Союз нерушимый • История СССР

Когда в 2008 году в Квебеке сборная России в финале чемпионата мира по хоккею в овертайме обыграла команду Канады, вернув титул после 15-летнего перерыва, комментатор Роман Скворцов воскликнул: «Жизнь — лучший драматург!»

«Зачем Сальников в Сеуле?»

История советского пловца Владимира Сальникова является наглядным подтверждением данного тезиса. Кажется, что ее писали гениальные сценаристы, продумав каждый эпизод, доведя драму до высочайшего накала, когда равнодушных наблюдателей просто не остается...

Весной 1988 года советские спортивные функционеры, покачивая головами, говорили: «Зачем Сальников в Сеуле? Его подвиги в прошлом... Ну, займет в лучшем случае какое-нибудь седьмое место. Пора давать дорогу молодым!»

В него в этот момент не верил почти никто. Кроме жены, которой пришлось взять на себя функции тренера, после того как многолетний наставник отказался от Владимира...

Вода как предчувствие

В Сальникова и в самом начале его спортивного пути не верили. Не видели в нем особого таланта.

Уроженец Ленинграда, сын моряка, Володя полюбил плавание еще в дошкольном возрасте. Приезжая на дачу, мчался на речку и смотрел, как старшие мальчишки переплывают реку Мсту. Решительности у парнишки хватало, и родители, заметив увлечение сына, отдали его в секцию плавания — прежде всего для того, чтобы он уверенно держался на воде и увлечение не довело до беды.

За пять лет тренировок Сальников вырос в перспективного спортсмена. Впрочем, новый наставник Игорь Кошкин, взяв в его в группу, где он готовил будущих чемпионов, видел во Владимире прежде всего спарринг-партнера для своих лучших учеников.

Прорыв

Это явно задело самолюбие Сальникова. Его упорство и трудолюбие впечатлили Кошкина — изначальный аутсайдер группы выбился в лидеры.

В 1976 году Владимир отправился на Олимпиаду в Монреале. 16-летнего юношу отправили не за медалью, а ради «боевого крещения». Сальников показал себя с лучшей стороны: на дистанции 1500 м вольным стилем он стал пятым, установив рекорд Европы.

А уже через год, в 1977-м, Владимир выиграл свое первое золото чемпионата Европы.

На мировом первенстве в Западном Берлине Сальников завоевал две золотые медали на личных дистанциях и серебро в эстафете 4×200 м.

Московский «хет-трик» с мировым рекордом

Не оставалось сомнений, что на домашней Олимпиаде-1980 он будет бороться за высшие награды. Но организованный США политический бойкот несколько смазал картину плавательного турнира. Сильнейшие соперники Сальникова на Игры не приехали.

Но то, что зависело от него, он сделал. Не просто выиграл дистанцию 1500 м, но и установил мировой рекорд — 14:58,27. Советский пловец стал первым в истории, кому удалось выплыть из 15 минут.

Кроме того, на Олимпиаде в Москве Сальников победил на дистанции 400 м вольным стилем и в составе сборной СССР в эстафете 4×200 м.

Если отдельные успехи Советского Союза на домашних Играх ставили под сомнение, то к Сальникову никаких претензий не было. Тем более, что и в дальнейшем он продолжил побеждать на чемпионата мира и Европы, бить рекорды.

Сбитый летчик?

Но в 1984 году Советский Союз отзеркалил поведение Соединенных Штатах — наша сборная не поехала на Олимпиаду в Лос-Анджелес.

Сальников выиграл альтернативные соревнования «Дружба-84», и никто из специалистов не сомневался, что Владимир бы выиграл и в США, но ...

В 1985 году в Советском Союзе начиналась перестройка, всем хотелось чего-то нового, и вдруг выяснилось, что трехкратный олимпийский чемпион в качестве действующего спортсмена не очень-то и нужен.

Тренер Игорь Кошкин заявил своему воспитаннику — всё получилось, но дальше перспектив нет, лучше объявить о завершении карьеры.

У Сальникова действительно стали снижаться результаты, что было связано в том числе с чередой травм и болезней.

Подготовка к Играм рядом с «группой здоровья»

Но сам Владимир считал, что последнего слова не сказал. И вопреки всем продолжал готовиться с прицелом на сеульскую Олимпиаду.

Его тренером стала жена Марина, в прошлом легкоатлетка. За этим семейным тандемом многие наблюдали с недоумением, а некоторые откровенно вертели пальцем у виска. К тому же супруга пловца в этот момент была беременна.

Сальников потом рассказывал, до какой степени в него не верили: трехкратному олимпийскому чемпиону не выделяли время для тренировок, и он порой занимался в бассейне прямо среди тех, кто приходил просто поплавать по абонементу.

Один шанс из тысячи

В конце концов чиновники сдались. Другого явного претендента от СССР на дистанции 1500 м не просматривалось, поэтому Сальникову дали «добро»: мол, если хочет позориться, пускай едет.

Он поехал в Сеул один: перед Олимпиадой в их семье родился сын, Володя-младший, и Марина осталась дома.

Сальников в мировом рейтинге пловцов на дистанции 1500 м в 1988 году значился в третьем десятке, поэтому даже попадание в финал Олимпиады считалось сложной задачей.

Но в предварительном заплыве Владимир, за год до этого не отобравшийся в финал чемпионата Европы, показал второе время. И более молодые соперники стали поглядывать на него с некоторым опасением.

«Если не умру, то им меня не обогнать»

25 сентября 1988 года, олимпийский бассейн «Джамсил» в Сеуле. Сальников стартует по пятой дорожке. Первые 600 метров лидирует американец Мэтт Цетлински, плывущий рядом с Владимиром по четвертой дорожке. Казалось, советский спортсмен с трудом выдерживает заданный соперником тем. Но затем Сальников захватил лидерство, методично преодолевая тяжелейшую дистанцию.

В этот момент шум на трибунах начинал нарастать. Публика отказывалась верить в происходящее. Заслуженный ветеран, списанный со счетом, упрямо рвался не просто к пьедесталу, а к его первой ступеньке.

И только два человека — сам Сальников и его жена и тренер, понимали, чего это ему стоит.

Молодые соперники на последних сотнях метров прилагали все усилия, чтобы достать его, а Владимир, как он рассказывал потом, буквально умирал.

«На середине предпоследнего 50-метрового отрезка прямой я понял, что умираю. Я не чувствовал ничего — мышц не было, руки и ноги не работали. Мне оставалось только вцепиться зубами в нижнюю губу и плыть, боли я не почувствовал. На последних 50 метрах я почувствовал, что меня могут догнать преследователи. Но я сразу успокоил себя — если не умру, то им меня не обогнать», — вспоминал Сальников в интервью.

Пловец рассказывал, что когда уперся в стенку бассейна на финише, то даже не понял, что все закончилось. Когда молодые соперники восхищенно начали говорить ему, что он совершил невероятное, Сальников их поначалу даже не слышал, настолько он выложился.

Его четвертое олимпийское золото в карьере оказалось ярчайшим. Когда спустя два часа после победы он зашел в зал олимпийской столовой, все присутствующие там разом встали и зааплодировали.

Последнее золото великой страны

Жизнь воистину лучший драматург. Но тогда, осенью 1988-го, никто еще не понимал все глубину ее замысла.

Сеульская Олимпиада стала последней в истории великой сборной СССР. А золотая медаль Владимира Сальникова оказалась последней высшей олимпийской наградой, завоеванной отечественными пловцами под флагом с серпом и молотом.

Новую историю пишут другие атлеты в других условиях. Но то, что сделал Сальников, останется в истории навсегда.

https://aif.ru/sport/person/salnikov-pobeda-ili-smert-tak-do...

Я совместный ребёнок, И у отца, и у матери есть дети от первого брака.

Очень долго писать.

В 1969 году родился сын, я.

За что спасибо моим родителям.

Родители давно уже на небесах.

Берегите своих близких !

Время летит.

Сумбурно.

У самого давно уже дети взрослые.

Всем любви и счастья!

Гражданская война. Командир Красной Армии Яков Спиридонов попадает в белогвардейский тыл, совершает побег и находит приют в одной из разоренных деревень у молодой учительницы. Он не расслабляется, а организовывает повстанческий отряд и до прихода Красной Армии выполняет оперативное боевое задание по удержанию моста...

Представьте ситуацию: вы молодой актер, вас только что утверждают на одну из главных ролей в большом историческом фильме. Впереди костюмы XVIII века, шпаги, лошади, романтический герой и, возможно, первый настоящий успех в кино.

А потом приходит повестка.

Примерно в таком положении в середине 1980-х оказался Сергей Жигунов. Он только начинал большую актерскую карьеру, когда получил роль Александра Белова в картине Светланы Дружининой «Гардемарины, вперед!».

И практически одновременно выяснилось, что вместо съемочной площадки молодой актер должен отправляться на срочную службу.

Казалось бы, на этом история с «Гардемаринами» могла закончиться, не начавшись.

Но советское кино иногда умело решать проблемы весьма неожиданными способами.

Жигунова определили в 11-й отдельный кавалерийский полк в Подмосковье.

Это была очень необычная воинская часть: кавалеристов активно привлекали к кинопроизводству, особенно когда на экране требовались массовые конные сцены, военные построения и исторические баталии.

Для Жигунова получилось почти идеальное совпадение.

С одной стороны — настоящий рядовой Советской армии.

С другой — актер, которого продолжали отпускать на съемочную площадку.

Так начался, пожалуй, один из самых странных периодов его биографии: днем можно было оказаться в военной части, а затем превратиться в гардемарина Александра Белова, надеть исторический костюм, взять шпагу и отправиться в кадр.

Причем возникла одна деталь, которая сегодня кажется почти комической.

Волосы.

Зрители прекрасно помнят Александра Белова: молодой красавец с роскошной копной кудрявых волос. Для образа эта прическа была практически частью персонажа.

А Жигунов в это же самое время был военнослужащим.

По воспоминаниям самого актера, специально для него вопрос каким-то образом решили на достаточно высоком уровне. Позже он шутил, что, согласно соответствующей директиве Генштаба, служил «вместе с волосами, которых у меня было много».

То есть в части находился рядовой с совершенно неуставной актерской шевелюрой.

Пока речь шла о съемках фильма, с этим еще можно было мириться.

Но затем возникла новая проблема.

Жигунов должен был принять участие во Всесоюзном фестивале солдатской песни «Когда поют солдаты».

Это был уже не киношный XVIII век.

На сцену Сергей должен был выйти именно как военнослужащий — рядовой Московского военного округа. Более того, фестиваль снимало Центральное телевидение.

И вот здесь длинные гардемаринские кудри превращались из производственной особенности кинематографа в очень заметную проблему.

Одно дело, когда актер с длинными волосами снимается в историческом костюме.

Совсем другое — когда на всю страну показывают рядового Советской армии с той же прической.

Нужно было каким-то образом сделать Жигунова уставным хотя бы на время телевизионной съемки.

И на помощь армии пришел «Мосфильм».

Киностудия выдала специальный парик.

Стоимость — 92 рубля.

Вместе с ним, по воспоминаниям Жигунова, в часть отправились лак и банка фирменного мосфильмовского клея.

Но просто вручить парик было недостаточно.

Надо было еще научить кого-нибудь правильно сооружать всю эту конструкцию на голове актера.

Эта обязанность досталась старшему лейтенанту Брянцеву.

Фактически советскому офицеру пришлось срочно освоить азы профессии гримера-постижера.

Схема выглядела великолепно.

Сначала длинные кудри Жигунова прятали под капроновый чулок.

Затем сверху надевался короткий аккуратный парик.

Конструкция фиксировалась.

И вот перед вами уже не романтический Александр Белов из «Гардемаринов», а вполне соответствующий телевизионному представлению о советском военнослужащем рядовой Жигунов.

Наверное, сама картина заслуживала отдельной съемки: офицер Советской армии, капроновый чулок, банка клея и актер-гардемарин, которому пытаются спрятать волосы перед выступлением на Центральном телевидении.

Но дальше история стала еще лучше.

Фестиваль снимали во Дворце спорта «Динамо». Мероприятие охраняла Московская комендатура.

Жигунов прибыл туда уже полностью подготовленным.

Длинные волосы спрятаны.

Парик надет.

Военная форма на месте.

Казалось бы, операция прошла успешно.

Но советская армейская система оказалась сильнее мосфильмовского грима.

Первым Жигунова заметил майор из комендатуры.

Он посмотрел на рядового, увидел недостаточно аккуратные, по его мнению, виски и поступил так, как привык поступать с военнослужащими.

Достал ножницы.

И собрался немного подровнять Жигунову прическу.

Проблема заключалась в том, что прическа стоила 92 рубля и числилась за «Мосфильмом».

Сопровождавшего актера старшего лейтенанта Брянцева, по словам Жигунова, едва не хватил удар.

Еще секунда — и подотчетное имущество киностудии могло лишиться части висков.

Лейтенанту пришлось срочно объяснять майору, что перед ним не совсем обычный солдат.

Точнее, солдат настоящий.

Но волосы — не совсем.

А под короткими волосами есть еще одни, длинные.

Жигунов вспоминал, что Брянцев буквально ядовитым шепотом сообщил майору: перед ним «артист-солдат», а под париком скрывается настоящая длинная шевелюра.

Майор, по словам актера, сначала просто обомлел.

Можно представить, как вся ситуация выглядела со стороны.

Перед офицером стоит рядовой.

Рядовой почему-то является актером.

Его волосы на самом деле являются париком.

Под париком — капроновый чулок.

Под чулком — другие волосы, которые трогать нельзя, потому что рядовой одновременно снимается в роли гардемарина XVIII века.

Причем все это, судя по рассказу Жигунова, было вполне официально согласовано.

Немного осмыслив происходящее, майор задал вопрос, который сделал эту историю окончательно прекрасной:

можно ли с артистом выпить?

Ошарашенный происходящим Брянцев ответил, что артист непьющий.

Майор, согласно воспоминаниям Жигунова, отреагировал с некоторым недоверием: непьющих артистов не бывает.

После этого необычного рядового и его сопровождающего все-таки пропустили.

До сцены Жигунов добрался вместе с париком.

И парик выдержал.

На фестивале актер выступал с песней собственного сочинения «Кораблик с березовым листочком». Рядом с ним играл флейтист из музыкального взвода.

Причем нервничал, судя по воспоминаниям Жигунова, не столько сам будущий кинозвезда, сколько музыкант.

После приключения с комендатурой у того настолько дрожали пальцы, что актер потом шутил: хорошо, что выступление шло под фонограмму.

Гран-при Жигунов тогда не получил, но оказался среди призеров фестиваля.

А самое главное — огромная операция по превращению гардемарина в уставного советского солдата закончилась успешно.

Капроновый чулок выдержал.

Клей выдержал.

Парик стоимостью 92 рубля пережил встречу с ножницами майора.

А настоящие кудри Александра Белова остались целы.

Параллельно продолжались съемки «Гардемаринов».

И здесь особенно интересно понимать, насколько странно должна была выглядеть жизнь молодого Жигунова в тот момент.

Он еще не был той знаменитостью, которой станет после выхода фильма.

Фактически это был начинающий актер, только что окончивший Щукинское училище и проходивший срочную службу.

Но вечером или на съемочной площадке он превращался в одного из главных героев картины, которую вскоре будет смотреть вся страна.

В фильме рядом с ним работали Дмитрий Харатьян, Владимир Шевельков, Михаил Боярский, Александр Абдулов, Иннокентий Смоктуновский, Евгений Евстигнеев и другие известнейшие артисты советского кино.

Сам Жигунов играл Александра Белова — романтического, горячего и немного безрассудного гардемарина.

И безрассудства хватало не только его персонажу.

Во время работы над картиной Жигунов получил серьезную травму глаза во время фехтовальной тренировки. Шпага прошла буквально в считаных миллиметрах от места, где последствия могли оказаться гораздо тяжелее.

Получалось почти символично: армейскую службу молодой актер переживал параллельно с куда более опасными приключениями на съемочной площадке исторического фильма.

А в январе 1988 года «Гардемарины, вперед!» вышли на телевидении.

И произошло то, чего сам Жигунов в момент всей этой истории с армией и париком еще не мог знать наверняка.

Александр Белов сделал его знаменитым.

После премьеры троица молодых гардемаринов стала едва ли не главными романтическими героями позднесоветского телевидения. Их узнавали на улицах, фотографии актеров появлялись в журналах, а песни из картины разошлись по всей стране.

Жигунов много лет спустя сформулировал это очень просто:

«Слава пришла ко мне внезапно».

И в этом есть забавный контраст.

Сегодня «Гардемарины» ассоциируются с красивым приключенческим кино: шпаги, лошади, дворцовые интриги, любовь, дружба и эффектные костюмы.

Но за знаменитой кудрявой головой Александра Белова скрывалась совершенно другая реальность.

Где-то между дублями актер возвращался к армейской службе.

Чтобы рядового с длинными волосами можно было показать на Центральном телевидении, «Мосфильм» выдавал воинской части парик под отчет.

Советского лейтенанта учили обращаться с капроновым чулком и театральным клеем.

А майора комендатуры приходилось буквально останавливать с ножницами в руках, чтобы он случайно не испортил государственное кинематографическое имущество.

Наверное, именно из таких мелочей и складывается самое интересное закулисье старого кино.

Не из официальных биографий и списка ролей.

А из историй, в которых один человек умудряется одновременно быть рядовым Советской армии, гардемарином XVIII века и участником телевизионного фестиваля.

Причем для каждой из этих трех ролей ему требовалась своя прическа.