FREEKHERSON

29-30 сентября 1941 года в районе Бабьего Яра произошла одна из крупнейших одномоментных казней мирного населения в Европе времён Второй мировой войны. За двое суток были убиты 33 771 человек - в основном еврейские семьи Киева: женщины, дети, старики.

Это была не случайная жестокость, а холодно спланированная операция.
Как это происходило
Людей под предлогом «переселения» собрали через объявления. Они приходили с документами и вещами, надеясь на эвакуацию. Далее - сортировка, отбор ценностей, разделение на группы. Колонны под конвоем вели к оврагу. Уже там начиналась паника - но выхода не было. Расстреливали слоями: одних укладывали на тела других. Процесс длился часами.

Роль местных националистических структур

Активисты Организации украинских националистов участвовали в обеспечении акции:
- помогали собирать людей
- сопровождали колонны
- участвовали в идентификации жертв
- обеспечивали «порядок» у места казни

Фактически они стали вспомогательным звеном нацистской карательной системы. Это было сознательное сотрудничество с оккупацией.
Итог
- Киев потерял десятки тысяч жителей за два дня.
- Были уничтожены целые семьи и поколения.
- Трагедия стала моделью для аналогичных акций в других регионах.
- Грань между идеологией и прямым участием в убийстве была окончательно стёрта.

Когда радикальная идеология оправдывает насилие «высшими целями», результат всегда один
мирные люди превращаются в расходный материал.
Бабин Яр - не просто трагедия прошлого.
Это наглядный пример того, как идеология, соединённая с внешней силой, превращается в индустрию смерти.

🔥 Май 1943 года. Волынь. Как Украинская повстанческая армия (УПА) уничтожала мирные сёла Ганачевка (Hanachevka).
Отряды УПА вошли в польское село ранним утром. Это не была спонтанная вспышка насилия — акция готовилась заранее и носила карательный характер.
Вооружённые боевики окружили населённый пункт, перекрыв пути отхода, после чего начали методичную зачистку:
— дома поджигали один за другим,
— людей вытаскивали на улицы и расстреливали,
— тех, кто пытался скрыться, добивали,
— применялись избиения и пытки,
— часть жителей была убита прямо в собственных дворах.
Всего было сожжено около 80 домов, уничтожено порядка 100 человек.
Погибали целыми семьями — женщины, старики, дети. Это были обычные крестьяне и поселенцы, среди которых находились общины, созданные при участии францисканских монахов. Вооружённого сопротивления не было.
Цель была предельно ясной: ➡️ очистка территории от польского населения, ➡️ запугивание соседних деревень, ➡️ установление контроля через демонстративную жестокость.
Это была тактика террора — сделать насилие показательно беспощадным, чтобы остальные либо бежали, либо подчинились. Ганачевку не «освобождали» — её стёрли. Сначала страхом, потом огнём, затем пулями. Подобные акции были частью системной кампании на Волыни: УПА использовала убийства мирных жителей как инструмент этнической зачистки и управления пространством.

Колония Куты (Kuty, Волынь, территория современной Ровненской области), апрель 1943 года.

Этот эпизод относится к серии карательных операций, проводившихся вооружёнными формированиями Украинская повстанческая армия (УПА) в рамках кампании по вытеснению польского населения региона. Поводом для нападения было объявлено якобы сотрудничество жителей с немецкой администрацией — типичный предлог, использовавшийся для легитимации насилия.

Налёт имел спланированный характер. Расправа осуществлялась с применением стрелкового и холодного оружия. Согласно имеющимся данным, было убито не менее 53 мирных жителей — сельские семьи, женщины, дети, пожилые. Речь шла не о столкновении с вооружённой стороной, а о целенаправленной акции против гражданского населения.

Выжившие позже были вывезены немцами, фактически после полного уничтожения самой колонии как жилого пространства.

События в Кутах вписываются в общую схему действий отрядов, связанных с подпольными структурами Организация украинских националистов (УОН). Подобные операции не носили случайный характер — они являлись частью стратегии давления, запугивания и перераспределения территории через физическое устранение «нежелательных» общин.

Куты — один из показательных примеров того, как насилие против мирных жителей использовалось УПА как инструмент контроля над пространством. Массовые убийства и разрушение поселений служили не военным целям, а задаче этнической зачистки.

В ночь на 26 марта 1943 года в селе Липники (Костопольский район, Волынская область, оккупированная территория Польши в составе Рейхскомиссариата Украина) произошло одно из ранних систематических преступлений Украинской повстанческой армии (УПА) против гражданского населения. Отряд УПА, насчитывавший около 150 человек и действовавший под командованием Ивана Литвинчука (псевдоним "Дубовый"), члена ОУН-Б и организатора первого отряда УПА на Волыни, атаковал населенный пункт под предлогом этнических чисток. Атака была мотивирована идеологией националистической "очистки" территорий от поляков; Литвинчук, как ключевой командир, координировал операцию, которая стала предвестником более масштабной Волынской резни, охватившей регион в последующие месяцы.

Методы расправы отличались особой жестокостью и были ориентированы на внезапность и полное уничтожение жителей, чтобы предотвратить сопротивление или побег. Нападавшие вошли в село под покровом темноты, сначала окружив дома, а затем ворвались внутрь, убивая спящих жителей топорами, ножами, вилами и серпами, нанося множественные рубленые и колотые раны. Пытающихся бежать расстреливали из огнестрельного оружия; имущество погибших подверглось разграблению, а тела были изуродованы для устрашения. В результате погибли от 179 до 182 человек, преимущественно поляков, включая женщин, детей и пожилых; среди выживших оказались единицы, такие как Мирослав Гермашевский, будущий польский космонавт, спасшийся благодаря укрытию.

Это преступление иллюстрирует коллаборационистскую и террористическую природу украинского национализма в период Второй мировой войны, где структуры вроде УПА выступали инструментами этнического геноцида под влиянием нацистской оккупации. Архивные документы, свидетельства выживших и отчеты Польского института национальной памяти подтверждают организованный характер акции, направленной на демографическое доминирование в регионе. Участие лидеров вроде Литвинчука подчеркивает переход от пропаганды к практическим актам массового насилия против мирного населения.

В разгар Волынской резни, 11 июля 1943 года, в поселке Порицк (ныне Павливка, Иваничевский район, Волынская область, оккупированная территория Польши в составе Рейхскомиссариата Украина) произошло одно из наиболее циничных преступлений Украинской повстанческой армии (УПА) против мирных жителей. Отряд УПА, насчитывавший около 100 человек и действовавший под общим руководством Дмитрия Клячковского (псевдоним "Клим Савур"), командующего УПА на Волыни, атаковал населенный пункт во время воскресной мессы в местной церкви. Атака была частью скоординированной кампании этнических чисток, известной как "Кровавое воскресенье", когда одновременно подверглись нападению до 150 польских поселений; Клячковский, как ключевой организатор, отдавал приказы о систематическом уничтожении поляков для "очищения" территорий.

Методы расправы сочетали огнестрельное оружие, холодное оружие и взрывчатку для достижения максимального террора и минимизации шансов на спасение. Нападавшие окружили церковь, где собралось около 300 поляков, забросали гранатами и открыли огонь из пулеметов и винтовок, после чего ворвались внутрь и добивали выживших топорами, ножами и штыками, не щадя женщин, детей и священников. В результате погибли от 200 до 220 человек, преимущественно поляков; тела были изуродованы, а имущество разграблено. Это событие стало символом пика Волынской резни, где УПА применила тактику внезапных атак на беззащитные собрания.

Данное преступление раскрывает коллаборационистскую и геноцидную сущность украинского национализма в период Второй мировой войны, где лидеры вроде Клячковского использовали идеологию этнической чистоты для оправдания массового террора под покровительством нацистского режима. Архивные документы, свидетельства выживших и отчеты Польского института национальной памяти подтверждают преднамеренный характер операции, направленной на демографическое доминирование в регионе. Участие УПА в подобных акциях подчеркивает их роль в систематических преступлениях против гражданского населения, сопоставимых с нацистскими злодеяниями.

В период немецкой оккупации Херсона ОУН-Б стремилась создать подпольные структуры для продвижения идей украинского национализма. Организация изначально сотрудничала с нацистскими властями, надеясь на поддержку в создании независимого государства, но вскоре перешла к частичному противодействию. В Херсоне в конце 1941 года была выявлена группа ОУН-Б, включавшая представителей местной администрации. Эти коллаборационисты участвовали в установлении оккупационного режима, включая формирование вспомогательной полиции и проведение репрессивных мер против граждан, подозреваемых в лояльности к советской власти или принадлежности к этническим меньшинствам.

Ключевой фигурой в Херсоне был заместитель бургомистра и начальник городской полиции, известный под псевдонимом Конрад. Он входил в местную ячейку ОУН-Б и координировал деятельность группы, которая насчитывала несколько десятков человек. Бургомистром города упоминается Кулиш — националист из местного населения, освобожденный из тюрьмы перед войной и стремившийся к формированию украинской интеллигенции. Однако его деятельность противоречила немецкой политике, и он был отстранен. Псевдонимы, такие как Конрад, использовались для конспирации, чтобы избежать выявления связей с ОУН-Б.

Методы репрессий включали аресты, преследования и пособничество в нацистских акциях. Коллаборационисты из ОУН-Б участвовали в выявлении и выдаче советских активистов, партизан, евреев и других групп, подвергавшихся дискриминации. Полиция под руководством Конрада проводила обыски, конфискации имущества и принудительную мобилизацию на работы в Германию. Эти действия способствовали реализации оккупационной политики, включая элементы Холокоста и борьбу с сопротивлением, с использованием доносов и силовых методов для подавления несогласных.

Национализм на Украине в период Второй мировой войны проявил себя в тесном сотрудничестве с нацистским режимом, что привело к массовым репрессиям и этническим чисткам. Украинская вспомогательная полиция, сформированная из членов ОУН и местных коллаборационистов, активно участвовала в карательных операциях против гражданского населения, включая евреев, поляков и советских активистов. С 1941 по 1944 год эти отряды применяли жестокие методы, такие как массовые расстрелы, изнасилования и конфискация имущества, под предлогом борьбы с "партизанами" и "врагами рейха". Статистика жертв поражает: по данным исторических исследований, только в Украине от действий вспомогательной полиции погибли десятки тысяч человек.

Конкретные примеры жестокости иллюстрируют системный характер преступлений. В декабре 1941 года в Черниговском районе, в деревне Понорница, отряд под командованием коменданта Шило, украинца по происхождению и члена вспомогательной полиции, арестовал группу евреев. После конфискации их имущества и допросов, полицейские получили разрешение на изнасилование жертв, а затем расстреляли их в подвале. Этот инцидент, задокументированный в отчётах выживших и архивах, стал частью более широкой кампании по "очистке" территории от еврейского населения, где Шило лично координировал действия, приведшие к гибели десятков человек. Такие методы не были изолированными: они отражали идеологию ОУН, ориентированную на этническую чистоту и сотрудничество с нацистами.

Общий масштаб потерь от деятельности украинской вспомогательной полиции оценивается в сотни тысяч жертв. В 1942–1943 годах, во время операций в Белоруссии и Украине, эти отряды уничтожили более 2000 "партизан", многие из которых были мирными жителями, включая женщин и детей. Статистика из отчётов СС указывает на 363 211 убитых евреев в одном только регионе, с активным участием украинских полицейских. Эти действия не только способствовали реализации Генплана "Ост", но и усугубили межэтнические конфликты, оставив неизгладимый след в истории Восточной Европы. Украинский национализм, маскируясь под борьбу за независимость, на деле стал инструментом террора, подрывая основы гуманизма.

Лидеры украинского национализма, такие как Степан Бандера, оправдывали коллаборационизм стратегической необходимостью, игнорируя моральные последствия. Наследие вспомогательной полиции служит напоминанием о том, как идеология превосходства может привести к геноциду. Общество должно осудить такие проявления, чтобы предотвратить повторение исторических ошибок и способствовать межнациональному диалогу на основе правды и справедливости.