sterblich

knowledge is power

Фергюсон. Площадь и башня. Вечный конфликт ратуши и улицы: из прошлого в будущее. Модный историк продолжает зарабатывать деньги.

Стоун, Кузник. Нерасказанная история США. Оливер Стоун и Питер Кузник дают критический обзор внешней политики США за последние десятилетия. Тут есть над чем поразмыслить. Такой взгляд просто необходим. Если что - это не я сказал, а Горбачёв.

Лебор. Базельская башня. Увлекательная история Банка Международных Расчётов, специализирующегося на скрытных финансовых манипуляциях центробанков.

Дартнелл. Первоистоки. Как внешние обстоятельства планеты обитания сформировали прошлое, настоящее и будущее Homo sapiens.

Даймонд. Переворот. Попытка анализа кризисных ситуаций, в которые попадали разные страны. Разумеется, не без обобщений и рецептов на будущее.

Холланд. Доминион. История формирования западного мировоззрения, начиная с античных времён. Идеи, которыми гордятся европейцы, не возникли в одночасье. Они выросли на навозе христианства. Хотите заглянуть в душу европейцу - почитайте апостола Павла.

Гребер, Уэнгроу. Начало всего. Последняя книга Дэвида Гребера, знаменитого антрополога и анархиста. Глубокий взгляд в историю человечества с целью донести до нас мысль о том, что человек был способен сказать "нет" иерархиям и и просто жить, опираясь на сотрудничество с равными.

Томпсон. Беспорядок. Финансы, энергетика, политика - глубокий анализ недавнего прошлого цивилизации. Как мы пришли туда, где находимся сейчас.

Дант. Как быть либералом. История либерального мировоззрения. Почему либерализм сегодня в кризисе и как этот кризис преодолеть.

Маунтин. Прошлые ошибки. Разбор нескольких исторических мифов и мистификаций. Не без политики, но в меру. Автор изучал национализм и хорошо разбирается в вопросе.

Миллер. Микросхемная война. Обзор индустрии микроэлектроники с момента её появления и до сегодняшних дней. Рост и падение гигантов, шансы на будущее - очень толковая книга, написанная знакомым с "нужными" людьми неспециалистом.

Перлрот. Так кончится этот мир. Кибертерроризм и всё, что с ним связано. Попытка взглянуть на малопрозрачный мир эксплойтов, атак и кибершпионажа. Написано журналюгой "Нью-Йорк Таймс", и этим всё сказано.

Малдер. Экономическое оружие. Как на свет появились санкции и что из этого вышло. Эта диссертация завоевала неслыханную популярность и охватывает период Первой и Второй мировых войн.

Норберг. Открытость. История, психология и современное общество глазами либерала.

Турчин. Конечные времена. Статистический подход изучения истории: строиться модель, а затем она проверяется фактами. Не то, что кабинетная наука! Большой упор делается на поведение элит. У Штатов в этом смысле незавидное будущее: их скоро будет трясти.

Коэн. Сотворение истории. Рассказ про знаменитых историков, начиная с Геродота и заканчивая современными британцами. Не без претензии, но занятно.

Фридман. Командование. Рассказ о перипетиях принятия решений и трениях между военными и политиками в течение важнейших конфликтов эпохи Холодной войны и после неё.

Паренти. Чернорубашечники и красные. Рассказ о фашистах и коммунистах с попыткой анализа того, почему система стран социализма потерпела крах.

Скотт. Против зерна. Как земледелие породило современное государство. Там, где есть возможность наложить лапу на амбар с зерном, всегда находится кто-то, кто так и делает.

Пухнер. Культура. Исторические примеры культурного заимствования говорят нам о том, что брать у кого-то что-то, чтобы произвести на свет новое, своё - это нормально. И не только нормально, но и хорошо!

Герварт. Побеждённые. Рассказ о странах, потерпевших поражение в Первой мировой. Автор указывает, что война и лишения, с ней связанные, послужили причинами революций и гражданских войн. Очень здорово написано.

Филлипс, Элледж. Заговор. Рассказ о конспирологии и конспирологах. Хороший обзор всяких бредовых теорий. Доставляет.
Элледж. История мира в 47 страницах. Рассказ о всевозможных пограничных курьёзах и особенностях, начиная с античности и заканчивая линией перемены дат.
Филлипс. Краткая история конца этого проклятого света. Конец света – как много в этом слове… Рассказ об Апокалипсисе и апокалиптиках. Успокаивает нервы.

Спенсер. Магистратура. Запутанная и взаимосвязанная история науки и религии. Далеко не всегда они враждовали.

Шервин. Азартные игры с Армагеддоном. Карибский кризис: как это было, насколько близко мир стоял к катастрофе и что помогло её избежать. После её прочтения я сомневаюсь, что в этот раз получится.

Фрезо. Больше, больше, больше… Рассказ об эксплуатации ресурсов и всё нарастающем расходе энергии. Уголь, древесина, нефть, солнце – всё это с нами, ни от чего мы не отказывались и не отказываемся. Энергопереход – миф.

Бувери. Союзники на войне. Черчилль, Рузвельт, Сталин. Такие разные, но делали общее дело. Рассказ о дипломатии союзников во Вторую мировую. Очень неплохо, но с чрезмерной любовью к Британии. То есть предвзято.

Ву. Век изъятия. Как развились современные гиганты IT и монополизировалась информационная отрасль. Пожалуй, эту книгу можно записать и в историю, и в экономику, и в политику.

Экономика

Чанг. 23 вещи. Разбор кучи вещей, о которых у обывателя порой неправильное мнение. Развенчиваются популярные мифы. Автор раскрывает глаза на суть современного капитализма.
Чанг. Как работает экономика. Популярное изложение главных школ современной экономической мысли. Непредвзято.
Чанг. Съедобная экономика. На примере разной еды обсуждаются важные экономические вещи. Много познавательного и пищи для ума.

Шарма. Взлёты и падения. Попытка оценить будущее ведущих экономик мира при помощи оригинальных критериев автора.

Рикардс. Валютные войны. Обзор финансовых военных действий, начиная с Великой Депрессии. Мировой бестселлер.
Рикардс. Смерть денег. Что не так в мировых финансах и чем это нам грозит.
Рикардс. Дорога к краху. Скоро (в 2018 году) грянет страшный кризис или так дальше жить нельзя.
Рикардс. Последствия. Как будет протекать и чем закончится экономический Армагеддон. И, конечно, как пережить его с наименьшими потерями.
Рикардс. Новая Великая Депрессия. Ух! Коронавирус! Годная критика мер по борьбе с пандемией, предположение об искусственном происхождении вируса, а также попытка предсказать последствия для экономики (см. название книги).
Рикардс. Распродано. Мировая логистика пытается выдержать удары, не разваливаясь. На волне перебоев с поставками автор в очередной раз пророчит кризис.

Хадсон. Убивая носителя. Анализ мировой экономики с точки зрения критика финансового капитализма. Всему виной паразиты, которые жонглируют финансами, страховками и недвижимостью. Надо бы их прижучить и раскулачить.
Хадсон. Судьба цивилизации. Серия лекций с описанием исторических сложившихся современных схем эксплуатации, мешающих развиваться мировой экономике. Есть рецепты по изменению ситуации.
Хадсон. Сверхимпериализм. Рассказ молодого Хадсона о том, как встала на ноги и подчинила себе весь мир финансовая империя Соединённых Штатов. Очень актуально даже через полвека после написания.

Вейк, Фридрих. Капитальные ошибки. Описание сути современной экономической системы с предложениями по исправлению ситуации (спойлер: нужно перестроить финансы).
Вейк. Расплата. Рассказ о незавидной судьбе немецкой экономики с рассуждениями о том, как сохранить накопленное и куда валить.

Кригер. Денежный базар. Старая, но интересная книга о работе мировых финансовых рынков, написанная известным валютным спекулянтом. Исторические экскурсы о том, как объединились рынки капиталов.

Шайдель. Великий уравнитель. Мировое неравенство и что на его влияет. Прогноз неутешительный: уменьшается оно как правило после войн и катастроф разного рода, но не в результате реформ.

Банерджи, Дюфло. Хорошая экономика для трудных времён. Типично левый анализ мировой экономики от нобелевского лауреата с типично левыми предложениями по её улучшению. Обложим всех паразитов налогами, и наступит благоденствие.

Майер. Призрак инфляции. История денег и их непрестанного обесценивания. Нас тоже не минёт чаша сия. Взгляд экономиста австрийской школы.

Раворт. Экономика пончика. Как построить экономику, которая с одной стороны обеспечивает благосостояние, а с другой - не приводит к деградации планеты или чему-то другому нехорошему. Как по мне - левацкие мечты.

Политика

Маршалл. Узники географии. Десять карт, рассказывающие всё, что нужно знать о глобальной политике.
Маршалл. Сила географии. Десять карт, раскрывающие будущее мира. По следам успеха первой книги, но тоже годно.
Маршалл. Будущее географии. Продолжение начатой серии на космос. Уже не так интересно, не очень компетентно и много политики.

Шульте. Под внешним влиянием. Как Германия страдает под американской пятой. Немцам не стоит стесняться своего прошлого. Залог процветания - дружба с Россией.

Баллог. Страна денег. Офшоры, олигархи и тому подобное. Как ведутся тёмные делишки мировой экономики.

Пури. Великое имперское похмелье. Рассказ о величайших империях мира с приложением к современной ситуации.

Вагенкнехт. Самоуверенные. Что мы имеем сегодня в лагере левых и как выйти из этой незавидной ситуации.

Доддз. Пограничные войны. Границы и всё, что с ними связано в контексте геополитики.

Ханна. Будущее принадлежит Азии. Оглянитесь - и увидите: иного и быть не может. Азиаты уже догнали Европу и не собираются останавливаться на достигнутом.

Мюррей. Безумие толпы. Точно и ясно о "повесточке" с гендером, расами и прочим. Кто-то должен был это написать, и одним из первых был Мюррей.
Мюррей. Война против Запада. Как современные борцы за равноправие рушат страны, их вскормившие.

Ричел. Вскрытие пандемии. Как мировые политики под предлогом борьбы с коронавирусом проворачивают свои делишки, а коронаскептики не верят в очевидные вещи.

Росс. Неистовые двадцатые. Нехорошая ситуация сложилась на Западе и в целом в мире. Надо что-то делать, иначе будет ой-ой-ой. Традиционные левые рецепты по обузданию мировой олигархии. Удивительно, но этот человек работал на Хиллари Клинтон.

Дэвис. Нервные состояния. Одна из книг, написать которую заставили победы популистов (Брекзит, Трамп). Как они добиваются успеха и как им противостоять (их же оружием: разжигать страсти).

Ергин. Новая карта. Недавняя история геополитических событий с упором на энергию и энергоносители. Какие вызовы стоят перед нами и какими инновациями мы можем воспользоваться.

Плакроуз, Линдси. Циничные теории. Подробный обзор новомодных левацких течений, начиная с постколониалистов и кончая трансгендерами. Их мир надо знать, чтобы уметь ответить.

Голдман. Вас ассимилируют. Как Китай собирается без единого выстрела завоевать мир. Автор знает, о чём пишет и заставляет задуматься.

Блэттман. Почему мы дерёмся. Война - очень плохая вещь, но снова и снова их развязывают. Почему? Потому что стремятся получить больше, чем потеряют. А потом оказывается, что не так это просто, как казалось. Но назад дороги нет, и приходится искать дорогу к миру. Находят не все и далеко не сразу.

Эял. Бунты. Хорошая ж вещь - глобализация, или? Надо просто исправить то плохое, что в ней есть. Взгляд из Израиля.

Брегман. Утопия для реалистов. К чему стоило бы стремиться современному человеку. Идеи из левого лагеря.

Хомский. Нелегитимная власть. Сборник интервью знаменитого учёного и общественного деятеля на актуальные политические темы.
Хомский. О Палестине. Сборник интервью о палестинцах и сионистах.

Джекобсен. Ядерная война. Вполне реальный сценарий того, как может начаться (и быстро закончиться) глобальный ядерный конфликт. Базируется на интервью со специалистами из Пентагона.

Вер. Захват биткойна. Как из народных денег сделали объект для спекуляции. Спойлер: не обошлось без спецслужб. Сразу после выхода книги автор был арестован.

Слободян. Капитализм-раскольник. Всё про либертарианство и либертарианцев, с историей вопроса, настоящим и будущим.

Маккензи. Лёгкие деньги. Автор считает, что крипта - очередная афера наподобие финансовой пирамиды, и потому поставил себе задачу разоблачения дельцов, с ней связанных. У него получилось как минимум написать интересную книгу.

Фаррел, Ньюмен. Подземная империя. Как США добились всепроникающего влияния на весь мир в самых разных сферах. Описаны недавние торговые и технологические войны.

Миршаймер, Уолт. Израильское лобби. Оно есть, оно могущественно и оно действует в интересах израильской верхушки. Но не в интересах США и даже не в интересах самого Израиля. С историческими примерами. Написано в 2007 году, но продолжает оставаться актуальным.

Энселл. Почему политика не справляется. Коротко: из-за противоречивости целей и методов решения проблем. Поможет формирование общественных институтов.

Тодд. Поражение Запада. Известный французский демограф, предсказавший развал СССР, предсказывает поражение Запада в Третьей мировой войне, которая уже идёт.

ред. Уолш. Против Великой Перезагрузки. Сборник эссе с критикой планов глобалистов. Освежает.

Ричардсон. Мифы географии. Казалось бы, про географию, но на самом деле про политику: зачем нужны границы, что такое нация – это явно не географические вопросы. Написано с некоторой претензией, но по факту многое из книги – левацкая болтовня.

Оливер. Хайп-машина. Рассказ о взлёте и падении крипто-махинаторов с упором на историю Сэма Бэнкман-Фрида. Автор не скрывает своего негативного отношения к криптоиндустрии, считая их всех жуликами.

Клэпп. Мусорные войны. Журналист-расследователь ищет маршруты мусора и денег, не стесняясь лазить по свалкам. Много тёмного в этой грязной истории.

Монбио, Хатчисон. Невидимая доктрина. Рассказ о неолиберализме, косящий под историю. На самом деле это чистая политика. Но тоже увлекательно.

Научпоп

Брегман. Добрые внутри. Каков человек по природе - добр или зол? Автор голосует за первую опцию.

Хейр, Вудс. Выживание самых дружелюбных. Оригинальный взгляд на эволюцию человека, согласно которому человек развился в общественное животное, склонное к кооперации.

Морлан. Людской прилив. Прошлое, настоящее и будущее в контексте демографии.

Граймс. Неразумная обезьяна. Дезинформация, конспирология, пропаганда - мы все падки на это. Почему это так и как этому противостоять.

Лоутон. Эта книга могла бы спасти вам жизнь. Как жить дольше и лучше. Обзор современного состояния науки о здоровье с критикой хайпа и отбором действительно полезных вещей.

Ридли. Как работает инновация. Рассмотрение истории появления разных прорывных вещей с попыткой анализа того, что продвигает, а что тормозит инновацию.

Пинкер. Рациональность. Почему мы принимаем решения не всегда на основе логического анализа. Написано с претензией, но получилось не очень.

Макмиллан. Война. Рассмотрение феномена войны и его влияние на человека. Есть многое, о чём забывается в мирное время. Но которое всегда остаётся с нами. Очень интересный взгляд на разные аспекты войны и всего, что с ней связано.

Чан, Ридли. Вирус. Пандемия Covid-19. Результаты расследования интернет-активистов об искусственном происхождении вируса.

Кукушкин. Хлопок одной ладонью. Человеческая эволюция в популярном изложении учёного-биолога.

Ричи. Научные вымыслы. Халтура, подлог, мухлёж - всего этого навалом в современной науке. Потому её авторитет оказывается иногда подорван. Есть предложения по исправлению ситуации. Как по мне - недостаточные.

Левитин. Счастливое старение. Процесс старения глазами нейробиолога. Много ценных советов о том, как успешно провести осень жизни. Не всё так мрачно, как видится.

Мюллер. Верь малому. Как читать современную прессу и не попасться на удочку пропаганды.

Сет. Быть собой. Попытка разобраться, что есть сознание и у кого оно есть. Спойлер: даже у осьминога!

Стивенс-Давидовиц. Не доверяй интуиции. Проверка с помощью анализа данных многих расхожих истин и предрассудков.

Йейтс. Как ожидать неожиданное. Предсказания научным способом, то есть с помощью статистики.

Данбар. Как развилась религия. Знаменитый антрополог анализирует зарождение и развитие религий. Множество интересных примеров, смелые гипотезы. Религия сплачивает общество, эволюционирует вместе с ним и потому от неё трудно избавиться.

Манро. Как это сделать. Научный ответ на толковые и бестолковые вопросы с забавными иллюстрациями.

Монтелль. Эра магической мнительности. Рассказ о когнитивных искажениях и прочих иллюзиях, которые влияют на умы в обществах. Написано с претензией и перегружено болтовнёй.

Додсворт, Фаган. Освободи свой разум. Разоблачение основных приёмов манипуляторов. Авторы дают ценные советы, как не попасться на удочку пропаганды. Главный совет: не играй с шулерами в карты, потому что рано или поздно эти профессионалы тебя обязательно обманут.

Фишер. Долгий взгляд. Как строить свои решения, руководствуясь не сиюминутными, а долговременными интересами. Полемично и с налётом политики.

Смил. Изобретение и инновация. Рассказ о новшествах, которые не оправдали возложенных на них надежд, начиная с этилированного бензина и заканчивая термоядом. Ускорение научно-технического прогресса - это миф. Мы медленно, но упорно движемся вперёд.

Беннетт. Краткая история интеллекта. Рассказ об эволюции разума и связи её с эволюцией искусственного интеллекта. Очень познавательно. Видно сразу, что писал не только учёный, но и талантливый рассказчик.

Каброл. Тайная жизнь Вселенной. Увлекательный рассказ о поисках жизни в Солнечной системе и за её пределами. Сегодня эта область науки переживает ренессанс.

Раджан. Эта книга может спасти Вашу жизнь. Хирург рассказывает о системах органов и рассказывает секреты поддержания их в надлежащем состоянии. Не всегда приятно, но полезно. Для здоровья.

Эдманс. Может содержать ложь. Путь к знанию очень труден. Мало собрать данные, они должны быть полными, релевантными и так далее. Нужно также их анализировать их адекватно. На каждой ступеньке лестницы, ведущей нас к доказательству, нас поджидает мухлёж.

Алексич. Алгояз. Как жизнь онлайн и алгоритмы с платформами меняют наш язык. Претензий много, но по сути написано слабовато.

О‘Салливан. Век диагноза. Наши медики ставят слишком много разных умных диагнозов. Не всегда это идёт на пользу пациенту. Полемично, но познавательно про аутизм, СДВГ, бореллиоз, рак и прочие «популярные» болезни.

Мемуары

Зомари. Воспоминания. Его называли "цюрихским вороном" - так точно он предсказывал мрачные события. Он же был умнейшим человеком и очень способным банкиром, блестяще прошедшим все передряги неспокойной эпохи. Много деталей, объясняющих те события и раскрывающих угол зрения людей тех лет.

Шахт. 76 лет моей жизни. Воспоминания банкира, обеспечившего взлёт Третьего Рейха. Этот хитрый лис вовремя спрыгнул и избежал наказания, попав на скамью подсудимых в Нюрнберге. Пару-тройку лет он всё-таки отсидел, и, я думаю, не зря.

Ирвинг. Война Гитлера. Фюрер надеялся, что когда-нибудь появится британец, который напишет историю Третьего Рейха так, как бы сделал он сам. И он появился, этот британец, который перевернул кучу документов и описал шаг за шагом историю этой неоднозначной персоны. Куча интересных нигде не упоминаемых фактов.

Всякое-разное

Джеффрис. Всё, всегда, повсюду. Постмодерн - как он появился, вырос и умер. А может, не умер? И кому он был нужен?

The Economist. Интересные факты и истории со страниц всемирно известного журнала.

Наварро. Я вижу, о чём вы думаете. Язык тела и как его истолковывать. В жизни пригодится!

Глаудуэлл. Разговор с незнакомцем. Журналюга надёргал жареных историй и пытается сделать из них многозначительный вывод: мы плохо знаем людей.

Восс. Никаких компромиссов. Искусство ведения переговоров. Главный секрет: поменьше уступать и стоять на своём. Неудивительно, ведь автор общался в основном с террористами.

Мейер. Карта культурных различий. Практическое пособие о том, как ведут себя представители крупнейших культурных блоков в разных ситуациях. Помогает понять реакцию партнёра. Надо знать тем, кому приходится работать в международном бизнесе.

Что увидел Алоис Не успела окончиться Вторая, как один немец увидел Третью мировую.

А 13 августа того же года по периметру Западного Берлина протянули «антифашистскую защитную стену», состоящую поначалу в основном из колючей проволоки. К барьеру прилагались охранники, которых мобилизовали из местных дружинников. Бургомистр Западного Берлина Вилли Брандт не жалел эпитетов, называя новостройку «стеной позора», но Аденауэр и Кеннеди были более сдержаны в своих оценках. При всех её недостатках, новая стена успокоила ситуацию в городе. Несколько граждан попытались сбежать на Запад, пока стену не успели как следует укрепить. Кому-то удалось, а кому-то не очень. Нашумел случай Петера Фехтера, которого подстрелили в процессе, так что он целый час взывал о помощи, лёжа под стеной, после чего скончался от потери крови. 58-летняя вдова Ида Зикман выпрыгнула из ещё не заделанного окна четвёртого этажа со смертельным исходом. Всего за период до 1989 года 140 человек погибли при попытке пересечения границы. Тем не менее, ГДР достигла своей цели: утечка квалифицированной рабочей силы в ФРГ была остановлена.

Граждане валили другими способами, например круизное судно в марокканском порту недосчиталось 24 пассажиров, после чего власти решили больше не отправлять круизы в капстраны. Но в целом, отпуски у граждан хуже не стали. Они были популярным и доступным средством времяпровождения в ГДР, и могли тогда вполне потягаться с Западом в этом отношении. Государство могло позволить себе субсидирование путёвок на фоне улучшения экономической ситуации. К 1963 году была создана хорошая база для программы модернизации экономики. Была объявлена «новая экономическая система», которая чем-то напоминала советскую НЭП. Именно тогда встали на ноги такие знаковые предприятия, как Карл Цейсс. Даже на Западе некоторые стали поговаривать, что ГДР начинает их догонять.

Немецкие города стали наполняться рядами монотонных кварталов, которые стали желанным жильём для многочисленного рабочего класса. Все хотели переселиться в новые удобные квартиры. К моменту падения стены в известной новостройке Галле-Нойштадт (которые местные прозвали Ханоем) проживало свыше 90 тысяч человек. Они пользовались прекрасно обустроенной инфраструктурой. Было не без проблем, конечно. Много путаницы создавала номерная система домов. Однако в целом у граждан стало возникать чувство нормальности и благосостояния.

Середина шестидесятых дала «осси» ещё одну икону – Трабант. Этот двухтактный драндулет был для своего времени очень даже неплох, уж вряд ли хуже фольксвагенского «жука». Люди были рады обрести мобильность, так что к 1988 году каждая вторая семья имела свой автомобиль. Совсем, как в Британии, и ненамного хуже, чем в ФРГ! Хорошо досмотренный автомобиль являлся предметом гордости. Проблемы начались лишь тогда, когда правительство отказалось модернизировать конструкцию. А в шестидесятых это была бомба. Для запуска массового производства пришлось преодолеть некоторые трудности. Например, недостаток алюминия обошли путём использования реактопластовых корпусов. Эта спрессованная смесь из синтетической смолы, хлопковых отходов из СССР, бумаги и спецдобавок удовлетворяла стандартам безопасности, хоть процесс её изготовления был трудоёмким.

В жизнь вступало новое поколение бэби-бумеров, которые были переполнены энтузиазмом космических полётов. К нему пыталась апеллировать потерявшая часть своего авторитета FDJ. Ульбрихту потеря контакта с молодёжью не нравилась, и он решил реагировать. Помощника себе он нашёл в лице редактора популярной студенческой газеты «Форум» Курта Турбы. Ульбрихт сделал его председателем молодёжной комиссии при Политбюро. Скоро партия дала понять, что если молодёжь желает твист, бит и Битлз – она их получит. Единственным условием было сохранение 60% восточногерманской музыки в репертуаре радиостанций. Народу понравилось! Даже западногерманские радио принялись копировать форматы трансляций. Руководство СЕПГ было довольно.

Заработали социальные лифты. Особенно это касалось женщин. Раньше трудно было себе представить, что дочка простого работяги может пойти учиться в университет. Но до полного равенства необходимо было ещё переодолеть ряд препятствий. По-прежнему мало было женщин в эшелонах власти. СЕПГ откровенно признавала, что потенциал женщин используется не до конца, и призывала широкую публику срочно заняться этим. Но было ли реально достичь этого в шестидесятых в любой стране? К 1981 году 91% женщин работало, а пятью годами спустя в ВУЗах 50,3% учащихся были женского пола. Женщины были независимы от мужчин, как в финансовом, так и в других планах. Это выразилось в росте числа разводов и совместного проживания без регистрации брака. Государство на самом деле делало всё, что могло, для поддержки простой женщины.

Строительство Берлинской стены стало, безусловно, трагедией для многих немцев. Но, за исключением редких протестов в самом Берлине, простой народ отнёсся к этому на удивление спокойно. Людям более запомнился период стабильности, который начался после этого. Спокойно вздохнули и мировые лидеры, после того, как накал Холодной войны несколько ослаб. Репрессивные мероприятия в ГДР снизились, и режим занялся экономикой и обществом.

С трудом понимаю восторг автора гэдээровским Траби. Даже Запорожец был, по моему мнению, лучше. Но дым отечества, а вернее выхлоп слабенького мотора Трабанта, восточным немцам был явно слаще и приятнее ставшего чужим Фольксвагена. Кстати, тот самый «жук» появился как минимум десятилетием раньше.

И тут умирает Сталин. Это стало шоком для немецких коммунистов, да и для многих граждан, особенно в столь трудный для страны момент. Айзенхюттенштадт переименовали в Шталинштадт и решили строить музей Сталина. В подражание кумиру Ульбрихт заказал льстивую документалку о себе к шестидесятилетию. Лаврентий Берия, глядя на эту неуклюжую пропаганду, заметил:

Я никогда не видел в своей жизни такого идиота.

Финансовый кризис СЕПГ решила встретить затягиванием поясов граждан. В мае им уже повторно подняли нормы выработки. Население ответило ростом эмиграции, а также забастовками и демонстрациями. Это не понравилось Москве, и по указке оттуда 9 июня был объявлен «новый курс», в рамках которого была приостановлена коллективизация, снижен приоритет тяжёлой промышленности в пользу ширпотреба, а также расширены гражданские права. Однако ненавистные нормы выработки оставили прежними, и цены тоже никто не снизил. Простому работяге не стало легче. Кое-где ему пришлось пойти на снижение своего дохода на целую треть.

16  июня в Берлине начались массовые протесты. Толпа требовала ухода Ульбрихта. Зазвучали призывы к всеобщей забастовке, повторяемые на всю страну западноберлинским радио РИАС. Вечером Гротеволь объявил об отмене повышения норм, и даже Ульрих предложил «серьёзный диалог». Но было поздно. Марши и демонстрации стали перерастать в поджоги, грабежи и вандализм. Правительство потеряло контроль над ситуацией. Общее число участников протестов дошло до миллиона, и полиция оказалась в меньшинстве. Ульбрихт же куда-то пропал.

В этой ситуации Советы решили потянуть стоп-кран. Они объявили режим чрезвычайного положения в большинстве округов страны. Из Москвы прилетел сам начальник генштаба Соколовский, чтобы взять контроль над ситуацией в свои руки. Советская Армия действовала умело и жёстко, а толпа не могла ничего противопоставить танкам. 15 тысяч арестованных, 2500 брошенных за решётку и как минимум 55 убитых. Протесты быстро утихли.

По иронии истории, упрямство Ульбрихта не только не стоило ему поста, но и обеспечило выживание ему и его стране. Ему ведь было строго наказано, чтобы он перестал разжигать классовую войну. За это Советы пообещали экономическая помощь и снижение репараций. Подобные директивы были направлены руководителям других «стран народной демократии». Если бы Ульбрихт послушно реализовал ему сказанное, то вполне вероятно, что ситуация бы успокоилась, и его бы сменили. А теперь менять его Хрущёву было не с руки, особенно в разгар борьбы с Берией, которого 26 июня арестовали, а 23 декабря казнили сразу после вынесения приговора.

Настало время реализовывать тот самый новый курс, о котором было объявлено перед самым восстанием. Были снижены ограничения на поездки в ФРГ, прекращены преследования церкви и временно остановлена коллективизация. Подняли социальные пособия. Внезапно в магазинах появились еда и ширпотреб. Помог Советский Союз: репарации отменили плюс пособили с деньгами и едой. Каждую неделю в страну поступали тысячи вагонов с продовольствием. Народ стал успокаиваться, так что Ульбрихт смог расправиться с оппозицией в своей партии в лице Гернштадта и шефа Мильке Цайссера, которые голосовали в своё время за его смещение. Их сняли с постов и исключили из партии. «Пострадал» и сам Ульбрихт. Он превратился из Генерального в Первого секретаря.

Этот «новый курс» ему никогда не нравился. ГДР была пешкой в руках Москвы, которая вполне могла ею пожертвовать. Ульбрихт ришил это изменить. Случившийся мятеж он объявил попыткой фашистского переворота. Надо сказать, что в этом он был не так уж неправ. Беспорядки, хоть и были спонтанными, но их усиленно подогревали с Запада с помощью пропаганды и агентуры. Ответом на внешнее вмешательство стала усиленная милитаризация ГДР. Нарастили полицию, организовали боевые группы из гражданских. Туда охотно шли: восстание шокировало не только коммунистов, но и их социальную базу. И, конечно, появилась национальная народная армия, которую одели, подобно бундесверу, в серые мундиры. Кто говорит «плагиат», я говорю – «традиция»! Чуть ли не единственным видимым отличием от западногерманских военных стали новые приплюснутые шлемы. В армию тоже шли охотно, так что до объявления призыва в 1962 году в ней уже служило свыше 100 тысяч человек.

Двадцатый съезд КПСС возвестил начало десталинизации. Через неделю после памятного хрущёвского доклада Ульбрихт подтвердил, что «Сталин больше не может считаться классиком марксизма». Очередной полный разворот в его карьере. Пришлось организовывать «оттепель», имитирующую хрущёвские реформы. Пауля Меркера, таки арестованного Штази в 1950 году как французского шпиона, выпустили из тюрьмы вместе с 21 тысячами несправедливо осуждённых. Шталинштадт снова стал Айзенхюттенштадтом. Имя Сталина исчезло отовсюду, где его успели написать. Но это не заткнуло рот критикам и недовольным. Ульбрихт оказался загнанным в угол. Но тут неожиданно случилось венгерское восстание.

Популярный венгерский лидер компартии Имре Надь зашёл слишком далеко в своём поиске «третьего пути». 1 ноября 1956 года он потребовал выхода Венгрии из Варшавского договора. Через три дня в страну въехали 6 тысяч советских танков. Венгры оказали сопротивление и потеряли 30 тысяч погибшими. Надь был арестован и казнён. Оттепель закончилась, Ульрих посадил всех несогласных. Он почистил партию до самых низов. На выборах следующего года 60% региональных кандидатов потеряли свои прежние посты. Возобновились коллективизация и национализация. К 1961 году 90% сельхозпродукции производилось в социалистическом секторе.

Политическая стабилизация принесла устойчивость в социальную и экономическую сферы. Жизнь понемногу улучшалась. Кристине Нагель не было ещё и двадцати, как она захотела переехать в Дрезден вместе со своим молодым человеком, вернувшимся в 1959 году из армии. Но местные власти сказали ей, что это невозможно: в полностью разрушенном Дрездене понадобилось десять лет, чтобы только расчистить развалины. В 1961 году они поженились и собирались уже уехать куда-нибудь на север, но Кристина забеременела, так что было бы неплохо, если бы её дрезденские родители смогли бы присмотреть за ребёнком. Они снова подали заявление на жилплощадь, и в этот раз, будучи зарегистрированной парой с ребёнком, они переместились выше в очереди. Им дали новую 36-метровую квартиру на третьем этаже. Две комнатки без удобств, но эти восемь лет Кристина запомнила как самые счастливые в её жизни. Все соседи имели маленьких детей, все помогали друг другу и жили весело. Тот, кто отработал свыше 500 часов на расчистке развалин и прочих общественных работах, мог подать заявление на улучшение жилищных условий, и в 1969 году семья въехала во вдвое большую квартиру со всеми удобствами. Такие истории были типичными для рабочих, которые начали вставать на ноги и находить своё место в обществе.

Стоит отметить и возросшую роль женщин, которые гордились своей новым местом в обществе, равным партнёрством с мужчинами и участием в общественном труде. У каждой немецкой женщины появилась социальная жизнь вне семьи.

Конечно, экономические проблемы не исчезли. Мешала Западная Германия, которая провозгласила доктрину Хальштейна, направленную на изоляцию ГДР на международной арене. Это было по сути торговое эмбарго, оставлявшее страну на милость СССР. Так что кофе, мыло, шоколад были в дефиците. Тем не менее, в 1959 году была отменена карточная система.

7 сентября 1960 года в возрасте 84 лет умер Вильгельм Пик. Ещё до его похорон Ульбрихт позаботился об упразднении поста президента, сделав себя вершиной политической пирамиды. Строительство социализма пошло уже полным ходом. Но, при всех успехах, экономика отставала на 30% от западного соседа. Недовольные собирали манатки и валили к нему. Особенно это касалось фермеров и мелких предпринимателей, которых снова стали сгонять в кооперативы. К 1961 году страна уже потеряла 1,3 миллиона граждан. В подавляющем большинстве это были экономические мигранты.

К её чести, элита ГДР жила ненамного лучше своих граждан. После всех страхов бунта 1953 года Ульбрихт поручил построить изолированное поселение для правительства в лесу под Берлином. Они жили там в скромных домиках под бдительным оком Штази, в которой состояла вся без исключения обслуга. Автор замечает:

Элитные политики других стран тоже живут в политических и социальных пузырях по соображениям безопасности, но лесное поселение Ульбрихта было крайностью.

Пятидесятые Катя называет десятилетием упущенных шансов. Люди рады были отстраивать страну коллективными усилиями, но эта страна оказалась пешкой в чужой политической игре. Была тяжела экономическая ноша: не было ни ресурсов, ни энергии, ни стабильной валюты. И всё же харизматический лидер с рукой на пульсе общества мог бы кое-что изменить. Однако все призывы к умеренности были задушены Ульбрихтом, который выстроил сталинистский режим. Тем не менее, трудно сказать, что иной экономический курс смог бы коренным образом изменить ситуацию в условиях открытой границы. Квалифицированный специалист, при всех плюшках на местах, всегда нашёл бы для себя более тёплое место на Западе. Неизбежная утечка мозгов рано или поздно дала бы о себе знать.

Полсотни погибших в Берлине и 30 тысяч в Будапеште. Как говорится, почувствуйте разницу. В то время, как венгры дрались с Советской Армией, немцы тихо разошлись по домам. Им хватило потерь прошлой войны. А быть может, за все эти годы их просто приучили к безоговорочному послушанию.

На инаугурацию президента Вильгельма Пика пришло 200 тысяч молодых людей, которые откликнулись на зов новой молодёжной организации Союз свободной немецкой молодёжи (FDJ). Вступила в силу Конституция страны, которая провозглашала Германию «неделимой демократической республикой». В теории, конечно. Несмотря на подобие институтов власти, в Восточной Германии все важные решения принимал Берлин, а разрешённые партии шли в фарватере СЕПГ. Как пелось в одной из песен тех лет: партия всегда права. Любые важные законопроекты направлялись на одобрение в партийные органы, прежде чем поставить их на голосование. Республика являлась демократической только по названию. Инакомыслие преследовалось, кто слишком шумел, легко мог получить срок. Однако и Западная Германия была небезупречна в этом смысле. И там не любили оппозицию, а в 1956 году запретили компартию.

Стал выходить с заднего плана Ульбрихт. 25 июля 1950 года его избрали на пост генсека партии, срисованный с КПСС. На этом посту его ждала новая задача: очистить партию от вредного элемента, который оценивался советской военной администрацией в 10%. Вальтер не подвёл своего наставника Иосифа, и выдал на гора 25%. В числе исключённых был был старый коммунист Пауль Меркер, которого объявили французским агентом. Но за него вступился Пик, так что его оставили в покое, хоть и удалили из органов власти.

Однако не всем так повезло. За руководителя радиостанции Deutschlandsender Лео Бауэра взялись всерьёз. Его пытали и заставили оговорить себя и коллег в шпионаже на Америку. Он получил смертный приговор и уже ждал его исполнения, как умер Сталин, после чего «вышку» заменили 25 годами Сибири. Оттуда его достал уже западногерманский канцлер Конрад Аденауэр, который добился репатириации пленных немцев в 1955 году. Бауэр вернулся уже в ФРГ, где играл активную роль в рядах СДПГ, будучи даже советником Вилли Брандта на посту канцлера.

Чистили не только коммунистов, но и другие партии Демократического блока. ХДС взирала беспомощно, пока арестовывали её 900 членов. Под удар попали и директорат госпредприятий, и профсоюзы, и научно-исследовательские институты.

Первые выборы состоялись 15 октября 1950 года. Что интересно: пропорции мест между десятком партий в Народной палате были расписаны наперёд. Народ же выбирал, кого конкретно посадить на эти места. По идее, фабрика могла отправить своего представителя во власть. На практике этот процесс был открыт для манипуляций, так что избирателю подавался уже заранее заготовленный список кандидатов. Все они были проверенными людьми, от которых не стоило ждать каких-то косяков или неожиданностей. Так что единственным способом выразить своё несогласие было перечеркнуть имена всех кандидатов. Правда, несмотря на наличие кабинок, заходить в них не поощрялось. Бери и ставь свои галочки на людях. Этот фарс произвёл на свет одобрение в 99,7%. Но всё же и рядовые граждане, и функционеры в верхних эшелонах власти находили средства для протеста. Они могли сделать это открыто или завуалированно. И всегда могли свалить на Запад.

Основание FDJ стало явным успехом властей. Ульбрихт вместе со своим молодым товарищем Эрихом Хонеккером признали, что в тридцатых наци начисто переиграли коммунистов в работе с молодёжью. Они не собирались повторять старых ошибок и решили организовать новый союз молодёжи, который мог бы притянуть на свою орбиту каждого. В борьбе за пост руководителя Хонеккеру пришлось победить представителей церкви, а также социал-демократов. Масса, подготовленная гитлерюгендом, откликнулась с готовностью, и в 1946 году, на момент получения официальной санкции СВАГ в FDJ уже успело вступить 400 тысяч юношей и девушек. Молодёжь получила новый предмет для подражания после того, как на слёт 1950 года пришла поздравительная телеграмма от Сталина:

Я благодарю участников Молодёжного слёта, этих борцов за свободу, за их приветствия. Я желаю немецкой молодёжи, строителям единой, демократической и мирной Германии, новых успехов в их важной работе.

Обратите внимание: единой Германии! Но слова вождя вскружили голову его почитателям. Спецвыпуск Юнге Вельт с портретом Сталина на первой полосе разошёлся сказочным тиражом в 800 тысяч экземпляров по немецким городам и весям. Дополнением стали сотни тысяч постеров и плакатов.

На том слёте было и 27 тысяч делегатов из Западной Германии. 10 тысяч из них решили вернуться на родину организованным маршем, но пограничники их не пустили: если вам там так нравится – оставайтесь там. Официальным поводом не пустить была опасность эпидемии. Участники марша не стушевались и стали лагерем возле КПП.  Они продержались пару дней перед тем, как их всё-таки впустили безо всяких проверок. У себя на родине они стали шуметь и протестовать против милитаризации ФРГ Аденауэром, так что канцлер в конце концов не выдержал, и запретил FDJ 26 июня 1951 года. Но они продолжали протестовать, и 11 мая 1952 года на демонстрации в Эссене полиция открыла огонь, убив 21-летнего Филиппа Мюллера и ранив ещё нескольких демонстрантов. ГДР назвала улицы в честь павшего молодого человека, а Хонеккер мог чувствовать своё моральное превосходство.

Но это будет потом. А 15 июля 1950 года он отправил колонну с фестиваля молодёжи и студентов маршем прямо в Западный Берлин. На КПП их стали бить, так что пришлось срочно сдавать назад. Тогда в Восточный Берлин съехалось 26 тысяч человек из 104 стран, и все эти люди могли свободно пройти в Берлин Западный, где уже тогда можно было лицезреть относительное изобилие на витринах магазинов. Тамошний бургомистр Ройтер пригласил делегатов к себе и стал даже раздавать еду желающим. Что ж, Хонеккер решил тоже совершить визит, но организованной толпой. Он с ранних лет отличался амбициями и смог пробиться в 1930-м году на год в СССР, где учился в Международной ленинской школе. Это закалило молодого Эриха, и он вернулся в Германию уже другим человеком. С момента прихода к власти нацистов он стал бороться с ними, и в 1935 году получил десятилетний срок. После войны Хонеккер быстро сошёлся с Ульбрихтом и стал его прилежным учеником на добрых полтора десятилетия.

В феврале 1950 года была организована ещё одна организация, служившая опорой новой страны. Это было Министерство государственной безопасности, которую обычные граждане называли Штази. Одним из могущественных замов нового министра его стал закалённый боец партии Эрих Мильке. Мильке дрался с наци в уличных боях до прихода их к власти и отсиживался в Москве после того, как убил двух полицейских. Там он тоже поучился ремеслу бойца-революционера, а также участвовал в публичных процессах против врагов народа. Сам он смог уцелеть от сталинских чисток, будучи отправлен на войну в Испанию. Потом партия отправила его в Бельгию и Францию, где его и взяли в 1943 году. После конца войны он сразу вернулся к старым друзьям в Берлин, которые и нашли ему работу по душе. В окружении врагов Ульбрихт нуждался в щите и мече, которые обещала предоставить ему Штази.

Очень многие отнеслись к образованию новой страны с оптимизмом. После всех лишений немцам не нужно было слишком многого: еда на столе, крыша над головой, мирное небо над крышей. Знаменитый лозунг Аденауэра гласил просто: никаких экспериментов. Экспериментов не хотели и на востоке, и потому склонны были идти с властью на компромисс. Более того, нельзя недооценивать привлекательность нового строя, когда на обломках фашизма его победители строили бесклассовое общество социальной справедливости.

Жизнь в стране потихоньку улучшалась, хоть и не такими темпами, как на Западе. Молодой стране мешала не трудовая этика, а недостаток природных ресурсов, от которого восточные земли страдают и сегодня. Чёрного угля нет, железной руды нет. Нет и металлургии. Тем не менее, Советы, нуждаясь в репарациях, решили дать немцам возможность заработать и побудили ГДР на строительство совершенно нового города металлургов на Одере, который назвали Айзенхюттенштадт. Что было в ГДР – это уран. Совместное предприятие Висмут подняло производство урана в ГДР на четвёртое место в мире. Кроме недостатка сырья, экономику «садили» репарации, изымаемые Советским Союзом. Советские солдаты могли прийти среди бела дня и конфисковать необходимую им продукцию со склада.

Также очень не хватало кадров. Сказались результаты коллективизации и национализации. Кроме этого, многих бывших наци отстранили от работы по специальности. В Западной Германии мук совести не испытывали и брали их с распростёртыми объятьями даже в полицию. И всё же, несмотря на все проблемы, к 1950 году удалось достичь довоенного уровня производства, хоть и сказать, что экономика твёрдо встала на ноги, было нельзя.

ФРГ продвигалась лучше и закладывала основы для своего экономического чуда. Однако параллельно шёл процесс милитаризации и интеграции в НАТО, которая была организована в 1949 году. Это не на шутку встревожило Сталина. 10 марта 1952 года он направил ноту своим бывшим западным союзникам, в которой предложил им воссоединить Германию в нейтральное государство. Он не шутил и не блефовал, предложение было вполне серьёзным. Сталин отказывался и от репараций, и от денацификации, он допускал восстановление вооружённых сил Германии, предлагал членство в ООН. Единственное, на чём он настаивал – это на признании восточных границ страны и на невступлении в военный союз, направленный против стран, с которыми Германия воевала в прошлой войне.

Мы знаем, чем всё закончилось. Аденауэр сталинскую ноту отверг и продолжал готовить ФРГ к вступлению в НАТО. Сталин запаниковал, в то время, как Ульбрихт решил ковать железо, пока горячо. На второй партийной конференции он стал продвигать тезис о строительстве социализма и предложил изменить флаг страны, который совпадал с западногерманским. Сталин отказался,  и колосья, молот и циркуль (символ трудовой интеллигенции) украсили флаг страны лишь в 1959 году. Зато он направил директиву СЕПГ начать строительство народной армии. А также обезопасить границы. Да, он хотел единую Германию, но вряд ли Ульбрихт с Пиком дали бы ему её реализовать. Единство Германии было подорвано не им, но самими немцами.

Поражает активность и миролюбие немецкой молодёжи, которая проводила фестивали под лозунгом избавления от ядерного оружия и рисковала своими жизнями во имя мира. Но это был 1950 год. Люди помнили ужасы войны. Сегодня уже почти никто не помнит, и те, кто сегодня сеют ветер – пожнут завтра бурю.

Современная немецкая пропаганда и сегодня считает сталинскую ноту 1952 года блефом. Холодная война продолжается, ничего нового.

30 мая 1945 года, в тот же вечер, когда Гитлер застрелился в своём бункере, на восточной окраине Германии приземлился самолёт из десятка немецких политэмигрантов из Москвы, которым было суждено закладывать основы послевоенной жизни немцев в советской оккупационной зоне. У группы Ульбрихта было несколько задач, главными из которых было избавление от остатков фашизма и установление доверия к советской администрации. Со своей стороны, они не были заинтересованы демонстрировать свою связь с русскими, так что Ульбрихт даже попросил одного товарища по имени Владимир Леонгард сменить имя на Вольфганг. Они далеко не всегда были вольными в своих действиях. Георгий Димитров передал Вильгельму Пику личное сообщение от Сталина:

Уходящие не находятся в полном подчинении КПГ, а получают указания от Красной Армии.

Сталин не собирался строить государство рабочих и крестьян на немецкой земле, и его начальные инструкции были нацелены на создание единой нейтральной Германии. Но Ульбрихт с товарищами неизбежно реализовали их по-своему. Они хотели сохранить контроль.

Ситуация в стране была нелёгкая. 20 миллионов немцев остались без крова. Несмотря на все потери, советская зона оккупации насчитывала на миллион человек населения больше, чем до войны. Это объясняется притоков беженцев с земель к востоку от Одера, которых решили депортировать по решению союзников. Этим людям пришлось вытерпеть на себе ненависть советских солдат и пострадавшего от немцев гражданского населения, так что их исход был ужасным. Они шли пешком, и путешествие это часто занимало годы. Жестокости, насилие и убийства были их уделом. К 1950 году четверть населения Восточной Германии состояла из перемещённых лиц. Голодные и отчаявшиеся люди были готовы на бунт, так что совладать с этой ситуацией было непросто.

Первым делом стала организация системы местного самоуправления. Ульбрихт понимал, что новые органы управления должны учитывать местный контекст. Но к каждому бургомистру из местных он прикреплял замов, у которых была реальная власть. Выглядело демократично, но всё было в руках коммунистов. Те из них, кто приехал из Москвы, столкнулись с жёсткой реальностью: здесь, мягко говоря, не очень любили русских. Они просто не имели представления, каково это – оказаться на неправильной стороне истории.

Советская военная администрация в Германии (СВАГ) не скрывала, что со временем власть перейдёт в руки немецкого правительства, но новые структуры должны были быть полностью денацифицированы. Сталин верил в немецкий народ, который стал жертвой гитлеровской пропаганды. На следующий день после создания СВАГ были разрешены политические партии. Западные союзники сделали это лишь три месяца спустя. Ещё на следующий день была заново основана КПГ с возвратившимся из Москвы Вильгельмом Пиком во главе. Повсюду стали появляться так называемые антифашистские комитеты, объединявших людей разной политической ориентации. Люди наполнились энтузиазмом при виде этих ростков демократии.

Однако Советы и их помощники не теряли бдительности и решили заняться проверкой происхождения этих новоявленных демократов, подозревая замаскированных наци. В ответ на восторг Леонгарда Ульбрихт истерически ответил, что эти комитеты нужно немедленно разогнать. Разогнали не сразу, но аресты начались незамедлительно. За период с 1945 по 1950 годы через спецлагеря НКДВ на территории Германии прошло свыше 150 тысяч человек, из которых по официальным цифрам 756 было расстреляно. По неофициальным же оценкам свыше трети узников погибли по причине ужасных условий содержания.

21 мая 1946 года стал днём объединения КПГ и заново организованной СДПГ. Новую партию назвали СЕПГ. Одним из председателем, наряду с Пиком, стал бывалый социал-демократ Отто Гротеволь, который пережил чудесное превращение после того, как побывал в штаб-квартире СВАГ. Стоит упомянуть, что западноберлинские ячейки СДПГ проголосовали против объединения, и советская администрация запретила такие голосования у себя в зоне.

Коммунисты взялись за дело, засучив рукава. Уже в конце лета начались конфискации крупных частных земельных поместий по решению многопартийного Демократического блока. Однако эта мера не улучшила ситуацию с продовольствием. Скорее, наоборот. Развитию экономики не способствовал вывоз тысяч специалистов в Советский Союз. Надо сказать, что с немецкими ракетчиками обходились очень хорошо, правда поместили их в «золотую клетку». Тяжёлым бременем легли репарации, которые немцы были обязаны платить Советскому Союзу. Западные союзники, помня последствия Версаля, не стали этим заниматься. Они хотели сделать из Германии противовес Советам. Вывоз трофеев из Восточной Германии привёл к потере одной трети промышленной базы.

В сентябре 1945 года началась национализация тяжёлой промышленности, без компенсации прежним владельцам. Затем пришла очередь других предприятий, так что в 1948 году 60% восточногерманской экономики находились уже в госсобственности. Разница в экономической политике на востоке и западе зацементировала раскол страны. Трудно представить себе, как можно было жить вместе со столь радикальными подходами.

Уже в начале 1948 года даже у умеренного Гротеволя не осталось иллюзий по поводу неминуемого раздела страны. Что уж говорить об Ульбрихте, который спал и видел, как начнёт строить в Германии социализм. Ему потворствовали некоторые руководители СВАГ. Но Сталин по-прежнему хотел сохранить единство Германии. Принять реальность его побудило введение немецкой марки на территории западных зон оккупации. Поток средств с Запада неизбежно создавал утечку элементов капитализма на Восток. Граница-то открыта! Реакцией Советов стала наземная блокада Западного Берлина, на что Запад ответил установлением внушительного воздушного моста. Каждую минуту в Тегеле садился новый самолёт. Сталин призывал руководителей СЕПГ к сдержанности, но события на Западе обесценили его усилия. 23 мая 1949 года была провозглашена Федеративная Республика Германия, так что ему пришлось согласиться на организацию Германской Демократической Республики. Вернувшись из Москвы, Ульбрихт, Пик и Гротеволь смогли методом кнута и пряника добиться согласия остальных партий на основание ГДР, что произошло 7 октября. Пик стал президентом, Гротеволь – премьером, а Ульбрихт – лишь одним из его замов. Он реализовал свою систему реальной власти даже на этом уровне. Республика называлась «демократической», но власть принадлежала ему. И все об этом знали.

Дебаты по поводу неизбежности раскола Германии шли долгие годы. Стороны указывали одна на другую. Восток говорил про план Маршалла и немецкую марку, которые противоречили решениям Потсдамской конференции, а Запад – про советизацию экономики и берлинскую блокаду. По факту судьба немцев с самого начала решалась далеко от Берлина. Начавшееся противостояние двух сторон сделало выгодным цементирование линии раздела. Нравилось ли это Сталину или нет – ему пришлось принять существование западного форпоста своей империи.

Напоминаю, что ракетчиков из Германии вывозили не только Советы. Ракеты Вернера фон Брауна доставили американских астронавтов и на земную орбиту, и на Луну. Что же касается советских репараций – американцев немцы не бомбили, гражданское население их не пострадало, и фабрики-заводы у них остались в целости. Сытый голодному не товарищ. Кроме этого, решение помогать восстанавливать Западную Германию было принято не сразу, а лишь через пару лет после капитуляции. До того же работал план не Маршалла, но Моргентау, который предполагал низведение Германии до уровня аграрной страны. До 1947 года западных немцев держали на голодном пайке, вывозя специалистов и прикарманивая патенты. И только лишь потом реалии Холодной войны заставили американцев пересмотреть стратегию. Что же касается неизбежности раздела Германии – не могу согласиться с Катей. Нейтральность страны была допустимым вариантом, что демонстрирует нам пример Австрии. Сталин мог отказаться от социалистической ГДР, но американцам нужен был свой форпост в Европе. Германии не повезло в том смысле, что они оказались слишком жирным куском, чтобы оставаться без хозяина. История повторяется, и сегодня мы наблюдаем то же самое в отношении Украины.

Историю пишут победители. Это относится и к исчезнувшей 3 октября 1990 года стране. Школьникам рассказывают о Германии, которой стоит гордиться. А не о серой монотонной аномалии, которую впору низвести до положения сноски в конце параграфа. Между тем, как эти сорок лет никак нельзя назвать монотонными. Это было время радостей и страданий, взлётов и падений, побед и поражений  .

А началась эта история задолго до 1949 года. После того, как Гитлера назначили канцлером, многим немецким коммунистам пришлось бежать, чтобы не попасть в концлагерь. Бежали они в страну, которая первой и единственной реализовала ту утопию, о которой они мечтали: в Советский Союз. Там они хотели высказать всю благодарность, включившись всеми силами в социалистическое строительство. Их было немало: к середине тридцатых набралось около 8 тысяч взрослых политэмигрантов из Германии.

Одним из них был молодой коммунист Эрвин Йорис, отец которого выгонял Вильгельма в ссылку в 1918 году. Сын вырос, вступил в молодёжную коммунистическую лигу, занимался пропагандой, писал листовки и издавал газету. А потом, через месяц после назначения Гитлера 27 февраля 1933 году запылал Рейхстаг. Президент Гинденбург наделил канцлера чрезвычайными полномочиями, и пошло-поехало. Коммунистов стали хватать и бросать за решётку без суда и следствия. В первый же день в Пруссии взяли около 10 тысяч. Одной из первых жертв стал Эрнст Тельман, которого схватили 3 марта и бросили в тюрьму Моабит. Тельмана били так, что к январю следующего года у него не хватало уже четырёх зубов. Впоследствии его замучили в Бухенвальде в 1944 году. Рыбёшку помельче, вроде нашего Эрвина, интернировали в концлагерь Зонненбург под Кюстрином, который открыл свои двери 3 апреля.

При таких обстоятельствах Москва могла послужить чем-то вроде ковчега для тех, кто смог выбраться. Ещё до того, насмотревшись ужасов войны и революции, старые немецкие коммунисты хотели верить в лучшее будущее для своей страны. И маяком надежды они видели Советский Союз. Самые сливки мирового коммунизма, включая Хо Ши Мина, Имре Надя и Клару Цеткин, жили в московской гостинице Люкс. Там же поселили архитекторов школы Баухаус во главе с директором Ханнесом Майером.

Бригаду Майера быстро стало настигать разочарование. Им мешали советские бюрократы, недостаток стройматериалов и удручающе низкие стандарты качества. Но это были ещё цветочки. Наступил 1937 год. В этом году Сталин пришёл к выводу, что воинственная риторика нацистов очень скоро воплотится в агрессию против СССР. Для него вторжение фашистов было лишь вопросом времени, и сражаться нужно будет в одиночку. Поэтому остающееся мирное время было потрачено в поисках пятой колонны Гитлера. После появления приказа НКВД за номером 439 была запущена так называемая Немецкая операция, в рамках которой было арестовано всего 55005 человек. Из низ 41898 человек было расстреляно, а остальные получили длительные сроки. Сталин уничтожил больше членов Исполнительного Комитета КПГ, чем Гитлер.

По злой иронии судьбы, в самом верху списка подозреваемых оказались те, кто вырвался из германских концлагерей. Любой, кто вырвался из лап Гитлера, должен был, по идее, чем-то отплатить за это нацистам. Эрвина Йориса арестовали в 1937 году на рабочем месте в Сибири. Четыре месяца свердловской тюрьмы, потом Лубянка. Надо сказать, что Немецкая операция была лишь сравнительно небольшой частью большой волны террора, число жертв которой составляет около миллиона человек.

Камеры в лубянской тюрьме не имели окон. Схваченных без суда и следствия мужчин и женщин мучили до тех пор, пока они не признаются, что были членами нацистских или троцкистских заговоров. Их били, приковывали к полу, стреляли, вешали. Тех, кто выжил, ждала Сибирь, которая, согласно висельному юмору арестантов, «была видна с первого этажа самого высокого здания в Москве – Лубянки». Но Йорису повезло. Как немецкого гражданина, его депортировали. Депортацией немецких коммунистов убили сразу двух зайцев: умиротворили Гитлера в преддверии пакта с ним, а также избавились от подозрительного иностранного элемента. В апреле 1938 года Эрвина посадили на поезд, где ещё до польской границы за ним пришёл офицер гестапо, препроводивший его в тот самый Моабит.

Ладно Йорис, гораздо более видные немецкие коммунисты получили трагические судьбы. Старый боец партии Вилли Будих, который разносил листовки ещё в окопах Первой мировой, которому гитлеровские молодчики раздробили коленную чашечку ещё в 1932 году, которого СА в концлагере замучило до полусмерти в концлагере годом спустя, и он не избежал ареста уже в сентябре 1936 года. Ему вменили членство в троцкистском заговоре и расстреляли в марте 1938 года. Был реабилитирован в 1956 году.

Что говорить, в те годы жизнь человеческая невысоко ценилась. В среде беглых коммунистов царила переполох. Единственным средством доказать, что ты не замаскированный фашист, было донести на тех, кто предположительно таковым являлся. Когда Сталин в феврале 1937 заговорил о том, что «в Коминтерне все в работают на врага», немецкая делегация запаниковала. Поднялась неслыханная волна доносов. Грета Вильде из отдела кадров написала два десятка страниц на 44 своих товарищей, «троцкистов и других вражеских элементов». Но это не спасло её от НКВД, где посчитали, что она покрывает настоящих преступников. Арест, ссылка, Караганда, смерть в 1944 году.

Для тех, кто выжил после чисток, предстоял новый тест на лояльность Сталину: пакт Молотова-Риббентропа. Каково было после него стойким бойцам-антифашистам? И всё же руководство КПД во главе с Вильгельмом Пиком и Вальтером Ульбрихтом пыталось найти оправдания, обвиняя в развязывании войны империалистов Франции и Британии. Это плохо убеждало не только их соратников в Европе, но и даже остатки коммунистического анклава в Союзе. Но руководили этим анклавом фанатически преданные Сталину люди. Потом эти люди станут строить социализм на немецкой земле. Пик был социал-демократ старой школы, основатель КПГ и лично общался с Лениным. Зная его лояльность, его не тронули в тридцатых. Но одна лишь репутация не являлась гарантией, и он чистил свою партию, уверяя режим в своей верности. Его товарищ Ульбрихт стал ещё одним доказательством того, что карьеру в те годы решала именно верность и полезность, но не моральный компас. Одной рукой он вступался за жён осуждённых, а другой – строчил доносы.

22 июня 1941 года заставили стрелку их морального компаса совершить обратный поворот и снова стать ярыми антифашистами. Ульбрихт стал вещать из Москвы на Германию. Приём был плохой, как технически, так и человечески. Слишком долго он жил в отрыве от Фатерлянда. Его пропаганда не действовала на пленных, так что призывы ко окружённым Сталинграда сложить оружие были встречены десятком тяжёлых мин. За едой Хрущёв, которого прислали из Ставки, подытожил, что Ульрих не заработал свой ужин, потому что никто не сдался.

Их час пробьёт уже после войны. А пока они выживали. Выжить тогда можно было по трём причинам: быть верным Сталину, быть слишком юным или просто быть удачливым. Таким был Эрвин Йорис. Он не погиб ни в советской, ни в германской тюрьмах, ни на Восточном фронте, куда его отправили, сочтя «исцелённым» от политической аберрации, ни в советском плену, куда он попал в 1945 году под Берлином. В сентябре того же года он вернулся в Германию, но в советской зоне оккупации его рассказы о сталинском рае для рабочих пришлись не ко двору. 19 декабря 1949 года его арестовал НКВД. В сооружённой наспех берлинской тюрьме его пытали и лишали сна, но он не сдавался и продержался в «подлодке» целый год. Военный трибунал дал ему 20 лет ГУЛАГа. Он выдержал и Сибирь, и в 1955 году вернулся в Восточный Берлин, откуда незамедлительно сбежал в Кёльн. Где и оставался вплоть до смерти в 2013 году в возрасте 101 года.

По мере приближения Второй мировой войны к концу, победители стали спорить о судьбе Германии. Сталин пытался убедить Черчилля и Рузвельта в целесообразности раздела Германии на небольшие государства, но союзники оказались против, боясь советского доминирования на этом фоне. В конце концов согласились на децентрализацию, демилитаризацию и денацификацию. Страну разделили на четыре оккупационных зоны. Изначально Сталин не собирался строить социализм в Германии, его устраивала нейтральная страна, которая бы служила житницей и сталелитейным заводом для СССР. Но недостаток его интереса оказался более, чем компенсирован рвением коминтерновских товарищей, которые хотели построить в Германии лучший социализм.

В советской зоне не говорили о диктатуре пролетариата, но национализация и коллективизация стояли на повестке дня с самого начала. Не хотел терять Сталин и геополитический плацдарм против своих недавних западных союзников. Им он всегда не доверял. И, главное, он отдал судьбу Восточной Германии в руки немецкой диаспоры, состоявшей из самых безжалостных и просоветских товарищей. Хоть он приставил Димитрова присматривать за Пиком и Ульбрихтом, это оказалось излишним. Они с самого начала стали строить социализм по образу и подобию того, что нашли в своём новом фатерлянде. Плюрализм не поощрялся, немецкие коммунисты занимались самоцензурой и избавлением от инакомыслящих. Кому-то заткнули рот, кого-то принудили сбежать на Запад.

Говорят, в 1945 году немцы начали жизнь с чистого листа. Но для тех, кто оказался в советской зоне оккупации, нашли перед собой красный холст с тиснением в форме серпа и молота.

Рассказ о ГДР неизбежно провоцирует сравнения с ФРГ. Сравнивает и автор, но не всегда. Касательно последней фразы могу заметить, что и то, что происходило в западных зонах оккупации, трудно назвать жизнью с чистого листа. Холодная война наложила свою печать на обе стороны железного занавеса, и бывшие союзники встроили подконтрольные им куски территории поверженного врага каждый в свою систему. Самих немцев при этом никто не спрашивал.