sterblich

Ну, понеслось!

Доброго времени суток, уважаемые!

Мальчишки и девчонки, а также их родители. Настала пора напрячь мозги! Кто этим заниматься не желает, спокойно листает дальше. А остальных приглашаю ознакомиться со свежей книгой двух известных экономистов супругов Абхирджита Банерджи и Эстер Дюфло Хорошая экономика для трудных времён. Лучшие ответы на наши величайшие проблемы. Авторы, которых можно даже ещё назвать молодыми, получили Нобелевскую премию по экономике в прошлом году "за экспериментальный подход к борьбе с глобальной бедностью".

Абхирджит и Эстер получили широкую известность уже своей прошлой книгой 2011 года, которая называлась "Бедная (плохая) экономика". Я держал её в руках, но читать не стал. А вот "хорошая" экономика оказалась поживее. Авторы обсуждают один за другим горячие проблемы, касательно которых кипят политические страсти в многих странах.

Первая из таких проблем - миграция. Широко известна точка зрения, согласно которой мигранты из-за рубежа приносят рабочие руки, конкурирующие на рынке труда с местными, роняя при этом их зарплату и увеличивая безработицу. На самом деле не всё так просто. Есть много факторов, которые влияют на ситуацию. Начать с того, что очень важна квалификация приезжающих. Низкоквалифицированные берутся за такую работу, которую местные вообще отказываются делать, например, собирать клубнику на полях. Не будет их - просто-напросто пропадёт клубника из магазина, и фермеры станут выращивать что-то другое или продвигать автоматизацию. Да, так уже было, напримпер, в Калифорнии в шестидесятых.  Далее, любой приезжающий вынужден тратить хотя бы часть заработанных им денег в стране, давая работу другим. Ведь он должен где-то жить, питаться и так далее. Уже создавая спрос на товары и услуги, он повышает занятость. А ещё он не позволяет внедрять современную технику, снижая таким образом давление на рынок труда. Местные низкоквалифицированные рабочие могут заняться при этом чем-то более сложным, повысив свою зарплату. Результатом действия этих разных факторов является то, что по результатам исследований не было обнаружено снижение зарплат в связи с наплывом рабочей силы из-за рубежа. Например, так было в Майами после того, как Фидель Кастро отпустил желающих за рубеж на "вольные хлеба", и тогда население города увеличилось сразу на 7%.

Авторы утверждают, что мигранты, как правило, не представляют угрозы местным трудоустроенным: далеко не каждый работодатель способен уволить работника просто по той причине, что тот много получает: ведь неизвестно, кто придёт на его место. Конечно, ключевую роль играет квалификация приезжающих. Чем она выше - тем, казалось бы, лучше для страны. Но и это тоже непростая история: ведь в этом случае они действительно претендуют на интересные рабочие места, создавая конкуренцию. Более того, в этом случае его умения значат больше, чем надёжность, и если новый работник работает гороздо лучше старого, пусть и лояльного, то он имеет больше шансов получить должность.

Авторы не видят очереди из мигрантов у ворот Первого мира. Ведь бросить дом и уехать за границу - весьма непростое решение. Далеко не каждый на него отважится. Более того, далеко не все в курсе, что где-то там, за рубежом, можно устроиться намного лучше. А дома - и семья, и родные стены, которые часто не нужно арендовать, и невысокие расходы на жизнь, и связи. Вот и сидят по домам. Именно инертность людей в депрессивных районах представляет проблему. При Сталине приходилось гнобить крестьян, чтобы те выезжали в город, где требовались рабочие руки на социалистических стройках. А почему бы не взять и не построить фабрики-заводы в этих депрессивных местностях? Да, такие попытки есть, но вряд ли они увенчаются успехом: индустрии любят кучковаться в определённых местах. Помимо рабочей силы, буржуину ведь нужно сырьё, энергия и прочее.

Банерджи и Дюфло говорят нам: миграции не надо бояться. Мигранты не снижают зарплату и интегрируются со временем. Примеров тому - множество. Миграцию, наоборот, надо поощрять. Мигрируют всегда наиболее инициативные и предприимчивые.

Увы, не могу во всём согласиться с авторами. Да, новые люди в стране часто приносят пользу. Но только тогда, когда они во-первых, способны и желают трудиться, а во-вторых, нужны (например, когда рождаемость низкая). Сирийская война выбросила из страны миллионы беженцев,  большинство из которых осели в Турции. И где сейчас турецкая экономика? Далее. То, что на пограничных переходах нет очереди из мигрантов - не значит, что желающих переехать нет. В этом можно наглядно было убедиться ещё в 2015 году, когда в богатые европейские страны хлынули потоки беженцев. Не из Сирии, нет! В начале это были сербы и боснийцы, потом арабы из Северной Африки. И только потом пришли сирийцы, и то не одни, а в компании с афганцами и прочими. Да, большинство из 7 миллиардов населения бедных стран сидит по домам. Но, простите, даже один процент от миллиарда - это десять миллионов!

Уже с первых страницы книги бросается в глаза избирательность авторов при обхождении с фактами. Пишут, что 638 тысяч беженцев хотели попасть в Евросоюз в 2018 году, из которых лишь 38% получили статус. Что составляет лишь 1/2500 часть населения. Умалчивают при этом, что большинство из тех, кому не дают статус, никуда из ЕС не уезжают. А также что делить следовало бы не на население всего Евросоюза, а на население тех стран, где они оседают. В результате получится, что в том же году, уже после того, как основная волна беженцев схлынула, Германия получила плюс 1/515 населения страны. В пять раз больше. Мухлёж? Небрежность? Вот тебе и Нобелевские лауреаты...

Следующая тема после миграции - свобода торговли. Банерджи и Дюфло без колебаний встают в ряды ведущих американских экономистов, которые критикуют торговые войны, развязанные Трампом. В доказательство сразу приводится теория сравнительных преимуществ, согласно которой торговля выгодна и тем странам, которые проигрывают в производительности. Даже закрыв глаза на известные недостатки этого подхода, авторы вынуждены признать, что даже в богатых странах типа США свободная торговля с Китаем снижает зарплаты у простого работяги. Выход: нужно обложить налогами тех, кто сливает сливки глобализации (Amazon, Google и т.д.) и компенсировать этими деньгами потери в зарплате проигравшим.

Авторы на примере Индии, выигравшей от либерализации торговли, показывают, что и там бедные стали беднее. Объясняется это тем, что потерявшие работу не снимаются с места, а продолжают прозябать. Так называемая "липкость" труда как производственного фактора. Эта липкость порождает проблемы практически в каждой стране, страдающей от "китайского шока" и теряющей рабочие места.

Ещё есть такие вещи, как торговые барьеры и неспособность производителей Третьего мира поставлять качественные товары. Я не вижу в этом большой проблемы: в конце концов и китайцы начинали с простенького ширпотреба и ноунеймов. И с удешевления юаня, кстати. Хоть это удешевление, быть может, и помогло, это, по словам авторов, не может быть рецептом для других стран. Вот то, что промышленность любит "кучковаться" в кластеры - вот это действительно проблема. Стоит случиться тому или иному шоку - вымирает сразу весь кластер, практически без шанса вернуться. Примеров - несть числа.

Не для каждой страны торговля имеет одинаковое значение. Для больших стран - не столь важно, поскольку, обладая большим рынком, они способны сравнительно легко развить недостающую промышленность. А вот маленькие - обречены торговать. Не каждый способен построить судоверфь или автозавод. Тем же Штатам, у которых доля импорта в ВВП 8% - тот импорт, как слону дробина. Казалось бы. Но здесь авторы не уточняют, что если убрать услуги и оставить товары, эта цифра будет явно выше. А именно уже где-то 30%. Мухлёж? Небрежность? Политика! Авторы без заззрения совести "топят" против Трампа и его протекционизма. Убрать пошлины на металл, ведь китайцы отыграются на американской сельхозпродукции! Ну а посчитать, сколько США выиграет на алюминии и сколько проиграет на сое - а зачем? Ведь некрасиво же получиться может. Всем известно, что в торговой войне Штатам меньше терять, чем Китаю. Просто по причине превышения американского импорта над экспортом.

Итак, Банерджи и Дюфло говорят нам, что решением проблемы деиндустриализации должны быть не торговые войны, а помощь потерявшим работу американцам в виде пособий на переобучение, облегчение внутренней миграции и тому подобное. Ещё одна их идея: льготное налогообложение для фирм, теряющих на глобализации, для того чтобы те не увольняли своих пожилых сотрудников, которые уже не будут переучиваться. Замечу: субсидии и налоговые льготы для депрессивных отраслей -  это тот же протекционизм, который так не любят авторы.

Увы, не могу сказать, что речь в нашем случае идёт об "освежающей" книге с "новыми исследованиями" (по словам Пикетти). Перед нами не столько новое слово в науке, сколько политический памфлет в стиле Брегмана, типа как здесь. Ответ известен заранее, и дело автора - найти подтверждения тому, закрыв глаза на всё прочее. Может быть, последующие главы оставят лучшее впечатление, может быть. Надежда умирает последней.

Что думают авторы, попав в 2020 год? Ведь многое радикально изменилось. Тех, кому интересно, могу пригласить на лекцию Эстер Дюфло, прочитанную в сентябре этого года для русского слушателя. К сожалению, хоть Эстер и любит Россию и говорит по-русски, но недостаточно хорошо, чтобы читать лекцию. Качество перевода оставляет желать лучшего.

Заканчиваем знакомиться с книгой Джареда Даймонда Переворот. Как нации справляются с кризисом и переменами

Ссылки на предыдущие части: 1 2

В заключительном разделе Джаред обращается к реалиям сегодняшнего дня и рассматривает текущую ситуацию для Японии, Штатов и всего мира.

Япония.

Перечислив сильные (экономика, низкое неравенство в обществе, грамотное, дисциплинированное и однородное население, мягкий климат, плодородные почвы и морские богатства) и слабые (высокий уровень госдолга, фактически приниженное положение женщин, низкая рождаемость) стороны Японии, он рассказывает о проблемах, непосредственно проистекающих из слабых сторон. В первую очередь это старение и вымирание страны. Старение населения увеличивает нагрузку на молодых, призванных обеспечивать всё большее количество пенсионеров. Джаред справедливо полагает, что само по себе уменьшение населения даже до 80 миллионов с текущих 126 не обязательно является плохой чертой, если будет сохранён высоких подушевой доход. Наоборот, это облегчит нагрузку на и без того ограниченные природные ресурсы. И большая армия стране тоже не нужна, во всяком случае с существующей Конституцией. А вот в всязи со старением действительно придётся что-то предпринимать. Путь к выходу из ситуации Джаред связывает с другими проблемами, которые самими японцами за проблемы считать отказываются.

Во-первых, недостаточная иммиграция. На примере других стран известно, что мигранты приносят в страну рабочие руки и новые идеи, двигающие страну вперёд. Именно миграцией решает проблему старения большинство развитых стран. В Японии это - ноу гоу. Призывы некоторых министров двигаться в направлении смягчения миграционного законодательства поддержки у населения не находят. Замечу: мигранты - это не решение, но отодвигание проблемы, ведь они тоже стареют, и получается, что нужно ввозить их всё больше. Я уже не говорю о появлении национальных трений между местными и пришельцами. На мой взгляд, главная трудность в этом - не недостаток рабочих рук. Они есть, иначе в стране не было бы безработицы. Да и производительность труда растёт по-прежнему. Техника делает ненужными  освобождает всё новых работников уже не физического, а умственного труда. Именно роботы в такой стране, как Япония, вполне могут взять на себя заботу о стариках. Уже автономная тележка  "подай-принеси" поможет миллионам.

Рост населения в Японии и США.

Как видно из графика, население страны начало снижаться, начиная с середины нулевых. Не то что в Штатах, где иммигранты с их притоком и рождаемостью обеспечивают устойчивый рост.

Во-вторых, сложные отношения с соседями, обиженными на японцев жестокостями Второй мировой. Немцы покаялись, и теперь пользуются плодами жизни в мире с соседями. А вот японцы не каялись, их премьер-министры на колени не вставали. Были только некоторые двусмысленные извинения. И детям своим о ужасах, которые творили деды, предпочитают не рассказывать. Потому очень многие китайцы и корейцы японцев по-прежнему ненавидят. Негативный фактор? Ещё какой! Будут они что-то делать в этом смысле? Вряд ли.

В-третьих, японцы, сохраняя свои ресурсы, хищнически относятся к ресурсам общим и чужим, выгребая всё, что только можно, из океана и скупая товар у всяческого рода браконьеров. Джареду, как одному из директоров WWF, очень грустно на это смотреть.

Смогут ли японцы справиться? Смогут ли осознать, что не стоит заботиться о снижении населения, а облегчить иммиграцию или облегчить трудоустройство домохозяек? Смогут ли помириться с соседями, признав свою вину? Глядя на то, как они справлялись с прошлыми вызовами, автор заключает, что они вполне способны на это.

Штаты

Аналитических подход автора остаётся неизменным. Вообще это типичная SWOT- схема. Берём сначала сильные стороны, затем слабые и делаем прогноз возможностей и рисков. Мне уже приходилось читать эти рассуждения о месте в мире и будущем Штатов у других авторов. Джаред, хоть и претендует на оригинальность, идёт в русле подобных прогнозов, да и доводы у него те же самые, что не удивляет: тема популярна среди современных интеллектуалов. Вот и здесь мы увидим упоминания замечательного географического положения между двух океанов в умеренном климатическом поясе. Плодородные почвы, судоходные реки, спокойные соседи. Хорошая жена, хороший дом - что ещё надо человеку, чтобы встретить старость? В список достоинств автор включает и демократию, которая сравнительно хороша тем, что не допускает злоупотреблений, возможных при авторитарном правлении, а также тем, что обеспечивает взвешенное обсуждение принимаемых решений. Федерализм даёт возможность отдельным штатам экспериментировать с новшествами, которые в случае успеха перенимаются другими.

Большое население делает возможными и большие достижения. Завершает список плюсов высока социальная мобильность и иммиграция.

Переходим к проблемам. Проблема номер один: ухудшение политического компромисса. Несомненно, на эту идею Джареда натолкнула ситуация, сложившаяся после избрания Трампа, когда впервые в истории вся страна не сплотилась вокруг избранного президента, а разбилась на враждующие лагеря. Друзьям и знакомые автора в эшелонах власти объясняют это тремя основными причинами: удорожанием избирательной кампании (большие деньги выбирают соответственно тех, кто бескомпромиссно преследуют лишь их интересы), развитием воздушных перевозок (конгрессмены больше не ходят друг другу в гости по выходным, а разлетаются по домам в свои штаты) и джерримендеринг (центристские платформы имеют меньше шансов, если округа нарезаны согласно политическим предпочтениям). С третьей причиной я не понял: суть джерримендерингом как раз состоит в том, что тот, кто нарезает округа, обеспечивает небольшое преимущество своей партии. Я не вижу, каким образом в округе с 55% республиканского электората могут улучшиться шансы радикальных кандидатов: как раз при такой шаткой ситуации выиграет тот, кто может привлечь на свою сторону хоть кого-то из противоположного лагеря, а иначе кто-то из твоих избирателей может сбежать к демократам.

Поляризации политиков сопутствует и поляризация всего общества. Популярным объяснением этого служит расщепление целевой аудитории. В наше время каждый имеет возможность ходить на сайты только по своим интересам и предпочтениям. Это приводит к тому, что сторонники республиканцев или демократов ходят только на свои тусовки, смотрят только свои телетрансляции и читают свою прессу, всё сильнее укрепляясь в своих воззрениях и не имея возможности ознакомиться с точкой зрения других. Да и в целом нетолерантность к другим взглядам получает всё большее распространение. Причиной этому может быть развитие средств связи, когда люди всё меньше входят в непосредственных контакт друг с другом. Даже на встрече в дружеском кругу сидим у себя в телефонах. А на расстоянии легче и оскорбить человека, и сделать кое-чего похуже. Вот так мы становимся всё более нетерпимыми.

Проблема номер два: нарушения демократии, выражающиеся в низкой явке избирателей и удорожании избирательных кампаний Если честно, я бы не сказал, что это очень большая проблема - в истории страны были времена и похуже. И ничего, справились.

Проблема номер три: неравенство. Об этом уже чуть ли не из каждого утюга дудят. Я рассказывал уже здесь об одном из программных исследований на этот счёт. Джаред пишет для тех, кого заботы бедного большинства не заботят: ребята, недвижимость в Новой Зеландии и бункеры в бывших ракетных шахтах спасут вас на месяц-два-год, но дольше продержаться в условиях социального взрыва вы и там не сможете. Поэтому лучше сегодня позаботиться о мире и согласии в обществе.

И завершает обзор важнейший проблем снижение правительственных расходов на образование, инфраструктуру и прочие "социалистические" цели. Выделяемые средства расходуются неэффективно, да ещё и неравномерно в зависимости от местности. В результате качество обучения падает из года в год. Куда же уходят деньги налогоплательщиков богатейшей страны мира? На тюрьмы, здравоохранение и войну. Американские тюрьмы с их упором на наказание, а на реабилитацию, трудно считать инвестицией в будущее. Система здравоохранения выдаёт "на гора" не самые лучшие показатели здоровья населения, но стоит - ого-го! Касательно оборонки автор справедливо вторит Трампу: почему Евросоюз позволяет себе экономить на военных расходах, перекладывая их на "нас"?

Это оговорка про "нас" (в конце главы автор уже больше не стесняется, говоря "мы" вместо "американцы") выдаёт главную цель написания книги. Это не историческое исследование, а попытка привлечь внимание американской элиты к насущным проблемам своей страны, призыв одуматься и заняться восстановлением страны. Воспользоваться чужим положительным опытом. Если вспомнить, что автору за восемьдесят, эту книгу можно рассматривать как его завещание согражданам.

В добавок к вышеперечисленным сильным сторонам страны Джаред упоминает о таких преимуществах, как национальная идентичность, гибкость в принятии решений и не подлежащие обсуждению такие ценности, как свобода, равенство и демократия. Но есть и недостатки, такие, как нежелание учиться на опыте других (Канады или Западной Европы), плохая способность справляться с неудачами (выразившаяся в опыте вьетнамской войны), да и опыта переживания значительных катастроф наподобие поражения в войне у "нас" нет. Поставив вопрос "Что же будет с Родиной и с нами?", Даймонд не даёт на него ответа...

Мне бы оптимизм автора, пишущего на девятом десятке жизни фразы навроде "Поживём - увидим!" Элита в курсе этих проблем, и вот уже Байден сразу после выборов призывает "Ребята, давайте жить дружно!" Раскол - он, конечно, вреден для страны. Но появился он не на ровном месте. Большинство неприятностей в стране связано на мой взгляд не с политической культурой или неравенством, а с постепенным бегством капитала из страны в новые места, где вложения прибыльнее. В том числе, конечно, в Китай. Свобода торговли и глобализация больно бьют по мировому флагману. Страна деиндустриализируется. Выражается это в том числе и в росте госдолга, становящегося неустойчивым и подрывающего основу могущества державу: американский доллар как мировую валюту.

Торговый баланс Японии и США

На этих графиках наглядно видно действие глобализации. В начале торговый баланс был сбалансирован у обоих стран. Начиная с семидесятых японцы стали теснить американцев на мировых рынках, так что баланс у них был в очень солидном плюсе несколько десятилетий, а американский стал уходить в минус. В середине восьмидесятых американцы "наехали" на невыгодный для них курс иены, и ситуацию удалось стабилизировать на десяток лет. Но потом появился Китай с его дешёвым трудом. И всё снова стало рушиться, сначала у Штатов, а потом и у Японии. После того, как китайский труд подорожал, капиталы потекли во Вьетнам и Индию, потом будет Африка...

Главный фактор раскола в элитах и обществе в том, что есть те, кто извлекает из глобализации пользу, и те, кто от неё страдает. Трамп встал на сторону пострадавших и начал демонтаж элементов глобальной торговой системы. Его преемник встанет перед выбором: продолжать его политику или откатить снова во времена Обамы? Первый сценарий, думаю, станет позитивным для США, а вот если снова восторжествуют глобалисты - тогда вряд ли жизнь простого американца улучшится.

Планета Земля

Список мировых проблем открывает опасность применения атомного оружия, будь то внезапный атомный удар одной из сверхдержав, перерастание одного из обычных конфликтов в атомный, удар, спровоцированный техническим сбоем или теракт. События последних лет подтверждают нам, что опасения автора, увы, не беспочвенны.

Атомный взрыв "Бейкер" из фильма Брюса Коннера "Перекрёстки"

Затем идёт изменение климата вследствие парникового эффекта. Джаред подробно расписал причинно-следственные механизмы для скептиков. Результатом для нас будет уменьшение производства продовольствия, недостаток питьевой воды, распространение тропических болезней, поднятие уровня океана и небольшой бонус: круглогодичное открытие СевМорПути.

Третья большая проблема: истощение ресурсов. Уже сейчас мировая экономика натолкнулась на пределы роста из-за ограниченности запасов полезных ископаемых, энергии и прочих ресурсов. Выступая за применение альтернативных источников энергии, Джаред допускает забавные оговорки. Если верить ему, каждая гуляющая на свежем воздухе кошка уничтожает в среднем 300 птиц в год. Вот тебе и биолог! Я загуглил и нашёл цифру в 10 раз меньше, которую считаю тоже завышенной.

И, наконец, глобальное экономическое неравенство, при котором развитые страны потребляют на душу населения в 32 раза больше ресурсов. Раньше это не было проблемой, но глобализация сняла заборы, ограждающие золотой миллиард от всех остальных, и вот уже эти остальные строят у себя фабрики и заводы. А те, кто не хочет ждать - просто берут ноги в руки и едут в Первый мир, хоть чучелком, хоть беженцем. Ну или совершают теракты в колыбелях демократии. Всех их объединяет общее желатие есть-пить, а также сжигать столько бензина, сколько и жители богатых индустриальных стран. Такое желание будет продолжать существовать и потихоньку реализовываться, пока имеет место столь вопиющее неравенство. При условии того, что ресурсы ограничены, к равновесию можно прийти только лишь путём урезания для "золотого миллиарда". Другого пути нет и быть не может. Разница лишь в том, как к этому придут, "приятными" методами или не очень. Автор выступает за сокращение ненужного потребления путём удорожание топлива и подобных мер, практикуемых в Европе. Не думаю, однако, что этого хватит. Ну, будет потреблять не в 32, а в 20 раз больше. Всё равно на всех не хватит. Ещё одним выходом из этой ситуации может быть не гипотетическое выравнивание, а сворачивание глобализации. Повернуть часы назад. Сделать снова границы непроницаемыми, чтобы держать Третий мир на голодном пайке. Работа уже ведётся.

Эти глобальные проблемы в самом деле внушительны и должны решаться совместно. Это нелегко. Но всё же автор оптимистичен и указывает на реально работающие международные организации и договора. Однако список успехов весьма ограничен. Это вызвано тем, что очень часто для решения проблемы какой-то стране приходится терять больше остальных. Не всегда возможен win-win-результат. А какое правительство согласится заключать договор, приводящий к непосредственному обеднению избирателей? По своей воле - вряд ли кто. Пока существуют суверенные государства, судьба международного сотрудничества незавидна, как незавидно будущее Европейского Союза. Автор приводит нам его в пример, говоря о прекращении войн. Теперь, с выходом Великобритании, надо полагать, стоит снова опасаться вооружённых конфликтов в Европе.

Джаред ставит на "лошадь надежды" в гонке глобализации, с которой он связывает такие факторы, как развитие связи и образованности. И она ускоряется, эта лошадь. Другая лошадь с грузом проблем тоже не стоит на месте. Кто победит - по-прежнему не ясно, но развязка - не за горами.

В эпилоге автор автор отвечает на вопрос, который крутился у меня в голове, начиная с первых глав: зачем нужна книжка, пропагандирующая столь очевидные вещи, как:

- признание и локализация проблемы,

- необходимость реально оценивать свои возможности,

- важность сторонней помощи,

- использование своего и чужого опыта, своих преимуществ,

- сохранение неотъемлемых ценностей,

- учёт внешних ограничений,

- терпение и гибкость ?

Джаред отвечает, что хоть вещи и очевидны, люди им часто не следуют. Потому не лишне будет повторить, тем более, что аудитория у него широка и включает людей, принимающих государственные решения. Вот для них-то, как я понял, и написана книжка. Она, хоть и называется "Переворот" (или "Кризис", как изначально хотел назвать автор), на самом деле имеет дело с проведением реформ. Реформа - это не что иное, как изменение формы без ущерба для сути. И проводить её лучше, не дожидаясь кризиса. А уж если он наступил - то переменам не миновать, хотим ли мы этого или нет. Вот и сегодня весь мир ждут перемены. Самолёт меняет курс, пристегните ремни.

Доброго времени суток, уважаемые!

В прошлом месяце британский журнал Economist напечатал обзор про мировую экономику в наше неспокойное время. Наконец-то кто-то собрался с мыслями, отгородился от царящей корона-паники и представил свой взгляд на текущую ситуацию. Данный обзор - один из первых. Думаю, будут ещё.

В ведущей статье редакция указывает, что пандемия создала большой дисбаланс в мировой экономику, угрожающий ещё усилиться. С расползанием заражения экономики схлопнулись почти синхронно, а вот отскакивать назад стали по-разному. В конце следующего года США выйдут по идее на уровень перед пандемией, а вот Китай сможет похвастаться десятипроцентным ростом. Европа же с Японией будут прозябать, не достигнув и прежнего уровня. Разница объясняется как характером расползания заразы, так и политической реакцией  на неё в каждом случае, а также структурой экономики. Мир после вируса будет другим: менее взаимосвязанным, более цифровым. И более неравным. Цифровые гиганты будут сжирать всё большую долю пирога. Эта проблема заставит шевелиться многие демократические правительства, в то время как Китаю опасаться нечего: он выйдет из кризиса сильнейшим. Не то, что Европа, экономика которой окостеневает и идёт по японскому сценарию. Под знаком вопроса остаётся ситуация в Штатах, где были предоставлены щедрые пособия для пострадавших, в то время, как не дали плодиться и зомби-компаниям, дав им сойти со сцены.  Главный риск там - токсичная и конфликтная политическая ситуация.

Сам обзор написан Генри Карром - экономическим редактором этого всемирно известного журнала. Парень получил свою должность в 28 лет, и, похоже, не зря.

Что же говорит нам Генри? Он говорит, что в то время, как испанка в 1918 году убила 71 миллион населения и стоила миру 5% ВВП, коронавирус уже влетит нам в этом году в 8%. "Ужасный" кризис 2008 года ужал мировую экономику аж на 0,1%. Вот и представьте себе, в какой ситуации мы очутились. По мере запирания людей в ходе карантинных мероприятий правительствам пришлось раскошелиться на пособия для сотен миллионов тех, кто временно потерял работу. В США дошло до того, что в большинстве случаев размер пособия даже превышал предыдущую зарплату! Деньги на это всё были взяты в долг, который предсказуемо вырос процентов на 20 от ВВП, а это очень ощутимая цифра.

Ежегодный рост ВВП США и Китая.

"Ну и что?" -  скажет кто-то. Оно пройдёт, а экономика отскочит, как отскакивает после стихийных бедствий типа ураганов. Нет, не отскочит. Нынешнее падение не сравнимо ни с каким ураганом ни по глубине, ни по длительности. Более того, смею заметить, что эпидемия только в самом разгаре. Если верить статистике, переболело всего лишь 50 миллионов, или 0,6% мирового населения. Эпидемия стала новым шоком для мировой экономики после подъёма Китая, финансового кризиса и технологического роста. Автор предсказывает эру интенсивного соперничества великих держав, которое возросло уже на данный момент. Богатые страны могут пережить приступы народного гнева, тем более, что сейчас под ударом оказываются и до сей поры далеко не жирующие работники сферы услуг. Справятся ли власти с этим новым вызовом или общественному недовольству суждено превратиться в отсталый популизм - вот вопрос.

Мировая торговля шла на спад и без того уже несколько лет. Торговые войны, Брекзит и прочие события экономического национализма заставили компании принимать в расчёт риски глобальной интеграции бизнеса. Сейчас, в эпидемию, биг боссы с удивлением узнали, насколько сильно их фирмы зависят от того же Китая. В то же время правительства помогают деньгами не только сидящим в вынужденных отпусках официантам и экскурсоводам, но и национальным авиакомпаниям. Протекционизм на марше, и это естественно для кризисных времён. В таких условиях торговый баланс резко скакнул в пользу Китая, и можно почти не сомневаться, что, независимо от того, кто останется президентом США, торговые войны разгорятся с ещё большей силой. Было ли так уже когда-нибудь? Да, было. Перед Второй мировой... И всё же рано ждать разрыва мировых хозяйственных связей. Да, кто-то вернёт производство из Азии на родину, но это уже стало трендом и до 2020: автоматизация сводит потихоньку на нет преимущество в дешевизне рабочей силы. Главный вопрос: что будет с услугами. Туризм, по идее, "отскочит", ведь желание смотреть на дальние и ближние страны никуда не денется. А вот другие услуги типа ремонта или офисных работ окажутся под давлением цифровых технологий. Появляется новый рынок, развить который мешают торговые барьеры в виде всевозможных государственных лицензий, особенно если дело касается образования, здравоохранения и бухгалтерии.

Эпидемия поставила своего рода эксперимент, выбросив миллионы людей на удалёнку. И для многих это было на пользу. Казалось бы, технология не нова, но её преимущества только сейчас стали так отчётливо ясны. Экономическое развитие прошлых десятилетий с концентрацией в успешных городах вроде Нью-Йорка, Токио и Лондона тоже заставляет задуматься о ложности тезиса о "смерти расстояний" в цифровую эпоху. Теперь, когда техника доказала свою надёжность, ситуация изменится хотя бы частично. Прогнозируется, что число удалёнщиков может вырасти вчетверо: примерно каждый пятый будет работать из дома. Многие вакансии, пропав во время короны, уже не вернутся из-за изменения спроса и ухода в цифру. В этом процессе больше пострадают низкооплачиваемые работники. Это случается при любом кризисе: бедняки страдают больше. Автор надеется, что третье последствие - уход бизнеса из большого города в цифру - позволит добиться того, что работу получат не сколько те, кто живёт неподалёку, сколько более способные к ней. И это позволит продвинуть производительность и рост. Всё это случится только если экономическое падение из-за эпидемии долго не продлится.

А вот с этим - проблемка. Теперь, когда правительства понабрали ещё долгов, вряд ли нас ждёт эпоха дорогих денег. Деньги останутся дешёвыми, иначе банкротств и рецессии не избежать. Печатанием денег центробанки будут продолжать держать на плаву зомби-компании, которые бы иначе неизбежно обанкротились. Продолжение эпохи нулевых и отрицательных процентных ставок значит только одно: тренд на удорожание акций, недвижимости и прочих активов продолжится. Иначе и быть не может: куда лучше вложиться в акции того же Майкрософт и получать какой-никакой дивиденд, чем оставить средства на счету под отрицательный процент.  Частник будет снимать деньги и складывать у себя под матрасом. Тратить стало труднее: кафе-рестораны закрыты, самолёты на курорты не летают. Куда с этим всем? Кто-то боится, что разгонится инфляция, а автор говорит, что народ всё-таки предпочтёт не тратиться, а сохранить резерв на "чёрный день".

Впрочем, я думаю, что одно другому не мешает, просто оно может быть  разнесено во времени. Сначала будем иметь дефляцию. Да она уже есть: в том же журнале на предпоследней странице есть статистика, согласно которой цены упали по сравнению с предыдущим годом в широком спектре стран, начиная с Малайзии с Таиландом и заканчивая Германией с Италией. Дефляция - яд для того, кто взял кредит, а в долгах сидят на данный момент слишком многие компании. Пойдут банкротства, появятся всё новые зомби-компании, которых будут спасать всё новыми и новыми деньгами. Глядишь - и в долг тому же государству под старый мизерный процент никто и не даст. И тому не останется ничего, кроме печатного станка. Добро пожаловать, инфляция! Плавали-знаем.

Инфляция в Евросоюзе и США

Тем не менее, далеко не факт, что дешёвые деньги обязательно разгонят курс финансовых активов. Но что верно: центробанкам нельзя будет разогнать экономику с помощью процентной ставки, когда она уже на нуле. Ситуация становится хрупкой из-за высокой задолженности как государства, так и компаний и "физиков". В условиях роста цен параллельный рост неравенства в обществе способен поставить под вопрос общественный контракт.

Что касается развивающихся экономик, к которым многие экономисты причисляют и Россию, у них дела обстоят не так плохо, поскольку крупнейшие финансовые организации навроде МВФ и ФРС обеспечивают помощью тех, кто в ней нуждается. Тем не менее, и там ситуация остаётся хрупкой в условия неопределённости, связанной с нетипичным характером "спасения" терпящих бедствие бизнесов и характером протекания эпидемии. Обыный характер развития ситуации при кризисах - сокращение доступа к капиталу у тех, кто терпит бедствие с погружением целых стран в пучину бедности. В зоне риска находятся экономики с негативным торговым балансом. Я справился на предпоследней странице: это такие страны, как Турция, Пакистан, Египет, Колумбия, Саудовская Аравия и Южная Африка. Там полыхнёт с самого начала. В развитых странах есть свои "чемпионы", как то Греция, Канада, Бельгия и Британия. И США. Но этим бояться нечего. Они себе ещё долларов напечатают и будут платить ими, пока лавочка не закроется, то бишь доллар перестанет быть мировой валютой. Впрочем, я отвлекаюсь.

Авторы пытаются закончить свой обзор на оптимистической ноте. В каждом кризисе есть доля шанса, и мировая экономика уже не будет такой, как до вируса. Большие надежды связываются с переходом рынка услуг в цифру. Этому мешают национальные ограничения в виде необходимости сертифицирования и т.п. Если их снять, есть шанс внедрения многих инноваций и роста. Бу-га-га! Парой страниц раньше они писали, что протекционизм на марше, а здесь на полном серьёзе утверждают, что нужно снимать торговые барьеры и разрешить китайцам продавать на Запад не только ширпотреб, но и услуги своих врачей и учителей? Они что, с дуба рухнули? Да как только какое-то правительство посмеет двинуться в этом направлении, его моментально снесут негодующие избиратели, у которых таким образом заберут и без того уже скудные рабочие места. И никакие "быстрые" пособия не улучшат ситуацию, как надеются авторы. Кстати, финансирование пособий предполагается повышением налогов. Готовьтесь, оно неминуемо. Вне зависимости от того, случится ли прорывной рост или нет.

Мне понятны надежды журнала Economist на начало новой эры свободных рынков и финансового капитализма. Они всегда за это выступали. Увы, надежды эти становятся всё более призрачными. Мир идёт в противоположном направлении. Можно называть такую экономику "вчерашней", но в чудеса либерализма с каждым годом верит всё меньше людей. Наелись до сыта.

Доброго времени суток, уважаемые!

Сегодня я расскажу о последней книжке известного биолога, географа и историка Джареда Даймонда. Учился наш автор на врача, и работал им, но потом проявил склонность и эволюционной биологии, и к географии, и теперь вот к истории. Мультиталант наш известен рядом научно-популярных книжек. Только вот то, что он в них пишет, не всегда бесспорно. Он выдвигает идеи, объясняющие ход мировых событий. Звучит красиво и логично, однако недостаток образования в предметной области его частенько подводит.

Книга, о которой я расскажу, называется Переворот. Как нации справляются с кризисом и переменами. Вышла в прошлом году, перевода пока нет, но думаю, что появится. Многие, её прочитавшие, пришли в восторг. Среди "пришедших" был и Билл Гейтс. Он рекомендовал каждому ознакомиться. Не сказать, что я "запал" на его рекомендацию. Тем не менее книг Даймонда я ещё не читал, а читавшие их говорят, что идеи его повторяются в каждом новом произведении. Потому, прочитав одно, можно "поставить галочку" на всём творчестве автора.

Джаред решил найти параллели в том, как люди и общества справляются с кризисами. Каждый из нас попадает в сложные жизненные ситуации. Чтобы выбраться из них, выбирает тот или иной путь. Поиск выхода зависит от набора факторов, которые известны психологам, помогающим в этом. Так и целые нации, попав в сложное положение, тоже вынуждены принимать тяжёлые решения, поиск которых тоже зависит от какого-то набора факторов. Джаред сначала перечисляет факторы, а затем рассматривает их действие на примере нескольких стран, с которыми он имел возможность тесно познакомиться.

Этот список был разработан психологами для преодоления психологических последствий для пострадавших в гигантском пожаре в одном из ночных клубов Бостона. Наш автор пытается сформулировать нечто похожее для всей нации, попавшей в кризис:

1.  Признание того, что находишься в кризисе (применительно к нации: национальный консенсус, что нация в кризисе).

2. Взятие ответственности за самостоятельные действия (что такое "национальная ответственность", я не догнал, но автор говорит, что такое возможно).

3. Отграничение проблемы от всего прочего.

4. Получение помощи от других (народов).

5. Использование чужого опыта.

6. Сила воли (национальная идентичность: автор признаёт, что это не одно и тоже, но оно тоже "играет роль").

7. Честная самооценка (то же самое, что и с ответственностью: не могу себе представить, как целая нация может сделать оценку самой себе, хотя Джаред говорит, что так может быть).

8. Опыт преодоления предыдущих кризисов (уроки истории).

9. Терпение (для этого фактора сам автор не находит параллели с нациями).

10. Гибкая личность (здесь изобретается некая "национальная гибкость", которая может проявиться, а может нет).

11. Индивидуальные ценности (национальные ценности).

12. Свобода от внешних ограничений (география и т.п.).

Вынужден заметить с самого начала, что проблематично говорить о нациях как о неких субъектах мировой политики. Решения всегда принимаются не какими-то "русскими" или "американцами", а конкретными правительствами, состоящими из представителей национальных элит. Вот они-то, эти члены правительства, действительно похожи в своих решениях по преодолению кризисов на отдельных людей.

Первой в списке автора стоит Финляндия. Джаред кратко изложил недавнюю историю страны в интерпретации финского патриота, забыв упомянуть о двух финско-советских войнах и прочих важных вещах, но не забыв для начала назвать её частью Скандинавии. Вот тебе и географ! Финны после Второй мировой войны трезво оценили свои возможности и решили не дразнить советского медведя, предложив ему сотрудничество и нейтральность. Наступила эра финляндизации, когда страна отказалась от плана Маршалла, не вступила в НАТО, не издавала "Архипелаг ГУЛАГ", не осуждала вторжение в Афганистан и всячески старалась сохранить добрососедские отношения с СССР. И это было разумным решением. Они признали, что вражда принесёт больше вреда. И извлекли много пользы из экономического сотрудничества с соседом-гигантом. Проявилось действие факторов 2, 3, 6, 7, 9, 10 и 11. Повторюсь: все эти факторы "действовали" на неких абстрактных финнов, а на руководителей страны, которые и осуществляли честную самооценку ситуации и проявляли терпение и гибкость. В числе других факторов Джаред особо выделил роль таких личностей, как Маннергейм, Паасикиви и Кекконен и быстрое примирение после гражданской войны. Хотя о каком примирении можно вести речь в условиях преследований коммунистов и запрета компартии? Даже в наши дни памятник Маннергейму некие вандалы умудряются поливать краской. Но в целом автор прав: финны трезво рассчитали, что на чужую помощь рассчитывать не стоит, и можно лучше устроиться, убедив СССР в том, что не представляют для него угрозы. Могу добавить, что расчёт этот стал возможен лишь после того, как финны собрали богатый урожай вражды. Время, однако, идёт, и уроки прошлого забываются. После развала СССР Финляндия уже не считала необходимым консультироваться с Россией по поводу вступления в Евросоюз и вот уже вовсю участвует в антироссийских санкциях. Думают, наверное, что бояться им больше нечего.

Разбор продолжается реставрацией Мэйдзи в Японии девятнадцатого века. Будучи униженной превосходящей военной силой Запада, страна встала на курс преобразований. После успешного переворота была выработана и претворена в жизнь политика по заимствованию элементов западной жизни для того, чтобы избаваться от неравноправных договоров. Конституцию взяли у Германской империи. Армию тоже построили по немецкому образцу. Примером для флота послужила Британия. Гражданский кодекс взяли у французов, а систему образования реформировали по американскому образцу. Страна быстро избавилась от феодализма, обзавелась системой налогообложения и стала строить современную промышленность по лучшим западным образцам. Всё это принесло свои плоды. В девяностых годах был побеждён Китай, а в 1905 году - Россия. Это была первая в современной истории победа азиатской страны над европейской державой. Была колонизирована Корея. Япония стремительно ворвалась в узких круг мировых империй. И там, как в Финляндии, элита осознала, что нация в кризисе, и надо что-то менять. Что-то, но не всё. Религию, императорскую власть и многие традиции оставили, и даже выдавали многое из нового за "забытое" старое. Потом уже новые молодые волки во главе страны стали вести себя неосмотрительно, бросив вызов США. Автор говорит, что у них не было того опыта, какой был у их предшественников. Они не ездили по заграницам, собирая информацию. Иначе знали бы, что в тех же Штатах стали выплавляется в десять раз больше, чем в Японии. За что и поплатились.

Следующая интересная страна - Чили. Страна с сильными демократическими традициями, жители которой хвастались в 1967 году автору, что они "знают, как руководить собой". Три года назад на выборах победили центристы с Александром Фреем во главе, которые национализировали (выкупили) 51% промышленности по добыче меди - главного источника валютной выручки в стране. Увы, экономические проблемы в стране, страдающей от дефицита продуктов и инфляции, остались. Вырос внешний долг. Из левого лагеря раздавались призывы покончить с этими проблемами путём коллективизации на селе и национализации в городе. В 1970 году на выборах с весьма незначительным преимуществом победил Сальвадор Альенде. То есть можно констатировать, что на тот момент общество уже было расколото. Реформы нового президента, начавшего с полной национализации медных рудников безо всяких компенсаций прежним владельцам из США, были по идее неплохи. Но плохо продуманы и ещё хуже воплощены в жизнь. Это выразилось в прогрессирующей инфляции и дефиците. Мировое падение цен на медь стабилизации ситуации, увы, не способствовало. Я уже не говорю о бойкоте меди и торговые санкции, включающие прекращение поставок и заморозку счетов, со стороны США. В определённых слоях общества росло недовольство, и оно выплеснулось в виде путча и приходе к власти Пиночета. Конечно, к этому путчу приложили руку и американцы, чего не скрывает и наш автор, склонный оправдывать их действия "советской угрозой" и приплёвший в эту историю дружбу с Кастро и Карибский кризис. Ничего, что Чили находится в другом полушарии. Путчисты победили. Президент Альенде застрелился при штурме своего дворца из автомата, подаренного ему Фиделем.

17-летнее правление диктатора вошло в историю ужасными злодеяниями против собственного народа и экономической либерализацией по рецептам "чикагских мальчиков", добившихся почти полного снятия торговых барьеров. Дела в экономике пошли на поправку (сравнительно с тем, что было при Альенде). Во всяком случае с дефицитом продовольствия в стране было покончено. Пожалуй, лишним будет сказать, что американцы всячески помогали хунте и чуть ли не утопили страну в финансовой помощи. Однако приватизировать рудники Пиночет не стал. При этом он обязал тратить 10% валютной выручки на армию. Зачем? Соседи не угрожают, тем более что страна отделена от них горами и пустынями. Конечно, главный враг был внутренний. Относительное благополучие далось дорогой ценой роста неравенства в стране. Как известно, при росте неравенства растёт число и богатых, и бедных, но по законам математики число бедных растёт намного быстрее. В конце концов Пиночет с его мясницкими замашками надоел и своим хозяевам из Вашингтона, и те посодействовали его поражению в пребисците о продлению его президентских полномочий в 1988 году. Ещё через два года к власти пришла коалиция, состоящая из христианских демократов и левых, вернувшихся в страну после пребывания за рубежом. Шутка ли: из страны сбежало 100 тысяч человек. Однако из эмиграции вернулись уже не те левые мечтатели, кем они были в начале семидесятых. Насмотревшись в Европе на правление коммунистов и социалистов по обоим сторонам железного занавеса, они решили не строить социализм по примеру Кубы, а взяли за образец социал-демократию западного образца. В общем, экстремизма у них поубавилось. Они осознали, что весьма ощутимая часть общества по-прежнему поддерживает диктаторские порядки, и что прийти к власти можно лишь через компромиссы и договорённости с ними. В итоге после Пиночета страна вернулась к демократии, при которой центристы сменялись во власти левыми, потом правыми, потом левыми и так далее. В растущую неплохими темпами экономику те же левые не стали вмешиваться, даже наоборот, ещё более снизили импортные пошлины. В итоге бедность уменьшилась в абсолютном выражении, но не уменьшилась в относительном. То есть хоть бедняки стали лучше есть, количественно они при этом мало убавились. Замечу, что для аграрно-сырьевой страны это как раз то, что нужно: пошлины нужны в основном тогда, когда нужно вырастить какую-то перерабатывающую отрасль, защищая её на начальном этапе от зарубежной конкуренции. Не хотят этого делать - будут сырьевым придатком, успешным или не очень - в завиисимости от востребованности сырья и роста населения.

А что же старый диктатор? Он стал пожизненным сенатором и вёл безбедное существование, омрачённое арестом в Лондоне, где он лечился. Испанские власти не забыли его жестокостей и сделали соответствующий запрос. После долгих препирательств англичане, не забывшие помощь Пиночета во время фолклендской войны, отпустили больного старика на родину, где он, выкатившись в инвалидной коляске из самолёта, бодро встал из неё и пошёл пожимать руки ликующих генералов. И только после того, как вскрылись американские счета бывшего диктатора с 30 миллионами долларов - только тогда он пошёл под суд в собственной стране и попал под домашний арест. Впрочем, его быстро выпустили по причине старческого слабоумия. Умер от инфаркта в 2006 году. После похорон были и те, кто ликовали, и те, кто в трауре. И те, и другие, продолжают вместе жить и строить. Они признают успехи диктаторского правления, как и то, что заплатить за них пришлось страшную цену. И пусть многие проблемы сохраняются в наши дни, они сознают, что решать их нужно не революциями и мятежами, а более мирными способами. Тем более, что чилийская армия не распущена, и консервативно настроенных генералов у них и сейчас хватает. Могут ведь повторить, если что.

Что-то я про чилийцев разошёлся. Вот дочитываю я эту главу, а в голове у меня постоянно возникают параллели с нашим настоящим и прошлым. Чилийцы, как и финны, как и японцы, нашли в себе мужество признать, что у них проблема, и эта проблема легко не решается. Что-то приходится принести в жертву. Финны принесли в жертву часть своей независимости. Японцы - общественный строй и традиции, существовавшие веками. А чилийцы пожертвовали справедливой расплатой для палачей собственного народа.

У нас есть своя история, и отношение к прошлому, давнему и не очень, неоднозначно. Это касается и царей, и большевистских лидеров, и тех, кто пришли после. Мы не осознаём, что, требуя отдать под справедливый суд преступника во власти, во-первых, не приближаем срок его ухода, а во-вторых, сеем семена гражданской вражды. Какими бы ни были тяжкими преступления, что-то придётся простить во имя будущего согласия и процветания страны. Семье Сергея Захарова вряд ли станет намного легче, если алкаша, протаранившего его машину, просто взять и "закрыть" на восемь лет безо всяких компенсаций. Но увы. Я не вижу, что мы чему-то учимся. Уйдут Лукашенко, Путин и далее по списку - те, кто боролся с ними, не преминут оттоптаться ни на них, ни на тех, кто их поддерживал. Круша при этом многое из построенного. Они и сейчас этого не скрывают. Ну тогда чего уходить, если есть возможность остаться? Вот таким образом, не приемля компромиссов, элиты загоняют свои страны в тупик.

Что ж, книжка занятная. Источником нового научного знания я бы её не назвал, как не назвал бы и автора историком. Но она даёт повод для размышлений, и это хорошо. В последующих главах будут новые кризисы в новых странах, а также мысли о современности и будущем. Посмотрим.

Продолжаем знакомиться с книгой Рутгера Брегмана Добрые внутри. Новая история человечества.

Предыдущие части: 1 2

Кратко о уже рассказанном:

Автор взялся выяснять природу человека: добрая она или злая. Исходя из результатов научных исследований, он пришёл к выводу, что мы таки добрые. Такими сделал нас естественный отбор. Эксперименты психологов, раскрывшие тёмные стороны человеческой природы - проведены с нарушениями или неверно интерпретированы. Но семена зла скрыты в каждом из нас, и они всходят буйным цветом, стоит нам продвинуться вверх по иерархии. Просвещение смогло поставить человеческие пороки на службу человечества, но развращает самого человека, относясь к нему по умолчанию с недоверием. Ну а если тебя подозревают в нехорошем, то такое отношение как-то побуждает соответствовать образу. Ноцебо.

Ну и что же с этим всем делать? Относиться по умолчанию к человеку, как доброму. То есть с доверием. Эксперименты доктора Розенталя свидетельствуют, что если ученика "считать за умного", то он парадоксальным образом и в самом деле начинает лучше учиться.

Автор набросал нам несколько позитивных примеров из жизни. Типа: человека можно мотивировать не материально (кнут или пряник), а другим, "креативным" образом. Ха, тоже мне, открыл Америку. И ещё осмеливается утверждать, что эта идея недостаточно распространена в "мире труда"! Следующий пример: служба по уходу Йоса де Блока. Он решил уйти от традиционного каталога услуг и ухаживать за людьми как следует, как того требует человеческая совесть. И надо же: получилось, что и пациенты довольны, и дешевле обходится, и работникам платят там лучше. Win-win. Чудеса, да и только. Или вот ещё какая идея: дать людям детям  вдоволь наиграться на приключенческих игровых площадках, где можно сколотить из досок хижину, покататься на плотах в лужах и даже жечь костры. Всё под минимальным присмотром. Я был на таких площадках, это на самом деле круто.

Список позитива продолжает система гражданского бюджета, когда рядовые граждане принимают участие в планировании городских расходов. Пионером в этой области послужил бразильский город Порту-Алегри. Там уже в девяностых бюджет стали "пилить" рядовые горожане, а не коррупционеры. Результаты были весьма обнадёживающими: и бедность снизилась, и воду провели повсюду, и свет. Коммуналка стала лучшей в Южной Америке. Вот только в 2004 году Рабочая партия проиграла выборы в стране, и многое вернулось на "круги своя".

Ещё одним мощным предложением послужила рекомендация добавить в нашу жизнь ни много ни мало, а коммунизма! Его и так уже хватает. Когда мы просим соседа подать нам тарелку - он ведь не требует за это оплаты? Коммунизм? А как же! Дальше - больше. Автор приводит нам в пример модель Нобелевского лауреата Элинор Остром, когда общий пул ресурсов управляется обществом на основе принципов типа определения границ, выбора механизма принятия решения и разрешения конфликтов и т.п. Государственное регулирование - в топку, приватизацию - туда же. Оно работает и с пастбищами в Африке, и с орошением в Непале. Звучит оптимистично, казалось бы, трагедия общих ресурсов отодвигается. Но сама Остром предостерегала против применения её принципов для решения глобальных проблем типа истощения ресурсов Мирового океана - слишком сложна система. Нобелевку - пожалуйста, но с реализацией - остаёмся на уровне племён, увы.

В целом автор нам говорит, что с людьми надо помягше. А на дела смотреть ширше. Хотят ограбить в метро - пригласи грабителя в ресторан. Тюрьмы надо делать приятными для времяпровождения, как в Норвегии. И тогда рецидивистов будет меньше (хотя я не уверен, что станет меньше тех отсидит лишь раз). В этом контексте логичной смотрится критика автором теории разбитых окон. После того, как в Нью-Йорке, да и потом много где в Штатах, взяли на вооружение эту теорию, число правонарушений уменьшилось. Но негативным последствием стали многочисленные наказания невиновных за малейшие проступки, а также уход от наказания настоящих преступников. Полиция, как оказалось, стремиться занизить число тяжких преступлений, пытаясь ловить, например, изнасилованных на противоречиях в показаниях. Я не думаю, однако, что стремление улучшить статистику - недавний феномен.

Ещё интереснее то, что Рутгер ставит в этой теории вину в расизме, говоря слово в слово те обвинения, которые высказывают активисты BLM. Автор приводит в пример случай 2014 года, когда был задушен продавец сигарет Эрик Гарднер. Последние слова его были те же, что и у шесть лет спустя: "I can't breathe...''" Совпадение? Да кто его знает? Впрочем, неважно. Важно: кто на самом деле прав: Рутгер или авторы сценария "Операции Ы"? Что правильно: высечь Федю или бухтеть ему про космические корабли, бороздящие Большой Театр? Вопрос не так прост, как каже. Я думаю, что эффективность наказания должна быть завязана на воспитанность самого субъекта. Если он не воспринимает, то ничего не поможет, как не помогает тыкать кота мордой в дерьмо. Вот чего действительно не должно быть в тюрьме - это издевательств. Человеческое достоинство должно быть неприкасаемо.

Список положительных примеров продолжает Констанд Фильюн, бравый генерал южноафриканской армии, который возглавил Народный фронт африканеров в преддверии прихода к власти Нельсона Манделы. Страна стояла на грани гражданской войны, когда к нему пришёл в гости его брат-близнец, являвшийся соратником Манделы, и с которым он уже давно не общался. Примирение братьев сделало возможным и примирение чёрных и белых народов. В стране воцарилась демократия, с апартеидом было покончено. Но расовые проблемы в стране не ушли, и Рутгер сам это признаёт. Чем закончится вся эта история после апартеида - покажет будущее.

Заключительным аккордом книги прозвучал рассказ о Рождественском перемирии в Первую мировую и о прекращении борьбы FARC в Колумбии. В первом случае  солдаты напрямую осознали, что стреляют в таких же простых людей, ненавидеть которых нет смысла. Они поняли, что стрелять их заставляют генералы, которые действуют в шкурных интересах императоров и капиталистов. Во втором призывы вернуться домой побудили тысячи бойцов сложить оружие. К сожалению вынужден сказать, что ни то, ни другое не повлияло существенно на ход истории. С братаниями быстро было покончено. Впредь перед каждым Рождеством обе стороны превентивно начинали обстрел вражеских позиций. Мирный процесс в Колумбии же был обусловлен в первую очередь тем, что власть вступила в переговоры с FARC, в процессе которых пошла и на уступки. Борьба их не прошла даром.

В эпилоге Брегман даёт нам десять "заповедей" типа "возлюби ближнего", "пойми его", "доверяй ему" и т.п.

Алилуйя.

В прошлую субботу на заезде на автобан я увидел машину с голосовавшим. Остановился. Шофёр подбежал и стал умолять меня на смеси немецкого с английским помочь, очень нужны деньги. Обещал назавтра вернуть вдвое больше. Спросил мой номер мобильного и набрал мой номер, чтобы у меня зазвонил. Я спросил, сколько ему надо, он сказал пятьдесят. Я дал ему пятьдесят, он стал слёзно благодарить меня, целовать руку и говорить, что Аллах меня не забудет. А потом попросил ещё двадцать для своей беременной голодной жены, которая тоже голосовала, сидя в его машине. Дал ему ещё двадцать, и поехал.

Он, конечно, не позвонил. Могу себя утешить, что ему, похоже, действительно нужны были деньги. Эти 70 евро ушли Рутгеру в карму. А мне останется опыт, что да, людям свойственно любить и доверять ближнему, но множество "ближних" у каждого своё, и слишком часто включает лишь себя любимого, свою семью или нацию. Всех остальных любить человек не обязан, такова уж природа его. Логически убедить в этом не по-лу-чит-ся! Что не существует "ни эллина, ни иудея" - в это можно только поверить. Потому наш просвещённый век с его способом производства и материализмом войдёт в историю как время не укрепления, а беспримерного падения морали. Ничего у нашего автора, по совместительству колумниста "Вашингтон Пост", не получится, несмотря на всё его влияние на умы и приглашения в Давос. Можно до упаду твердить: "Ребята, давайте жить дружно!", но пока мыша не схватить за одно место, он будет продолжать шкодить. Пока гром не грянет - мужик не перекрестится.

Аминь.