В анналах истории блокадного Ленинграда есть имена, чьи подвиги сложно переоценить. Одно из них — Нина Васильевна Соколова, инженер, чья воля и профессионализм помогли в 1942 году совершить почти невозможное: обеспечить город горючим и электроэнергией.
Под её руководством по дну Ладожского озера был проложен сначала трубопровод, а затем и силовой кабель, ставшие настоящими артериями жизни для осаждённого города.
Путь к этому достижению был непростым. Уроженка Череповца, Нина Соколова в начале 1930-х отправилась в Ленинград, где блестяще окончила Институт инженеров водного транспорта. Молодой специалист-гидротехник попала в легендарный ЭПРОН — Экспедицию подводных работ особого назначения.
Уже её первый серьёзный проект — строительство порта в Сочи — ярко проявил главную черту характера Нины Васильевны. Возглавив группу водолазов, она заявила, что, неся ответственность за результат, обязана лично видеть, что творится на глубине.
Однако стандартное водолазное снаряжение, рассчитанное на мужчин, совершенно не подходило для хрупкой женщины ростом всего 157 см. Не смирившись с этим, Соколова прошла курсы водолазного дела и проявила такую настойчивость, что для неё в индивидуальном порядке сконструировали специальный костюм, который, впрочем, всё равно весил почти как два таких человека, как она.
Судьба привела её на военную службу ещё в 1939 году, где она получила звание военинженера 3-го ранга. С началом Великой Отечественной войны всё подразделение ЭПРОНа было мобилизовано. Именно специалистам Соколовой доверили обеспечивать бесперебойную работу «Дороги жизни».
В условиях постоянных обстрелов её водолазы восстанавливали повреждённые подводные коммуникации и поднимали со дна затонувшие грузовики. Работа велась настолько оперативно, что машины, извлечённые из ледяной воды, после недолгого ремонта снова отправлялись в рейсы по ладожскому льду.
К весне 1942-го, несмотря на героические усилия, стало ясно: накопленных в Ленинграде запасов топлива катастрофически не хватает как для города, так и для фронта. Навигация по озеру после таяния льда сама по себе была сопряжена с огромным риском.
И тогда Соколова выдвинула смелое, почти авантюрное предложение, которое многим показалось фантастикой: проложить от Кобоны по дну Ладоги сборный бензопровод.
Одобрение из Москвы поступило с условием: начать сразу после ледохода и уложиться в 50 суток. Ленинградцы принимали на себя всю полноту ответственности. Масштаб задачи был титаническим — почти 30 километров подводной трассы. Уже 5 мая в Кобоне закипела работа.
Технология напоминала ювелирный монтаж гигантской конструкции. На берегу секции труб сваривали в 200-метровые «плети», которые затем, удерживаемые бревенчатыми поплавками, буксировали к линии прокладки.
Стыковка происходила прямо на плотах, после чего готовый участок медленно погружался на дно. Водолазы, среди которых была и Соколова, тщательно обследовали каждую «нитку», фиксируя её и становясь, по сути, живым нервом этой уникальной системы.
Труд проходил в невероятном темпе, почти без перерывов, под огнём противника и в условиях скудного пайка. Ладога, известная своими коварными весенними штормами, постоянно испытывала строителей на прочность. Нина Васильевна лично погружалась ежедневно, чтобы контролировать каждый этап.
И этот титанический труд увенчался успехом, который превзошёл все ожидания: трубопровод длиной в 30 километров был проложен за 41 день! Топливная блокада Ленинграда была прорвана. Примечательно, что немецкое командование так и не узнало о существовании этой стратегической магистрали.
Едва завершив одну операцию, Нина Васильевна возглавила следующую, не менее важную — прокладку по тому же подводному маршруту силового кабеля, который должен был вернуть Ленинграду электричество.
Технология была схожей, но не менее сложной: отрезки кабеля соединялись на барже с помощью свинцовых муфт, каждая из которых весила почти четверть тонны.
И вновь было совершено немыслимое: на монтаж и укладку 23 километров подводной линии ушло лишь 47 суток. 23 сентября 1942 года по дну Ладоги побежал ток, и в осаждённом городе вновь забился энергетический пульс.
К слову, во время этих работ Соколова получила серьёзную контузию и осколочные ранения от разорвавшегося рядом снаряда. Но, проявив свою обычную несгибаемость, она отказалась от длительной госпитализации и, едва получив первую помощь, вернулась к руководству операцией.
Войну Нина Васильевна завершила в звании инженера-подполковника, но не рассталась с любимым делом. Её отряд занимался разминированием турбин Свирской ГЭС, восстанавливал порты в Риге, Таллине и Ростове-на-Дону.
В отставку инженер-полковник Соколова вышла лишь в 1958 году, посвятив себя преподавательской работе — она щедро делилась своим уникальным опытом с курсантами военных училищ.
Её жизнь стала настоящим примером мужества, инженерного гения и беззаветной преданности Родине.

Маршрут эвакуации из блокадного Ленинграда был таков:

Первая часть была относительно спокойной.

Город – Восточный берег Ладожского озера. Перемещали детей и взрослых на пригородном поезде. Бомбили, но крайне редко. Большая часть эшелонов достигала берега без потерь.

Вторая часть была самая опасная – перемещение на баржах, которые тянули буксиры, или самоходных посудинах по Ладоге. Вместо описания этого маршрута приведу письмо моей читательницы:

...моя мама, вместе со своей сестричкой, находились в Детском доме № 15 и 52. Когда подошла их очередь на эвакуацию, то детей привезли к пристани и поделили по возрасту. На первую, самую крепкую баржу, посадили детей до 5 лет с многочисленными сопровождающими, очень много было совсем маленьких, толком ходить не умеющих. На вторую пустили детей от 5 до 10 лет. Маме было 8, её сестре 11, потому сестре разрешили остаться с мамой в качестве сопровождающей на второй барже.

На третью (это была санитарная баржа) погрузили старших детей – от 10 лет и всех больных (раненых), там были медсёстры и старшие дети в качестве их помощников.

На палубе расстелили флаг Красного Креста и обложили его детскими чемоданами, чтобы не сдуло ветром. Дети во время плавания должны были находится в трюме.

Все баржи отплыли по очереди, но шли в прямой видимости друг друга, чтобы в случае нештатной ситуации могли оказать помощь.

На середине пути началась атака немцев. Самолёты, торпедные катера, или всё вместе, она не помнит, маленькая была.

Матросы закрыли все люки, и начали отстреливаться, а Нина взяла маму, сказав, что при бомбёжке, надо быть возле выхода из трюма (так учили старшие ребята в детдоме) подлезли под самый люк. Объяснив, что если немцы в нас попадут, то мы сумеем выплыть. Её сестра Нина была очень боевой. Всё вокруг громыхало, свистело, дети кричали и плакали от ужаса, а Нина прижимала к себе маму. Сколько так продолжалось не помнит, но казалось, что этот налёт длился вечность.

Когда всё закончилось, матросы открыли люки и начали успокаивать детей. Мама с Ниной выползли на палубу и увидели, что первую и третью баржи немцы потопили, на поверхности среди волн плавали только чемоданы и игрушки...

Осенью 1941 года немцы утопили 5 буксиров и 46 барж с людьми и продовольствием. И ничего их не останавливало от бомбёжки, ни Красные Кресты, ни знание того, что топят они именно детей...

Третья часть пути была самой спокойной. К пристани на восточном берегу Ладоги подгоняли грузовики, туда усаживали детей, и дальше они на машинах перемещались уже непосредственно к железнодорожной станции.

Сложнее всего было с совсем маленькими детьми, которые ещё в силу возраста не умели толком ходить. Как их из грузовиков пересадить в вагон, который не всегда находился с краю, а чаще всего посередине десятка путей, на каждом из которых стоял чем-то груженный эшелон, а иногда они и перемещались?

Но и в этом случае было найдено решение – делалось объявление о прибытии такого ценного груза, и все свободные от работы жители Тихвина собирались, встречали грузовики и на руках несли детей, в подготовленные для эвакуации в глубь страны, вагоны, преодолевая препятствия – пролазили под вагонами, передавая детей друг другу.

Город Тихвин был уже, практически мирной территорией, местом, где можно было не ждать налёта или бомбёжки. Все последующие города считались глубоким тылом.

Ранним утром 14 октября 1941 года на станцию Тихвин прибыли два очередных эшелона для погрузки и эвакуации детей из блокадного Ленинграда. По особому распоряжению все эшелоны должны были вмещать и за раз перевозить не менее 2500 людей. Третьим эшелоном, рядом, встал под погрузку военно-санитарный поезд № 312. На его вагонах были красные кресты (на белом фоне) — транспорт с такими знаками ни при каких условиях не может быть объектом для нападения.

Детей в вагоны начали грузить около 7.00.

В 8.15 был замечен самолёт-разведчик (рама). Погрузка ускорилась, паровозы уже стояли под парами. ПВО готовилось отражать атаку с воздуха. В это же время первые санитарные машины с раненными начали прибывать на станцию. Большинство наших солдат и офицеров были не ходячие, потому погрузка на санитарный поезд была крайне медленной – их носили на носилках, также преодолевая все препятствия на пути.

Время отправления детских эшелонов было обозначено на 9.30.

Военно-санитарный поезд № 312 на 11.00.

В тот роковой день на станции Тихвин, на запасных путях (на этой станции их было около 15) находилось два состава с горючим и три с техникой, оружием и боеприпасами для Ленинградского фронта. Эшелоны с углём, эшелоны с продовольствием. Они ждали разгрузки, которая должна была начаться сразу после отбытия эшелонов с детьми. Железнодорожный узел был заполнен вагонами под завязку. Детские стояли, практически, посредине.

Около 9 утра горизонт стал чёрным от самолётов с крестами, очевидцы насчитали более сотни бомбардировщиков и истребителей прикрытия. Первый удар на себя приняли расчёты ПВО и были практически сразу уничтожены. Данных о хотя бы одном сбитом немецком самолёте я так и не нашёл...

Тихвин и пять тысяч ленинградских детей остались без защиты.

Первые же бомбы упали среди вагонов с топливом и боеприпасами. Начался пожар. Взрывались снаряды, горели и взрывались цистерны. Сверху же летели новые бомбы, которые смешивали с землёй всё, что было на станции.

Вагоны стояли плотно, образуя уязвимые цели. Взрывоопасные грузы (снаряды, цистерны) находились в непосредственной близости от пассажирских составов с людьми.

Все, кто мог убежать из детей, попытались это сделать. Взрослые хватали малышей по двое-трое на руки и старались найти проход в этой стене огня, взрывов и осколков.

Тяжелораненые солдаты пытались выползти из огня самостоятельно. Очевидцы рассказывают, что дорога со станции была похожа на ковёр, по которому не бежали, а ползли наши перебинтованные солдаты.

Город мгновенно узнал о большой беде, ведь большая часть жителей только что учувствовала в переноске девчонок и мальчишек с их нехитрыми пожитками и игрушками туда, где прямо сейчас бушевало пламя и доносились крики ещё живых детей. Все, кто мог ходить, бросились на помощь: пожарные, красноармейцы, железнодорожники, женщины, старики... Железнодорожники под огнем производили расцепку вагонов, оттаскивая составы со снарядами на безопасное расстояние.

Санитарный поезд смогли вывести со станции, но он всё равно получил множество повреждений, персонал сразу бросился на помощь детям, вынося уже обожжённых и раненых детей на носилках в госпиталь, который находился в монастыре.

Слишком много было детей. Слишком много было огня. Эшелоны были, практически загружены. Людей, носилок и подвод не хватало, да и лошади не хотели идти в огонь и дым. Туда добровольно шли только наши люди.

Комсорг тихвинских железнодорожников Илья Болгал руководил не только путейцами, а взял на себя руководство всей ситуацией, выводя из-под огня в первую очередь вагоны с боеприпасами и горючим на безопасное от пожара расстояние, во вторую – выводя людей.

Но вскоре прилетела ещё одна волна бомбардировщиков, потом ещё одна... и всё стало бессмысленным – все, кто шёл в огонь за детьми, погибали сами. Илья Болгал сгорел. Погибли вместе с ним и девятнадцать железнодорожников.

Погибли все городские пожарные.

Множество красноармейцев, тихвинских женщин и мужчин не вернулись из огня.

Немецкие самолёты бомбили станцию до трёх часов дня.

Бомбили шесть часов.

На станции бушевало пламя, рвались снаряды, осколки и останки людей усыпали собой всё вокруг, чёрный дым застилал небо. Стоял такой жар, что первые люди смогли пройти к останкам людей и вагонов только под утро 15 октября 1941 года и начали искать выживших. Всё было тщетно. Те, кто не успел убежать из запасных путей в первые минуты налёта, погибли. Температура внутри была такой, что рельсы были скручены и деформированы.

Останки более, чем двух тысяч детей были захоронены на тихвинском кладбище. Взрослых, погибших при спасательной операции и при бомбёжке станции, хоронили рядом, но отдельно, через дорожку.

Через месяц Тихвин был оккупирован немцами.

Ещё через месяц его освободили.

Об убийстве детей немецкими лётчиками в Лычково (мой пост на Пикабу об этом) знает и помнит очень мало людей.

Об Эльтонском эшелоне ещё меньше (пост об этом).

Об убийстве ленинградских детей в Тихвине, практически не знает никто.
Сейчас там стоит скромное надгробье, которое один из меценатов недавно привёл в порядок.

Фамилии немецких лётчиков установлены.

Фамилии итальянских и финских военных моряков, топивших баржи установлены.

Те, кто намеренно и целенаправленно убивал и убивает наших с вами детей, должны знать, что за ними придут и правосудие свершится. Но большая часть этих вояк сдохла своей смертью.

Если что-то и надо не повторять, так это не повторять ошибок нашего руководства и не прощать зверям их преступления.

Мрази.

Всё.

Отрывок из документального военно-исторического романа "Летят Лебеди" в трёх томах, который стал лауреатом XIX Международной литературной премии имени П.П.Ершова за произведения для детей и юношества в 2025 году

Том 1 – «Другая Война»

Том 2 – «Без вести погибшие»

Том 3 – «Война, которой не было»

Краткое описание романа здесь

Вышлю всем желающим жителям этого ресурса

Пишите мне на weretelnikow@bk.ru и я вам отправлю электронные книги в трёх самых популярных форматах fb2\epub\pdf)

Есть печатный вариант романа Летят Лебеди в двух томах

Для донатов: https://pay.cloudtips.ru/p/bb5ea6d8

Отрывки из романа на Пикабу:

Продолжение поста «М р а з и»

М р а з и. Часть 2. Эльтонский эшелон

Отчаянные

Чемпион СССР по боксу во время Великой Отечественной

Кто не сходился с русскими в рукопашную, тот не видел войны. Белоруссия. Борисов. 1941 год

Найди его и убей!

Первый круг ада или KZ Auschwitz

Брянск. Швейная фабрика

Танкист

Трое из Легенды

Танго Смерти

Для донатов: https://pay.cloudtips.ru/p/bb5ea6d8

Осенью 1941 года немцы утопили 5 буксиров и 46 барж с людьми и продовольствием. И ничего их не останавливало от бомбёжки, ни Красные Кресты, ни знание того, что топят они именно детей...

Множество факторов влияло на боеспособность красноармейских частей и соединений, в том числе эффективная работа органов советской военной контрразведки, в обязанности которых входили нейтрализация шпионов и диверсантов, защита штабных секретов, работа во вражеском тылу, борьба с дезертирством, изменой Родине, антисоветской агитацией и другими негативными проявлениями в среде красноармейцев.

Оперативная обстановка в полосе действия Ленинградского фронта с первых дней войны была сложной. Противник создал здесь широкую сеть группировок специальных служб, состоявшую из органов военной разведки и контрразведки (Абвер), разведывательных отделов (1-Ц) армий, корпусов и дивизий группы армий «Север», трёх охранных дивизий (с 1943 г. – охранные корпуса), подразделений полиции безопасности и СД и специального разведоргана «Цеппелин» Главного управления имперской безопасности (РСХА), нескольких групп тайной полевой полиции (ГФП), частей полевой жандармерии, а также военно-полевых комендатур и сил гражданской полиции.

Штаб Абвера имел на участке 16-й и 18-й немецких армий абверкоманду 104 (разведывательную), абверкоманду 204 (диверсионную), абверкоманду 304 (контрразведывательную), а также подчинённые им абвергруппы. В их задачу входили сбор разведывательной информации о численном составе, дислокации, вооружении, оборонительных сооружениях частей и соединений Красной армии на конкретном участке фронта, а также проведение диверсионной деятельности в ближнем тылу советских войск. Абверкоманда 304, которая именовалась до июля 1942 г. Абверкоманда 3 Ц, отвечала за контрразведывательное обеспечение группы армий «Север».

На территории Новгородской и Ленинградской областей действовала подошедшая из Прибалтики «Айнзатцгруппа А». Такие оперативные группы («Айнзатцгруппен» А, Б, Ц и Д) были созданы РСХА при основных группировках вермахта для карательных мероприятий на территории СССР. В случае захвата Ленинграда проведение в нём операции возлагалось на специальное подразделение «Айнзатцкоммандо-Ленинград», укомплектованное из изменников Родины, хорошо знавших город.

На подразделения «Цеппелина», также обосновавшиеся в Ленинградской и Новгородской областях, возлагались проведение в Красной армии антисоветской и профашистской пропаганды, организация восстаний и иных акций по деморализации советских войск.

Основную разведывательную деятельность против Балтийского флота в период войны осуществлял немецкий разведорган «Абвернебенштелле-Ревал» («АНСТ-Ревал»), находившийся в подчинении «Абверштелле-Остланд» («АСТ-Остланд»). На начальном этапе боевых действий его задачей стала диверсионная работа против советских войск. Позднее сотрудники «АНСТ-Ревал» под руководством опытного морского офицера-разведчика А. Целлариуса проводили разведку против Красной армии и Красного флота, занимались контрразведывательной деятельностью в оккупированной Прибалтике и разведкой в нейтральной Швеции. В состав так называемого «Бюро Целлариуса» (под такой вывеской штаб подразделения располагался в Таллине) входили специальные пункты авиаразведки и морской разведки. Спецорган занимался вербовкой, обучением и переброской агентуры, организацией десантных групп для диверсий на побережье Балтийского моря и островах Финского залива.

Также против частей Балтийского флота активно действовал разведпункт «Кригсорганизацион Финланд», созданный в апреле 1941 г. и дилоцировавшийся в Хельсинки. Он также подчинялся «Абверштелле-Остланд» и работал в тесном контакте с «АНСТ-Ревал».

Захват противником советских территорий сопровождался массовой заброской его спецслужбами агентов на переднюю линию обороны Красной армии и в её тыл. Немецкая военно-морская разведка активно вербовала военнопленных моряков и жителей временно оккупированной части Ленинградской области, районов флотских баз, расположенных на островах Лавенсаари и Сескар. Для переброски агентуры в советский тыл противник прибегал к различным способам. Группы численностью преимущественно от трёх до пяти человек транспортировали на самолётах и плавсредствах. Также силами подготовленных в разведшколах Кейла-Йоа и Летсе агентов был совершен ряд попыток диверсионных налётов с целью уничтожения Шепелевского маяка и его гарнизона, а также вывода из строя базы подлодок на острове Лавенсаари и торпедных катеров в Батарейной бухте.

В первые месяцы войны сотрудники особых отделов[2] частей Ленинградского фронта и Балтийского флота регулярно докладывали в центр о нейтрализации вражеских шпионов и диверсантов. Однако контрразведчикам не хватало опыта работы в армии и на флоте, ведь многие из них поступили на службу в особые органы только с началом войны. Оперативную деятельность флотских особистов осложнила гибель многих кадровых сотрудников – больше всего при их эвакуации из Таллина в августе 1941 г. Но упорство, настойчивость, сила воли помогли молодым офицерам в кратчайшие сроки освоить принципы и методы контрразведывательной работы в армейской и флотской среде.

Военной контрразведкой Ленинградского фронта с июня 1942 г. до конца войны руководил Александр Семёнович Быстров. Для многих подчинённых Быстрова был неизвестен тот факт, что его родной брат Фёдор являлся командиром партизанского отряда и погиб на территории Ленинградской области.

С июня 1942 г. до момента расформирования Волховского фронта его военной контрразведкой руководил Дмитрий Иванович Мельников.

По мере того, как возрастала эффективность противодействия советских органов госбезопасности фашистским спецслужбам, гитлеровцы стали более внимательно относиться к качеству подготовки своей агентуры. В тылу германских войск начали действовать специальные разведывательные школы, выпускавшие в массовом порядке хорошо обученных и подготовленных шпионов и диверсантов. Немецкие школы находились в Риге, Валге, Вентспилсе, особенно много их располагалось в окрестностях Таллина, а также в Ванна-Нурси и Вихула. Контрразведчики Балтийского флота установили, что по военно-морской линии специализировались разведшколы на мызе Кумна и в посёлке Кейла-Йоа, которые комплектовались преимущественно из пленных моряков Балтфлота.

По данным УКР «Смерш» Ленинградского фронта, летом 1943 г. немцы активизировали переброску своей агентуры на участке Приморской оперативной группы с задачей проникнуть в ряды её бойцов для сбора разведывательной информации и пронемецкой агитации. Задержанные контрразведкой агенты в большинстве своём утверждали, что такая активность противника основывалась на данных о возможном наступлении русских на этом участке фронта, где силы немцев были ослаблены в ходе прошедших боёв.

Масштабность применявшихся вражескими спецслужбами сил и средств против Красной армии, сложность оперативной обстановки требовали от сотрудников особых отделов – отделов контрразведки «Смерш» чёткой организации всего процесса работы, выработки и целесообразного применения всей системы контрразведывательных мер, направленных на выявление, предупреждение и пресечение шпионской и диверсионной деятельности со стороны противника.

В период боевых действий Красной армии по прорыву блокады Ленинграда отделами контрразведки «Смерш» армий и Управлением контрразведки «Смерш» Ленинградского фронта были усилены мероприятия по розыску вражеской агентуры. В частности, на переднем крае обороны фронта – в наиболее вероятных местах проникновения агентуры противника, выставлялись засады и секреты, в расположении вторых эшелонов патрулировали группы с задачей задержания подозрительных лиц. Были подготовлены 34 специальные поисковые группы из числа наиболее проверенных рядовых и сержантов подразделений «Смерш» для направления в населённые пункты, лесные массивы, на побережье Финского залива. Для каждой из них отдельно готовились маршруты движения, экипировка, линия поведения, техника связи. Бойцы групп действовали под видом заготовщиков дров, грибов и ягод, поиска места для сенокоса, под видом красноармейцев, следовавших из госпиталей в свои части. Группа из пяти человек находилась в деревне Лахта на Финском заливе под видом рыбаков. Две группы работали на вокзалах Ленинграда.

Силами войск охраны тыла и подразделений «Смерш» систематически проводилось прочёсывание местности и населённых пунктов, привлекались армейские части, органы милиции и группы содействия. По линии войск ПВО постам службы ВНОС[3] было дано указание о тщательном наблюдении (в связи с возможностью выброски противником десанта) и немедленном информировании о подобных фактах подразделения «Смерш».

На тыловые трассы Ленинградского фронта, в том числе, на ж/д магистраль Вологда-Шлиссельбург, контрразведчики направили оперативно-поисковую группу, в состав которой включили явившегося с повинной агента немецкой разведки, знавшего в лицо более ста разведчиков, обучавшихся с ним в разведшколах Стренч и Мыза Кумна и подготовленных немцами к заброски на советскую территорию.

В августе 1943 г. прочёсывалась местность на участке 23 армии (совместно с батальоном 123 стрелковой дивизии), 2 Ударной, 55, 67 армий. В полосе Приморской оперативной группы ввиду особой активности немецких спецслужб прочёсывание территорий проводилось каждые два-три дня. 27 августа 1943 г. проводилась проверка Ораниенбаума, в процессе которой задержали значительное количество военнослужащих и гражданских лиц с неоформленными документами. После установления личности задержанные направлялись в свои части и по месту жительства. Также на пирсах Ораниенбаума и Лисьем Носу находились две опергруппы для проверки всех проходивших лиц и для связи со штабами, выдавшими командировочные удостоверения. Поскольку выявленные ранее фиктивные документы якобы выдавались в 50 и 71 стрелковых бригадах, их штабы заменили цвет мастики для печатей и штампов. В распоряжении опергрупп имелись образцы печатей воинских частей и подписей лиц, имевших право подписывать командировочные удостоверения.

К началу осени 1943 г. по розыскным ориентировкам удалось выявить до 300 агентов, большинство из которых ранее проживали в Ленинграде и по указанию немцев пытались восстанавливать связи с родственниками и знакомыми в городе.

Накануне операции «Январский гром» органы военной контрразведки Ленинградского фронта задержали по подозрению в работе на немецкие спецслужбы несколько человека – работников штаба фронта, а также управлений и отделов штаба, входящих в его подчинение. Информация о шпионской деятельности почти всех задержанных подтвердилась в ходе следствия.

Так 28 мая 1943 г. при попытке проникнуть в штаб фронта был арестован командир одной из красноармейских частей Савельев. У него обнаружили два револьвера, фиктивные документы, чистые бланки с печатями, код, более 700 рублей и личные вещи «немецкого происхождения». Следствие установило, что 20 марта 1943 г. во время боевых действий на участке 55 армии Савельев попал в немецкий плен, где дал согласие пройти обучение и впоследствии проводить шпионские и диверсионные действия в Красной армии. 23 мая он был выброшен немцами на парашюте в районе г. Череповец Вологодской области с конкретными заданиями.

По ориентировке УКР «Смерш» Калининского фронта контрразведчиками Ленинградского фронта был арестован сержант 14 отдельного запасного полка связи Комаров (он же Колесников), который ещё в 1941 г. в плену был завербован спецслужбами противника и переброшен немцами в красноармейскую часть с разведывательным заданием.

Накануне прорыва блокады усиливали свою работу контрразведчики Волховского фронта и Балтийского флота. Активно использовались специальные поисковые группы, розыскные учёты, агенты-опознаватели, восстанавливались связи с агентурой, оставленной органами госбезопасности при отступлении в 1941 г. Управление контрразведки «Смерш» Волховского фронта готовило мероприятия по засылке своих агентов в немецкие разведшколы у гор. Стренчи (т.н. Валковская школа) и у местечка Ванна-Нурси. В 1944 г. на Балтике было создано 14 опергрупп, которые направлялись в места дислокации разведшкол противника, а также в фильтрационные лагеря военнослужащих флота.

В феврале 1944 г. УКР «Смерш» Ленинградского фронта сообщало: «В ходе наступательных операций войск фронта устанавливается, что при отступлении разведка и контрразведка противника активно проводят работу по переброске и оставлению своей агентуры на освобождённые войсками Красной армии территории». Всего по 20 февраля 1944 г. контрразведчики фронта арестовали 80 агентов, оставленных на советских землях с заданиями разведки, диверсий и профашистской агитации.

В частности, были вскрыты 5 резидентур разведотдела («1-Ц») 18-й немецкой армии. У 29 арестованных членов резидентур изъяли оружие и радиопередатчик. Арестованные рассказывали, что к концу 1943 г. при отделе «1-Ц» армии работало до 20 боевых и контрразведывательных групп, в том числе, женских, состоявшие из восьми – двадцати человек каждая, укомплектованные добровольно перешедшими на сторону немцев красноармейцами и партизанами. Имелся карательный антипартизанский отряд под командованием бывшего белоэмигранта Феофанова численностью около ста человек. Отряды действовали на оккупированных землях в районах Красного Села, Красногвардейска, Лампово, Кингисепп, у ж/д линии Красногвардейск-Кингисепп. 

Как показывала практика работы контрразведки Красной армии ещё в довоенный период, особые органы в войсках располагали большими возможностями для получения наиболее полной и достоверной информации об изменениях оперативной обстановки, деятельности красноармейского командования и ситуации в частях. Полной и всесторонней осведомлённости войсковой контрразведки способствовало не только наличие в её распоряжении агентурного аппарата, но и обмен данными с коллегами других армий и фронтов, территориальными органами госбезопасности, красноармейским командованием, политработниками, милицией и государственными органами. В частности, информацию о предстоящих действиях немцев на участке Ленинградского фронта либо о готовившихся противником разведывательных мероприятиях могли получить контрразведчики различных частей и соединений Красной армии на допросах арестованных вражеских агентов. Эти данные моментально направлялись по назначению и дублировались в центр. Таким образом, для сотрудников военной контрразведки Ленинградского фронта вопросы взаимодействия и координации, в первую очередь, с коллегами соседних Волховского и Карельского фронтов, имели огромное значение.  

Опираясь на возможности военной контрразведки, Государственный Комитет Обороны уже в первые дни войны возложил на особые органы в войсках обязанность по информированию красноармейского командования о боевой обстановке и положении в войсках. Прежде всего, сообщалось о ходе боевых действий, состоянии боеготовности частей и соединений Красной армии и Красного флота и выполнении ими поставленных задач, настроении личного состава. Значительное место в сообщениях отводилось имевшимся недостаткам, таким как неэффективность войсковой разведки, плохая координация родов войск, неслаженность в работе штабов, проблемы с экипировкой и недопустимое бытовое обеспечение личного состава, аморальные поступки и прочее.

Вместе с тем контрразведчики не просто указывали командованию частей о недостатках, но и совместными усилиями искореняли их. Каждый войсковой контрразведчик был полностью осведомлён о проблемах своего полка и отстаивал его интересы в штабе, на поле боя, в госпиталях, на базах и складах, на всех режимных объектах. Он добивался своевременной выдачи красноармейцам обмундирования и пищи, качественного и быстрого ремонта техники, профилактики массовых заболеваний, разбирался в личных конфликтах.

За период январского наступления 1944 г. существенными были людские потери как в войсках Ленинградского и Волховского фронтов, так и в армейских и дивизионных органах военной контрразведки. Во время тяжёлых сражений контрразведчики считали невозможным находиться в штабе и, как правило, присоединялись к бойцам на полях сражений, зачастую заменяя собой погибшего командира. Они с честью выполняли воинский и человеческий долг и проливали свою кровь наравне с красноармейцами.

Интересна и трагична судьба многих военных контрразведчиков – участников операции по снятию блокады Ленинграда. Вот имена только нескольких из них.

Латонов Пётр Павлович родился в 1918 г. селе Глазово Курской губернии. В 1938 г. окончил Ленинградское стрелково-пулемётное училище, в 1939 г. в должности младшего командира участвовал в советско-финляндской войне, затем продолжал службу в РККА до начала Великой Отечественной войны. Службу в органах безопасности начал в августе 1941 г. в должности коменданта особого отдела НКВД 48 стрелковой дивизии. Однако через несколько недель службы руководство отдела, отмечая работоспособность, знание оперативной обстановки и отличное взаимоотношение с коллегами по отделу и красноармейцами, перевело Петра Латонова на оперативную работу. В ноябре 1942 г. ему удалось разоблачить группу изменников Родине – нескольких бойцов 301 стрелкового полка, готовившихся поднять восстание и провести диверсии в полку в день празднования 25-летия Октябрьской революции. В декабре 1942 г. «за образцовые выполнения оперативных заданий на переднем крае обороны и проявленные в боях с фашистами находчивость и храбрость» лейтенант Латонов П.П. был награждён медалью «За отвагу».

В составе Приморской оперативной группы, а затем 2 Ударной армии 48 стрелковая дивизия держала оборону на Ораниенбаумском плацдарме, а 14 января 1944 г. с началом операции «Январский гром» начала наступление на правом фланге 43 стрелкового корпуса по направлению Перелесье-Жеребятки-Кожерицы. Пётр Латонов постоянно находился на передовой, в отсутствие командного состава принимал решения о дальнейших действиях подразделений. 23 января 1944 г., находясь в рядах бойцов, в ходе кровопролитного боя был убит в деревне Мартышкино Ломоносовского района.

Посмертно старший лейтенант Латонов П.П. награжден орденом Отечественной войны I степени.

Филиков Георгий Яковлевич родился в 1902 г. в деревне Свобода Фёдоровского района Ростовской области. Службу в органах безопасности начал в 1940 г. в Москве, затем был направлен в Горьковскую область, а с началом Великой Отечественной войны зачислен в особый отдел НКВД 2 резервной армии. Прибыл на Ленинградский фронт в октябре 1942 г. в особый отдел НКВД 131 стрелковой дивизии. Руководство отдела отмечало «боевой авторитет» Георгия Филикова, хотя и указывало на промахи в его работе, в результате которой из вверенного ему полка дезертировали несколько красноармейцев. С августа 1943 г. Георгий Яковлевич был на должности оперуполномоченного ОКР «Смерш» 72 стрелковой дивизии. Характеризовался с положительной стороны, оказывал существенную помощь в освоении молодыми сотрудниками контрразведывательных навыков.

К началу операции «Январский гром» дивизия входила в состав 42 армии, части которой 15 – 16 января 1944 г. завязли в мощной обороне немецких войск. Прорвать оборону противника удалось только 17 января. В этот день в прорыв 30 гвардейского стрелкового корпуса армейское командование ввело 72 стрелковую дивизию, вышедшую к селу Александровское южнее Красного Села, а затем повернувшую на восток и прошедшую станцию Ижора на Павловск. В течение следующих десяти дней дивизия преследовала отступавшие немецкие части.

В ходе боя за село Дани выбыл из строя командир 3 роты 187 стрелкового полка, и командование ротой взял на себя Георгий Филиков. Его рота, практически без потерь, с боем заняла село. 29 января 1944 г. полк подошёл к селу Кургино, в котором засели вражеские «кукушки», задерживая продвижение советских войск. Георгий Яковлевич организовал группу бойцов и, возглавляя её, ворвался в село, уничтожая засевших немецких снайперов. Красноармейские части смогли продолжать сражение за село, которое освободили на следующий день. Но Георгий Филиков погиб от разорвавшегося под ногами вражеского снаряда и был похоронен в братской могиле села Сиверское.

Посмертно капитан Филиков Г.Я. «за храбрость и отвагу, проявленную при выполнении боевого задания» награждён орденом Отечественной войны I степени.

Бирюков Апполоний Яковлевич родился в 1922 г. в городе Ишим Тюменской области. В 1939 г. поступил в Московский авиационный институт имени Орджоникидзе, но окончить его не успел в связи с начавшейся войной. 22 июня 1941 г. он подал заявление в районный комитет комсомола Ленинградского района Москвы об отправке его на фронт и 28 июня был зачислен в 1 московский коммунистический батальон. Воевал на Калининском фронте в составе 186 стрелковой дивизии, в Великолукском районе получил тяжёлую контузию и до конца 1941 г. находился на излечении в госпитале г. Ржев. С января 1942 г. – политрук 105 моторазведывательной роты 117 стрелковой дивизии, многократно ходил в разведку на территорию противника.

8 мая 1942 г. участвовал в операции по разгрому диверсионно-разведывательной группы противника в количестве 60 человек, пытавшихся прорваться в советский тыл в районе сёл Степаново и Траховщина. Отличился в бою, уничтожив нескольких диверсантов, за что был награждён медалью «За отвагу». Ответственным отношением к порученному делу, дисциплиной, настойчивостью в овладении военными навыками привлёк к себе внимание руководства особого отдела дивизии.

В июле 1942 г. Апполония Яковлевича зачислили в органы военной контрразведки и направили на Карельский фронт. Он быстро освоил оперативную работу в войсках, помогал в переводе трофейных немецких документов (знал немецкий, английский и киргизский языки). С лета 1943 г. в отделе контрразведки «Смерш» 17 штурмовой истребительной бригады.

С начала января 1944 г. принимал участие в боях за Гатчину. 15 января был направлен для выполнения особо важного задания, но был убит в районе Рехколово. Похоронили его на старом Митрофаньевском кладбище в Ленинграде.

Посмертно лейтенант Бирюков А.Я. награждён орденом Отечественной войны II степени.

Конохов Сергей Андреевич родился в 1908 г. в деревне Шейновка Смоленской области.  С началом Великой Отечественной войны по представлению комсомольской организации был направлен в органы военной контрразведки и зачислен в особый отдел 14 артиллерийской противотанковой бригады, а затем 42 армии Ленинградского фронта. С первых дней службы в особых органах проявил деловые качества, проведя несколько удачных оперативных мероприятий. Руководство писало о Сергее Андреевиче: «обладает хорошими навыками, пользуется авторитетом командования, тактичный товарищ». В 1943 г. его направили на учёбу на фронтовые курсы контрразведчиков, а затем назначили старшим оперуполномоченным 291 стрелковой дивизии.

Во время операции «Январский гром» 18 января 1944 г. дивизия была введена из резерва в бой за Красное Село, и с её помощью населённый пункт был освобождён. Сергей Конохов постоянно находился в рядах бойцов, поддерживал связь с командованием, а при потере управления подразделением брал на себя обязанности командира. В бою у села Юля-Пурская Гатчинского района Сергей Андреевич был убит.

Громыко Василий Борисович родился в 1921 г. в деревне Сарапулка Новосибирской области, окончил московскую среднюю школу. В 1940 г. был мобилизован в ряды РККА – в 14 бронетанковый батальон Дальневосточного края. После окончания курсов стал командиром танка 92 стрелковой дивизии. С началом Великой Отечественной войны отправился на Северо-Западный фронт. С 1 апреля 1942 г. – на Волховский фронт. Командовал танком Т-26 402 танкового батальона 185 танковой бригады. После боёв входил в группы по эвакуации подбитых советских танков. В частности, после одного из сражений Василий Борисович «под сильным артиллерийским и миномётным огнём противника, не обращая внимания на огонь противника, воронки от бомб и снарядов закладывал фашинами, носил брёвна, прокладывал настил для прохода других машин и боевой приказ выполнил с честью», за что 1 октября 1942 г. был награждён медалью «За боевые заслуги». В этот же период Василий Громыко написал рапорт командованию с просьбой направить его на работу в органы военной контрразведки.

В январе 1943 г., после тяжёлого ранения, Василия Громыко утвердили на должности оперуполномоченного особого отдела (затем отдела контрразведки «Смерш») 11 стрелковой дивизии по 320 стрелковому полку. В первой же характеристике руководство особого отдела писало о нём: «приобрёл навыки оперативной работы, помогает своей оперативной работой командованию в выполнении боевых задач, дисциплинирован, решителен».

В середине января 1944 г. – в ходе операции «Январский гром», когда его полк сражался за населённые пункты Исаево и Малкуново, Василий Громыко находился в боевых порядках части. В бою 16 января за деревню Исаево первый поднялся в атаку, личным примером увлекая за собой красноармейцев. Населённые пункты были взяты, но Василий Борисович был тяжело ранен и через короткое время умер на руках бойцов. Его похоронили в районе Ораниенбаума, «севернее дома лесника, у развилки дорог».

Посмертно лейтенант Громыко В.Б. награждён орденом Отечественной войны II степени.

Приведённые примеры доблестного служения Отечеству сотрудников органов военной контрразведки Ленинградского фронта в период проведения операции по снятию блокады Ленинграда не являются исключением. В январские дни 1944 г. погибли сотрудники отделов контрразведки «Смерш» 13, 85, 125, 168, 201, 376 стрелковых дивизий и других частей и соединений. А в непосредственной близости от города на Неве с честью выполняли свой долг военные контрразведчики Волховского фронта. Их потери в ходе «Январского грома», как и в ходе проведения всех операций по прорыву блокады и освобождению от немецко-фашистских захватчиков территорий Ленинградской и Новгородской областей, были невосполнимыми.

Высокий профессионализм, преданность делу, героизм и мужество были присущи войсковым контрразведчикам на всех фронтах Великой Отечественной войны. Они оказали неоценимую помощь Красной армии и Красному флоту в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками. Вечная им память и низкий поклон – от соотечественников, от коллег, от благодарных потомков!

Автор - историк отечественных спецслужб Кузяева Светлана Анатольевна.

[1] Наступательная операция советских войск в рамках Ленинградско-Новгородской операции, проводившаяся 14 – 30 января 1944 г. против немецких частей, осаждавших Ленинград.

[2] 8 февраля 1941 г. органы военной контрразведки были переданы из НКВД СССР в систему наркомата обороны. Особый отдел НКВД стал 3-м Управлением НКО, такое же управление было создано в НКВМФ. Особые отделы военных округов, флотов, армий, корпусов, дивизий и других войсковых и флотских соединений были реорганизованы в третьи отделы (отделения) НКО – НКВМФ. Постановлением ГКО от 17 июля 1941 г. 3-и отделы (отделения) НКО - НКВМФ были реорганизованы в особые отделы и вновь переданы в систему НКВД. 19 апреля 1943 г. постановлением Совнаркома СССР Управление особых отделов НКВД было преобразовано в Гласное управление контрразведки НКО Смерш. 9 отдел УОО НКВД СССР по обслуживанию Военно-морского флота передавался в подчинение НКВМФ, и на основании этого отдела было сформировано УКР Смерш НКВМФ.

[3] воздушное наблюдение, оповещение и связь

Источник

Кто он?

Даниил Иванович Кютинен — это не герой из учебника истории. Это человек-приговор всем, кто говорит "я бы на его месте...". Потому что на его месте вы бы украли. Съели. Выжили. А он — нет.

Финн по происхождению, ленинградский пекарь по профессии, святой по сути. Человек, который 872 дня блокады пёк хлеб для других, голодая сам. Который мог взять одну буханку и прожить ещё месяц. Но не взял. И умер.

3 февраля 1942 года, в возрасте 60 лет, Даниил Иванович Кютинен скончался прямо на рабочем месте — в пекарне, у печи, от дистрофии. Вокруг него лежали тысячи буханок. Ни одной он не съел.

Путь: Как финн стал Ленинградцем

Происхождение

О детстве и юности Даниила Ивановича известно мало. Финн по национальности, он был частью той волны ингерманландских финнов, которые жили в окрестностях Петербурга-Ленинграда с XVIII века. Его семья, вероятно, была рабочей — финны традиционно занимались ремёслами, земледелием, мелким производством.

Факт: Он не эмигрировал в Финляндию после революции. Остался. Принял советскую власть. Стал пекарем в Ленинграде.

Это важная деталь: в 1930-е годы, когда Сталин начал репрессии против "подозрительных национальностей", финны попали под удар. Тысячи были депортированы в Сибирь и Казахстан. Кютинен выжил. Возможно, потому что был "правильным" рабочим. Возможно, просто повезло.

К началу войны он работал пекарем в одной из ленинградских пекарен. Обычный человек. 60 лет. Семья неизвестна (данных о жене и детях нет). Профессия — хлеб.

Блокада: 872 дня в аду

8 сентября 1941 года немцы замкнули кольцо вокруг Ленинграда. Началась блокада.

Что это значило для пекаря?

1. Ты — ключевая фигура выживания города. Без хлеба люди умирают за неделю.

2. Ты работаешь 14-16 часов в сутки. Печи не останавливаются.

3. Ты видишь хлеб каждую секунду. Тёплый. Пахнущий. Спасительный.

4. Ты получаешь ту же норму, что и все. 125 грамм в день (с ноября 1941 по февраль 1942).

125 грамм — это три тонких ломтика. Это не хлеб в нашем понимании. Это смесь опилок, целлюлозы, жмыха и минимума муки. Это иллюзия еды.

Даниил Кютинен каждый день пёк тысячи буханок. Его руки месили тесто. Его нос чувствовал запах. Его желудок кричал от голода.

И он не взял ни крошки.

Психология: Почему он не украл?

Это главный вопрос. Потому что воровали все. Даже хорошие люди. Даже те, кто потом стыдился. Потому что инстинкт самосохранения сильнее морали.

Версия 1: Страх.
Может, он боялся? В блокадном Ленинграде за кражу хлеба расстреливали на месте. НКВД работало жёстко. Но эта версия не объясняет главного: он умер от голода. Значит, страх смерти от пули был сильнее страха смерти от голода? Абсурд.

Версия 2: Религия.
Финны — традиционно лютеране. Возможно, Кютинен был верующим. "Не укради" — одна из заповедей. Священники умирали вместе с прихожанами. Вера не спасала.

Версия 3: Честь.
Это самая вероятная версия. Даниил Кютинен был из тех людей, для которых честь — это не абстракция. Это стержень личности. Украсть хлеб — значит перестать быть собой.

Он знал: если возьму — выживу. Но буду не я. Буду вором. Предателем тех, кто ждёт этот хлеб.

И он выбрал остаться собой. До конца.

Он знал: если возьму — выживу. Но буду не я. Буду вором. Предателем тех, кто ждёт этот хлеб.

И он выбрал остаться собой. До конца.

3 Февраля 1942: Смерть у печи

Утро. Пекарня. Даниил Иванович месит тесто. Его руки дрожат. Тело весит около 40 кг (при росте ~170 см). Дистрофия третьей степени. Организм съедает сам себя: сначала жир, потом мышцы, потом внутренние органы.

Он знает, что умирает. Но продолжает работать.

Почему? Потому что если он остановится — хлеба будет меньше. А значит, кто-то другой умрёт.

В какой-то момент его ноги подкашиваются. Он падает. Коллеги подбегают. Пытаются поднять. Но он уже не дышит.

Свидетельство о смерти от 4 февраля 1942 года: Причина — дистрофия.

Его хоронят на Шуваловском кладбище Ленинграда. Братская могила. Без памятника (тогда). Просто имя в списке.

Результат

Память

Даниил Кютинен внесён в Памятную книгу ленинградских блокадников. Его имя — среди миллиона погибших.

В 2016 году, после скандала с мемориальной доской Маннергейму (финского маршала, чьи войска участвовали в блокаде), в интернете началась дискуссия:

"Почему Маннергейм, а не Кютинен?"

Маннергейм — военачальник, который осаждал Ленинград. Кютинен — пекарь, который спасал ленинградцев. Оба — финны. Но одному — доска на фасаде, другому — могила без памятника.

Эта дискуссия подняла имя Кютинена из забвения. О нём начали писать. Его историю стали рассказывать школьникам.

Но мемориальной доски до сих пор нет.

Либеральная Критика: "Это миф"

В 2016-2017 годах некоторые либеральные издания попытались поставить под сомнение историю Кютинена. Мол, "советская пропаганда", "нет доказательств", "придумали для контраста с Маннергеймом".

Факты:

1. Свидетельство о смерти существует. Дата: 4 февраля 1942. Причина: дистрофия.

2. Место захоронения известно. Шуваловское кладбище, Санкт-Петербург.

3. Имя в Памятной книге блокадников. Официальный документ.

Вывод: История Кютинена — не миф. Это задокументированный факт.

Другой вопрос: украл ли он хоть раз? Мы не знаем. Может, и украл. Один раз. Два. Но умер от голода — это факт. Значит, украл недостаточно, чтобы выжить.

Философия: Цена чести

Даниил Кютинен — это приговор нашему времени.

Мы живём в эпоху, когда:

• Воровать — норма. "Все так делают".

• Честность — глупость. "Ты что, дурак?"

• Выживание — высшая ценность. "Главное — жить".

Кютинен говорит: нет.

Он говорит: есть вещи дороже жизни. Твоя честность. Твоё достоинство. Твоя способность смотреть в зеркало и не плевать в отражение.

Он мог выжить. Украв. Но тогда он был бы не он. Был бы вором, который случайно пережил блокаду.

Вместо этого он умер собой. Даниилом Ивановичем Кютиненом. Пекарем. Человеком.

Тёмная Сторона: Вопросы без ответов

Почему нет памятника?

Кютинен умер в 1942-м. Прошло 83 года. Почему в Санкт-Петербурге до сих пор нет мемориальной доски?

Версия 1: Финн. В СССР финны были "подозрительной национальностью". После войны их депортировали массово. Героизировать финна было политически неудобно.

Версия 2: Простой пекарь. Не генерал. Не учёный. Не писатель. Просто рабочий. А советская пропаганда любила громкие имена.

Версия 3: Современная Россия не знает, что делать с такими героями. Кютинен — это упрёк. Он говорит: "Вы предали бы. А я — нет". Это неудобно.

Семья

Ни в одном источнике нет информации о жене, детях, родственниках Кютинена. Он умер в 60 лет. Был ли он одинок?

Если у него была семья — где они? Умерли в блокаду? Эвакуировались? Почему нет потомков, которые требовали бы памятника?

Если семьи не было — почему? Финн-одиночка в Ленинграде 1930-х. Это подозрительно. Может, он был репрессирован, а семью забрали?

Мы не знаем. И это делает его фигуру ещё трагичнее. Человек без прошлого. Только смерть.

Наследие: Что он нам оставил?

Даниил Кютинен не оставил книг. Не оставил изобретений. Не оставил детей (насколько известно).

Он оставил пример.

Пример того, что человек — это не тело. Тело можно убить голодом. Но если ты сохранил честь — ты победил.

Нацисты хотели сломать Ленинград. Заставить людей пожирать друг друга. Превратить город в ад, где нет морали, только инстинкт.

Кютинен сказал: нет. Я умру. Но человеком.

И это — победа.

Следите за новыми публикациями.