Вижу, что мои ранее опубликованные статьи вам зашли.
Решил продолжить эту повестку
Но тут вспомнил случай о пареньке по имени О Чхон Сон.
13 ноября 2017 года камеры наблюдения на самой охраняемой границе в мире зафиксировали то, что потом покажут по телевизору в 190 странах.
Зелёный армейский джип на полной скорости проломил шлагбаум контрольно-пропускного пункта и понёсся к демилитаризованной зоне между двумя Кореями. За рулём — 24-летний солдат северокорейской армии. Сын генерал-майора. Человек, которому в КНДР жилось лучше, чем большинству.
Его звали О Чхон Сон. И у него было примерно 90 секунд, чтобы добраться до свободы. Или умереть.
250 километров колючей проволоки
Чтобы понять, что он сделал, нужно понять, через что он бежал.
Демилитаризованная зона между Северной и Южной Кореей — полоса земли длиной 250 километров и шириной 4 километра. Звучит нейтрально. На деле — это самая плотно заминированная территория на планете. Противотанковые заграждения. Колючая проволока в несколько рядов. Камеры наблюдения через каждые 50 метров. Вышки с пулемётами. Круглосуточные патрули с обеих сторон.
С 1953 года — момента, когда война на полуострове формально «замерла» — через эту полосу пытались пройти тысячи человек. Подавляющее большинство не дошло. Кого-то разорвало на минах. Кого-то расстреляли свои же сослуживцы.
О Чхон Сон знал всё это. Он служил на границе. Он сам охранял эту зону. И однажды утром 13 ноября он решил, что пойдёт через неё. В обратную сторону.
Запись с камер наблюдения потом рассекретило Командование ООН в Южной Корее. Видео чёрно-белое, зернистое — но от этого только страшнее.
Вот джип пролетает мимо памятника Ким Ир Сену. Вот колёса скользят на повороте. Вот машина влетает в канаву в нескольких метрах от демаркационной линии и застревает.
О Чхон Сон выскакивает и бежит.
За ним — четверо его бывших сослуживцев. С пистолетами и автоматами Калашникова. На видео видно, как они стреляют прямо на бегу. Стреляют в спину человеку, с которым ещё утром вместе завтракали.
По нему выпустили больше 40 пуль.
Он упал за бетонной стенкой уже на южнокорейской стороне. Без сознания. Потеряв больше половины крови.
Южнокорейские солдаты добрались до него не сразу. Он пролежал без помощи около 40 минут — потому что по протоколу нужно было убедиться, что северокорейские военные отступили и не откроют огонь по спасателям.
Когда его наконец подобрали, он уже не дышал нормально. Вертолёт «Блэк Хок» американской армии доставил его в госпиталь Аджу в городе Сувон. У хирурга Ли Гук Чона, который принял пациента, было одно слово для описания его состояния: безнадёжно.
Пять пулевых ранений. Семь повреждённых внутренних органов. Перелито 12 000 кубиков крови — это 25 пинт, или почти три полных объёма крови взрослого мужчины.
Две масштабные операции за шесть дней.
А потом — О Чхон Сон открыл глаза в реанимации и задал один-единственный вопрос:
Черви длиной 27 сантиметров
Когда хирурги вскрыли его брюшную полость, они обнаружили не только разорванные пулями органы. В кишечнике 24-летнего солдата жили паразитические черви. Аскариды. Самый крупный — 27 сантиметров длиной.
Это не болезнь конкретного человека. Это диагноз целой страны.
О Чхон Сон не был бедняком. Он был сыном генерал-майора — элита по северокорейским меркам. Если даже у него в кишечнике жили черви размером с мужскую ладонь — что происходит в организмах обычных северокорейцев?
Южнокорейские врачи потом говорили, что не видели такого уровня паразитарного заражения у пациентов за последние 20 лет практики.
Почему бежал сын генерала
Через год после побега О Чхон Сон дал первое интервью — японской газете Sankei Shimbun. И рассказал вещи, которые не вписывались в красивую историю о «побеге к свободе».
В то утро он ещё не думал о Южной Корее. Накануне произошёл некий инцидент — он говорит об этом уклончиво, но упоминает чью-то гибель. Он был пьян. Он случайно проскочил контрольный пункт. И понял: если вернуться — расстреляют. Или отправят в политический концлагерь.
И тогда — в считаные секунды — он принял решение.
Вдавил педаль газа. И поехал на юг.
Спонтанный побег через самую охраняемую границу в мире. Без плана. Без подготовки. На чистом адреналине и страхе.
Позже, когда ему показали видео его побега, он сказал: «Я думал, что умру, пока лежал там. Но я не виню тех, кто стрелял. Будь я на их месте — стрелял бы тоже. Это не вопрос дружбы. Это приказ».
34 000 человек, которым повезло
О Чхон Сон — не единственный, кто бежал. Но он — один из немногих, кто бежал через DMZ.
Подавляющее большинство перебежчиков уходят другим путём: через границу с Китаем, по реке Туманган. Зимой, когда река замерзает — но не везде, — люди ползут по льду в минус тридцать, стараясь не попасть в луч прожектора. Летом переходят вброд, по горло в мутной воде, с детьми на руках.
В 2023 году целая семья бежала по морю. Мужчина по фамилии Ким спланировал побег на месяцы вперёд. Его беременная жена. Его мать. Брат с женой и маленькими детьми. Урна с прахом отца.
Детям перед побегом дали снотворное. Мужчины пронесли спящих детей через минное поле к побережью, обходя прожекторы. Уложили их в мешки из-под зерна, чтобы выглядело как груз. Мужчины были вооружены саблями. Женщины — ядом. На случай, если поймают.
Их не поймали. Через два часа они были у южнокорейского острова Ёнпхёндо. «Как будто нам помогали небеса», — сказал он потом.
С 1953 года из Северной Кореи в Южную сумели перебраться около 34 000 человек.
Это много. И ничтожно мало — в стране, где живут 25 миллионов.
Хёнсо Ли: 16 лет, одна, через границу
Одна из самых известных перебежчиц — Хёнсо Ли. Ей было 16, когда она ушла из Северной Кореи в 1997 году.
Она жила в Хесане, приграничном городе. Ей повезло — в её доме ловилось китайское телевидение. По ночам она закрывала окно толстым одеялом, чтобы не видно было свечения экрана, и смотрела китайские каналы. Яркая реклама, нарядные люди, полные витрины магазинов. Всё было не так, как рассказывало правительство.
Ей помогли бежать пограничники — в тех краях с ними были почти родственные отношения. Она перешла в Китай и поехала к дальним родственникам. Потом — выучила китайский. Потом — купила фальшивое удостоверение личности. Потом — работала официанткой за копейки и была счастлива, потому что впервые в жизни сама что-то заработала.
Она добиралась до Южной Кореи больше десяти лет. Через Китай, через третьи страны, через постоянный страх депортации — потому что Китай отправляет пойманных перебежчиков обратно в КНДР. А обратно — это значит в концлагерь.
Сегодня Хёнсо Ли — писательница, активистка и автор одного из самых просматриваемых выступлений на TED.
О Чхон Сон выжил. Ему сделали операции на сумму 65 миллионов вон — около 60 000 долларов. Южнокорейская компания Orion, узнав, что он попросил из больничной палаты шоколадные пирожные Choco Pie, предложила ему пожизненный запас.
Choco Pie — это, кстати, отдельная история. Эти пирожные запрещены в Северной Корее. Официальная причина — они настолько вкусные, что считаются южнокорейской пропагандой. На чёрном рынке КНДР одна штучка стоит как дневной заработок.
После выздоровления у О Чхон Сона начались проблемы. Посттравматическое расстройство. Алкоголизм. Конфликты с полицией. Южнокорейские СМИ охотно об этом писали — гораздо охотнее, чем о его побеге.
Выяснилось, что свобода — это не финишная черта. Это начало другой, совсем не простой жизни.
Перебежчиков в Южной Корее допрашивают неделями. Проверяют, не шпион ли. Отправляют на курсы «адаптации». А потом — выпускают в общество, где к ним относятся настороженно. Где они часто не могут найти работу. Где они навсегда отрезаны от семей, оставшихся на Севере.
Прямо сейчас, пока вы читаете этот текст, 25 миллионов человек живут в стране, которую нельзя покинуть. Где за попытку уйти расстреливают. Где за просмотр южнокорейского фильма отправляют в лагерь. Где в кишечнике сына генерала живут черви длиной с линейку.
Некоторые из этих людей прямо сейчас планируют побег. Кто-то учит наизусть расположение мин. Кто-то копит деньги на взятку пограничнику. Кто-то ждёт, когда река замёрзнет достаточно крепко.
Каждый из них знает: если поймают — конец. Не только для него. Для всей семьи. Три поколения — дети, родители, дедушки и бабушки — отправятся в политический лагерь.
Потому что есть вещи страшнее смерти. Например — прожить всю жизнь, так и не узнав, что мир за колючей проволокой существует.
Источники: UN Command surveillance footage (2017), NBC News, ABC News, BBC, Sankei Shimbun, данные Министерства по делам воссоединения Республики Корея
