Серия «The Economist»

Поток информации, который льют нам в глаза и уши средства массовой информации, не оставляет места для сомнений: грязь – это зло, и с ней необходимо неустанно бороться. На этой борьбе выстроен большой бизнес. На мыло и шампунь обитатели планеты Земля тратят десятки миллиардов в код, а на моющие средства – уже сотни миллиардов. Научные исследования находят всё новые свидетельства неопрятности обывателя. Каждый третий американец не моет руки после туалета, а три четверти кухонных умывальников кишат микробами. О ужас!

Однако эта одержимость Запада чистотой – сравнительно новое явление. Ещё в середине прошлого века половина американцев не располагала ванными комнатами, а в 1965 году лишь половина британских женщин пользовалась подмышечными дезодорантами. А ещё раньше воду считали переносчицей болезней, а надёжным средством от них предполагалась грязь, прочно закрывающая поры на коже. Европейские аристократы мылись редко и носили льняные рубашки для того, чтобы перетянуть грязь на них, а также пользовались духами, чтобы перебить запах.

Парадоксально, но факт: страх перед болезнями побуждал европейцев закрывать публичные бани, ставшие популярными в Европе после возвращения крестоносцев с Востока. Ведь горячая вода, по их тогдашнему убеждению, открывает кожу чуме и другим болезням. Даже частные бани вызывали подозрения. Людовик XIII не купался до семи лет! Тогда, в семнадцатом веке, считалось, что лён имеет специальные свойства впитывать пот. Верхом гигиены считался гардероб, полный льняных рубашек, чтобы позволить ежедневную смену. Мольер с Расином имели по тридцать штук. Известный своей нечистоплотностью Генрих IV «вонял потом, конюшней, ногами и чесноком». Узнав, что один из герцогов принял ванну, он спросил об этом своего врача. Тот ответил, что бедняге следует посидеть несколько дней дома, так что сам король приехал к нему на разговор. Английские монархи были не лучше: Елизавета I купалась раз в месяц, а правивший после неё Яков I ограничивался лишь мытьём пальцев.

Миф об опасности воды оказался стойким, и потребовалась добрая сотня лет, чтобы от него избавиться. Наполеон и Жозефина уже любили полежать в ванне и располагали несколькими биде. У Бонапарта купание было каким-то образом связано с дипломатией, и чем сложнее была ситуация, тем дольше он в ней мокнул. После краха Амьенского мира в 1803 году он пролежал в ванне шесть часов. Вода вошла в моду в процессе поиска излечения. Аристократы стали ездить в водолечебницы. Правда, не для мытья, а для исцеления. Ну а потом открыли микробы и завезли моющие средства с Востока. Грязь стала новой чумой.

Сегодня английский язык демонизирует грязь. Избавиться от неё считается хорошим поступком. Акт омывания несёт в себе ритуальный символизм во многих культурах. Люди разводятся из-за грязи, считают чистоту средством самовыражения и даже смыслом существования. В конце концов, сегодняшнее отвращение к грязи имеет научное обоснование, которое обеспечили Луи Пастер и Роберт Кох. Но активистам чистоты пришлось серьёзно потрудиться для того, чтобы убедить публику. К концу девятнадцатого века снова появились публичные бани и помывочные дома. Однако их строительство оказалось недостаточным для того, чтобы уговорить всех мыться. Джордж Оруэлл писал о рабочих Йоркшира и Ланкашира в 1937 году, ужасаясь грязи в их дома. Некоторые из них были столь отвратительны, что он и не надеялся описать их адекватно. Писатель, однако, отмечал, что англичане становятся чище и надеялся, что через сотню лет можно будет догнать в этом деле японцев.

Сегодня борьба с болезнями посредством гигиены ведётся уже в беднейших уголках планеты, а на Западе стандарты чистоты уже граничат с абсурдом. Арсенал из спреев, гелей и лосьонов и мощные души напугали бы многих европейцев из прошлых времён. Крестовый поход американцев против грязи возглавил Джеймс Гэмбл, который запустил в 1879 году своё универсальное белое мыло. Сын одного из его коллег, Гарри Проктер, придумал название флагманскому продукту P&G: Ivory. К мылу добавились лучшая сантехника, стремление к инновации и желание цивилизовать иммигрантов со всего света. Несмотря на традиции сауны, державшей уровень гигиены севера Европы, на европейцев смотрели в этом смысле свысока, в то время, как изобретательность американских бизнесменов не знала границ. Ежедневный ритуал американок пополнился дезодорированием, бритьём подмышек, уходом за полостью рта.

Производители мыла нашли хитрый способ продвижения своей продукции. Они стали спонсировать сериалы на радио, а затем на телевидении, рассчитанные на домохозяек пригородов. Это получило название «мыльных опер». Безупречное тело шло рука об руку с безупречным домом. Расширение жилплощади принесло с собой расширение поверхностей для мытья, а массовое производство стиральных машин предоставило свободное время. Рекламные ролики с мужчинами в белых халатах и удивлёнными домохозяйками поднимали планку всё выше и выше: одежда должна быть всё белее, ткани всё мягче, а поверхности должны сверкать. Охоту за грязью превратили в зрелище, запустив телешоу с ведущими, вооружёнными швабрами и ватными палочками для поиска микробов.

Современный маркетинг упирает на избавление не только от грязи, но и от стресса, продвигая имидж ванной комнаты как салона для расслабления в греческом или римском стиле. Америка по-прежнему лидирует по мылу, но с учётом жидких средств Европа уже обогнала её, хоть и не на душу населения. Отношение к грязи повсюду разное. Французы пускают в бассейн только в облегающих плавках, а аргентинцы особенно любят дезики, в отличие от азиатов. Однако это может оказаться временным: потребление быстро растёт. По мере урбанизации крестовый поход против грязи находит всё больше участников. Месидж индустрии уже не только в дезинфекции поверхностей, но даже в избегании излишних прикосновений: унитаз моет и сушит клиента и смывает сам, а дверь можно открыть локтем.

Но не зашло ли это слишком далеко? Некоторые иммунологи бьют тревогу по причине проблем с детским иммунитетом в богатых странах из-за неадекватного контакта с бактериями. Гигиеническая гипотеза подтверждается тем, что у детей в семьях с домашними животными и старшими братьями и сёстрами аллергия встречается реже. В ходе некоторых экспериментов выяснилось, что обычные бактерии, живущие на коже, помогают справляться с воспалением. Может быть, стоит поощрять стремление детей играть в грязи? Компания ОМО держит нос по ветру, предлагая заняться именно этим. Ну а потом постирать грязные одёжки их порошком. А учёные университета Бристоля нашли больше серотонина у мышей на почве. Так грязь из демона превращается в ангела-защитника здоровья и гарантию счастья. Вот тебе и на!

Говорят, что все любят победителей. Нет, не все! Как минимум спортивных казино это не касается. Как только кто-то начинает прилично зарабатывать на ставках, ему подрезают крылышки, ограничивая выигрыш. Умных игроков, способных сколотить неплохой капиталец, называют шарпами (sharps). Они могут анализировать статистику и находить потенциально прибыльные ставки. Большинство игроков не в курсе, что выигрывая, можно попасть под раздачу. А сами конторы, когда их припирают к стенке, отговариваются, что ограничивают очень немногих участников. Однако статистика говорит, что в Великобритании подобных учётных записей свыше четырёх процентов. В США цифра поскромнее. Этот небольшой процент говорит о том, что большинство игроков теряет свои деньги.

Никто не знает, сколько шарпов бродит по планете, но явно достаточно много, чтобы заставить онлайн-контору их вычислять и щемить. Хорошая стратегия может поднять рентабельность с 4-5% до 10-20%. При этом важно отличать просто удачливого игрока от профессионального синдиката с десятком-другим сотрудников. Удачливым надо дать шанс рано или поздно вернуть свой выигрыш обратно. Также важно загарпунить «кита»  – состоятельного игрока, раз за разом спускающего крупные суммы. Таким игрокам раздаются плюшки и поднимают лимиты (ограничения выигрыша). Правда, есть опасность вместо кита словить замаскированного шарпа. И всё же прибыль от кита гораздо выше потерь на шарпа. В марте 2024 года PointsBet подняли свою долю в выручке с 11 до 24 процентов после того, как переманили к себе одного единственного клиента от DraftKings.

Профилирование участника начинается ещё до того, как сделана первая ставка. Первые подозрения возникают, когда чел логинится с компьютера, а не с телефона, как большинство лохов. Подозрения усиливаются, когда оплата идёт с электронного кошелька, предпочитаемого синдикатами. Ещё подозрительнее становится, когда выясняется, что играет женщина.  Первая ставка добавляет информацию. Если человек поставил по мелочи на матч Лиги Чемпионов за полчаса до начала, да потом набросал до кучи несколько похожих ставок – это одно. А когда кто-то залез в какую-нибудь вторую лигу, да ещё поставил солидный куш на статистический показатель – это совсем другое. Подобные игроки реже делают пари и предпочитают оставлять выигрыш на счету. И да, они делают ставку заранее.

Каждый игрок получает определённый рейтинг, который постоянно обновляется. Когда порог риска для казино превышается, ставка снижается до 30%. А когда контора точно спалила тебя – получай свой 1% и не жужжи. Владелец AK Bets рассказал, что за прошедшую неделю он кикнул 13 пользователей. Один из них нашёл футбольную лигу с медленным обновлением шансов и попытался поставить 400 фунтов сразу после забитого гола. Другой же сделал 23 тысячи на гольфе, но разместил 25 тысяч на новых ставках. Его оставили в покое. Пусть выигрывает, если сможет. Автор статьи поставил 25 фунтов на баскетбольную игру, которая состоится через пять месяцев, и сразу получил лимит 30%. Ибо нормальный лох так не поступает. Через где-то год он поставил 165 фунтов на Los Angeles Rams, и всё. Подозрения подтвердились. 1% и точка.

Но шарпы тоже не лыком шиты. Они не брезгуют анонимными счетами, играя по мелочи. Не так давно Caesars обнулил выигрыш некоему Томасу Макпику, который сделал 800 тысяч, заключив множество пари на один и тот же результат. В США или Британии не так легко развернуться, но есть же ещё офшоры, где можно поставить и крипту. Но у них свой недостаток: туда легко войти, но очень трудно выйти. SingBet рутинным образом обнуляет ставки после конца матча, указывая на «ненормальный» шаблон игры. Места с не столь высокой репутацией могут просто обвинить тебя в обмане и забрать твои деньги себе.

Альтернативой является игра из-под чужого имени, так называемого «мула» или «бороды». Конечно, это запрещено, но поди докажи! Безопаснее всего играть с другом или родственником, который стопудово вернёт тебе деньги.  Важно соблюдать элементарную гигиену: не логиниться под разными именами с одного и того же устройства, не делать ставку на одну и ту же игру с разных логинов и поддерживать отдельную локацию для каждого логина. Один из пользователей BetBash хвастался, что он играет с двух десятков iPad, каждый из которых работает по своему плану, а также колесит по штату для того, чтобы каждая ставка делалась с подходящего физического адреса. Такого попробуй поймай!

Для того, чтобы собрать больше с «бороды», многие сперва повышают её урожайность, сделав крупные проигрышные ставки для того, чтобы казино подняло ему лимит. Имеет смысл заранее притвориться лохом, сделав кучу пари на популярные матчи да ещё включив бота, который сделает ставку в три часа ночи на предстоящий матч. Лучшей стратегией является оседлать какого-нибудь «кита». Подружиться с жирным игроманом и сделать несколько ставок от его имени. Лучше взять «своё» именно за несколько ставок, а не за одну крупную.

Рано или поздно друзья и родственники, готовые играть для тебя, заканчиваются. И тогда наступает время обратиться к профессиональному посреднику (movers), который продаст доступ к сети оплаченных мулов. Да, среди них встречается жульё, но заложить 3-5% на обман считается допустимым. Дешёвые муверы возьмут 10-20% с выигрыша и ничего с проигрыша. Топчики отгрызут половину. Вообще, дело это напряжное, требующее скрытности, маркетинга и моральной гимнастики. Но не стоит забывать, что и онлайн-казино слишком часто делают деньги на людском горе. Один мувер завербовал 35 «бород» среди прихожан своей церкви. И да, налоги они платят исправно.

В некоторых странах были сделаны попытки ограничить практику снижения лимитов со стороны казино. Однако стоит заметить, что успешный игрок – не лучший объект для защиты от дискриминации. Сами шарпы не борются против лимитов. Они знают, что если запретить лимиты, казино отыграется где-то ещё, ухудшив ставки или запретив выгодные типы пари, при которых можно поднять хорошие деньги. Лимит удержит фраера, неспособного масштабировать бизнес. Профессионал же найдёт возможность его обойти.

Люди, не играйте в казино! Если вы умные, то вам не дадут выиграть, а если глупые, вы сами всё проиграете!

В июле 1521 года Альбрехт Дюрер собирался уже домой в Нюрнберг из Антверпена, как получил сообщение от датского короля Кристиана Второго, который тоже был в Антверпене, с просьбой написать ему портрет. На такие просьбы не принято отказывать, так что Дюрер по-быстрому набросал эскиз, а когда заказчик пожелал иметь это дело в масле, справился всего за пару дней, срубив 30 флоринов.

«Неплохо!» – скажете вы. И ошибётесь. Для Дюрера это были не бог весть какие деньги. Он не считал себя «паразитом» типа придворных художников и привык зарабатывать свои деньги трудом. А зарабатывать он умел, будучи настоящим свободным художником. Тогда, в Антверпене, он находился в командировке, распространяя свои гравюры. На его продукцию был хороший спрос, так что к моменту, когда он прибывал на место, часто всё заранее присланное уже было распродано.

Этот спрос он мог легко удовлетворить: как только готова печатная форма из меди или дерева, можно было быстро напечатать сотни гравюр. Дюрер приобрёл свой печатный пресс, так что ему не пришлось связываться с издателями. Он был не первым художником, прибегшим к новому выразительному средству, но он был лучшим. А вот традиционные атрибуты художника тяготили его. Кисти, краски и холсты сжирали огромное количество времени и средств, а видеть произведение, написанное традиционными средствами, суждено лишь немногим. Конечно, где-нибудь в алтаре Франкфурта или Гента его картина может послужить хорошей рекламой, но за алтарную перегородку тоже нужно иметь возможность (и иногда деньги) зайти. Написание картины – это слишком элитарно. И медленно. Хороший портрет маслом потянет на неделю работы и принесёт всего десять флоринов. Куда проще отпечатать десяток гравюр за те же деньги! Дюрер жаловался, что в 1506 году он истратил месяцы на Праздник венков из роз, получив совсем небольшие деньги. А мог бы легко сделать 200 дукатов.

По флорину за оттиск – так накапает 400 флоринов в год. Неплохо! Нюрнбергский бургомистр имел 600. И это был практически гарантированный доход, не то, что с картинами. Рынок искусства рос не по дням, а по часам, и художник сам расширял его своими доступными для публики произведениями. Оттиск блистательной Рыцарь, смерть и дьявол стоил столько же, сколько кроличья шкурка, гравюра в поллиста тянула всего на корзину с изюмом.

А гравюры в четверть листа могли служить превосходными закладками в молитвенниках. В одном только Нюрнберге с 50 тысячами населения было где развернуться. Помимо магазина при мастерской, были и дилеры, и агенты на выставках. Так что его жена Агнес получила неслабое наследство в 6874 флорина после смерти супруга в 1528 году.

За свои произведения Дюрер мог получить необязательно деньги, но какие-нибудь услуги или, например, пропуск через рейнские таможни, который дал ему епископ Бамберга. Искусство было своего рода валютой. Владелец гостиницы мог получить эскиз углём в качестве платы за постой, а аристократы или торговцы часто расплачивались с художником ювелирными изделиями. Самые хитрые эксплуатировали страсть художника к сладостям и всякого рода курьёзам. Полный набор гравюр за 30 флоринов мог уйти всего-навсего за свисток из слоновой кости плюс «красивый кусок фарфора».

Цену себе как художнику Дюрер знал хорошо. Никто лучше его не мог изобразить пряди волос и шерсти, черепицу на крыше или просто траву. Но кроме этого он мог наполнить сцену ужасом, благочестием или драмой. Гордость своей работой выражалась в монограмме, которую он помещал даже на ничтожнейшие наброски. И снова, он, будучи не первым, стал «лучшим» в этом деле. Конечно, не без оснований: хватало подражателей, особенно если учесть возможность копирования его вещей. Два раза он судился за право единоличного пользования монограммой, в Нюрнберге и Венеции, и оба раза выиграл.

Гравюры создали ему внушительную репутацию во всей Европе. Его приглашали на обеды, устраивали встречи и факельные шествия, при виде его вставали, как будто он был какой-нибудь лорд. Поначалу его это удивляло, но со временем Дюрер привык и стал принимать как должное. Должной он считал и пенсию в 100 флоринов в год от императора Максимилиана Первого за то, что артист «служил ему три года за свой счёт». И он добился её. И когда император скоропостижно скончался, приложил немало сил, чтобы заставить власти Нюрнберга исполнить указ хотя бы из уважения к себе.

Это самоуважение сквозило в многочисленных автопортретах, на которых он не стеснялся появляться во всей красе, что было ново для того времени. Конечно, с Христом было не сравнить, но это было достойно созерцания. Не удивляет, что самой ранней сохранившейся его картиной был тоже автопортрет, написанный в 13-летнем возрасте. Эту картину можно было идентифицировать позже по причине того, что сам художник написал с гордостью: «Это я нарисовал сам по зеркалу в 1484 году, когда всё ещё был ребёнком». Его автопортреты были исследованиями самого себя, отпечатками чувств и переживаний в конкретный момент времени, тем, чем для других людей являются дневники и письма.

Но и другие картины были местом для повествования. Оно мог приписать на акварели, что видел сильный ливень во сне. Кажется, что он беседует со зрителями, и этот монолог он снабжает новыми деталями. Гравюры по природе своей были менее личными, но и там Дюрер не стеснялся поместить свою монограмму на шляпках гвоздей, вбитых в руки Христа.

Конечно, в этом был лютеранский подтекст. Художник живо интересовался делами «доктора Мартина» и был возмущён его взятием под арест. Оставаясь католиком, он не желал, чтобы папские доктрины были препятствием для «святого чистого Евангелия». Ватикан мог запретить книги Лютера, но остановить Дюрера как вольнодумца и интерпретатора Писания он не мог. Художник мог безгранично распространять свои мысли и творения в Старом и Новом свете. И в этом ему помогла машина.

На окраине Мехико есть район Сочимилько, который известен древними каналами ацтеков. Сегодня по этим каналам возят туристов, а на островах между ними крестьяне всё ещё выращивают капусту, помидоры и чили. Эта умиротворённая местность является домом одной из самой нелюдимых достопримечательностей Мексики – аксолотля. Эти саламандры тысячелетиями жили в Сочимилько задолго до прихода ацтеков. Казалось бы, кому нужны эти неуклюжие головастики?

И всё же они стали глобальной знаменитостью. Их куклами наполнены сувенирные магазины, Макдональдс комплектует ими хэппи мил, они смотрят на нас с рождественских декораций Мехико и в многочисленных роликах Youtube.

Они неплохо уживались с ацтеками, которые пришли в четырнадцатом веке. Но вот конкистадорам не понравилось озеро Тескоко, на котором ацтеки выстроили Теночтитлан и стали его осушать. Таким образом, аксолотли остались только лишь в каналах Сочимилько. Там они прозябали столетиями, пока медленно не стали завоёвывать внимание публики. Знаменитый немецкий путешественник Александр фон Гумбольдт был восхищён этим животным и отправил несколько экземпляров в Европу. Саламандра, которая сохранила жабры и навсегда осталась головастиком, будила воображение учёных. Особенно восхищала её способность регенерировать утраченные конечности и даже ткани мозга. Мексиканские поэты стали посвящать аксолотлям свои строки, художники изображают их в комиксах и на стенах домов. Но на передовой край культуры их вознесли японцы, которые распознали их настоящий потенциал. Этого добилась фирма Nintendo, сделавшая его одним из персонажей своих Покемонов.

Из Японии аксолотль проник и в западную популярную культуру. Сначала пошли документалки. Потом был Axo в Fortnite. Ну а потом, после прибытия в Minecraft пришла глобальная знаменитость. Сразу после выхода новой местности с утёсами и пещерами число запросов в Гугле утроилось. Их ищут сейчас почти так же часто, как единорогов.

Это заметили на родине аксолотля. Мексиканский зоопарк выстроил трёхэтажный аквариум на месте слоновьего вольера, который получает по тысяче посетителей в день. Аксо смотрит с брелков и со стаканчиков для текилы. И даже с банкноты в 50 песо, которое Международное банковое общество признало купюрой года в 2022 году.

Своим головокружительным взлётом аксолотль обязан необычному виду, подходящей для игрушек форму, а также своей уникальной истории. Но поможет ли популярность выжить этому исчезающему виду? Их отпугивают лодки, поедают карпы и тиляпии, которых стали разводить в Сочимилько с семидесятых годов. А недавно местные фермеры стали засыпать каналы, предоставляя свои площади для игры в футбол.

Защитники живой природы надеются на глобальную известность вида. Сотни тысяч долларов пожертвований поступают на их счета ежегодно. Фермеров пытаются отговорить от футбола, воду в каналах фильтруют. Аксолотлей разводят в неволе и даже лечат в специальной больничке. Но не стоит забывать об «эффекте Немо», когда диснеевский мультик вознёс рыбу-клоуна до небес в 2003 году, но не помог сохранить область её естественного обитания. Так и сохранение аксолотля зависит от того, сохранится ли его родной дом. Ближайшее будущее покажет, станет ли этот головастик настолько редок в дикой природе, как единорог.

Источник