BigBigWall

Завод-призрак, выпускающий под видом «натурального крестьянского продукта» стопроцентный фальсификат, который по своим официальным документам... полностью соответствует ГОСТу на стальные водогазопроводные трубы — именно такую «экологически чистую» белорусскую сказку нам сегодня пытаются скормить за три копейки.

Я долго относился к магазинному маслу с недоверием. На домашней кухне и в экспедициях я привык к одному стандарту: покупал сливочное масло 82,5%, топил его сам, часами, в духовке, в казане, добиваясь прозрачного янтарного жира с чистым ореховым запахом. Полученное «домашнее золото» хранилось в банках и уходило в готовку, и делал я это годами. Но цены выросли, времени на многочасовую вытопку перестало хватать, и я начал искать готовый продукт на полке. То, что я нашёл, заставило меня вернуться к цифрам и документам.

Начну с арифметики. Чтобы получить 600 граммов топлёного молочного жира с содержанием жировой фазы выше 99%, нужно переработать примерно 750 граммов качественного сливочного масла жирностью 82,5%. На производство этих 750 граммов масла уходит от 15 до 18 литров сырого молока. Даже по минимальным оптовым ценам для переработчика это сырьё стоит дороже 350 рублей. Добавьте сюда энергозатраты на длительную термическую обработку, стеклянную тару, логистику, налоги и наценку продавца. Себестоимость банки 600 граммов настоящего топлёного масла физически не может быть ниже 600–700 рублей. Банка 950 граммов в рознице должна стоить от 1500 до 2200 рублей. Цена 350 рублей за 600 граммов означает либо демпинг себе в убыток, либо — что вероятнее — отсутствие внутри банки молочного жира. Я не располагаю точной калькуляцией конкретного завода, но порядок цифр не оставляет пространства для иллюзий.

Дальше — этикетка. Я перевернул банку и прочитал то, что обычно читаю в последнюю очередь. Изготовитель: ЧУП «БЕЛ-МОЛ», Республика Беларусь, Минская область, город Молодечно, улица Нагорная, 7. Проверки Роспотребнадзора и Госстандарта Беларуси фиксировали: предприятия по этому адресу не существует, по указанному адресу расположен другой молочный комбинат, не имеющий отношения к данной продукции. В самой Беларуси оборот этой марки был запрещён. Контактный телефон на банке — +375 1773 792039. Код Молодечно с ноября 2009 года — +375 176, а нумерация после реформы шестизначная. Номер на этикетке содержит устаревший код и лишние цифры. Это не опечатка добросовестного производителя. Это следы типографии, которая печатала этикетку по базе данных пятнадцатилетней давности.

Но самое показательное — строка ГОСТа. На банке отпечатано: «Изготовлено по ГОСТ 3262-2012». Если говорить точнее, ГОСТ 3262 — это действительно стандарт на трубы: в официальной базе данных Росстандарта чётко указано, что ГОСТ 3262-75 — это «Трубы стальные водогазопроводные. Технические условия», который распространяется на неоцинкованные и оцинкованные стальные сварные трубы, используемые для водопроводов, газопроводов и систем отопления. К пищевой продукции он не имеет никакого отношения. Но «3262-2012» на этикетке — это ошибочный номер: официально действующая версия — ГОСТ 3262-75, утверждённый в 1975 году, а не «2012». В официальном реестре стандартов обозначения «3262-2012» не существует. То есть проблема не только в том, что использован стандарт на трубы, но и в том, что сам номер стандарта вымышленный. Правильный стандарт на топлёное масло — ГОСТ 32262-2013: в официальной базе данных указано, что он распространяется на топлёное масло и молочный жир, полученные путём вытапливания жировой фазы из сливочного масла, и вступил в силу 1 июля 2015 года. Таким образом, вывод следующий: ГОСТ 3262 действительно является стандартом на трубы, но «3262-2012» на этикетке — несуществующий номер, что делает подделку ещё более грубой. Парадокс в том, что правильный номер ГОСТа на масло подпольному цеху знать не обязательно: он всё равно не проходит аккредитацию и не сдаёт образцы. Любая надпись — «BIO», «99%», «ГОСТ» — печатается в типографии без согласования с лабораторией. Поэтому ссылка на трубный ГОСТ — не просто ошибка в номере, а индикатор того, что этикетку составлял человек, не имевший доступа даже к базовому реестру стандартов.

Что внутри? Если молочного жира нет, его место занимает заменитель молочного жира — техническое пальмовое или пальмоядровое масло, гидрогенизированные растительные саломасы с ароматизаторами и красителями. Такой продукт выдаёт себя при первом нагреве: вместо карамельно-орехового запаха появляется плоский, мыльно-химический шлейф. При жарке гидрогенизированные жиры дают трансизомеры жирных кислот, которые не полезны для сосудов и печени. Я не проводил лабораторного анализа этой конкретной банки и не могу утверждать, что именно в ней находилось. Но органолептика и цена сходятся в одной точке: это не топлёное масло.

Вывод, который я делаю для себя, не претендует на открытие. Аномально низкая цена на продукт с длинной технологической цепочкой — это сигнал. Если бюджет ограничен, разумнее купить меньший объём проверенного продукта, чем банку с трубным ГОСТом на этикетке. Проверять реквизиты, сверять номера стандартов с реестром и не доверять красивому шрифту — минимальная гигиена покупателя.

Алтай. Стоянка на реке Катунь. Запах тушёной капусты с овощами привлёк не только соседей. Сколько помню себя, столько лет готовлю и постоянно учусь этому великому ремеслу. Полтора месяца в дороге дали мне возможность готовить много, часто и разнообразно, впрочем, от любимых блюд я не отказывался. Тушёная капуста - это очень просто, вкусно и быстро, да еще и полезно, как говорят диетологи.

https://rutube.ru/video/edbfda16c3f820310bd574de336c59e9/

Парадная историография любит рисовать триумф 19 брюмера* (10 ноября 1799 года) как молниеносный блицкриг гения. Нам привычен образ бронзового генерала Бонапарта, который одним лишь властным взглядом и чеканной походкой заставил капитулировать погрязший в коррупции парламент Франции. Однако реальные архивные свидетельства и мемуары современников сохранили совсем иную изнанку тех событий: в решающий момент будущий повелитель Европы впал в ступор, растерялся и был в шаге от эшафота.

Страна на краю пропасти

Осенью 1799 года Французская республика переживала глубочайший системный коллапс. Правительство Директории полностью дискредитировало себя: казна пустовала, инфляция обесценила деньги до бумаги, а на проселочных дорогах хозяйничали банды. Общество, уставшее от десятилетия гильотин, нищеты и бесконечных политических декламаций, жаждало «твердой руки».

30-летний генерал Бонапарт, бросивший гибнущую армию в Египте, прибыл в Париж в ореоле спасителя. Заговорщики во главе с лидером Директории Сийесом подготовили безупречный план: под предлогом якобы раскрытого «якобинского заговора» оба законодательных органа — Совет старейшин и Совет пятисот — были эвакуированы за город, в замок Сен-Клу. Окруженные верными Наполеону полками, депутаты должны были безропотно подписать передачу власти.

Катастрофа в залах Сен-Клу

10 ноября (19 брюмера) безупречный сценарий дал трещину. Когда Бонапарт без оружия, в сопровождении лишь нескольких гвардейцев, переступил порог Совета пятисот, его встретил не испуганный кошмар, а разъяренный улей. Законодатели-якобинцы отлично помнили, чем заканчиваются военные перевороты.

Зал взорвался оглушительными криками: «Долой вне закона! Долой тирана!». В революционной Франции роковой клич «Hors la loi!» означал немедленный арест и гильотину без суда. Депутаты обступили генерала, хватали его за отвороты мундира, толкали и осыпали проклятиями.

И здесь монументальная легенда о непоколебимом полководце рассыпалась. Человек, хладнокровно направлявший пушки под Тулоном и созерцавший тысячи трупов при Арколе, совершенно потерялся в хаосе политической драки. Наполеон побледнел, начал задыхаться и едва не лишился чувств. Адъютантам пришлось буквально выносить полуобморочного генерала из зала под торжествующие вопли депутатов.

Оказавшись во дворе перед выстроенными шеренгами гренадер, Бонапарт пребывал в состоянии полной прострации. Он бессвязно повторял обрывки фраз про «заговор» и «закон», не способный отдать четкий приказ. Переворот оказался на грани полного провала.

Театральный жест, изменивший историю

Спас будущую империю один человек — младший брат Наполеона, Люсьен Бонапарт, занимавший кресло председателя Совета пятисот. Обладая феноменальным хладнокровием, Люсьен покинул зал заседаний, выбежал к колеблющимся солдатам и разыграл гениальную драматургическую сцену.

Выхватив шпагу, он приставил ее к груди собственного брата и громко поклялся перед строем, что лично вонзит клинок в сердце Наполеона, если тот окажется предателем свободы Франции. Это театральное, но мощное зрелище мгновенно рассеяло сомнения солдат. Поняв настрой войск, генерал Иоахим Мюрат отдал легендарную короткую команду: «Вышвырните всю эту ораву вон!».

Под дробь барабанов гренадеры ринулись в зал с примкнутыми штыками. Законодатели, минуту назад кричавшие о свободе, в панике бросали свои ораторские мантии и выпрыгивали из окон прямо в осеннюю грязь парка Сен-Клу.

Цена триумфа

К вечеру того же дня Люсьен Бонапарт собрал по окрестным трактирам и дорогам нескольких перепуганных депутатов. Под прицелом мушкетов они подписали декрет об упразднении Директории и передаче власти трехглавной коллегии консулов, первым из которых стал Наполеон.

Французская революция завершилась, уступив место единоличной диктатуре. Впоследствии Наполеон постарается переписать историю тех дней: переключит все внимание на себя, принизит ключевую роль брата и сотрет из официальных хроник воспоминания о своем ступоре в Сен-Клу.

Но история сохранила этот короткий ноябрьский эпизод как напоминание: даже величайшие вершители судеб в шаге от абсолютной власти способны проявить самую человеческую слабость, став заложниками секундного страха и чужой решительности.

*Французский республиканский календарь ввели в 1793 году, чтобы вычеркнуть христианское и монархическое прошлое: отсчет времени начали с 22 сентября 1792 года (дня провозглашения Республики), а вместо святых дни посвятили природе и орудиям труда. Вместо привычных недель ввели 10-дневные декады с единственным выходным на десятый день, из-за чего люди стали отдыхать намного реже. Все 12 месяцев по 30 дней получили поэтичные названия по погоде и сельским работам (брюмер — «туман», жерминаль — «прорастание» и т. д.), а 5–6 «лишних» дней в году объявили праздниками-санкюлотидами. Из-за редких выходных и путаницы в международной торговле календарь вызывал недовольство, и спустя 12 лет Наполеон отменил его, вернув Францию к обычному календарю с 1 января 1806 года.

Даже самых строгих преподавателей музыки, я смог уговорить снять в этом динамичном ролике. Поначалу никто не мог увидеть идею до конца, а когда посмотрели итоговый результат, сказали дружное СПАСИБО!

https://rutube.ru/video/580cb401f3581ef0bb846e507384d77c/

Есть люди, которых судьба словно годами проверяет на прочность, прежде чем разрешить им сделать что-то по-настоящему важное. Антуан-Жозеф Сакс, которого в все звали Адольфом, как раз из таких.

Он появился на свет в семье бельгийского мастера музыкальных инструментов, и его ранняя биография складывалась так, что стороннему наблюдателю могла показаться чередой почти несовместимых с жизнью испытаний. В трёхлетнем возрасте ребёнок упал со второго этажа каменного дома и получил тяжёлую черепно-мозговую травму, после которой врачи не обещали благополучного исхода. Позднее он по ошибке выпил едкую жидкость и остался жив лишь чудом. В его медицинской истории значились проглоченная булавка, едва не вызвавшая удушье, серьёзные ожоги после воспламенения пороха в отцовской мастерской и два падения в речную воду. Мать в минуты отчаяния говорила, что этому ребёнку, вероятно, суждено умереть молодым, но мальчик выжил и с годами всё сильнее проникся отцовским интересом к устройству звука.

В 1842 году Сакс переехал в Париж и привёз с собой инструмент, в котором соединились принципы деревянных и медных духовых: язычок и мундштук деревянного инструмента сочетались с медным корпусом, придававшим звучанию силу и объём. Новинка быстро привлекла внимание парижской музыкальной среды, а Гектор Берлиоз публично отметил, что этот голос способен и петь, и плакать. Однако успех молодого бельгийца сразу же вызвал сопротивление: парижские инструментальные мастерские и сложившиеся производители увидели в нём угрозу своему положению. Против чужака объединилось влиятельное сообщество конкурентов, использовавшее и газеты, и суды. В прессе появлялись заказные статьи о том, что новый инструмент будто бы вредит здоровью, разрушает лёгкие и доводит музыкантов до нервного расстройства, а созданная производителями ассоциация подавала один иск за другим, требуя отменить патенты и доказывая, что саксофон не является самостоятельным изобретением, а представляет собой компиляцию уже известных решений.

Сакс вёл изнурительную позиционную борьбу, тратил заработанные средства на адвокатов и несколько раз оказывался на грани официального банкротства. Когда судебные претензии и клевета перестали давать нужный противникам результат, в ход пошли методы прямого давления: из мастерской исчезали чертежи, у него переманивали опытных мастеров, ему предлагали крупные суммы за отказ от прав, случались поджоги, уничтожавшие готовые инструменты, а однажды в мастерской был ранен слуга — вероятно, в результате покушения, адресованного самому изобретателю. Даже когда Саксу удалось добиться армейского заказа на введение саксофона в военные оркестры, конкуренты сорвали показательное выступление на Марсовом поле, подкупив часть музыкантов, и изобретателю пришлось лично доказывать преимущества инструмента перед военной комиссией.

Официально запатентовав саксофон в 1846 году и выиграв часть ключевых судебных процессов, Сакс одержал победу, которая опустошила его самого. Три десятилетия борьбы с завистью, тяжбами и прямым вредительством сломали человека, который в детстве пережил падение с высоты и взрыв пороха. Изобретатель так и не смог превратить своё открытие в финансовое благополучие, увяз в долгах и умер в феврале 1894 года в Париже, получая государственную пенсию и до последних дней сохраняя чудом уцелевший латунный прототип. Он уходил из жизни с горькой уверенностью, что его имя и его инструмент будут забыты, и не знал, что смерть, которая столько раз подступала к нему в парижских переулках, в исторической перспективе потерпит поражение. Пройдёт всего три десятилетия, и этот металл пересечёт океан, выйдет из строгой строевой дисциплины маршей и зазвучит надломленным, хриплым и чувственным голосом в прокуренных клубах Нового Орлеана и Чикаго, став душой нарождающегося джаза, который до сих пор дышит легкими своего создателя.

Даже самых строгих преподавателей музыки, я смог уговорить снять в этом динамичном ролике. Поначалу никто не мог увидеть идею до конца, а когда посмотрели итоговый результат, сказали дружное СПАСИБО!

В начале 1950-х годов на Филиппинах продолжалось восстание Хукбалахап, которое американская разведка рассматривала как коммунистическую угрозу в условиях холодной войны.

Партизаны действовали в труднодоступных джунглях, опирались на поддержку части крестьянства, и стандартные карательные операции филиппинской армии при поддержке американских советников не давали решающего результата. В этой обстановке к работе с филиппинскими военными подключился офицер ВВС США Эдвард Лансдейл, имевший опыт взаимодействия с местными элитами и склонный к нестандартным методам психологического воздействия.

Лансдейл сделал ставку не на новое вооружение, а на культурный контекст. Он обратил внимание на то, что в филиппинском фольклоре фигура асванга занимает особое место: этим словом обозначают разные типы опасных существ — от упырей, питающихся мертвечиной, до вампироподобных созданий и оборотней. Для крестьянской среды, из которой рекрутировались и сторонники, и противники повстанцев, асванг был не экзотической страшилкой, а частью привычной картины мира, связанной с ночью, смертью и нарушением границ.

Операция строилась поэтапно. Сначала агенты, действовавшие под видом местных жителей, начали распространять в деревнях слухи о том, что в окрестностях появился асванг. Расчёт был на то, что слух не вызовет немедленной паники, но закрепит в сознании нужную ассоциацию. Затем был захвачен один из партизан, выполнявший роль дозорного; его убили без шума, после чего телу придали вид, соответствующий фольклорному представлению о нападении асванга: на шее сделали отверстия, а труп подвесили вниз головой, чтобы кровь стекла. Тело оставили на пути, которым пользовался отряд.

Когда товарищи обнаружили убитого, картина совпала с тем, во что они уже были готовы поверить. Эффект усилили техническими средствами: над джунглями пролетели самолёты с громкоговорителями, транслировавшими звуки, которые должны были восприниматься как нечеловеческие — стоны, шум, голоса на тагальском. Психологический удар оказался достаточным, чтобы подразделение оставило позицию, бросив снаряжение и документы. Это не означало конца восстания в целом, но стало одним из эпизодов, который впоследствии часто приводят как пример использования местных верований в психологической войне.

Случай с асвангом не был единственной акцией подобного рода. Лансдейл и его филиппинские партнёры применяли и другие приёмы, рассчитанные на символическое воздействие, включая знаки, которые должны были убедить население в том, что за ним наблюдают. Оценки этих методов расходятся: одни видят в них прагматичный инструмент борьбы с повстанческим движением, другие указывают на этическую проблему — власть использовала культурные страхи гражданского населения, не раскрывая собственного участия в инсценировке. В любом случае этот эпизод остаётся показательным примером того, как знание локальной культуры может применяться в конфликте, и одновременно напоминанием о границе между воздействием на противника и манипуляцией обществом.

Обо мне, моих путешествиях и фильмах: Непал. Национальный парк Читван. Победа над браконьерами и новая жизнь его обитателей. https://rutube.ru/video/62ab80ecb599e83c3c31189c5782d279/

Людмила Штерн: "Воспоминания об Иосифе Бродском": "Однажды Бродский пригласил меня в свое любимое кафе «Реджио» в Гринвич-Вилледже. Мы пили капучино, и Иосиф объяснял, как выжить в Америке.

Бродский вещает, я внимаю и набираюсь мудрости. Одно из наставлений, сказанное довольно громким голосом, звучало так: «В общем, Людмила, оглянись вокруг себя, не е...т ли кто тебя».

В этот момент из-за соседнего столика поднялась и подошла к нам элегантная, по-европейски одетая дама в светлом пальто и черной шляпе, держа в руках черную сумку и черные лайковые перчатки.
– Извините, ради бога, что я прерываю ваш разговор, – сказала она, – я русская, меня родители вывезли из России ребенком. Я стараюсь не забывать язык, много читаю, но все же боюсь, что мой русский старомодный, и я многих новых выражений не знаю. Например, вы сейчас сказали какую-то, кажется, пословицу, которую я никогда не слышала. Вам не трудно, пожалуйста, повторить ее для меня?

Иосиф поперхнулся и покраснел, как свекла.

«Не помню, что я сказал», – пробормотал он, подозвал официанта, расплатился, и мы быстро слиняли" (конец цитаты).

Это я всё к тому, что 22 октября 1987 года Иосифу Бродскому была присуждена Нобелевская премия по литературе.

До этого триумфа его мама не дожила 4, а отец - 3 года.