Высадившись около устья Дуная, воины Святослава разбили войска болгарского царя Петра, в течение короткого времени овладели значительной частью Дунайской равнины и обосновались в городе Переяславце на Дунае (ныне Малая Преслава). Успехи киевского князя очень встревожили Византию. Есть основания считать, что произведенное в это время нападение печенегов на Киев явилось результатом подстрекательства Византии, стремившейся заставить русских уйти с Дуная. Но Святослав, оставив большую часть войска в Болгарии, явился к Киеву с конной дружиной и отогнал печенегов. На упреки киевлян, сетовавших на то, что князь воюет за чужие земли, вместо того чтобы охранять свою столицу, Святослав отвечал, что в Переяславце на Дунае находится середина его земли, что туда "вся благая сходятся": из Греции привозят золото, паволоки, вина и различные фрукты: из Чехии и Венгрии – серебро и лошадей; из Руси – меха, воск, мед, рыба. Овладеть низовьями Дуная значило стать хозяином важнейшего центра причерноморской торговли.

В самой Болгарии Святослав нашел поддержку местного населения, опасавшегося византийского владычества. Вернувшись на Дунай, Святослав в союзе с болгарами, которые видели в воинах Святослава своих единоплеменников, перешел Балканы и овладел Филиппополем и Адрианополем, но вслед за этим потерпел поражение и отступил на север. В следующем году византийский император Иоанн Цимисхий захватил горные проходы через Балканы и после нескольких удачных для греков сражений осадил Святослава в гор. Доростоле (Силистрии). Большой византийский флот, состоявший из "огненосных" кораблей, блокировал крепость со стороны Дуная. Русские собрали свои лодьи и поставили их около стены в том месте, где река омывала одну сторону Доростола. Однако прорвать осаду и отбросить византийское войско от крепости Святославу не удалось. Лев Диакон рассказывает, что Святослав на собранном им совете из знатнейших дружинников с достоинством отверг предложение сесть ночью на суда и попытаться спастись бегством. "Погибнет слава, сопутница русского оружия, – говорил Святослав... – И так с храбростью предков наших, с тою мыслью, что русская сила была до сего времени непобедима, сразимся мужественно за жизнь нашу. У нас нет обычая бегством спасаться в отечество, но или жить победителями, или, совершив знаменитые подвиги, умереть со славою".

Упорное сопротивление Святослава побудило Иоанна Цимисхия вступить в переговоры о заключении мира. Полного текста договора не сохранилось, однако содержание его передано Львом Диаконом. Условия договора показывают, что победа Византии была далеко не полной. Святослав отказывался от завоеванных на Дунае земель, должен был с войском возвратиться на Русь и возвратить пленных. Греки же обязывались дать им (русским) безопасно отплыть на судах своих, не нападая на них с огнеметными кораблями..., позволить им провозить к себе (т.е. в Византию) хлеб и посланных для торговли в Византию считать по прежнему обычаю друзьями". Таким образом, основной вопрос взаимоотношений между Византией и Русью, являвшийся постоянным предметом столкновений, – вопрос о праве русских купцов торговать в Византийской империи, – был решен благоприятно для Руси.

Не добившись полной победы над Святославом, византийское правительство нашло способ избавиться от опасного киевского князя. По дороге в Киев в 972 г. Святослав был убит поджидавшими его около порогов печенегами, по видимому, заранее подкупленными византийцами. Однако вскоре Византии снова пришлось обратиться за военной помощью к киевскому князю, сыну Святослава – Владимиру.

В 987 г. один из византийских полководцев, Варда Фока, находившийся с войском в Малой Азии, поднял восстание против императоров-соправителей Византии – Василия и Константина. Одновременно начались волнения в покоренной Болгарии. Положение Константинополя стало критическим. Когда восставшие войска почти подошли к окрестностям столицы, центральное правительство Византии обратилось к киевскому князю с просьбой о военной помощи. Владимир Святославович согласился послать на помощь свое войско, но потребовал выполнения некоторых условий, в число которых входил вопрос о взаимоотношениях русских и греков в Крыму. Положение императорского трона было настолько тяжелым, что византийцам пришлось принять предложения Владимира.

Восстановив при помощи присланного Владимиром русского отряда свое положение, византийские императоры отказались выполнить договор. Тогда Владимир вошел с войском в Крым и весною 989 г. овладел Корсунью (Херсонесом).

Взятие Корсуни еще раз показало, какой могущественной силой располагал киевский князь. В истории древнерусского военного искусства поход на Корсунь интересен как древнейший пример удачного применения при осаде приморской крепости флота и сухопутного войска. Изучение топографии Корсуни в связи с сохранившимся в летописи рассказом об осаде этого города дает основание утверждать, что русские войска подошли к греческой крепости с моря и остановились в нынешней Карантинной бухте. Однако осада затянулась на несколько месяцев, не принося желаемого результата, так как защитники, стойко оборонявшие крепостные стены, продолжали получать продовольствие с моря, а воду из городского водопровода. Тогда Владимир велел перекопать водопровод, и жители, изнемогавшие от жажды, сдались русскому князю.

В первой половине XI в. русские совершили два морских похода. По византийским источникам, около 1024 г. один из родственников киевского князя с дружиной в 800 человек на 20 лодьях, пройдя мимо Константинополя, разбил преградивший ему дорогу отряд греческой морской стражи. После этого боя русские направились к острову Лемнос, где они были неожиданно атакованы сильным греческим флотом. В неравном бою все русские погибли.

Более подробные сведения сохранились о крупном морском походе Руси в 1043 г. Поводом к нему, как и к большинству походов в более ранние времена, послужила обида, нанесенная русским купцам в Константинополе. Византия снова не хотела выполнять свои обязательства о беспрепятственной торговле русских купцов в ее городах. В походе участвовал старший сын Ярослава Мудрого Владимир. Когда русская флотилия подошла к входу в Босфор, ее встретили греческие "огненосные корабли". Происшедшее затем морское сражение подробно описано очевидцем, греком Пселлом. Несмотря на обычное для византийской исторической литературы преувеличение своих успехов и пренебрежение к противнику, описание боя, данное Пселлом, является ярким свидетельством мужества русских моряков, которые с большим умением и отвагою сражались на легких лодьях против огромных для того времени, хорошо вооруженных трехъярусных кораблей (триер). Византийский император ночью приблизился с кораблями к русской стоянке, а потом наутро выстроил корабли в боевой порядок. "Русские, с своей стороны, – рассказывает Пселл, – снявшись, как будто из лагеря и окопа, от противоположных нам пристаней и выйдя на довольно значительное пространство в открытое море, поставив потом все свои корабли в ряд и этой цепью перехватив все море от одних до других пристаней, построилось так, чтоб или самим напасть на нас, или принять наше нападение. Не было человека, который, смотря на происходящее тогда, не смутился бы душою; я сам стоял тогда подле императора, – а он сидел на одном холме, слегка покатом к морю, и был зрителем совершающегося, не будучи сам видим". Далее Пселл с обычными преувеличениями говорит о победе византийцев над русскими, достигнутой при помощи греческого огня. "Вдобавок, – по словам Пселла, – сильный ветер поднялся с востока на запад, возмутил море вихрем, который и устремился на варвара и потопил часть его лодок, а другие, загнав далеко в море, разбросил по скалам и утесистым берегам; иные из них были настигнуты триерами, которые и предали их пучине со всем экипажем, другие, будучи рассечены пополам, были вытянуты на ближайшие берега".

По заслуживающему доверия рассказу киевской летописи, русский флот был разбит бурею, что, по видимому, и облегчило победу греков. Корабль, на котором находился сын Ярослава Мудрого Владимир, потерпел крушение, но воевода Иван Творимирич спас князя и взял его на свое судно. Около 6000 воинов, оставшихся на берегу, решили пробиваться на Русь. Сначала никто из княжеской дружины, находившейся на корабле, не хотел оставаться с воинами на берегу. Тогда воевода Вышата сошел с судна и сказал: "Если жив буду, то останусь с ними, если погибну, то вместе с дружиною". Между тем греки, узнав о гибели значительной части русского флота, послали для преследования оставшихся русских судов 14 кораблей. Тогда Владимир Ярославич вернулся обратно и разбил греческую эскадру. Но грекам все же удалось захватить воинов, оставшихся на берегу вместе с Вышатою. Они привели их в Царьград и многих ослепили. Через три года был заключен мир, условия которого не сохранились. Дальнейшие события показывают, что Византии так и не удалось подчинить своей власти Киевскую державу.

Таким образом, в течение первых столетий существования Киевского государства русский флот являлся мощным орудием политики киевских князей. В войне на суше Киевская Русь не могла рассчитывать на сокрушение военного могущества Византийской империи, обладавшей огромной по тому времени армией, прикрытой от нападения с севера Балканами и цепью крепостей. С моря же Византия была более уязвима. При этом киевские князья не ограничивались нападениями на причерноморские византийские колонии, а наносили удары с моря по самой столице империи – Константинополю.

Почти одновременно с походами славян на Черное море их речные и морские суда появились и в Каспийском бассейне. Судя по находкам монет и рассказам арабских писателей торговые сношения Руси с Востоком особенно усилились примерно с конца VIII в. Волга своими верховьями близко подходит к рекам Балтийского бассейна. Поэтому не только славяне, жившие на побережье Балтийского моря, но и жители Новгорода и Ладоги были вовлечены в систему восточной торговли. Многочисленные находки арабских монет были сделаны и в области Окско-Волжского междуречья, в том числе на месте будущей Москвы. Существовал древний путь на восток и из среднего Приднепровья – по Дону. Эту реку арабские писатели называли "славянской" или "русской" рекою.

С образованием Киевской державы южные пути между Приднепровьем и нижним течением Волги приобрели особенно большое значение. Главными пунктами торговых сношений с восточными странами были столица волжских булгар, находившаяся вблизи устья Камы, и главный город хазар – Итиль, расположенный на одном из рукавов Волги недалеко от ее впадения в море. Однако, не ограничиваясь волжскими, городами, русские купцы переплывали Каспийское море. Сведения о торговле восточных славян в прикаспийских странах имеются в недошедшем до нас в первоначальном виде сочинении Ибн-Хордадбеха, законченном около 885 г. Славяне, по его словам, плавая на кораблях по "славянской реке" (Волге), достигали столицы Хазарии, где с них взыскивалась пошлина, а затем выходили в Каспийское море. Там они выгружали свои товары на любой берег и даже привозили их на верблюдах в Багдад. Эти факты, сообщенные арабским писателем, хорошо осведомленным о положении в странах Каспийского бассейна, являются ценнейшим указанием на то, что в середине IX в. существовали постоянные экономические связи восточных народов со славянами – Русью.

Древнейшие сведения о походах русов в Каспийское море содержатся в истории Табаристана (южное побережье Каспийского моря), написанной в 1216-1217 гг. Мухаммедом, сыном аль-Хасана. Ему было известно о нападении русов на Абесгун (на юго-восточном берегу моря), произведенном во время правления Хасана, сына Зейда (864-884 гг). К сожалению, подробностей об этом походе мы не знаем. Хронологически ему предшествовал поход русов на Царьград в 860 г. В 909-910 гг. в Абесгун прибыло 16 кораблей русов, которые высадились на побережье. Местный правитель ночью напал на русов, многих убил и взял в плен. На следующий год русы вновь прибыли к Абесгуну, произвели опустошение на берегу и с пленными удалились в Дайлеман (юго-западное побережье Каспийского моря). Часть их высадилась на берег, а часть осталась на судах. Правивший в этой области Гилян-шах послал против них отряд воинов, которые ночью сожгли приставшие к берегу корабли и убили высадившихся людей. Тогда корабли русов, находившиеся в море, удалились, но вскоре подверглись неожиданному нападению врагов и все погибли.

Поход русов в 909-910 гг. непосредственно предшествовал нападению их флота на окрестности Баку в 912-913 гг. Ценные сведения об этом походе сообщает арабский историк Масуди, писавший в 40-х годах Х в. Примерно в 912-913 гг. большая флотилия русов, насчитывавшая 500 судов, на каждом из которых находилось до 100 человек, достигла через Черное море и Дон "хазарской реки" (Волги), спустилась вниз по ней и с разрешения хазарского кагана вошла в Каспийское море. Русы нападали на города восточного побережья и дошли до нефтяных источников в районе нынешнего Баку. "Тогда, – сообщает Масуди, – поднялся крик среди живших вокруг этого моря народов, потому что они издревле не слышали ни о каких нападениях врагов на этом море, где плавали только торговые и рыбачьи суда". Несколько месяцев русы оставались на островах вблизи нефтяных источников, и "никто ничего не мог с ними сделать, хотя люди вооружались против них и принимали меры предосторожности; местность вокруг моря была густо населена". Затем с захваченной добычей русы отплыли к устью Волги, но здесь потерпели поражение в сражении с мусульманами, жившими в Хазарии.

Изучение русских походов на Царьград и на восток показывает, что между ними несомненно существовала прямая связь. Крупный поход русов в Каспийское море около 912-913 гг. был проведен вскоре после заключения Олегом выгодного договора с Византией. Добившись успеха на Черном море, Русь предпринимает экспедицию на восток, размах которой говорит о том, что дело шло не о нападении ради добычи, а о достижении более серьезной цели. Приняв во внимание тот факт, что этому походу предшествовали многие годы мирных торговых сношений, можно предположить, что причиной его, как и походов на Царьград, являлась месть за обиды, нанесенные русским купцам, или стремление уничтожить препятствия, возникавшие на путях восточной торговли.

В начале 40-х годов Х в. русское войско совершило поход на хазарские владения на Таманском полуострове. Есть основания предполагать, что именно в это время возникло русское княжество в Тмутаракани (на Таманском полуострове и в районе Керчи).

Н.М. Кочергин. Взятие города Бердаа во время похода русских на Каспийское море. 943-944 гг.

Значительный интерес представляет поход русов в юго-западную часть Каспийского моря, к столице Албании (древнее название современного Азербайджана) городу Бердаа в 943-944 гг., подробно описанный Ибн-Мискавейхом, который умер через 87 лет после этого события и поэтому имел возможность узнать от очевидцев подробности этого похода. "Народ этот (русы), – пишет Ибн-Мискавейх, – могущественный, телосложение у них крупное, мужество большое, не знают они бегства, не убегает ни один из них, пока не убьет или не будет убит". Другой восточный автор, Марвази, в историко-географическом трактате, написанном около 1120 г., используя текст рассказа о русах, сложившийся, по видимому, в конце IX века в связи с занятием Бердаа, сообщает, что "их (русов) храбрость и мужество известны, так что один из них равен некоторому числу (людей) из другого народа".

На основании изучения письменных источников установлено, что большая русская флотилия с посаженными на суда воинами прошла к берегам Азербайджана Черным морем и Керченским проливом, достигла Дона, поднялась по этой реке до волока на Волгу и спустилась в Каспийское море. Русские вошли в устье р. Куры, разбили высланные против них войска и, преследуя бегущих, овладели городом Бердаа. По рассказам восточных писателей, Бердаа в Х в. был одним из самых крупных и богатых городов на всем переднем Востоке; его называли "Багдадом Кавказа". Ибн-Мискавейх сообщает, что вступившие в город русы стали успокаивать жителей: "Нет между вами и нами разногласия в вере. Единственно, чего мы желаем, это власти. На нас лежит обязанность хорошо относиться к вам, а на вас хорошо повиноваться нам". Во время дальнейшей борьбы часть жителей вместе с русскими отражала нападение мусульман. Местный арабский правитель Марзубан-ибн-Мухаммед собрал против русов большое войско. Около шести месяцев, а по другим сведениям даже в течение целого года русы выдерживали осаду, пока не были обессилены вспыхнувшей среди воинов эпидемией.

"Слышал я от людей, которые были свидетелями этих русов, – сообщает Ибн-Мискавейх, – удивительные рассказы о храбрости их, о пренебрежительном их отношении к собранным против них мусульманам. Один из этих рассказов был распространен в этой местности, и слышал я от многих, что пять людей русов собралось в одном из садов Бердаа; среди них был безбородый юноша, чистый лицом, сын одного из начальников, а с ним несколько женщин – пленниц. Узнав об их присутствии, мусульмане окружили сад. Собралось большое число дейлемитов и других, чтобы сразиться с этими пятью людьми. Они старались получить хотя бы одного пленного из них, но не было к нему подступа, ибо не сдавался ни один из них. И до тех пор не могли они быть убиты, пока не убили в несколько раз большее число мусульман. Безбородый юноша был последним, оставшимся в живых. Когда он заметил, что будет взят в плен, он влез на дерево, которое было близко от него, и наносил сам себе удары кинжалом своим в смертельные места до тех пор, пока не пал мертвым. Оставшиеся в живых русы ушли с добычей и пленниками в устье р. Куры, где их ожидали суда. На них они отплыли обратно".

Поход русских в Бердаа в 943-944 гг. хронологически совпадает с отмеченным в нашей летописи походом Игоря на Дунай в 944 г. Учитывая неточность дат, указанных в нашей летописи, и условности перевода мусульманского календаря на христианское летоисчисление, вопрос о том, какой из этих походов был совершен раньше, может быть решен на основании изучения общей исторической обстановки и внутренней связи между походами. Трудно прежде всего допустить, чтобы русские, понеся большие потери, при уходе из Бердаа, могли сразу же отправиться в поход против такого могущественного противника, каким являлась Византия. Между тем обратная последовательность этих событий, т.е. сначала поход на Дунай, а затем экспедиция в Каспийское море, была вполне возможна, так как поход Игоря против Византии закончился без боевых столкновений заключением прочного мира – "дондеже солнце сияет и мир стоит".

Упорное стремление русских укрепиться на берегах Черного моря и овладеть речными и морскими путями, соединявшими среднее Приднепровье с восточными и южными рынками, выражало насущные потребности молодой, полной силы и жизненной энергии Киевской державы. С Византией и юго-славянскими землями ее связывали не только экономические, но и политические и культурные интересы. Однако не было забыто и далекое от Киева Балтийское море, откуда начинался приобретший международное значение путь из Балтики в Черное море. На северном участке этого пути, на Волхове, у Ильменьского озера, лежал один из самых древних русских городов – Новгород.

Новгород, благодаря своему выгодному географическому положению, очень рано приобрел значение важного центра для сношений со странами Балтийского бассейна: Скандинавией, Данией и городами северо-восточной Германии. Наиболее ранние сведения о торговле с ними встречаются в письменных памятниках XI в., но многочисленные находки на новгородской территории предметов, привезенных из других стран, в том числе западноевропейских монет, датируемых IX-Х вв., указывают на существование более ранних торговых сношений. В XI-XII вв. главным пунктом торговли с Новгородом был остров Готланд с городом Висби, где существовала постоянная колония северо-германских купцов, главную роль среди которых играли купцы из города Любека. С XI в. поездки на восток совершались главным образом по Финскому заливу, Неве и Волхову. Недалеко от впадения Волхова в Ладожское озеро стоял древнерусский город Ладога. В XIII в. в нем жили приезжие иностранные купцы, построившие для себя церковь св. Николая. В самом Новгороде фактория "готских" купцов (жителей Готланда русские без различия национальностей называли "готами") возникла не позже середины XII в.

Торговля западных стран с Новгородом имела двусторонний характер. С Запада поступали оружие, металл, ткани, украшения и пр. Из Новгорода вывозились меха, воск, мед, кожи, рыба. После того как в XI-XII вв. новгородские владения распространились на огромную территорию к северу от Онеги до Печоры и Уральских гор, Новгород стал обладателем неисчерпаемых запасов продуктов морских и лесных промыслов. Не ограничиваясь эксплуатацией северных богатств, новгородцы играли значительную роль в торговле южных и северо-восточных русских городов. По отрывочным летописным источникам можно установить их присутствие в Киеве, Чернигове, на Волыни, в Суздале.

Растущее значение Новгорода как одного из главных центров торговли Киевской Руси и его древние связи с Балтикой вызывали естественное стремление новгородцев удержать за собой побережье Финского залива. Особенно было важно держать в своих руках выход из Невы в Финский залив. За этот выход новгородцам пришлось вести длительную борьбу со шведами. Последние, устроив опорный пункт недалеко от г. Або, заняли в XII в. северо-западный берег Финского залива. Обычными союзниками новгородцев в борьбе со шведами были карелы, жившие в бассейне Ладожского озера. В XI и XII вв. новгородцы окончательно утвердились на южных берегах Финского залива, получивших впоследствии название Водской земли (от имени племени Водь). Все попытки шведов вытеснить новгородцев с этой территории и поставить под угрозу сообщение по Невско-Волховскому пути терпели неудачи. Одновременно Новгород распространял свое влияние на запад от Чудского озера. Летопись неоднократно отмечает походы новгородцев в Эстонию, во время которых они доходили до морского побережья.

Еще в 1030 г. Ярослав Мудрый основал город Юрьев (ныне город Тарту Эстонской ССР). Этот город был населен смешанным эстонско-русским населением.

Несмотря на неполноту и отрывочность сведений источников, относящихся к истории новгородской торговли в этот период, можно все же установить, что новгородцы имели морские суда для посещения прибалтийских стран. Во время борьбы Ярослава Мудрого с братом Святополком, которого поддерживал польский король Болеслав, Ярослав, потерпев сначала поражение, бежал в 1018 г. в Новгород и хотел идти за море для сбора наемной дружины. Новгородцы не пустили князя, разбили приготовленные лодьи и сказали ему: "Хочемся и еще бити с Болеславом и с Святополком". Ярослав победил своих противников и занял Киев. В новгородской летописи сохранилось известие, что при возвращении новгородцев с острова Готланда в 1130 г. в море погибло семь лодей, часть людей и весь товар потонул, а спасшиеся вышли на берег нагими ("нази") и вернулись в Новгород.

В 1142 г. купеческий караван в составе 3 лодей, следовавший в Новгород, подвергался в море нападению со стороны эскадры из 60 шнек, посланной шведским королем и епископом. Нападение было отбито с большим успехом: нападавшие потеряли три шнеки и 150 человек. Купеческие суда названы в летописи русским термином "лодьи" в противоположность иноземным "шнекам"; весьма возможно, что "лодьи" принадлежали новгородцам, которые возвращались из обычного похода "за море".

На самостоятельные морские походы русских купцов на о. Готланд и в немецкие земли совершенно ясно указывает договор Новгорода с немцами, заключенный в 1195 г. Он обеспечивал свободное посещение этих стран новгородцами на тех же условиях, которые существовали для приезжавших в Новгород немцев и жителей Готланда. Договор 1195 г. подтверждал ранее действовавший порядок ("подтвердихом мира старого") и был заключен после каких-то серьезных враждебных действий со стороны шведов и немцев. Сохранилось известие, что в 1188 г. варяги (норманны) совершали нападения на новгородцев, по видимому, на Скандинавском берегу, а немцы – на Готланде. В ответ на эти насилия весною 1188 г. новгородцы вынуждены были прекратить морскую торговлю и не отпустили ни одного из своих людей "за море".

Таким образом, новгородцы упорно боролись за свободу плавания по Балтийскому морю, с которым они издавна были связаны жизненными экономическими интересами.

Очень рано новгородские морские суда появились и в Баренцевом море. Имеется указание, что уже около 1200 г. норвежцы вынуждены были держать в северных областях Норвегии морскую стражу для защиты своих земель от возможного нападения русских.

Итак, в истории древней Руси борьба за свободу речных сообщений и морских путей занимала видное место, флот русов, неожиданными появлениями наводивший ужас на жителей Царьграда, поддерживал требования киевских князей, угрожал господству могущественной Византии в бассейне Черного моря. Успех этих отважных и дерзких предприятий производил большое впечатление на современников и отразился даже на самом названии Черного моря, которое стали называть "Русским морем". История далекого от Киева Тмутараканского княжества связана с попыткой создать постоянную морскую базу на побережье. Азовское море некоторое время полностью контролировалось русскими, стало внутренним русским морем. Флотилии русских судов неоднократно появлялись в Каспийском море. На северо-западе происходило медленное, но уверенное продвижение русских в нескольких направлениях к Балтийскому морю. В то же время отважные русские мореходы осваивали берега Студеного моря.

Однако сложившаяся в конце XII в. и в первой половине XIII в. на востоке Европы историческая обстановка не только задержала этот процесс, но и отбросила на несколько веков русское население от морских берегов. С образованием русских феодальных княжеств государственное единство Киевской державы было утрачено. Славянское население восточной Европы вступило в период феодальной раздробленности, наполненный кровавыми междоусобицами князей, занимавшие южные степи половецкие орды перерезали пути к Черному морю. В конце XII века в юго-восточной Прибалтике появились немецкие рыцари, образовавшие на захваченной территории разбойничий орден меченосцев (Ливонский орден). В середине следующего столетия вся восточная Европа стала жертвой страшного погрома, произведенного полчищами Батыя. С образованием Золотой Орды русские земли подпали под власть чужеземных завоевателей. Русский народ оказался почти отрезанным от морей, что губительно отражалось на его экономическом и культурном развитии. Однако тяга к морю не исчезла в русском народе даже в самое тяжелое время феодальной раздробленности и господства Золотой Орды. Она с новой силой возродилась после того, как в конце XV  в. сложилось могущественное Русское государство, предъявившее врагам – Ливонскому ордену, Швеции, Крымскому ханству и Турции – свои исторические права на открытые выходы к морям, омывающим берега великой Восточно-Европейской равнины. В упорном и успешном движении русского народа к морю выражалась устойчивость древней традиции, основание которой было положено смелыми морскими походами восточных славян.

Публикация:
К.В. Базилевич © 1951, XLegio © 2000