Или в детдом
Показать полностью
1
0 просмотренных постов скрыто
Ответ на пост «Травля»1
Травля в тренажёрном зале?
Я слышал, что в тренажёрный зал записываются, чтобы бороться со школьной травлей!
Как вы относитесь к тому, чтобы опубликовать список тренажёрных залов с травлей?
Травля1
У нас случилась травля сына. Произошло это летом в спортивном лагере от СШОР, куда наш сын почти восьми лет поехал на 12 дней. В сентябре начались тренировки в зале. Первую неделю всё было хорошо, он тренировался увлечённо, т.к. он начал учить новые интересные элементы, в лагере успешно выучил сложный элемент. Его всегда интересует результат и место на соревнованиях, он стремится к победе.
На второй неделе занятий он начинает в прямом смысле плакать по дороге на тренировки и говорить, что идти не хочет. Так продолжалось несколько раз. Выяснилось, что примерно в то же время стал приходить один одногруппник.
Когда папа забирал его из лагеря, сын сказал, что его бил тот одногруппник. С ним они жили в одной комнате. Папа поговорил тогда сразу с бабушкой, которая того забирала. Мы подумали, что это были какие-то разовые драки, стычки, как это иногда может происходить между детьми, пока взрослые не видят. Поговорили, узнали, что тот бил по голове. Но подумали, что конфликт исчерпан.
Начали с ним позже более подробно обсуждать события в лагере: как бил, куда, что ещё делал тот обидчик. Я тогда понимаю, что бил с самого первого дня по голове ладонью наотмашь мимо проходя по несколько раз в день. Как для подзарядки. Унизительно и жестоко. Ежедневно и постоянно. Он издевался во время тихого часа, не давал ему спать. На слова прекратить, естественно, не реагировал. Ещё был случай, когда тот шептал ему на несколько ухо: "Лузер", чем довёл сына до слёз. Тренер тогда это увидела, заставила извиниться. Однако были и другие случаи, которые продолжались.
Перед очередной тренировкой он позвонил мне из школы и сказал, что сегодня на тренировку он не хочет категорически.
На настоящий момент с сентября, т.е. три месяца, он на тренировки не ходит. Мы посещали психолога, которая сказала, что все описанные события имели место, есть последствия. Обратились также к неврологу, чтобы он написал заключение.
Но у меня вопрос вот в чем. Мы обратились в судмедэкспертизу для получения заключения. Там нам ответили, что между событиями летом и настоящим моментом прошло время и никто не даст нам заключение, в котором была бы указана связь между событиями в лагере и дальнейшим нежеланием ходить на тренировки. Хотя мой сын прямо говорит, что когда он видит обидчика, вспоминает, как тот его унижал в лагере, и у него пропадает желание тренироваться, т.е. наступает апатия. Получается, что если бы моему сыну тогда, не дай бог, руку сломали, то мы имели бы заключение и обидчика можно было бы привлечь к ответственности. А с психологическими травмами всё сложнее и не доказуемо.
Подскажите, пожалуйста, что можно сделать в нашей ситуации? Можно получить подтверждение психогической травмы? Как работает эта система психологических экспертиз, что время играет против нас? А как тогда делают посмертные экспертизы?
Если интересно, у нас есть "отягчающее обстоятельство". После отказа сына идти на тренировку, я позвонила папе, мы решили, что ходить пока не будем. Кроме того, рассказала, как тот бил нашего сына, т.е. мы поняли, что он две недели испытывал это, ежедневно, постоянно. Это унижение, бесправие и чувство беззащитности.
После этого на папа поехал в спортшколу с целью встретиться и поговорить с тренером, специально выбрав позднее время после тренировки, как он думал, чтобы все уже ушли. Однако, как назло, там оказались родители обидчика, вернее его мать и ее муж, который, как нам было сказано, "не имеет к воспитанию ее сына никакого отношения". Наш папа не сдержался, спросил: "А почему ваш сын обижает младших и дерется", и также ударил родителя, как их сын бил нашего сына. После этого все вместе пошли в отделение полиции писать заявления друг на друга.
Наш сын не говорил тренерам, потому что обидчик привёз в лагерь конфеты, что строго запрещено. Тот уже второй раз в лагере, знал об этом, но всё равно их привёз. Так вот, он смеялся, что расскажет тренерам, что сын просил у него и ел конфеты. Сын говорил мне, что "за сладкое нас тренеры сильно ругали".
Тренер с нами не общалась, нас просто исключила из чата. Сказала, что события в лагере были давно, обсуждать нечего. Потому на помощь спортшколы мы не рассчитываем. Сын хочет вернуться к тренировкам. Нам остаётся только добиваться наших законных прав.
Возможно, написала много лишнего и эмоционально, но три месяца переживать тяжело.
Показать полностью
Монстр среди нас, которого никто не замечал всё это время
Его жертвами стали очень много детей. Никто и не мог подумать, что среди людей скрывается настоящий убийца, который искалечил несколько детских судеб и на счету, которого не один десяток детских душ.
Детский душегуб действовал всё это время скрытно и не заметно. Притворяясь невинным, он терзал среди бетонных и кирпичных стен очередную жертву.
Одной из его жертв стала 1.5 годовалая девочка из села Горный Балыклей. Бездыханное и истерзанное тело лежало на полу, и эта жуткая картина до сих пор подвергает в шок людей, кто узнал об этой трагедии.
Другой его жертвой стал трёхлетний мальчик из села Перевалово, Тюменской области. Врачи долго боролись за жизнь малыша, но тщетно. Мальчик умер прямо в больнице.
Ужаснее всего, что он выбирает жертвы по всей России и его сложно поймать. Он долгое время остаётся безнаказанным ведь суды не могут его наказать и изолировать от общества. И люди часто сами отдают на растерзание своих детей.
Гибель сразу двух детей, трёхлетней девочки и девятилетнего мальчика повергла в ужас жителей Татарстана. И так же как и в прошлый раз, врачи долго боролись за жизнь девятилетнего мальчика, но к сожалению малыш умер.
Более десятка детей, кому удалось выжить, получили огромную психологическую травму. Кто-то с ужасом и содроганием вспоминает каждый эпизод встречи с ним, а кто-то стал его пособником. Сильнейшая зависимость и невозможность уйти от него делала из людей марионеток.
К великому сожалению, огромное зло, которое было совершено им в отношении детей не описать словами, а масштабы просто подвергают сознание в шок. Но самое страшное то, с каким ценизмом люди порой относятся к происходящему вокруг.
Обычно, когда кто-то травмирует психику детей, люди готовы браться за "факелы" и "вилы" и совершать народное возмездие, но в этом случае многие люди стараются не замечать всех детских смертей и травм. "Ну да, ну ужас, ну урод, чтож живём дальше".
Многие со смехом произносят его имя, но лишь те, кто хоть раз видел это зло лицом к лицу и находился на грани смерти, пытаются достучаться до сознания людей, произнося его имя с отвращением. Имя ему Алкоголь.
Вы хотя бы задумывались сколько детских смертей на счету этого убийцы? А сколько детей пострадали от его рук? Вы хотябы пытались посчитать то число, кому он нанес психологическую травму?
И даже как-то странно поведение общества. Если в районе появляется маньяк-педофил, все люди впадают в дикую ярость, стремясь разорвать монстра на куски. Сколько гневных комментариев можно прочитать, если совершится преступление против детей от одного маньяка. Но когда очередной алкоголик убивает полутора годовалую дочь об стену или когда очередной алкоголик садится пьяным за руль и убивает своих детей или чужих детей. Ну это как-то норма видимо.
Вы вкурсе, что из-за алкоголя за один год пострадало куда больше детей чем от маньяков? Нет, это не попытка защитить маньяков, это попытка остановить то, что люди воспринимают как данное.
Умереть от маньяка, ужас, умереть от алкоголя - ну синька чё, обыденность. А сколько детей остаются сиротами из-за родителей алкоголиков?
Люди так легко переваривают эти новости по одной простой причине. "Своя рубаха теплее". Практически каждый человек любит алкоголь, и часто его употребляет. Он не видит ничего плохого в его применении. Ну а во всех смертях виноватым делают не алкоголь, а людей, которые впали в зависимость.
А между прочем, люди попадают в огромную наркотическую зависимость от алкоголя и это в итогу приводит к беде. Так может не ветки осуждать, а корни рубить?
Пусть каждый ответит для себя, зачем он пьёт алкоголь, если он его пьёт. Я уверен, сейчас начнутся накидывание отмазок "раслабляет" и т.п. или "даже врачи советуют...". Но давайте выкинем эти детские отмазки и проплаченные вбросы от псевдоврачей. Если ты пьёшь алкоголь хотябы раз в неделю, признай честно, ты алкоголик.
И если бы это было сугубо их проблемой, сугубо их зависимостью, им бы никто не сказал слова. Ну пили бы они себе тихо дома, никого не трогая. Но тут страдают окружающие, соседи, дети. Дети уже получают психологическую травму смотря на конченного алкоголика или видя очередного мужика/бабу покупающих по десять бутылок пива в супермаркете. Дети видят, чем живёт общество и становятся таким же.
Вы так яростно ненавидите всех "нетрадиционных", конституцию даже поменяли. Готовы глотки им выгрызть за то, что они подают плохой пример для детей, это наносит им психологическую травму. А алкоголь , не наносит? Может так же будем поступать и с теми, кто употребляет алкоголь?
Ах да, забыл "своя рубаха" же....
Показать полностью
Панамки найдёте сами
Запрет - это самое простое что может сделать нерадивый родитель. Запрет - это когда ты не способен вразумить по тем или иным причинам. Очень небольшой перечень запретов оправдывается несвоевременностью, и оправдывается обоснованно. Вот только часто этот запрет по наступлению момента "пора" так и остаётся не снятым.
Запрет - это когда на вопрос "почему" родитель не способен ответить ничего другого кроме "потомушта", или "по подоконнику", или "тебя это беспокоить не должно". А оно беспокоит. И когда ребёнок получает такой ответ он банально теряет уважение. Никому не нравится, если его постоянно держат за идиота. И только дети могут это какое-то время терпеть. Только вдумайся: дети согласны терпеть ярлык идиота некоторое время ради того, чтобы им ответили. Однако рано или поздно они начинают ответы требовать.
И ответы приходят.... Разные. Думаешь промолчал ты - и всё? Типа информация будет стоять и думать как же так получилось? Святая простота. Чем раньше ребёнок начнёт крутить головой по сторонам - тем больше он увидит. Ну вот буквально больше. Количественно. И у него появится из чего выбирать.
А приходится выбирать из огромного множества. И пусть причина обычно одна, в разной фасовке будут разные ответы на одно и тоже. В итоге выбирают то что просто больше нравится. Повезёт если и внешний вид ответа и первопричина запрета/вопроса/мнения окажутся, так сказать, сигнатурными. Степень этой самой сигнатурности может подсказать, например, родитель. Только зачем тогда такому ребёнку родитель в принципе, если он уже справился сам и его всё устраивает....?
Запрет - это признание собственных безсилия, недееспособности, непонимания сути. Незрелости. Вычурности, наигранности, обмана... Это когда не можешь объяснить зачем нужно целомудрие. Почему Родина пишется с большой буквы. Почему небо синее... Почему за Родину иногда нужно кому-то умирать. Почему-то вообще бывает нужна жертва. И самое главное почему без неё никак. Вопросы неудобные конечно местами, но ведь ответы должны быть. Уж лучше горькая правда, чем сладкая ложь.
Запрет - это когда не можешь воспитывать с одной стороны, а с другой не помнишь зачем воспитывать в принципе. Хочешь или нет, при такой постановке, перестаёт иметь значения... Ведь воспитательного процесса нет. Прошу вчитаться внимательно и дополнительно акцентирую внимание. Воспитательного процесса - нет. Вдумайся в смысл насколько позволяет голова. Идёт манипуляция и война моделей, механизмов, концепций, сфер влияния.... Но не сути, идей, жажды знаний, Человечества в стиле Кира Булычёва и позывов. Позывы получаются по большей части рвотные, ибо тошнит уже от лицемерия и лизоблюдства. Сутб и смысл уже давно убиты и закопаны. Последней пала буквица ять. Азъ, Буки, Веде, Глаголъ, Добро это не а б в г д...
С другой стороны, а чего ожидать от тех родителей, которые не готовы костьми лечь, лишь бы взрастить из праха цветы, которые не повторят их ошибок... Цветы, которые обязательно станут лучше своих предшественников хоть на немного.
Запрет - это лень, пренебрежение и высокомерие. А самое главное что запрет это отказ от собственной ответственности. Перекладывание его на голову и плечи тех, кто запрет собирается, намерен или готов нарушить. Попытка быть святые папы римского. Плохая игра при хорошей мине. Запрет - это предательство.
Однако.... Всё вышесказанное действительно только в том случае, когда запреты становится длительными и перманентными. Если же в нужный момент ребёнка вразумить - запрет обязан быть снят. Он становится не нужен. Пусть от него останется напоминание. И исключительно напоминание. К которому нет нужды возвращаться.
Вот только.... Уже несколько десятилетий очень мало кто учит детей тому, как можно исправить случившееся и совершённое. Наказывать любят больше.
Учите детей дышать. Задыхаться они научатся сами.
P.S. Теги накидал Пикабу.
Показать полностью
Страдание как привычка: когда душевная боль становится хронической болезнью
Идея о том, что люди любят страдать, кажется странной. Зачем выбирать боль? Но если посмотреть глубже, страдание оказывается не просто болью, а сложным инструментом нашей психики. В психологии страдание — это интенсивный сигнал бедствия, который возникает при угрозе нашей целостности, потере чего-то важного или крушении надежд. Это как тревожная лампочка, заставляющая нас обратить внимание на проблему. Интересно, что в российском менталитете этот сигнал часто воспринимают не как поломку, а как часть души. Знаменитая «русская тоска» — это не просто грусть, а почти форма связи с миром, пронизанная историей, культурой и коллективным опытом преодоления трудностей. Здесь страдание может ощущаться как доказательство глубины чувств, моральной правоты и общая судьба, которая сплачивает людей.
У страдания есть важное природное предназначение. Оно заставляет нас меняться, чтобы выжить. Физическая боль говорит о травме тела, душевная — об угрозе нашим связям с другими. Исследования, например, нейробиолога Наоми Айзенбергер, показали, что боль от социального отвержения активирует те же зоны мозга, что и боль от ожога. Это значит, что страдание от одиночества — древний механизм выживания, ведь для нашего предка изгнание из племени было смертным приговором.
Но здесь кроется ловушка. Страдание, будучи полезным сигналом, может стать привычным и даже выгодным состоянием. Яркая аналогия — бродячая собака, которая когда-то хромала из-за травмы. Она заметила, что люди из-за жалости дают ей больше еды. И даже когда её лапа полностью зажила, собака может снова начать прихрамывать, выпрашивая подачку. Это не симуляция в чистом виде, а условно-рефлекторное поведение: мозг запомнил, что демонстрация страдания приносит ресурсы и внимание.
Нечто похожее происходит и с человеком. Психологи, опираясь на концепцию «выученной беспомощности» Мартина Селигмана, объясняют, что после череды неудач человек может перестать бороться, найдя в страдании странное утешение и предсказуемость. Наше социальное окружение тоже может «подкреплять» это. Если жалость, поддержка или право не действовать приходят только тогда, когда мы демонстрируем свои муки, мы неосознанно можем начать цепляться за эту роль. Это особенно заметно в средах с устойчивыми культурными нарративами о страдании как о признаке подлинности.
Что касается того, кто больше склонен к такому паттерну, то чёткой привязки к полу или возрасту нет. Однако люди в состоянии хронической неопределённости или с высоким уровнем рефлексии могут быть более подвержены этому. Первые — потому что страдание становится фоном их жизни, вторые — потому что могут начать его интеллектуально культивировать.
Когда страдание становится хроническим и неосознанным, оно находит выход через тело — это называется психосоматикой. Невысказанная эмоциональная боль превращается в реальный физический симптом, будь то постоянные головные боли или проблемы с сердцем, пищеварительной системой. Тело начинает «хромать» вместо души, потому что другого языка для крика о помощи у него нет.
Таким образом, «любовь» к страданию — это часто не мазохизм, а сложная привычка. Привычка получать через боль внимание, оправдание или чувство принадлежности. Как та собака, мы иногда продолжаем «прихрамывать» на психологическом уровне, даже когда рана уже зажила. Освобождение лежит не в игнорировании боли, а в умении распознать её истинную причину, отделить актуальный сигнал от условного рефлекса и найти новые, здоровые способы получать необходимое — поддержку, понимание и любовь — не демонстрируя старых шрамов.
Показать полностью
1
Лишний вес как симптом: Психосоматические ключи к пониманию ожирения
Феномен лишнего веса долгое время рассматривался как простая арифметика: потреблено калорий больше, чем израсходовано. Однако современная наука все чаще смотрит на ожирение как на сложнейший комплекс, где неразрывно сплетены физиология и глубинные психологические процессы, создавая то, что называют психосоматикой лишнего веса. Это не миф, а реальность, подтверждаемая нейробиологией и психонейроэндокринологией.
С точки зрения физиологии, механизмы накопления веса запускаются сложной системой гормонов, генетики и метаболизма. Ключевые игроки здесь — лептин, вырабатываемый жировыми клетками и сигнализирующий мозгу о сытости, и грелин, «гормон голода». Исследования, подобные работам Джеффри Фридмана, открывшего лептин, показали, что резистентность к лептину (когда мозг перестает на него реагировать) является мощным физиологическим драйвером ожирения, заставляя тело защищать свой максимальный вес. Метаболические нарушения, часто «запускаемые» хроническим стрессом, ведут к дисбалансу кортизола, который способствует накоплению висцерального жира и повышению аппетита. Таким образом, тело не пассивный склад, а активная система, стремящаяся к гомеостазу (постоянству среды), пусть и в новом, увеличенном состоянии.
Именно здесь в игру вступает психосоматика, объясняющая, почему эта система так часто дает сбой. Психологические причины лишнего веса коренятся в попытках психики справиться с непереносимыми эмоциями, травмой и дефицитом. Жировая ткань может выполнять роль защитного барьера, как в прямом, так и в метафорическом смысле. Для переживших сексуальное насилие или живущих в атмосфере постоянной критики тела, лишний вес может бессознательно восприниматься как «броня», делающая человека менее заметным или сексуально непривлекательным для источника угрозы. Пищевое поведение становится регулятором аффекта: сладкая и жирная пища (высвобождающая дофамин) на короткое время смягчает чувства тоски, тревоги, скуки или гнева, которые человек не в состоянии прожить иначе. Классические работы психоаналитика Хильде Брух указывали на то, что нарушения в ранних отношениях с матерью, где еда подменяла любовь и эмоциональный отклик, закладывают фундамент для будущих проблем с весом. Еда становится главным способом самоподдержки и утешения, единственным ресурсом, который всегда под рукой.
Это стремление спрятаться за жировой тканью иногда принимает неожиданные формы, как в редких случаях синдрома Кушинга психогенного происхождения, когда хронический и неосознаваемый стресс провоцирует у человека выработку избыточного кортизола, имитируя эндокринное заболевание со всеми его физическими проявлениями, включая характерное центральное ожирение.
Интересно, что микробиом кишечника, который сегодня называют «вторым мозгом», способен напрямую влиять на наши пищевые пристрастия через блуждающий нерв; исследования показывают, что у людей с ожирением состав кишечной флоры иной, и она может «требовать» именно той пищи, которая способствует ее выживанию, но не здоровью хозяина, создавая порочный биохимический круг.
Этот внутренний конфликт может быть настолько глубоким, что иногда проявляется в парадоксальных сновидениях, о которых сообщают пациенты на психотерапии — например, сны, в которых тело раздувается как воздушный шар для защиты от опасности или, наоборот, тает, вызывая панику, что отражает амбивалентное отношение к собственной телесности.
Психосоматический вес обладает и своеобразной «памятью»: после значительного похудения в течение долгого времени уровень грелина остается аномально высоким, а лептина — низким, как будто организм всеми силами стремится вернуться к максимальному весу, который он когда-либо знал, воспринимая его как норму и точку безопасности. И эта безопасность может быть буквальной — существует малоизученный, но задокументированный феномен, когда у людей, переживших периоды экстремальной бедности или голода в детстве, метаболизм навсегда перестраивается в режим «дефицита», заставляя тело запасать энергию с удвоенной силой даже спустя десятилетия при достатке, как будто физиология не верит в благополучие и ожидает нового кризиса.
Что касается демографических паттернов, данные Всемирной организации здравоохранения и национальных институтов здоровья рисуют сложную картину, где социальные детерминанты играют не меньшую роль, чем биология.
Если говорить о возрасте, то риск набора веса увеличивается с годами, что связано с естественным замедлением метаболизма, саркопенией (потерей мышечной массы) и гормональными изменениями, например, менопаузой у женщин. Однако сегодня тревожный тренд — омоложение ожирения, связанное с малоподвижностью и питанием сверхобработанными продуктами. В разрезе пола статистика показывает, что женщины чаще мужчин имеют диагностированное ожирение, что отчасти объясняется гормональными особенностями, большей склонностью к аутоагрессии и реакцией на стресс (так называемое «заедание»), в то время как мужчины чаще прибегают к внешним формам саморегуляции вроде алкоголя или агрессии. Эпидемиолог Стивен С. Хэйс в своих работах отмечает, что социальное давление, предписывающее женщинам соответствовать нереалистичным стандартам красоты, парадоксальным образом способствует расстройствам пищевого поведения и циклическому набору веса.
Ключевым фактором является социально-экономический статус. В странах с высоким уровнем доходов ожирение наиболее распространено среди менее обеспеченных слоев населения. Это явление, которое социологи называют «пищевой несправедливостью», связано с доступностью дешевых высококалорийных продуктов с низкой питательной ценностью, высоким уровнем хронического стресса из-за финансовой нестабильности и «пищевыми пустынями» — районами, где сложно купить свежие овощи и фрукты. Исследования, подобные работам Кейт Пикетт и Ричарда Уилкинсона, авторов книги «Духовный уровень», убедительно доказывают, что социальное неравенство и чувство незащищенности напрямую коррелируют с ростом ожирения на популяционном уровне. Таким образом, лишний вес для многих становится не просто личной слабостью, а телесным воплощением социальной уязвимости и хронического дистресса.
Современный взгляд, объединяющий открытия нейробиологов вроде Питера Уоррена, изучающего связь мозга и кишечника, и клинических психологов, работающих с травмой, свидетельствует: лишний вес — это симптом. Симптом того, что тело и психика, столкнувшись с непосильной нагрузкой — будь то травма, бедность, одиночество или внутренний конфликт, — нашли единственно доступный способ выживания. Понимание этого позволяет уйти от стигматизации и обвинений в «слабой воле» к комплексному подходу, где диета — лишь один из инструментов, а сутью является исцеление отношений человека с самим собой, своими эмоциями и миром вокруг.
Показать полностью
1
Непослушный пятилетка понимает только после криков. 3 практики от психолога, которые научат не повышать голос
Иногда кажется, что родительский крик возникает сам по себе - будто внутри есть невидимая кнопка, на которую ребёнок нажимает снова и снова. Вечером вы просите его убрать игрушки, потом повторяете ещё раз… А через минуту слышите собственный резкий голос и понимаете: снова сорвались. И в груди тут же появляется знакомый комок вины.
Удивительно, но большинство родителей признаются: они не хотят кричать. Им неприятно, стыдно, тяжело. Но в моменте что-то берёт верх - усталость, тревога, ощущение, что иначе ребёнок «не поймёт». В этой статье разберёмся, почему крик становится привычным инструментом и что можно сделать, чтобы вернуть в семью спокойный тон.
Что ребёнок переживает, когда взрослый кричит
Детский мозг реагирует на крик не как на замечание, а как на угрозу. Это биология: резкий голос включает стрессовую систему. Сердце начинает биться быстрее, кровь приливает к мышцам, повышаются гормоны стресса. Если такие моменты повторяются, организм живёт в режиме повышенной тревоги.
Но куда сильнее, чем тело, страдает самоощущение ребёнка. Он делает выводы о себе и о мире: «Наверное, я плохой», «Меня не слышат, пока я не доведу», «Если ошибаюсь - меня разлюбят». Эти мысли постепенно становятся частью личности.
И самое болезненное: ребёнок привыкает не к словам родителя, а к тону - громкому, резкому. Именно он становится сигналом «надо слушаться».
Как мы сами незаметно формируем привычку слушаться только после крика
Если присмотреться к повседневным ситуациям, в них легко увидеть повторяющийся сценарий. Сначала мы говорим спокойно. Потом чуть строже. Потом раздражаемся. Ребёнок начинает действовать только на повышенный тон. Получается, что мы оба - и ребёнок, и родитель - оказываемся в ловушке: обычная просьба перестаёт иметь вес.
Со временем крик становится короткой дорогой: быстро, привычно, знакомо. Но быстрый путь редко бывает правильным.
Хорошая новость в том, что это навык, а навык можно заменить другим.
Как научиться тормозить до того, как голос сорвётся
Остановить себя - сложно, но реально. Это напоминает тренировки: сначала не получается, потом получается иногда, а позже - всё чаще.
Попробуйте такую практику:
1. Отслеживайте первые признаки вспышки. Напряжённые плечи, резкие мысли, желание «взять под контроль». Именно здесь важно вмешаться.
2. Сделайте паузу. Уйдите на минуту, умойтесь, подышите, выйдите на балкон. Физическое действие помогает прервать автоматическую реакцию.
3. Останавливайтесь хотя бы в середине фразы. Сегодня - на десятом слове, завтра - на пятом. Это движение в нужном направлении.
Со временем пауза появится раньше, чем поднимется голос. И это не про идеальность - это про новый навык.
Если не кричать - то как тогда добиваться, чтобы ребёнок слушал
Недостаточно просто убрать крик. Важно придумать, чем его заменить. Ведь зачастую работает не сам крик, а последствия, которые следуют за ним.
Что может помочь:
Ясные правила. «Сначала уроки - потом игры» работает лучше, когда это не угроза, а заранее оговорённое условие.
Логические последствия. «Ты не сделал домашнее задание - объясни это учителю сам». Это честно и не унижает.
Выбор в пределах рамок. «С чего начнём: с математики или чтения?» - ребёнок чувствует себя участником процесса.
Спокойная твёрдость. Можно сказать: «Я злюсь, когда игнорируются договорённости. Давай придумаем, как это исправить».
Задача не в том, чтобы стать «железно спокойным». А в том, чтобы показывать своё недовольство так, чтобы сохранялась связь.
Блокнот родителя: способ перестать действовать на автомате
Очень помогает простой инструмент - «тетрадь без крика». Возьмите лист бумаги и разделите его на два столбца.
В первый запишите ситуации, которые чаще всего приводят к вспышкам:
долгие уговоры с уроками;
бесконечный телефон;
споры перед сном;
опоздания и медлительность;
грубые ответы.
Во втором столбце опишите, как вы можете реагировать вместо крика. Не абстрактно, а конкретно: какие слова сказать, какое правило напомнить, какое последствие применить.
Когда план есть заранее, мозгу проще следовать ему, чем создавать решение под давлением эмоций.
Если внутри пусто и идей нет - это не слабость, а сигнал
Иногда родители признаются: «Я знаю, что кричать плохо, но я просто не понимаю, как по-другому». Это честный и очень взрослый взгляд. Он означает одно: вам не дали других инструментов.
Их можно получить. Книги, консультации специалистов, лекции, спокойные разговоры с опытными родителями - всё это создаёт новый набор реакций. И постепенно крик перестаёт быть единственным способом добиться результата.
Крик - это не доказательство плохого характера. Это знак, что родителю нужна поддержка и новые знания.
Вместо заключения: какой след вы хотите оставить
Мы и правда сами приучаем детей реагировать только на громкий голос. Но если это сделали мы, значит, мы можем сделать и иначе.
Попробуйте в следующий трудный момент задать себе один вопрос:
«Каким меня вспомнит мой ребёнок через десять лет - тем, кто повышал голос, или тем, кто умел остановиться и поговорить?»
Этот вопрос удивительно точно подсвечивает направление, в котором стоит двигаться. И с него, по сути, начинается новый семейный язык - без крика, но с уважением, границами и настоящим контактом.
Показать полностью
2