Zdoz22

Туман стелился по набережной так плотно, что фонари казались тусклыми глазами, глядящими сквозь пелену. Частный сыщик Арнольд Вейр стоял у чугунных перил и смотрел на тёмную воду. Он не любил эту часть города: здесь тишина звучала неправильно — будто кто-то нарочно её натянул, как струну. К нему подошёл мальчишка в потрёпанном пальто, протянул мокрый конверт и тут же исчез в тумане. На конверте не было адреса, зато в углу виднелся выцветший от воды оттиск печати — не то герб, не то странный знак из переплетённых линий.

Вейр повертел конверт в пальцах, чувствуя, как сырость пробирается под кожу. Он не спешил его открывать: за годы работы он усвоил — подарки из тумана редко бывают добрыми. Где-то за спиной скрипнула половица старой пристани, хотя ветра не было. Сыщик медленно обернулся, но увидел лишь клубящуюся белёсую мглу, в которой то и дело проступали и тут же растворялись неясные силуэты.

«Просто сквозняк», — пробормотал он себе под нос, но голос прозвучал непривычно глухо, будто город поглощал любые звуки, оставляя взамен только эту натянутую тишину. Вейр вздохнул, поднёс конверт к тусклому свету фонаря и осторожно надорвал край. Внутри лежал сложенный вчетверо лист, а поверх него — маленькая, почти невесомая вещица: серебряный ключ с витой бородкой и крошечным сапфиром в головке.

Развернув бумагу, сыщик пробежал глазами неровные строки, выведенные выцветшими чернилами: «Они знают, что ты ищешь. Не ходи к Чёрному дому до рассвета». Ниже стояла подпись, которую Вейр не смог разобрать — лишь завиток, похожий на след когтя.

Он замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок, не имевший ничего общего с сыростью набережной. Чёрный дом… Он не вспоминал это название годами, старательно вычёркивая его из своих заметок и из памяти. И вот теперь кто-то напомнил. И не просто напомнил — предупредил. Или заманил?

Туман вдруг расступился на мгновение, открыв вид на узкую улочку, уходящую в темноту. Там, в самом конце, едва заметно мерцал тусклый свет — будто кто-то держал в руке фонарь и ждал. Вейр машинально сжал в ладони ключ, холодный и тяжёлый, и сделал шаг вперёд, прежде чем успел себя остановить...

Туман стелился по набережной так плотно, что фонари казались тусклыми глазами, глядящими сквозь пелену. Частный сыщик Арнольд Вейр стоял у чугунных перил и смотрел на тёмную воду. Он не любил эту часть города: здесь тишина звучала неправильно — будто кто-то нарочно её натянул, как струну.

К нему подошёл мальчишка в потрёпанном пальто, протянул мокрый конверт и тут же исчез в тумане. На конверте не было адреса, только один символ — перевёрнутый ворон. Вейр знал этот знак. Его оставляли там, где преступление было не просто убийством, а посланием.

Внутри лежала вырезка из газеты — статья о пропавшей девушке — и короткая записка: «Ищите там, где тени длиннее слов».

Вейр не верил в мистику, но верил в логику. А логика подсказывала: кто-то играет с ним, подкидывая улики, как кусочки головоломки, и ждёт, что он соберёт картину. И самое странное — каждая деталь будто была написана языком Эдгара По: намёки, полутона, ощущение, что за каждым углом прячется не человек, а сама тьма.

Он двинулся по переулкам, отмечая детали: сломанный фонарь, тень, которая не совпадала с формой столба, едва заметный след ботинка, уходящий...

Прости, что раньше болтала лишнего. Вот тебе история — мрачная, тягучая, как у По, но с настоящей детективной логикой. Без суеты, просто шаг за шагом, как тень тянется по полу.

В городе, где фонари гасли раньше, чем успевали загореться, частный сыщик Август Крейн получил письмо без подписи. Бумага была тонкой, почти прозрачной, будто её вынули из очень старой книги. На ней — только три строки, выведенные чернилами, которые уже успели потемнеть до цвета засохшей крови:

«Тени знают правду.
Правда тяжелее камня.
Ищите в доме, где не спят часы».

Крейн не верил в пророчества, но верил в совпадения — а совпадений тут быть не могло.

Город лежал под серым небом, будто его накрыли пыльным покрывалом. Сыщик Август Крейн стоял у порога старого особняка, где за последние три дня пропали трое — и все они накануне говорили одно и то же: «Я видел тень, которая не была тенью».

Крейн не верил в призраков, но верил в детали. А детали здесь были странные: на подоконнике каждого пропавшего находили горсть земли и сухой лист, скрученный в спираль. И ещё — везде повторялся один и тот же символ: витой рог, будто оленьий, только слишком изогнутый, словно его рисовал человек, видевший мир под другим углом.

Он вошёл в особняк, где часы не шли уже неделю. В прихожей пахло сыростью и дымом, а на стене висела выцветшая карта окрестностей, на которой кто-то обвёл кружком заброшенную рощу за рекой.

В этот момент дверь скрипнула, и в комнату шагнул мужчина в тяжёлом плаще. Лицо его терялось в полумраке, но голос звучал так, будто слова рождались где-то глубоко, в самой тишине.

— Ты ищешь тех, кто ушёл в тень, — сказал он. — Но тень здесь не прячется. Она зовёт.

Крейн прищурился.

— Кто ты такой?

Незнакомец чуть склонил голову, и в этом движении было что-то звериное, спокойное и древнее.

— Меня зовут Велес. Я хожу там, где дороги двоятся, и слышу, как шепчут деревья. Эти люди ушли не по своей воле. Их позвали туда, где земля помнит старые клятвы.

Сыщик хотел возразить, сказать, что ему нужны факты, а не легенды, но Велес уже протянул руку к карте и провёл пальцем по линии реки.

— Смотри сюда. На старом мосту есть камень с тем же знаком. Кто-то приносит дары, чтобы открыть дорогу между мирами. И каждый дар — это чья-то потеря.

Крейн сжал кулаки.

— Значит, это не мистика. Это ритуал. Кто-то использует суеверия, чтобы прятать преступления.

Велес улыбнулся, но в улыбке не было веселья.

— Суеверия — это язык, на котором говорит страх. А страх — самый надёжный сообщник. Пойдём. Если поспешим, успеем до темноты.

Они вышли в сумерки, где воздух был густым, как смола, и каждый шаг отдавался в груди глухим эхом. Впереди, за мостом, роща уже не казалась просто лесом — она будто ждала...

Давайте взглянем на эту интригующую картину неизвестного художника школы Фонтенбло, написанную около 1594 года. В наполненной водой ванне сидят две обнажённые женщины - Габриэль д’Эстре, знаменитая фаворитка французского короля Генриха IV, и, как принято считать, её сестра. Из украшений на женщинах только жемчужные серьги, но перед нами вовсе не простые купальщицы. Обе принадлежали к высшему французскому обществу, а Габриэль в то время была одной из самых влиятельных женщин при дворе.

Конечно, больше всего вопросов вызывает странный жест второй женщины: она сжимает сосок Габриэль. Сегодня в этом жесте легко увидеть эротический намёк, однако обычно его связывают с материнством Габриэль. Сестра сжимает её сосок, тем самым привлекая внимание именно к груди - символу кормления ребёнка и материнства. К тому времени она уже родила Генриху сына Сезара де Вандома, которого король официально признал своим ребёнком. Позднее Сезар станет родоначальником побочной ветви Бурбонов.

Есть на картине и другая важная деталь - кольцо, которое Габриэль держит пальцами левой руки. Вероятно, оно связано с её отношениями с Генрихом IV и надеждой на брак. Король действительно собирался жениться на своей фаворитке, хотя для этого ему сначала требовалось окончательно расторгнуть брак с Маргаритой Валуа.
На заднем плане художник оставил ещё несколько подсказок. Женщина у камина шьёт детскую одежду - снова намёк на материнство Габриэль. А рядом висит картина, почти полностью скрытая занавеской. От изображённого на ней мужчины видны только ноги. Предполагают, что это Генрих IV, которого художник таким необычным способом тоже включил в сюжет.

Пока разбиралась в деталях этой картины, мне захотелось подробнее узнать о самой Габриэль д’Эстре и о том, как сложилась её жизнь. У Генриха IV было больше двадцати фавориток, но именно она заняла особое место в его жизни. Современники описывали Габриэль как необыкновенную красавицу с очень светлой кожей, золотистыми волосами и выразительным взглядом. При этом короля привлекала далеко не только её внешность. Габриэль отличалась острым умом, хорошо разбиралась в политике и имела на Генриха большое влияние. Считается, что она поддерживала его решение принять католичество и позднее добивалась расторжения его бездетного брака с Маргаритой Валуа.

Габриэль сама происходила из знатной семьи - её отец занимал должность великого магистра артиллерии Франции. Но даже такое происхождение не делало фаворитку ровней королю. Тем не менее Генрих открыто признавал их отношения и всех троих общих детей: Сезара, Екатерину-Генриетту и Александра. Постепенно положение Габриэль при дворе становилось всё прочнее, а король уже всерьёз собирался сделать её своей законной женой.

К 1599 году дело наконец приблизилось к развязке: Генрих добивался расторжения брака с Маргаритой Валуа и готовился жениться на Габриэль. Но свадьбы так и не случилось. Весной того же года беременная Габриэль внезапно почувствовала себя плохо и через несколько дней умерла. Ей было всего 26 лет. Причиной смерти считают эклампсию, однако почти сразу появились слухи об отравлении. Подозрения падали в том числе на тех, кто был заинтересован в браке Генриха с Марией Медичи. Доказательств этой версии нет, но обстоятельства действительно оказались очень удобными для сторонников нового союза.

После смерти Габриэль Генрих тяжело переживал потерю. Он облачился в чёрный траур, что было необычно для короля, оплакивавшего женщину, которая официально так и не стала его женой. Однако государственные интересы вскоре взяли верх: уже в 1600 году Генрих IV женился на Марии Медичи.

А пока на этом портрете мы видим Габриэль в тот счастливый для него период, когда её положение при дворе становилось всё прочнее. У неё уже был сын от короля, впереди были рождение ещё двух детей и вполне реальная перспектива стать королевой Франции. Но увы, эти мечты не сбудутся.

Как вы думаете, Габриэль действительно стала бы королевой Франции, если бы прожила дольше? И верите ли вы в версию об отравлении?..

Что значит «неудачник» и как с этим бороться?

Стоило выползти из-под капельниц, хрипя и делая вид, что я все еще вполне себе герой - тут же шандарахнулся ногой о мебель и сломал палец. Сижу как дурак - пришибленный, линялый как ветошь, еще и в гипсе. Думаю, что нынешнее лето не задалось, что-то в нем изначально пошло не так. Возможно, не так пошел именно я. Прямо на мебель. Воинственно и беспощадно. Травматически и бессмысленно. На фоне звездного августа.

Чиню ногу, попираю астры угрюмым ворчанием, но вас, друзья мои, люблю как прежде.

«Мама, я сегодня умру» — эти слова он сказал за несколько часов до ухода.

16 июля 1980 года в подмосковном Калининграде, который сегодня носит имя Королёв, прошёл последний концерт Владимира Высоцкого. Те, кто был в зале, запомнили этот вечер по-разному. Одни рассказывали, что артист шутил и был в ударе. Другие видели отекшее лицо и глубокую усталость. В 42 года он выглядел намного старше своего возраста.

Через два дня, 18 июля, Высоцкий в последний раз вышел на сцену Театра на Таганке. Он играл Гамлета. Актриса Алла Демидова вспоминала, что в зале было очень душно, все выбивались из сил. Владимир чувствовал себя плохо, в перерывах между выходами глотал лекарства. Польский актёр Даниэль Ольбрыхский говорил, что это был уже очень уставший человек, но играл он феноменально.

К июлю 1980 года здоровье артиста находилось в критическом состоянии. Многолетняя борьба с зависимостями истощила организм. После 19 июля, когда открылась Олимпиада, все аптеки Москвы оказались под строгим контролем. Врач-реаниматолог Анатолий Федотов, близкий друг Высоцкого, объяснял: водка становилась заменой. Когда человек пытается отойти от тяжёлых препаратов, он часто уходит в запой. Но водка действует гораздо грубее и разрушительнее.

22 июля Высоцкий в последний раз вышел из дома. Он ездил в ОВИР за паспортом. Планировал 29 июля вылететь в Париж к жене Марине Влади. Администратор театра Валерий Янклович вспоминал, что Владимир пообещал покончить с пагубными привычками и заняться здоровьем. Говорил даже, что, возможно, уедет в тайгу.

23 июля в квартире на Малой Грузинской собрался консилиум врачей из института Склифосовского. Решение было тяжёлым: везти больного в больницу нельзя. Состояние было слишком серьёзным, а в крови находилось большое количество лекарств. Госпитализацию назначили на 25 июля. Но до этого дня Высоцкий не дожил.

Утром 24 июля приехала мать — Нина Максимовна. Она провела с сыном почти весь день. Подруга Оксана Афанасьева купила на рынке свежую клубнику и накормила Владимира ягодами со сливками.

Врач Анатолий Федотов рассказывал, что около восьми вечера забежал на Малую Грузинскую. Владимиру было очень плохо. Он метался по комнатам, хватался за сердце. Именно тогда он сказал матери: «Мама, я сегодня умру». Федотов уехал по неотложным делам. А после двенадцати ночи позвонил Янклович и попросил приехать и побыть с Владимиром.

Вечером друзья собрались у соседа — фотохудожника Валерия Нисанова. Поэт Юрий Емельяненко вспоминал, что Высоцкий спел несколько песен. Вадим Туманов спросил его: «Володя, ну что ты орёшь, как сумасшедший?». Тот ответил: «А я иначе не могу».

Около часу ночи Высоцкий с друзьями спустился в свою квартиру. В два часа ночи Федотов попросил принести шампанского. Друзья сидели на кухне, готовили яичницу.

Ночь с 24 на 25 июля стала последней. Федотов вспоминал, что она была очень тяжёлой. Владимир метался по квартире, стонал. Врач сделал укол снотворного. Высоцкий затих и уснул на маленькой тахте.

В квартире остались трое: Владимир, Оксана Афанасьева и Анатолий Федотов. Измотанные тяжёлыми днями, оба друга уснули.

Федотов рассказывал, что пришёл со смены уставшим и измотанным. Прилёг и уснул около трёх часов ночи. Проснулся от странной, зловещей тишины. Будто кто-то дёрнул его. Он бросился к Владимиру. Зрачки были расширены, реакции на свет не было. Врач начал делать искусственное дыхание, но губы уже были холодными. Было поздно. Между тремя и половиной пятого утра наступила остановка сердца на фоне инфаркта.

Точного времени смерти не знает никто. Официально считается, что Владимир Высоцкий умер 25 июля 1980 года между 3:00 и 3:30 утра.

Федотов до конца жизни не простил себе, что проспал эту минуту. Оксана Афанасьева говорила, что Владимир предчувствовал свой уход. Но в какой-то момент он успокоился. Она заснула только потому, что наступила странная тишина, и он перестал кричать.

Утром Всеволод Абдулов позвонил в Париж Марине Влади. Международную связь осуществляли телефонистки, поэтому через несколько часов о смерти Высоцкого узнала практически вся Москва.

В свидетельстве о смерти указали: острая сердечно-сосудистая недостаточность, атеросклероз венечных артерий сердца. Вскрытие не проводили — по просьбе родителей.

Бывший участковый милиционер Павел Николаев вспоминал, что 25 июля во двор съехалось множество чёрных лимузинов с сотрудниками КГБ и следственного аппарата МВД. Мать Высоцкого рассказала, что около шести утра её допрашивали люди с Лубянки, затем вошли полковники МВД. И только около одиннадцати утра допустили инспектора уголовного розыска.

В Москве шла Олимпиада-80. Власти приняли решение не сообщать широко о смерти всенародно любимого артиста. Сообщения появились только в двух изданиях: короткая заметка в «Вечерней Москве» и некролог в «Советской культуре».

Над окошком кассы на Таганке вывесили простое объявление: «Умер актёр Владимир Высоцкий». Больше никакой официальной информации не было.

Советский ватерполист Сергей Котенко, который завоевал золото на той Олимпиаде, рассказывал, что о смерти Высоцкого услышали через день. Никто ничего не говорил. Просто отменили концерт артиста в Олимпийской деревне.

Уже 25 июля днём люди начали собираться у дома на Малой Грузинской и у Театра на Таганке. Стояли круглосуточно. 26 июля скульптор Юрий Васильев снял посмертную маску и слепок левой руки. Было изготовлено три маски из сплава бронзы с серебром — для Марины, для семьи и для театра.

28 июля в три часа ночи в доме на Малой Грузинской прошла панихида. Пришли родители, двое сыновей — Аркадий и Никита, обе супруги — Людмила Абрамова и Марина Влади. В четыре утра тело привезли на Таганку.

В десять часов началось прощание. Гроб установили на сцене родного театра. Режиссёр Юрий Любимов попросил помочь ребят из школы каратэ — они поддерживали порядок в здании. Снаружи стояли тысячи милиционеров.

Согласно сводкам ГУВД Москвы, на Таганской площади собрались более ста тысяч человек. Очередь растянулась на десять километров — до Кремля. Крыши зданий вокруг площади были заполнены людьми.

Никто из тех, кто купил билеты в театр, не сдал их обратно. Каждый хранил билет как реликвию. Во время похорон Олимпиада словно остановилась.

Владимира Высоцкого похоронили на Ваганьковском кладбище. Участок номер один, справа от входа.

После смерти творчество Высоцкого ещё долго оставалось под цензурой. Первый официальный сборник «Нерв» вышел в 1981 году. Настоящая легализация началась в 1986 году. Посмертно ему присвоили звание заслуженного артиста РСФСР и Государственную премию СССР за образ Жеглова и авторское исполнение песен.

В 2017 году ВЦИОМ провёл исследование о главных кумирах XX века. Высоцкий занял второе место после Юрия Гагарина. 47 процентов опрошенных назвали его певцом, 25 процентов — поэтом, 13 процентов — актёром.

После похорон могила стала местом паломничества. Более сорока памятников установлено в России и странах бывшего СССР, более десяти — за рубежом.

Марина Влади написала: «Больше никогда — эти два слова душат меня. Как могли исчезнуть столько таланта, щедрости, силы? Где этот голос, неистовство которого потрясало толпу?»

В последнем стихотворении, написанном 20 июля 1980 года, Высоцкий словно предчувствовал конец: «И снизу лёд, и сверху — маюсь между...»

Прошло более сорока лет. Но его песни звучат, стихи читают, его помнят. Он остался голосом целого поколения. Поэтом с гитарой, который продолжает жить в сердцах миллионов. Как писал сам Высоцкий: «Кому сказать спасибо, что — живой!»

На днях 51 год исполнилось великолепной Шарлиз Терон, и, смотря на актрису, кажется невозможным выглядеть так шикарно в таком возрасте

Кажется, Шарлиз Терон каким-то образом удалось договориться со временем, потому что поверить в цифру 51, глядя на неё, действительно сложно

За свою карьеру актриса успела пройти путь от одной из главных красавиц Голливуда до обладательницы «Оскара» и настоящей звезды боевиков. Причём Терон никогда не боялась полностью менять себя ради ролей — достаточно вспомнить её преображение в «Монстре», за который она и получила главную кинонаграду

А потом были «Безумный Макс: Дорога ярости», «Взрывная блондинка», «Бессмертная гвардия» и десятки других проектов, где она доказала, что может одинаково убедительно играть и драму, и комедию, и самостоятельно раздавать противникам по лицу

Но самое удивительное, что спустя десятилетия в Голливуде Шарлиз всё ещё остаётся одной из самых узнаваемых и эффектных актрис своего поколения. И судя по тому, как она выглядит сейчас, сдавать позиции вообще не собирается

С днём рождения легенду ❤

А теперь признавайтесь — какой фильм с Шарлиз Терон для вас лучший?