ManagerPoAbsurdu

Всё началось с того, что мне вручили визитку с несуществующей должностью: «Специалист по нестандартному сервису». Перевод с корпоративного на русский: «Иван, вот тебя все любят, ты не грубишь клиентам и умеешь находить седло для ежа. Разбирайся со всем, что не лезет ни в одни ворота наших инструкций».

Так я и стал последней инстанцией между безумным, но часто правым в своем безумии клиентом, и нашей большой, дремучей, как тайга, компанией, которая продает всё. Абсолютно всё. От йогуртов «Био-ностальгия» до промышленных котлов «Термо-богатырь». И да, был случай, когда человек купил котел и пытался вернуть йогурт. Это даже не самое странное.

Меня зовут Иван. Мне 32. У меня есть кот Сергей (именно Сергей, он смотрит на меня как на неудачливого подчиненного), квартира в наследство от бабушки с вечно заедающим балконным шпингалетом, и друг-айтишник Алексей, который вечно пытается автоматизировать то, что автоматизировать нельзя. Например, чувство глубокого морального удовлетворения от правильно составленного ответа на претензию.

Мой рабочий день — это квинтэссенция абсурда. Мне звонила женщина, которая была уверена, что наша микроволновка (которую мы, конечно, не производим) сломалась из-за плохой кармы ее мужа. Я вел трехчасовую переписку с мужчиной, который требовал компенсацию за «моральный ущерб», потому что цвет нашего кефира не совпал с цветом его нового iPhone. А еще я однажды организовывал видеоконференцию директора по продажам с попугаем жако (история долгая, но попугай был реально недоволен качеством корма).

Зачем я тут? Чтобы рассказывать вам об этом. О том, как выжить в офисе, не растеряв рассудок и человечность. О том, как кот Сергей составляет конкуренцию отделу кадров. О неловких свиданиях, которые сами просятся в черную комедию. И о маленьких философских открытиях, которые приходят, когда объясняешь человеку, почему его тапочки не подпадают под пожизненную гарантию на газовую турбину.

Пишу с самоиронией, потому что без нее тут сойдешь с ума. Иногда — с сарказмом. Часто — с легкой грустинкой. Но всегда честно.

Если вам знакомо чувство, когда в пятницу у вас щетина как у таксиста из 90-х, а в понедельник вы снова бодрый офисный планктон — вам сюда.

Если вы знаете, что «клиент всегда прав» — это не догма, а начало детектива, вам сюда.

Если вы просто любите странные, смешные и жизненные истории — вам точно сюда.

Буду рад. Ваш Иван, он же Полуектов.

Первое, за что зацепился глаз — это крошечное выпуклое зеркало на стене за спиной супругов. Если смотреть на картину целиком, это просто мутное пятно размером с монету. Я крутанул колесико мыши до упора.

В отражении видно спины хозяев дома, но прямо напротив них, в дверном проеме, стоят два каких-то мужика! Один в синем, другой в красном.

Я полез читать, что это за ребята. Оказалось, искусствоведы хором утверждают, что человек в красном — это сам художник, Ян ван Эйк. Он там даже надпись над зеркалом на стене оставил: «Ян ван Эйк был здесь». Типа, он не просто портрет рисовал, а выступал нотариусом на свадьбе.

Но, черт возьми, если вырезать этот фрагмент из контекста, выглядит так, будто семейная пара уединилась в спальне, а из коридора за ними в наглую палят два сталкера.

Дальше я перевел взгляд на жену. Я всю жизнь был уверен, что женщина на картине на сносях. Это же очевидно: огромный живот, характерная поза, рука, лежит на животе.

Но что-то не сходилось с ее лицом и общей физиологией. Я открыл новую вкладку и забил в поиск: «мода бургундского двора 15 века».

И тут меня ждало открытие. Оказывается, она вообще не беременна! Платье на ней сшито из дорогущего зеленого сукна и подбито мехом (и это летом-то). Оно весило и стоило как чугунный мост. А чтобы ходить и не спотыкаться, дамы сгребали весь этот многометровый подол руками и держали на животе.

Я посмотрел на Сергея.

— Серый, — говорю, — прикинь. Она не в положении. Она просто собрала на животе ткань стоимостью в пару деревень и выпятила её вперед, чтобы все поняли, насколько у ее мужа много денег. Понты образца XV века! А мы-то думали, это материнская нежность.

Но добила меня последняя деталь. Освещение.На картине явно день, из окна падает мягкий свет, на подоконнике лежат свежие персики.

Я посмотрел на люстру. В ней горит всего одна свеча — прямо над головой Джованни Арнольфини. А вот на рожке над головой его жены свечи нет. Точнее, там торчит какой-то оплывший огарок.

Я снова нырнул в поисковик, на этот раз за символизмом эпохи Возрождения. Оказалось, у художников того времени не бывало случайностей. Горящая свеча — это жизнь и присутствие бога. Погасшая свеча — смерть.

Я откинулся на спинку стула и собрал пазл.

Идиллия растворилась. Скорее всего, на момент написания картины девушки уже не было в живых (исследователи пишут, что она умерла за год до этого). Перед нами стоит грустный вдовец с призраком своей жены. Жены, которая при жизни любила хвастаться статусом и деньгами. А за всем этим из коридора подглядывают двое свидетелей.

— М-да, — сказал я вслух, закрывая ноутбук. — Наши клиенты со своими безумными претензиями — просто дети малые. Вот в Средневековье люди реально умели упаковывать саспенс в обычный быт.

Он нашел Артефакт.

Видимо, мышь пахла котлетой, которую Коля ел три дня назад. Или Сергей просто решил, что врага нужно уничтожить путем поглощения.

История умалчивает детали. Я был на кухне.

Я услышал странный звук. Как будто кто-то быстро наступил на резиновую утку.

«ВИП!»

И тишина.

Захожу в комнату. Сергей сидит посреди ковра. Вид у него ошарашенный.

Глаза круглые. Он смотрит внутрь себя.

— Ты чего? — спрашиваю я.

Сергей открывает рот, чтобы привычно сказать свое басовитое «МЯУ».

Он набирает воздух диафрагмой. Напрягает пресс.

И вместо «МЯУ» из кота раздается:

— ВИИИИИП!

Сергей замер.

Он посмотрел на меня с ужасом.

Потом снова открыл рот. Беззвучно. Просто выдохнул.

— Вип...— грустно ответил желудок.

Живой аккордеон.

У меня началась истерика.

Мой солидный, брутальный кот, гроза района, теперь звучал как игрушка для собак за 50 рублей.

Сергей был в панике. Он попытался побежать.

Каждый прыжок сопровождался звуковым эффектом.

Прыг — «ВИП!»

Прыг — «ВИП!»

Он превратился в живую спецтехнику, которая сдает назад.

Сергей спрятался под стул. Начал вылизывать бок.

Нажал языком на живот.

— ВИ-И-ИП!

Кот подпрыгнул, ударился головой о стул и посмотрел на свой живот как на Чужого.

В его глазах читалось: «Иван! Я сломался! У меня слетела прошивка! Переустанови винду!»

Визит в сервисный центр (Ветклиника).

Я схватил кота (при этом он издал жалобное «ВИУ-ВИУ») и понесся в ветеринарку.

Очередь. Тишина. Сидят люди с серьезными лицами.

У кого-то хомяк чихает, у кого-то овчарка с перевязанной лапой.

Захожу я. Лицо белое. В руках переноска.

— Что у вас? — спрашивает администратор.

— У меня кот... звучит, — говорю я.

— В смысле мурлычет?

— В смысле пищит. При нажатии.

Я ставлю переноску на стол. Сергей внутри переминается с лапы на лапу.

Из переноски доносится ритмичное:

«Вип. Вип. Вип. Вип».

Овчарка в углу заинтересованно подняла уши. Она подумала, что принесли ЕЁ игрушку.

Очередь начала хихикать.

Заходим в кабинет. Врач — суровый мужчина с бородой.

— На что жалуемся?

— Инородное тело. Предположительно, музыкальное.

Врач щупает живот Сергея.

Нажимает.

— ВИИИИП! — радостно отзывается кот.

Врач (не меняясь в лице):

— Тональность "Си-бемоль". Похоже на резиновую утку или мышь. Будем извлекать.

Акт 4. Изгнание демона

Операция прошла быстро. Врач сделал укол, вызывающий рвотный рефлекс.

Через две минуты Сергей, сидя в металлическом лотке, с выражением глубочайшего презрения к миру, исторг из себя Зло.

Мышь вылетела с последним, прощальным: «Вип...» и шлепнулась о металл.

Сергей посмотрел на неё.

Потом на врача.

Потом на меня.

И громко, раскатисто, своим родным басом сказал:

— МЯ-Я-Я-Я-У! (Перевод: «Уберите эту гадость! Я требую сатисфакции и паштет!»).

Итог:

Мы вернулись домой. Сергей теперь ходит очень осторожно. Прежде чем лечь на живот, он долго его слушает — не запищит ли.

Мышь я отмыл и торжественно вручил сестре со словами: «Твои дети заминировали моего кота».

Вопрос к лиге инженеров:

Если кот проглотил пищалку, считается ли он теперь биороботом? И можно ли настроить его на другую частоту, чтобы он вместо писка раздавал Wi-Fi?

Запах от корма шел такой, будто «Альпийский теленок» умер своей смертью от старости, причем еще в прошлом году, и его забыли похоронить.

Я решил: Возврат.

Я не позволю травить Генерального Директора квартиры.

Акт 1. Бюрократический тупик

Мы пришли в магазин. Я — с чеком и открытым пакетом (замотанным в три слоя скотча, как радиоактивные отходы). Сергей — в переноске, в качестве главного свидетеля и потерпевшего.

На кассе стояла девушка-стажер.

— Девушка, — говорю я своим официальным тоном «Человека из Департамента». — Оформляем возврат. Товар ненадлежащего качества. Органолептические свойства продукта вызывают сомнения в его съедобности.

Девушка испугалась слов «органолептические» и позвала Администратора.

Вышла Администратор. Галина Ивановна. Женщина-монумент. С халой на голове и взглядом, которым можно останавливать поезда.

— Открытые пачки не принимаем, — отрезала она, даже не глядя на чек. — Это премиум-класс. Вы просто придираетесь. Может, у вашего кота вкуса нет.

Акт 2. Очная ставка

Меня задело.

— Вкуса нет? — переспросил я. — У Сергея? Да этот кот отличает индейку от курицы по звуку открывания банки! Он сомелье в мире паштетов!

— Кот не может быть экспертом, — усмехнулась Галина. — Ему просто не хотелось есть.

Я поставил переноску на прилавок.

— Хорошо. Проведем следственный эксперимент. Независимая экспертиза прямо здесь и сейчас. Если он это съест — я покупаю весь ящик. Если нет — вы возвращаете деньги и извиняетесь перед джентльменом.

Галина хмыкнула:

— Выпускайте.

Я открыл дверцу. Сергей вышел на прилавок.

Он осмотрелся. Посмотрел на Галину. Посмотрел на очередь, которая уже достала телефоны (шоу обещало быть интересным).

Я насыпал горсть «Альпийского теленка» на бумажку.

— Прошу, коллега, — сказал я.

Акт 3. Похороны теленка

Сергей подошел к кучке корма.

В магазине повисла тишина.

Кот склонился. Понюхал. Один раз. Второй.

Потом он выпрямился. Посмотрел прямо в глаза Галине Ивановне.

В его взгляде было столько разочарования в человечестве...

И тут он сделал ЭТО.

Сергей начал закапывать корм.

Прямо на стеклянном прилавке.

Он скреб лапой по стеклу, издавая противный звук «Скрииииип-скриииип».

Он старательно, с усердием экскаватора, пытался зарыть эту кучу, как он зарывает продукты своей жизнедеятельности в лотке.

На языке котов это значило только одно: «Это дерьмо. И оно воняет. Его надо срочно спрятать, чтобы не позориться перед хищниками».

Очередь взорвалась хохотом.

Мужик сзади крикнул:

— Галя, неси лопату! Кот дело говорит!

Сергей не останавливался. Он посмотрел на меня: «Иван, почему нет песка? Это биологическая угроза, дай наполнитель!».

Потом он, видя, что закопать не получается, брезгливо дрыгнул задней лапой (контрольный выстрел) и демонстративно отвернулся к корму задом.

Финал

Галина Ивановна покраснела так, что слилась с ценником «Скидка 50%».

Аргумент был железобетонный. Никакая лаборатория не скажет точнее, чем кот, который пытается похоронить еду.

— Ладно! — рявкнула она. — Давайте карту! Оформляем возврат! Уберите зверя!

Деньги вернулись на счет мгновенно.

Мы выходили из магазина под аплодисменты очереди. Сергей сидел в переноске с видом победителя, который только что выиграл суд в Гааге.

Итог:

Теперь в этом магазине, когда мы заходим, продавцы сразу предлагают нам самые свежие поставки.

А Сергей считает, что он теперь официальный аудитор. Вчера пытался «закопать» мой суп, который я пересолил.

Видимо, намекает, что пора менять повара.

Вопрос к лиге потребителей:

Считается ли действие кота «закапывание» официальным экспертным заключением? И можно ли это использовать в суде как доказательство низкого качества продукта?

Оставалось главное: Вводный инструктаж.

Фаза 1. Инструктаж под роспись (ментальную)

Когда объекты «Ваня» и «Коля» пересекли границу квартиры, я построил их в коридоре.

— Граждане стажеры! — начал я своим лучшим голосом начальника отдела. — Добро пожаловать на режимный объект.

Два карапуза смотрели на меня снизу вверх, жуя рукава.

— Довожу до вашего сведения правила внутреннего распорядка, — продолжил я. — Пункт первый: Кот Сергей является стратегическим ресурсом и находится под охраной ЮНЕСКО. Трогать его можно только с письменного согласия самого кота.

Коля вынул палец изо рта:

— А кися где?

— Кися в бункере, — отрезал я. — Пункт второй: Стены — это несущие конструкции, а не холст. Рисовать на них запрещено Женевской конвенцией. Пункт третий: Если вы захотите что-то сломать, сначала подайте заявку в трех экземплярах.

Дети кивнули. В их глазах я прочитал полное понимание и согласие с регламентом.

Я расслабился. Я подумал: «Ну вот, главное — правильная коммуникация».

Я идиот.

Фаза 2. Прорыв периметра

Я отвернулся ровно на 40 секунд. Мне нужно было ответить на сообщение в рабочем чате (да, в субботу, я трудоголик).

В квартире повисла тишина.

Такая плотная, звенящая тишина, которая бывает перед взрывом на химическом заводе.

Я медленно положил телефон. Медленно повернулся.

Детей в коридоре не было.

Я пошел по следу. След состоял из фантиков и перевернутого фикуса (жертва репрессий).

Я зашел в гостиную.

— Твою ж дивизию... — выдохнул я.

Мои племянники нашли Маркеры.

Не те, которые смываются водой. Нет. Они нашли перманентные промышленные маркеры, которыми я подписываю коробки при переезде. Черный и Красный. Те самые, которые не берет даже спирт, святая вода и слезы грешников.

Стена над диваном (бежевая, венецианская штукатурка) была превращена в филиал Третьяковки. Это был абстракционизм. Там были черные вихри, красные спирали и что-то похожее на схему распада атома.

Посреди этого великолепия стоял Ваня и с энтузиазмом дорисовывал «солнышко» на подлокотнике моего кресла.

— Это что?! — спросил я шепотом.

— Это битва! — радостно сообщил Коля, у которого все лицо было в красных полосах, как у индейца на тропе войны. — Мы убили дракона!

Фаза 3. Мимикрия 80-го уровня

Я начал оценивать ущерб. Обои — под замену. Кресло — в химчистку.

И тут меня осенило.

— А где Сергей?

Я посмотрел на шкаф. Шкаф был пуст.

Я посмотрел под диван. Пусто.

У меня похолодело внутри. Если эти вандалы добрались до кота с перманентным маркером, то Сергей теперь не просто кот, а тигр. Или зебра.

— Где кот? — строго спросил я террористов.

— Кися спрятался, — махнул рукой Ваня.

Я начал искать. Я звал. Я шуршал кормом. Тишина.

И тут я посмотрел на кучу одежды, которую я приготовил для глажки и свалил на кресло в углу.

Сверху на куче лежало что-то серое и пушистое.

Это был Сергей.

Но это был не просто кот.

Он лежал абсолютно плоско. Он распластался так, что стал похож на серую шерстяную тряпку. Он не шевелился. Он даже не дышал визуально. Глаза были закрыты в щелочки.

Он мимикрировал под ветошь.

Он притворился неодушевленным предметом.

В его позе читалось: «Я — не кот. Я — старый свитер. Меня не надо раскрашивать. Меня не надо трогать. Я пыль. Я тлен. Оставьте меня».

Я подошел ближе.

— Сергей? — шепнул я.

Он приоткрыл один глаз. В этом глазу было столько боли и мольбы, сколько не было у всех героев Достоевского вместе взятых.

Глаз говорил: «Иван, если ты меня сейчас выдашь, я нассу тебе в ботинки. Я клянусь».

Я кивнул. Я понял. Своих не сдаем.

Итог

Сестра пришла через час.

Увидев стену, она сказала:

— Ой, ну это же самовыражение! Творческий порыв! Иван, ты слишком душный. Это же отмывается?

Я посмотрел на перманентный маркер.

— Конечно, — сказал я. — Вместе с обоями и слоем бетона.

Сергей вышел из режима «ветошь» только вечером, когда дети ушли.

Он подошел к разрисованной стене. Понюхал «битву с драконом».

Потом посмотрел на меня и выразительно мяукнул.

Я перевел это как: «Иван, ты провалил аудит безопасности. С тебя два пауча премиум-корма за моральный ущерб и за то, что мне пришлось три часа притворяться свитером».

Вывод:

Никакой инструктаж не работает, если у сотрудников (детей) цель — хаос, а инструмент — маркер.

Теперь у меня в гостиной дизайнерский ремонт в стиле «Ранний палеолит».

Вопрос к лиге родителей и пострадавших:

Чем отмыть перманентный маркер с кота... ой, то есть со стены? И считается ли это страховым случаем, если в графе «причина ущерба» написать «Вторжение варваров»?

И вот — финал. Посреди гостиной стоит Архитектурный Шедевр.

Акт 1. Презентация объекта

Я нашел Сергея. Он спал на стиральной машине.

— Сергей, — торжественно сказал я. — Твои жилищные проблемы решены. Пойдем, я вручу тебе ключи от пентхауса.

Я принес кота в гостиную. Поставил перед Башней.

Сергей посмотрел на сооружение.

Он поднял голову вверх (4 этажа).

Потом опустил взгляд на "норку" на первом этаже.

Он подошел. Понюхал эко-мех.

Сморщил нос.

Чхнул.

В его глазах читалось: «Иван. Это что за синтетический кошмар? Оно воняет китайским заводом и отчаянием. Ты хочешь, чтобы я, потомственный дворянин, жил в этом пластиковом гетто?»

Акт 2. Тест-драйв (Провал)

Я не сдался. Я маркетолог.

— Смотри, Сережа! — я начал скрести ногтями по столбику. — Это сизаль! Это кайф!

Сергей посмотрел на меня как на умалишенного. «Ну, если тебе нравится — ты и точи об это когти. А я пошел».

Я взял кота и насильно посадил его в гамак на втором этаже.

Сергей включил режим «Жидкий Терминатор».

Он вытек из гамака вниз на пол за 0.3 секунды, даже не коснувшись лапами ткани.

Он отряхнулся всем телом, будто я окунул его в грязь.

И пошел прочь.

Акт 3. Картонный рейдер

И тут...

Сергей увидел ЕЁ.

Грязную, мятую, коричневую картонную коробку, в которой приехал этот чертов домик.

В ней валялись куски скотча и пенопласт.

Глаза Сергея загорелись огнем любви, которого я не видел ни к одной кошке.

Он подошел к коробке.

Он запрыгнул внутрь с грацией олимпийского чемпиона.

ШУРХ!

Он лег на дно, среди мусора.

Он положил подбородок на рваный край картона.

И замурчал. Громко. Как трактор.

— Ты серьезно? — спросил я. — Там же пентхаус! С гамаком!

Сергей прикрыл глаза.

«Иван, ты ничего не понимаешь в дизайне лофт. Картон — это экологично. Это тепло. Это пахнет свободой и складом. Уйди из моей крепости».

Акт 4. Битва за реновацию

Я попытался выкинуть коробку.

Сергей занял круговую оборону. Он вцепился в картон зубами и когтями. Я тянул коробку — Сергей ехал вместе с ней, не разжимая челюстей, скользя по ламинату как на санях.

Он шипел. Он защищал свою недвижимость.

Я сдался.

Итог

Прошла неделя.

Посреди моей гостиной стоит роскошный комплекс за 12 тысяч рублей. Он девственно чист.

Рядом с ним стоит рваная, убогая коробка с надписью «Осторожно, хрупкое!».

Из коробки торчит довольная мохнатая задница.

Как используется инфраструктура:

1. Элитный домик: Я складываю туда грязные носки (в "норку") и кладу пульт от телевизора на верхнюю полку. Идеальная подставка.

2. Коробка: Элитная резиденция Директора. Вход только по пропускам.

Вчера Сергей вылез из коробки, подошел к домику за 12к, лениво точнул когти один раз (чтобы показать, кто здесь хозяин) и вернулся в свой картонный рай.

Это было самое дорогое унижение в моей жизни.

Вопрос к лиге инвесторов:

Считается ли картонная коробка активом, если кот проводит в ней 90% времени? И можно ли сдать плюшевый домик в аренду хомяку, чтобы отбить ипотеку?

Вдруг: «ЖЖЖЖ-ЗЗЗЗ-ЖЖЖЖ!».

Муха сделала бреющий полет над ухом Сергея.

Кота подбросило.

За 0.01 секунды он трансформировался из "лужи" в сжатую пружину смерти.

Его зрачки расширились до размеров черных дыр. Усы встали в режим радиолокации.

Он издал звук: «Мек-мек-мек... кек-кек».

(Перевод: «Вижу цель. Разрешите открыть огонь на поражение. Сопутствующий ущерб не важен»).

Фаза 2. Паркур для толстых

Муха, тварь хитрая, села на шторы. На самый верх. Под карниз.

Сергей оценил высоту (2.5 метра). Оценил свой вес (критический).

И принял решение: Штурм.

Он разбежался. Впился когтями в тюль (моя любимая тюль, 3000 руб./метр). И пошел вверх.

Я смотрел на это в ужасе. Это был «Кинг-Конг», версия для бедных.

Сергей карабкался, тюль трещала, карниз жалобно скрипел.

— Сергей! Нет! — заорал я.

Сергей посмотрел на меня сверху вниз безумным взглядом: «Не мешай, гражданский! Я спасаю нас от вторжения!».

Муха, естественно, улетела за секунду до того, как кот до неё добрался.

Сергей сорвался вниз вместе с куском ткани.

Приземлился на четыре лапы. Отряхнулся. Сделал вид, что это был тактический маневр.

Фаза 3. Я — пусковая установка

Муха села на люстру. В самом центре комнаты.

Это была патовая ситуация. Стен рядом нет. Шкафа нет.

Сергей начал нарезать круги под люстрой, задрав голову. Он орал.

Он требовал поддержки с земли.

Я вздохнул. Встал. Подошел.

— Иди сюда, охотник, — сказал я.

Я взял 6 килограммов ярости на руки. Поднял его над головой, как Симбу в «Короле Льве».

— Давай, — шепнул я. — Не промахнись. У меня руки затекают.

Сергей сосредоточился. Он балансировал на моих ладонях.

Муха почесала лапкой крылышко.

Сергей напрягся... и ПРЫГНУЛ.

Только он забыл, что я не бетонный пол.

Он оттолкнулся от моей головы задними лапами (с выпущенными когтями, естественно).

Я рухнул на диван с окровавленным лбом.

Люстра качнулась, звякнув хрусталем.

Муха, нагло жужжа, перелетела на телевизор.

Фаза 4. Угроза экрану

Это был финал.

Муха села ровно в центр моего 55-дюймового телевизора.

Сергей сидел на тумбочке перед экраном.

Он гипнотизировал муху. Его хвост мел пол с амплитудой метронома.

Он готовился к прыжку.

В моем мозгу пронеслась картина:

Удар лапой -> Когти -> Матрица телевизора -> Трещина -> Минус 60 тысяч рублей.

— СЕРГЕЙ, НЕЕЕЕТ! — я бросился на перехват, как телохранитель президента.

Я прыгнул рыбкой.

Сергей прыгнул одновременно со мной.

Итог:

1. Я сбил кота в полете.

2. Мы клубком вкатились под стол.

3. Телевизор устоял (чудом).

4. Муха, офигев от такого экшена, упала на пол с сердечным приступом (или просто от смеха).

Сергей тут же накрыл её лапой.

Хрусть.

Он съел её. Схавал. Без соли и специй. «Изюм с крылышками».

Он посмотрел на меня. Облизнулся.

В его взгляде читалось:

«Вкусно. Но мало. Иван, выпускай следующую. И купи новую тюль, эта скользкая».

Вывод:

Теперь у меня дома шторы в затяжках, царапина на лбу и очень гордый кот, который считает себя спасителем человечества.

Вопрос к лиге энтомологов:

Сколько калорий в одной мухе? Стоило ли это разрушенной квартиры? И считается ли кот биологическим оружием, если он сбивает цели своим весом?