Тюрьма под именем «Доктор Хаус»
Когда в 2011 году сериал «Доктор Хаус» попал в Книгу рекордов Гиннесса как самый популярный телепроект в мире по количеству стран трансляции, Хью Лори уже несколько лет находился на грани нервного срыва.
Роль, которая принесла ему статус самого высокооплачиваемого драматического актёра на американском телевидении — гонорары выросли до 700 тысяч долларов за эпизод к финальным сезонам, — одновременно стала его главной ментальной тюрьмой. 80 миллионов зрителей по всему земному шару обожали циничного гения-диагноста, не подозревая, что человек, сыгравший его, платит за этот триумф собственным телом и рассудком.
Хью Лори никогда не стремился к голливудской славе. Сын олимпийского чемпиона по академической гребле Рэна Лори, завоевавшего золото на Играх в Лондоне в 1948 году, выпускник Кембриджа, где он изучал антропологию, Лори привык относиться к себе с максимальной долей британского скепсиса. В Великобритании его знали как блестящего комика из дуэта со Стивеном Фраем и эксцентричного персонажа «Черной гадюки». Когда режиссёр Брайан Сингер утвердил его на роль Грегори Хауса, Лори испытал не радость, а глубокий стыд. Его собственный отец был настоящим врачом, который лечил пациентов в обычной больнице и зарабатывал скромные деньги. Сам же он, актёр, притворяющийся доктором, получал за одну неделю съёмок больше, чем отец за год тяжёлой работы. Это чувство не покидало его все восемь лет.
Курьёз, о котором мало кто знает: Лори получил роль случайно. Он отправил пробное видео из Намибии, где снимал документальный проект о пустыне Калахари. В гостиничном номере не оказалось нормального освещения, поэтому он снял себя в ванной комнате при свете лампы над зеркалом. Стивен Фрай потом шутил, что это было самое странное прослушивание в истории телевидения.
Лори был искренне убеждён, что сериал закроют через пару недель, а его самого с позором уволят, как только продюсеры поймут, что он просто притворяется. Он настолько не верил в успех, что до окончания съёмок первого сезона не распаковал чемоданы в арендованном доме в Лос-Анджелесе. Синдром самозванца стал его постоянным спутником.
Чтобы превратиться в Хауса, британскому интеллектуалу приходилось совершать колоссальное насилие над собой. Самой большой технической сложностью стал плоский, резкий американский акцент. Лори настолько панически боялся сфальшивить, что не выходил из образа часами. На съёмочной площадке он разговаривал как американец даже в перерывах между дублями, заказывая обед или общаясь с техническим персоналом. Однажды во время съёмок третьего сезона он в полусне ответил жене по телефону «американским» голосом — и потом не мог уснуть два часа, прокручивая в голове этот эпизод. Когда к нему в Лос-Анджелес прилетали старые друзья из Англии, они с ужасом замечали, что Хью избегает личного общения вне работы. Он просто не мог переключать регистры мозга с британского на американский без потери качества игры. Это постоянное напряжение речевого аппарата и психики держало его в изоляции от собственной привычной личности.
Экранная хромота Грегори Хауса, которая выглядела так убедительно, не была лёгкой актёрской задачей. Лори симулировал боль в правой ноге на протяжении практически всех 177 эпизодов. К пятому сезону актёр начал всерьёз хромать в реальной жизни. Из-за постоянного неправильного распределения веса при ходьбе с тростью у него развились хронические боли в коленях и проблемы со спиной. В интервью тех лет он с мрачным юмором заметил, что его собственное тело начало мстить ему за ложь. Ему приходилось проходить курсы физиотерапии, чтобы просто нормально ходить вне кадра, но каждое утро он снова брал в руки трость и возвращался на съёмочную площадку, усугубляя травму.
Ещё один занятный факт: трость, которую использовал Лори, была не просто реквизитом, а настоящим медицинским приспособлением. Он настоял на этом, чтобы вес и ощущение были подлинными. Тростей сменилось около дюжины за восемь сезонов — одни ломались во время сложных сцен, другие он «терял» в кадре, когда Хаус в ярости швырял их в стену. Одна из них, подписанная всей съёмочной группой, была продана на благотворительном аукционе за 11 тысяч долларов.
Самым тяжёлым испытанием для Лори стало одиночество. Съёмки длились по десять месяцев в году. Рабочий день начинался рано утром и заканчивался поздно ночью. Его жена Джо Грин и трое детей остались в Лондоне. Изначально планировалось, что семья переедет к нему в Калифорнию, но дети уже учились в британских школах, и срывать их с места ради проекта, который «вот-вот закроют», казалось безумием. В итоге Лори годами жил один в съёмном доме в Лос-Анджелесе. Отрезанный от семьи часовыми поясами и океаном, он медленно погружался в клиническую депрессию, которой страдал с юности. Актёр признавался, что его жизнь сузилась до маршрута «дом — съёмочный павильон — трейлер». Мировая звезда и любимец миллионов по вечерам сам стирал свои вещи и ужинал полуфабрикатами в абсолютной тишине.
Однажды, в 2009 году, он забыл запереть входную дверь. Проснувшись в три часа ночи, он обнаружил, что дверь распахнута настежь. В дом ничего не пропало — потому что брать, по сути, было нечего. Он потом рассказывал в интервью, что этот эпизод стал для него символом всей его американской жизни: он был настолько пуст внутри, что даже грабителям нечем было поживиться.
Единственным способом не сойти с ума в этой «золотой клетке» для Лори стал мотоцикл. Он купил себе классический Triumph Bonneville и выезжал на нём на автострады Калифорнии ранним утром, когда город ещё спал. Под шлемом его никто не узнавал. Не нужно было имитировать американский акцент, не нужно было хромать, не нужно было соответствовать ожиданиям миллионов людей. Лори говорил, что скорость и рев мотора были единственным моментом, когда он чувствовал себя по-настоящему живым и свободным от тяжёлого, удушающего образа доктора Хауса. Однажды он проехал 800 километров за один день, просто чтобы добраться до пустыни Мохаве и переночевать там под открытым небом. Никто не знал, где он был. Даже его агент.
В 2012 году история Хауса завершилась. Лори категорически отказался от любых крупных телевизионных контрактов в США и вернулся домой. Ему потребовалось несколько лет, чтобы восстановить физическое здоровье и ментальный баланс.
Главной терапией стала музыка. В 2011 году, еще до окончания съемок, он тайно записал в Новом Орлеане на студии Piety Street Recording блюзовый альбом «Let Them Talk» с участием легендарной пианистки Аллен Туссен и трубача Шилдса Тернера. Пластинка вышла в мае 2011 года и разошлась тиражом 500 тысяч экземпляров. В 2013 году — второй альбом «Didn’t It Rain», записанный там же, с участием доктора Джона и Ирмы Томас. Лори собрал группу Copper Bottom Band и уехал в мировое турне: Париж, Берлин, Амстердам, Москва (концерт в Crocus City Hall 14 июня 2012 года), Киев (Дворец «Украина»), Буэнос-Айрес, Сидней. На сцене он улыбался, пел хриплым голосом с родным британским акцентом, играл на фортепиано и гитаре и больше не хромал.
В декабре 2016 года он даже сыграл благотворительный концерт в Королевском Альберт-Холле в Лондоне в пользу больницы Great Ormond Street — той самой, где работал его отец в 1970-х.
Он вышел к публике, сел за рояль и сказал в микрофон: «Привет. Меня зовут Хью. Я не доктор». Зал взорвался смехом и аплодисментами. Это был финал долгого пути человека, который отдал восемь лет своей жизни экранному гению, чтобы в конце концов отвоевать самого себя.
Мандала «Вечность» — это символическая композиция, созданная в традиции сакральной геометрии, которая выражает идею бесконечного цикла жизни, непрерывности времени и гармонии Вселенной.
