sterblich

пикабушник
Пишет всякую нудятину о книгах.
пол: мужской
поставил 445 плюсов и 7 минусов
проголосовал за 0 редактирований
2568 рейтинг 422 подписчика 1183 комментария 115 постов 18 в "горячем"
11

Американские горки (7)

Продолжаем знакомиться с книгой британского историка Яна Кершоу "Американские горки".


Ссылки на предыдущие части: 1 2 3 4 5 6


Краткое содержание: война против терроризма втянула европейцев в опасные авантюры американцев. Глобализация принесла товарное изобилие и свободу передвижения, но заставила многих европейцев затянуть пояса вследствие роста неравенства. Европейский Союз натолкнулся на препятствия для своего расширения.


Новое тысячелетие дало о себе знать полным размахом глобализации, влияние которой на жизнь европейцев стало определяющим. По-настоящему новый век начался не 1 января, а 11 сентября 2001 года, когда самолёты, захваченные террористами-смертниками, были направлены в здания WTC, что привело к их обрушению и тысячам жертв. Девять дней спустя Буш-младший объявил о начале войны против терроризма. И хотя Бен Ладен заявил о непричастности к этим событиям, американцам было ясно, что в этом виновата "Аль-Каида". Потому было решено зачистить гнездо терроризма в стране, их укрывающей - Афганистане. Тони Блэр без колебаний заявил, что британцы станут плечом к плечу заокеанских друзей. Другие европейские страны были более осмотрительны, но тоже в большинстве своём заявили о поддержке и послали своих солдат. Россия тоже оказала помощь. И поначалу дела шли хорошо. Талибов быстро загнали в горы. Но не истребили. Война затянулась, и тянется до сих пор. Проблема была не только в том, что демократия на афганской почве плохо приживается, но и в том, что исламский терроризм носил не ограниченный, национальный характер, но был международным, децентрализованным. Плодами прогресса, такие как быстрая и надёжная связь, пользовались не только хорошие, но и плохие дяди. Лернейскую гидру терроризма стало труднее победить.


Второй акт борьбы против терроризма вызвал намного более неоднозначную реакцию, чем первый. Ещё до терактов 9/11 Пентагон запланировал войну против Ирака. При всей одиозности Саддама и его режима, правовых оснований для нападения на его страну не было. Автор говорит, что хотя "почти определённо" Буш и Блэр открыто не врали своим народам, говоря, что Ирак разрабатывает оружие массового поражения, тем не менее они ввели их в заблуждение. Далеко не все европейские страны поддержали эту войну. В оппозиции оказались Франция, Германия, Нидерланды и некоторые другие. Про Россию Ян предпочёл не писать, упомянув вскользь, что одобрения ООН ввиду позиции Франции и России тоже не было получено. 20 марта 2003 года началось вторжение "коалиции согласных". Победить иракскую армию оказалось нетрудно. Отловили и казнили самого Хусейна. Но гораздо труднее оказалось навести порядок после войны в стране, разделённой по религиозному признаку на шиитов и суннитов. Новые, более многочисленные теракты не заставили себя долго ждать. Если в 1996 году в мире их насчитали около 500, то в 2003 году их было 1800, а в 2005 - свыше 5000. Хотя львиная дола пришлась на сам Ближний Восток, оказались затронуты и европейские страны, главным образом Великобритания и Испания, правящим партиям которых пришлось уйти в оппозицию. Автор пишет о продолжающейся уязвимости Европы от "травм" Ближнего Востока, но это не помешало впоследствии напасть на Ливию. Впрочем, я забегаю вперёд.

Американские горки (7) Книги, История, Политика, Европа, Глобализация, Терроризм, Миграция, Экономика, Длиннопост

Буш-младший, влезший в Афганистан и Ирак


Конец коммунизма (западные авторы называют социалистические страны коммунистическими, и потому в их книгах можно увидеть столь абсурдные выражения), под которым имеется в виду, конечно, уход коммунистов из власти, дал толчок глобализации. Считаю, что это довольно смелое предположение автора. На самом деле, толчок дало открытие рынков бывших соцстран, что, в принципе, возможно и при коммунистах. За примером ходить далеко не надо: Китай открылся и при коммунистах. Так или иначе, глобализация набирала свой ход. Потребителю стало возможно получать товар сходного качества по более дешёвой цене. Производителю - расширять свой рынок сбыта. Открытие рынков подстегнуло развитие транспортной инфраструктуры и логистики. Но не только движение товаров расширило свою географию. Снижение политических рисков позволило вкладывать средства в производство там, где это дешевле всего. В Европе это выразилось в нарастающей деиндустриализации и развитием сферы услуг. Услуги в принципе можно легко передать на сторону, и нулевые годы ознаменовались как раз взрывным ростом аутсорсинга, который носил не только горизонтальный, но и вертикальных характер: работы отдавались не только фирмам-партнёрам, но и с помощью замены наёмных работников фрилансерами, с которыми легче иметь дело, поскольку они не организованы в профсоюзы, а также не подпадают под многие положения трудового законодательства. Далее, замечу, что услуги растут медленнее товарного производства и при его сжатии сжимается база для развития сферы услуг тоже. Об это можно прочитать в девятой вещи Ха Джун Чхана .


Развитие средств связи дало серьёзный толчок экономике, существенно ускорив бизнес-процессы и увеличив гибкость производства. К интернету добавилось евро, устранившее валютные риски и ускорившее движение капитала. Автор вспомнил и существенное расширение авиаперевозок при одновременном удешевлении билетов. Помимо интернета, обеспечившего электронные билеты, существенный вклад внесло объединение рынков, на которых лоукостеры стали теснить традиционные авиакомпании.


В числе негативных последствий глобализации автор называет повсеместный рост социального неравенства. Богатые становятся богаче, бедные - беднее. Я не вижу здесь причинной связи, а Ян её не проясняет. Он говорит, что те, у кого больше способностей эксплуатировать финансовые рынки, получают высоких доход. Не знаю, о каких таких специальных способностях может идти речь. В совершенно иных условиях находится "новый пролетариат", занятый в разного рода схемах сомнительной занятости. Но позвольте, причём здесь глобализация? Все эти схемы стали возможными лишь благодаря изменению трудового законодательства, как стало возможным безудержное обогащение богатых после того, как для них, начиная с Рейгана и Тэтчер, стали снижать налоги. Автор обосновывает появление "нового пролетариата" притоком дешёвой рабочей силы вследствие глобализации. Вот здесь в какой-то мере он прав. Но всё же главным основанием для появления большого сегмента низкооплачиваемой занятости явилась конкуренция из Юго-Восточной Азии. Потому немцы  и решили либерализировать рынок труда, а также снизить пособия, чтобы сделать продукцию более конкурентноспособной на мировом рынке. Многими это преподносится как история успеха, хотя доля зарплат в многих продуктах невелика, и уж тем более не смогут в обозримом будущем немецкие зарплаты конкурировать с китайскими - слишком велика разница. Однако в пользу таких доводов говорит экономический успех Германии на фоне проблем во Франции и в Италии, где подобные законы продавить не получилось. Без сомнения следствием глобализации является рост крупного бизнеса, извлекающего пользу из расширения рынков и интернационализации.


Границы открылись не только для людей, товаров и услуг, но и для капитала. Горячие деньги стали гулять по миру в поисках выгодных вложений. Начатая Тэтчер либерализация сняла законодательные рамки, мешавшие спекуляциям, и процесс пошёл. Те, кто нажил по-быстрому капитал, получил возможность спрятать его от налогов в одном из многочисленных офшоров. Вот это, по моему мнению, и есть одна из главных причин роста неравенства. Наличие офшоров снижает возможности государства по налогообложению, которое по идее и должно заботиться о снижении неравенства. Социалисты во Франции подняли прогрессивную шкалу - Депардье взял ноги в руки и переселился в Россию. Раньше у него такой финт ушами не прошёл бы, а теперь - пожалуйста. Глобализация... Думаю, попытки "большой двадцатки" бороться с таким положением вещей обречены на провал до тех пор, пока остаётся свобода движения капиталов, а в свободе этой заинтересованы сильные мира сего.


Помимо социального, следствием глобализации стало и региональное неравенство. Неудивительно: в условиях объединения рынков и капиталы и прочие факторы производства концентрируются в местах наибольшей прибыльности, делая их ещё более прибыльными в процессе дальнейшего снижения издержек за счёт массового производства. Остальные регионы теряют доли на рынке и деиндустриализируются. Безработица в них растёт, самые способные уезжают, ещё более снижая привлекательность местности для инвестиций. В то время, как юг Германии, где делают Мерседесы и БМВ переживал бум, в бывшей ГДР остались чуть ли не одни пенсионеры. Так и в европейском масштабе. На Балканах работы нет - хорваты сотнями тысяч переселяются в Германию, как переселяются португальцы во Францию. Вот и получилось, что Британия продолжала терять свою промышленность, а богатая ресурсами Россия поднялась в условиях мирового сырьевого бума, особенно после того, как Путин заставил олигархов поделиться прибылями с государством.


Проблемы, вызванные глобализацией, Кершоу выделяет в три основные группы:


1. Рост конкуренции, давящий на зарплаты и усиливающий безработицу, а также вынуждающий страны снижать налоги. Многие называют этот процесс гонкой по нисходящей.

2. Миграция в богатые страны из бедных, ведущая к социальной напряжённости.

3. Угроза терроризма, выросшая после начала ближневосточных войн.


Европейские Социал-демократы, прежде всего Блэр и Шрёдер, взяв курс на сочетание социальной политики с неолиберализмом, потерпели поражение в таких условиях. Избиратель не простил им частичный демонтаж социальной системы и новых терактов и предпочёл выбрать "оригинал" - правых центристов, политика которых изначально была похоже на то, что делал тот же Шрёдер. Автор не упомянул, однако Францию, где такого процесса не произошло. Там шрёдерские реформы пытались провести другие партии, но натолкнулись на протесты населениния, и дело не было доведено до конца.


Проблема миграции первой встала в Британии, первой снявшей барьеры на пути рабочей силы. Туда после расширения ЕС на восток устремились миллионы граждан из бывших соцстран - благо, английский всюду в школах учат. Но главную порцию ненависти стали получать мусульмане, в больших количествах проживающие практически во всех индустриальных странах Севера Европы. Способствовал этому рост терроризма вследствие ближневосточных войн. В таких условиях дальнейшее расширение Европейского Союза стало под большим вопросом. Турция, ставшая кандидатом в 1999 году, так и не дождалась своей очереди. Евроконституция была провалена на референдумах. То, что пришло ей на замену - Лиссабонские договора - было слабее и явно недостаточно для формирования единой европейской политики.


Интеграции России в ЕС мешали, по словам автора, вопросы прав человека (нарушаемые во время военных действий в Чечне), а также политика Путина по возрождению имперских амбиций. Думаю, Россию и не собирались никогда брать в этот клуб - слишком велика, не говоря уже о том, что это противоречит американским интересам, активно лоббируемых в странах Европы. Хотя рост авторитаризма и показную демократию в России автор описывает с неодобрением, он не пишет, что тем же Великобритании и Германии не претило устраивать Путину блестящие приёмы во время его государственных визитов в эти страны. Шрёдер дружит с ним до сих пор, но стоило прийти к власти Меркель - и телевизионная картинка изменилась. Краткая оттепель в отношениях России и Германии закончилась. Оранжевая революция и революция роз увеличили скепсис и российского руководства касательно добрых намерений Запада. Правителям России меньше всего хотелось самим стать жертвой одной из подобных цветных революций.

Показать полностью 1
22

Американские горки (6)

Продолжаем знакомиться с книгой британского историка Яна Кершоу "Американские горки".


Ссылки на предыдущие части: 1 2 3 4 5


Краткое содержание: Девяностые годы явились в Европе переходным периодом. Надежды многих на скорый поворот к лучшему после демонтажа власти коммунистов в Восточной Европе не оправдались. Экономики почти всех без исключения постсоциалистических стран рухнули. В Югославии бушевали жуткие национальные конфликты. В то же время на Западе набирала ход евроинтеграция.


Начало югославских войн было положено, по словам автора, речью главного сербского коммуниста Милошевича в Косово 24 апреля 1987 года, когда он сказал сербам, притесняемым там албанским большинством, что они находятся на своей земле, и что никому не позволено их бить. Конфликтный потенциал в Югославии продолжал существовать ещё с конца Второй мировой, когда из вооружённой борьбы усташей, четников и коммунистов победителями вышли последние. Тито своим авторитетом служил гарантом порядка, но все мы смертны, и в восьмидесятых годах голову подняли националисты, которым некому уже было заткнуть рот. Положение было вызвано не только федеральным устройством государства, но и проживанием больших национальных меньшинств в республиках: в автономном Косово жили преимущественно албанцы, но и сербы тоже. В автономной Воеводине - венгры, на территории Хорватии. в Краине - сербы, и в Боснии и Герцеговине, наряду с мусульманами - сербы и хорваты.


Недовольство неудачами коммунистического правления выплеснулось в этнические конфликты. Провозглашением независимости Словении и Хорватии (быстро признанному Западной Европой во главе с объединённой Германией) начался распад СФРЮ. Словенцы быстро добились своего в десятидневной войне, а вот хорватов из Краины ЮНА выбила. Как оказалось, ненадолго.

Американские горки (6) Книги, История, Политика, 90-е, Югославская война, Евроинтеграция, Евросоюз, Длиннопост

Бывшая Югославия во время войны


Наиболее кровавые столкновения были в борьбе за Боснию. Ещё в самом начале Туджман с Милошевичем пытались по секрету договориться и разделить её на хорватскую и сербскую зоны, но вопрос краинских сербов их окончательно рассорил. Независимость Боснии и Герцеговины была моментально признана Европой, но не сербами и хорватами, проживающими в ней. Сербы, хорваты и мусульмане воевали друг против друга. И хотя каждая сторона конфликта отметилась зверствами, больше других, по словам автора, "отличились" в этом сербы, которым сопутствовал и больший военный успех. После ликвидации мусульманского Сребреницы они вырезали восемь тысяч мужчин, попавших в плен. После этого Запад начал согласованно пытаться покончить с конфликтом. Американцы стали угрожать начать поставки вооружений мусульманам, которые к тому же объединились с хорватами. Милошевичу пришлось под давлением западных стран прекратить поддержку боснийских сербов во главе с Караджичем. Параллельно Хорватия, перевооружившись, зачистила от сербов Краину и другие области на своей территории. В ноябре 1995 года в Дейтоне были подписаны соглашения о прекращении огна и о разделе Боснии и Герцеговины на сербскую и хорватско-мусульманскую части в пропорции 49:51, но при сохранении единства страны. Соглашение, при всех его недостатках, соблюдается до сих пор.


В Косово всё, однако, только начиналось. Там в 1998 году албанцы подняли вооружённое восстание, подпитанное разграбленными военными складами в Албании. Югославская армия начала его давить. Запад, принявший после Боснии руководством к действию доктрину гуманитарных интервенций в защиту прав угнетаемых, отреагировал бомбардировками НАТО, начиная с 24 марта 1999 года. Отсутствие мандата ООН поставило под вопрос законность таких действий, но союзники по НАТО были непреклонны. Немцы, сравнивая преступления сербов в Косово с гитлеровскими, давили на мораль. Англичане рассуждали об опасности умиротворения диктаторов. Вследствие бомбардировок Милошевичу пришлось пойти на условия натовцев, разместивших в Косово свои войска, а через год он пал жертвой одной из цветных революций, получившей название бульдозерной, умерев в 2006 году в Гааге в течение процесса над ним. В 2008 году парламент Косово заявил о независимости, которая, по словам автора, нашла международное признание.


Главным уроком югославских войн стало то, что право сильного - работает. И хотя европейцы предпочли забыть ужасные картины трансляций с мест событий, с иллюзией, что после конца системы социализма в Европе будут царить мир и согласие, было покончено.


Кершоу пишет о югославских событиях со всей предвзятостью, присущей западным (и российским либеральным) СМИ, освещавшими те события. Начало конфликтов он связывает с Милошевичем, ни разу не являвшимся сепаратистом, в то время, как сепаратизм открыл ящик Пандоры. Сами конфликты обосновываются недостатками социалистического строя, а не стремлением местных национальных элит получить свою вотчину в пользование. Называются цифры жертв среди мусульман и албанцев, но не говорится про сербских жертвах. Говорится про перевооружение армии Хорватии, но выносится за скобки, на чьи деньги и чьим оружием. Про то, что НАТО бомбило сербов в Боснии, вообще не упоминается! Называются сроки наказания Караджича и Младича, но не хорватских или мусульманских преступников. И главное: он пытается создать у читателя иллюзию, что Запад действовал объективно, между тем как с самого начала он встал на сторону сепаратистов: словенцев, хорватов, мусульман и косовских албанцев, что вынудило даже ельцинскую Россию "прибрать к рукам" сербов (выражение беру из статьи Шпигеля тех лет). Именно те события дали понять многим, что холодная война - была не против коммунистов, а против России.


Жители других стран Восточной Европы хоть и жили в мире, но в полную меру испили горькую пилюлю нищеты и лишений. Процесс перехода к рыночной экономике после смерти социализма быль трудным, особенно из-за того, что методом перехода было выбрано бескомпромиссное снижение роли государства, что вызвало остановки предприятий, массовые увольнения и бедность. Я бы в числе главных причин невзгод назвал и открытие рынков стран товарам с Запада, а также конкуренцию с западными товарами на территории СНГ - традиционном рынке сбыта. Бывшим странам "народной демократии", однако, существенно помогла деньгами Европа Западная, а также МВФ. Польше даже простили долги вследствие её "размера и стратегической важности", а также потому, что она служила своего рода витриной для шоковой терапии. И где-то после середины девяностых бывшие соцстраны стали потихоньку выкарабкиваться и догонять Запад, с которым они начали теснее сходиться в силу культурного обмена и свободы передвижения. Прага, Варшава, Будапешт стали процветающими европейскими столицами, блеск которых, однако, оттенялся нищетой и заброшенностью глубинки.


Странам СНГ, таких как Украина, Молдова, Беларусь и Украина, дорога к Западу была закрыта. Автор объясняет это отсутствием базы государственного регулирования коммерческой экономикой, слабой инфраструктурой и слабой привлекательностью для иностранных инвестиций. Ну и, конечно, отсутствием демократических традиций, ага. Ну а что в Польшу и других многие миллиарды вливали, а в СНГ нет - это не столь важно, чтобы об этом упомянуть. Много где на постсоветском пространстве на фоне тяжёлого экономического положения наметилось движение в сторону сильной исполнительной власти с президентом во главе. В Беларуси был Лукашенко, на Украине Кучма. А в России Ельцин без сентиментов расправился с парламентом, расстреляв Белый дом из танков. Автор уделил этому событию две скромные строчки, упомянув кратко про кровопролитие. Девяностые вошли в историю страны массовой бедностью, разгулом преступности и грабительской приватизацией. Разрушение экономики свидетельствовало не в пользу ельцинских либеральных реформ, и неудивительно, что народ всё больше стал тосковать по старым временам с их сильной рукой. Ельцин оставил после себя преемника, который одним из первых своих постановлений обеспечил неприкосновенность первого президента РФ. Преемник этот взялся за дело ещё до того, начав вторую Чеченскую войну (о первой Кершоу не упоминает), и злые языки поговаривают, что взрывы домов в 1999 году были делом рук КГБ, формировавшим таким образом народную поддержку этой войне. В итоге во главе страны стал очередной сильный правитель, не имевших недостатков Ельцина, в числе которых автор называет пьянство. Здесь, пожалуй, он прав на все сто. Помню, в 1989 году был раз на митинге в Лужниках, которые проводила оппозиция во время Съезда народных депутатов. И там как раз появился этот бухой оппозиционер и стал фамильярно разлагольствовать на трибуне заплетающимся языком. И чего, думал я тогда, в этом алкаше нашли...


При всех различиях переходного периода, дороги назад ни в одной из постсоциалистических стран больше не было, хотя и экономика была не ахти, и коррупция, созревшая ещё при коммунистах, цвела буйным цветом. При том, что демократия продолжала существовать, смена правительств была частым явлением. В погоне за симпатиями недовольного электората многие политики стали прибегать и к правореакционным лозунгам. Старый добрый нацизм, поболтавшись на задворках истории и сменив причёску, снова стал находить место в умах людей.


В то время, как восточноевропейцы резали страны и друг друга на части, Европа Западная наращивала интеграцию. 7 февраля 1992 года 12 стран-членов ЕЭС подписали Маастрихтские соглашения, положившие начало Европейскому Союзу как новому суверенному субъекту. Сами страны при этом не перестали существовать, но что-то из своей суверенности (правовая, социальная, внешняя политики) планировалось отдать в созданный "общак", т.е. наднациональные органы. Союз экономический принимал черты политического. Однако далеко не все граждане были готовы на это. Датчане прокатили первоначальный текст договора на референдуме, и его пришлось "прихорашивать", т.е. снижать градус интеграции. Лишь с небольшим перевесом прошли референдумы во Франции и в Великобритании. Было ясно, что народы не хотят сдавать безоглядно сдавать свою независимость. Зачем же нужно было делать это политикам? Франция хотела, связав объединённую Германию в большом союзе, избежать доминирования той в европейской политике. Германия видела в отмене преград для движения капитала и товаров расширение рынков сбыта для своих концернов, а также шансы вступить в конкуренцию с США на мировой арене. Но даже среди немцев, больше других заинтересованных в новом Союзе, были недовольные, не желающие расставаться с немецкой маркой. Говорили, что сначала должен быть политический союз, и уж только потом - валютный. Идти на это - подразумевало определённый риск. Почему же они решились? У автора я не нашёл объяснения, но предположу, что введение общей валюты позволило набить карманы тем, кто извлекал из него пользу, и прежде всего это касается крупных банков, которые теперь могли ссужать по всей Европе и быстро выдёргивать капитал из одних мест, вставляя в другие, большее прибыльные. Так, или иначе, всё постепенно улеглось-устоялось, договор вступил в силу в 1993 году, в 1999 году ввели безналичный, а в 2002 - и наличный евро. Голоса скептиков утонули в благоприятной экономической конъюнктуре: в конце девяностых был хороший, здоровый рост.


Воля к дальнейшей интеграции нашла своё применение в расширении ЕС за пределы исторического ядра. Не достигнув достаточной глубины интеграции, Европейский Союз начал интегрироваться в горизонтальном направлении. Болезненные воспоминания об авторитарных режимах межвоенного периода подстегнули политиков ускорить принятие решений во избежание повторения истории. Были получены заявки от Финляндии, Швеции, Норвегии и Австрии, а 1994 году уже и от Венгрии. Процесс пошёл.


Не сказать, что политика западных стран в девяностые годы характеризовалась спокойствием. Объединённой Германии ещё долго икалась проглоченная ГДР. Христиан-демократы во главе с Колем проиграли выборы, и на смену им пришли социал-демократы со Шрёдером. Италию сотрясали коррупционные скандалы, положившие конец старым и произведшие на свет совершенно новые партии, пытавшиеся ловить рыбку в мутной воде. В числе их и была Forza Italia с Сильвио Берлускони во главе. Во Франции, пострадавшей от немецких проблем, правящая партия тоже потеряла доверие избирателей, только на этот раз это были социалисты, передавшие власть консерваторам с Шираком во главе. На туманном Альбионе объединение Германии тоже неслабо аукнулось: Соросу с компанией удалось обрушить фунт после того, как немцы были вынуждены поднять процентные ставки после объединения. Я описывал это здесь В этих условиях тори пришлось уйти, на смену пришли лейбористы с Тони Блэром. Он взял новый экономический курс: не повышая налоги и не отменяя проведённую Тэтчер либерализацию экономики, стал наращивать социалку. В условиях хорошей конъюнктуры это прокатило (поначалу). Подобным занимался и Шрёдер в Германии.


Если сравнивать эту политику с тем, чем исторически занимались социал-демократы, то можно констатировать существенное их смещение вправо, в сторону центра. Можно, конечно, морочить голову избирателю, что это в его же интересах, но лишь ограниченное время. Потом станет ясно, что в таком качестве соцдеки не сильно отличаются от других центристских партий, тех же христиан-демократов. Почему тогда голосовать за них, а не за "оригинал"? Результат мы видим сегодня в повсеместном падении популярности этих партий. Впрочем, этих рассуждений в книге не было, я додумал там, где остановился автор. Автор пишет о том, что консерватизм уступал дорогу левым партиям, проводящим некий "третий курс".


Упадок коммунистических партий не означал, что протестный электорат, а именно беднота, станет голосовать за партии власти. Коммунисты скомпроментировали себя - народ стал голосовать за правых, за Ле Пена во Франции или Хайдера в Австрии.


После определённых разочарований и краха надежд на немедленное улучшение жизни в связи падением железного занавеса, жизнь европейцев к концу девяностых стала подавать больше повода к оптимизму. Повод к этому давало и снижение градуса напряжённости на мировой арене (ядерное разоружение, наказание Саддама за Кувейт, арабо-израильские договорённости). На рубеже тысячелетий будущее внушало надежды. Но появились риски, которые могли вполне его омрачить. Главным из них была набиравшая размах глобализация. Европейцы не могли больше существовать самодостаточно, но зависели от событий, происходящих на всей планете. Так мягко, полунамёками автор говорит нам о зависимости их от политики мирового гегемона - Соединённых Штатов Америки.

Показать полностью
31

Американские горки (5)

Продолжаем знакомиться с книгой британского историка Яна Кершоу "Американские горки".


Ссылки на предыдущие части: 1  2  3  4


Краткое содержание: Горбачёв, начав коммунистом, а закончив "рыночником", демонтировал социализм в Европе, окончил холодную войну и принёс свободу гражданам СССР, который этого всего не выдержал и развалился. Мир перестал быть биполярным, коммунисты сошли с арены.


Над Восточной Европой поднялся ветер перемен. И раздул его всего один человек, оказавшийся на вершине пирамиды власти в СССР - Михаил Сергеевич Горбачёв Тогда, в 1985 году, он и сам не мог себе представить, во что превратится его страна, да и многие другие страны, всего несколько лет спустя. Наверх, в Политбюро, его вытащил Андропов, который тоже пытался что-то изменить. Он подкупал своей энергичностью и убедительными речами, и потому после смерти Черненко он стал безальтернативным кандидатом на пост генсека. Будучи избранным, он оказался окружённым консерваторами. Нелегко было что-то сделать в таком окружении, однако и у консерваторов не было чёткого представления, куда двигаться. Положение в стране было не ахти. Низкая рентабельность производства, бюджетный дефицит, стагнирующее сельское хозяйство на фоне заоблачных военных расходов - всё это было использовано Горбачёвым в качестве аргументов за проведение реформ внутри страны и новый курс на договорённости с американцами во внешней политике. Ему удалось со временем окружить себя союзниками, в числе которых были Лигачёв, Яковлев, Рыжков и Ельцин, а также отправить на пенсию или на не имеющие реального влияния должности своих оппонентов.


Проблема была в том, что у него самого не было плана. По идее, ему надо было начинать с экономики, но как раз в этой области поначалу было сделано совсем немного. Было намерение ослабить централизованное планирование - но не было конкретной поэтапной программы достижения этого. Он учился сам по ходу проведения реформ, и в конце концов пришёл к выводу, что экономические реформы должны сопровождаться политическими. Определённо, Дэн Сяопин вполне мог думать о Горбачёве, как об идиоте, a тот в свою очередь считал политику китайцев легкомысленной. Время их рассудило. А тогда, в 1988 году у Михаил Сергеевича сложилось мнение, что советская система должна быть полностью переделана. Пошли речи о рыночном социализме. На самом деле слово "рынок" - было заменителем слова "капитализм". Горбачёв сознательно пошёл на слом социализма в СССР, имея образцом правление социал-демократов в буржуазных демократиях скандинавских стран. Думаю, вряд ли он до этого дошёл своим умом. Советников навроде Раисы Максимовны или Черняева у него хватало. Вот так с течением времени стремления улучшить советскую экономику переросли в желание радикально изменить политическую систему, с надеждой, что "рынок" всех накормит.


Чернобыльская катастрофа убедила его в том, что во всём виновата старая система. В этом я и с автором, и с Горбачёвым не могу согласиться. Страна хорошо справилась с преодолением последствий аварии. Просто всё познаётся в сравнении. Об этом стало ясно лишь спустя годы, когда перед глазами всего мира случилась авария в Фукусиме. В числе конкретных действий Михаила Сергеевича - политика гласности и закон о государственном предприятии вводивший децентрализацию и элементы демократии. Благие намерения, о который позитивно отзывается и Кершоу, вымостили, по моему мнению, дорогу в ад. Гласность не только позволила пролить свет на недостатки, но и открыла дорогу антисоветской и националистической агитации, а экономические законы, хоть и создали частный сектор,  за короткий срок разрушили советскую экономику, не произведя на свет полноценной замены.


На международной арене Горбачёв стал быстро себе находить друзей на Западе. С Тэтчер он познакомился ещё в 1984 году, и та заметила после встречи, что с ним можно иметь дело. Автор пишет, что доброжелательные отношения у него завязались и с Рейганом, начиная с Женевской встречи 1985 года, хоть поначалу ни о чём договориться не получалось (американцы не шли на компромиссы), и лишь на третьем саммите был подписан договор о РСМД.

В то время, как дела в родной стране пошли вразнос (население стояло в очередях - спасибо премьеру Рыжкову), что выразилось и в де-факто поражении ортодоксальных коммунистов на выборах в Совет Народных Депутатов в 1988 году, Михаил Сергеевич уже не видел пути назад, сталкиваясь с нарастающей критикой дома и продолжая феерить за рубежом, останавливая кортежи и выбегая на улицы говорить с толпой. Партнёрам по социалистическому лагерю он дал понять, что доктрина Брежнева, оправдывающая военное вмешательство заботой о сохранении социализма, ушла в прошлое. Политика перестройки не нравилась руководству стран "народной демократии". Чаушеску, заставивший свой народ мёрзнуть в квартирах зимой, чтобы расплатиться по западным долгам, прямо-таки поссорился с Горбачёвым в 1987 году. Другие лидеры были не в восторге от того, что их оставляют беззащитными перед потенцильной и реальной оппозицией в стране. Особенно это касалось Венгрии и Польши, где просматривалось наличие гражданского общества (я бы скорее сказал, что у  них часть элиты не теряла связи с Западом). Дела в экономике и у них не шли на поправку, и правители этих стран нехотя стали разрешать участие оппозиции в политической жизни страны, надеясь в целом сохранить власть коммунистов. Они ошиблись. В целом нежелание Горбачёва "держать" соцстраны быстро ввергнуло весь советский блок в кризис и привело правление коммунистов в Европе к концу. Автор ставит ему в заслугу, что радикальные преобразования случились относительно бескровно. На мой взгляд, это служит слабым утешением на фоне бедствий, в который он вверг миллионы. Несомненно, старая система нуждалась в реформировании или даже сломе. Но сделано было это опрометчиво и без головы, за что мы расплачиваемся до сих пор. Опыт дальневосточных товарищей говорит нам, что руководить страной нужно продуманно и потихоньку. Когда течёт крыша - не нужно сразу же ломать стены, а для начала хотя бы заделать дыры в ней.


На Западе и лидеры, и публика встречали Михаила Сергеевичасо всё возрастающим восторгом. Им нравился улыбчивый, открытый и словоохотливый лидер страны Советов, но ещё больше нравилось то, что жуткая угроза всеуничтожающей войны исчезала на глазах по мере разрушения социалистического лагеря и ядерного разоружения. Тем более, что и Тэтчер с Митерраном, и Коль не были высокого мнения об американской программе "Звёздных войн". Но даже самые ярые антикоммунисты не ожидали, что всё изменится так быстро.


Начиная с 1989 года, события стали выходить из-под контроля. Спутники СССР стали сходить с орбиты. Тон задали поляки, где Солидарность превратилась из профсоюза в партию, выигравшую первые свободные выборы в сейм. Польская республика перестала быть "народной" в результате переименования страны. Коммунисты самораспустились, чтобы переучредиться под именем социал-демократов. Ярузельскому, организовавшему весь это процесс и не допустившему кровопролития, пришлось всё же досрочно уйти с поста президента, который получил на волне популизма Лех Валенса. Новая власть стала лечить экономику шоковой терапией. В Венгрии сценарий был похож. На правящих коммунистов давили набравшие силу неправительственные организации. Проводились массовые митинги, переговоры с опрозицией, потом свободные выборы. Коммунисты переучредились в социалистов, Венгерская Народная Республика. Вот только шоковой терапии у них не было: МВФ и Западная Германии вовремя перезаняли денег для выплаты долгов. Кстати, Польше Запад в девяностых тоже здорово помог деньгами, иначе они бы и не выплыли. Не знаю, напишет ли ниже об этом автор. Западные немцы дали денег венграм не просто так: те открыли свою границу с Австрией, и этой дырой стали пользоваться тысячи восточных немцев, уезжая в ФРГ в качестве беженцев.


Свою специфику имели события в ГДР, где не было организованной оппозиции. Демонстрации начинались после церковных проповедей. Власти стали было их жестко разгонять, но из Москвы было приказано кровь не проливать. Венгерское окно, пробившее брешь в Берлинской стене, попытались закрыть, запретив выезд в ЧССР без визы, но народу это не понравилось, и запрет долго не продержался. 9 ноября правительство приняло постановление об отмене ограничений на поездки в ФРГ и Западный Берлин. Постановление вступало в силу на следующий день, но пресс-секретарь не разобрался в тексте, и сказал журналистам на пресс-конференции, что можно ехать прямо сейчас. Ну народ и повалил в Западный Берлин. А пограничники-то не в курсе! Они поначалу сопротивлялись, потом пытались штампы ставить в паспорта, ну и наконец просто сдались перед напором толпы, ломившейся посмотреть на богатую жизнь за стеной. Кстати, каждому свежепришедшему соотечественнику давали по сотне дойчмарок, которые те тратили в ближайших супермаркетах. Вот это-то событие отмечается теперь ежегодно как падение Берлинской стены, а как раз в эти дни сейчас помпезно отмечают его тридцатилетие. С того дня судьба ГДР шла по наклонной. Свободные выборы, переучреждение компартии - выше я уже про такое писал. Массовые демонстрации в ЧССР заставили и там коммунистов исправлять конституцию, стирая из неё их руководящую роль. Угрозы забастовок положили конец на потугах старого руководства сохранить свою власть. Президентом избрали диссидента Вацлава Гавела, недавно выпущенного из тюрьмы. В Болгарии протесты не были столь широки, и коммунистам, перекрасившись, удалось сохранить власть под новой вывеской. Во всех этих странах смена власти прошла бескровно, потому что коммунисты во-первых, не стали за неё мёртвой хваткой держаться, а во-вторых, поняли, что на помощь СССР надеяться не стоит. Но была одна страна, где и на СССР не очень-то надеялись, и власть была "махровая". Я имею в виду Румынию. Там режим был устранён в результате заговора, который сегодня тоже освещают, как революцию. Фронт Национального Спасения по-быстрому приговорил и расстрелял Чаушеску и его жену. По всей стране в перестрелках погибло около десятка тысяч человек. Переход к демократической системе в Румынии длился несколько лет.


При всей массовости этих событий мне трудно отделаться от мысли, что это были всецело спонтанные протесты народных масс. Оппозиция была организована, а это всегда стоит приличных денег. Надо ведь печатать газеты, листовки, нанимать транспорт, распространять агитацию и т.д. Не думаю, что неправительственные организации делали всё за свои кровные членские взносы. Конечно, без иностранной помощи не обошлось. В конце концов после отмены доктрины Брежнева получилось так, как опасался сам Брежнев в 1968 году - режимы пали один за другим, как костяшки домино. Значимую роль сыграла надежда простых граждан достичь сравнимый с Западом уровень материального благополучия. Захотели изобилия и супермаркетов, забыв, что так хорошо, как на Западе, они никогда и не жили вообще.


Однако было ещё одно событие, выбивающееся общей картины: ГДР была поглощена ФРГ. Берлинскую стену снесли, свободные выборы провели - но ведь это не имеет ничего общего с прекращением существования государства. Объединение немцев было, однако, не только в их собственных руках, но зависело от позиции держав-победительниц во Второй мировой войне. На встречах с Бушем Горбачёв упирался, отказываясь согласиться на членство объединённой Германии в НАТО. Но время шло, и по мере ухудшения положения в самом Советском Союзе он становился всё более сговорчивым, согласившись в конце концов на продвижение границы НАТО на восток до Польши, выторговав взамен количественное ограничение Бундесвера, а также отказ Германии от обладания ядерным, химическим и бактериологическим оружие. И деньги на обустройство выводимых военных. И ещё кредиты, ставшими необходимыми в условиях развала советской экономики. 15 миллиардов немецких марок - такой была цена роста угрозы безопасности страны на долгие годы. Коль, вероятно, потирал руки, видя как дёшево обошлось ему немецкое единство. Восточногерманские выборы в марте 1990 года положили конец надеждам многих местных коммунистов на новый, осовремененный социализм. Победу одержали новосозданные по западным лекалам христиан-демократы, обещающие быстрое введение западноевропейской марки по весьма выгодному для восточных немцев курсу 1:1. Разумеется, все понимали, что какой шаг подразумевался следующим. Новое руководство страны быстро дало зелёный свет на поглощение. Опьянённые резким удорожанием своих сбережений, бывшие граждане ГДР лишь потом заметили, что, получая выросшую в реальном выражении зарплату, они удорожают себестоимость своей продукции настолько, что её никто больше не возьмёт, тем более, что традиционный рынок сбыта в СССР уже практически был потерян. Ведь производительность труда по-прежнему отставала от западной. За короткое время миллионы бывших "гэдээровцев" стали безработными. Но эти проблемы выносила (и выносит до сих пор) на плечах уже вся Германия, ставшая 3 октября 1990 года единой страной.


Ну вот мы и добрались до развала Союза. За годы перестройки Горбачёв нажил себе врагов и  среде ортодоксальных коммунистов, и среди внезапно народившихся демократов с Ельциным во главе, не простившим Горбачёву своего смещения. На фоне жуткого дефицита товаров в 1990 году многие граждане РСФСР стали связывать надежды на улучшение именно с Ельциным. Ну а многие граждане союзных республик стали надеяться на то, что жизнь станет лучше только после отделения от Союза. Сепаратизм поднял голову и расцвёл буйным цветом не только в республиках Прибалтики, но и в Грузии, и на Украине. Литва объявила в одностороннем порядке свою независимость ещё в марте 1989 года. В Вильнюс отправили было танки, но потом отозвали, заменив их экономической блокадой. В Средней Азии тоже было неспокойно: узбеки начали резать турок-месхетинцев. Начались столкновения между армянами и азербайджанцами. Вдобавок ко всем этим бедам стали бастовать шахтёры Кузбасса и Донбасса, ещё больше ухудшая экономическое положение. В 1990 году вслед за Вильнюсом независимости стали требовать Рига и Таллинн. Даже Россия и Украина приняли свои декларации о независимости, не обращая, однако внимание на несоответствие их текущему членству республик в СССР. Когда в Прибалтику в 1991 году ввели войска, они были встречены там широкими протестами. Ельцин публично встал на сторону прибалтов, а Горбачёв не решился на окончательное силовое подавление сепаратизма в Прибалтике. Позиция его становилась всё более шаткой, с ним всё меньше считались. Ещё в апреле 1990 года он добился многопартийности и упразднения поста генсека, заблаговременно перескочив на новый пост Президента СССР.  Но параллельно Ельцин стал председателем Верховного Совета РСФСР. Россия сразу стала меньше платить во всё скудеющий союзный бюджет. Его команда экономистов-советников ориентировалась на неолиберализм и свободный рынок, и не в последнюю очередь - на помощь Запада. Надежды эти были тщетны, но это стало ясно лишь потом. А тогда, после павловского повышения цен, население (прежде всего москвичи) верило, что Ельцин и его команда приведут страну к лучшему и выходило на массовые акции поддержки. А Горбачёв надеялся на новый Союзный Договор, который должны были подписать 20 августа 1991 года. Этого не случилось, потому что за пару дней до того состоялся путч ГКЧП. Заговорщики верно поняли, что новый договор положил бы конец старому Союзу. Они блокировали Горбачёва, уехавшего в отпуск и объявили всей стране о возвращении старых порядков. Однако организован заговор был из рук вон плохо. Не блокировали связь, не арестовали ни Ельцина, ни тех, кто был лоялен Горбачёву, а командовать военными доверили вообще Павлу Грачёву, который не входил в число сторонников ГКЧП. Напротив, реакция Ельцина была смелой и решительной. В условиях, когда военные стали отказываться исполнять приказы, Янаев сотоварищи пошли сдаваться. Горбачёв, выйдя вроде бы победителем, реально остался проигравшим: речи о новом Союзном Договоре уже и быть не могло. 23 августа Ельцин запретил КПСС. Начался парад суверенитетов остальных союзных республик. Референдум о независимости Украины 1 декабря забил последний гвоздь в союзный гроб. 8 декабря был организован СНГ, но это уже была не страна, а лишь средство для смягчения фантомных болей для многих простых граждан, которых просто одурачили. Горбачёв ушёл с поста под Новый 1992 год, не устав повторять, что его реформы были оправданы и исторически необходимы. Был разрушен тоталитаризм и открыта дорога к демократии и либеральным свободам, окончена холодная война. Месидж был тепло принят на Западе, но не у себя в стране. Ценой этого всего стали массовое обеднение и капитуляция во внешней политике.


Это был исторический момент. Здание, выстроенное Лениным и его соратниками в упорной и кровопролитной борьбе, обещало грядущую утопию, построенную на равенстве и справедливости. А теперь оно тихо сдулось, потому что было построено на гигантской машине принуждения. В европейских странах, имеющих свою культуру, свои общества, она прижилась плохо, и как только Горбачёв снял советский "зажим", всё сразу развалилось.


Консерваторы на Западе праздновали победу в холодной войне. Либералы тоже не лили слёз. Но большинство не проявляло радости, помимо облегчения, вызванного прекращением угрозы войны. А выдающийся британский историк Эрик Хобсбаум провидчески заметил, что в числе проигравших оказались не только бывшие граждане СССР, но и бедняки всего мира. Уже тогда многие осознавали, что эра противостояния двух систем закончилась. Фукуяма заявил в этом смысле о своего рода конце истории - триумфе либеральной демократии (последовавшие события убедили нас, что он ошибался). Европейский железный занавес ушёл, континент больше не был разделён надвое. Вместо этого наметилось разделение на четыре группы: классический Запад, страны-осколки СССР, и бывшие соцстраны, разделившиеся на северную и южную группы. Отдельным следствием развала был конец апартеида в Южной Африке. Коммуниста Манделу выпустили из тюрьмы и позволили стать президентом, зная, что на помощь СССР ему уже надеяться нечего. Как не на что уже было надеятся ни африканским друзьям Союза, ни Фиделю Кастро. Мир стал однополярным на продолжительное время. Американские неоконы, отпраздновав победу, потирали руки от возможности править миров в одиночку. Наступил Pax Americana.


Надо сказать, Ян очень неплохо рассказал о том времени. Я то и дело ловил себя на мысли, что да, так и было. Сказывается, что он был очевидцем многих событий. Он верно подметил, что Советская власть пала из-за того, что была построена на принуждении. Если попытаться развить его мысль, то можно прийти к выводу, что принуждение было необходимо ввиду того, что люди думали и действовали чаще по своим эгоистическим мотивам, нежели во благо всего общества, как это требовал кодекс строителя коммунизма. Главное, чего не удалось добиться при строительстве нового общества - это воспитать нового человека. Разруха в головах привела с течением времени к разрухе в стране. Потому, если мы хотим что-то хорошее в нашей жизни построить - нужно начинать с воспитания своих детей. А лучше всего это делать своим личным примером. Начинать надо с самих себя.

Показать полностью 1
21

Американские горки (4)

Продолжаем знакомиться с книгой британского историка Яна Кершоу "Американские горки".


Ссылки на предыдущие части: 1 2 3


Как известно, экономика влияет на историю и наоборот. Наглядным образом это было проявилось в семидесятых годах. Нефтяной шок в результате эмбарго арабских стран подрезал крылья экономикам европейцев. Темпы роста упали, кое-где даже в минус. Но надо сказать, что и до 1973 года экономику уже трясло. Бреттон-Вудская система с её привязкой мировых валют к доллару затрещала по швам и стала историей уже в 1971 году. Неудивительно: доверие к доллару на фоне роста торгового дефицита США, вызванного ростом социальных и военных расходов, падало, и многие уже требовали не бумажку, но звонкую монету, то есть слитки. Французские фрегаты грузились золотом в гавани Нью-Йорка. Впрочем, про падение доверия к доллару Ян пишет вскользь, говоря главным образом о том, что жёсткие межвалютные курсы плохо отражали экономические реалии. На самом деле эти курсы потихоньку корректировались, конечно. Привязка курса имеет серьёзное преимущество: она снижает валютные риски, и европейские страны не просто так вошли в валютный союз и ввели евро годы спустя. Но вернёмся в начало семидесятых. Я не нашёл у Яна внятного объяснения причин нарастающих проблем. Что ясно: появились проблемы с избыточным ростом денежной массы. Доллар падал в цене вместе с импортом, потому у европейских предприятий упал сбыт.


Государства начали бороться с угрозой кризиса проверенным кейнсианским способом: печатать деньги. И не добились роста производительности. Всё ушло на зарплаты и пособия, особенно в тех странах, где после бунтов 1968 года разрослась социалка: в Италии и Франции. Ну а где рост денежной массы не сопровождается ростом производства - там весь этот рост уйдёт в инфляцию. Так и получилось. А уж когда нефть подорожала в разы - тогда никто не обрадовался. Все реагировали по-разному, координированный ответ на действия арабских членов ОПЕК не получился. Для Советского Союза же нефтяной кризис был бальзамом на душу. Пролился неожиданный золотой дождь, который позволил закрыть глаза на неувязки в экономике и дал пожить стране в своё удовольствие в застойные семидесятые. Своим партнёрам по соцлагерю отпускная цена на нефть тоже была поднята, хотя и не настолько, насколько выросли мировые цены. Но и этого хватило для того, чтобы у тех не сошлись бюджеты. И им пришлось залезать в долги западноевропейским банкам. За семидесятые-восьмидесятые долги Венгрии выросли в 18 раз, Польши - в 20, ГДР - в 40. Ничего хорошего это не сулило.

Американские горки (4) Книги, Рецензия, История, 70-е, Западная Европа, Экономика, Длиннопост

Воскресный запрет автотранспорта в Западной Германии


Когда нефть дорожает (при нефтяном шоке - вчетверо), дорожают и все прочие продукты, ведь энергия нужна для любого производства. Разумеется, покупатель будет вынужден от чего-то отказаться. У кого-то упадёт сбыт, и неизбежно ему придётся сокращать производство, увольняя при этом работников. В капиталистических странах так и произошло: безработица резко скакнула. Скакнуло и число забастовок. Тем, кого не сократили, пришлось платить больше зарплат, но этот рост съедался инфляцией. Получившееся сочетание экономической стагнации и инфляции сталоло для экономистов громом среди ясного неба: ведь они думали, что, напечатав денег, можно хотя бы избежать массовых увольнений. Не получилось. Феномен назвали стагфляцией. Британии в таких условиях пришлось унижаться и пойти по миру с протянутой рукой просить МВФ о кредите, чтобы свести концы с концами. Положение ухудшилось после второго нефтяного шока, когда в 1979 году случилась революция в Иране, а затем и ирано-иракская война. Избрание Маргарет Тэтчер премьер-министром Великобритании послужило поворотным пунктом. Её политика провозгласила начало неолиберализма с контролем инфляции, сокращением госрасходов и вообще влияния государства. В 1980 году в США президентом стал Рейган, который делал в принципе то же самое за одним исключением: он не жалел денег на военку, и в результате долги США пробили потолок. Мы знаем из дальнейшего хода истории, что тот потолок был не последним, но начало было положено.


Народам Европы пришлось несладко в новых условиях. Люди теряли работу и пособия и с трудом сводили концы с концами. Кершоу пишет, что хуже пришлось соцстранам, и причиной называет "негибкость" социалистической экономики, не уточняя, что главная негибкость состоит в том, что при социализме людей не лишают работы, перекладывая убытки на плечи государства. Но государству тоже надо сводить концы с концами, и потому оно добирает недостающие средства одним из двух способов - либо влезть в долги, либо поднять цены. Где тонко - там и рвётся, и первым рваться стало в Польше, у которой и долги в 8 раз за 5 лет выросли. Цены на еду подняли в полтора раза и выше. Населению это не понравилось, и начались сначала неорганизованные забастовки, а затем появился знаменитый профсоюз "Солидарность", получивший среди всего прочего существенную поддержку ЦРУ. А тут ещё поляка выбрали новым римским папой, и Иоанн Павел Второй стал раз за разом наведываться на родину, собирая огромные толпы во время своих визитов.

Американские горки (4) Книги, Рецензия, История, 70-е, Западная Европа, Экономика, Длиннопост

Иоанн Павел II в Варшаве в 1979 году


Польские коммунисты, а также их партнёры по соцлагерю, были встревожены взрывоопасным положением вещей. Пошли разговоры о новом военном вмешательстве со стороны СССР. Мне один знакомый поляк рассказывал, что на территории Польши уже были советские военные части, замаскированные под Войско Польское. Но поляки справились сами. Новый лидер генерал страны Войцех Ярузельский закрутил гайки, объявив военное положение и запретив "Солидарность".


В Западной Европе разные страны были затронуты кризисом по-разному. Крепкая немецкая экономика лишь пошатнулась, выиграв от роста экспорта тем же арабам, значительно разбогатевшим в семидесятые. А вот французам и итальянцам пришлось резать социалку и вообще затягивать пояса. Всей Европе пришлось в какой-то мере заниматься тем, чем занималась Тэтчер в Великобритании, но лишь в какой-то мере, в целом сохраняя важную роль государства в экономике. Голый неолиберализм не прошёл, но и попытка Миттерана откатить время и действовать по заветам Кейса в начале восьмидесятых с треском провалилась и убедила другие страны, что нужно жить по средствам. Правительства почти повсюду поправели, и даже Скандинавию не обошёл этот процесс. Наиболее ярко процесс протекал, конечно, в Великобритании. У Тэтчер, надо сказать, поначалу ничего не получалось, но через пару-тройку лет положение стало налаживаться. Ей удалось поднять свой рейтинг успешной войной за Фолкленды - по выражению автора "последнее ура" колониализма, а также очень здорово помогла начавшаяся добыча нефти в Северном море. Выборы 1983 годы были выиграны с лёгкостью, и уж потом Маргарет серьёзно взялась за главное, по её мнению, препятствие на пути к британскому величию - сильные профсоюзы. В условиях новой политики с её девизом "выживает сильнейший" угольная отрасль была обречена в силу своей  слабой конкурентноспособности: и шахты выработаны, и шахтёры получают больше, чем у конкурентов. Попытка горняков бастовать против дальнейшего закрытия шахт встретила жёсткий отпор готовому на конфликт правительства, заблаговременно создавшего запас угля. Шахтёров били дубинками и арестовывали многими тысячами. Пробастовав год и ничего не добившись, они вернулись в забои. Политика Тэтчер расколола страну. Не каждый смог разделить тезис о том, что он - кузнец своего счастья. Ведь если у кого-то не получается - он, выходит, сам виноват, так ему и надо. Спустя годы, думаю, можно констатировать, что ориентация на "невидимую руку рынка" и частную собственность оставила в Великобритании по большому счёту лишь одну конкурентноспособную отрасль - финансовую. Да и по всей Западной Европе стали умирать целые отрасли производства, прежде всего энерго- и материалоёмкие, которые не смогли уже диктовать свои условия на мировом рынке. Появление зелёного движения, заставившего капиталистов выделять средства на экологию, ускорил этот процесс. Начался подъём сферы услуг.


Автор на уровне полунамёков про "международные условия", ограничивающие возможности национальных правительств, даёт нам идею, в каком направлении думать: эти условия, а именно конкуренция на мировых рынках - вот что принесло проблемы европейским производителям. Семидесятые годы стали свидетелем торгового триумфа Японии и других азиатских тигров, подвинувших и Европу, и США на рынках. Южнокорейские металлурги и судостроители заставили закрываться заводы Круппа и бастовать Гданьские судоверфи. Глобализация набирала свой ход.


Семидесятые годы ознаменовались уходом с политической арены авторитарных режимов Греции, Португалии и Испании. Греческие чёрные полковники дискредитировали себя неудавшейся попыткой присоединить Кипр, что кончилось вводом турецких войск на север острова и фактическим расколом страны. Португальцы, терявшие деньги и жизни своих парней в своих всё-ещё-колониях: Мозамбике, Анголе и Гвинее-Бисау, покончили с авторитаризмом революцией и чередой путчей. А испанцы дождались смерти Франко, оставившего после себя Хуана-Карлоса. На похороны Франко приехал один лишь Пиночет, которого в свою очередь не пригласили на коронацию Хуана-Карлоса четыре дня спустя, и куда съехались все остальные. Во всех трёх странах в конце концов установились демократические режимы. Все три страны стали членами НАТО и ЕС. В числе причин смены режимов в этих странах автор называет общественное и культурное давление со стороны населения. Мне трудно судить, но, думаю, ближе к истине будет предположить, что главную роль послужила поддержка элит, и даже порой самих военных. В Испании, например, дело решило то, что сам новый король в критический момент встал на сторону демократических сил. Элиты почувствовали, куда дует ветер и поставили на евроинтеграцию, т.е. на расширение рынков сбыта своей сельхозпродукции и на развитие туризма. Разумеется, на членство в ЕЭС у авторитаризм с его ставкой на автаркию надежд не питал.


Начавшаяся в отношениях Восток-Запад разрядка не получила развития. Большую роль в этом сыграл ввод советских войск в Афганистан в 1979 году. Уже подписанный президентом договор ОСВ-2 не был ратифицирован, были наложены первые санкции, и даже московской Олимпиаде был объявлен бойкот. Но, думаю, нельзя валить всё на то решение советского руководства. Не последнюю роль играла и решимость американских политиков на возобновление конфронтации с их стратегией обескровить Союз экономически путём втягивания его в гонку вооружений. Теперь мы знаем, что стратегия эта была выбрана верно. Но это станет ясно лишь потом. А пока после череды смертей кремлёвских старцев править страной был выдвинут Горбачёв Михаил Сергеевич, с которым партийное руководство, да и чего греха таить, и советский народ, связывали большие надежды.

Показать полностью 2
12

Американские горки (3)

Продолжаем знакомиться с книгой Яна Кершоу "Американские горки".


Ссылки на предыдущие части: 1 2


Краткое содержание: и Запад, и Восток в 1968 году буянили, но всё устаканилось.


Прошло два десятка лет после окончания войны. Выросло новое поколение бэби-бумеров. Росло оно в новых условиях ослабевшей дисциплины и уже со своими ценностями, к числу которых не обязательно относились повиновение и долг. Очень многих тянуло учиться в университете, и государство их принимало. Но была проблема: аудитории и общежития не были рассчитаны на столь большое число студентов, и это выразилось в незавидных условиях учёбы и проживания, а также нехватке профессоров, которые в свою очередь смотрели на студентов чаще всего с пренебрежением, свысока. Молодые люди, выросшие в атмосфере свободы и благополучия, стали протестовать против не всегда уместной дисциплины, основанной на старых порядках. Эти протесты так и остались бы локальным явлением, если бы на них не наложилась эскалация войны во Вьетнаме, с которой были согласны не только молодые американцы, но и в большой массе их европейские ровесники.. В результате такие страны, как Италия, Франция и ФРГ, оказались захлёстнуты волнами протестов 1968 года. Это был скорее мятеж, чем революция: действия были чаще спонтанны и без чётких целей. Протестующим не нравился местный порядок, и они хотели ни много, ни мало, а положить конец капитализму. Тон задавали коммунисты местного разлива, а именно троцкисты с маоистами, а также анархисты.


В Италии после жестоких столкновений с полицией студенты стали призывать к солидарности рабочий класс, подтянулись профсоюзы. Вся страна стала бастовать. Власти постепенно пошли на уступки, нарастив социалку и облегчив условия труда, и протесты постепенно сошли на нет. Те, кто остались недовольны, ударились в левый и правый террор. В ФРГ и Западном Берлине молодёжь поднялась после убийства одного из студентов на демонстрации протеста против приезда иранского шаха. Они требовали в числе всего прочего, национализации всесильного медиа-концерна Шпрингер. Но западные немцы ограничились одними лишь студентами с далёкими от масс лозунгами критики всей системы. Движение предсказуемо захлебнулось, не выдержав прессования со стороны государства и оставив после себя, как и в Италии, террористов в качестве неприятного послевкусия.

Протесты студентов и молодёжи против Шпрингера.


Во Франции студентов, построивших баррикады в защиту своих товарищей, выступавших за совместное проживание полов в одном общежитии и критиковавших авторитарные университетские порядки, жёстко разогнала полиция. Мужество студентов нашло отклик в сердцах рабочих, и страну потрясли массовые забастовки. Движение пошло на убыль после объявления де Голлем новых выборов. Пойдя на некоторые уступки, система устояла.


В целом, поколение шестидесятников привнесло свежий ветер в европейскую политику, сдвинув систему влево и приведя в ряде стран к власти социал-демократов. При новом канцлере из социал-демократов Вилли Брандте Западная Германия пошла на улучшение отношений со своими восточными соседями, признав послевоенные границ. На этом позитивном фоне Брежнев с Никсоном начали разрядку. Подули тёплые ветра, но, как оказалось, ненадолго.

Беспорядки в Париже в 1968 году


Слома старого капиталистического порядка не произошло, да и, думаю, не могло произойти. Протестовать против самих основ своего благополучия может лишь лишённый жизненного опыта вчерашний школьник. Выйдя из университетских ворот, большинство вчерашних протестантов влилось в систему, став её послушными винтиками и не помышляя больше об "упразднении боссов". Троцкистко-анархистские фантазии уделом маргиналов. Сексуальная революция, наркотики - всё это, спустя годы, потеряло свой былой шарм перед лицом угрозы СПИДа и государственных репрессий. Но идеи свободы, они не умерли. Многие вчерашние бунтовщики пошли в учителя, в массы, и приложили руку к созданию зелёных и прочих левых партий. И вот уже сегодня их духовные наследники продолжают общее дело, достигая всё больших успехов в поощрении сексуальной свободы и легализации наркотиков.


В странах "народной демократии" на восток от железного занавеса 68-й год тоже был неспокоен. Первое, что приходит на ум при этом - это, конечно, Пражская весна, хотя у неё были отголоски в Польше, где в марте буйствовали студенты (не нашедшие, врочем, отклика у других групп населения) и даже в ГДР. В ЧССР всё начали тоже студенты, недовольные условиями в общежитиях и вышедшие протестовать в конце 1967 года. Движение в сторону реформ там, однако, нашло поддержку не только среди всего общества, но и в руководстве страны, где сталиниста Новотного сменил сторонник реформ Дубчек. Изначальной целью было не ввести капитализм, а привнести больше элементов демократии в социализм. В апреле 1968 года принял программу действий по строительству "социализма с человеческим лицом". Первое, с чего начали - это отмена цензуры. Помню, подобно начинал и Горбачёв с его гласностью. Ослабевание власти коммунистов было замечено в Москве. В июле чехословацкое руководство предупредили, что тем нужно положить конец "контрреволюции". В начале августа Брежнев потребовал от Дубчека восстановить цензуру и вообще навести порядок в партии. Думаю, чехам могли позволить всё, но только не выход из Варшавского Договора и русофобию, что встало уже тогда на повестку дня. Не получив ожидаемой реакции, СССР вместе с другими странами-соседями Чехословакии ввёл войска числом до полумиллиона.

Чехи и словаки значительного сопротевления не оказали. 26 августа пражское руководство приняло советский ультиматум. Братские отношения были восстановлены. Так появилась на свет доктрина Брежнева, предполагающая совместные международные обязательства для защиты соцстран от сил контрреволюции. После Пражской весны западноевропейское левое движение предпочло дистанцироваться от советской модели социализма как примера для подражания. Им было лучше, чтобы их била дубинками своя милиция, а не давили танками чужие танки.


Положение в других соцстранах было всяко-разно, но в целом без серьёзных эксцессов, если не считать беспорядков в 1970 году в Польше, приведших к отставке Гомулки. В двух словах можно сказать: там, где руководство страны сделало инвестиции в перспективные отрасли экономики, это принесло прибыль и благополучие. Это касается прежде всего Чехословакии, Венгрии, Болгарии, Югославии и ГДР. Там же, где это не удалось - в Румынии, Польше, Албании - там пришлось давить народное недовольство и залезать в долги. В Югославии стал поднимать голову хорватский сепаратизм, Румыния старалась шагать не в ногу со всеми (хоть и в ту же сторону), демонстрируя таким образом свою независимость, а албанцы прозябали, разорвав связи с европейскими соседями и ориентируясь на далёких китайцев.

Показать полностью 2
20

Американские горки (2)

Продолжаем знакомиться с книгой Яна Кершоу "Американские горки".


Ссылка на предыдущую часть


Краткое содержание: после смерти Сталина и некоторой турбулентности в странах соцлагеря установилась долговременная стабильность, основанная на устойчивом экономическом росте. Росла вся Европа, в обществах было достигнуто неслыханное благосостояние. Послевоенное развитие сопровождалось миграциями, расширением торговли и европейской интеграцией. Европейцы предпочитали не вспоминать о неприятных моментах прошлого, а думать о будущем. Рок-н-ролл, телевизор, стиральная машина и противозачаточная таблетка, войдя в повседневный быт, изменили и ценности европейцев.


В очередной главе автор обратился к событиям, происходившим по "нашу" сторону железного занавеса. Власть коммунистов автор описывает не иначе, как "зажим", который, то сжимаясь, то расслабляясь в ходе истории, держал в повиновении население стран. Сталин в своё время очень туго затянул его в СССР, а после его смерти зажим несколько расслабили. После окончания войны западные районы Советского Союза лежали в развалинах. Одних бездомных насчитывалось свыше 25 миллионов. Но восстановление хозяйства шло бурными темпами, хотя и в условиях жёсткой дисциплины. Победивший Берию в борьбе за власть после смерти Сталина Хрущёв, начиная с ХХ съезда партии, занялся разоблачением и преодолением последствий культа личности. Это, конечно, был шоком для советских людей, когда в момент исчезли статуи и портреты, были переименованы улицы и города. Во внутрипартийной политике он шёл по стопам своего предшественника, расставляя своих людей на важных должностях, что помогло ему отбить мятеж "антипартийной" группы Молотова, Маленкова и Кагановича. С культом Сталина, его методами управления страной было покончено. Зажим медленно разжимался. Экономика росла темпами, опережающими Западную Европу (автор избегает сравнивать СССР с Западной Европой в плане роста, но не забывает упомянуть о благосостоянии, т.е. СССР рос быстрее, но уровень жизни всё ещё не дотягивал до европейского). Баланс правления Хрущёва был отягощён его ошибками в сельском хозяйстве, как то поспешным и необдуманным освоением целинных земель или повсеместным внедрением кукурузы. Его оппонентам в партии не понравилось и импульсивное поведение на международной арене, как то стучание башмаком по столу в ООН (на самом деле это миф - он не стучал, а положил его на стол) и потеря лица в Карибском кризисе. На смену ему в 1964 году пришло трио Брежнев-Подгорный-Косыгин, разделившее верховную власть в стране. Они не стали возвращать сталинский произвол с его ночными арестами и приговорами "троек", но и не дали зажиму разжиматься дальше. С хрущёвской оттепелью было покончено. Открытая критика системы жёстко преследовалась, инакомыслие как минимум не поощрялось. Жаль, что автор говорит о нашей стране, выбирая преимущественно негатив, но тут уж удивляться не приходится.


Страны социалистического лагера не были одним монолитным целым. Югославия шла своим путём после того, как Тито отказался безоговорочно подчиниться Сталину. Социализм там имел свою специфику, выражавшуюся в том, что коммунисты не занимались централизованным планированием, позволяя предприятиям более-менее самостоятельно осуществлять свою деятельность. Экономика росла двузначным процентом, и немалую роль в этом сыграла финансовая помощь США, пытавшихся глубже вбить клин между Югославией и СССР. Отмечая успехи югославской модели, автор напоминает, что и там система базировалась на принуждении. В Румынии, Болгарии и Албании зажим оставался твёрдо сжат: тамошние режимы жёстко держали ситуацию под контролем, не забывая "вычищать" несогласных сталинскими методами. То же можно сказать и о Чехословакии пятидесятых.


Но были и страны, в которых социалистическому порядку был брошен вызов. Так было в ГДР, где разногласия в партийном руководстве дали повод к восстанию 1953 года, которое было легко подавлено советскими танками. Последствиями этого восстания были не только репрессии, но и снижение норм выработки (против повышения которых и восставали), а также увеличение инвестиций на потребление, что позволило облегчить жизнь населению. И после прекращения курса на единую нейтральную Германию и строительства Берлинской стены у Москвы не было более преданного союзника, чем ГДР. После того, как 1955 году подписали Варшавский договор, казалось бы, ситуация в соцлагере окончательно устананилась, но тут грянул Двадцатый съезд КПСС, и поляки, а за ними и венгры, решились бунтовать. Полякам Хрущёв пошёл на уступки, отозвав маршала Рокоссовского с поста министра обороны ПНР, в свою очередь их руководитель Гомулка самостоятельно восстановил порядок. Сговорчивость Хрущёва была вызвана обострением ситуации в Венгрии, которая и до того была не на высоте из-за кризиса в экономике (замечу, что венгры платили репарации) и сопротивления коллективизации и индустриализации. Бунтовщики требовали среди всего прочего вывода советских войск и свободных выборов - того, чего СССР никак не мог обеспечить без угрозы своей безопасности. Венгры, в отличие от немцев, не устрашились простой демонстрации советской военной мощи и стали сопротивляться после ввода войск, что выразилось в двадцати с лишним тысячах пострадавших в течение трёх дней подавления мятежа. Ну и репрессии, которые, будучи поначалу весьма жёсткими, постепенно сошли на нет. Международному престижу системы социализма был нанесён ощутимый удар. Коммунисты в Западной Европе массово расставались с партбилетами. Руководство Советского Союза учло уроки восстаний, позволив своим западным сателлитам развивать производство ширпотреба и разрешив ослабить роль централизованного планирования. Уже после пражской весны система социализма вошла в равновесие, не сталкиваясь с серьёзными вызовами, но и не угрожая политическим системам на Западе.


Неудивительно: Западная Европа в первые послевоенные десятилетия пережила взрывной рост экономики и благосостояния. В числе причин, его вызвавших, автор перечисляет "естественное" восстановление разрушенного хозяйства, внедрение инноваций, появившихся во время войны, выросшая роль государства с его инфраструктурными проектами и перераспределением доходов в пользу беднейших слоёв населения. Всё это благотворно действовало на экономику, порождая своего рода добродетельный круг. Но главным фактором было расширение международной торговли. К сожалению, Ян не говорит нам о причинах этого процесса, упоминая лишь "либерализацию", сопровождавшую принятие плана Маршала. На самом деле открытие рынков - процесс субъективный, он базируется на конкретных политических решениях. В ходе войны Британия вынуждена была открыть рынки своих колоний взамен на помощь США. В процессе послевоенного противостояния Советам Штаты решили "прикормить" Западную Европу, формируя в то же время политический союз. Результатом такого решения было открытие своего рынка для европейских товаров, а также предоставление жизненно необходимого капитала для инвестиций в производство. Крушение мировой системы колониализма позволило свободно торговать уже в планетарных масштабах. В таких условиях, особенно немецкая экономика пережила чудеса роста: ведь из-за недостатка колоний и рынков сбыта немцы и начинали мировые войны, а теперь они это и получили. Технологическое преимущество, квалифицированная рабочая сила и обильный поток американского капитала выдвинули Германию в ряды мировых экономических лидеров, "задвинув" одновременно бывшую мировую державу Британию, получившую весьма скромный рост. Рост в Восточной Европе был не столь высок, как в Западной, но тем не менее достаточно внушителен. Кершоу сравнивает при этом ВВП на душу населения. Советские учебники, как я помню, сравнивали промышленное производство, и здесь цифры роста были в пользу Восточного блока. Факт, благосостояние населения было выше на Западе, но оно ведь всегда было выше, в том числе до войны. Далее, не будем забывать, что при социализме главное внимание уделялось развитию тяжёлой индустрии, а не ширпотребу, что имело причиной повышение обороноспособности страны. Не забываем, что свирепствовала гонка вооружений, развязанная США. И если Западную Европу Штаты взяли под свой ядерный зонтик, позволив своим союзникам по НАТО расслабиться, то СССР не мог быть столь великодушен, что выразилось в том, что страны социалистического лагеря были вынуждены производить пушек вместо масла.


Хорошие времена сопровождались трудовыми миграциями из села в город и из аграрных стран и областей - в промышленно развитые. Турки, югославы и восточные немцы переселялись в Западную Германию, алжирцы и марокканцы - во Францию. В метрополии прибывало население бывших колоний. Роста хватило всем, в том числе самым низам общества. Социальные программы и прогрессивное налогообложение позволили населению облегчённо вздохнуть и положили начало того, что мы называем обществом потребления. Исчезли трущобы на окраинах городов, началась массовая автомобилизация, появился массовый туризм. В политической сфере происходила постепенная интеграция Западной Европы, толчок которой дали США, вынудившие Францию пересмотреть своё отношение к Германии как к вечному сопернику. Европа виделась Штатами в качестве антисоветского бастиона, и потому стратегический интерес был в том, чтобы этот бастион был единым. Интерес Франции был в её доминировании в ЕЭС, включавшим в себя ещё ФРГ, Бенилюкс и Италию, и последующих интеграционных образованиях, потому де Голль не позволял англичанам вступать, когда они в свою очередь "дозрели" до этого. И только в семидесятых годах, обеспокоенные "восточной" политикой западногерманского лидера Вилли Брандта, французы дали "зелёный" свет на принятие в ЕЭС новых членов, и в первую очередь Британии. Англичане, однако, остались в "полусоединённом" состоянии после своего вступления, главным образом ввиду того, что очень многие там не видели себя частью Европы.


В культурном плане континент хотя и смотрел в будущее, тем не менее не мог отделаться от памяти недавнего прошлого. В литературе превалировало чувство отчаяния и фаталистического идеализма, в философии - экзистенциализм (не говоря, конечно, о марксизме). Наряду с Брехтом, умы европейцев будоражили Камю, Сартр и Оруэлл. Кершоу приводит интересный перечень "слепых пятен" в отношении разных стран к своему недавнему прошлому. В социалистических странах фашизм виделся главным образом как неизбежное следствие хищного капиталистического империализма, а не как расовая теория с антисемитизмом в сути, что, по словам автора "признали последующие поколения". Действительно, могу подтвердить, что в Германии в настоящее время национал-социалистическое прошлое видится в основном через призму уничтожения евреев, а остальные деяния находятся в тени. Поставлено много памятников жертвам Холокоста, в настоящее время планируют поставить памятник польским жертвам. Голоса тех, кто выступает за увековечение памяти всех без исключения жертв нацизма, не доходят до умов принимающих решения. Но вернёмся к слепым пятнам. Кершоу пишет про умалчивание про антифашистов-некоммунистов на восток от железного занавеса (по правде говоря, однако, наиболее способными бойцами были именно коммунисты). Франция предпочла закрыть глаза на своих коллаборантов, составлявших существенную часть общества, прославляя в то же время своё Сопротивление. Италия принижала ключевую роль коммунистов в своём антифашистском движении. Западные немцы превозносили (и превозносят сейчас) "другую Германию", действия которой выразились в покушении группы офицеров на Гитлера в 1944 году. Нацизм виделся, таким образом, "злым" отклонением от позитивного немецкого курса истории. Это напоминает мне высказывание современного лидера партии AfD о "птичьем помёте на славной истории Германии". Справедливости ради следует вспомнить о появлении исследования Фрица Фишера, вызвавшего в шестидесятые годы серьёзные споры в немецком обществе. Этот историк обосновывал, что и Первая мировая война велась немцами за мировое господство. Англичале видели в прошлой борьбе главным образом свою борьбу плечом к плечу с союзниками из США, превознося героя Черчилля, лишь годы спустя постепенно подходя к мысли, что и Британия внесла свой вклад в развязывание войны.


Простых людей, однако, мало интересовали философские дискурсы. Массовая культура пережила революцию в музыке, принесённую из-за океана рок-н-роллом с его новыми ритмами, экспериментами и инструментами. Эта революция не признавала государственных и возрастных границ, она распространилась по всей Европе и нашла себе поклонников всех возрастов. В квартиры внесли Его Величество телевизор, который изменил под себя семейный досуг и заставил уйти на второй план кино с театром. Рост материального благополучия заставил медленно, но уверенно измениться всю систему ценностей современного человека. Расселение социально сплочённых трущоб в отдельные квартиры и пенсионное обеспечение не требовали более от людей взаимопомощи и преждей сплочённости. Перестали в массовом порядке ходить в церковь, несмотря на её попытки удержать прихожан, не так активно участвовали в профсоюзной деятельности. Снижение военных расходов снизило роль и военно-патриотического воспитания. Молодые люди получили возможность прохождения альтернативной службы. Изобретение противозачаточных таблеток дало возможность девушке самой контролировать, когда и от кого она будет иметь детей и положило начало сексуальной революции. К этому я бы добавил прогресс бытовой техники, существенно увеличивший время для досуга и позволивший женщинам активно включаться в социальную жизнь, служа одним из оснований для эмансипации. Все эти изменения были весьма глубокими и важными, они происходили повсеместно, медленно, но верно, по мере смены поколений. Однако многим молодым людям этого темпа было недостаточно. Они предпочли бунтовать против родительских норм. Что из этого вышло - узнаем в следующей части.

Показать полностью
31

Американские горки (1)

Доброго времени суток, уважаемые!


Год назад вышло продолжение истории Европы двадцатого века, написанное известным британским историком Яном Кершоу. Первая часть носила имя "В ад и обратно", и я рассказывал о ней здесь. Она охватила время двух мировых войн. Вторая часть охватывает время, начиная от 1950 года и вплоть до 2017 года. Называется она "Американские горки", и название это описывает, по идее, повороты развития континента на протяжении этого времени. Русского перевода нет, и, если судить по отсутствию перевода первой части, ещё долго не будет, если будет вообще. Ниже я кратко расскажу о содержании книги.

Американские горки (1) Книги, Рецензия, История, Холодная война, Западная Европа, Колониализм, Длиннопост

Окончание Второй мировой войны не принесло успокоения в международные дела - началась война холодная. Европа оказалась разделена на два противоборствующих лагеря. Говоря о холодной войне, Кершоу начинает с войны в Корее, хотя по-хорошему он должен был вспомнить об атомной бомбе и атомной же дипломатии. Когда Ким Ир Сен пошёл в наступление на южан, Штаты заручились поддержкой ООН, чтобы встать на защиту "нацию-члена". Корейцев, однако, приняли в ООН лишь в 1991 году! Так или иначе, поддержка была получена в отсутствие СССР в числе постоянных членов Совета Безопасности из-за объявленного бойкота в связи с требованием включить КНР в число этих постоянных членов. Но Мао тоже не собирался оставаться в стороне, и китайцы вмешались, после того, как войска ООН отбросили Север назад. Война закончилась вничью, но важным следствием её стал рост военных расходов США. В 1950 году военный бюджет вырос вчетверо. Выросла и военная помощь Европе, где в апреле 1949 года было организовано НАТО для противостояния "советской угрозе". Замечу: это было до Кореи и до советской атомной бомбы. Какая там могла быть угроза? Думаю, что причиной могли быть, помимо банальной фобии, только имперские устремления американцев.

Штаты поставили целью милитаризацию Западной Германии и добились своей цели, включив в её в НАТО в 1955 году.  Советы всеми силами пытались предотвратить этот сценарий и даже выразили готовность тоже вступить в НАТО, но всё было тщетно. Прошло десять дней после принятия ФРГ, и был подписан Варшавский Договор. В 1952 году свою атомную бомбу обрела Британия. В 1954 году Штаты испытали водородную бомбу. После первого спутника началось лихорадочное наращивание ракетного потенциала, а в 1961 году СССР взорвал "царь-бомбу".


Одним из наиболее острых моментов холодной войны было ситуация вокруг Западного Берлина. В 1958 году Хрущёв потребовал демилитаризации, т.е. вывода западных войск. Запад не подчинился. Позднее был выдвинут новый ультиматум: сделать Берлин "вольным городом", подкреплённый угрозой перекрыть воздушный коридор. НАТО приняло решение противостоять этому военными средствами. И только после этого было принято решение перекрыть границу и возвести Берлинскую стену, что и произошло 13 августа 1961 года. Это решение устроило обе стороны. Закрытие границ положило конец утечке населения ГДР, которая к тому времени превысила два миллиона. Многие, в том числе автор, видят в этом процессе вердикт, вынесенный самими немцами социалистической системе. Эта точка зрения кажется верной лишь с первого взгляда: разница в уровнях жизни ФРГ и ГДР (которая и была главной причиной оттока населения) появилась практически сразу, и она объяснялась несравнимыми объёмами помощи, оказываемой этим странам своими "патронами". Советский Союз, сам  полуразрушенный и измотанный войной, никак не мог вбухать в ГДР столько средств, сколько вбухивали окрепшие Штаты в ФРГ.


Потом был Карибский кризис, когда Хрущёв разместил ракеты на Кубе и только после угрозы немедленного вторжения со стороны США согласился их оттуда убрать взамен на гарантии ненападения и вывод американских ракет из Турции. Население Западной Европы реагировало на угрозу мировой ядерной войны со смесью страха и фатализма, и нигде страх не был так велик, как в Западной Германии. И всё же игнорируемые СМИ антивоенные кампании имели тогда, в годы самых тяжёлых кризисов, весьма ограниченный успех. На восточной стороне "железного занавеса" борьба за запрещение ядерного оружия велась при поддержке государства. Стокгольмское воззвание с требованием безусловного запрещения ядерного оружия было подписано многими миллионами граждан. Венгрия объявила, что собрала 7,5 миллиона подписей при населении в 9,2 миллиона. Кершоу предполагает, что отношение к атомной угрозе на Востоке было таким же, как на Западе, но подтвердить своё предположение ему практически нечем. Наш человек смотрел в глаза угрозе без страха. Никто не рыл себе убежищ, не запасал соль и спички на чёрный день, в то время, как на Западе на атомном страхе кое-кто неплохо заработал. Поэтому основания писать, что "народы акклиматизировались в условиях страха", у Кершоу есть только про Запад.


В начальный период холодной войны кристализовалась такая общность, как Западная Европа. Протекал этот период под знаком доминирования США. Авторитарным режимам Португалии, Испании, Греции и Турции оказывали помощь ввиду их стратегического положения. Например, если на кону военная база в таком месте, как Азоры, то поневоле рука сама тянется подкинуть долларов Салазару в рамках плана Маршалла, да ещё принять их в НАТО. Ну а то, что они в колониях зверствуют, на это глаза закроем, и всё. Пятидесятые годы прошли под знаком господства консерваторов в политике западных демократий (за исключением Скандинавии, идущей своим социал-демократическим путём). Особенно ярко это проявилось в ФРГ, где Аденауэр твёрдо взял курс на полную интеграцию с Западом, идя в кильватере политики Штатов и принеся в жертву перспективу единства Германии. Нота Сталина по объединению страны была отвергнута. Кершоу вторит в своей книге Аденауэру, говоря, что риск втягивания страны в советскую орбиту не стоил того. Разумеется, Англия, США и уж тем более Франция, не были особо заинтересованы в единстве немецкой нации, когда на кону стояла потеря потенциального союзника. Кого при этом проигнорировали - это рядового немца, об интересах которого позаботились не в первую очередь.


Вот где демократия неожиданно потерпел фиаско - это в самой Франции. Послевоенные годы были турбулентными с частыми сменами правительств. Страна, расколотая во время войны, была плохо управляема. Повторный приход власти генерала де Голля ознаменовал конец четвёртой республики. А спровоцирован он был восстанием белых поселенцев в Алжире - де-факто колонии, но де-юре территории Франции.


Крах колониальных империй явился знаком времени. Ослабленные мировой войной метрополии не смогли удержать свою власть. Первыми были голландцы, которых попёрли из Индонезии сразу после ухода японцев. Затем пришла очередь англичан с Индией, откуда им тоже пришлось спешно уходить. Автор говорит нам, что, уходя, англичане сокращали свои издержки. Иными словами, колонии не приносили прибыли. Так ли это? Возможно. Но не последнюю роль в это играют условия торговли, и если они грабительские для колонии, то и убытки будут невелики. Проблема в том, что во время Второй мировой войны Рузвельт добился от Черчилля отмены на монопольную торговлю с колониями. Этим и был положен конец системе высасывания соков из колоний. К сожалению, Кершоу в своей книге об этом не пишет. Вообще, про экономику пишется весьма скупо, а зря. Нельзя говорить о надстройке, не упоминая о базисе. Ну так вот, Британия стала уходить сперва из наименее прибыльных колоний, держась за хлебные места типа каучуковой Малайи или Суэцкого канала. Однако начатая совместно с Францией и Израилем самодеятельная операция по наказанию Насера в 1956 году потерпела фиаско. Было наглядно показано, кто есть ху в современном мире. СССР пригрозил долбануть ракетами, а США - уронить курс фунта-стерлинга. Всё. После этого Британская империя кончилась, и её планомерно демонтировали. Показательно, что англичане не так страдали фантомными болями, как это случилось с французами, которых больно щёлкнули по носу в Индокитае, и которые долго и мучительно не хотели уходить из Алжира. Генерал де Голль, приведённый во власть поднявшими бунт алжирскими белыми поселенцами в 1958 году, понял, что и в Алжире французам не светит: он был реалист, и понимал, что мира можно добиться, только предоставив независимость этой де-факто колонии. Что и случилось спустя четыре года. Время старых империй ушло. Думаю, главной причиной краха колониальной системы была слабость старых метрополий, которых подвинули новые гегемоны - США, СССР и Китай, не только снабжавшие повстанцев оружием, но и отгрызавшие себе новые рынки.


Так появилась Западная Европа - регион либеральных демократий с уважением прав человека и социальными системами, произрастающими под сенью американского ядерного зонтика на фоне идеологии холодной войны. Была достигнута стабильность и положена основа для медленного движения навстречу друг другу - европейской интеграции.


Что случилось с Европой Восточной, я расскажу в следующей части.

Показать полностью
32

Нерасказанная история США (3)

Заканчиваем знакомиться с книгой Стоуна и Кузника "Нерасказанная история США".


Предыдущие части: 1 2


Рейгана, пришедшего на смену Картера, многие превозносят за его вклад в окончание холодной войны. Но так ли он был хорош на самом деле? На самом деле его невежественность и похуизм безразличие удивляли даже видавшие виды людей. Порою он любил приврать, что побудило некоторых собирать "рейганизмы". А однажды умудрился во время проверки микрофона при включённой записи объявить о начале бомбардировки Советского Союза. Безразличием этого очередного антикоммуниста во власти в полной мере пользовалось его окружение. Во внешней политике Штаты продолжали действовать без оглядки на приличия, поддерживая головорезов в Сальвадоре и Никарагуа и меняя неугодные режимы, как это случилось с Гренадой в 1983 году. Своим гражданам он скармливал басни об "империи зла", взвинчивая военные расходы, урезая в то же время социальные пособия и снижая налоги для богатых. Страна превратилась из крупнейшего мирового кредитора в крупнейшего международного заёмщика. Градус напряжённости в международных отношениях рос, и американским детям снова стали сниться кошмары о ядерной войне. Неизвестно, чем бы это всё кончилось, если бы в СССР не пришёл к власти Горбачёв. Он решил разгрузить страну от непомерных военных расходов и начать переговоры о разоружении. Но американцы упирались, держась за свою программу "звёздных войн" до последнего. А ведь был шанс уничтожить все ядерные вооружения. Советский Союз вывел войска из Афганистана, где американские спецслужбы стремились их подольше задержать. Там было вскормлено первое поколение исламистов, которые вырезали всех умеренных политиков в этой стране а теперь занимаются тем же, расползаясь по миру.


Холодная война окончилась, но главная заслуга в этом принадлежит не американским президентам, а Горбачёву. В 1988 году в Москве он предложил Рейгану подписать совместную декларацию о мирном сосуществовании и отказе от военного вмешательства во внутренние дела других стран. Рейган отказался, и тогда Горбачёв подписал один. Когда в "странах народной демократии" начали рушиться правительства коммунистов, Советы не вмешивались, в то время как американцы воспользовались любезно предоставленной им карт-бланш, тайно поддерживая "Солидарность" в Польше. Горбачёв поверил устным обещаниям западных партнёров о нерасширении НАТО, позволив объединиться двум Германиям. На других континентах США тоже не чувствовали себя связанными какими-то обстоятельствами, войдя для смены режима в Панаму. Ну а в 1992 году было устроено показательное избиение Саддама, оккупировавшего Кувейт. У Буша-старшего хватило ума тогда не входить на территорию самого Ирака. Демонстрация американской военной силы оказалась внушительной. Вьетнамский синдром был полностью излечен. Один из вашингтонских спичрайтеров запрограммировал в своём текстовом редакторе выдачу слов "новый мировой порядок" нажатием одной клавиши. Горбачёв же закончил свою карьеру бесславно, потеряв влияние после гэкачепистского путча и успев заключить договор о стратегических наступательных вооружениях.  Авторы написали "наиболее романтичный и стремящийся к переменам лидер ХХ века отрёкся от власти". Замечу, что романтик - это да, а вот от власти своей он не отрекался.


Что было потом, знакомо многим из нас. Россия в девяностые быстрыми темпами стала превращаться в страну третьего мира. Шоковая терапия по американским рецептам успеха не принесла. От себя замечу, что у поляков с этой терапией получилось потому, что им хорошо помогли с деньгами. Русских же Штаты вытаскивать во вред себе не собирались. Бардак девяностых закончился с уходом нелюбимого народом Ельцина. Тем временем вскормленный ЦРУ исламский экстремизм расправил крылья. У власти в Афганистане встали талибы, приютившие бен Ладена. Клинтон начал за ним охоту. Несмотря на отсутствие угроз, демократы стали снова наращивать оборонные расходы. У Клинтона была госсекретарём Мадлен Олбрайт. Такая энергичная старуха, я её как-то своими глазами видел. Это "ястребиха" уже задолго до Буша-младшего стала "крошить батон" на Ирак. Про её деятельность в связи с бомбёжками Югославии тоже можно было рассказать, но авторы не нашли для этого места на своих страницах


Буш-сын, украв победу у Гора и обставив себя неоконами и нефтяными дельцами, живо взялся за дело. США вышли из договора по ПРО и не стали подписывать другие важные международные договора. Теракты 11 сентября были использованы для развязывания войн на Ближнем Востоке, которые нанесли Америке намного больший ущерб, чем тот, который мог бы нанести бен Ладен за всю свою жизнь. Уже 12 сентября началась разработка удара не по Афганистану, где находилось убежище Усамы, но по Ираку. Неудивительно, ведь страна со столь богатыми нефтяными запасами не могла остаться в стороне от заговора. Уже до терактов, первое же заседание СНБ при новом президенте Кондолиза Райс открыла Ираком, который "дестабилизирует регион". Но планы были направлены не только вовне. Под предлогом войны с террором Буш начал беспрецедентную узурпацию власти в своей стране. Проводились массовые аресты на законных митингах. Президент получил право отдавать приказ об убийстве граждан США, решать, каким судом судить подозреваемых, которых можно в свою очередь неограниченно содержать под стражей. За гражданами стало возможно следить без санкции суда. И так далее. Произвол Белого дома окружили завесой секретности. А чего стоят пытки заключённых в Гуантанамо! Обоснование для нападения на Ирак было сфабриковано. Самого уважаемого сотрудника администрации Колина Пауэлла отправили в ООН трясти пробиркой с белым порошком. Вторжение было встречено протестами по всему миру, особенно в арабских странах. Разбить Саддама было сравнительно легко, а вот навести там порядок не удалось до сих пор. Можно сказать, что деньги американских налогоплательщиков (а до конца правления Буша на войну было истрачено свыше 700 миллиардов) были потрачены впустую. Результатом стал рост влияния Ирана в отсутствие противовеса на ближнем Востоке. В Афганистане у Буша-младшего тоже не сложилось. Талибан решил "пересидеть" американцев, и это ему успешно удаётся до сих пор. Штаты, как и во Вьетнаме, выигрывают территории, но проигрывают время. С Путиным Буш вроде бы поначалу подружился, получив помощь в размещении военных баз в Средней Азии и снабжении войск в Афганистане. За это было "щедро отплачено" расширением НАТО на восток. А публикация в Foreign Affairs с утверждением, что США, наконец, получили возможность безнаказанно нанести первый удар и что новая система ПРО предназначена на самом деле для отражения ответного удара, довела Россию "до полуоборочного состояния". Путин охренел сделал необходимые выводы. Глобальный экономический кризис 2008 года закончил президенство Буша-младшего на минорной ноте. Американцы, подвергшиеся, по словам самого Збига, "постоянному промыванию мозгов", всё чаще оказались за чертой бедности, в то время, как число миллиардеров неуклонно росло. Неудивительно: снижение для них налогов продолжалось.


Глава про первый срок Обамы заканчивает книгу. Она получилась самой длинной, но и, по моему мнению, самой слабой. Авторы не скрывают своего разочарования его политикой. Обама, обладавший безупречной биографией и блестящим умом, обманул надежды избирателей, озолотив своих спонсоров с Уолл-Стрит и бросив рядовых граждан на произвол судьбы. И от нового медицинского страхования настоящую выгоду получили сами страховщики. Придя на выборы под левыми лозунгами, чёрный президент съехал вправо. Он стремился заткнуть рот Ассанжу после публикаций Wikileaks. Действие бушевских узурпаторских законов продлили. От хвалёной американской демократии мало что осталось. Внешнея политика была не менее удручающей. Расправа с Каддафи в попрание международных норм, всё более глубокое погружение в афганское болото, внесудебные убийства дронами с гибелью невиновных в Пакистане и за его пределами - всё это на счету первого афроамериканца на президентском посту. США вбухали огромную кучу денег в Афганистан, который остался при этом одной из беднейших стран (разворовали, конечно), что не улучшает перспективы страны на будущее. Обеспокоенные ростом Китая, Штаты стали вести опасную игру в Азии, вооружая его соседей и сколачивая новые блоки. Проблемы современности, такие как неравенство и экология, встали перед американцами, да и не только американцами, в полный рост. Главную надежду авторы связали со всемирным движением протеста, которое вырвало бы американскую демократию из когтей полицейского государства.


Прошло семь лет со дня выхода книги, а надежда эта не оправдалась. Насилие и вмешательство в дела других стран не прекращаются. Социальные проблемы не ушли. Продолжается передел сфер влияния, начались новые войны между блоками, пока что по большей части торговые. На карте планеты появились новые горячие точки. Холодная война снова ожила. Я не знаю, снятся ли детям по ночам кошмары. Последней поколение, видавшее большую войну, уже почти ушло из жизни, а молодым недостаёт воображения представить, насколько плохо может всем стать. Былого страха уже нет, и всё может случиться. Семена конфликтов кроются в вечно живом империализме. Человеку свойственно стоить империи, и каждая из них получает свой конец, это нормально. Но с развитием техники процесс борьбы стал угрожать выживанию человеческого рода. Есть ли шанс одуматься хотя бы у одной из современных империй? Может быть и есть, но он, увы, невелик. После того, что случилось с Горби и его страной других дураков, которые бы сдали назад во имя спасения человечества, уже не будет. Что ж, если человек как вид окажется неспособен остановиться на краю пропасти, ему придётся туда упасть. Выживет - быть может, поумнеет.

Показать полностью
38

Нерасказанная история США (2)

Продолжаю рассказывать о книге Стоуна и Кузника "Нерасказанная история США"


Ссылка на начало


Предупреждение: те, кто ожидают от этой книги объективного подбора фактов, будут разочарованы: эта не учебник истории. Это рассказ о тёмных, часто замалчиваемых страницах прошлого. Читатель, знакомый лишь с этим исследованием, неизбежно получит неправильное представление. Но авторы не задавались целью писать учебное пособие. Они прямо написали в предисловии: ребята, о хорошем вам рассказали в школе, а мы вам расскажем о плохом. В самом деле, они вольны выбирать темы для своего изложения. Кто-то (и таких большинство) пишет преимущественно о хорошем, а кто-то критикует. Чтобы получить адекватную картину, необходимо читать и тех, и других, потому что то, чему учат в школе, часто причёсано в угоду идеологии, политике или каким-то другим интересам.

Оливер Стоун и Питер Кузник дают критический обзор внешней политики США за последние десятилетия. Тут есть над чем поразмыслить. Такой взгляд просто необходим.

Это не я сказал, это Михал Сергеич.


А теперь идём дальше. Окончилась Вторая мировая. Обанкротившаяся Британская империя вынуждена была впустить на свои колониальные рынки США, что послужило катализатором её развала. Монопольные обладатели Бомбы сразу же включили атомную дипломатию в качестве средства давления на СССР. Трения между великими державами нарастали как в Европе, так и на Востоке. Первым камнем преткновения была иранская нефть, на которую у Сталина были свои виды. Фултонская речь Черчилля о "железном занавесе", с которой связывают начало холодной войны, была направлена на защиту интересов Британской империи и призывала к созданию "старомодного военного союза". После того, как советские войска не вывели к назначенному сроку свои войска из Ирана, Трумэн сказал Громыко "мы сбросим её на вас", и Советский Союз пошёл на попятную. Атомная дубинка сработала. Её совершенствовали, проводились всё новые испытания. Общественность была обеспокоемая, но попытки обуздать разгорающуюся гонку ядерных вооружений, ведомые Генри Уоллесом и одумавшимся Эйнштейном, были обречены на неудачу. Внешняя политика государства стала агрессивной и бескомпромиссной. Трумэн стал просить в Конгрессе деньги на на противодействие коммунистам в Греции и Турции, называя это помощью "свободным народам". Так была сформулирована доктрина Трумэна.  Сталин соблюдал соглашение с Черчиллем о сферах влияния в послевоенной Европе и свернул свою помощь греческим коммунистам, которых разбили. Западные "партнёры" не стали отвечать взаимностью в советской "сфере", пытаясь представить политику СССР в отношении таких стран, как Польша, как запланированную советизацию, хотя на самом деле у Советского Союза изначально не было такого проекта, ему пришлось заняться этим после поражения коммунистов в Греции и Италии и плана Маршалла. Тем временем "бомбануло" на Ближнем Востоке: провозгласили Государство Израиль, которое спустя 11 минут было признано Вашингтоном. Голоса евреев-избирателей были для Трумэна не лишними. Потом была основана ФРГ, потом НАТО. Ну а затем Советский Союз взорвал свою первую атомную бомбу, вскоре после чего друг Сталина Мао провозгласил создание Китайской Народной республики. Советская империя нанесла ответный удар. Холодная война шла уже полным ходом.


Как и предполагали пессимисты, началась гонка вооружений. США начали разработку водородной бомбы. У себя дома они стали немедленно бояться "красной угрозы", развязав травлю тех, кто подозревался в симпатиях к коммунистам. Печально известный маккартизм привёл к разгрому левых партий в стране, от которого они оправились лишь в шестидесятых. Степень нетерпимости к инакомыслию была такова, что с госслужбы выгоняли не только "красных", но и "голубых". Тем временем раздражённый политикой США в Японии и вооружённый уже своей атомной дубинкой Сталин дал отмашку Ким Ир Сену, который вторгся в Южную Корею. На помощь южанам пришли американцы, в ответ северянам помог Китай. У американских генералов очень чесались руки бомбануть Ким Ир Сена чем надо, но обошлись напалмом, оставив Корею в руинах и всё же не добившись победы. Милитаризация американского общества росла, и победа генерала Эйзенхауэра в президентской гонке была логичной. Атомный арсенал быстро рос, появилась водородная бомба. Но не прошло и года, как Советы испытали свою. ЦРУ сменило правительство в Иране и Гватемале, а затем пришла очередь и Вьетнама, куда американцы стали влезать после того, как оттуда выгнали французов.


Первый советский спутник (выведенный на орбиту королёвской "семёркой", способной нести и ядерный заряд) поколебал уверенность американцев в своих силах. На волне страха перед потенциальными сотнями русских ракет политический капитал стал сколачивать молодой сенатор Кеннеди, который и добился успеха в президентской гонке 1960 года. Он сразу сел в калошу вместе с ЦРУ после того, как Кастро разбил контрреволюционеров в Заливе Свиней. Хрущёв поставил на повестку дня берлинский вопрос, выросла стена. Напряжение росло, и состоятельные американцы стали строить себе персональные атомные убежища. Между тем, став президентом, Кеннеди обнаружил, что на самом деле у США даже больше ракет, чем у СССР. О военном превосходстве было заявлено публично, в ответ Советы, приняв это за угрозу, взорвали Царь-бомбу в 58 мегатонн, а в 1962 году американцы обнаружили чужие ракеты у себя под носом, на Кубе. Только под угрозой немедленного вторжения Хрущёв сдал назад, добившись гарантий для Кубы и вывоза американских ракет из Турции. Весь мир балансировал на грани атомной войны. В мрачные минуты Кеннеди признавался, что "лучше мои дети будут красными, чем мёртвыми". Оба были потрясены, и Кеннеди решил устранять источники напряжённости между двумя странами и закончить космическую гонку, отправив на Луну представителей обоих стран. Этим добрым намерениям не суждено было сбыться. Президент пал жертвой покушения.


На смену ему пришёл невежда, грубиян и антикоммунист Линдон Джонсон, с приходом которого политика повернула резко вправо. Ами серьёзно взялись за Вьетнам. Сотни тысяч молодых американцев отправились защищать интересы страны за океан. Один из авторов книги Оливер Стоун пошёл добровольцем и отслужил 15 месяцев, будучи дважды ранен. Вьетнамцев-коммунистов стреляли, бомбили, травили и грозили им  атомными бомбами, но конца войны было не видать. В самих Штатах набрало силу антивоенное движение, приводящее на свои митинги сотни тысяч человек. Успешная поддержка переворотов в Бразилии, Доминиканской республике и Индонезии вряд ли добавили Джонсону очков. Бесславное его президенство закончилось.


К власти пришёл влиятельный тандем Никсона и Киссинджера, называвший друг друга "безумцем" и "психопатом". Они продолжали грозить Ханою атомной бомбой, в то время, как в антивоенных демонстрациях по всей стране принимали участие уже миллионы человек. Американцы выигрывали во Вьетнаме битвы и территории, но проигрывали время. Вторжение в соседнюю Камбоджу не улучшило положения. Прошло несколько лет, и янки пришлось убраться из Вьетнама, а в 1975 году пал Сайгон. Варварские бомбардировки Вьетнама и Камбоджи лишь ожесточили население и привели к власти жуткий режим Пол Пота. Содействие фашистскому перевороту в Чили не прибавило популярности правящему дуэту. Киссинджер жаловался, что газеты оплакивают Сальвадора Альенде, хотя при Эйзенхауэре трубили бы победу Пиночета. Но те же газеты прославляли его за нормализацию отношений с Мао в 1972 году. Обеспокоенные этой нарождающейся дружбой Советы приняли Никсона тепло в мае того же года. Были подписаны важные договора, началась долгожданная разрядка. Никсон выиграл выборы, но проиграл Уотергейский скандал, и вынужден был уйти. А "психопат" удостоился вместе с одним из руководителей Вьетнама Нобелевской премии мира, от которой последний с достоинством отказался.


Киссинджер остался вице-президентом при Форде, который по словам Джонсона "не мог одновременно идти и жевать жвачку". Форд подвергся атаке республиканских неоконов во главе с Рейганом, но отбился, однако выборы проиграл Джимми Картеру, бывшему сравнительно неопытным политиком, мало смыслившим во внешней политике. Картер, будучи в целом прогрессивным деятелем, попал под влияние Збига и прочих ястребов-советников и в конце концов предал свои убеждения, разочаровав сторонников. В начале пути он договорился по Панамскому каналу и обеспечил мирное соглашение Израиля с Египтом, заключил с СССР договор ОСВ-2. Но в итоге холодная война снова разгорелась. Снова начались пикировки с Советами по поводу Эфиопии. В 1979 к власти в Иране пришли исламские фундаменталисты, что стало провалом разведки. 52 сотрудника американского посольства попали в заложники, и оставались в них 444 дня.  В противовес Ирану Штаты стали заигрывать с Саддамом Хусейном, который вторгся в Иран с молчаливого их одобрения. Этот конфликт США подогревали восемь лет, помогая то одним, то другим. Кризисы плодились: Никарагуа, Сальвадор, Афганистан, куда вошла Советская армия. Картер объявил, что попытки контроля над Персидским заливом будут встречены военными средствами. Эскалация нарастала вместе с военными расходами США. Так Картер своими руками подготовил почву для Рейгана, пришедшему ему на смену.

Показать полностью
87

Нерасказанная история США (1)

Доброго время суток, уважаемые.


Сегодня я расскажу вам про интересную книжку в восемьсот страниц, прочитанную мной на днях. Рассказывает она нам про дела не столь давно минувших дней, главным образом о двадцатом веке. Век этот был ознаменован подъёмом и господством США, и потому история этой глобальной империи является частью жизни любого современника, в том числе нашей историей.


Но рассказана она в новом, необычном ключе: дело в том, что современная западная историография в её типичном изложении фокусируется на знаковых, позитивных событиях, а также пропитана идеологией и пропагандой сложившегося статуса кво, но она мало уделяет времени и места настоящим причинам того, что произошло. Главным образом потому, что политики часто движимы далеко не лучшими мотивами: жадностью, эгоизмом, просто страхом. Не каждый сможет искренне рассказать даже своим детям, почему на самом деле он совершил тот или иной поступок. Тем более важно поведать вступающему во взрослую жизнь поколению о недавней истории своей стороны, не заметая мусор под ковёр и вытаскивая на свет божий грязное бельё. Неприятно, но полезно. В этом смысле работа Оливера Стоуна и Питера Кузника представляет собой исключительно важное исследование, с историческим взглядом которых должен ознакомиться любой образованный человек.

Нерасказанная история США (1) Книги, История, Политика, США, Империализм, Первая мировая война, Вторая мировая война, Атомная бомба, Длиннопост

Авторы происходят не из мейнстрима историков, а из поколения бунтарей-шестидесятников, протестовавший в своё время против войны во Вьетнаме.  До книги вышел одноимённый двенадцатисерийный сериал, кусок которого можно увидеть здесь, на Пикабу. Этот сериал собрал, конечно, кучу критики от квасных американских патриотов, но у авторов был готов ответ. В 2012 году вышла книга, в которой было 2082 ссылки на документы. Все ходы оказались записаны. Она переведена на русский язык, заслужив благосклонный комментарий самого Горбачёва.


800 страниц - это, конечно, очень много. Я расскажу ленивому читателю коротко о том, что говорится в книге. В целом могу сказать, что чтение было весьма увлекательным, и тот, кто не найдёт на него времени и средств, безусловно потеряет.


История мира всегда была история империй, число которых исчисляется многими десятками. США не являются в этом смысле исключением. Начиная с середины девятнадцатого века, были обозначены очередные направления экспансии: Аляска, Гавайи, Канада, Карибские острова и тихоокеанские острова. Стратегия эта последовательно воплощалась в жизнь. XIX век был веком строительства колониальных империй, и американцы стремились урвать свой кусок земной поверхности. У себя дома они пожинали плоды бурного экономического роста: индустриальную мощь, но и ожесточённую классовую борьбу, которая была неравной: рабочий класс не имел шансов против всесильных капиталистических монополий. В 1898 затем была объявлена война Испании, после лёгкой победы были захвачены Пуэрто-Рико, остров Гуам и Филиппины, а также Гавайи, не говоря о том, что стали безраздельно хозяйничать на Кубе. Из состава Колумбии была "выделена" Панама, быстро отдавшая перешеек американцам для строительства канала и ставшая, наряду с Кубой, ещё одной полуколонией США. Вся Центральная Америка стала объектом капиталовложений United Fruits и пр., которые базировались на постоянных вооружённых интервенциях: Гондурас, Куба, Никарагуа, Доминиканская Республика, Панама, Гаити, Гватемала - в первой четверти двадцатого века там всюду ступал американский сапог, и неоднократно.


Вудро Вильсон, избранный в 1912 году, несмотря на предвыборные обещания, втянул страну в мировую войну,  соблюдая вначале чисто формальный нейтралитет, на деле поддерживая Антанту, а потом и вовсе объявив войну Германии, чтобы не опоздать к формированию мирового послевоенного устройства. Газетчики и историки с энтузиазмом включились в пропаганду войны, и, забегая вперёд, можно сказать, что делали это в подавляющем большинстве своём на протяжении всего века, не чураясь пользоваться всевозможного рода фальшивками. Тех, кто был против, изгоняли с должностей и кафедр. В течение войны в России пришли к власти большевики, которые своим Декретом о мире наделали шума и нашли очень многих сторонников во этом самом мире. Вильсон решил взять инициативу в свои руки, выпустив программу "14 пунктов", лёгшую в основу послеверсальского мирового устройста, которая, конечно не шла ни в какое сравнение с Декретом, но представляла собой значительный шаг вперёд по сравнением со статусом-кво. С большевиками стали бороться, как только они заключили Брестский мир, и Штаты не остались в стороне, хотя видели, что борьба эта на российской территории совершенно бесперспективна. 14 пунктов были сформулированы достаточно расплывчато, что послужило союзникам США поводом для того, чтобы безжалостно оттоптаться по немцам и оставить своим увеличившимся колониальным державам значительные привилегии "из прошлого". Война выдвинула США в ряды политических, а главное - экономических гегемонов. Вильсон выступал за всё хорошее (мир без аннексий и контрибуций, право наций на самоопределение) и против всего плохого, добился на самом деле немногого. Даже в Лигу Наций, созданную по его настоянию, сами США так и не вступили. Главную прибыль получили торговцы смертью - банкиры и производители оружия. Смею заметить, что они и сейчас не бедствуют.


Прошли послевоенные турбулентные годы, и мир свалился в Великую Депрессию. Свежеизбранный президент Рузвельт должен был принимать решительные меры. Несмотря на призывы к радикализму, он выбрал сравнительно консервативный курс. Его реформы были, по словам авторов, "смелыми, дальновидными и человечными". Достаточно вспомнить закон Гласса-Стиголла, связавший руки банкирам спекулянтам. Напомню, что после его отмены в 1999 году мир снова пал жертвой жадности немногих "избранных". Или Управление Общественных Работ, прокормившее многие миллионы безработных. Президент сосредоточился на выводе экономики из кризиса, в связи с чем не стал выступать за возвращение золотого стандарта. Он даже решился на сокращение армии. Идеи его были прогрессивными и левыми, и было видно, как вся страна сдвигалась влево. Неудивительно: перед глазами всего мира были успехи советских первых пятилеток. СССР, не замечая Великую Депрессию, широкой поступью развернул индустриализацию. Замечу, что Депрессия сыграла при этом даже положительную роль: многие американские спецы, оказавшиеся тогда не у дел, нашли приложение своим талантам, работая на страну Советов. Растущая популярность социализма пошла к концу десятиления всё же на убыль по мере проникновения на Запад информации о многочисленных жертвах советской тоталитарной системы. Пакт Молотова-Риббентропа, когда советский антифашизм был принесён в жертву геополитике, оптимизма также не добавил. В то же примерно время закончились и реформы "нового курса", натолкнувшись на сопротивление крупного бизнеса. Промышленные воротилы продолжали греть руки на военных поставках, в том числе Вермахту, да так, что в Гитлер в своём кабинете повесил портрет Генри Форда. Банкиры тоже не остались в стороне, хоть им и пришлось маскироваться. После громких расследований комитета Ная, разоблачивших гигантские злоупотребления и сказочное обогащение "торговцев смертью" в годы Первой мировой, страна несколько отстранилась от международных дел, в то время, как Адольф и Бенито вовсю реализовывали свои внешнеполитические устремления. Пала Абиссиния, пала республиканская Испания, а Штаты исправно снабжали нефтью Гитлера. Западные демократии бездействовали перед лицом новой войны.


Как известно, США не сразу вошли во Вторую мировую, хоть Рузвельт втайне и помогал англичанам, а после переизбрания на третий срок вообще встал за их спину, организовав ленд-лиз. Конечно, не за бесплатно: ценой была свобода торговли с британскими колониями, что впоследствии поставило крест на судьбе Британии империи. Черчилль жаловался , что "нас не просто обокрали - нас обобрали до нитки". Рузвельт хотел по-тихому войти в войну, но помогли японцы с Перл-Харбором. Образовался военный союз с Британией и СССР. Ни британцы, ни американцы, однако, не спешили особо помогать Сталину ни военными поставками, ни признанием новых западных границ, ни открытием второго фронта (а обещали уже в 1942 году!). Вместо этого они защищали колониальные интересы в Северной Африке. Героическая борьба советского народа и успехи Красной Армии поставили крест на стремлении западных партнёров компенсировать непризнание новых западных границ СССР военными поставками и вторым фронтом. В Тегеране они были более покладисты, и уже не возражали против линии Керзона. Лишь в 1944 году второй фронт был открыт. На конференции в Бреттон-Вудс были положены основы нового мирового экономического порядка: созданы МВФ и Международный банк, а мировые валюты привязали к доллару. Это ещё больше подорвало монополию метрополий на торговлю с колониями. А осенью Сталин с Черчиллем набросали в Москва на клочке бумаги секретное соглашение о разграничении сферы влияний в послевоенной Европе. Этот факт любят забывать те, кто яростно обличает пакт Молотова-Риббентропа, где тоже делились сферы влияния без ведома населения этих "сфер". Несмотря на разногласия по поводу Польши, после Ялтинской конференции союзников переполнял энтузиазм. Но тут умер Рузвельт, и ему на смену пришла "посредственность чистой воды" - Трумэн. Этой посредственностью командовали не лучшего качество наставники, которые не только слабо разбирались в международных делах, но и являлись ярыми антикоммунистами. Свою невежественность он скрывал напускной смелостью, и когда он в первый раз встретился с Молотовым, то включил властный тон и сразу стал показывать "кто тут главный". Реакция Сталина не заставила себя долго ждать: длинная телеграмма с изложением того, о чём договорились с Рузвельтом в Ялте с вежливой прибавкой в конце: "я не могу пойти против своей страны". Это был конец политики долгосрочного сотрудничества. Известие об успешном испытании атомной бомбы убедило Трумэна, что "нам больше не нужны русские - как и любая другая страна".


Начать разработку бомбы попросил Рузвельта не кто иной, как сам Эйнштейн, причём делал это трижды. Он пожалел о своём поступке, но было уже поздно. Уже на этапе разработки пришли в ужас от осознания угрозы, которую они создают.Трумэн, попавший на пост вице-президента именно по причине своей никчемности, а потому безвредности, внезапно оказавшись президентом, стал опасностью для мира. К сожалению, у усталого и больного Рузвельта не хватило сил отстоять своего прежнего вице - Генри Уоллеса, который действительно был во всех отношениях достойным человеком и уж всяко не чета Трумэну. У последнего было нечто вроде комплекса неполноценности, который он изживал стремлением доказать миру, что он способен на нечто очень серьёзное. Сбрасывать бомбы на Японию не было необходимости: достаточно было смягчить условия их капитуляции, на которую они уже были готовы, а именно разрешить сохранить им императора во главе страны. Но военная пропаганда, перемежающаяся расизмом и выработавшееся годами бесчувствие к жертвам "обычных" напалмовых бомбардировок сыграли свою роль в повсеместном укоренении ненависти к японцам. Некоторые учёные пытались предотвратить сброс бомб (одно время существовали обоснованные опасения, что атомный взрыв способен сжечь всю атмосферу), не вышло - слишком силён был соблазн. Позволю себе цитату из книги:

Если, как говорят, револьвер увеличивает рост любого человека до двух метров, то успешное испытание атомной бомбы превратило коротышку Трумэна в настоящего великана, и теперь он возвышался над самыми ужасными диктаторами в мире.

К сожалению, политика США в последующие годы слишком часто определялась такими вот "коротышками". Японцы после первой бомбы 6 августа 1945 года стали снова просить СССР о посредничестве. В ответ утром 9 августа Красная Армия пошла в наступление. Сталин понял, что главным адресатом демонстрации военной силы был он. А днём того же дня рвануло над Нагасаки. Японцы впоследствии признали, что и бомбы, и Красная Армия принудили их капитулировать. И хотя военное министерство США "топило за русских" в этом вопросе, 85% американцев ошибочно полагало, что это были бомбы. Здравомыслящие люди, включая самого Черчилля, понимали бессмысленность атомных бомбардировок, но они были в меньшинстве. Началась ядерная эра, которой, увы, нет конца.

Показать полностью 1

HONOR 9X выдвинулся в Волгоград: обзор от студента

HONOR 9X выдвинулся в Волгоград: обзор от студента Длиннопост

Если от слова «обзор смартфона» вы представляете текст, напичканный цифрами и технической информацией, не надейтесь. Один смартфон HONOR 9X мы отдали тревел-блогеру (читать тут), а второй — студенту, который подрабатывает бариста и журналистом. Минимум сложных терминов, только чистые впечатления.


Кто я такой и как делал обзор HONOR 9X


Я не профессиональный техноблогер, не эксперт и не коллекционер технических новинок. Меня зовут Егор, я — студент, бариста и фрилансер из Волгограда. В кофейне я рисую латте арты и подсаживаю любителей рафов и латте на фильтр с воронкой (это такие альтернативные методы заваривания кофе). Вне кофейни пишу статьи о кино, видеоиграх, книгах, еде и музыке, а учусь на англо-французского переводчика (хотя, возможно, иногда это больше походит на отчаянные попытки не вылететь). Проще говоря: я нон-стоп работаю с текстами, языками, стараюсь охватить весь доступный культурный пласт и ежесекундно потребляю тонны контента — это и есть моя работа.


С HONOR 9X я ходил ровно неделю. Не проводил специальные тесты и не собираюсь грузить этот материал техническими характеристиками — вы сами можете посмотреть их в сети. Это просто мои впечатления как обычного пользователя.

HONOR 9X выдвинулся в Волгоград: обзор от студента Длиннопост

Что я обычно делаю на смартфоне


Смартфон для меня — одна из самых необходимых вещей в жизни. С ним я провожу чуть ли не 20 часов в сутки. По утрам в кофейне я не просто готовлю напитки. Как старший по смене разгребаю почту, слежу за выполнением задач в Bitrix, работаю с гугл-таблицами, копаюсь в документах и вот это все.


После обеда в основном занят учебой: носить килограммы макулатуры в университет не вариант, поэтому все учебники хранятся в облаке. Ну и куда без Netflix с Bookmate — как-никак на лекциях по межкультурной коммуникации и теории перевода отмечают и ставят баллы за посещение.


Вечером я возвращаюсь в свою кофейню — дедлайны уже тлеют, на ноутбук деньги (пока безнадежно) копятся, так что писать все тексты приходится с телефона. Этот абзац, кстати, я строчу в перерыве между парами.


Удобно ли мне было с HONOR 9X


В целом — очень даже. Мой предыдущий телефон почти в полтора раза меньше HONOR 9X, эта разница оказалась ощутимой. Смартфон безрамочный, хотя по моим меркам подходит определение «безумно широкий»: смотреть таблицы и листать учебники на таком непривычно удобно. Ну и Netflix, конечно, смотреть тоже.

HONOR 9X выдвинулся в Волгоград: обзор от студента Длиннопост

С моей работой это нехилый плюс. Пресс-показов в Волгограде не проводят, фестивальное кино в кинотеатры залетают редко, поэтому я главный по сериалам. Стриминг в этом плане спасает: на том же Netflix чуть ли не каждый день выходит по сезону нового шоу, и каждое второе стоит внимания. Поэтому приходится не отлипать от экрана ни на секунду: треть серии за завтраком, треть по пути в кофейню, половину досматриваю в первые часы работы — с семи до девяти. В утреннюю темень (в ноябре у нас светлеет только часам к девяти) и холод людей практически нет, только сонливые бариста хлебают эспрессо и залипают на YouTube с сериалами.


С моей активностью смартфона хватило более чем на сутки: утром я зарядил HONOR на 100%, к концу дня у меня оставалось еще 30-40% батареи. Многоходовочки с пауэрбанком и моим прежним смартфоном теперь вспоминаются с болью.


Сам по себе HONOR 9X очень быстрый: я не часто играю на смартфоне, хотя Hearthstone, который я раз-два в месяц запускаю, идет плавно. А вот переключения между приложениями смартфон не нагружают. На моем прежнем телефоне это сказывалось, и за десять минут свитчей между таблицами, браузером, гугл-доком, мессенджерами и плеером он перегревался и начинал серьезно тормозить.


То же касается и дактилоскопического датчика. На HONOR он расположен на задней части корпуса, и разблокировка происходит мгновенно. На сайте смартфона написано, что в зонах со слабым сигналом HONOR 9X усиливает поиск сети, чтобы подключение было беспрерывным. В «глухих» зонах на неделе мне побывать не удалось, но в том же лифте, где при переключении трека на старом смартфоне у меня прерывалась музыка, HONOR не мешкал и спокойно включал песню. Было бы интересно проверить это в метро, но в Волгограде по подземкам все еще ходят трамваи.


Как себя ведет камера


Опять же, профессиональной съемкой я не занимаюсь (мой максимум — красивая фоточка кофе для инсты), но для себя в камере отметил несколько нюансов.

HONOR 9X выдвинулся в Волгоград: обзор от студента Длиннопост
HONOR 9X выдвинулся в Волгоград: обзор от студента Длиннопост

На задней панели у HONOR 9X три объектива, один из них основной с высоким разрешением, второй — широкоугольный, а третий отвечает за измерение глубины резкости. Макросъемка здесь очень четкая, портретная — тоже. И у основной с этим проблем нет ни на 12 МП, ни тем более на 48 МП. Модули не темнят и не желтят, а естественно передают цвета. Разве что немного задирают насыщенность у неба в условиях яркого солнца.

HONOR 9X выдвинулся в Волгоград: обзор от студента Длиннопост

Справа – выдвижная селфи-камера, совсем кроха. Слева – три объектива основной камеры.

Портретный режим поддерживает эффект боке и 3D-освещения: фотографии получаются чуть ли не профессиональные, хотя мне не особо нравится сглаживание, от которого лица походят на анимешные. Но это можно поправить в настройках.


Есть еще «широкоугольный» режим на 120 градусов: по качеству фото получается похуже, но не критично — на какой-нибудь панораме это почти не отразится.

HONOR 9X выдвинулся в Волгоград: обзор от студента Длиннопост

Ночная съемка — больная тема для многих смартфонов, но все же при правильных настройках HONOR 9X справляется и с ней. Главное, не выставлять параметры на авто, если у вас трясутся руки и нет штатива, иначе камера начнет высвечивать и размывать картинку. В первую ночную прогулку со смартфоном у меня так и вышло: я пользовался ночным режимом как обычным, ни о чем не задумываясь – с таким подходом, конечно, грандиозных фото не получилось. Но посидев в настройках и подкрутив все вручную, я получил адекватные варианты, которыми готов поделиться.

HONOR 9X выдвинулся в Волгоград: обзор от студента Длиннопост
HONOR 9X выдвинулся в Волгоград: обзор от студента Длиннопост

Больше всего меня впечатлила фронталка: она выдвижная! Признаюсь, мне не попадались смартфоны с такой фишкой, удивит кого хочешь. Вроде как она выдерживает до 15 килограмм веса (проверять не стал, поверю на слово), а при падении сама автоматически задвигается (а вот это проверил над кроватью и все прошло успешно!).

HONOR 9X выдвинулся в Волгоград: обзор от студента Длиннопост

Общие впечатления


HONOR 9X — не идеальный смартфон, но за свою демократичную цену справляется со всеми задачами, которые я выполняю обычно в течение дня. На нем приятно работать и еще приятнее использовать в развлекательных целях.


Для себя я выделил два момента. HONOR 9X сам по себе не очень мобильный: потреблять контент на нем удобно, работать с разными программами тоже, но молниеносно из кармана уже не достанешь, чтобы одной рукой ответить на сообщение. А еще в этой версии смартфона (с тройной камерой) нет поддержки NFC — конкретно для меня это очень важно. Хотя в стандартной версии HONOR 9X такая функция есть.

А теперь предлагаем проявить свою смекалку, логику и немножко знание мемов. Попробуйте пройти игру и угадать, что мы спрятали под челкой смартфона.

Показать полностью 9
Отличная работа, все прочитано!