Большой противолодочный корабль «Адмирал Чабаненко» — советский и российский многоцелевой фрегат 1-го ранга проекта 1155.1 с управляемым ракетным вооружением дальней морской и океанской зоны, в составе Северного флота России. Бортовой номер 650. Назван в честь адмирала Андрея Трофимовича Чабаненко.

Тем временем, завершив июльские учения «Морское Взаимодействие – 2026» и совместное патрулирование с ВМС Китая,  Тихоокеанский флот вновь выходит в море.  В первой половине августа корабельные соединения, морская авиация и береговые войска флота примут участие в учении по обороне дальневосточных рубежей России от внешней агрессии. Учения тем более актуальны в наши дни в свете нарастающей милитаризации Японии.

В манёврах, которые пройдут в акваториях Японского и Охотского морей, а также в северо-западной части Тихого океана примут участие боеготовые силы флота: более 60 кораблей, подводных лодок и судов обеспечения, около 30 самолётов, вертолётов и беспилотников, более 13 тысяч военнослужащих и гражданского персонала ВМФ.

В ходе учений будут отрабатываться вопросы формирования и применения группировок флота в ходе отражения агрессии против РФ, применения высокоточного оружия, современных и перспективных образцов вооружения. Особое внимание будет уделено действиям соединений и отдельных кораблей в условиях динамично меняющейся обстановки.

Ещё о истории и современности Тихоокеанского флота на моём Телеграмм-канале: https://t.me/rus126rus

Источник – Министерство обороны РФ: https://max.ru/morf

ТЛГ-канал Тихоокеанский флот: https://t.me/TOF_VMF/5542

«Капита́н Сорокин» — российский ледокол, один из четырёх ледоколов класса «Капитан Сорокин», построенных финской верфью «Вяртсиля». Судно названо в честь полярника, генерал-директора Северного морского пути третьего ранга Михаила Яковлевича Сорокина.

Первый атомный ледокол «Ленин» не порезали на металл — по его каютам и ходовой рубке сегодня водят экскурсии.

Вот только первой реакторной установки внутри давно нет: в 1967 году из корабля вырезали целый атомный отсек и опустили на дно у Новой Земли.

Остался один неудобный вопрос. Куда именно делись три первых реактора — и почему их оказалось проще вырезать, чем починить?

Давайте разбираться: как «Ленин» тридцать лет ходил по Арктике, что случилось в феврале 1965-го и что до сих пор лежит на дне Карского моря.

Корабль, которому не нужен мазут.

Решение о строительстве первого атомного ледокола Совет министров СССР принял 20 ноября 1953 года.

Вдумайтесь в дату: первая в мире атомная электростанция в Обнинске даст ток только через семь месяцев.

Реактор ещё не доказал, что способен спокойно работать на суше, а его уже собирались отправить во льды — в качку, вибрацию и удары о паковый лёд.

Зачем такая спешка? Обычный дизельный ледокол — по сути плавучая цистерна, которая заметную часть сил тратит на перевозку собственного питания: несколько тысяч тонн топлива, месяц-полтора работы и домой на дозаправку.

У атомохода расчётный расход ядерного топлива оценивали примерно в 45 граммов в сутки.

Берем с собой лишь спичечный коробок урана вместо эшелона мазута. Фантастическая эффективность!

В декабре 1957 года ледокол спустили на воду в Ленинграде, в декабре 1959-го передали флоту. Дальше — тридцать лет службы, на пять лет больше проектного срока, и цифры, которые до сих пор внушают уважение:

654 400 морских миль, из них более 560 тысяч — во льдах.

3741 судно проведено через Арктику, а рекордная навигация 1977–1978 годов растянулась на 390 суток непрерывной эксплуатации.

Попутно «Ленин» служил витриной атомного проекта — на борту побывали Юрий Гагарин, Фидель Кастро и Ричард Никсон — и «атомным университетом», где готовили моряков и инженеров для всех следующих атомоходов.

Февраль 1965-го: зона без воды.

В феврале 1965 года реактор № 2 готовили к ремонту и перегрузке топлива. Из-за ошибки при работах активная зона на время осталась без нормального водяного охлаждения. Реактор был уже заглушен, но у ядерного топлива есть неприятное свойство: оно продолжает греться и после остановки. Зона перегрелась, около 60% тепловыделяющих сборок деформировались или получили повреждения.

Взрыва не произошло и катастрофы резкой к счастью тоже. Проблема оказалась другой, инженерно-издевательской: часть топлива больше нельзя было вынуть штатным способом.

Около 95 сборок выгрузили в хранилище плавтехбазы «Лепсе».

Остальные 60% топлива извлекли единым блоком вместе с экранной сборкой и внутренними конструкциями реактора, упаковали в специальный контейнер и залили твердеющим защитным составом. После двух лет выдержки на берегу контейнер затопили в заливе Цивольки у Новой Земли.

К этой истории я еще вернусь.

Как из корабля вынули "атомную эпоху".

Инцидент 1965 года был не единственной бедой первой установки ОК-150. У неё выявились конструктивные недостатки и ненадёжные узлы, находились новые неисправности вроде течей, а главное — проектировщики почти не предусмотрели возможность крупного ремонта: чтобы добраться до проблемных мест, пришлось бы разбирать корабль.

В 1967 году решили радикально: не чинить, а удалить все три реактора целиком и поставить два более совершенных ОК-900.

Легко сказать. Реакторный отсек — многотонная, радиоактивно загрязнённая конструкция в самой середине корпуса. Обычно кораблю меняют двигатель. «Ленину» предстояло вынуть из себя целую атомную эпоху.

Операция, проведённая в сентябре 1967 года, до сих пор читается как фантастика. Топливо выгрузили, полости установки залили твердеющей смесью, а ледокол отбуксировали к Новой Земле — в тот самый залив Цивольки. Водолазы резали днище под отсеком, нижние участки переборок отделяли кумулятивными зарядами. После подрыва отсек с тремя реакторами целиком ушёл на дно, а облегчённый корабль, по воспоминаниям очевидцев, подпрыгнул на воде. Потом «Ленин» вернулся на завод, где проём в корпусе заварили и смонтировали новую установку.

Так у Новой Земли оказались два разных следа первой атомной установки: контейнер с повреждённым топливом реактора № 2 и вырезанный отсек с тремя старыми ОК-150 — на глубине порядка 40–50 метров.

Международного запрета на морское захоронение радиоактивных отходов тогда не существовало: Лондонскую конвенцию примут только в 1972 году, а полный запрет закрепят ещё позже. Решение было в духе своего времени — сегодня оно было бы невозможно.

За подводным «наследством» следят: экспедиция РАН и Курчатовского института осенью 2024 года явного выхода радиоактивности из затопленных объектов не выявила. Но металл и защитные составы стареют, так что наблюдение здесь и правда необходимо.

Пенсия с боцманом и котом.

С двумя ОК-900 «Ленин» вернулся в Арктику летом 1970 года и отработал ещё почти два десятилетия — крупных ядерных инцидентов после модернизации в его истории не описано. Вторая установка и сделала главное: продлённые зимние рейсы на Дудинку открыли дорогу к круглогодичной навигации в западной Арктике.

В 1989-м ветерана вывели из эксплуатации. Судьба вырисовывалась стандартная — резак и металлолом, но за корабль вступились моряки, учёные и просто неравнодушные люди: письма в правительство шли годами. Сработало.

5 мая 2009 года атомоход ошвартовался у морского вокзала Мурманска, в том же году открылся как музей, а в 2018-м получил статус объекта культурного наследия федерального значения. Топливо давно выгружено, помещения очищены, и экскурсионные маршруты соответствуют требованиям радиационной безопасности.

Даже на пенсии «Ленин» остаётся судном, а не декорацией: его предъявляют морскому регистру и периодически ставят в док на плановый ремонт. Живёт на борту и боцман, а по коридорам гуляет корабельный кот Вано — по местной примете, встретить его на экскурсии к удаче.

На музейной палубе эта история выглядит законченной: надраенная медь, рояль в кают-компании, туристы с телефонами. А под водой она продолжается: парадную часть атомной эпохи поставили у морвокзала, её первый черновик до сих пор лежит у Новой Земли и требует присмотра.

Источник.