В индийских штатах Уттар-Прадеш и Уттаракханд леопарды массово перебрались на сельскохозяйственные угодья, где полностью адаптировались к жизни рядом с человеком. По данным издания Economic Times, это привело к серьёзным изменениям в повадках и физическом состоянии хищников.

Биологи отмечают, что животные, обитая в полях сахарного тростника, растолстели и обленились. Они утратили охотничьи навыки и инстинктивный страх перед людьми, пытаясь вернуться к человеческому жилью даже после принудительного переселения в заповедники.

У многих особей зафиксированы патологические изменения, такие как стертые клыки и избыточный вес, достигающий 85 килограммов. Эти леопарды официально признаны непригодными для жизни в дикой природе и представляют прямую угрозу для населения.

Власти вынуждены отлавливать таких животных и помещать их в зоопарки. Масштаб проблемы иллюстрирует статистика из района Бийнор, где с 2023 года зафиксировано 35 смертельных нападений леопардов на людей. Около 80 деревень в этом районе теперь считаются зонами высокого риска.

При этом традиционная практика отлова и перемещения в заповедники оказалась неэффективной. Леопарды способны преодолевать до 30 километров, чтобы вернуться в привычные поля. Ситуацию осложняет перенаселение тигров в заповедниках, которые вытесняют леопардов на плантации.

Густые заросли сахарного тростника создают для леопардов идеальные условия для засад в непосредственной близости от деревень. Это приводит к постоянным опасным контактам между хищниками и местными жителями.

Источник

Захожу. В магазине пусто, только Любовь Ивановна сурово изучает накладные.

— Здравствуйте, прекрасная нимфа! — выдаю я, стараясь сделать голос бархатным, как у молодого Кобзона. — Мне, пожалуйста, пачку пельменей и... ваше внимание.

Она медленно поднимает глаза. Поверх очков-половинок на меня смотрит сама Неотвратимость.

— Молодой человек, — говорит она голосом, которым зачитывают приговоры, — пельмени в морозилке. А внимание у меня только к срокам годности.

Я не сдавался. Решил пустить в ход «тяжелую артиллерию» — улыбку чеширского кота. Я наклонился над прилавком, максимально сокращая дистанцию, и игриво подмигнул:

— Любочка, ну зачем вам эти накладные? Давайте я вас вечером в кино свожу? На «Форсаж». Там тоже всё быстро и громко.

И тут произошла заминка. Чтобы выглядеть максимально обаятельным, я чуть-чуть втянул щеки и подался вперед. Но физика — штука жестокая. Моя голова наклонилась под определенным углом, и всё то, что я копил годами в области шеи, решило заявить о себе.

Любовь Ивановна замерла. Ее взгляд переместился с моих глаз чуть ниже. Она смотрела туда секунд пять. В магазине воцарилась такая тишина, что было слышно, как гудит холодильник с пивом.

— Значит так, «Форсаж», — наконец произнесла она, и в голосе ее прорезался металл. — Ты себя в зеркало видел, ухажер?

Я опешил:

— Ну... я мужчина видный, в самом соку...

— В соку он, — отрезала она, тыча пальцем в сторону моей шеи. — У тебя там под подбородком такие складки, что в них можно заначку от жены прятать или второй паспорт. Там же целая отдельная экосистема! Я когда на них смотрю, мне кажется, что они на меня сейчас зашипят.

Я почувствовал, как мои щеки (все четыре) заливаются пунцовым цветом.

— Иди, милок, — добавила она, уже мягче, но с явным оттенком брезгливости. — Иди, пельмени свои вари. А в кино меня поведет тот, у кого челюсть от шеи хоть как-то отделяется. А то я на свидании буду гадать: это ты мне подмигиваешь или просто складка на шее моргнула.

Я молча расплатился за пельмени. Вышел на улицу. Дул свежий ветерок, а я стоял и чувствовал, как мои «складки-предательницы» согревают шею лучше любого шарфа.

Мораль? Если решите покорять сердца дам старой закалки, убедитесь, что ваш подбородок не живет своей, отдельной от вас жизнью.