Почему не могут напечатать побольше, например, "Робинзона", - разве так трудно выпустить много, чтобы всем хватило?!?
Какой однако умный мальчик, сразу прошарил все недостатки советской системы...
Особенно для меня, которого всегда угнетала окружающая действительность, и не возникало желания с кем-то общаться в свободное время.
Пожалеем угнетённого?
У меня почему-то на всё хватало времени.
Учёба, друзья, бесконечно меняемые кружки и секции, с ними же, то бишь друзьями, чтение, гуляние допоздна, про кино уж и молчу, по пять раз ходили на понравившееся кино. Будь то крутой Zorro или нелепый Франсуа Перрен.
Это был обычный мужик, неприметный такой, работяга. Сам заказов не искал, обычно искали его. Потому что многие знали его как отличного специалиста. Но мало кто догадывался, что ему место вообще в филармонии.
Дело было в нулевых. Привели на объект какого-то мужичка. Худенький такой, щуплый, но как позже выяснилось жилистый. А ещё дотошный такой. Я как-то на дверной проём положил деревянную балку, а на неё нахерачил кирпичей. Так он меня заставил перекладывать, потому что потом просядет, и дверь закрываться не будет.
Для людей делаем - часто повторял он. Как выяснилось, вот где он работал, там и жил. А по выходным гонял мыться, стираться в какую-то деревню к своей сестре. А по приходу каждый раз повторял одно и то же: сеструха мужика привела, а он признался, что до 50 лет кроме неё ни с кем не жил.
Как сейчас помню, скрутит самокрутку из газеты, присядет на корточки, достанет пару кирпичей, накинет на них несколько гвоздей, на которые положит сверху кружку с водой и под гвоздями бумаги какой-нибудь подожжёт и сидит, балдеет, ждёт, когда водичка закипит.
Вот как приходишь на работу, так видишь его за этим занятием. А по сторонам оглянешься, и кладку когда-то успеет сделать и заштукатурит, да ещё и уберёт за собой. А как-то прихожу, слышу, музыка какая-то. Вроде всё привычно, в паре кирпичей на полу огонёк мелькает.
А сам трудяжка сидит на подоконнике, довольный такой, морда красная такая. Оказывается, на соседнем участке ночью бухачка была. И его сцапали ну типа как диджака какого-то. И вот всю ночь он ебашил там на баяне.
Баян, как выяснилось находился на хранении у какой-то бабы,к которой он захаживал. У этой бабы, как признался этот музыкант, студент из музыкального училища живёт на квартире. Так я ему последнюю свою мелодию сыграл, он за голову схватился.
Я такой: не понял. Сам что ли музыку сочиняешь? Он кивает, последний раз, говорит, сына видел. Мимо на машине проехал, не остановился. И вот такая обида взяла, грусть, печаль. И все свои эмоции в музыку вложил. А ещё, дети есть, спрашиваю его. Опять кивает.
У меня, грит, у самого при советах квартиранты жили, студентки. И вот одна прицепилась, люблю тебя. Сама от меня не отходила. А потом что было, спрашиваю его. Ну меня говорит, за пьянку в ЛТП отправили, а на неё кражу повесили, в тюрьме родила.
И больше с тех пор не виделись. Но передали, дочка моя копия. И опять заиграла музыка. Вот такая была история. Вроде как человек случайный и не будь этой истории с музыкой, может быть вообще забыл бы про него. Но отчего-то вспоминается иногда. Может не у меня одного встречались в жизни такие персонажи. Как думаете?
Знаете, что происходит, когда долго сидишь в седле мотоцикла или висишь в стропах параплана? Мир перестаёт быть плоским. Ты начинаешь смотреть на него по-другому. Небо, земля – и та тонкая грань между ними, что становится осязаемой, будто её можно потрогать рукой.
Я эту грань перешёл. Моё тело помнит всё: спина, которую собирали по кусочкам, ключица, трещавшая как сучья под ногами, кости, будто вспомнившие, что они смертны. Я не стану кричать о том, что было. Кричат другие – те, кто ещё не понял главного. Я просто попробую рассказать.
Речь не о сухой бумажке со штампом из офиса. Речь о страховке, которая живёт в голове. О том внутреннем стоп-кране, что отделяет разумный риск от безрассудства. Отделяет полёт от падения, триумф от короткой заметки в новостной ленте.
Я вижу это постоянно. Молодые, горячие, с головой, полной уверенности в своей неуязвимости. Я сам когда-то был таким. Думал: «Пронесёт, я-то точно умнее, быстрее, осторожнее остальных». Мол, физика, случайности – это всё про других, не про меня.
Но природа – штука без имени и лица. Она не знает, кто ты такой, и не слушает оправданий. Для неё есть только факты: сила ветра, угол наклона, прочность карабина, границы сцепления шины с асфальтом... И всё.
А самый поганый «фактор» – случайность. Она приходит, когда ты устал, спешишь, решил сэкономить на какой-нибудь «ерунде», или просто махнул рукой: «Да ладно, один-то раз...»
О чём стоит задуматься:
Люди в строгих костюмах, настоящие профессионалы риска, тысячи часов посвящают анализу того, что может пойти не так. Они высчитывают каждую мелочь, чтобы просчитать шансы на катастрофу. И даже они признают: всегда остаётся то, чего не предусмотришь.
Если профи со всеми их таблицами и страховыми случаями так трепетно относятся к случайностям, какого чёрта мы, любители, считаем себя всезнайками? Это не русская рулетка, где можно поиграть и забыть. Здесь ставка – одна-единственная жизнь. Твоя.
Потому страховка – не опция, не блажь и не паранойя. Это фундамент. И дело тут не в страхе, а в трезвом уважении.
Уважение к себе – прежде всего. К этому хрупкому телу, которое у тебя одно на всю жизнь. К будущему, которое может закончиться прямо сейчас. Шлем на голове – не «для слабаков», а для тех, кто не хочет расстаться со своим мозгом. Запасной парашют – не лишний вес в рюкзаке, а вежливость по отношению к высоте, которая шуток не понимает.
Уважение к близким. Самое жуткое в моём падении было не то, как хрустели кости. А мысль: «Что увидят они?» Представьте их лица у больничной койки... Их жизнь после того, как ты станешь «героем» одного-единственного поста в соцсетях. Эта мысль отрезвляет почище любого падения.
Уважение к другим, наконец. Альпинист, который берёт снаряжение «на авось», играет не только своей жизнью. Он подставляет под удар тех, кто пойдёт его выручать. Дайвер, который проигнорировал проверку оборудования, рискует не один – его партнёр по погружению получает билет в один конец вместе с ним. Наша безответственность почти никогда не касается лишь нас самих.
Я до сих пор летаю, езжу, вишу на ниточках параплана. Но теперь всё начинается иначе. Каждый вылет, каждый выезд – это сперва тихий, злой, честный разговор с самим собой: «Всё ли я проверил? Готов ли я на самом деле? Не гонит ли меня дурацкая гордыня?»
Страховка – не магическая броня, которая сделает тебя бессмертным. Это шанс. Шанс вернуться домой – пусть с переломанными рёбрами, в гипсе, на костылях, но живым. Шанс обнять своих, посмотреть им в глаза и сказать: «Я – здесь». Шанс рассказать свою историю не как трагическую новость в ленте, а как жизненный урок.
Не жалейте денег на то, что даёт вам этот шанс. На нормальный шлем, на проверенное снаряжение, на дубль всего, что можно продублировать, на курсы, на время для репетиций, на лишнюю проверку перед стартом.
Будьте живыми. Пилотами, гонщиками, скалолазами, парапланеристами... А не просто памятью, тёплым местом в чьём-то воспоминании.
Петарда это хуйня. Отец у меня военный был, и соответственно, все детство по гарнизонам. Лет по десять нам было, помнится. Понесло нас на полигон, гильзы стреляные собирать, для всяческих поделок. Вместо гильз нашли запечатанный цинк с трассирующими патронами. Незадолго до этого были стрельбы, видаться отважные советские воины этот цирк проебали. Недолго думая решили посмотреть вблизи, как трассеры летают. Развели костер и туда этот цинк кинули. Хорошо хоть ума хватило в окоп залезть и не высовываться после начала салюта.
Пиздов потом получили вся детвора мужеска пола начиная с 7 лет и до старшеклассников, чисто для профилактики, и потому что мы никому не проболтались.
Потом были истории с ракетами из артиллерийского пороха, учебной гранатой притащеной одним надмозгом в школу, попыткой подорвать найденную в сопках авиабомбу и другие приключения.
Для уточнения. Батя служил тогда в таких глухих ебенях, что местных там почти и не было. Так что цинк бы в любом случае стали бы искать с утра, но мы опередили.
Список моих достижений и побед — не то, чем можно гордиться. Но почему бы и да?
Ходил на вольную борьбу с товарищем. Однажды секция оказалась закрыта, и мы пошли валять дураков (обоих) в парк. В итоге меня взяли в захват, а я не придумал ничего умнее, чем укусить соперника за руку. Тот дёрнулся... И где-то месяц я пролежал в больнице со смещением позвонка и отключенными ногами. Самое досадное, что влетело товарищу, а не мне, как я ни убеждал взрослых.
Раздобыли самую здоровую петарду из доступных. Дождались, пока сосед по даче пойдёт в сортир, примотали к бомбе камешек поувесистее и кинули в продух говноямы. Дерьмодемон гонял нас по посёлку весь вечер и ещё пару дней. Влетело ото всех родителей.
Одноклассник угостил домашним вином, "но по капелюшечке!" Пока он и ещё один гонец охотились за пивом (в 90-е никого не парил возраст), мы решили пересмотреть "капелюшечку" и добили вино почти до донышка.Чтоб не спалиться, набодяжили из смородинового варенья плотного морсика, довели медицинским спиртом и бальзамом Биттнера до кондиции и вернули тару на место. Звездов нам прилетело только через месяц, и то от самого одноклассника. Его родители просто оборжали ситуацию и даже похвалили находчивость.
Пытался получить хлор в домашних условиях методом электролиза. Получил. Чуть не отравил всю семью. Квартиру проветривали и протирали нашатырным спиртом. Хлор — газ тяжёлый: через неделю в подвале нашли десяток крысиных трупов. Ещё через неделю я взорвал кухонный стол гремучим газом, и родители подарили мне справочник по технике безопасности.
Дачные гопники угостили весёлыми грибами. Норм дозировки для первохода я не знал, поэтому съел все. Словил мощнейший бэд трип, на секунду познал Истину, а потом выпал в клиническую смерть. Спасибо родителям и ребятам со скорой, откачали. Недели две бродил по участку в состоянии отрешённости от мирской суеты, потом оклемался. Именно с тех пор я такой попяченный и дурноватый.
Конечно, это далеко не полный перечень. Но пока хватит. А то ещё облопаетесь.
Если правильно помню это был 2017 год, я тогда только устроился в школу и сразу узнал что такое 2 смены + внеурочка. Это было «интересно» я уходил к 8 утра и приходил домой к 21 вечера. Меня хватило до ноября. В пятницу после уроков (почему я дома был в 15 я не помню…) я решил уехать в лес с ночевой. Тогда жил с мамой, пришёл и сказал мам, я еду на вечерней электричке в лес. Она посмотрела на меня и сказала - хорошо. Обычно она была против но по ходу выглядел я так себе. Сборы были не долгими, я взял спальник, коврик, палатку и котелочки, топор и спички, продукты мама закинула сама, уже вдогонку.
Пять дня, электричка в 17-50. Но таксист умудрился меня через весь город доставить и я даже успел взять билет в кассе (хотя не рассчитывал на это), а еще отдал свою пластиковую 0,5 (изначально я хотел использовать её как кружку). Ночевать я собирался на своих любимых Таловских чашах (просто мне там спокойно и это недалеко).
Пока ждал электричку (целых 2 минуты) первый раз выдохнул за поездку. Час дороги прошёл совсем незаметно. Я подсел одному старичку и мы разговорились. Так интересно было послушать старого человека который вырос в деревне, ухаживал за скотиной, спал в стоге сена, по весне ходил с одноклассниками и садил деревья. Как потом зарабатывал промыслом – охотой, как потом жил и как трудно сейчас выкроить денег внукам на подарок.
41 км, время 19 часов. Один источник света уносится в сторону Тайги, второй висит у меня над головой. Вокруг темнота, тишина и только деревья потрескивают от мороза (я потом узнал, что эта ночь была самой холодной на всей неделе -25).
4 км дороги – прошли довольно шустро. Фонарик в руке так и норовил погаснуть или от мороза или просто пытался сдохнуть. Вообще идти одному зимой по тёмному лесу довольно интересное ощущение. Особенно когда лес вокруг трещит, а свет от фонаря всё уменьшается (потом я его тряс и он снова светил поярче какое-то время). Если можно так выразиться грела мысль о конечной точке, как только начинал думать о другом, сразу начинал спотыкаться. Когда дошёл до чаш, как будто домой добрался, сразу спокойнее стало. Вот вода, там точно есть дрова и место под палатку, и ночлег. Даже костёр почти сразу занялся.
Тут первый раз вместо чая пил отвар из пихтовых веточек – интересный вкус, необычный но приятный. Из еды был хлеб, луковица, сыр и кажется картошка. Костёр готов, палатку поставил, снег (благо он был небольшой) разгрёб сапогами. Закинул вещи в палатку. И просто жил там пару часов.
Думаю стоит отметить что вот такой момент жизни он очень простой. Ты ищешь, приготавливаешь дрова, подкидываешь их в костёр, пьёшь чай, и снова всё по кругу. Конечно между делами можно делать перерывы, но лучше не слишком большие.
Спать пошёл в обнимку с 0,5 от водителя полной горячей воды (как же хорошо что я её на кружку не пустил) и спасибо водиле. Утро началось примерно в 6 утра, когда бутылка стала остывать. До 7 я честно пытался обнять покрепче её ногами дабы выдавить крохи тепла и еще поспать. В 7 утра я выкинул бутылку в руки, она была холодной (удивительно блин, зима ж на дворе!). Но это послужило будильником и сигналом к подъему ибо ноги уже стали замерзать. Второе утреннее открытие было в тамбуре палатки! Оказывается вчера ботинки немножко намокли и на морозе заледенели! Хорошо хоть не сломались пока я их завязывал….
Следующие минут 40 прошли в танце вокруг костра ибо тот упорно не хотел разгораться, но потом я радостно отогрел свои ноги и руки и сам отогрелся. Сыр на морозе становится каменным, и лук тоже! И даже хлеб! Завтрак пришлось знатно разогревать, зато лук после таких экзекуций почти сладкий!
Ближе к 12 на поляну заползла группа ребят. Так интересно наблюдать за людьми которые не ожидают встретить кого-то в лесу. Сразу голос потише, и как будто стесняются того что помешали. Но мы раговорились, ребята оказались геологами (по крайней мере один точно). Я их угостил чаем и костром они поделились сосисками, и подвезли меня до города. Это был мой первый такой выезд. До конца своей школьной работы я так ездил практически раз в 1,5 – 2 месяца, иначе хотелось побить кого-нибудь.
Один раз даже заманил с собой своего друга, но тогда всё было уже отработано и подготовлено и одежда была очень тёплой а еще мы были на машине. Но это совсем другая история.
Пара сегодняшних фото сирени и пара "тюльпановых" 17 апреля.
1/4
Моя родина, моя любовь...
Представляете, в этом году абрикосы начали распускаться 1 апреля. Такая себе шутка от матушки-природы. Но хорошо распустились чуть позже, 5 апреля на роднике я как зачарованная подошла к дереву в роскошном цвету и не ушла без памятного фото. А ещё 3 апреля цветы у дома, первые, кажется, крокусы и подснежники. Ну а 10 первый одуванчик-солнышко. Сейчас их много, где не выкосили городские власти.
1/4
Первые харьковские цветы
Вернусь немного ранее, я давно не писала, а была ж ещё и зима.
7 февраля проходила в центре города мимо памятного места, вспомнила, остановилась. В тот день сделала фото и задумала показать вам вместе с почти двадцатилетней давности, из архива моей жизни, когда я сюда пришла почтить вечное...
Университетская горка
30 июля 2005 года.
И раз уж я окунулась в "такую старину", вот вам ещё пара моих фото. Первое - на "отдыхе" в цеху, зачастую единственно легальном в частных организациях. Не делаешь этого - сиди и работай, ну можешь в туалет и поесть разве что. Пыталась быть как все, но не получилось, не моё... Я не писаная красавица и лишних обсуждений внешности не хочу, здесь впридачу и вид довольно неоднозначный, учитывая дьявольски светящиеся глаза красным и испытывающе-вопрошающую улыбку.
Второе - портрет, который висит ныне в прихожей моего обиталища. Тоже серьёзный, мужу не очень нравится, на его взгляд, слишком грозный вид. Вот как раз, по-моему, достаточно красноречиво и "приветливо" для гостей. У меня своеобразное чувство юмора. КВН не люблю с детства, как и КВН-щиков. На телефоне в качестве звонка у меня композиция Kai Tracid "Life is too short", а "любимая" поговорка - ещё никто из этой жизни не выбирался живым. Так что ценю жизнь в лучшем смысле слова.
1/2
Время и болезнь, увы, сделали своё чёрное дело. Могу и поплакаться, заодно раскрыв один животрепещущий вопрос, которым у меня интересовались. Был бюст чашка В, ныне - F, моя беда-печаль (на минуточку, представьте себе мучения с одеждой, которая на чашку B/C шьётся), и про буквальный не мой восторг тоже упомяну. Так что можете примерно вообразить как я выгляжу, откорректировав на это и Иценко-Кушинга, ведь единственное мне доступное противовоспалительное - кортикостероиды.
А вообще я - белая и пушистая, обожаю котиков и цветочки. И готовить. И шить. И любимую музыку слушать...
30 января этого года у мужа была перекомиссия, как раз МСЭК трансформировали. Хотя на "манеже" почти все те же. Другой лишь глава, в прошлом году был мужчина, опоздавший на полчаса и забавно пивший кофе, посасывая сгущеное молоко из пакета. Фотографии были, слава, как говорится... У-у, я тогда сказала всё, что думаю, чего себя стесняться, право уж, так что в этом году муж просил поехать с ним, сказав при этом "Ядерное оружие не обязательно использовать, но хорошо, когда оно есть". Неровно дышу я к белохалатным, наглым и взяточникам.
Так что фото того дня. Первые три –территория, далее – административный корпус, там я ещё когда-то Циклодол покупала, вход на комиссию, корпус стационара (на втором этаже муж "гостил"). Последнее - сотрудница убирает "благотворительный взнос" в фонд больницы в размере 250 гривен, ранее годом и двумя было по двести ровно, нет, чека нет, хотите - верьте, не хотите - не верьте. В этом заведении обожают благотворительные взносы, видели ж какой там антураж. С меня не трясли на моём МСЭКе, а где намекали - мимо, принципиально не даю и не только потому что нечем. При случае расскажу обстоятельства.
1/7
Харьковская психиатрическая больница на улице Академика Павлова
В этом году я только понадеялась на бесснежную и теплую зиму, как на тебе. Первая фотография сделана на перекрестке Тракторов и ВЛКСМ 9 февраля, вторая и третья - 15 числа того же месяца возле бывшего Дворца Пионеров.
1/3
Холод пережила с трудом, хотя этой зимой вообще не было отключений света, просто квартира холодная очень. Как могла утеплялась, сшила махровые лосины, разные кофточки простенькие. Жались с Васей друг к другу.
Ещё покажу вам свою зимнюю прогулку, выдался день, когда я смогла себе позволить такое, редко бывает, плохо без современного лечения и лекарств, бывают дни, когда не могу соображать из-за воспалительного тумана в голове, либо когда состояние опорно-двигательного аппарата такового, что не можешь выйти из дома.
1/10
На кадрах есть моя "родная" 56-я школа, соседка там работает дворником, бедная женщина, ездит на ней администрация, а ещё её зять интересно окончил свою жизнь, но я не могу писать в деталях. Спросите в комментариях - в момент следующего улучшения поясню. Вроде там не банят без подтверждения СМИ.
Моя любимая "химичка", как сейчас помню, восхищалась, что какие здесь умные (как вы думаете, в кавычках или без она имела в виду?) дети, применяют постоянно такие слова как "имбецил", "дебил", "олигофрен", "кретин".
А на последнем кадре дом одноклассника Димы Беляева, в 8-м или 9-м классе он пришел в хорошем таком подпитии на уроки, в отсутствии дома своего бати приложившись к его нычке.
Отчитаюсь за помощь. Спасибо и низкий поклон за веру мне!
Жизненно необходимые мне лекарства.
Иногда хочется не только лекарствами себя баловать
В этом году стали приходить ежемесячно 889 гривен от гуманитарной организации, тоже на лекарства и еду уходит.
Недавно на дом привезли гуманитарку, как я понимаю, для льготного контингента, к коему отношусь также. Что дали, не выбираешь, берёшь что дают. Плохо или хорошо - решайте сами.
И похвастаюсь!
Я снова могу есть хлеб. И сало с хлебом!
По рецептуре нет злаков, почти кето, очень вкусно, сытно, легко и полезно. У меня ногти перестали ломаться по ногтевому ложу и так слоиться, ощущения в ЖКТ несравнимы с обычной пищей.
И моя геранька. Как вы к ним относитесь? Гибрид F1 Найт Роуз от Гавриш, вырастила из семян, впервые зацвёл с 2023 года. Внизу слева яблочная мята, тоже из семян.
Также поделюсь моей библиотекой, вернее, её частью. Это то, что мне нравится и интересно. А ещё жизненно необходимо. В поликлинике мне так и сказали, чтоб я занималась самолечением, искала подходящие препараты и покупала за свой счёт.
Я стараюсь быть максимально честной и открытой, но не обо всём могу писать. Стараюсь, по крайней мере, на что хватает сил, мозгов. Если вам кажется, что я не договариваю – вам не кажется.
Спасибо всем за внимание, комментарии , помощь и поддержку!
Постараюсь всем ответить со временем, сегодня около 4 часов ушло на этот пост и больше нет времени и сил. Но я благодарю от всей души каждого, кто не прошёл мимо, кто искренне ко мне относится в хорошем смысле слова!
До новых встреч!
Всем добра и мира!
Послесловие. Для незнающих меня. У меня два орфанных заболевания, соматическое - аутоиммунное, типа красной волчанки, воспаление всей соединительной ткани с генерализованный разрушением хрящевой ткани и прочими последствиями, генетическое – белково-энергетическая (рибосомальная) недостаточность, не хватает всех белков в организме, как структурных, так и ферментов. Об остальном умолчу, чужие страдания и боль никому не интересны, да и не обо всём можно и нужно говорить.
Туман висел над Зоной, как тяжёлое одеяло, скрывая солнце и окутывая всё вокруг серой пеленой. Сталкер шёл уже несколько дней, но пейзаж не менялся: полуразрушенные дома с пустыми глазницами окон, ржавая техника, прелая листва под ногами. В сумке болталась банка тушёнки, краюха чёрствого хлеба и артефакт, согревающий руки слабым голубым свечением. Он уже привык к металлическому привкусу во рту и шелесту мертвых деревьев.
Когда запах дыма впервые ударил в нос, он замер. Костер означал либо спасение, либо смерть. Крадучись, подобрался ближе и увидел мужчину у огня — широкоплечего, седого, с потёртой СВД у ног. Тот даже не повернулся: — Подходи, гостем будешь.
Сталкер медленно вышел из тени, сжимая ПМ. Дед — так представился незнакомец — протянул ему кружку чая. Горячий, горький, но живой.
— Почему ждал? — спросил сталкер, не выпуская оружия.
— В Зоне случайных встреч не бывает. Ты шёл ко мне, даже не зная.
Они сидели молча, слушая треск веток в огне. Дождь стучал по плащу, но под кроной сосен было почти сухо.
— Останься до утра, — внезапно сказал Дед. — Ночью здесь ходят тени.
— Какие тени?
— Те, что когда-то людьми были.
Сталкер кивнул. Рисковать не хотелось.
Дед достал из рюкзака пару картофелин, обернутых в фольгу, и сунул в угли. Запах печёной кожицы смешался с дымом.
— Раньше в тайге костры жёг, — заговорил Дед, — оленину жарил, звезды считал. Думал, вечность — это горы да снег. Ан нет. Вечность — вот она. — Он ткнул палкой в огонь, и искры взвились к небу. — Зона всё сожрёт. И артефакты твои, и память о Сибири. Останемся мы только в чужих историях у чужих костров.
Сталкер молчал. Вспоминал мать — её руки, замешивающие тесто, запах хвои из распахнутого окна. Теперь лишь хлеб, твёрдый как камень.
— Зачем тогда идти?
— А ты сам знаешь?
Нет. Но сталкер кивнул.
Ночью его разбудил вой. Не ветра — чего-то живого, но лишённого формы. Дед сидел, прижав СВД к груди, и смотрел в темноту.
— Спокойно. Не подойдут.
К утру стало тише. Дед вручил ему свёрток — сухари, щепотку чая.
— Держись руин. Там, где стены, реже бродят вывертыши.
— А твои свои? — вдруг спросил сталкер.
Дед усмехнулся: — Мои свои давно в земле. Иди. Пока Зона пустит.
Они не прощались. Путник шагнул в туман, слыша за спиной хриплый кашель Деда. Артефакт в сумке пульсировал, словно второе сердце. Впереди — развалины, за ними — свои. Или нет.
