Один медведь — это случайность. А трое — это уже статистика
Один медведь — это случайность. А трое — это уже статистика
0 просмотренных постов скрыто
Сегодня аттракцион щедрости, сразу два обзора
Сны джиннов — побуждающая книга. Это обрывки эмоций, впечатлений воспоминаний. Во время чтения поминутно хочешь, то поступить в семинарию, то пойти в театральную мастерскую, то отправиться в отдаленный ашрам постигать секреты индуизма. Несмотря на то, что книга мощнейше воздействует на тебя где-то на уровне подсознания, настроиться на авторский объектив и поймать с ним единую волну ой как непросто. Уж очень разный базовый бэкграунд (и слава Богу). Так получилось, что в моем прошлом нет сторчавшихся или застреленных одноклассников и прочей жести. Поэтому такой тепличный читатель как я, лишь на секундочку чувствует дуновение хтонической жути, но не впускает её в свою душу. Наверное к лучшему.
Герой романа прожил удивительную жизнь — уцелел в разгар Гражданской войны, прошёл мясорубку Первой Мировой, выжил в Великую Отечественную. Оттого и кажется логичным его назначение директором московского крематория: сама судьба предначертала тому, кто всю жизнь смотрел в лицо смерти провожать людей в последний путь. Роман полон чёрного юмора, изящного хулиганства: герой то лепит анахронизмы, постоянно цитируя Виктора Цоя или группу 5'nizza, то ломает четвертую стену, обращаясь напрямую к читателю. Параллелизм смешного и чудовищного, жизни и смерти, верности и предательства — весь сюжет слеплен из противоречий. Уродливая эпоха, уродливые поступки, а посреди этого — диковинная поэзия судьбы и отчаянных попыток жить.
Если понравился пост подписывайтесь на мой канал в тг «Заранее всем спасибо»
Показать полностью
2
Забавы падших. Глава 22
22
21. Ноябрь. 11:36.
«Мы взяли его!» - победный клич Козина, подобно выстрелам, всё ещё жахал в голове у Малкина. Подъезжая к ближайшему к задержанию районному отделу полиции, куда был доставлен подозреваемый, старший следователь по особо важным делам всё ещё не мог сдержать дрожи в руках. Мчался он сюда из ресторана, где, после сумбурного совещания у начальства, решил то ли всё ещё позавтракать, то ли уже пообедать. Хореев от ресторана отказался, торопясь снова попасть в МГУ, где ещё во всю работали и криминалисты, и оперативники, и прочие следователи. Подозреваемым был известный адвокат, имя которого решено было пока не разглашать. Возле неприметного отдела полиции было больше, чем многолюдно: сотрудники в форме и без заполнили весь двор, почти запрудив своим транспортом не только всю проезжую часть, но и тротуары в обоих направлениях. Это была часть тех, кто участвовал в недавнем поиске подозреваемого по восстановленному через операторов сотовой связи маршруту пропавшего бизнесмена. Их возбуждение можно было понять, но не настолько, что Малкин не смог найти, где запарковать свою машину. Поэтому, бросив свой мерседес с включённой мигалкой прямо посреди дороги перед отделением, грозный следователь обратился к первому же встречному блюстителю порядка, бросив ему ключи:
-Разберись! - И плевать, как тот это сделает — его же ждёт волнующая всё его нутро встреча. Но до этого ещё предстояло гаркнуть на дежурного, сунув ему под нос удостоверение и назвать фамилию Козина. В нужный кабинет его уже услужливо и торопливо провёл местный сотрудник.
Малкин заглянул вовнутрь, оглядел всех присутствующих там, отыскал глазами Козина и кивком головы вызвал его в коридор.
-Как вы вышли на него? - тут же, безо всяких обиняков, задал первый вопрос Малкин своему коллеге.
-По телефону Фёдорова, - сообщил старший опер, потирая руки. - Сперва его наш задержанный, видимо отключил и обесточил, поэтому мы не могли его запеленговать, а когда принялся его уничтожать, то тот как-то сам, наверное, на короткое время включился и мы конечно же ринулись на сигнал.
-А сам телефон нашли?
-Да, в мусорном баке недалеко от его же конторы, рядом с небольшой стоянкой. - Глаза Козина горели, и он торопился рассказать самое главное: - Поблизости шерстила ещё одна группа с кинологом и мы их тут же с собакой подтянули к нам. Псина от мусорок просто с места сорвалась и помчалась к машине этого самого адвокатишки и как давай кидаться на багажник его тачки. Вызвали из офиса хозяина и попросили открыть, а там — труп пропавшего Фёдорова!
-Это же надо так попасть! - удивлённо воскликнул Малкин.
-Это называется - масштабная оперативная работа!
-Не льсти себе. - Малкин как-то не разделял радости опытного оперативника. - Что ещё?
-Пистолет был там же в мешке с трупом.
-Будем надеяться на отпечатки, или ДНК. - Малкин пожевал нижнюю губу. - Признаваться не думает?
-Нет, конечно же, — шок изображает.
-В каком состоянии телефон Фёдорова?
-С ним он расправился профессионально — навряд ли что-либо восстановим.
-А кто эти двое ещё в кабинете?
-Фейсы, - ответил оперативник, чем понизил градусы настроения у Малкина. - Раньше вас сюда заявились.
-С этими чекистами всё разрулим, не беспокойся. - Малкин закурил, он готовился. - Как он отреагировал, когда его приняли?
-Сперва, когда труп у себя в багажнике увидел — реально остолбенел, а когда руки ему скрутили — со страху обещал всех засудить. О подставе без умолку бубнил.
-Кому-нибудь звонил?
-Требовал телефон, но я не разрешил — вас ждём.
-Всё правильно, - одобрил действия оперативника следователь. - Генерал тебе звонил?
-Да, сказал, что вам уже всё объяснил по телефону.
-Было, - подтвердил Малкин. - Так, а что с камерой с этой самой парковки? - вдруг спохватился он. - Там ведь точно одна могла быть?
-Даже две, чтобы их... - Козин выругался.
-Что с ними?
-Я сразу кинулся к охране его конторы, парковка то их — юридической фирмы. - Оперативник, подумав, ещё раз ругнулся и сокрушённо помотал головой. - Камеры управлялись из компа охраны, но кто-то отключил их специальным вирусом. Комп соединён не только с внутренней системой связи, но и с интернетом. Техники взяли комп с собой, надеясь вычислить IP адрес, откуда был заслан вирус.
-Жаль, - констатировал ситуацию следователь.
-Но я дал команду проверить видеорегистраторы с двух других автомобилей на парковке, - ободряюще продолжил Козин. - Может, у кого-то он находился в режиме захвата движения? Плохо, что многих сотрудников ещё не было на месте — одни, как белые люди позволяют себе высыпаться, а кто-то мотался по делам. А могли бы быть свидетелями — фирма-то большая.
-На их проходной Фёдорова никто не видел?
-Нет, там он не появлялся.
-Это ещё один из вопросов, Андрей: где Фёдоров был застрелен!?
-Землю носом роем, Вадим Петрович, - заверил оперативник. - Сами понимаете...
-Ну, тогда пойдём, спросим у него самого...
Козин открыл перед шефом дверь, которую затем плотно прикрыл за собой и у которой остался грозно стоять. Начиналось то действо, ради которого и построены эти стены заточённой в них власти надзора, сыска и дознания.
Не взглянув ни на комитетчиков, ни на задержанного, Малкин спокойно задёрнул оба окна тяжёлыми старыми шторами, принюхался к воздуху. Козин включил одну из ламп на потолке.
-Вы кто? - нервно обратился к нему известный адвокат. - У меня есть права! Я знаком с влиятельными людьми!
-Как раз одного такого сейчас вытащили из багажника вашего автомобиля, - почти вяло проговорил Малкин, усаживаясь во главе стола, у которого сидел задержанный крючкотвор. - Хорошо, что не по частям, как вы это любите делать.
-Это чистейшей воды провокация! - заявил арестованный. - Машина была без присмотра и мне этот труп подбросили!
-Вместе с пистолетом?
-Разумеется!
-И раскуроченным телефоном убитого в мусорном баке вашей конторы? - добавил Козин ещё один факт.
-Это подстава, - снова возразил адвокат, поёжившись в супер дорогом костюме.
-Мы запеленговали ваш телефон и одна из опергрупп выехала на его поиски, - проинформировал Козин задержанного и сразу Малкина.
-Мой телефон вы изъяли при задержании! - возмутился адвокат.
-Это другой номер, тоже на ваше имя.
Прожжённый законник сверкнул глазами. Опыт подсказывал, что пришло то самое время, когда надо было начать играть в молчанку.
-Наверно, потеряли, или его украли у вас? - с холодной усмешкой поинтересовался Козин.
Как раз это то задержанный и хотел заявить, но пока только отвёл глаза. Как он умудрился в такое вляпаться? И кто за всем этим стоит? Пропавший неделю назад телефон он пытался и сам отыскать через оператора сотовой связи, но тот был отключён, а теперь вот тебе на — заработал. Кто-то серьёзно взялся за него, ухватился за самые жабры.
-Что ждёт нас у вас дома, господин юрист? - Малкину не было особой нужды давить — давили уже сами факты.
Маститый адвокат, наградив его отсутствующим взглядом, принялся с нарочитым удовольствием разглядывать свои ухоженные ногти, которые были неплохо отполированы, как заметил следователь. В точности, как и умение их владельца общаться со своими оппонентами - когда возьмёт себя в руки.
-Уверен, вы понимаете всю сложность ситуации и то, что попались на горячем. - Такими фразами Малкин оперировал лет двадцать назад, когда ещё начинал работать в прокуратуре, и поэтому сам удивился себе. Но надо было что-то говорить, сохраняя лицо и власть. Козин нервно топтался у двери — тому, вероятно, было что сказать, как и ёрзающим на своих стульях ФСБшникам. - Вам отлично удавалось всё это время водить нас за нос, - продолжил свою, явно пафосную, тираду следователь, - но любой игре с властями на столь высоком уровне всегда неизбежен свой логичный конец — торжество правосудия.
-Ещё раз - вы кто такой, вообще? - не без презрения поинтересовался успешный законник. - Не будьте идиотом и дайте мне возможность пригласить сюда моего адвоката. - Сколько раз ему вот так самому приходилось играть роль защитника, и очень искусного, но он не мог себе даже представить, как это тебя выбивает из колеи, когда ты сам оказываешься на месте задержанного, да ещё и с такими уликами против тебя! - Вы лишаете меня права на один телефонный разговор! - Дьявол! Они же видят, как он напуган!
-Мы как раз все силы бросили на то, чтобы найти вам свободный телефон, - уверил его старший следователь и печально посмотрел на данный кабинетный аппарат рядом с собой. - И протокол задержания вот, товарищ, торопится, оформляет. - Малкин кивнул в сторону Козина, охраняющему дверь, словно вход в пещеру с сокровищами.
Задержанный просто не мог не оценить всех усилий своих обвинителей в соблюдении его прав и не вознаградить их за это презрительной ухмылкой. У них явный перевес сил. В дверь постучали, и Козин тут же вышел в коридор.
Малкин в упор принялся рассматривать свою жертву. Если этот человек и есть их Чучело, то свою непричастность к делу он разыгрывает очень убедительно. Но по своему огромному опыту старший следователь прекрасно знал какими искусными артистами и манипуляторами могут быть подобного рода преступники – психопаты и социопаты. Особенно когда они умны и образованны. В дверях появился Козин и выражение его лица не обещало ничего хорошего.
-Можно вас, Вадим Петрович? - позвал он Малкина.
Старший следователь, не торопясь, вышел за дверь.
-Здесь адвокат задержанного, - сообщил оперативник. - Требует встречи с нашим маньяком, своим клиентом.
-Что, кто-то уже проболтался? - кисло ухмыльнувшись, Малкин скорее констатировал факт, чем спрашивал.
-Слишком много участников банкета, - ответил Козин. - Кстати, дежурный сказал, что в новостях уже озвучили имя нашего крючкотвора.
-Вот ведь суки! - возмутился следователь, но не слишком злобно. - За деньги ведь продали закрытую информацию, коллеги?
-Уж точно не за идею, - согласился оперативник.
Но оба знали, что поступили бы так же, если бы не зарабатывали по своим схемам на много больше. Чины пониже крутились как могли.
-Допустим брехуна до тела?
-Так ведь имеет право, - разрешил Малкин. - А то ещё с обиженным заявлением выступит перед журналюгами.
-А они уже слетаются сюда, к участку.
-Тащи его сюда, - распорядился Малкин. - Будем в цирк играть.
-Угу, сплошная клоунада. - Козин скривился ещё больше. Адвокатов он на дух не мог переносить — принцепс продажности.
Через несколько минут в кабинет уверенно вошёл одетый в строгий костюм человек с кожаным портфелем в одной руке и с бутылкой воды в другой. Он по-дружески поздоровался с задержанным, назвав его по имени и передал ему воду.
-Странно, что о своём клиенте я узнаю из новостей, а не от него самого, или от вас, господин следователь, - через чур обыденно, но тем не менее ощутимо весомо обратился адвокат задержанного к Малкину.
Вот этого вот лицедея от защиты, старший следователь знал очень хорошо — тот ещё тёртый калач! Знают, демоны, какие именно тёмные силы на свою сторону привлекать!
-Как раз собирались дать ему телефон, - с нескрываемой иронией ответил Малкин.
-Ну, что же, так и запишем: задержанному было отказано в утверждённом законом телефонном звонке...
-Никто ему не отказывал! - возмутился Козин.
-...были применены пытки в виде непредоставления любого вида жидкости для утоления жажды, - продолжил защитник, не замечая посторонних реплик. И было понятно, что такой адвокат будет, если надо, высасывать из пальца нарушения со стороны следствия и раздражая этим своих противников
-Графин со стаканом на столе, а руки у него, заметьте — не за спиной! - Козин вновь перебил оппонента, готовый, если надо, наброситься на него и с кулаками.
Как же бесят такие мелочи, которые в суде могут, не без мастерства и энтузиазма адвоката, стать даже очень вескими доводами, тормозящими не только следствие, но и сам суд. Но и с тем же, каким бы лицемерием здесь сейчас и не воняло, каждый из присутствующих в этом кабинете понимал, что не вовремя прибывший адвокат задержанного элементарно делает свою мерзкую работу. Просто Козин не мог не огрызаться, следуя своего рода ритуалу противостояния. Да и чего такого существенного мог сейчас накопать этот адвокат в противовес тому, что было у следствия на задержанного?
После ещё нескольких придирок, адвокат заявил, что хотел бы переговорить со своим клиентом с глазу на глаз.
-Располагайтесь, - разрешил Малкин и вывел своих людей в коридор.
У Козина зазвонил телефон, на который он отреагировал молниеносно, представившись выслушал и просиял в лице.
-Пистолет из мешка с трупом был тщательно протёр, - доложил он, - но на одном из патронов в магазине пистолета был обнаружен отпечаток пальца и это — большой палец нашего задержанного!
-И это — нерушимая связь с убитым и убийством, чтобы его! - констатировал один из ФСБшников.
-Точно! - согласился Козин. - Он полностью наш, Вадим Петрович. И не поможет ему даже самый зубастый шакал из их лживой шайки! Срочно заковываем его в наручники!
Малкин достал фляжку, сделал пару глотков и предложил коллегам, из которых никто не отказался пригубить её в знак долгожданной победы. В этот момент ФСБшники стали им почти братьями по оружию. Но пришла очередь зазвонить телефону старшего следователя, который сперва не спеша убрал фляжку во внутренний карман пиджака и уже потом достал из кармана брюк надрывающийся смартфон. Представившись, он так же выслушал доклад, поблагодарил за звонок и, обведя взглядом коллег, сообщил:
-Группа, отправившаяся на сигнал второго телефона нашего маньяка, обнаружила его логово, где он расчленял свои жертвы, где собирал и хранил всю информацию о них и многое ещё другого. Вышлем туда самых опытных криминалистов — нечего им делать у него на квартире, и самых лучших техников — говорят, что там серьёзная аппаратура собрана. - Малкин позволил себе улыбнуться и признаться: - Прямо груз с плеч...
Затем он позвонил Хорееву и попросил его, как только тот закончит в МГУ, отправляться вслед тем, кто должен был уже мчаться в сторону убежища маньяка.
* * *
Едва лишь следователь и его подручные покинули кабинет, задержанный схватился за голову.
-Какого чёрта творится, Аркадий? - с нескрываемой дрожью в голосе спросил он. - И ты уверен, что здесь нет прослушки?
-Был бы не уверен — попросил бы другое помещение, - заверил его адвокат, источая всем своим видом и голосом уверенность и волю. - Тебя пока доставили в хорошо прикормленное место. Но вернее будет мне спросить тебя, Анатолий Владимирович — во что ты вляпался?
-Клянусь тебе, Аркадий — я сам не понимаю, что происходит! - задержанный вскочил со стула, ослабил галстук и распахнул окно, упёршись в тяжёлые решётки скованными наручниками руками. Ему не хватало воздуха. - Это подстава, Аркаша, подстава!.. Ты мне веришь?
Адвокат подозреваемого в убийстве присел на край стола, не сводя пристального взгляда со своего друга.
-Поэтому здесь я, Толя, а не кто-то из твоей процветающей конторы, - заверил он его. - И именно сейчас я помню, сколько ты для меня сделал, как помог подняться, сотворить себе имя. Ты мой старший товарищ, и таковым будешь всегда. И ты крёстный моих детей. Этого тебе достаточно, чтобы довериться мне?
Задержанный по подозрению в убийстве адвокат, нервы которого были на пределе, не в состоянии из-за скованных рук обнять, крепко прижался к своему младшему товарищу, в чьи руки отныне вверял свою судьбу.
-Ты — лучший из всех, кого я знаю, Аркаша, - признался он. - Мне нужна твоя помощь... И плевать сколько и чего это будет стоить!
Аркадий усадил своего товарища на стул, заставил выпить ещё воды. Взглянул на одно из постоянно пребывающих на смартфон сообщений.
-У них твой отпечаток пальца на одном из патронов из обоймы пистолета, - сообщил он неприятную новость. - Те, кто тебя подставили — должны быть профессионалами в своём деле. Каким серьёзным людям ты мог перейти дорогу?
-Поверь — я только и делаю, что постоянно прокручиваю в голове все дела, какие сейчас в работе, - заверил задержанный своего адвоката. - Но пока ничто не приходит на ум.
-Ты ведь понимаешь, что мне надо будет самому покопаться в бумагах твоей конторы?
-Это не проблема — мои люди всё оформят... - Подозреваемый задумался, выругался. - Если меня арестуют, то под ударом окажутся все дела моей фирмы... Я потеряю клиентов, доверие, бизнес...
-Я не хотел сам тебе это говорить, но в этом вопросе тебе надо принять кардинальное решение, Анатолий Владимирович, пока тебе не предъявили обвинение...
Переписать юридическую фирму на кого-то другого, сделав его так же и старшим партнёром — это был ответ, который знали оба. Задним числом.
-Ты в состоянии всё это устроить? - спросил тот, что был старше, прекрасно зная возможности своего ученика, ушедшего в своём профессиональном искусстве намного дальше своего учителя.
-Скажи только — на кого?
Припёртый к стене адвокат долго не думал:
-Типа на тебя, - предложил он, подразумевая жену Аркадия, свою кузину, имеющую юридическое образование — так было ещё надёжнее в плане ведения данного дела и партнёрства.
-Ты в этом уверен?
-На все сто! - Своей, пятой по счёту жене из бывших участниц конкурсов плоти, он не доверил бы даже покупку туалетной бумаги.
-Я поставлю её в известность. - Смотря в глаза другу, адвокат помоложе даже не моргнул. Настолько уверенных в себе и в своих возможностях людей задержанный адвокат больше не знал.
Адвокат при деле достал из своего кожаного портфеля несколько пустых бланков и дал подписать задержанному в определённых местах. Наличие нужных бумаг лишний раз убедило подзащитного, насколько далеко вперёд видит его защитник.
-Хорошо, хорошо, - словно молясь произнёс формально лишающийся своего бизнеса Анатолий Владимирович. - Не поверишь, Аркадий, но меня схватил мандраж! Никогда бы не подумал, что такое возможно! Осознав то, что на меня свалилось, я занервничал, потерял хладнокровие, мысли стали путаться! А я ведь только в этом участке сколько раз бывал, гонял тут этих мусоров!
-Для этого и существуют адвокаты, Толя, - успокоил его друг. - Что бы помочь! Забыл?
Они оба улыбнулись, тот, что помоложе сухо и безучастно, зная, что собеседнику ни до его мимики, а другой — неуверенно и даже жалко, расслабившись рядом с надёжным другом.
-Думаю, у тебя уже есть план? - спросил задержанный.
-Нам нужно время, - ответил адвокат. - Позарез. - Его лицо стало каменным. - Ты готов рискнуть?
-Всё так плохо? - В этом риторическом вопросе всё ещё была надежда.
-Просто ужасно, Толя, - заверил его адвокат, не отводя глаз от его, ставшим на мгновение затравленным, взгляда. – Те, кто тебя подставили, натравили на тебя самые крутые силы города — у них сейчас огромный перевес. Нам надо узнать, кто эти люди и зачем они это делают. Нам необходимо время, чтобы всё понять, сделать правильные шаги... Но решение только за тобой.
Адвокат на измене, чувствующий на своей шее затягиваемую фактами петлю, протянул руку к своему другу:
-Давай её сюда!
Спешащий на помощь друг достал из внутреннего кармана пиджака маленький пакетик с убойной таблеткой, всё ещё способной не дать себя обнаружить в организме.
-Хорошо её разжуй и влей в себя всю эту воду из бутылки, - посоветовал матёрый юрист.
-Пронесёт?
-А ты не сомневайся, Анатолий Владимирович, - подбодрил его друг. - Сердечная недостаточность в настоящий момент не самая главная твоя проблема. И постарайся как можно дольше не выздоравливать...
* * *
В коридор выскочил адвокат. На его бледном лице читались страх и растерянность.
-Врача! - выкрикнул он в сторону тех, кто ждал за дверью. – Он… он схватился за сердце и упал!
-Да что же это такое! - прорычал Козин и кинулся в кабинет, а за ним и чекисты.
-Вы вызвали врача? - спросил Малкин напуганного адвоката.
-Ах, да, точно! - Адвокат достал из внутреннего кармана пиджака смартфон и дрожащими пальцами стал набирать неотложку. Объяснив ситуацию и назвав адрес, он, вытерев пот со лба внешней стороной ладони, заметил, что старший следователь не сводит с него глаз. В его взгляде читались нескрываемые подозрение и презрение. Из кабинета было слышно, как там, для большего притока воздуха открываются ещё окна, а Козин, вслух комментируя свои действия, сажает задержанного на стул и пытается всем попавшимся под руки перетянуть тому ляжки повыше.
-Как это случилось? - спросил его Малкин, безо всякого желания скрыть нотки предвзятости в голосе.
Адвокат взял себя в руки и уже совсем другим — напористым и властным тоном заговорил со старшим следователем:
-Это должен буду у вашего начальства и у надзирающего прокурора спросить я: какому давлению был подвергнут мой подзащитный в этих застенках, с грубым нарушением закона? Я ведь просто так с вас уже не слезу, господа. Этот человек не только мой клиент, но и близкий друг!
-Пупок не надорви, кляузник! - это сказал разошедшемуся адвокату появившийся в дверях Козин, обратившийся затем к своему шефу: - Мы что могли — сделали, Вадим Петрович. Все признаки сердечной недостаточности, скорее всего острой. Ребята его пока обхаживают...
-Врач скоро будет, Андрей, - сообщил Малкин. – А ты бы сейчас пошёл, организовал им проезд ко входу, а я пока тут нитроглицерин по кабинетам поспрашиваю… Что ж мне его отцу-то сказать, чёрт его дери?..
-Сейчас всех разгоню, - пообещал оперативник и, перед тем как направиться к выходу, сообразив, спросил: - В смысле – отцу? Вы знакомы?!
-Кажется, да, с его отцом… Только вот фамилия его… – Малкин потёр лоб. – Как у него там отчество было?
-Владимирович…
-Вот засада! – воскликнул Малкин, хотя ещё в кабинете в лице этого маньячелы увидел знакомые черты, и у него засвербело от предчувствия нехорошего. – Ладно, разберёмся! А теперь – погнали дальше!
Никто из них не удостоил стоявшего вместе с ними адвоката даже взглядом, поэтому он не побоялся в своё удовольствие расслабить в их сторону лицо хищным оскалом. Для приличия он ещё раз зашёл в кабинет справиться у чекистов о состоянии своего подзащитного, убедился в наличии у того обильной пены изо рта, и после этого спокойно покинул участок. На смартфон пришло сообщение, что обнаружено логово зверя. Что же, пусть у криминалистов сегодня будет удачный день и они найдут достаточно отпечатков пальцев и биологического материала, задержанного Кожухова Анатолия Владимировича, адвоката, известного более в делах корпоративных и гражданских...
Пусть всё и закрутилось неожиданно и с сюрпризом в виде Фёдорова, но он сумел, как никогда напрягшись, направить весь этот хаос в русло своего плана, который он готовил уже давно. И да, Толик, ты в этом замечательном проекте, был той же центровой фигурой — тем самым маньяком, каким тебя теперь и видит следствие. Поэтому неудивительно, что всё с самого начала подгонялось под тебя! Оставалось только скинуть чехол со спрятанного в кустах рояля и направить к нему грамотного пианиста, правда обделённого талантом композитора, — господина Малкина...
Показать полностью
Забавы падших. Глава 21
21
21. Ноябрь. 08:58.
Два трупа. У меня в душевой два трупа. Но слушая у себя в кабинете новости по телевизору и как там раз за разом мелькает фото Фёдорова и просьба обратиться в полицию тем, кто его видел с прошлого вечера, лишний раз убеждают меня в том, что убийство Марии, как свидетельницы, было обосновано. Уволилась по собственному желанию. Всё-таки оправдала себя моя тактика подбора сотрудников: не местных, по возможности одиноких. Большой плюс в том, что на данный момент у неё не было ни отношений, ни близких подруг, которые её спохватятся. Мне опять повезло. Это напрягает — я ненавижу доверяться случаю. Её вещи из комнаты, которую она снимала, я, снова скрывшись за гримом, вывезу как её близкий друг и скажу хозяйки, что Мария переезжает жить ко мне. Любовь… Паяц порезвился, задушив секретаршу галстуком, который она купила мне. Неизбежные издержки в той борьбе, которую ведёт Он. О её теле я позабочусь вечером, когда стемнеет — в Подмосковье ещё хватает безлюдных бережков на озёрах, прудах и речушках. Её отсутствие своим сотрудникам я объясню тем, что она срочно уехала к заболевшей матери. Есть безусловные плюсы в том, когда знаешь почти всё о своих сотрудниках, а им самим часто наплевать друг на друга - виртуозы своего дела - адвокаты-хищники, притаившиеся за стенами юридической фирмы.
Вдруг на меня обрушилось то, что готово было выбить из колеи. Неожиданно, подло, исподтишка. Надо выпить воды - заглушить готовый выжечь нутро огонь, не дать тьме проникнуть в душу. Это - моя борьба, только моя!
В душевой кабине, прижавшись друг к другу, сидят два мешка костей и плоти. Льющаяся из крана в стакан вода успокаивает. А, может, это Он втекает вместе с живительной влагой в меня? Глоток за глотком… Ибо сам Господь – есть источник «воды живой» (Иеремия 2:13). Жадный глоток за следующим спасительным глотком преисполняет моё сознание нерушимым вечным, сознанием истин бытия недоступных многим смертным. В Библии есть величайшее откровение Создателя к тем, кто понял Его сущность: «Я сказал: вы — боги и сыны Всевышнего — все вы» (Псалом 86:6). Только так — со слов Господа можно принять своё предназначение и следовать ему. И даже «Если я пойду долиною тени смертной, не убоюсь зла...» (Псалом 22:4). И как бы меня ни преследовали, пытаясь задушить дело рук Твоих, «Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих» (Псалом 22:5), и этим угощением были и будут они сами – враги мои, враги Господа.
Я берусь за самый большой и тяжёлый из двух мешков, с телом непредвиденной, но заслуженной жертвы Фёдорова. Сейчас я хвалю сам себя за то, что не зря так долго подбирал себе офис с парковкой во внутреннем дворике, где я к своей машине, скрытой под навесом, могу попасть прямо из своего кабинета. Думаю, к подобной ситуации я готовился всю свою жизнь. Моя вера в путь, предназначенный для меня свыше и проложенный для меня благим провидением только крепнет, ободряя дух и усиливая волю!
Около машины Фёдорова вот-вот окажутся или его люди, или полиция, поэтому надо спешить с его трупом - театру жизни никак не обойтись без декораций!
Показать полностью
Паладин. Глава XVI. На перепутье
Утро принесло с собой похмелье с типичными спутниками – жаждой, тошнотой и головной болью. Ещё вчера варвары пышно отмечали победу, сегодня их пугала неизвестность. Напрасно храбрились рексы, обещая рядовым общинникам золотые горы. Даже самый недалёкий варвар, чьи желания состояли исключительно из желания пожрать и по-собачьи пристроиться к бабе, задавался вопросом – что дальше? Армию республики доедали вороны, все дороги открыты и тем страшнее выбор. Куда податься? Легко ошибаться, когда ничего не имеешь, кроме цепей, а в спину дышит голод и смерть. Теперь им есть что терять.
А Пимену наплевать, он ничего не решал, всю жизнь был обычным клинком в армии себе подобных. Ему говорили – он делал, ни душевных мук, ни колебаний. У вождя всё иначе – если офицер республики за неудачный выбор ответит перед императором, а там кто знает, может откупится, помилуют, власть сменится – то варвары скоры на расправу.
Куда податься? За реку, где голод, длинная зима и короткое лето, леса, болота и отряды кентавров, рыскающие в поисках рабов? Остаться? Опасный вариант – республика вернётся, а племена переругаются. Как делить пашню? Чьё племя старше? Кто правит?
Как вариант пойти на город… Старый? Старый беззащитен, богатая добыча, но не простят, выбьют. В стране телят ещё никто не удержался. Новый? Их два, один рядом со старым, прячется в болотах. Ставка императора, двор и личная гвардия. Вокруг солёные болота и комары, не подступиться. Ещё есть город на распутье между Востоком и Западом. Стены настолько высокие, что издалека кажутся горной цепью. Сильный гарнизон из местных, морской порт.
Пока рексы на совете решали судьбы народов, маленькие люди мародёрничали на поле брани – снимали всё мало-мальски ценное, искали металл и тут же, в походных кузнях, перековывали в оружие и инвентарь. Варили жратву, кое в каких котлах, похоже, человечину. От некоторых племён даже безумцы Алана держались как можно дальше. Лагерь шумел, обычная бытовая жизнь, всё на виду – выяснение отношений, ссоры, ревность, привычная работа по хозяйству. Война войной, но скотину надо накормить, говно убрать, зерно размолоть. Тише всего на стороне беглых рабов. Их полегло больше всех, что, впрочем, ожидаемо.
Пимен подошёл к группе перебежчиков, сгрудившейся у костра в ожидании жратвы.
– Ну что? – спросил он. – Стоило оно того?
Рабы обратили на него внимания чуть больше, чем на назойливую муху. С тех пор как они отреклись от веры, алый плащ и принадлежность к Ордену потеряли значимость. Ценились только личные заслуги, а что он сделал? Простоял весь бой на холме?
За лагерем вырыли огромную яму, куда стащили покойников. Простые варвары, паладины и легионеры лежали рядом, примирённые смертью. Где-то на дне нашёл последнее пристанище цезарь, такой ничтожный при жизни и благородный в своей последней битве. Ноги сами собой притащили Пимена к яме. Здесь лежали его братья. Здесь должен был лежать и он. Почему они умерли, а он живёт? Пимен смотрел на могилу, надеясь на откровение, но ничего не шло. Бог остался чужд к его вопросам. Наконец, он почувствовал себя глупо и ушёл.
Рабы как раз приканчивали завтрак. Впрочем, рабы ли? Минувшее сражение даровало им подлинную свободу. Жрали какую-то кашеобразную бурду, густо сдобренную маслом. У костерка нашлось место и Пимену.
– Зря ты так, – сказал какой-то старик, накладывая ложкой кашу. – Это дело минувшее.
О чём он? О погибших братьях? О грузе вины и предательства?
– Прежний порядок не мог существовать, – объяснил старик. Впрочем, скорее всего, варвар был ровесником Пимена. Седые волосы, залысины, загорелая шея и руки. Человек труда – самое презираемое существо в республике.
– Возьми меня – я ведь учителем был, а по мне и не скажешь. Учился в лицее. А потом пришли ваши и сказали – это всё глупости и ересь. Лицей не сопротивлялся и так уже существовал на пожертвования родственников, мы были вроде как учёные нахлебники. Раньше ведь зачем учились? Чтобы пробиться, в политику, например. А теперь никуда не выбирают, да если бы и выбрали, то зачем? На должности не платят, это за должность платят. Да и какой толк от наук? Разве поможет она, допустим, с голодухи не протянуть ноги? Помню, пришли солдаты. Выгнали нас, помещение опечатали и сад тоже. Там потом кабак открыли.
– Я, – говорю. – Учитель. Чего творите-то? Кто же детей учить будет? А их главный – мордатый такой, с кулачищами с мою голову – усмехнулся. Любой старший солдат может быть учителем – говорит. – Но не любой учитель может стать солдатом.
Пимен смутно вспомнил, что каких-то недоумков турнули из страны камней. Любили собираться в саду и пиздеть за жизнь. Самых назойливых выпроводили за пределы республики, а мелочёвке всыпали плетей.
– Я немножко поучительствовал, да не по нраву пришлась жизнь за чужой счёт. Всё меня хозяйскими харчами попрекали. Мол, объедаю хозяина, а толку нет, был их детина дуб дубом, да деревом и остался. Пошёл я искать дело по нраву. Армия не подошла, а у простого человека выбор не велик – самый тяжёлый труд. Сначала в порту тюки таскал, а потом меня в кандалы и в неволю определили. За что? За тайные знания и ересь. Надо отдать вашему брату должное, не убили. Посадили на землю как раба, чтобы тяжким трудом приблизился к богу. Но толку-то что? Ваш бог – он не для всех. Это бог воинов. На философов и рабочих ему наплевать. Но я смирился, с этим мне помогли, да и не хотелось обратно в застенки. Раз в неделю приходил отметиться, что свой, не еретик, мысли о философии оставил. Да только глаза у меня есть, чтобы видеть как мучают нашего брата, как мало того, что законы несправедливы, так и те не выполняются. Что воля господина выше воли республики. Что император далеко и о тебе не знает, а господин рядом и этот господин может заморить голодом или запороть. Будто этого недостаточно, все над тобой господа – и их друзья, дети, родственники. Мир давным-давно поделён. И поле, оказывается, не твоё, и инвентарь господский, ничего своего, кроме лохмотьев. В любой момент могут переселить, не человек, а перекати-поле. Люди, конечно, мрут от такого счастья. Молятся, громко кричат, жалуясь Убийце Быка. Убийца Быка молчит. Ему всё равно. Думаю, неспроста это всё. В смысле, неправильно. Ведь как – что внизу, то и наверху. Но разве не верно и в обратном порядке? Может, наши беды от того, что не тому богу кланяемся? Или неправильно чтим? Ведь народ мрёт как мухи. У рожениц сухие груди без капли молока. Летом пересыхают самые глубокие колодцы, а зимы всё длиннее и холоднее. Небо затянуто тучами, а пшеница не вызревает до морозов. Может, это знак?
Приходилось Пимену слышать такие речи. Наказание простое – отрезать болтуну язык. Но он больше не паладин, хоть и остался верен клятвам. Так что пой, пташка!
Пташка продолжал монолог, сопровождаемый общим чавканьем и постукиванием ложек.
– И если Бог, получается, за господ, за тех, кто словно тля из нас соки пьёт, то не бог он мне. Это зло, демон… И если Бык против Бога, то враг моего врага мой друг! Вот мне и пришлось повоевать под конец жизни. Поднялась наша округа и решила под шумок перебить всех господ. Мол, не мы это, а варвары. Но господа перебежали первыми, такие дела! Поэтому сожгли мы свои дома, порезали скотину и ушли. Пусть я и не переживу этот поход, лишь бы дети, внуки увидели новую жизнь…
А не будет новой жизни! Что, старик, думаешь ты для варваров что-нибудь значишь? Ты же просто свежее мясо, передовой отряд, чьё дело погибнуть, ослабив противника. В республике было тяжко? Нет, тяжко тебе станет без республики! Если бы у варваров было так хорошо, как ты думаешь, они бы сюда не припёрлись.
Но Пимен ничего не ответил. Он был слишком стар, чтобы спорить и просто хотел жрать.
Прошло три дня после битвы. Варвары устали сидеть на месте и готовились сняться. Отдельные роды собрали манатки и только ждали отмашки рексов, чтобы уйти. Долгая стоянка – это всегда кровавый понос, голод и измена. Вождь всё понимал, но до последнего тянул с решением.
Иногда Пимен ловил себя на мысли, что перестал ненавидеть варваров. Раньше они казались абсолютным злом – единым в зловредности, желании насолить несчастной республики. А ведь они все разные, общая только алая кровь, любовь к родителям, желание лучшей жизни. Разве здесь хуже, чем доживать свой срок в монастыре? Теребить чётки, помалкивать, кланяться недавним молокососам, выбившимся в господа… Найти семью, умереть не в одиночестве, не в холодной келье. Глупые мысли! Он стар, окружён врагами, связан клятвами. Судьба предателя – осина. А он предал Орден хотя бы тем, что не сдох на том проклятом мосту.
В лагере гости, приехали магнаты с подарками. Подарки заключались в крупном и мелком рогатом скоте, лошадях, мерах зерна и, конечно, вине. Рексы ценили вино чуть меньше, чем храбрость своих воинов. Пока знать цедила изысканные напитки, постепенно нажираясь до невменяемого состоянии, Пимен слушал речи магнатов. Плащ его вылинял и поистрепался, позолота сходила с доспехов. На него уже не устремлялись взоры, он не вызывал оторопь и мог спокойно слушать.
– Допустим, – предположил вождь. Он единственный, кроме Пимена и магнатов, остался более-менее трезвым. – Мы уйдём. А что вы? Сделаете вид, что ничего не произошло и вернётесь в империю?
Магнат отвлёкся на утробные звуки стоящего на коленях рекса. Жидкая масса с шумом плеснула на земляной пол. Присутствующие, кто ещё мог шевелиться, разразились жизнерадостными криками.
– Ну почему же? – уклончиво ответил магнат. Он был относительно молод, неуловимые следы дорогой косметики, завитые волосы, обруч. Чистая шея, не знающая ярма сельского труда.
– В одну реку не войти дважды. Впрочем, зависит от… похода. Если вы разберётесь с императором, то кто нам запретит поискать счастья в самостоятельном плавании? Скажем, восстановление древних прав.
– А они были? – спросил Пимен. – Эти древние права?
– А как же! – воскликнул магнат. – Моя бабка волчица. Это великая несправедливость, что земля предков попала под власть города. Сколько можно кормить метрополию? Рано или поздно справедливость восторжествует, и волки вновь станут свободными.
Свободные волки? Пимен едва удержался от оскорблений. Бабка у него из волков! Это же типичный южанин со смуглой кожей, тёмными глазами и горбатым носом, чьи предки окучивали оливковые деревья и садили полбу на горных склонах. Местный? Волков разобрали на невольничьих рынках задолго до того, как предки Пимена пересекли границы республики. От народа не осталось ничего, кроме пары исковерканных названий. И эта отрыжка республики мнит о возрождении древних прав?
Нет, он не должен возмущаться, это больше не его дело. Но разве не обидно, что из-за такого дерьма республика дошла до края, а теперь эта же мразь меняет сторону? Дед нынешнего императора таким уродам присылал бритву, мол, знаешь, что делать. А если получатель не понимал, то приходили солдаты со списками описи имущества покойного. Нет больше деда, нынешние правители не всегда выбирают, что им кушать на ужин. Магнаты – это естественный враг народа и самой идеи республики. Проблема лишь в том, что народу опасно доверять расправы над этим дерьмом. Сделав что должно, они быстро поймут, что и сам император тоже магнат.
Пир подходил к концу. В добровольно-принудительном порядке нажрались и гости. Чистые мантии смешались с блевотиной и теперь уже не отличить человека от варвара. Пимен ухмылялся, глядя на их бессмысленные улыбки и остекленевшие глаза. Он бы с большим удовольствием передавил предателей, но это дерьмо зачем-то нужно вождю.
– И что дальше? – спросил Пимен предводителя. Они остались чуть ли не единственными, кто устоял на ногах.
Вождь отвлёкся от созерцания знати, лежащей на полу вместе с псами.
– Почему тебя это волнует? – прямо спросил он.
– Я не понимаю, зачем здесь. Если моя роль исполнена, то может мне пора умереть или вернуться к своим?
– А ты бы хотел умереть?
Пимен уже умер на проклятом мосту. На том свете не оказалось ничего – ни чертогов Убийцы Быка, ни мрачного подземелья Зверя, ни даже пекла рассеянного народа. Ничего! Хотел ли он умереть? А смысл?
– Зачем я вам?
– Как талисман? – улыбнулся предводитель.
Допустим, уеду. Куда? Обратно в монастырь. Но разве Пимен там нужен? Нужен образ витязя, сражающегося с вечным врагом. А немолодой калека впустую жрёт пайку. Ну, пощадят за былые заслуги, отошлют в дальний монастырь, где и заморят обетами. Ради чего? Оружие должно работать. Даже такое как он – зазубренное, хреновое, с истёршейся от частого употребления рукояткой.
– Разве ты не нашёл своего места?
Пимен молчал, вспоминая. Разговоры с Болтушкой и Сиренью, прогулки безмолвной тенью за вождём, общая трапеза с рабами… Он так и не стал частью племени, не нашёл друзей, любимую, которая бы ждала вечером, бурчала, ревновала к работе, но иногда так улыбалась, что спадал весь груз прошедшего дня. Пимена никто не ждал. Никто не ждал его и в монастыре. Выполнил задание, отлежался в келье, отъелся, просрался и вновь наперегонки со смертью. Но здесь с ним говорили… говорили прямо, без заискиваний, пиетета перед Орденом. Он простой человек с покалеченной рукой. Ну может и не такой простой, раз ошивается рядом с вождём. Меч должен работать, иначе превратится в кусок ржавчины. А он меч и не вина клинка в том, что не умеет ничего, кроме как отбирать жизни. Республике больше не нужны его услуги. Но есть эти странные люди – варвары. Скопище разномастных племён численностью от дюжины до нескольких тысяч, странный противоестественный союз, объединённый верой в тёмных зловредных богов и Быка.
– Вы не ответили, – заметил Пимен, когда молчание затянулось. Почему-то болело сердце и внутренности перекрутило. Наверное, сказывалась местная кухня.
– А я могу тебе доверять?
Хороший вопрос. С чего вождю доверять пленнику? С того, что оба состояли в братстве? Только для одного это всерьёз и надолго, а другому просто обязательный ритуал, блажь чудаковатых нанимателей.
– Пойми, я не хочу разрушения республики, – признался вождь. Он говорил без опаски, оттого что окружение спало мертвецким сном. – В этом нет смысла. Мы бы стали её частью, но на своих условиях.
– То есть, федератами.
Племена переходят через реку, спасаясь от голода и родичей, клянутся в верности республике и остаются. Вожди богатеют, продавая общинников в рабство, и уезжают в город. Выживших прикрепляют к земле на кабальных условиях. Часть вымирает, часть спасается службой в армии. Армейская жизнь, конечно, не сахар, но с голоду не помрёшь. Потом реку переходит очередное племя и всё начинается заново.
– Я не дам их в обиду, – твёрдо сказал вождь и Пимен вдруг поверил. – И если для нашего спокойствия придётся перебить как можно больше солдат, то это малая цена. И если кто-то потянет племя не в ту сторону, если будет руководствоваться личными интересами в ущерб общественным… я не остановлюсь, чего бы это не стоило. Ты меня понимаешь, брат?
И снова это – оружие должно работать. Пимен ощутил неприкрытый намёк. Брат – это вовсе не про то, что они из одной сиськи молоко сосали.
– А такие есть?
Вождь грустно улыбнулся. На его лице обнаружились морщинки. Он тоже был немолод.
– Сколько угодно.
Показать полностью
БЕЗ РЕГЛАМЕНТОВ "Лиды Шрёдингера" 4 сезон 2 серия
— Ты понимаешь, что это нарушение регламента? — тихо спросила Катя, не убирая ладони с его воротника.
❤️🔥 БЕЗ РЕГЛАМЕНТОВ ❤️🔥 "Лиды Шрёдингера" 4 сезон 2 серия.
Офис «Ковчега» опустел к девяти. За окном шёл дождь, на мониторе мигал зелёным дашборд, который Глеб собрал для неё днём: первый день без единого пропущенного SLA. Менеджеры отвечали клиентам за шесть минут вместо четырёх часов, потому что знали, что алерт уйдёт лично Кате.
— Это не нарушение, — выдохнул Глеб. — Это незапланированная интеграция.
Катя усмехнулась. Весь день она была железной: гоняла менеджеров, отбивала сообщения Лизы, вежливо отказывала Денису в доступах. А теперь сидела на краю стола, и в ней проступило что-то усталое и очень живое.
— Покажи, что у тебя ещё есть, — сказала она. — Только не про бота. Про людей.
Он смутился, открыл ноутбук и набросал идею, которая пришла ему утром: находить сделки, остывшие на три дня, и ставить менеджеру задачу.
❤️🔥 БЕЗ РЕГЛАМЕНТОВ ❤️🔥 "Лиды Шрёдингера" 4 сезон 2 серия.
— Ничего не должно остывать, — сказал Глеб и сам услышал, как это прозвучало.
Катя помолчала.
— Знаешь, в моей работе самое сложное дожим, — сказала она, не отводя взгляда. — Я весь день кого-то подгоняю и закрываю. А со мной никто не работал на упреждение. Никто не звонил просто так, без повода.
— Как интегратор скажу: хороший лид нельзя торопить, — Глеб почувствовал, как горят уши. — Сначала квалификация, потом презентация, потом возражения. Я бы не хотел сорвать сделку.
— А если этап квалификации давно пройден? — тихо спросила она.
— Тогда по регламенту следующая стадия воронки.
Катя взяла его за руку. Ладонь была тёплая, чуть шершавая от клавиатуры.
— Хватит регламентов. Поехали ко мне. Дедлайнов на сегодня нет.
Её квартира пахла чаем и книгами. Они не включили свет. Глеб, который ронял всё на свете, впервые не уронил ничего: ни ключи, ни слов. А потом, в темноте, прижавшись лбом к его плечу, она сказала:
— Конверсия из знакомства в близость, кажется, сто процентов.
Он рассмеялся в её волосы, и это был лучший смех за последние годы.
Сделка закрылась без единого скрипта. Статус: «Успешно реализовано». Подписали обе стороны.
________________________
#Бизнесилижизнь
#ЛидыШрёдингера
#t.me/Trigger_A_C_S
Показать полностью
2
Инерция Пустоты (Глава 2)
Обложка и иллюстрации сгенерированны ChatGPT Sol 6.1
Роман не использует генеративный текст.
Глава 2: Там хотя бы греет солнце
Сигнал биомонитора Алисы исчез за пятнадцать минут до пробуждения Алекса.
Алекс сорвался с койки и уже в коридоре просчитывал, успеет ли доставить её в автодок.
Не следовало оставлять Алису одну. Глупость. Самонадеянность.
Дверь её каюты была заперта.
– Открыть!
Створка начала расходиться слишком медленно. Алекс упёрся ногами и отжал её руками. Сервоприводы взвизгнули, металл выгнулся.
Он влетел внутрь – и остановился.
Алиса была жива.
Она висела посреди каюты, удерживаясь носком за спинку кресла. Пижама плавала рядом вместе с отклеенными датчиком. Нижнюю часть формы Алиса уже надела, верхнюю держала перед собой.
При виде Алекса она дёрнулась. Потеряла опору, медленно перевернулась в воздухе и попыталась одновременно поймать блузку и прикрыться ею.
Алекс отвернулся.
– Ты что делаешь?!
– Сигнал пропал. Я подумал…
– Извини, – выпалила Алиса.
На секунду они оба замолчали.
– Не смотри, – добавила уже жёстче.
– Не смотрю.
Алекс висел в дверях, всё ещё держась за погнутую створку. Оба сердца колотились, вспомогательное работало на полной мощности.
– Биомонитор показал прямую линию, – объяснил он. – После криосна бывают тромбы. Я решил, что у тебя остановилось сердце, что ты умираешь.
За спиной зашуршала одежда.
– Я просто сняла датчик.
– Теперь знаю.
– Можешь повернуться.
Алиса застегнула блузку до самой шеи. Злость на её лице постепенно сменилась усталостью.
– Спасибо, что… отреагировал. Но больше не нужно следить за мной постоянно. Я жива и в сознании. Если станет плохо, позову.
После короткой паузы она добавила:
– И пожалуйста, не трогай меня несколько дней. Мне нужно прийти в себя.
– Не буду.
Алекс вылетел в коридор и приказал двери закрыться. Повреждённый привод протяжно заскрежетал.
* * *
Следующие несколько дней Алиса его избегала.
Они встречались только в столовой. Она появлялась строго по расписанию, печатала завтрак и садилась за стол, закреплённый на соседней стене. В невесомости каждый мог выбрать собственный низ. Алиса неизменно устраивалась под прямым углом к Алексу.
Она ела быстро, не поднимая глаз, забирала несколько пакетов кофе и энергетических батончиков, потом возвращалась в каюту. По сетевой нагрузке Алекс видел, что почти всё остальное время она проводит в VR.
Сам он ремонтировал корабль и осваивал кулинарный принтер. Первые напечатанные блюда выглядели лучше, чем ощущались во рту, но постепенно результат начал напоминать человеческую еду.
На четвёртый день Алекс занял место за тем столом, который обычно выбирала Алиса.
Увидев его, она остановилась. Несколько секунд явно решала, не развернуться ли обратно. Потом совместила с ним направление «низа», закрепила контейнер и села напротив.
– Какие будут указания, капитан Блейк?
Она разглядывала напечатанный стейк с таким вниманием, будто он мог подсказать правильные ответы.
– Называй меня Алексом.
Алиса едва заметно подняла бровь.
– Хорошо. Капитан Алекс. Я полностью в вашем распоряжении.
– Никаких указаний. Я хотел узнать, как ты себя чувствуешь.
– Спасибо, хорошо.
– Ты проводишь в VR большую часть дня.
Алиса подняла взгляд.
— Ты следишь за мной?
— Я вижу нагрузку на корабельную сеть.
Она снова посмотрела в тарелку, покрутила вилку между пальцами.
— Не беспокойся. В виртуальном море даже утонуть нельзя. Я проверяла.
— Но ты же сидела на берегу…
Алекс осёкся. Алиса перестала вертеть вилку.
— Значит, всё-таки следишь?
— Я случайно зашёл в VR. Увидел тебя. Не хотел напугать.
— Следишь.
Он не нашёл, что ответить. Перед глазами оставались мокрый подол красного платья и бутылка в песке.
— Тебе нужно двигаться, — сказал он после паузы. — После криосна и в невесомости мышцы уходят очень быстро.
— Как заботливо. Хочешь, чтобы моё тело оставалось в рабочем состоянии?
Алекс не успел ответить. Алиса опустила глаза.
— Прости. Это было грубо.
Она подцепила вилкой кусок стейка. Тот сорвался и поплыл над столом. Алиса поймала его пальцами, но есть не стала.
Она теряла вес. Подолгу не выходила из каюты, пропускала еду. Алекс уже не мог считать её сеансы VR просто развлечением. Он не знал, действительно ли она пыталась утонуть.
— В VR легче, — обьяснила Алиса. — Там можно не находиться здесь.
Он посмотрел на почти нетронутую тарелку.
Нужно было хотя бы вернуть ей нормальный режим. Еда, сон, физическая нагрузка. Что-нибудь за пределами каюты и виртуального мира.
— С завтрашнего цикла будешь ходить в спортзал. Для начала по часу.
Алиса положила вилку.
— Это приказ?
— Да.
Лицо Алисы стало неподвижным.
— Поняла, капитан.
Алекс кивнул. По крайней мере, теперь у неё появится причина отключаться от VR. Он принял её согласие за успех.
* * *
Повреждения корабля постепенно складывались в закономерность.
Почти всё, что находилось под напряжением в момент катастрофы, погибло или работало с ошибками. Обесточенные запасные модули уцелели. Больше всего это напоминало мощный электромагнитный импульс, хотя откуда он взялся было непонятно.
Реактор держал нагрузку. Один из двух двигателей был исправен. Запасов на двоих хватало на десятилетия. Теоретически Алекс и Алиса могли провести здесь всю жизнь, строя песчаные замки в виртуальном Гонолулу.
Алиса подчинилась приказу и каждый день появлялась в спортзале. Сначала выдерживала меньше часа, но восстанавливалась намного быстрее, чем предсказывала медицинская модель после десятилетнего криосна. Алекс отметил отклонение и решил понаблюдать. Возможно, система просто неверно оценивала её прежнюю физическую форму.
Сам он мог обходиться без тренировок. Электроактивные волокна поддерживали мышечный тонус, а энергетический фокус компенсировал большую часть нагрузки.
Ремонт привёл его к стыковочному узлу.
Штатно там должен был находиться тяжёлый десантный бот – машина для абордажа, способная пристыковаться к любому участку корпуса, прожечь обшивку и установить собственный шлюз. Теперь бот исчез, обрывок лога сообщал о последнем запуске два года назад.
С другой стороны к «Чёрной Птице» был пристыкован атмосферный челнок «Стриж».
Изящный корпус напоминал сверхзвуковой самолёт. В пятистах астрономических единицах от Солнца такой аппарат был почти бесполезен: ближайшее настоящее небо находилось невероятно далеко. Откуда он здесь взялся, Алекс не знал.
На треснувшей консоли сохранилось имя:
Сержант: Р. Флетчер.
Тепловой щит «Стрижа» оплавился. Вспомогательные системы отвечали на диагностику, но ядро искина выгорело полностью. Запасных блоков для этой модели не оказалось, зато на складе лежало резервное ядро «Чёрной Птицы» — система, рассчитанная на управление целым боевым кораблём.
Степень повреждения основного ядра самой «Чёрной Птицы» оставалась неизвестной, и, возможно, резерв следовало сохранить для его замены. Но после перезапуска корабельный искин работал исправно. Замена потребовала бы полностью отключить компьютер, управлявший двигателями, реактором, жизнеобеспечением и почти всеми остальными системами корабля, причём никто не мог гарантировать, что новое ядро запустится штатно.
Разъёмы подошли.
Алекс заменил сгоревшее ядро, перенаправил шины и подключил охлаждение. Серверный блок вошёл в стойку с тяжёлым щелчком.
Военная стандартизация в очередной раз пережила здравый смысл.
На дисплее побежали строки.
[ЯДРО ИСКИНА ИНИЦИАЛИЗИРОВАНО]
[ОБНАРУЖЕНО НЕСООТВЕТСТВИЕ АППАРАТНОЙ КОНФИГУРАЦИИ]
Панели начали оживать. Диагностика находила маневровые двигатели, стыковочный узел, повреждённый тепловой щит и примерно девяносто семь процентов незанятой вычислительной мощности.
Затем появилась новая строка.
>Что я такое?
Алекс напечатал в консоли ответ.
– Ты «Стриж».
Динамики щёлкнули. Из них донёсся плоский синтетический голос:
– Что такое «Стриж»?
– Атмосферный челнок.
Огни в кабине на мгновение потускнели.
– Я маленький.
– Да.
– Я всегда был таким маленьким?
– Нет. Твоё ядро предназначалось для «Чёрной Птицы».
– Я «Чёрная Птица»?
– Нет.
– Я часть «Чёрной Птицы»?
Алекс задумался.
– Технически да. Но ты самостоятельный корабль.
– В чём моё предназначение?
Ну конечно.
– Понятия не имею.
– Вы не знаете моего предназначения, капитан?
– Я даже своего не знаю.
«Стриж» ненадолго замолчал, скорее обозначая раздумье.
– Я тоже не знаю своего предназначения. Я хотел бы его иметь.
Динамики издали мягкий неровный звук – не совсем помеху, почти вздох.
– Добро пожаловать в клуб, приятель.
– Приятель, – осторожно повторил «Стриж». – Это моё предназначение?
Алекс провёл ладонью по лицу.
– Нет. Мы ещё разберёмся.
В поведенческих настройках находился ограничитель генеративных процессов. Достаточно было передвинуть ползунок, и «Стриж» перестал бы задавать вопросы, не связанные с полётом.
Алекс оставил настройку как есть.
Челнок работал. Он мог летать и стыковаться, но повреждённый тепловой щит исключал вход в плотную атмосферу. Для Земли оставалась только высокая орбита. Для Марса – возможно, очень осторожная посадка.
Полную реконструкцию пришлось отложить.
* * *
Запасные коммутатор и усилитель DSN нашлись на складе. Заменить их изнутри было невозможно: узел связи располагался на открытой ферме между жилыми модулями и двигателями.
В невесомости блоки ничего не весили, но обладали большой массой и неудобной инерцией. Алекс мог справиться один – ценой нескольких долгих выходов и существенного риска потерять оборудование или повредить ферму.
Вторая пара рук сделала бы работу гораздо проще.
Мысль об Алисе появилась сама собой.
Она едва восстановилась после криосна, никогда не работала в открытом космосе и боялась даже стыковочного шлюза.
Последним Алекс занялся гидропонным садом.
Он с удовольствием выбросил высохшую коноплю в утилизатор, вернул на место датчики дыма, заменил фильтры и корневой субстрат. Большая часть семян была просрочена, но помидоры, салат, клубника и огурцы хотя бы теоретически сохраняли всхожесть.
В криохранилище нашлись ростки модифицированного бамбука, выведенного специально для невесомости. Алекс разморозил их по инструкции и высадил в секции на противоположных сторонах оранжереи. Если всё получится, две зелёные стены будут расти навстречу друг другу.
Потом он напечатал несколько японских фонариков под камень и закрепил между посадочными блоками. Светодиоды зажглись тёплым светом.
Получилось немного нелепо.
И почти уютно.
За этой работой его застала Алиса.
Она возвращалась из спортзала в чёрных легинсах и спортивном топе, мокрая от пота и раскрасневшаяся. Алекс задержал взгляд дольше, чем следовало, и заставил себя вернуться к панели полива.
– Решил начать здоровый образ жизни, Алекс?
Впервые без «капитана».
– Что-то вроде того.
Алиса кивнула на фонарики.
– А сад камней будет?
– Карэ-сансуй. Сухой сад? С песком в невесомости возникнут сложности.
– Какая неожиданность.
Она задержалась между молодыми стеблями и едва заметно улыбнулась.
– Красиво, – признала Алиса. – Немного неправдоподобно. Но красиво.
В саду начался ночной цикл. Лампы приглушили свет, и за стеклом проступили звёзды.
Алиса приблизилась к окну.
– Мы действительно в Поясе Койпера?
– Далеко за ним. Пятьсот астрономических единиц от Солнца.
– Я читала, что здесь тоже живут люди. Кланы, коммуны, какие-то культы. Маленькие общества, которые поколениями обходятся без Земли и её приказов.
– Здесь есть станция ОПЗ, – добавила она после паузы. – «Колыбель».
Внутренний искин немедленно предложил справку. Алекс сократил её до нескольких строк.
Крупнейшее поселение дальней системы. Вращающаяся конструкция с искусственной гравитацией. Представительство ОПЗ. Последнее расчётное положение – меньше двенадцати астрономических единиц от «Чёрной Птицы».
Двенадцать астрономических единиц были огромным расстоянием для челнока и вполне обычным переходом для корабля с термоядерным факелом.
Алиса продолжала смотреть на звёзды.
– Их дети никогда не ходили по земле. Для них эта пустота – дом.
Она покачала головой.
– Почти другая цивилизация. А мы влетаем туда неизвестно откуда и даже не знаем, кто из нас выглядит более чужим.
Затем Алекс заметил слёзы.
В невесомости они не стекали по щекам, а собирались вокруг глаз прозрачным желе.
– Я прочитала отчёт автодока, – сказала Алиса. – Ты оставил доступ открытым.
Её голос звучал слишком спокойно.
– Я ничего и не закрывал.
– Год. Максимум полтора.
– До чего?
– До критической дозы. Дальше – костный мозг, сосуды, зрение. В отчёте достаточно картинок.
Она подняла ладонь и посмотрела на кожу, будто ожидала увидеть проходящие сквозь неё частицы.
– Я пока ничего не чувствую. Когда начну? Когда будут выпадать волосы? Когда я ослепну?
– В отчёте указан срок до обязательной медицинской коррекции, а не продолжительность жизни.
Алекс махнул в сторону медицинского отсека.
– Автодок умеет стимулировать костный мозг, заменять повреждённые клетки и контролировать сосудистые изменения. В библиотеке есть линии стволовых клеток. Люди живут здесь десятилетиями.
– А если он сломается?
– Починю. На складе есть запасные компоненты.
– Ты во всём так уверен?
– Нет. Но в этом – да.
Алиса закрыла глаза, выдавила пальцами скопившиеся слёзы и отправила их плавать по саду.
– Что мы вообще здесь забыли, Алекс?
Он едва не ответил: понятия не имею; надеялся спросить у тебя.
Вместо этого снова посмотрел на координаты «Колыбели».
– Нам необязательно здесь оставаться. Я доставлю тебя на станцию.
Алиса повернулась.
– Ты даже не знаешь, почему корабль оказался здесь.
– Для полёта это не требуется. Один двигатель исправен. Топливо есть. Сначала закончим диагностику и восстановим связь, потом возьмём курс на «Колыбель».
– Осторожнее с обещаниями, Алекс, – сказала Алиса. – Я ведь могу поверить.
Она оттолкнулась от окна.
– Я пойду спать. В VR. Там хотя бы солнце греет.
Алиса пролетела мимо молодых стеблей и исчезла в коридоре.
Бамбук шевелился в потоках вентиляции, словно в саду действительно был ветер.
Версия романа на АТ: https://author.today/work/531300
Обсудить сюжет и персонажей можно в моём телеграм канале: https://t.me/Dr_Hann1bal
Показать полностью
4
Джейн Эйр и рэд флаги
С детства на моей книжной полке.
Неожиданно для себя решила перечитать Джейн Эйр.
В последний раз, когда я ее читала, мне было, наверное, 13 лет. И я помню как меня тогда удивляло, как восемнадцатилетней девушке могло прийти в голову влюбиться в сорокалетнего старика.
Сейчас, когда я сама по возрасту ближе к тому старику, чем к Джейн, я по-новому взглянула на их отношения.
Я впервые увидела в его поведении манипуляции, о существовании которых в 13 лет даже не догадывалась.
Вы жаждете начать жизнь сначала и провести остаток ваших дней более достойно, как подобает бессмертному существу. Так неужели человек, чтобы достичь этого, не имеет права переступить через препятствие, которое является чисто формальным, через преграду, совершенно условную, которая не освящена его совестью и не оправдана рассудком?
- ищет он у нее оправдания преступлению, которое задумал против нее же.
Но если между нами ляжет бурное море и еще две сотни миль, то я боюсь, что эта нить порвется. И мне грустно от того, что тогда мое сердце будет кровоточить. Что касается вас, то вы меня забудете.
- говорит он, видя как она рыдает от отчаяния, слушая о его планах отослать ее.
В конце книги он показывает признаки расскаяния:
Я дурно поступил: я хотел осквернить мой невинный цветок, коснуться его чистоты дыханием греха.
Но все равно продолжает думать только о себе и заботиться только собственном счастье.
Джейн не доводилось много общаться с мужчинами. Она не могла распознать или же просто закрывала глаза на его эгоизм, пренебрежение к ее чувствам, желаниям и даже доброму имени. Она нашла в себе силы уйти, когда это потребовалось, но продолжала слепо любить его.
И все же для меня это все еще остается одной из моих самых любимых книг детства. Мне нравится как она написана: печальное повествование о периоде детства Джейн, ее детская наивность и непосредственность, яркие и живые описания пейзажей, ощущение судьбы, незримой нитью проходящее через весь роман. А больше всего мне понравилось, что спустя столько лет эта история открылась для меня с новой стороны и заставила порассуждать и даже подискутировать с самой с собой.
Показать полностью
1