В публикации содержится захватывающее видео с участием австралийских дровосеков на Королевском пасхальном шоу в Сиднее, где спортсмены взбираются на столбы, используя топоры для трамплина, а затем срубают их менее чем за 20 секунд точными, чередующимися ударами. Возникнув в 1870 году в тасманийском пабе из-за пари между лесорубами Джозефом Смитом и Джеком Биггсом, рубка дерева превратилась в старейший организованный вид спорта Австралии, в котором с 1984 года участвуют профессиональные соревнования и женские секции. Ролик собрал 594 000 просмотров и 5 000 лайков, подчеркивая биомеханику элитной работы топором — балансировку крутящего момента и ритма, — в то время как в ответах его сравнивают с соревнованиями на бензопилах, подчеркивая суровые спортивные требования традиционных навыков.

Я успел сделать 2 статьи на сегодня, наслаждайтесь!

Привет, биологи, зоологи и просто те, кто пришёл почитать про ходячий антидепрессант, завёрнутый в мех. Сегодня у нас на столе существо, которое не кусается, не убегает и смотрит на человека с выражением абсолютного доверия. Существо, которое стало звездой интернета не потому, что охотится на лосей, а потому, что просто существует и радуется жизни.

Встречайте — квокка. Setonix brachyurus. Единственный представитель рода Setonix. Маленький сумчатый пацифист с австралийского острова-заповедника.

Поехали.

Раздел 1: Островной затворник, который забыл про страх

Начнём с географии. Квокка — строгий эндемик юго-западной Австралии. Основная популяция живёт на острове Роттнест, что в 18 километрах от Перта. Название острова, кстати, напрямую связано с квоккой: голландские мореплаватели в XVII веке приняли зверьков за гигантских крыс и назвали остров «Rattennest» — «Крысиное гнездо». Спасибо, ребята. Орнитологи от мира териологии, не иначе.

На Роттнесте нет естественных хищников. Вообще. Ни лис, ни кошек, ни собак, ни змей. Остров — это эволюционный курорт, где квокка провела тысячи лет в изоляции от угроз. Результат: у животного атрофировался инстинкт страха перед крупными существами. Когда на Роттнест пришли люди, квокка не побежала прятаться. Она подошла посмотреть. И, кажется, осталась довольна увиденным.

На материке дела обстоят хуже. Небольшие колонии сохранились в заповедниках, но там квокки уже знают, что такое лисы, и ведут себя осторожнее. Хотя даже материковые квокки при встрече с человеком проявляют любопытство, а не панику.

Раздел 2: Анатомия милоты

Давайте разберём квокку на составляющие. Почему при взгляде на неё хочется немедленно улыбнуться в ответ?

Во-первых, пропорции. Квокка размером с домашнюю кошку, но сложена иначе. Длина тела — около 50 сантиметров, хвост — ещё 30 сантиметров. Вес — от двух с половиной до пяти килограммов. Коренастое, округлое тело на коротких лапках. Задние лапы мощные, приспособленные для прыжков. Передние — маленькие, цепкие, с пятью пальцами.

Голова широкая, с округлыми ушами и большими тёмными глазами. Глаза посажены фронтально, что для сумчатых редкость. Это даёт квокке бинокулярное зрение и возможность смотреть на вас в упор, оценивая, не принесли ли вы еды.

И, конечно, рот. Разрез рта у квокки загнут вверх. Это не улыбка в человеческом понимании — это анатомическая особенность. Но результат тот же: морда квокки в покое выглядит как выражение абсолютного, безмятежного счастья. Природа случайно создала идеальный мем.

Раздел 3: Сумка, детёныш и суровая математика выживания

Квокка — сумчатое. Ближайшая родня — кенгуру и валлаби. И, как у всех приличных сумчатых, размножение у неё устроено хитро.

Беременность длится всего 27 дней. Детёныш рождается крошечным, слепым, размером с фасолину. Он самостоятельно заползает в сумку матери, находит сосок и присасывается. Там он проведёт около шести месяцев, питаясь молоком и постепенно превращаясь в пушистый комочек.

Но самое интересное — это эмбриональная диапауза. У квокки есть механизм, позволяющий поставить на паузу развитие оплодотворённой яйцеклетки. Если детёныш в сумке погибает или пропадает, запасной эмбрион немедленно начинает развиваться. Самке не нужно снова искать самца. Всё уже готово. Это эволюционная страховка для вида, живущего в суровых условиях — а на острове бывают засухи и пожары.

За год самка может принести двух детёнышей. Учитывая, что квокка живёт от пяти до десяти лет, за жизнь одна самка производит до пятнадцати-двадцати квокчат. Популяция стабильна. Остров работает как идеальный роддом.

Раздел 4: Диета, которая вас удивит

Квокка выглядит как веган. Улыбается, жуёт травку, позирует. Но давайте заглянем в её меню внимательнее.

Основа рациона — растительность. Листья, трава, кора, ягоды. Квокка срывает пищу передними лапками и подносит ко рту. Желудок у неё многокамерный, как у жвачных, с бактериями-симбионтами, которые помогают переваривать грубую клетчатку.

Но квокка не брезгует и животной пищей. При случае она съест улитку, насекомое, а если совсем повезёт — разорит птичье гнездо. Это норма для мелких сумчатых: пока ты маленький и пушистый, белок лишним не бывает.

Вода? Квокка умеет подолгу обходиться без водопоя, получая влагу из растений. Но если источник рядом — пьёт охотно. На Роттнесте туристы часто видят квокк возле воды, особенно в жаркие месяцы.

Важный момент: кормить квокку человеческой едой нельзя. Совсем. Штраф на Роттнесте — до трёхсот австралийских долларов. Хлеб, чипсы и прочий фастфуд вызывают у квокк обезвоживание, нарушение микрофлоры и мучительную смерть. Улыбается — не значит, что можно угощать.

Раздел 5: Селфи-феномен и научное объяснение

В 2013 году интернет взорвался. Кто-то выложил селфи с квоккой. Животное смотрело в камеру и улыбалось. Через месяц хэштег quokkaselfie стал вирусным. С квокками фотографировались туристы, блогеры и Крис Хемсворт — это вообще канонично, австралийское животное с австралийским Тором.

С точки зрения биологии феномен объясняется просто: у квокки нет страха. Она не убегает при приближении человека. Она сидит на месте. Если поднести камеру близко — она посмотрит в объектив из любопытства. Получается кадр, который выглядит как постановочный. Но это не дрессировка. Это эволюционная аномалия, ставшая маркетинговым золотом.

Сейчас селфи с квоккой — один из главных туристических магнитов Западной Австралии. Остров Роттнест принимает сотни тысяч посетителей в год. И почти каждый увозит с собой фотографию, где он сидит рядом с улыбающимся зверьком. Квокка стала символом. Живым доказательством того, что природа умеет шутить и быть невероятно милой одновременно.

Раздел 6: Тёмная сторона улыбки

Но давайте честно. У любой милоты есть цена.

На материке квокка находится под угрозой. Вырубка лесов, осушение болот, лисы, кошки — всё это сокращает ареал. Вид классифицирован как уязвимый по классификации Международного союза охраны природы. Популяция на Роттнесте стабильна — около десяти-пятнадцати тысяч особей, но это вся надежда вида. Одна эпидемия на острове — и квокка может исчезнуть с планеты.

В 2015 году на Роттнесте случился крупный пожар. Сгорела значительная часть кустарника. Погибло много животных. Популяция восстановилась, но осадочек остался. Учёные сейчас работают над программой возвращения квокки в материковые заповедники, защищённые от хищников.

Кроме того, у популярности есть обратная сторона. Туристы нарушают запреты, кормят квокк, хватают их для селфи, причиняя стресс. Австралийские власти регулярно напоминают: квокка — дикое животное. Её можно фотографировать, но нельзя трогать. Нельзя брать на руки. Нельзя преследовать. Улыбка — не приглашение к контакту. Это просто форма рта.

Раздел 7: Урок от квокки

И всё же. Посмотрите на квокку. Она живёт на крошечном острове, ест листья, растит потомство и не боится людей. У неё нет клыков, нет скорости, нет яда. Только улыбка и абсолютное доверие к миру.

И мир, как ни странно, отвечает ей взаимностью. Квокку не истребляют — её охраняют. К ней едут за тысячи километров, чтобы сделать фото и улыбнуться в ответ. Она стала символом того, что доброта может быть эволюционной стратегией. Не самой надёжной, но чертовски обаятельной.

Заключение

Квокка — это маленькое чудо, которое не умеет бояться и не хочет прятаться. Пушистый философ с вечной улыбкой, который напоминает нам: иногда лучшая стратегия — это просто быть милым. Не потому что слабый. А потому что так веселее.

Берегите квокк. Не кормите их чипсами. И улыбайтесь в ответ.

Сидней, разгар австралийского лета, 26 января 1808 года. По пыльным улицам маршируют четыре сотни солдат с примкнутыми штыками, играет полковой оркестр, вокруг суетятся зеваки. Военные шагают к Дому правительства — свергать губернатора Уильяма Блая. В Австралии это событие знают как «Ромовый бунт», единственный успешный вооружённый захват власти за всю историю континента. И если имя губернатора вам показалось знакомым, то да, им был тот самый капитан Блай, который за двадцать лет до этого уже пережил самый знаменитый бунт в истории мореплавания — на корабле «Баунти».

Чтобы понять местный «вайб», нужно взглянуть на Новый Южный Уэльс начала XIX века. Это была гигантская тюрьма под открытым небом. Население состояло из каторжников, бывших каторжников и тех, кто этих каторжников охранял. Причём охрана, гордо именовавшаяся Корпусом Нового Южного Уэльса, по своим моральным качествам часто уступала подопечным. В колонии царила уникальная экономическая модель. Звонкой монеты не хватало, поэтому универсальной валютой стал ром. Им платили зарплату, за него покупали землю, им давали взятки. Офицеры Корпуса быстро смекнули, что монополия на ввоз и продажу спиртного превращает их в настоящих королей жизни. Они стали «ромовой аристократией» — первой организованной мафиозной структурой Австралии в погонах. В народе их так и прозвали — «Ромовый корпус».

Лондон, уставший от бардака в колонии, решил прислать «твёрдую руку». Выбор пал на Уильяма Блая. В Адмиралтействе, видимо, решили, что человек, выживший после бунта на «Баунти» и проплывший тысячи миль в открытой шлюпке, справится с кучкой коррумпированных офицеров. Блай был честным служакой, отличным навигатором и совершенно не умел в компромиссы. Такой капитан Смоллетт, только настоящий. Прибыв в Сидней в 1806 году, Блай начал действовать так, как привык на капитанском мостике: раздавать приказы и требовать подчинения. Он решил разрушить «ромовую экономику», запретив использовать спиртное в качестве оплаты труда. Для местных олигархов в мундирах это было равносильно объявлению войны.

Главным оппонентом губернатора стал Джон Макартур — бывший офицер, ставший богатейшим землевладельцем и пионером овцеводства (именно он привез в Австралию мериносов), Макартур обладал характером бультерьера. Если Блай был тараном, то Макартур — каменной стеной. Конфликт разгорался постепенно. То Блай отберёт у военных незаконно присвоенные земли, то запретит ввоз перегонных кубов для производства спирта. Губернатор искренне считал, что спасает колонию от пьянства и коррупции. Офицеры же и Макартур считали, что губернатор лезет в их карман и мешает зарабатывать. А когда Блай решил судить Макартура за нарушение портовых правил и подстрекательство к мятежу, суд превратился в фарс: офицеры, которые должны были судить своего подельника, просто отказались подчиняться губернатору. Блай, недолго думая, пригрозил обвинить их всех в государственной измене. Это стало точкой невозврата.

Утром 26 января майор Джордж Джонстон, командир «Ромового корпуса», поддавшись уговорам Макартура, вывел солдат на улицу. Войска окружили резиденцию губернатора. Блай, понимая, что силы не равны (и, вероятно, вспоминая молодость на «Баунти»), попытался спрятаться, чтобы выиграть время и уничтожить секретные документы. Позже мятежники запустили в народ язвительную байку, будто бы нашли сурового губернатора дрожащим от страха под кроватью, в пыли и пуху. Картинка получилась смешная и унизительная, и она надолго прилипла к репутации Блая, хотя историки сильно сомневаются в её правдивости. Скорее всего, это был чистой воды чёрный пиар — победители всегда пишут историю, особенно если у них монополия на типографию.

В итоге законного представителя британской короны арестовали собственные солдаты. Следующие два года колонией управляла военная хунта во главе с Джонстоном и Макартуром. Блая держали под домашним арестом, а потом и вовсе посадили на корабль, который болтался у берегов Тасмании. Новости в XIX веке путешествовали медленно, но когда весть о перевороте дошла до Лондона, в Уайтхолле схватились за голову. Свержение королевского губернатора — это не шутки. Однако Британия была занята войнами с Наполеоном, и ей было не до разборок на краю света. Решение приняли соломоново. Блая признали жертвой, но восстановили в должности ровно на один день — чтобы соблюсти приличия. Сразу после этого его отозвали в Англию. Мятежников тоже не погладили по головке: майора Джонстона отдали под трибунал и с позором уволили из армии (что, впрочем, не помешало ему вернуться в Австралию и жить там богатым частным лицом). «Ромовый корпус» расформировали и вывезли домой, заменив нормальным армейским полком под командованием нового губернатора Лаклана Маккуори.

Самое удивительное в этой истории — судьба Блая. Казалось бы, человек, допустивший два мятежа за одну жизнь, должен быть списан на берег с волчьим билетом. Но нет. Вернувшись домой, он получил звание контр-адмирала, а затем и вице-адмирала. Видимо, в Адмиралтействе оценили его принципиальность, пусть и граничащую с бараньим упрямством. Он умер в декабре 1817 года в Лондоне почтенным человеком.

***********************
А ещё у меня есть канал и паблик с лонгридами, анонсами и историческим контентом.

Также я перевожу на русский разное фэнтези, тёмное и не очень. Кому интересно — смотрите описание профиля.