Почему мы умираем (6)
Заканчиваем знакомиться с книжкой Венки Рамакришнана.
Все части выложены в серии.
Молодые хотят стать богатыми, а богатые – молодыми.
Коротко для ЛЛ: Сегодня в индустрию бессмертия вкладываются гигантские средства. Есть хорошая новость: рано или поздно мы узнаем, пошёл ли в коня корм. Но есть и плохая: бессмертия пока никто не добился. У богатых, конечно, свои причуды, но каждому из нас стоит задуматься – стоит ли вообще стремиться к вечной жизни...
Желание жить вечно заставляет людей пускаться на разные уловки. Известно, что некоторые клетки могут сохраняться в замороженном состоянии. Замораживание животных эмбрионов уже стало рутиной. Часто криоконсервация используется с добавлением гликоля. При виде такого прогресса некоторые персоны завещали заморозить себя целиком после смерти в надежде на оживление когда-нибудь в будущем. В 1976 году под Детройтом был организован специальный Институт крионики, где Роберт Эттингер уже заморозил более сотни человек, начиная с его матери и впоследствии двоих жён. В 2011 году он сам присоединился к компании после смерти в возрасте 92 лет. Сегодня насчитывается несколько подобных учреждений. Они, как правило, берут солидные суммы за сохранение. Кровь у трупа заменяют антифризом, после чего тело консервируется в жидком азоте. По теории – вечно.
Далее, есть трансгуманисты, которым хватает заморозки одного лишь мозга. Так будет дешевле, конечно. Плохая новость и для них, и для всех остальных, заключается в том, что нет и тени свидетельства того, что крионика человека может работать. Потенциальных проблем – огромное количество, начиная с неизбежной потери времени между моментом смерти и заморозкой, и заканчивая тем, что мозг без тела – это нечто совсем другое. Да и как можно быть уверенным вообще, что холодильники эти проработают достаточно долго? И всё же вера в прогресс науки достаточно сильна, чтобы побудить многие известные личности согласиться отдать свои тела на консервацию. Среди них Питер Тиль, Рэй Курцвейл, Ник Бостром… Новым веянием становится консервация ещё при жизни, когда бальзамирующие вещества вводятся в кровь ещё при бьющемся сердце пациента. Так делают с мышами, и неизбежным следствием этого процесса является немедленная смерть. Зато тело лучше сохранится. В скором будущем эту процедуру собираются ввести для людей. Под полным наркозом, конечно. Уже набралось первых двадцать пять добровольцев, в числе которых небезызвестный Сэм Альтман.
Перейдём от этой фантастики к более реальным вещам. Здесь мы знакомимся с Обри Ди Греем, который собрался достичь «второй космической скорости»: наращивать среднюю продолжительность жизни быстрее хода времени. Для этого он предполагает решить семь проблем, начиная с потери клеток и клеточной атрофии и заканчивая ужесточением внеклеточного матрикса. Уже и название громкое придумал: SENS или стратегия достижения пренебрежимого старения инженерными методами. Всё бы хорошо, но над этими проблемами уже давно бьются лучшие умы, а успех – увы, ещё далёк. Ди Грей получил критику и жёсткий сарказм со стороны общества геронтологов. Денег в Англии ему давать не собирались, и он уехал в Калифорнию, где основал SENS Foundation и пока запомнился лишь эпатажными новостями. Что ему действительно хорошо удавалось – это привлекать средства богатых благодетелей.
Но даже среди академических геронтологов хватает экстремальных оптимистов, начиная с уже известного нам Дэвида Синклера с его ресвератролом, метформином и прекурсорами NAD. Этот парень всё-таки обещает слишком много без надёжных на то оснований. Полсотни ведущих геронтологов, насмотревшись на весь этот хайп вокруг омолаживания, в 2002 году выпустили манифест, где попытались прочертить чёткую границу между серьёзными исследованиями и сомнительными утверждениями. Они указали, в числе всего прочего, что устранив все возрастные причины смерти, мы выжмем максимум 15 лет, что перспектива вечной жизни не приблизилась, что антиоксиданты не факт, что помогают, и так далее, и тому подобное.
Но индустрию борьбы со старением просто так не остановишь. На сегодняшний день можно насчитать свыше семисот биотехнологических компаний, работающий в этой области, суммарная рыночная капитализация которых составляет минимум 30 миллиардов долларов.
Исследования геронтологов затрагивают страх смерти. Перспектива уладить его заставляет состоятельных граждан вкладывать целые капиталы в околонаучные стартапы. Особенно этим делом любят заниматься калифорнийские технические миллиардеры. Они сказочно разбогатели за короткое время, а теперь ожидают от геронтологии темпов, сравнимых с компьютерной индустрией.
Когда они были молодыми, они хотели стать богатыми, а теперь, когда они стали богатыми, они хотят стать молодыми.
Шуму наделала компания Altos Labs, которой удалось привлечь миллиарды и нанять многих известнейших учёных, включая нобелевских лауреатов. Многие учёные помогают разогнать этот хайп, начиная с того же Синклера.
Перспективными научными направлениями являются предотвращение накопления «плохих» белков. Работают учёные и с прекурсорами NAD, и с технологиями выведения сенесцентных клеток. Большие надежды связываются с перепрограммированием клеток для обращения эффектов старения. Этим как раз занимается Яманака в Altos Labs.
Проблемой у геронтологов является то, что людям свойственно медленно стареть, так что это неизбежно делает исследования очень долгими. То есть мы не можем сказать, эффективно ли лечение, не посмотрев, сколько проживёт человек. А успеха хочется прямо сейчас. Приходится использовать так называемые биомаркеры старения, которые коррелируют с физиологическими показателями. Также есть проблема иного плана: продление жизни – это ведь по сути не лечение. Старость может быть причиной болезни, но она не является самой болезнью. Попробуйте-ка тогда выбить господдержку под это дело, ага. Поэтому в настоящее время появилось серьёзное лобби в среде геронтологов, выступающее за признание старость заболеванием.
Если задуматься, то можно понять, что нам не нужно продление жизни как таковое. Нам нужно продление полноценной, здоровой жизни. Доклады ООН признают, что несмотря рост средней продолжительности жизни, пропорция между «здоровыми» и «больными» годами как минимум не улучшилась. Гарвардский профессор Джеймс Фриз предложил назвать улучшение этой пропорции сжатием заболеваемости. В принципе, эту цель относительно легко достигнуть, но вряд ли очень многим понравится решение, описанной Олдосом Хаксли в своём романе О дивный новый мир: прожил N лет – получай автоматом эвтаназию. Но реальность – такова, какой мы её знаем. Но какие-то надежды на позитивное решение всё же есть: максимальная продолжительность жизни человека остаётся неизменной. Сверх-долгожители живут здоровой жизнью очень-очень долго, но когда возраст приближается к 120 годам, организм начинает буквально рушиться. Нужно посмотреть, как это им удаётся. Нам уже удалось локализировать кое-какие гены, но автор предупреждает, что долгожительство может сделать нас уязвимыми совершенно непредвиденным образом.
В любом случае, гигантские деньги, которые вкладываются сегодня в исследования, дают нам гарантию узнать, принесёт ли это хоть какой-то успех. И если принесёт, то это может изменить общество глубоко и непредсказуемо. Поживём-увидим.
Я смотрел в детстве интересный фильм, под названием «Бегство мистера Мак-Кинли» с Банионисом в главной роли. Там ещё Высоцкий снимался в образе уличного музыканта. Интересно, что сценарий к фильму Леонид Леонов написал уже в далёком 1960 году, а крионика появилась лишь через пару десятилетий. Главный герой фильма всеми средствами, честным и нечестными, стремится попасть в «сальваторий», где его бы законсервировали для того, чтобы иметь возможность пережить ядерную войну. Довольно философская вещь, но, как видно, остающаяся вполне актуальной и в наши дни. А тогда это выглядело чем-то вроде витрины капитализма в советском исполнении.
Шумиха вокруг продления жизни напоминает мне также пьесу Кондрата Крапивы Врата бессмертия, которую я когда-то смотрел по телевизору. Там одному учёному удалось вырастить бессмертную крысу, и публике предложили возможность принять участие в эксперименте. Поднялся ажиотаж, который хорошо описывает классик белорусской сатиры. Пьеса заканчивается тем, что бессмертная крыса всё-таки дохнет. А публике остаётся ждать дальше.
Заканчивается книга рассуждениями на тему «Нужна ли нам вечная жизнь». Если мы и добьёмся её, то увеличим неравенство. Уже сегодня богатые живут ощутимо дольше бедных, особенно если сравнивать периоды здоровой жизни: почти вдвое! Другая проблема – перенаселение нашей планеты. Оно может быть скомпенсировано снижением рождаемости, что сегодня можно наблюдать практически повсеместно, и автор озадачен заявлениями экономистов, представляющих этот феномен проблемой.
Согласно позитивному сценарию, мы сможем жить больше ста лет, больше времени наслаждаться здоровьем, будем иметь меньше детей и рожать позже. Но тогда неизбежно придётся дольше работать. В то время, как большой процент людей ходит на работу, скажем так, без оптимизма, и ждут - не дождутся выхода на пенсию. Повышение пенсионного возраста традиционно является причиной протестов. С другой стороны, те, кто получают кайф на рабочем месте, не дают дороги молодым. Особенно это касается высокооплачиваемых академических должностей.
Реальность, однако, такова, что старик работает хуже молодого не только физически, но и интеллектуально. Нобелевский лауреат Кадзуо Исигуро шокировал многих, указав, что величайшие творения почти всегда создаются в молодом возрасте. Лев Толстой написал «Войну и мир» в 41 год, например. Исигуро объясняет снижение креативности деградацией кратковременной памяти, что снижает возможность к ассоциациям. Также детство, являющееся для многих авторов источником вдохновения, отодвигается дальше в будущее. Молодому легче ниспровергать авторитеты. Груз опыта мешает быть столь критичным. Многие укажут, что зато с возрастом приходит мудрость. Но где свидетельства того, что она с годами продолжает прирастать? Нервные клетки восстанавливаются очень ограниченно, а популисты с демагогами традиционно имеют большой успех именно с пожилыми людьми, которые накопили за свою жизнь множество предрассудков и менее склонны принятию к новых идей.
Сегодня в обществе доминируют старики. В 2024 году на посту президента США 81-летнего Байдена сменил 78-летний Трамп. Неизбежным следствием доминирования старости будет застой в политике. Автор приводит точку зрения своего учителя Питера Мура, который призывает пожилых профессоров дать дорогу молодым. Он сам ушёл из Йеля в семьдесят, хотя не сказать, чтобы он был неспособен проводить исследования. Эйджизм отличается от других -измов тем, что старики в функциональном смысле слабее молодёжи. Хотя, конечно, нельзя всех стричь под одну гребёнку. Нужен гибкий подход, чтобы использовать продуктивность пожилых. Нужно интегрировать стариков в общество, вместо того, чтобы прятать их во всякого рода анклавах.
Все эти проблемы выйдут на первый план, удайся Ди Грею осуществить свою мечту. И решения им нет. Решения предлагают искать на Марсе. Всё та же извечная вера в торжество техники…
Если вспомнить, что нам уже удалось удлинить жизнь вдвое, то, учитывая нашу неудовлетворённость жизнью, придётся спросить себя: зачем охотиться за миражом, если это не приносит счастья? Может быть, проще признать то, что наша жизнь ограничена? Бессмертие лишает жизнь наполненности, ведь спешить уже некуда, всюду успеешь. Это может привести к стагнирующему обществу. Известный индийский антрополог Ганеш Деви сказал автору, что нам следует смотреть на себя как частичку семьи, общины, общества, как на клетку организма. Миллионы клеток умирают каждый день, но мы не только не сожалеем, мы просто не знаем об этом чаще всего. Так и смерть одного человека не закончит историю жизни общества, не оборвёт цепочку поколений.
И всё-таки большинству хотелось бы прожить подольше и мы цепляемся за жизнь при опасности. Хоть и признаём, что в целом для общества долголетие принесёт проблемы. Революция в биологии продолжается, но не следует ожидать прорывов здесь и сейчас. Как с интернетом и другими важными изобретениями, кратковременный эффект переоценивается, зато недооценивается долговременный. В то же время мы не обязаны пассивно сидеть и ждать, пока придём в ветхость. Долгую и здоровую жизнь нам могут обеспечить старые проверенные средства: умеренное питание, физическая активность и сон. Не будем ждать, пока геронтологи решат проблему смерти. Будем наслаждаться красотой жизни уже сегодня.
У Борхеса есть рассказ «Бессмертный». В нём герой скитается по миру в поисках легендарного источника бессмертия. И находит его, обнаружив по соседству таких же счастливчиков, одним из которых оказывается Гомер. Однако трудно назвать их счастливыми. В конце концов они приходят к выводу, что в мире должен быть и источник, лишающий бессмертия, так что они разделяются и расходятся по миру в его поисках. Я считаю, что в конечности нашей жизни можно найти ключ к счастью, к наполненности существования. Жизнь надо ценить, и смерть тоже надо ценить.
