Серия «Медицина и здоровье»

Продолжаем знакомиться с книгой Марти Макари.
Все части выложены в серии.

О женском

Коротко для ЛЛ: Двадцатый век - век прогресса. Потому, наверное, новорожденных отлучали от матерей сразу после рождения. Или запрещали силиконовые груди просто после того, как запустили страшилку по телеку. То ли дело век двадцать первый! Сегодня вырезают здоровые яичники даже при низком уровне риска, несмотря на то, что рак в них приходит снаружи.

Большую часть человеческой истории новорожденный попадал в руки матери сразу после рождения, получая богатую кислородом кровь от не отрезанной ещё пуповины. Но потом врачи стали привилегированным классом. Они облачились в белые халаты и стали выписывать мгновенно исцеляющие антибиотики. Возникла новая медицинская культура, которая изменила и способ обращения с младенцами. В пятидесятых годах всех здоровых новорожденных забирали от матерей и неделю держали в больнице. Родители могли иногда посмотреть через окошко бокса, где видели кроватку со своим ребёнком среди множества подобных. Кого-то кормили по формуле, кого-то держали под лампами дневного света круглые сутки. Со временем срок сократили до трёх дней, после которого ребёнка выписывали в руки проинструктированных о рисках родителей.

Недоношенным приходилось сложнее. Им вставляли в рот дыхательную трубу, через которую часто мог поступать не воздух, а чистый кислород. Впоследствии выяснилось, что кислород мог привести к слепоте или даже лейкемии.  Педиатров учили, что младенец не чувствует боли, так что даже серьёзные операции проводились без анестезии. Эта практика продолжалась даже в семидесятых годах! И да, недоношенных держали на голодном пайке, не давая им ни еды, ни воды. Им перепадал лишь физраствор через уколы. Боялись пневмонии. Когда один несогласный педиатр продемонстрировал, что эта практика увеличивает смертность на 70%, на это закрыли глаза. Если ребёнок умер при рождении, его предписывалось не показывать матери, чтобы не усугубить шок. Пиком медицинского патернализма в этой области была практика изоляция ребёнка со слабыми шансами на жизнь (со сроком менее 27 недель, например), в изолированном контейнере, где он и умирал в криках, которых никто не слышал.

И это всё была передовая американская медицина! Лишь в шестидесятых-семидесятых годах стали пробивать себе дорогу новые подходы, которые включали в себя задержку при обрезании пуповины, тесный контакт с матерью, кормление грудью в первый час жизни, избирательное применение антибиотиков и кесарево сечение только по необходимости.

Автор побеседовал с педиатром, приехавшей в Штаты из Индии, и она рассказала, что кровь из пуповины в первые минуты жизни – не какая попала кровь, а богатый стволовыми клетками, антителами и гемоглобином материал. Об это знали уже давно, но не обращали внимания. Некоторые коллеги, глядя на отмену практики разделения матери и ребёнка сразу после рождения, спрашивали у доктора Чироволу: «Это что, Африка?» На что она отвечала, что у Африки тоже есть чему поучиться. Лишь в 2023 году ВОЗ выпустила широкую рекомендацию для тесного многочасового контакта с матерью даже для преждевременно рождённых детей. Вызывает нарекания и повсеместное использование антибиотиков для ранних детей. Это может повредить формированию их микробиома. Чироволу верит в целительную силу микробиома и даже восстановила практику воздержания от купания в первый день жизни.

Кесарево сечение медицински показано примерно в 10-15% случаев беременности. Но мировая статистика демонстрирует нам, что эта граница порой превышается многократно. Автор прилагает усилия изменить эту ситуацию, чтобы предотвратить ненужное расходование средств и сил. Следует избавляться от старых догм. Например, от убеждения, что после кесарева все остальные дети тоже должны появляться на свет тоже через кесарево. Это попросту неверно. Шансы на успех высоки: 60-80%. Имеет смысл попытаться.

Многие из современных ритуалов в медицине основаны на вере, а не на науке. В 1915 году при десятипроцентной младенческой смертности забрать ребёнка после родов у матери было экстренной мерой, призванной бороться с этой ситуацией. Мы обожглись на молоке и стали дуть на воду. С тех пор смертность упала на 93%, но ценой этого падения было формирование новых слепых пятен, которые включают в себя избыточное лечение. Разочарованные родители пытаются рожать дома, что утраивает младенческую смертность. Маятник должен перестать качаться из стороны в сторону, а найти свой баланс.

Многие тысячи женщин пошли на удаление своих яичников из опасения перед раком. Но оказалось, что рак этот чаще всего имеет источником не сам яичник, а прилегающие фаллопиевы трубы. Жить без яичника – значит обрекать себя на недостаток гормонов. Даже после менопаузы этот орган всё ещё активен гормонально, пусть и не так сильно.

Однако, как мы знаем, медики консервативны. И сегодня женщинам с низким уровнем риска продолжают удалять их здоровые яичники. А можно было бы просто удалить трубы, оставляя яичник на месте. Это принесёт снижение рака на 93%, сохранив сам орган.

Исследование 2021 года подтвердило, что эффективного скрининга на рак яичника всё ещё нет. Почему бы не удалять фаллопиевы трубы превентивно тем, кто больше не собирается иметь детей? Исторически моногамным парам рекомендуют вазектомию у мужа, но она не снижает риск рака. Минусом является более высокая степень оперативного вмешательства, так что это предпочтительнее делать во время какой-нибудь другой операции, например, кесарева сечения. Поэтому дать широкую рекомендацию для превентивного удаления фаллопиевых труб проблематично. Здесь надо искать баланс пользы и риска для каждого возраста. В некоторых случаях, когда у женщины проблемные гены, имеет смысл удалить и сам яичник.

Положение вещей осложнено тем, что Медикейд требует согласие пациентки за 30 дней до операции. Это – наследите мрачных времён принудительной стерилизации по соображениям евгеники. Эти времена закончились не так давно – в 1979 году, а в других странах ещё позже. Например, в 1995-2000 годах в Перу было принудительно стерилизовано около 270 тысяч индейских женщин, очень часто даже не ставя их в известность. Практика была прекращена, но никто не извинился, и никто не был наказан.

Из мрачных времён – в светлое будущее! Новые точные технологии могут позволить удалить лишь самую «ракоопасную» часть трубы. Одной группе исследователей удалось даже осуществить удаление через вагину, не разрезая кожу. Пожалуй, этот подход смог бы снизить опасения некоторых женщин.

Закончим женскую тему рассказом о Силиконовой долине. Автор имеет в виду не кремний для транзисторов, а силикон для грудных имплантатов. За тридцать лет с момента изобретения более чем миллион женщин нарастили себе грудь с их помощью. Примерно каждая пятая пациентка восстанавливала себе фигуру после удаления раковой опухоли. Остальные, как правило, улучшали свою самооценку и внешний вид. Но в 1992 году процесс, стоявший на потоке, был резко остановлен.

Начало острым дебатам о безопасности силикона было положено выпуском теленовостей Конни Чанг от 10 декабря 1990 года. В нём она поведала 13 миллионам телезрителей о болезни грудных имплантатов, разрушающей тело. Одну женщину болезнь довела до хромоты. У другой болели суставы наряду с симптомами, похожими на простуду. Пиковым моментом в передаче стала демонстрация обезображенной после пяти операций груди, после того как пациентка просила то поставить ей силикон, то удалить его. То, что научного подтверждения всем этим претензиям не было в наличии, не сыграло роли.

В умах публики вина силикона в проблемах со здоровьем казалась очевидной. Чем больше публикаций выходило о болезни, тем больше женщин находили у себя хотя бы один симптом из списка. Пластический хирург доктор Вагнер вспоминает, как к нему однажды пришла женщина с жалобами в течение последнего года. Проблема была в том, что она носила имплантаты уже 20 лет. Что она делала предыдущие 19? Ему казалось, что на имплантаты стали валить хотя бы часть возрастных проблем. Само наличие подобной болезни является спорным фактом. Но адвокаты при помощи врачей и журналистов сделали своё дело, страх распространился, подобно вирусу, породив искусственно созданную эпидемию.

И вот уже через 13 месяцев после телепередачи FDA запрещает силиконовые имплантаты. Началась паника. Тысячи женщин встали в очередь на удаление. Спрос был так велик, что правительство писало в Конгресс письма с просьбой включения процедуры в страховые программы. Но было и противодействие. За силикон вступились многие врачи. Они указывали, что женщины пользовались имплантатами 30 лет с минимумом побочки и максимумом удовлетворения.

За всем этим шумом вокруг имплантатов практически незамеченным прошёл допуск на рынок опиоида оксикодона от фирмы Purdue Pharma под названием OxyContin. Агентство выразило тогда надежду, что этот вызывающий зависимость препарат снизит потенциал злоупотреблений. Допуск основывался на 14-дневном исследовании пациентов с остеоартритом. Подлинного доказательства эффективности оксиконтина как не было, так и нет. Публика же дебатировала по поводу силикона, не обращая внимания на опиоиды. Лишь в 2017 году учёные Мичиганского университета продемонстрировали, что каждый шестнадцатый пациент, которому давали опиоиды после операции, продолжал их принимать и полгода спустя.

А та шумиха с имплантатами породили волну исков о возмещении ущерба, что кончилось выплатой свыше трёх миллиардов компенсаций и банкротством компании-производителя. Тем временем медики не нашли причинно-следственной связи между силиконовыми имплантатами и болезнью соединительной ткани, а также другими расстройствами. Они даже снижают риск рака. Но тогдашний глава FDA доктор Кесслер не испытывает сожалений и сегодня, о чём он поведал автору.

К 1996 году волна исков дошла до Федерального суда, который поручил разобраться с этим вопросом. Комиссия подтвердила выводы медиков, а в 1999 году вышел всеобъемлющий доклад, указывавший лишь на мелкие проблемы и опровергающий связь с серьёзными болезнями, включая аутоиммунные расстройства. Даже Кесслер признал, что доказательств системных заболеваний нет. Но к этому времени ведущий производитель имплантатов уже подал на банкротство. Прошли годы, прежде чем кто-то новый решился снова выйти на рынок. В 2006 году FDA сняла свой запрет, и сегодня силикон снова является стандартным выбором в качестве материала для имплантатов, которых носят уже 3% американок.

Эпидемия опиоидов, которая последовала после безосновательного одобрения оксиконтина, стоила Америке, по некоторым оценкам, свыше миллиона жизней. Начальница профильного подразделения FDA, которая занималась этим допуском, со временем возглавила всё Агентство, несмотря на письма недовольных медиков. Кесслер тоже сделал блестящую карьеру после ухода со своего поста.

Советская медицина тоже «прославилась» изоляцией новорожденных от матерей. Меня унесли от мамы в своё время, но зато своих детей я сам укладывал на весы после рождения. В этом отношении мир стал лучше. Но в других областях есть над чем работать, что видно по истории с оксиконтином. Рассказ автора в этом отношении отрывочен, но и из него можно понять, что сопротивления медицинского сообщества, подобного тому, что было с имплантатами, не было. Более того, опиоидные анальгетики получили расширенное распространение именно по инициативе групп врачей. Потребовалось добрых пару десятилетий, чтобы FDA изменила свои рекомендации, и то недостаточно, так что эпидемия опиоидов в США продолжается по сей день.

Продолжаем знакомиться с книгой Марти Макари.
Все части выложены в серии.

Холестерин и ВИЧ

Коротко для ЛЛ: Десятилетиями врачи твердили, что нужно из-за жирной еды можно получить инфаркт, заставляя пациентов отказываться от любимой еды. Годами повторяли, что ВИЧ не передаётся при переливании крови. И то, и то оказалось вредной ложью.

Всем хорошо яйцо, как продукт питания. Всем, кроме холестерина. Так десятилетиями говорили диетологи. Рекомендация избегать животного жира въелась нам в мозг. Между тем, как «доказательство» того, что холестерин в еде вредит сердцу и сосудам, было не самого лучшего качества, скажем так. Тот холестерин, что откладывается на стенках сосудах, он чаще всего не из еды, а синтезирован нашим же организмом. Это жизненно важное вещество, из которого синтезируются эстроген, тестостерон, кортикостероиды и прочие гормоны. После того, как в 2018 году вышло исследование, продемонстрировавшее отсутствие доказательств связи пищевого холестерина и сердечно-сосудистых заболеваний, из правительственных рекомендаций по питанию были убраны лимиты на холестерин. Яйца полностью реабилитированы! Заодно выяснилось, что и физические упражнения не снижают уровень холестерина в крови.

В этой истории примечательно то, что она совсем не новая. То, что холестерин в еде не влияет на холестерин в крови, было известно уже в пятидесятых годах прошлого века. Этот вопрос не сильно волновал публику, пока 24 сентября 1955 года у президента Эйзенхауэра не случился инфаркт. Напуганная публика стала требовать разъяснения причин инфарктов, и у доктора Анселя Киза был готов ответ: это из-за жирной еды! Он исследовал заболеваемость в семи развитых странах и указывал на корреляцию с долей животных жиров в питании.

Между тем, как сам он ещё годом раньше писал, что пищевой холестерин тут ни при чём. Зато есть ведь другие насыщенные жиры. Конечно, были другие версии, но Киз своей напористостью превалировал. Он дошёл со своей теорией до ВОЗ, но там получил жёсткий отлуп. Они там заметили, что стран в мире гораздо больше семи найдётся.

Но американское медицинское сообщество встретило Киза аплодисментами. Поначалу AHA была скептично настроена, однако наш доктор был пронырой. Пользуясь дружескими связями, он пролез и туда, и, несмотря на повторные неудачи при поиске доказательств, эксперты организации приняли его точку зрения и стали рекомендовать населению ограничивать жир в питании, чтобы снизить риск инфаркта. Сыграл роль и лоббизм сахарной индустрии, которая щедро платила учёным. К девяностым годам рекомендация снизить жиры попала в печально известную пирамиду питания.

Конечно, были эксперты, которые заметили, что если добавить в исследование семи стран Францию, Германию и Швейцарию, корреляция становится почти не видна. Ведущим оппонентом Киза был британский доктор Юдкин. Он написал в журнале Lancet, что пищевая индустрия компенсирует снижение жиров в еде повышением сахара и соли. Он предупреждал, что такое лечение может оказаться хуже болезни. Однако Киз был не из тех, кого легко завалить. Он с шайкой подпевал устроил настоящую кампанию по дискредитации доктора Юдкина, который не смог плыть против течения и умер в девяностых года в полном разочаровании. Было отчего: в восьмидесятых американские рекомендации были приняты ВОЗ, а любое публичное несогласие давилось нещадно.

Не сразу, но правда пробила себе дорогу. В шестидесятых годах исследование доктора Франца с девятью тысячами участников установило, что в группе с низким потреблением жиров сердечно-сосудистые заболевания встречаются чаще. Сам Киз был в числе авторов, но вышел из коллектива, как только стали известны первые результаты. Само же исследование опубликовали с задержкой в полтора десятилетия! Причина? Неудобные результаты... Ещё одно исследование со сходными результатами было начато ещё в 1948 году, а опубликовано лишь в 1992 году, с задержкой в 32 года. И, наконец, было же ещё то самое исследование, на основании которого сделали ошибочный вывод о риске рака вследствие ЗГТ. Другие исследователи проанализировали данные из этой базы и пришли к выводу что женщины на низкожировой диете не живут дольше остальных. Но, подобно первым двум, и на этот труд не обратили должного внимания. Инерция мышления и чинопочитание сделали своё дело. После смерти доктора Киза в 2004 году журнал Lancet восхвалял многие достижения этого мифотворца от науки. Широкое признание полузабытому доктору Юдкину пришло лишь в 2016 году. Но в науке его знамя уже задолго до того поднял калифорнийский эндокринолог Роберт Ластиг своими исследованиями влияния рафинированных углеводов на сердце и сосуды.

Пациентам, наконец, перестали запрещать есть яйца. Ведущие кардиологи страны изменили свои рекомендации. Угрызений совести они не чувствовали и извиняться за то, что поставили не на ту лошадь, не собирались. Между тем, как старая догма продолжает жить. Детям дают кукурузные хлопья на завтрак, а не жарят яйцо. Автор со своей стороны озабочен потерей критического мышления у медицинских экспертов. Известно, что научные стандарты настолько высоки, что можно придраться к любому исследованию. Что они и делают, но чаще всего с теми научными трудами, которые подвергают сомнению консенсус. Некоторые издания, такие как журнал Nature, не стесняются провозглашать, что удаляют статьи, которые «могут противоречить широко принятым публичным рекомендациям». Власть олигархов от медицины несокрушима.

Сделаем небольшое отступление и задумаемся над причиной подобной консервативности медиков. Причиной является желание избежать когнитивного диссонанса. Изменить собственное убеждение очень сложно, и мы пытаемся сделать это путём минимальных улучшений или просто отвергаем конфликтующую информацию. Когда автор рассказал своему коллеге о том, что короткий курс антибиотиков может вылечить аппендицит, тот попросил подождать ещё одного исследования на эту тему. Когда оно подоспело – он попросил подождать третьего. Это – не наука. Это – вера. Наверное, излишне будет сказать, что и третье исследование не изменило коллегу в его мнении. Сегодня судьба твоего аппендикса в Америке зависит от того, к кому попадёшь.

Первооткрыватель диссонанса Леон Фестингер писал о подопытных, которые компенсировали претензией на удовольствие низкую оплату труда. Нечто похожее обнаружили его коллеги Аронсон и Миллз. У них дорогой билет на лекцию усиливал удовольствие от её прослушивания, даже если бы она была совсем неинтересная. Они назвали этот феномен оправданием усилия. Работа теории Фестингера хорошо прослеживается в религиозных культах. Когда обещанный конец света не наступает, многие члены секты не признают ложность пророчества, а наоборот, укрепляются в своей вере. Доктор общался с такими, и один собеседник сказал ему:

Я повернулся спиной к миру, я не могу позволить себе сомнения, я должен верить... Я получил столько ударов в прошлые месяцы... Я не могу позволить себе сомневаться.

С медиками бывает то же самое. Они спрашивают, откуда у рака гормональные рецепторы (это к вопросу о вредности ЗГТ) или начинают упрекать оппонента, что он против грудного вскармливания (это про аллергию на арахис). Но прогресс осуществляется не встраиванием новых идей в старые догмы, а неприятным занятием полного избавления от этих догм.

Вирус СПИДа стоил американцам дорого. Одним из первых, кто с ним столкнулся, был доктор Дональд Ракер из Сан-Диего. Как-то в 1981 году по дороге домой он заметил длинную очередь доноров на станции переливания крови, в которой узнал некоторых своих пациентов, шприцевых наркоманов и гомосексуалистов. Уже до того у него возникали подозрения, что новая болезнь передаётся через кровь. Ну а то, что за донорство платили, добавило стимул. Клинические пациенты шли сдавать кровь, как по расписанию. Для некоторых это было единственной работой.

Подозрения доктора Ракера оправдались. Но потребовалось долгих семь лет, прежде чем появилось на свет требование проверки донорской крови на СПИД. И это при том, что тест был готов буквально месяцы спустя после догадки Ракера. Уже в 1982 году некоторые доктора стали бить тревогу по поводу частых случаев СПИДа среди больных гемофилией, которые, как известно, постоянно нуждаются в донорской крови. Потребовалось долгих девять лет, пока донорам стали вручать детальные опросники.

Можете себе представить, к чему это привело. Ситуацию усугубили инструкции, требующие переливания крови пациенту при малейшем сомнении. Низкий уровень железа – дайте ему две единицы, не меньше. По результатам одного из мета-исследований, до 40% всех переливаний в США за десятилетие, начиная с 1995 года, не были необходимыми. В восьмидесятых же медицинские начальники годами просили публику не волноваться в связи с опасностью заразиться ВИЧ через донорскую кровь. В ответ на рекомендации группы медиков ограничить донорство для групп риска уже в январе 1983 года они писали «не доказано», «неубедительно», «нет абсолютного доказательства передачи ВИЧ через кровь». В этом деле засветился небезызвестный доктор Энтони Фаучи, чей звёздный час пробьёт в пандемию ковида:

СПИД передаётся половым путём; реже через кровь и продукты из неё... риск приобретения СПИДа через переливание крови экстремально мал.

Нашлись и количественные оценки этого риска: один к миллиону, не больше. Годом позже доктор Фаучи, признав возможность инфицирования через кровь, всё ещё утверждал, что она достаточно низка, как если бы кто-то взял и перепутал и влил кровь не той группы. Средства массовой информации по-попугайски повторяли слова медицинских функционеров. Журнал Time писал в апреле 1985 года, что через кровь были инфицированы всего 142 американца, а половым путём – 9600. Чего бояться, мол. В том же году стало возможным недорого протестироваться, и оказалось, что 63% всех больных гемофилией инфицированы. Все умерли в скором времени. Вдобавок к ним было обнаружено 4619 заражений через кровь, а согласно другим источникам их было 29 тысяч.

Причиной сдержанности официальных лиц было нежелание подорвать доверие к институту переливания крови. С подобного рода патернализмом в американском здравоохранении можно столкнуться и сегодня. Пациент, стоящий в очередь на трансплантацию, не знает, какой он по счёту. Сдал анализ – подожди, пока врач с ним ознакомится. И так далее, и тому подобное.

А тогда, в 1983 году, сотни учёных и функционеров в штыки приняли новый тест на ВИЧ, разработанный доктором Энглманом. Они кричали, что нет доказательств передачи болезни через кровь, и что проверка приведёт к дефициту крови. Но это было в Калифорнии. В Стэнфорде ему поверили, и тамошний банк стал первым, который начал массовую проверку донорской крови. Они спасли немало пациентов.

Свою долю задержки внесли медицинские журналы, которые запрещают авторам делиться информацией до публикации статьи. Автора не удивляет подобное поведение в учреждениях, которые часто основаны на кумовстве и дружбе. Редакторский пост – чертовски мощная позиция, и с неё по доброй воле уходят очень редко. Это, быть может, не так плохо для узкой частной лавочки, но в то же время читатель должен знать, что выбор здесь делают люди, сидящие в эхо-пузыре.

Массовое тестирование на антитела началось в июле 1985 года. Через два с половиной года обязали тестировать и донорскую кровь. Медицинский истеблишмент провозгласил, что кровь стала безопасной. Но эта безопасность была далека от абсолютной ввиду неточности теста, который сбоил в одном случае из двадцати пяти. Да и антитела у инфицированного появляются далеко не сразу. Подобным риском не стоило пренебрегать.

Итак, есть жир – не вредно. Но наш автор не договаривает. Дело не в жире, а в его количестве. Вредят не жир или сахар как таковые, а количество калорий, в них содержащихся. Если слишком много – получишь ожирение, и с ним и проблемы с сердцем. Не так давно я рассказывал об этом в обзоре книги «Пищевая разведка». Эта тема по-прежнему вызывает жаркие споры. Низкожировой диетный лагерь остался, есть и их оппоненты, которые винят во всём углеводы. Война продолжается, ждём новых исследований, опровержения новых догм и восстановления старых.

Не знаю, как там было в Америке, но в Советском Союзе во весь рост стояла проблема стерилизации ввиду недостатка одноразовых шприцов, и это привело к массовому заражению ВИЧ в детской поликлинике Элисте. Там персонал пользовался многоразовыми шприцами, меняя лишь только иглы. Заразили 27 младенцев, которых развезли по другим больницам, так что число инфицированных пошло на сотни. Был большой скандал.

Всем известно, что свои ошибки признавать любит далеко не каждый. Особенно тогда, когда ошибки эти привели к ущербу. В экстремальном случае – ко многим смертям. В этом смысле профессия врача – экстремальная профессия. Часто ли мы слышим от врачей признания в ошибках? По факту они, однако, такие же люди, как и мы, и также склонны ошибаться и держаться за отжившие догмы. Этой непростой теме посвящена книга известного американского хирурга Марти Макари.

Даже в наши дни доктора делают множество вредных и ненужных вещей. Автор вспоминает, как он когда-то будил пациентов по ночам, чтобы взять у них кровь. Или держал их на голодной диете. Причиной множества врачебных ошибок является групповое мышление и следование догмам. Когда приходит новая информация, противоречащая нашим убеждениям, очень хочется прокрастинировать и стоять на своём. И стоят! А люди страдают и теряют доверие к медицине. Наш автор хотел бы укрепить это доверие путём восстановления веры в научный прогресс. Здесь у него широкий фронт работ, ведь медицинские догмы по-прежнему вездесущи, а объективная интерпретация исследований – следующий рубеж, которого следует достичь здравоохранению.

Переходим к примерам. Американцам хорошо известны драконовские меры предосторожности, связанные с аллергией на арахис. Они вполне оправданы, если принять во внимание опасность для жизни некоторых пациентов. А ведь ещё относительно недавно аллергия на арахис была экзотической темой. Взрывной рост случаев – феномен текущего столетия. А до того девяностые годы стали десятилетием паники, разогнанной прессой. Американская ассоциация педиатров (AAP) хотела успокоить и защитить встревоженных родителей. Вот только они не знали, как. Знаете, что они порекомендовали в 2000 году? Полностью воздержаться от арахиса вплоть до трехлетнего возраста. Людей учили считать до трёх: в один год начинать давать ребёнку коровье молоко, в два – яйца, в три – арахис.

Автор проследил данные, которые заставили думать о связи между употреблением арахиса в пищу в раннем возрасте и аллергией на него. Их не оказалось. В исследовании, на которое ссылались медицинские органы, связь не была установлена. Но поздно. Поезд ушёл. В течение месяцев после публикации рекомендаций AAP стартовала массовая образовательная кампания с инструкциями о том, как лучше защищать детей. Но ситуация с аллергией продолжала ухудшаться.

В 2007 году штат Вирджиния был вынужден запретить арахис в школах. В 2016 году в одном из округов штата Миссури было зарегистрировано 957 учащихся с угрожающей жизни пищевой аллергией, чаще всего тоже на арахис.

Но не все педиатры придерживались рекомендаций Ассоциации. Некоторые, знакомые с иммунологией не понаслышке, поняли, что они нарушают базовый принцип иммунной толерантности, согласно которому в ранние годы жизни тело  естественным образом принимает чужие молекулы. В этом свете воздержание от арахиса не только не предотвращает аллергию, но провоцирует её. Рекомендации породили порочный круг: учащение случаев аллергии заставляло всё строже отфильтровывать арахис, что ещё сильнее учащало аллергию. Британский педиатр-аллерголог доктор Лак сразу распознал проблему и запустил клиническое исследование, которое выявило снижение аллергии на 86% в случае раннего контакта с арахисом. Публикация результатов в 2015 году стало разорвавшейся бомбой. Но это в академических кругах. Родители научных трудов чаще всего не читают, и многие до сих пор по старинке избегают арахис. Оказалось потеряно целое поколение. Некоторые подростки ни разу не были в ресторане по причине своей аллергии, а школы советуют отказаться от еды при праздновании дней рождения, чтобы не было беды.

Вы думаете, AAP извинилась? Как бы не так. Никто из этих больших шишек даже не высказал сожаления. Двое из семи членов комитета ответили автору. Один признал, что те рекомендации из 2000 года перекочевали из старого справочника по питанию. Другой рассказал, что он вообще-то не аллерголог. В то время, как догма продолжает жить в пищевых программах других организаций. Наш автор дошёл уже до Конгресса в попытках предотвратить её распространение. Он предлагает новую стратегию, согласно которой нужно просвещать родителей о важности введения безопасных продуктов из арахиса в питание ребёнка. А всякого рода ассоциациям следовало бы быть скромнее. Вместо провозглашения научной истины в своё время стоило бы просто признать своё неведение.

Двадцатый век стал веком открытия и пропаганды заместительной гормональной терапии (ЗГТ). Было установлено, что терапия продлевает жизнь женщины в среднем аж на целых три года. Миллионы женщин во всём мире убедились в её благотворности. Но в 2002 году доктора из NIH созвали пресс-конференцию, где поведали миру, что ЗГТ вызывает рак молочной железы. Это стало известно из результатов объёмного и дорогого исследования на эту тему. На волне страха ЗГТ признали канцерогеном и стали массово от неё отказываться.

Но была одна проблемка: то исследование не установило достоверной связи. Его авторы неправильно интерпретировали свои же результаты. Доверительный интервал в статистическом тесте включал в себя единицу, а это верный знак отсутствия статистической значимости. От проблемки избавились способом игнорирования возражений тех немногих дотошных докторов, кто осмелился возражать. Один из авторов статьи доктор Лангер из Калифорнии предоставил автору детали того, как обстояли дела с тем злополучным исследованием. Его неожиданно решили прекратить и сразу же опубликовать, не дав авторам времени, а затем и возможности, внести свои замечания. Лангер скандалил с руководителем исследования Россоу и кричал, что если статью опубликуют в таком виде, джинна необоснованного страха уже не загонишь в бутылку. Эта несговорчивость стоила ему в конце концов кресла в комитете WHI. Слишком мешал консенсусу.

Ведущие авторы той статьи, включая доктора Россоу не только не чувствуют какой-либо вины, но даже пытаются приписать себе заслуги по снижению заболеваемости раком молочной железы в США. Эксперт по эстрогену доктор Саррел сказал автору, что эти кардиологи из WHI не понимают гормонов, но глотки дерут – дай Боже, так что им удалось перекричать тогда всех. Как следствие – и сегодня ЗГТ стараются применять настолько мало, насколько возможно. Догма живёт.

Между тем, как ЗГТ могла бы помочь гораздо большему количеству женщин, чем сегодня. Польза её перевешивала бы даже тот самый предполагаемый вред от роста заболеваемости тем самым раком. Имеется достаточно солидных исследований, подтверждающих и снижение риска заболеть Альцгеймером, и пользу для сердечно-сосудистой системы, и хорошую профилактику остеопороза. И даже снижение риска рака кишечника. Доктор Саррел опубликовал исследование, согласно которому из-за неприменения ЗГТ до 91 тысячи женщин преждевременно умерли в течение первого десятка лет после печально известной пресс-конференции NIH. Никто из авторов статьи не принёс свои извинения, кроме доктора Лангера.

Третья история, рассказанная автором, не столь уж нова. Десятилетиями доктора выписывали антибиотики налево и направо, не видя в этом ничего предосудительного. И сегодня, по оценкам нескольких исследований, половина всех антибиотиков в США выписывается без необходимого повода. Прошли времена, когда доктор вглядывался в ухо пациенту, стремясь выявить причину: вирус (против которого антибиотик не действует) или бактерия.

При всей их пользе антибиотики портят микробиом и имеют также побочку. От них можно получить разрыв сухожилия или ожирение, астму или непереносимость глютена. В большинстве стран мира их можно купить без рецепта, а где-то родители дают их детям при любом намёке на заболевание. Исследование, проведённое ВОЗ в 2017 году, установило, что средний двухлетка в Бангладеш и Пакистане уже получил десять курсов антибиотиков!

Микробиом у современного ребёнка очень часто страдает уже до рождения. Если это кесарево, то роженице обычно дают антибиотик перед началом операции. Появившись таким образом на свет, он не получает стартовую дозу микробиома из родовых путей матери. Часто его не кормят грудью, и он лишается микробов с кожи. Микробиому угрожают изобилие углеводов и сверхобработанная еда. А сколько ещё неизученных факторов!

Бактериотерапия – новая область медицины, которая обещает улучшить нашу микрофлору кишечника. Очень часто помогает трансплантация стула. Очень популярны пробиотики, которых сегодня пробуют для лечения даже психиатрических расстройств. Но на рынке хватает и непроверенных препаратов. Нужно провести ещё много исследований для того, чтобы научиться восстанавливать баланс микробиома.

Серьёзной проблемой, связанной с широким применением антибиотиков, является возникновение резистентности к ним у бактерий. Разработка новых лекарств не успевает за ней. При этом количество новых антибиотиков постоянно снижается, поскольку рынок более щедро вознаграждает за лекарства против морщин или сухих глаз.

А ведь ещё доктор Флеминг предупреждал об «эре злоупотреблений» его открытием. В своей Нобелевской речи 1945 года он говорил:

Человек, бездумно играющий с лечением пенициллином, несет моральную ответственность за смерть человека, которого он заразит организмом, резистентным к пенициллину.

Пророческое предупреждение, что уж говорить. Автор считает, что антибиотики следует выписывать при угрозе жизни или инвалидности. Излишнее использование – вред, но и недостаточное тоже вред. Некоторым детям не дают антибиотиков, и они глохнут от ушных инфекций. Это лекарство может вылечить от пневмонии и восстановить зрение. Но люди не должны требовать их от врача для состояний, при которых они не работают. А врачи – не выписывать их лишь для того, чтобы сохранить пять звёздочек в онлайн-рейтинге. Ответственность лежит на всех и каждом. Так что в следующий раз, когда вам скажут, что у антибиотиков нет недостатков, скажите этому человеку, что факты – не на его стороне.

Глава об антибиотиках как-то недостаточно проработана, на мой взгляд. В число факторов, угрожающих микрофлоре кишечника, я бы добавил фрукты и овощи из супермаркета. Причина проста: они часто обрабатываются бактерицидами, которые остаются на плодах, и не всегда их можно смыть водой, даже с мылом. А вот у трансплантации стула и даже пробиотиков есть риски, про которые бы стоило упомянуть.

Заканчиваем знакомиться с книжкой Венки Рамакришнана.
Все части выложены в серии.

Молодые хотят стать богатыми, а богатые – молодыми.

Коротко для ЛЛ: Сегодня в индустрию бессмертия вкладываются гигантские средства. Есть хорошая новость: рано или поздно мы узнаем, пошёл ли в коня корм. Но есть и плохая: бессмертия пока никто не добился. У богатых, конечно, свои причуды, но каждому из нас стоит задуматься – стоит ли вообще стремиться к вечной жизни...

Желание жить вечно заставляет людей пускаться на разные уловки. Известно, что некоторые клетки могут сохраняться в замороженном состоянии. Замораживание животных эмбрионов уже стало рутиной. Часто криоконсервация используется с добавлением гликоля. При виде такого прогресса некоторые персоны завещали заморозить себя целиком после смерти в надежде на оживление когда-нибудь в будущем. В 1976 году под Детройтом был организован специальный Институт крионики, где Роберт Эттингер уже заморозил более сотни человек, начиная с его матери и впоследствии двоих жён. В 2011 году он сам присоединился к компании после смерти в возрасте 92 лет. Сегодня насчитывается несколько подобных учреждений. Они, как правило, берут солидные суммы за сохранение. Кровь у трупа заменяют антифризом, после чего тело консервируется в жидком азоте. По теории – вечно.

Далее, есть трансгуманисты, которым хватает заморозки одного лишь мозга. Так будет дешевле, конечно. Плохая новость и для них, и для всех остальных, заключается в том, что нет и тени свидетельства того, что крионика человека может работать. Потенциальных проблем – огромное количество, начиная с неизбежной потери времени между моментом смерти и заморозкой, и заканчивая тем, что мозг без тела – это нечто совсем другое. Да и как можно быть уверенным вообще, что холодильники эти проработают достаточно долго? И всё же вера в прогресс науки достаточно сильна, чтобы побудить многие известные личности согласиться отдать свои тела на консервацию. Среди них Питер Тиль, Рэй Курцвейл, Ник Бостром… Новым веянием становится консервация ещё при жизни, когда бальзамирующие вещества вводятся в кровь ещё при бьющемся сердце пациента. Так делают с мышами, и неизбежным следствием этого процесса является немедленная смерть. Зато тело лучше сохранится. В скором будущем эту процедуру собираются ввести для людей. Под полным наркозом, конечно. Уже набралось первых двадцать пять добровольцев, в числе которых небезызвестный Сэм Альтман.

Перейдём от этой фантастики к более реальным вещам. Здесь мы знакомимся с Обри Ди Греем, который собрался достичь «второй космической скорости»: наращивать среднюю продолжительность жизни быстрее хода времени. Для этого он предполагает решить семь проблем, начиная с потери клеток и клеточной атрофии и заканчивая ужесточением внеклеточного матрикса. Уже и название громкое придумал: SENS или стратегия достижения пренебрежимого старения инженерными методами. Всё бы хорошо, но над этими проблемами уже давно бьются лучшие умы, а успех – увы, ещё далёк. Ди Грей получил критику и жёсткий сарказм со стороны общества геронтологов. Денег в Англии ему давать не собирались, и он уехал в Калифорнию, где основал SENS Foundation и пока запомнился лишь эпатажными новостями. Что ему действительно хорошо удавалось – это привлекать средства богатых благодетелей.

Но даже среди академических геронтологов хватает экстремальных оптимистов, начиная с уже известного нам Дэвида Синклера с его ресвератролом, метформином и прекурсорами NAD. Этот парень всё-таки обещает слишком много без надёжных на то оснований. Полсотни ведущих геронтологов, насмотревшись на весь этот хайп вокруг омолаживания, в 2002 году выпустили манифест, где попытались прочертить чёткую границу между серьёзными исследованиями и сомнительными утверждениями. Они указали, в числе всего прочего, что устранив все возрастные причины смерти, мы выжмем максимум 15 лет, что перспектива вечной жизни не приблизилась, что антиоксиданты  не факт, что помогают, и так далее, и тому подобное.

Но индустрию борьбы со старением просто так не остановишь. На сегодняшний день можно насчитать свыше семисот биотехнологических компаний, работающий в этой области, суммарная рыночная капитализация которых составляет минимум 30 миллиардов долларов.

Исследования геронтологов затрагивают страх смерти. Перспектива уладить его заставляет состоятельных граждан вкладывать целые капиталы в околонаучные стартапы. Особенно этим делом любят заниматься калифорнийские технические миллиардеры. Они сказочно разбогатели за короткое время, а теперь ожидают от геронтологии темпов, сравнимых с компьютерной индустрией.

Когда они были молодыми, они хотели стать богатыми, а теперь, когда они стали богатыми, они хотят стать молодыми.

Шуму наделала компания Altos Labs, которой удалось привлечь миллиарды и нанять многих известнейших учёных, включая нобелевских лауреатов. Многие учёные помогают разогнать этот хайп, начиная с того же Синклера.

Перспективными научными направлениями являются предотвращение накопления «плохих» белков. Работают учёные и с прекурсорами NAD, и с технологиями выведения сенесцентных клеток. Большие надежды связываются с перепрограммированием клеток для обращения эффектов старения. Этим как раз занимается Яманака в Altos Labs.

Проблемой у геронтологов является то, что людям свойственно медленно стареть, так что это неизбежно делает исследования очень долгими. То есть мы не можем сказать, эффективно ли лечение, не посмотрев, сколько проживёт человек. А успеха хочется прямо сейчас. Приходится использовать так называемые биомаркеры старения, которые коррелируют с физиологическими показателями. Также есть проблема иного плана: продление жизни – это ведь по сути не лечение. Старость может быть причиной болезни, но она не является самой болезнью. Попробуйте-ка тогда выбить господдержку под это дело, ага. Поэтому в настоящее время появилось серьёзное лобби в среде геронтологов, выступающее за признание старость заболеванием.

Если задуматься, то можно понять, что нам не нужно продление жизни как таковое. Нам нужно продление полноценной, здоровой жизни. Доклады ООН признают, что несмотря рост средней продолжительности жизни, пропорция между «здоровыми» и «больными» годами как минимум не улучшилась. Гарвардский профессор Джеймс Фриз предложил назвать улучшение этой пропорции сжатием заболеваемости. В принципе, эту цель относительно легко достигнуть, но вряд ли очень многим понравится решение, описанной Олдосом Хаксли в своём романе О дивный новый мир: прожил N лет – получай автоматом эвтаназию. Но реальность – такова, какой мы её знаем. Но какие-то надежды на позитивное решение всё же есть: максимальная продолжительность жизни человека остаётся неизменной. Сверх-долгожители живут здоровой жизнью очень-очень долго, но когда возраст приближается к 120 годам, организм начинает буквально рушиться. Нужно посмотреть, как это им удаётся. Нам уже удалось локализировать кое-какие гены, но автор предупреждает, что долгожительство может сделать нас уязвимыми совершенно непредвиденным образом.

В любом случае, гигантские деньги, которые вкладываются сегодня в исследования, дают нам гарантию узнать, принесёт ли это хоть какой-то успех. И если принесёт, то это может изменить общество глубоко и непредсказуемо. Поживём-увидим.

Я смотрел в детстве интересный фильм, под названием «Бегство мистера Мак-Кинли» с Банионисом в главной роли. Там ещё Высоцкий снимался в образе уличного музыканта. Интересно, что сценарий к фильму Леонид Леонов написал уже в далёком 1960 году, а крионика появилась лишь через пару десятилетий. Главный герой фильма всеми средствами, честным и нечестными, стремится попасть в «сальваторий», где его бы законсервировали для того, чтобы иметь возможность пережить ядерную войну. Довольно философская вещь, но, как видно, остающаяся вполне актуальной и в наши дни. А тогда это выглядело чем-то вроде витрины капитализма в советском исполнении.

Статья из журнала «Советский экран»

Шумиха вокруг продления жизни напоминает мне также пьесу Кондрата Крапивы Врата бессмертия, которую я когда-то смотрел по телевизору. Там одному учёному удалось вырастить бессмертную крысу, и публике предложили возможность принять участие в эксперименте. Поднялся ажиотаж, который хорошо описывает классик белорусской сатиры. Пьеса заканчивается тем, что бессмертная крыса всё-таки дохнет. А публике остаётся ждать дальше.

Заканчивается книга рассуждениями на тему «Нужна ли нам вечная жизнь». Если мы и добьёмся её, то увеличим неравенство. Уже сегодня богатые живут ощутимо дольше бедных, особенно если сравнивать периоды здоровой жизни: почти вдвое! Другая проблема – перенаселение нашей планеты. Оно может быть скомпенсировано снижением рождаемости, что сегодня можно наблюдать практически повсеместно, и автор озадачен заявлениями экономистов, представляющих этот феномен проблемой.

Согласно позитивному сценарию, мы сможем жить больше ста лет, больше времени наслаждаться здоровьем, будем иметь меньше детей и рожать позже. Но тогда неизбежно придётся дольше работать. В то время, как большой процент людей ходит на работу, скажем так, без оптимизма, и ждут - не дождутся выхода на пенсию. Повышение пенсионного возраста традиционно является причиной протестов. С другой стороны, те, кто получают кайф на рабочем месте, не дают дороги молодым. Особенно это касается высокооплачиваемых академических должностей.

Реальность, однако,  такова, что старик работает хуже молодого не только физически, но и интеллектуально. Нобелевский лауреат Кадзуо Исигуро шокировал многих, указав, что величайшие творения почти всегда создаются в молодом возрасте. Лев Толстой написал «Войну и мир» в 41 год, например. Исигуро объясняет снижение креативности деградацией кратковременной памяти, что снижает возможность к ассоциациям. Также детство, являющееся для многих авторов источником вдохновения, отодвигается дальше в будущее. Молодому легче ниспровергать авторитеты. Груз опыта мешает быть столь критичным. Многие укажут, что зато с возрастом приходит мудрость. Но где свидетельства того, что она с годами продолжает прирастать? Нервные клетки восстанавливаются очень ограниченно, а популисты с демагогами традиционно имеют большой успех именно с пожилыми людьми, которые накопили за свою жизнь множество предрассудков и менее склонны принятию к новых идей.

Сегодня в обществе доминируют старики. В 2024 году на посту президента США 81-летнего Байдена сменил 78-летний Трамп. Неизбежным следствием доминирования старости будет застой в политике. Автор приводит точку зрения своего учителя Питера Мура, который призывает пожилых профессоров дать дорогу молодым. Он сам ушёл из Йеля в семьдесят, хотя не сказать, чтобы он был неспособен проводить исследования. Эйджизм отличается от других -измов тем, что старики в функциональном смысле слабее молодёжи. Хотя, конечно, нельзя всех стричь под одну гребёнку. Нужен гибкий подход, чтобы использовать продуктивность пожилых. Нужно интегрировать стариков в общество, вместо того, чтобы прятать их во всякого рода анклавах.

Все эти проблемы выйдут на первый план, удайся Ди Грею осуществить свою мечту. И решения им нет. Решения предлагают искать на Марсе. Всё та же извечная вера в торжество техники…

Если вспомнить, что нам уже удалось удлинить жизнь вдвое, то, учитывая нашу неудовлетворённость жизнью, придётся спросить себя: зачем охотиться за миражом, если это не приносит счастья? Может быть, проще признать то, что наша жизнь ограничена? Бессмертие лишает жизнь наполненности, ведь спешить уже некуда, всюду успеешь. Это может привести к стагнирующему обществу. Известный индийский антрополог Ганеш Деви сказал автору, что нам следует смотреть на себя как частичку семьи, общины, общества, как на клетку организма. Миллионы клеток умирают каждый день, но мы не только не сожалеем, мы просто не знаем об этом чаще всего. Так и смерть одного человека не закончит историю жизни общества, не оборвёт цепочку поколений.

И всё-таки большинству хотелось бы прожить подольше и мы цепляемся за жизнь при опасности. Хоть и признаём, что в целом для общества долголетие принесёт проблемы. Революция в биологии продолжается, но не следует ожидать прорывов здесь и сейчас. Как с интернетом и другими важными изобретениями, кратковременный эффект переоценивается, зато недооценивается долговременный. В то же время мы не обязаны пассивно сидеть и ждать, пока придём в ветхость. Долгую и здоровую жизнь нам могут обеспечить старые проверенные средства: умеренное питание, физическая активность и сон. Не будем ждать, пока геронтологи решат проблему смерти. Будем наслаждаться красотой жизни уже сегодня.

У Борхеса есть рассказ «Бессмертный». В нём герой скитается по миру в поисках легендарного источника бессмертия. И находит его, обнаружив по соседству таких же счастливчиков, одним из которых оказывается Гомер. Однако трудно назвать их счастливыми. В конце концов они приходят к выводу, что в мире должен быть и источник, лишающий бессмертия, так что они разделяются и расходятся по миру в его поисках. Я считаю, что в конечности нашей жизни можно найти ключ к счастью, к наполненности существования. Жизнь надо ценить, и смерть тоже надо ценить.

Продолжаем знакомиться с книжкой Венки Рамакришнана.
Все части выложены в серии.

Сбыча мечт профессора Преображенского

Коротко для ЛЛ: Зомби-клетки мешают нам жить, и чем старше мы - тем их больше. Можно попытаться от них избавиться, но новых нужных нам клеток мы таким образом не создадим и не омолодимся. Также можно наделать индуцированных стволовых клеток, но здесь мы в самом начале пути. Много шума наделала молодая кровь, которой вовсю уже барыжат тут и там. Но и эта тема пока плохо изучена.

Нам в наследство от далёких наших одноклеточных предков достались энергетические станции клетки – митохондрии. Предполагается, они сформировались в результате симбиоза бактерий с клеткой. Растительные клетки получили таким же образом свои хлоропласты. Митохондрия преобразует энергию из менее в более удобоваримый вид: из сахара делает АТФ, которую можно назвать универсальной энергетической валютой организма. Что интересно: митохондрии наследуются только от яйцеклетки, сперматозоиды их не передают. Клетка может содержать от десятка до тысяч митохондрий, которые не ведут отдельную жизнь, подобно бактериям, но постоянно сливаются и делятся. Делятся они и при делении клетки. Кроме производства АТФ, они совершают много других важных вещей: дожигают сахар, сжигают жир, а также сигнализируют клетке об уровне энергии.

Таким образом, они являются центральным элементом клеточного обмена веществ. Если они не работают – мы умираем. Но даже в процессе нормального функционирования с возрастом они начинают сдавать. На это у них есть своя дополнительная причина, которая объясняется свободнорадикальной теорией старения. Свободные радикалы являются продуктами обмена веществ, и со временем они начинают вредить клетке. С этой точки зрения ограничивать калории – тоже значит продлевать жизнь.

Особенно много свободных радикалов производится в митохондриях в процессе окисления. Процесс их улавливания и нейтрализации небезупречен, и что-то сбегает и причиняет вред, в том числе генам самой митохондрии. С соответствующими последствиями.

Лекарством против свободных радикалов могут быть антиоксиданты. Как только свободнорадикальная теория получила признание, пошла реклама, пошли продажи витаминов А, С, Е. Их теперь куда только не пихают. Но увы, практика такова, что они не только не продлевают жизнь, но иногда и увеличивают смертность. Не всё так просто. Этот огонь не затушишь водой, а обмен веществ – сложная штука. Опыты на животных не выявили чёткой корреляции между уровнем ферментов-нейтрализаторов и продолжительностью жизни. Тот же голый землекоп живёт долго, обладая высоким уровнем реактивного кислорода. Возможно, это работает гормезис. Как писал Ницше – что не убивает нас, делает нас сильнее...

Помимо свободных радикалов, одной из причин старения могут быть повреждения митохондриальной ДНК. Вот только найти источник этого повреждения сложно. Митохондрий много, и не все они одновременно портятся. Однако по достижении определённого порога ситуация может развиться лавинообразно. Стоит не забывать, что митохондрии тесно завязаны в обмен веществ. Их отказ вызывает сенесценцию клетки и хроническое воспаление, а это – признаки старения. Так что не зря клетка сжигает дефектные митохондрии в процесссе митофагии. А замена дефектной митохондрии на новую протекает лучше в условиях недостатка калорий. Кто бы мог подумать. Здесь, по идее, может помочь рапамицин. Но есть ещё хороший способ, а главное дешёвый: физические упражнения. Это ведь один из видов гормезиса. Если в меру, то они очень полезны.

Интересно, что повреждения митохондриальной ДНК сбрасываются при рождении. Это осуществляется за счёт лучших механизмов восстановления зародышевых клеток. Кроме этого, эпигенетические отметки стираются при смене поколения во время формирования новых зародышевых клеток. Также работает строгая селекция против мутаций. Строгая, но не всемогущая: как минимум часть потери фертильности с возрастом может быть отнесена на счёт стареющих митохондрий.

Бич старости – боль в суставах. Она является следствием воспаления, происходящего из клеток, которые впали в сенесценцию. Она может быть результатом повреждений ДНК клетки или исчерпания теломеров.  В этом состоянии клетка уже не может делиться. Цель сенесценции проста: не плодить наследственные дефекты, ведь так недалеко до рака. Эти зомби-клетки уже не вносят вклад в нормальное функционирование ткани. Они выделяют особые секреты, которые сигнализируют иммунной системе, чтобы та удалила их. Такое часто случается при травмах и других повреждениях. Но наша иммунная система тоже стареет со временем и перестаёт справляться с этой задачей должным образом. Как результат – накопление бесполезных сенесцентных клеток, ведущее к обширному хроническому воспалению.

Эксперименты на мышах показали, что целенаправленное удаление сенесцентных клеток позволяет предотвратить или отложить возрастные расстройства и продлить здоровую жизнь, в то время как их привнесение приводит к обратному эффекту. Уже разработаны специальные препараты, которые инициируют гибель постаревших клеток, называемые сенолитиками. Но, удалив клетку, мы не сможем автоматически добиться замены её на функциональную. Возможности регенерации организма ограничены. Нервные клетки если и восстанавливаются, то ооочень медленно, например. Восстановление остальных тканей возможно, но оно завязано на возможности стволовых клеток, которые тоже стареют и отмирают со временем. Так что они перестают справляться. Наши кости становятся хрупкими, мышцы и кожа плохо восстанавливаются. Особенно страдает кровь, что приводит к ослаблению иммунитета. Скажем привет инфекциям, воспалению, анемии и раку...

Параллельно падению числа стволовых клеток происходит ухудшение их качества. Со временем преобладают те из них, которые быстрее делятся. Это не всегда является преимуществом. Какие клетки известны своим быстрым делением? Правильно, раковые.

Неужели всё так плохо? Мы ведь знаем, что мы можем обратить процесс и сделать обыкновенную клетку стволовой с помощью специальных факторов, которые открыл японец Яманака. Так, конечно, пытались сделать. И часто результатом являлись опухоли, добро- или злокачественные. Одной из причин этого является то, что мы не обращаем процесс таким же обратным путём. Может быть, стоит делать это кратковременно, чтобы не слишком навредить? Первые эксперименты с мышами внушают оптимизм. Дэвид Синклер смог отрастить новые нервные клетки и улучшить зрение у старой мыши, используя три из четырёх факторов Яманаки. Его достижения включили оптимизм у геронтологов. Ещё бы: удалось не только замедлить старость, но даже омолодить животное. Быстро подключились частники и стали нанимать видных учёных в свои стартапы.

Раз уж зашла речь об омоложении, нельзя пройти мимо парабиоза, когда соединяют кровеносные системы двух животных. Эти опыты делаются уже достаточно давно. Уже тогда было замечено, что молодая кровь приводит к улучшению показателей здоровья пожилых особей. И наоборот, кстати. После паузы в несколько десятилетий учёные возобновили свои исследования и обнаружили, что пожилая мышь смогла даже отрастить новые нейроны. Публика пришла в восторг, узнав об этом. «Состоятельные кроты» принялись закупать молодую кровь для продления своих жизней. Учёные же призывали к осмотрительности, указывая на высоких риск парабиотических заболеваний. Но это не помешало росту стартапов на разогнанном хайпе. Одна из компаний под названием Ambrosia стала предлагать плазму молодых доноров по 8 тысяч долларов за литр, что заставило американских регуляторов выпустить предупреждение. Но поди удержи этих барыг.

Исследователи же пытаются выяснить, какие именно белки в крови могут иметь отношение к возрасту. Оказалось, что молодая кровь содержит больше одних факторов, таких как GDF11, которые могут омолаживать ткани.  Старая же содержит больше других факторов, действие которых не столь благотворно. Недавно обнаружено, что старая кровь резко увеличивает число сенесцентных клеток в циркуляции. Это показало, что сенесценция может быть привнесена извне.

Автор указывает, что улучшить кровь можно не только переливанием. Также помогает старое проверенное средство: физические упражнения. Но некоторые миллиардеры не хотят ждать новых прорывов науки и тратят огромные суммы на спецпрепараты, технику и диеты. Известный биохакер Брайан Джонсон из штата Юта широко разрекламировал трехпоколенный обмен плазмой: ему перелили кровь его сына, в то время, как сам он дал кровь для своего отца. Правда, он перестал этим заниматься после того, как не заметил пользы для себя.