Источник Молчания | Глава 17 | Часть 1⁠⁠

Глава 17: Цена молчания

Авторитетно взметнув руку вверх и сжав пальцы в кулак, Лидер подал безмолвный приказ. Его люди замерли на секунду, а затем рванулись вперёд с отлаженной, пугающей скоростью.

Страж бросился на юношей первым. Вместо заклинания он использовал странный пистолет с широким дулом. Раздался глухой хлопок, и в воздухе распустилась липкая сеть, опутавшая Виктора и Павлина с головой. Она сбила их с ног, а по тонким проводам, оплетающим нити, пробежали синие разряды. Слабые, но болезненные удары током парализовали мышцы, вырвав у Павлина сдавленный крик. На Виктора же электричество не подействовало, но он как смог сделал вид, что парализован.

— Лежать! Не шевелиться! — прорычал Страж, наводя на них короткий жезл с мерцающим, угрожающим наконечником.

Технарь тут же присел рядом, проводя портативным сканером вдоль их тел. Прибор жужжал, выводя на маленький экран бегущие строки данных.

— Живы. Сильные ожоги кожных покровов. Один — гидромант, на грани истощения. Второй... странные показатели. Электрокинез, но энергетический фон искажён. Метки активны, следов «Разлома» в крови сейчас нет... кроме остаточных химических ожогов у водяного.

Лидер медленно подошёл, и его огромная тень, отброшенная мерцанием Источника, накрыла связанных парней. Он смотрел на них сверху вниз, и во взгляде не было ни капли жалости.

— Кто вы? Кто прислал? Легион? Агора? — его голос был низким, обезличенно-опасным. — Говорите быстро, если хотите выйти отсюда целыми.

Виктор, делая вид, что с трудом поворачивает голову в колючей сети, прохрипел сквозь стиснутые зубы:

— Мы не от Легиона... Искали Источник для задания...

Рядом застонал Павлин, пытаясь высвободить руку:

— Осмир... дал то задание... чтобы попасть в Мидир... Нужна... вода...

Лидер резко перевёл взгляд на Технаря, и его густые брови поползли вверх от изумления.

— Осмир? Школьники? Вы серьёзно? — в его голосе прорвалась неподдельная аутентичность, смесь неверия и внезапного, скупого уважения. — Как вы нашли этот путь? Через Реку? Вы сумасшедшие? И зачем Осмиру понадобилось слать детей за водой из Источника Молчания?

— Мы использовали Разлом, чтобы пройти Реку... — Виктор мотнул головой в сторону напарника. — Осмир сказал... наполнить флакон. Это условие для перехода.

Технарь, сверяясь с показаниями прибора, кивнул Лидеру:

— Костяк, ожоги согласуются с воздействием Ржавой Реки после применения «Разлома». Идиоты. Им невероятно повезло выжить.

Костяк присел на корточки рядом с Павлином, вглядываясь в его закопчённое, искажённое болью лицо.

— Откуда у вас «Разлом»? Арена? Коллекционер? — Павлин молча, с усилием кивнул. — Хм. Значит, вы не новички в подполье. Но дураки... Очень опасные дураки.

Он резким жестом отдал приказ Стражу:

— Развязать. Но смотрите в оба.

С них сняли сетку. Павлин тут же съёжился, с силой растирая онемевшие и обожжённые запястья, на которых проступили красные полосы. Виктор, опираясь на свой шест, поднялся на ноги. Стекло его очков, покрытое тонким слоем пыли и гари, тускло отражало тревожное мерцание Источника, скрывая его взгляд.

Костяк стоял перед ними, заложив руки за спину. Он изучал их молча, оценивая.

— Итак, школьники с заданием от Осмира, — его голос потерял прежнюю металлическую жёсткость, но приобрёл иное, не менее опасное качество — холодную, взвешивающую точность. — Хотите воды из Источника Молчания для доступа в Мидир. Правильно?

— Да, — Виктор кивнул, стараясь выпрямиться и вложить в голос как можно больше уверенности. — Нам нужен всего один флакон.

Костяк усмехнулся, но в звуке не было ни капли веселья.

— Вы вообще понимаете, что это? — он повернулся и указал рукой на пульсирующую массу, от которой исходила звенящая тишина. — Это не просто вода. Это... сгусток немоты, остаточное явление чего-то древнего и мёртвого. Его свойства уникальны и смертельно опасны. Мы здесь не купаемся, — он кивнул в сторону замысловатого оборудования, — мы его изучаем и используем для производства. ДАРИТЕЛЬ... не видит это место. Что-то в самой природе Источника или в окружающих породах создаёт абсолютную слепую зону. Наш единственный по-настоящему надёжный склад.

— Для «Разлома»? — тихо спросил Виктор, вглядываясь в мерцание. — Вы его делаете?

Костяк настороженно посмотрел на него, но в его взгляде мелькнуло одобрение.

— Сообразительный. Да. Вода Источника — ключевой катализатор и стабилизатор. Без неё «Разлом» был бы просто ядом, выжигающим душу, как на арене «Боёв без Масок». Она... усмиряет процесс, делает блокировку метки контролируемой.

Павлин, всё ещё сидя на камне, поднял голову. Боль на мгновение отступила перед жгучим интересом.

— ДАРИТЕЛЬ не видит? Вообще?

Технарь, до этого молча копошившийся у приборов, вдруг оживился, будто его ткнули в самое больное и интересное место.

— Совершенно верно! — воскликнул он, и в его голосе зазвенел неподдельный научный азарт. — Электромагнитные, псионические, магические сканеры — все дают нулевой отклик или абсолютную помеху в радиусе километра от эпицентра. Идеальное место для... — он запнулся, бросив взгляд на Костяка, и замолчал.

Костяк сухо кивнул, возвращая разговор в практическое русло.

— Так вот. Мы не раздаём воду из Источника просто так, даже один флакон. Каждая капля на счету важна для производственного цикла. Но... вы доказали свою... несомненную решимость. И осведомлённость о «Разломе» ставит вас в особое положение. — Костяк скрестил руки на груди. — Выполните для нас одно задание. Опасное, но вам, судя по всему, не привыкать.

Виктор, уже ожидавший подвох, лишь напрягся.

— Какое задание?

— На складе временного хранения Легиона в секторе «Гамма-7» лежит партия конфискованного груза, — голос Костяка стал тише, но оттого ещё весомее. — Ищите ящики с маркировкой «БСК» — «Био-Сталь Кольчатая». Внутри — ампулы с гемолимфой Стальных Червей.

Технарь, не в силах сдержать восторг, тут же встрял в разговор, обращаясь больше к самому себе, чем к ним:

— Уникальный реагент! Феноменальная устойчивость к магическим искажениям! Критически важный компонент для стабилизации «Разлома»! Без него всё производство встанет. А Легион просто складирует это сокровище как опасный мусор!

— Ваша задача, — холодно продолжил Костяк, заглушая учёного взглядом, — проникнуть на склад, найти ящики «БСК», взять как можно больше и доставить сюда. Целыми и невредимыми. Взамен — ваш флакон с водой Источника. И... я покажу вам, как не лазить по помойкам в следующий раз.

Он развернулся и указал рукой в сторону от мерцающей пустоты, вглубь пещеры. Там, в скале, была почти незаметная щель, укреплённая потёртыми, но прочными металлическими рамами. Она вела в узкий, явно рукотворный тоннель, где горели тусклые, но надёжные светильники, отбрасывающие длинные жёлтые блики на стены.

— Старая вентиляционная шахта времён основания города. Мы её... реабилитировали. Выходит прямо на заброшенную станцию очистки под Старыми Мельницами. Оттуда — куда угодно. Быстро, сухо и без этих древних ловушек. Значительно удобнее вашего маршрута.

Павлин смотрел на тоннель с неподдельной надеждой и изумлением.

— И... вы показываете его нам сейчас?

Костяк лишь хмыкнул.

— Доказательство доброй воли. И стимул вернуться с грузом. Всё равно вы с ящиками не пройдёте обратно через Ржавую Реку. Но пользоваться им будете после выполнения задания. Пока — просто знайте, что он есть.

Виктор оценивающе посмотрел на проход, потом перевёл взгляд на Костяка.

— А как мы узнаем про склад? Схемы? Охрана?

— А вот с этим уже сами разберётесь. — в голосе Костяка вновь зазвучала сталь. — И помните: молчание — золото. Ни слова о нас, о Источнике, о сделке. Никому. Иначе... — Он не стал договаривать, но его взгляд, скользнувший в сторону Стража с его оружием, был красноречивее любых угроз. — Технарь, проводи гостей к выходу на Старые Мельницы. И дай им бинтов и мазь от ожогов. Безвозмездно. Первый и последний раз.

***

После ухода Технаря и короткого, напряжённого молчания на заброшенной станции очистки, Виктор резко развернулся к Павлину. Его лицо было бледным от невысказанной ярости и усталости.
— С меня хватит намёков и полуправд. Пошли в школу, к Громову. Он знает о «Разломе» и о Бире. И он нам всё расскажет.
Павлин, всё ещё морщась от боли в обожжённых руках, лишь молча кивнул. Они шли через пустынные переулки Старых Мельниц, не проронив ни слова, давясь грузом новых вопросов и старого страха. Дверь в мастерскую Громова была приоткрыта, и из щели лился тусклый, неровный свет, будто кто-то внутри нервно метался с лампой. Виктор, не стучась, толкнул её плечом.

Он шагнул вперёд, не дав Громову опомниться. Его пальцы с силой сжали шест, а голос, сдавленный усталостью и подавленной яростью, прозвучал глухо, как удар по наковальне:

— У Реки... Вы чуть не убили меня из-за «Разлома». Что вы скрываете, Степан Максимович? Что такого страшного в этом веществе, что вы готовы были... разнести меня там?

Он сделал паузу, впиваясь взглядом в учителя, пытаясь пробиться сквозь привычную маску суровости.

— Вы знали, что Павлин его использует. Вы пришли к нам в тоннели. Чтобы наорать на меня и швырнуть этот... антидот? Или чтобы убедиться, что мы не превращаемся во второго Воли Бире?

Сначала показалось, что Громов взорвётся. Его кулаки сжались, и с пальцев посыпались мелкие, злые искры. Но вместо крика из его груди вырвался тяжёлый, хриплый выдох, будто из человека выпустили весь воздух. Он отвернулся, провёл ладонью по лицу, смахивая невидимую пыль усталости. Когда он повернулся обратно, в его глазах не было ярости — лишь глубокая, изматывающая усталость и что-то похожее на настоящий, неприкрытый страх. Его голос прозвучал тише обычного, но от этого стал только страшнее.

— Скрываю? Ох, Виктор... Если бы ты знал, сколько я скрываю. Ради вашего же блага. Ради того, чтобы вы не угодили в ту же мясорубку.

Он сделал шаг ближе, и его тень на закопчённой стене замерла, будто прислушиваясь к каждому слову.

— Воли Бире... Он был не просто неудачником, сгоревшим от собственной глупости. Он был моим другом. Моим лучшим учеником. Блестящим магом электричества, как и ты.

Павлин замер, перестав даже дышать. Виктор почувствовал, как по его спине пробежал ледяной холодок. Громов никогда не говорил о Бире как о человеке — только как о страшном примере, пугалке для непослушных студентов.

Степан Максимович продолжил, глядя куда-то сквозь них, в прошлое. Его голос сорвался на хрипоту.

— Он тоже верил, что может обойти систему. Что метки — это оковы. Искал способы... нашёл этот проклятый «Разлом». Сначала — эйфория, невероятная сила, свобода. Потом... Потом начались провалы. Галлюцинации. Агрессия. Он стал видеть врагов везде. В том числе... во мне.

Громов сжал кулак так, что его костяшки побелели.

— Он думал, что я хочу его остановить, отобрать его «свободу». Однажды... в этой самой мастерской... он попытался меня убить. Сила «Разлома» плюс его собственный дар... Это было как оказаться в эпицентре бури. Мне чудом удалось его... нейтрализовать. Но цена...

Он резко, почти отчаянно махнул рукой в сторону своего старого, покрытого шрамами и ожогами рабочего стола. На краю лежала обгоревшая, оплавленная металлическая безделушка — странная абстрактная фигурка, чьё предназначение уже нельзя было разгадать.

— Физически он выжил. Но его разум... «Разлом» выжег его душу дотла. Он стал пустой оболочкой, которая тихо сгорела изнутри через несколько месяцев в лечебнице Хиит. Не герой, не мученик — овощ, которого стыдилась даже его собственная семья.

Тишина повисла в мастерской тяжёлым, густым грузом. Даже тень Громова на стене сжалась, поглощённая мраком этого признания.

Голос Виктора потерял всю прежнюю агрессию, в нём теперь звучали лишь замешательство и нарастающий ужас.

— Но... Павлин же не... Он использовал его всего два раза! Он не сходит с ума!

Громов резко повернулся к Виктору, и в его глазах вновь вспыхнули знакомые искры гнева, но теперь они были смешаны с отчаянием.

— Два раза? Ты думаешь, Бире сошёл с ума после второго раза? Нет! Это как яд. Он накапливается. Каждая доза делает трещину в защите разума глубже. Каждая доза приближает точку невозврата! Я видел, как он начинал. Так же, как ты. Уверенный, что контролирует. Что он особенный.

Он ткнул пальцем в грудь Виктора, но не с силой, а с какой-то горькой мольбой.

— Я видел, как ты смотришь на Павлина. Как ты позволяешь ему идти на этот риск. Потому что это «единственный выход»? Потому что «надо»? Так же оправдывался и я, когда закрывал глаза на первые эксперименты Бире! Я не позволю тебе стать его тенью, Виктор! Не позволю тебе толкать друга в пропасть и наблюдать, как он разбивается! И если для этого мне придётся... или громче кричать, или быть монстром в твоих глазах — я буду им!

Громов тяжело дышал, опираясь руками о стол. Казалось, он выложил всё, что у него было, и теперь внутри осталась лишь пустота. Его тень на стене показалась сгорбленной и постаревшей на десять лет.

Виктор молчал, переваривая услышанное. Леденящий страх за Павлина смешивался с горечью от несправедливых, как ему казалось, обвинений и шоком от откровений о прошлом Бире. Слова «толкать друга в пропасть» жгли сильнее ожогов от Ржавой Реки.

— Мы... мы не ищем силы «Разлома», мастер. Мы искали Источник. Для задания Осмира. Чтобы доказать... что мы не приманивали Теней в сентябре. Чтобы... двигаться дальше, — его голос прозвучал слабее и неувереннее, чем он хотел.

Громов фыркнул, но без злобы, скорее с горьким, усталым пониманием.

— Двигаться дальше? Через Ржавую Реку с «Разломом»? Через Источник, о котором ходят легенды, что он сводит с ума? Чёрт возьми, Виктор... Ваш путь «дальше» усеян такими граблями, что Бире отдыхает.

Он посмотрел на Павлина, потом перевёл взгляд обратно на Виктора. Взгляд был жёстким, но уже без прежней слепой ярости.

— Вы нашли его? Источник?

Виктор и Павлин быстро переглянулись. Правду о Заметочниках и их новом задании говорить было нельзя.

— Да, нашли. Вода там... особенная, — глухо ответил Виктор.

Громов уставился на них долгим, изучающим взглядом. Было ясно, что он не верит, что это вся правда, но сил вытягивать её у него больше не оставалось.

— Осмиру... — он произнёс это имя с едва уловимым, но острым, как бритва, презрением. — Ладно. Выполнили задание. Молодцы. — Сарказм в его голосе был густым и ощутимым.

Он повернулся, чтобы уйти, но замер в дверном проёме, не оборачиваясь.

— Этот антидот... — он слегка повернул голову, но так и не посмотрел на них, — он не панацея. Он снимает физические эффекты отката, даёт метке включиться обратно. Но дыры в разуме... их не залатать. Запомните это. И... — его голос стал тише, почти шёпотом, — если увидите тень Бире... в зеркале... в воде... в своих мыслях... Бегите.

Не дожидаясь ответа, Громов вышел, хлопнув дверью. Он оставил их в гнетущей тишине мастерской, наполненной теперь новым, куда более личным и страшным знанием. Знанием о боли учителя, об истинной природе «Разлома» и о той бездне, в которую они уже сделали первый шаг. Угроза из абстрактной стала конкретной — это была не просто опасность, это была потеря себя.

***

После тяжёлого разговора с мастером электричества на них давила гнетущая тишина, но ещё сильнее давила необходимость действовать. У них осталось ещё одно дело, которое нельзя было откладывать. Компас в кармане Виктора жёг ему бедро, стрелка бешено дёргалась, упрямо указывая куда-то в сторону.

— Хватит, — сквозь зубы процедил Виктор, выходя на пустынную улицу, — сегодня мы выясним, что с ней не так. Раз и навсегда.

Они не сговариваясь направились туда, куда вёл прибор, и вскоре остановились у проржавевших ворот заброшенного парка аттракционов «Зодиак». Сумерки сгущались, окрашивая руины в сизые, зловещие тона.

Виктор сжимал компас в ладони, чувствуя, как стрелка дёргалась и вибрировала, с упрямой настойчивостью указывая вглубь парка, заросшего бурьяном и остовами каруселей. Они с Павлином молча пробирались сквозь чащу сухой крапивы и разросшегося лопуха, обходя опрокинутые тележки и поросшие мхом скелеты аттракционов. Тишину внезапно разрезал резкий скрежет сорванной ветром дверцы от будки с билетами.

— Там, — тихо сказал Виктор, останавливаясь и указывая шестом на полуразрушенную карусель. — У карусели.

Анна сидела на обломке некогда белого лебедя, вжавшись в тень, будто пытаясь стать частью ржавого металла. Она что-то безостановочно бормотала себе под нос, и до них донеслись обрывки:

— ...порядок... должен... череп... Хиит... ложь...

Её пальцы судорожно сжимали странный браслет из тусклого металла, который слабо, но зловеще пульсировал изнутри чёрным светом.

Сердце Виктора учащённо забилось. Опять её истории, — мелькнула у него мысль, — но сейчас в этом было что-то не то. Что-то чужое.

Он сделал осторожный шаг вперёд.

— Анна?

Она вздрогнула и резко подняла голову. В её широко раскрытых глазах плескалось целое озеро животного страха и яростного безумия. Виктор непроизвольно отшатнулся.

— Мы знаем про браслет, — продолжил он, стараясь говорить ровно, хотя голос пытался сорваться на дрожь. — Он заражён Шёпотом Теней!

— Нет! — её голос сорвался на высокую, почти истерическую ноту. — Нельзя... Она... часть меня... Уйди... Он... близко!

Она вцепилась в браслет так, что костяшки пальцев побелели.

Павлин, сделав шаг вперёд, сказал твёрдо, почти приказным тоном:

— Мы не уйдём! Борись! Ты же будущая Легионерка!

Внезапно голос Анны изменился, став низким, металлическим, чужим, словно из механической глотки:

— Бороться?! С Легионом?! С тюрьмой?! Хиит... заплатит...

Она резко дёрнулась, и её собственный голос, полного отчаяния, вырвался наружу:

— Нет! Бегите! Он идёт!

Позади раздался хруст гравия. Из-за груды руин вышел Евгений. Его лицо было идеальной маской изо льда и сдержанной ярости. Холодная усмешка тронула его губы. Виктор и Павлин инстинктивно бросили взгляд на его правую руку. Там, где должна была сиять магическая метка, был лишь тёмный, безжизненный шрам. Ни свечения, ни движения, лишь мёртвая ткань.

Павлин резко, почти беззвучно, втянул воздух. Виктор сжал шест так, что пальцы затрещали. Что он с собой сделал?

Голос Евгения прозвучал низко, словно отточенное лезвие:

— Я вас предупреждал, щенки, — не приближаться к ней. — Он сделал шаг вперёд. Воздух вокруг него задрожал и замерцал, пыль завихрилась у его ног. — Вы — вирус в системе Фидерума. Мне велено вас удалить.

— Евгений, стой! — Виктор отступил на шаг, не отрывая глаз от мёртвой метки. В горле встал ком. Он действительно намерен нас убить? — Браслет губит её! Мы...

Его слова утонули в адском грохоте.

Земля под ногами взорвалась, асфальт и грунт взлетели чёрным смерчем. Гигантские глыбы понеслись на них с роковой скоростью, вырывая с корнем ржавые арматуры. Одновременно из руки Евгения вырвался кинжал бело-голубой плазмы. Он прошил хаос обломков, испаряя на своём пути капли дождя и заставляя воздух выть от перегрева, и помчался прямиком в грудь Виктора.

Тело Виктора отозвалось мгновенно — судорогой в висках и приступом тошноты. Он исчез с места в вихре ослепительных электрических искр, едва успев отпрянуть. Его шест звеняще отбил летящий осколок камня. Плазменный кинжал впился в землю позади, оставив после себя дымящийся оплавленный кратер, и тут же, словно живой, рванулся обратно в руку Евгения.

Павлин, бледный от концентрации, вскинул руки. Морозный пар вырвался у него изо рта. Стена чистейшего, сверкающего в сумерках льда вздыбилась перед ним, как щит, моментально покрываясь инеем всё вокруг. Плазменный кинжал Евгения, описав дугу, с оглушительным шипением вонзился в ледяную преграду. Раздался оглушительный треск — стена взорвалась изнутри, осыпалась миллионами осколков и клубами пара. Ударная волна отбросила Павлина, он грузно рухнул на колени, чувствуя, как леденящий холод проникает в его собственные кости.

— Чёрт!

Через клубящийся пар Павлин увидел Анну и её браслет, пульсирующий чёрным светом. Он инстинктивно, почти не думая, вскинул руку — струя чистой, леденящей воды, вобравшая в себя остатки его сил, ударила точно в браслет.

Браслет вспыхнул ослепительным угольно-чёрным сиянием. Из него вырвалась чёрная, поглощающая свет вспышка, беззвучная и оттого ещё более жуткая. Анна издала нечеловеческий вопль, выгибаясь в неестественной судороге:

— Не трожь! Моя месть! Хиит... Ааааргх!

Вода, коснувшаяся браслета, взорвалась чёрным едким паром, но браслет остался недвижим, цел и чернее самой тёмной ночи.

— Нет! Твари! — дикий рёв ярости и ужаса вырвался из груди Евгения. Его лицо исказила гримаса чистейшей ненависти.

Его рука метнула в Павлина, всё ещё стоявшего на коленях, огромный огненный шар — миниатюрное солнце, пожирающее воздух вокруг себя с шипящим звуком.

Виктор увидел шар, увидел Павлина, увидел мёртвую метку Евгения. Холодный ужас сменился адреналином.

— Павлин! — его собственный крик показался ему чужим.

Он использовал «Искристый Рывок», чтобы появиться рядом с другом. Пространство вокруг исказилось, затормозило, и Виктор почувствовал, будто его самого пропускают через строгие тиски. Он швырнул себя вперёд, толкая Павлина из зоны поражения. Грохот. Ослепительная вспышка. Волна обжигающего жара ударила по Виктору, швыряя его как тряпку. Воздух наполнился запахом палёной ткани и кожи. Шест с лязгом треснул и отлетел в сторону. Виктор упал на спину, мир поплыл перед глазами, а правое плечо превратилось в море белого, обжигающего огня.

— Чёрт, Виктор! — прокричал оглушённый Павлин, видя падающего друга и видя Евгения, уже поднимавшего руку для нового удара — на его лице появилась убийственная решительность, он вскочил, схватил Виктора за куртку и потащил к чёрному провалу «Призрачного Дома». — Туда!

Евгений взмахнул рукой. Земля перед провалом вздыбилась, образуя мгновенную каменную стену, преграждающую путь. Павлин с Виктором нырнули в чёрную пасть в последний миг. Раздался оглушительный грохот обрушения. Туча пыли взмыла вверх. Свет снаружи погас. Их поглотила сырая, абсолютная тишина.

За завалом была глубокая тень. Слабый свет пробивался сквозь щели в груде обломков. Слышалось только тяжёлое, прерывистое дыхание и сдавленный стон.

Виктор прислонился к холодной бетонной стене, его лицо исказилось от боли. Правая рука безвольно свисала, куртка на плече обуглилась, под тканью виднелся красный, страшный ожог. Павлин дрожащими руками мочил водой из фляги тряпку от своего пояса и прикладывал её к ране. Виктор вздрогнул, стиснув зубы, чтобы не закричать. Боль была такой острой, что его начало тошнить.

— Его метка... — прошептал Павлин, прерывисто дыша, глядя в пустоту перед собой. — Она совсем мёртвая. Как...?

В его голосе читался неприкрытый ужас и полное непонимание. Это было страшнее любой угрозы.

— Он... — хрипло, через боль, проговорил Виктор, глядя на завал, — действительно хотел убить нас...

— «Мне велено...» — туго затягивая импровизированный бинт, опустошённо повторил Павлин. — Бредит?

— Мы не можем ей помочь… — Виктор закатил глаза, пытаясь совладать с новой волной боли, и прошептал: — Займёмся Источником. Пусть Евгений сам разбирается с проблемой Анны.

Его голос оборвался. Павлин не ответил. Он лишь сжал в руке мокрую тряпку. В щель между плитами пробивался последний луч умирающего заката, ложась на капли воды на его лице. Тишина стала звенящей, полной ужаса и окончательного понимания: прежние правила мертвы. Игра теперь велась не на жизнь, а на смерть.

Виктор пошатнулся, пытаясь переменить позу, и нечаянно ступил в небольшую лужу, растекшуюся по неровному полу. Но вместо того чтобы разбрызгаться, вода под его ногой странным образом застыла, превратившись в идеально гладкую, зеркальную поверхность. И засветилась изнутри мерцающим, неестественным синеватым светом.

— Что за... — не успел он договорить, как зеркало под ногами вздыбилось. Лужу будто вывернуло наизнанку. Она с неумолимой силой засосала их обоих, вырвав из реальности с оглушительным, ледяным хлопком, который больше походил на звук ломающегося стекла.

Они не падали, а проваливались сквозь безумный калейдоскоп разбитых отражений. Вокруг них мелькали осколки зеркал, в которых их собственные лица искажались в гримасах ужаса. И повсюду были Тени — бесформенные, дымчатые, состоящие из лжи и забытых воспоминаний. Они тянулись к ним сквозь трещины в зеркальной поверхности тоннеля безрукими псевдоподами, пытаясь обвить их, затянуть вглубь. Беззвучные шёпоты, полные зависти и злобы, скреблись по краю сознания. Воздух свистел в ушах, а в горле стоял вкус меди, статики и горькой полыни. Всё длилось всего несколько секунд, но ощущалось как вечность, как падение сквозь разбитое зеркало мира.

Их выбросило наружу с той же внезапной силой. Они вылетели из другой лужи-зеркала, отшатнувшись и едва удержавшись на ногах, и оказались... за завалом. Ровно в десяти шагах от того места, где только что были. Сзади доносился приглушённый рёв Евгения и грохот раздвигаемых камней — он уже раскапывал проход.

Они стояли в полном ступоре, тяжело дыша, не в силах осознать произошедшее. Виктор смотрел то на свои ботинки, то на лужу, из которой они только что вынырнули и которая уже снова была обычной, грязной водой. Павлин, бледный как полотно, трясущейся рукой потянулся к своему отражению в ней, словно пытаясь проверить, реально ли это, не потянется ли из воды тёмная конечность. Его пальцы коснулись лишь холодной воды.

Грохот сзади усилился. Послышались тяжёлые, нетерпеливые шаги. Евгений был уже почти тут.

— Бежим, — хрипло выдохнул Виктор, с силой дёрнув Павлина за рукав. Острая боль в плече пронзила его, как раскалённый нож.

Они рванули вглубь парка, прыгая через развалины.

— Что это было?! — выдохнул Павлин, его голос дрожал от адреналина и непонимания. — Это... твоё? Ты так раньше не умел!

— Нет! — почти закричал Виктор, сплёвывая вкус статики, всё ещё стоявший у него во рту. — Это не я! Это... они... эти Тени, они прожевали нас, а потом выплюнули!

— Через лужу? — Павлин рискнул оглянуться на догоняющие шаги. — Так не бывает!

— А мёртвая метка у человека бывает?! — огрызнулся Виктор, чувствуя, как паника подступает комом к горлу. — Ничего не бывает! Всё теперь бывает!

Сзади, уже совсем близко, раздался яростный клич Евгения. Время на вопросы закончилось.

Они бежали, оставляя за спиной звуки погони и собственные неразрешённые вопросы.Телепортация через отражение? Тени? Что это было? Ещё одно свойство его магии? Или что-то другое, куда более странное и пугающее? Но сейчас на раздумья не было времени. Нужно было бежать. Выживать. И надеяться, что в следующий раз они смогут контролировать этот дар, а не становиться его заложниками.

Хотите поддержать автора? Поставьте лайк книге на АТ.