ManagerPoAbsurdu

Всё началось с того, что мне вручили визитку с несуществующей должностью: «Специалист по нестандартному сервису». Перевод с корпоративного на русский: «Иван, вот тебя все любят, ты не грубишь клиентам и умеешь находить седло для ежа. Разбирайся со всем, что не лезет ни в одни ворота наших инструкций».

Так я и стал последней инстанцией между безумным, но часто правым в своем безумии клиентом, и нашей большой, дремучей, как тайга, компанией, которая продает всё. Абсолютно всё. От йогуртов «Био-ностальгия» до промышленных котлов «Термо-богатырь». И да, был случай, когда человек купил котел и пытался вернуть йогурт. Это даже не самое странное.

Меня зовут Иван. Мне 32. У меня есть кот Сергей (именно Сергей, он смотрит на меня как на неудачливого подчиненного), квартира в наследство от бабушки с вечно заедающим балконным шпингалетом, и друг-айтишник Алексей, который вечно пытается автоматизировать то, что автоматизировать нельзя. Например, чувство глубокого морального удовлетворения от правильно составленного ответа на претензию.

Мой рабочий день — это квинтэссенция абсурда. Мне звонила женщина, которая была уверена, что наша микроволновка (которую мы, конечно, не производим) сломалась из-за плохой кармы ее мужа. Я вел трехчасовую переписку с мужчиной, который требовал компенсацию за «моральный ущерб», потому что цвет нашего кефира не совпал с цветом его нового iPhone. А еще я однажды организовывал видеоконференцию директора по продажам с попугаем жако (история долгая, но попугай был реально недоволен качеством корма).

Зачем я тут? Чтобы рассказывать вам об этом. О том, как выжить в офисе, не растеряв рассудок и человечность. О том, как кот Сергей составляет конкуренцию отделу кадров. О неловких свиданиях, которые сами просятся в черную комедию. И о маленьких философских открытиях, которые приходят, когда объясняешь человеку, почему его тапочки не подпадают под пожизненную гарантию на газовую турбину.

Пишу с самоиронией, потому что без нее тут сойдешь с ума. Иногда — с сарказмом. Часто — с легкой грустинкой. Но всегда честно.

Если вам знакомо чувство, когда в пятницу у вас щетина как у таксиста из 90-х, а в понедельник вы снова бодрый офисный планктон — вам сюда.

Если вы знаете, что «клиент всегда прав» — это не догма, а начало детектива, вам сюда.

Если вы просто любите странные, смешные и жизненные истории — вам точно сюда.

Буду рад. Ваш Иван, он же Полуектов.

День 1. Разведка боем

Я поставил клетку на комод. Высота стратегическая. Сергей сел внизу и начал гипнотизировать птицу.

В его глазах читалось: «Это курица. Но почему она в тюрьме? И почему она такая дерзкая?»

Гоша оценил габариты противника. Понял, что Сергей жирненький и не умеет летать.

И нанес первый удар. Акустический.

Гоша умеет имитировать звуки.

Он подождал, пока Сергей задремлет. А потом идеально, с точностью до герца, воспроизвел звук домофона.

«ПИ-ЛЮ-ЛЮМ!»

Сергей подорвался. Побежал к двери. Сел. Ждет курьера с едой.

Прошло 5 минут. Никого. Сергей вернулся, лег.

«ПИ-ЛЮ-ЛЮМ!» — снова орет Гоша.

Сергей снова бежит. Проверяет дверь. Нюхает щель. Никого.

На пятый раз у кота началась паранойя. Он сидел в коридоре с дергающимся глазом и шипел на дверь.

Гоша в клетке довольно чистил перья. Первый раунд за ВВС.

День 2. Воздушный налет.

Сестра разрешила выпускать Гошу полетать («Только закрой окна!»).

Я закрыл окна. Открыл клетку.

Это была ошибка. Я нарушил бесполетную зону.

Сергей лежал на шкафу (его база ПВО).

Гоша вылетел. Сделал круг почета. Увидел серую мохнатую тушу на шкафу.

И включил режим истребителя.

Он начал пикировать.

Он пролетал в сантиметре от ушей Сергея, касаясь их крылом.

Для Сергея это оскорбление уровня «перчаткой по морде».

Кот пытался сбивать цель лапой. Но Сергей — это тяжелый бомбардировщик, а Гоша — маневренный истребитель.

Сергей махал лапами, терял равновесие и чуть не свалился со шкафа вместе с коробками от обуви.

Финальным аккордом Гоша сел на карниз (недосягаемая высота), посмотрел на запыхавшегося кота и четко произнес фразу, которой его, видимо, научил муж сестры:

— Жо-о-опа!

Сергей замер. Он понял, что это про него.

Такого унижения Департамент еще не знал.

День 3. Психологическая война.

Сергей понял, что силой птицу не взять. Он перешел к партизанской тактике.

Он сел под клеткой и начал... чавкать.

Он ел свой корм, глядя на попугая, и всем видом показывал: «Вкусно. Очень вкусно. А ты там сидишь. За решеткой. Без паштета».

Гоша занервничал. Он начал бегать по жердочке.

И тут Сергей применил запрещенный прием.

Он лег спать прямо под клеткой. И начал храпеть.

Вибрация от кошачьего храпа входила в резонанс с поддоном клетки.

Гоша не выдержал. Он начал орать.

Он орал как сигнализация «Жигулей» в 3 часа ночи.

Сергей не просыпался. Он улыбался во сне.

Он сломал психику птице полным игнором.

Итог

Когда сестра пришла забирать «ангелочка», квартира напоминала поле битвы. Везде перья, шерсть и рассыпанный корм.

— Как они? Подружились? — спросила сестра.

В этот момент Гоша из клетки посмотрел на Сергея и хрипло каркнул:

— Урод! (Этому я его не учил, честно).

Сергей лениво показал ему хвост.

Теперь, когда в квартире тишина, Сергей иногда вздрагивает и смотрит на карниз.

А я просыпаюсь ночью в холодном поту, потому что мне слышится звук домофона.

Вопрос к лиге орнитологов:

Считается ли попугай разумной формой жизни, если он троллит кота осознанно? И как объяснить коту, что «Жопа» — это не его новое имя, а просто характеристика ситуации?

Чувствую, как на кровать запрыгивает Сергей.

Подходит к лицу. Нюхает.

Его мокрый нос тычется мне в щеку.

«Милота», — думаю я. — «Переживает».

И тут Сергей делает «Кусь». За нос. Больно.

Я вскрикиваю:

— Ай! Ты офигел?!

Сергей отпрыгивает, садится и смотрит с осуждением.

В его взгляде читается: «А, система перезагрузилась. Питание есть. Тогда почему миска пустая? Вставай, кожаный, у нас простой производства».

Он не проверял, жив ли я. Он проверял, свежее ли я мясо или еще можно эксплуатировать.

Фаза 2. Лечебный массаж (Удушение)

Я снова проваливаюсь в сон.

Мне снится, что на грудь положили бетонную плиту. Дышать нечем.

Открываю глаза.

На моей груди, прямо на солнечной сплетении, сидит Сергей. В позе сфинкса.

Все 6 килограммов концентрированной любви давят мне на легкие.

Он смотрит мне прямо в глаза, не мигая. Расстояние между нашими лицами — 3 сантиметра.

— Сергей... — хриплю я. — Я умираю...

— Мр-р-р, — отвечает он.

И включает виброрежим.

Это не лечебное мурчание. Это инфразвук, от которого в почках камни дробятся в песок.

Он начинает топтать меня лапами. Выпуская когти.

Он делает иглоукалывание прямо через одеяло, попадая в самые чувствительные точки.

Я пытаюсь его спихнуть. Он вцепляется в одеяло и превращается в жидкий свинец.

Его логика проста: «Если пациент дергается — значит, терапия работает. Увеличить мощность».

Фаза 3. Битва за таблетку (Хоккей)

Собрав волю в кулак, я решаю выпить жаропонижающее.

Тянусь к тумбочке. Руки трясутся (тремор).

Достаю последнюю таблетку аспирина. Круглую, белую, спасительную.

И... роняю её на пол.

Таблетка падает: Тук-тук-тук.

Сергей, который до этого притворялся спящим, телепортируется на пол.

Для него это не лекарство. Для него это — Шайба.

Начинается матч «Динамо (Кот)» против «Спартак (Умирающий Иван)».

Сергей бьет лапой по таблетке. Таблетка летит под шкаф.

— Нет! — стону я. — Это мой шанс на жизнь!

Я сползаю с дивана. Ползу к шкафу. Я похож на зомби из «Ходячих мертвецов».

Сергей воспринимает это как игру в прятки.

Он ныряет под шкаф, достает таблетку лапой и пасует её под диван.

— Мяу! — радостно орет он. (Перевод: «Гол! Твой ход, мешок с костями!»).

Я ползал за этой таблеткой 15 минут. Вспотел так, что температура упала сама собой.

Сергей сидел на стуле и судил матч, иногда подгоняя меня лапой по затылку.

Фаза 4. Воскрешение (Назло врагу)

К вечеру я понял: если я не встану, меня сожрут.

Сергей начал грызть мой палец на ноге, проверяя степень готовности стейка.

Я встал. Шатаясь, пошел на кухню. Насыпал корма.

Сергей посмотрел на полную миску. Потом на меня.

И одобрительно кивнул: «Ну вот. А то разлегся. Ремонт окончен, био-робот снова в строю».

Итог:

Я выздоровел за один день. Потому что болеть в одной квартире с Сергеем — это экстремальный вид спорта, несовместимый с постельным режимом.

Врачи рекомендуют покой и теплое питье. Сергей рекомендует не расслабляться, иначе ты станешь ужином.

Вопрос к лиге выживших:

Ваши коты вас лечат или пытаются оформить наследство по ускоренной процедуре? И считается ли «топтание когтями по мочевому пузырю» официальной медициной?

— Кто вам электрику делал? — спросил он с такой болью, будто я лично убил его семью. — Руки бы оторвать.

— Дом сдавался десять лет назад, — оправдываюсь я. — Я не знаю, кто.

— Тут всё менять надо, — вынес вердикт Валерий. — Если я сейчас подрозетник врежу, у вас в щитке автомат выбьет. И соседей, возможно, тоже. Алюминий с медью скручен, изоляция — труха. Это, Иван, бомба замедленного действия.

Я менеджер. Я привык работать с рисками.

— Валерий, — говорю. — Давайте локализуем проблему. Просто одна розетка. Без глобальной реконструкции электросетей города.

Валерий посмотрел на меня как на идиота, который просит заклеить пробоину в Титанике скотчем.

— Ну, хозяин — барин.

Он начал штробить.

Звук перфоратора — это песня моего народа. Но самое страшное случилось через минуту. От вибрации отвалился кусок штукатурки. Не маленький кусочек. А пласт размером с карту Австралии. Вместе с обоями.

Оказалось, что стена держалась на обоях. А обои держались на честном слове и советском клейстере.

Итог через 3 часа:

Валерий ушел «за материалами» и не вернулся (телефон недоступен третий день).

У меня в спальне дыра, сквозь которую я вижу кирпичи и, кажется, слышу, как соседи обсуждают развод.

Вся комната покрыта слоем мелкодисперсной пыли. Эта пыль везде. Она в шкафу (который был закрыт). Она в холодильнике (который в другой комнате). Она, кажется, проникла в мою ДНК.

Кот Сергей теперь не черный. Он серый. Он ходит по квартире, оставляя пыльные следы лап, и смотрит на меня с немой укоризной. Вчера я чихнул, и Сергей посмотрел на меня так: «Будь здоров, идиот. Когда мы переезжаем?»

Зашел Леша (айтишник). Посмотрел на дыру в стене, из которой торчат провода.

— О, — сказал он. — Ты вскрыл легаси-код своей квартиры. Никогда, слышишь, никогда не трогай то, что работает. Даже если оно работает плохо. Теперь тебе придется рефакторить всю стену.

Текущий статус:

Я сплю в гостиной на диване, который короче меня на 20 см.

В спальне — зона отчуждения.

Розетки у меня по-прежнему нет. Зато есть удлинитель, который тянется через весь коридор, как пуповина, связывающая меня с цивилизацией. И каждый раз, спотыкаясь об него ночью, я вспоминаю Валерия и ту самую «одну маленькую розетку».

Есть старая мудрость: «Ремонт нельзя закончить, его можно только прекратить». Я его даже не начинал. Он начал меня.

---

P.S. Крик души к Лиге Ремонта:

Скажите честно, у всех так? Бывает ли в природе ситуация «Я решил поменять плинтус и поменял только плинтус»? Или любой гвоздь неизбежно ведет к капитальному сносу несущих стен?

И главный вопрос: Как отмыть кота от строительной пыли, если он против водных процедур? (Пылесос не предлагать, мы с ним теперь враги).

Первое, за что зацепился глаз — это крошечное выпуклое зеркало на стене за спиной супругов. Если смотреть на картину целиком, это просто мутное пятно размером с монету. Я крутанул колесико мыши до упора.

В отражении видно спины хозяев дома, но прямо напротив них, в дверном проеме, стоят два каких-то мужика! Один в синем, другой в красном.

Я полез читать, что это за ребята. Оказалось, искусствоведы хором утверждают, что человек в красном — это сам художник, Ян ван Эйк. Он там даже надпись над зеркалом на стене оставил: «Ян ван Эйк был здесь». Типа, он не просто портрет рисовал, а выступал нотариусом на свадьбе.

Но, черт возьми, если вырезать этот фрагмент из контекста, выглядит так, будто семейная пара уединилась в спальне, а из коридора за ними в наглую палят два сталкера.

Дальше я перевел взгляд на жену. Я всю жизнь был уверен, что женщина на картине на сносях. Это же очевидно: огромный живот, характерная поза, рука, лежит на животе.

Но что-то не сходилось с ее лицом и общей физиологией. Я открыл новую вкладку и забил в поиск: «мода бургундского двора 15 века».

И тут меня ждало открытие. Оказывается, она вообще не беременна! Платье на ней сшито из дорогущего зеленого сукна и подбито мехом (и это летом-то). Оно весило и стоило как чугунный мост. А чтобы ходить и не спотыкаться, дамы сгребали весь этот многометровый подол руками и держали на животе.

Я посмотрел на Сергея.

— Серый, — говорю, — прикинь. Она не в положении. Она просто собрала на животе ткань стоимостью в пару деревень и выпятила её вперед, чтобы все поняли, насколько у ее мужа много денег. Понты образца XV века! А мы-то думали, это материнская нежность.

Но добила меня последняя деталь. Освещение.На картине явно день, из окна падает мягкий свет, на подоконнике лежат свежие персики.

Я посмотрел на люстру. В ней горит всего одна свеча — прямо над головой Джованни Арнольфини. А вот на рожке над головой его жены свечи нет. Точнее, там торчит какой-то оплывший огарок.

Я снова нырнул в поисковик, на этот раз за символизмом эпохи Возрождения. Оказалось, у художников того времени не бывало случайностей. Горящая свеча — это жизнь и присутствие бога. Погасшая свеча — смерть.

Я откинулся на спинку стула и собрал пазл.

Идиллия растворилась. Скорее всего, на момент написания картины девушки уже не было в живых (исследователи пишут, что она умерла за год до этого). Перед нами стоит грустный вдовец с призраком своей жены. Жены, которая при жизни любила хвастаться статусом и деньгами. А за всем этим из коридора подглядывают двое свидетелей.

— М-да, — сказал я вслух, закрывая ноутбук. — Наши клиенты со своими безумными претензиями — просто дети малые. Вот в Средневековье люди реально умели упаковывать саспенс в обычный быт.

Он нашел Артефакт.

Видимо, мышь пахла котлетой, которую Коля ел три дня назад. Или Сергей просто решил, что врага нужно уничтожить путем поглощения.

История умалчивает детали. Я был на кухне.

Я услышал странный звук. Как будто кто-то быстро наступил на резиновую утку.

«ВИП!»

И тишина.

Захожу в комнату. Сергей сидит посреди ковра. Вид у него ошарашенный.

Глаза круглые. Он смотрит внутрь себя.

— Ты чего? — спрашиваю я.

Сергей открывает рот, чтобы привычно сказать свое басовитое «МЯУ».

Он набирает воздух диафрагмой. Напрягает пресс.

И вместо «МЯУ» из кота раздается:

— ВИИИИИП!

Сергей замер.

Он посмотрел на меня с ужасом.

Потом снова открыл рот. Беззвучно. Просто выдохнул.

— Вип...— грустно ответил желудок.

Живой аккордеон.

У меня началась истерика.

Мой солидный, брутальный кот, гроза района, теперь звучал как игрушка для собак за 50 рублей.

Сергей был в панике. Он попытался побежать.

Каждый прыжок сопровождался звуковым эффектом.

Прыг — «ВИП!»

Прыг — «ВИП!»

Он превратился в живую спецтехнику, которая сдает назад.

Сергей спрятался под стул. Начал вылизывать бок.

Нажал языком на живот.

— ВИ-И-ИП!

Кот подпрыгнул, ударился головой о стул и посмотрел на свой живот как на Чужого.

В его глазах читалось: «Иван! Я сломался! У меня слетела прошивка! Переустанови винду!»

Визит в сервисный центр (Ветклиника).

Я схватил кота (при этом он издал жалобное «ВИУ-ВИУ») и понесся в ветеринарку.

Очередь. Тишина. Сидят люди с серьезными лицами.

У кого-то хомяк чихает, у кого-то овчарка с перевязанной лапой.

Захожу я. Лицо белое. В руках переноска.

— Что у вас? — спрашивает администратор.

— У меня кот... звучит, — говорю я.

— В смысле мурлычет?

— В смысле пищит. При нажатии.

Я ставлю переноску на стол. Сергей внутри переминается с лапы на лапу.

Из переноски доносится ритмичное:

«Вип. Вип. Вип. Вип».

Овчарка в углу заинтересованно подняла уши. Она подумала, что принесли ЕЁ игрушку.

Очередь начала хихикать.

Заходим в кабинет. Врач — суровый мужчина с бородой.

— На что жалуемся?

— Инородное тело. Предположительно, музыкальное.

Врач щупает живот Сергея.

Нажимает.

— ВИИИИП! — радостно отзывается кот.

Врач (не меняясь в лице):

— Тональность "Си-бемоль". Похоже на резиновую утку или мышь. Будем извлекать.

Акт 4. Изгнание демона

Операция прошла быстро. Врач сделал укол, вызывающий рвотный рефлекс.

Через две минуты Сергей, сидя в металлическом лотке, с выражением глубочайшего презрения к миру, исторг из себя Зло.

Мышь вылетела с последним, прощальным: «Вип...» и шлепнулась о металл.

Сергей посмотрел на неё.

Потом на врача.

Потом на меня.

И громко, раскатисто, своим родным басом сказал:

— МЯ-Я-Я-Я-У! (Перевод: «Уберите эту гадость! Я требую сатисфакции и паштет!»).

Итог:

Мы вернулись домой. Сергей теперь ходит очень осторожно. Прежде чем лечь на живот, он долго его слушает — не запищит ли.

Мышь я отмыл и торжественно вручил сестре со словами: «Твои дети заминировали моего кота».

Вопрос к лиге инженеров:

Если кот проглотил пищалку, считается ли он теперь биороботом? И можно ли настроить его на другую частоту, чтобы он вместо писка раздавал Wi-Fi?

Запах от корма шел такой, будто «Альпийский теленок» умер своей смертью от старости, причем еще в прошлом году, и его забыли похоронить.

Я решил: Возврат.

Я не позволю травить Генерального Директора квартиры.

Акт 1. Бюрократический тупик

Мы пришли в магазин. Я — с чеком и открытым пакетом (замотанным в три слоя скотча, как радиоактивные отходы). Сергей — в переноске, в качестве главного свидетеля и потерпевшего.

На кассе стояла девушка-стажер.

— Девушка, — говорю я своим официальным тоном «Человека из Департамента». — Оформляем возврат. Товар ненадлежащего качества. Органолептические свойства продукта вызывают сомнения в его съедобности.

Девушка испугалась слов «органолептические» и позвала Администратора.

Вышла Администратор. Галина Ивановна. Женщина-монумент. С халой на голове и взглядом, которым можно останавливать поезда.

— Открытые пачки не принимаем, — отрезала она, даже не глядя на чек. — Это премиум-класс. Вы просто придираетесь. Может, у вашего кота вкуса нет.

Акт 2. Очная ставка

Меня задело.

— Вкуса нет? — переспросил я. — У Сергея? Да этот кот отличает индейку от курицы по звуку открывания банки! Он сомелье в мире паштетов!

— Кот не может быть экспертом, — усмехнулась Галина. — Ему просто не хотелось есть.

Я поставил переноску на прилавок.

— Хорошо. Проведем следственный эксперимент. Независимая экспертиза прямо здесь и сейчас. Если он это съест — я покупаю весь ящик. Если нет — вы возвращаете деньги и извиняетесь перед джентльменом.

Галина хмыкнула:

— Выпускайте.

Я открыл дверцу. Сергей вышел на прилавок.

Он осмотрелся. Посмотрел на Галину. Посмотрел на очередь, которая уже достала телефоны (шоу обещало быть интересным).

Я насыпал горсть «Альпийского теленка» на бумажку.

— Прошу, коллега, — сказал я.

Акт 3. Похороны теленка

Сергей подошел к кучке корма.

В магазине повисла тишина.

Кот склонился. Понюхал. Один раз. Второй.

Потом он выпрямился. Посмотрел прямо в глаза Галине Ивановне.

В его взгляде было столько разочарования в человечестве...

И тут он сделал ЭТО.

Сергей начал закапывать корм.

Прямо на стеклянном прилавке.

Он скреб лапой по стеклу, издавая противный звук «Скрииииип-скриииип».

Он старательно, с усердием экскаватора, пытался зарыть эту кучу, как он зарывает продукты своей жизнедеятельности в лотке.

На языке котов это значило только одно: «Это дерьмо. И оно воняет. Его надо срочно спрятать, чтобы не позориться перед хищниками».

Очередь взорвалась хохотом.

Мужик сзади крикнул:

— Галя, неси лопату! Кот дело говорит!

Сергей не останавливался. Он посмотрел на меня: «Иван, почему нет песка? Это биологическая угроза, дай наполнитель!».

Потом он, видя, что закопать не получается, брезгливо дрыгнул задней лапой (контрольный выстрел) и демонстративно отвернулся к корму задом.

Финал

Галина Ивановна покраснела так, что слилась с ценником «Скидка 50%».

Аргумент был железобетонный. Никакая лаборатория не скажет точнее, чем кот, который пытается похоронить еду.

— Ладно! — рявкнула она. — Давайте карту! Оформляем возврат! Уберите зверя!

Деньги вернулись на счет мгновенно.

Мы выходили из магазина под аплодисменты очереди. Сергей сидел в переноске с видом победителя, который только что выиграл суд в Гааге.

Итог:

Теперь в этом магазине, когда мы заходим, продавцы сразу предлагают нам самые свежие поставки.

А Сергей считает, что он теперь официальный аудитор. Вчера пытался «закопать» мой суп, который я пересолил.

Видимо, намекает, что пора менять повара.

Вопрос к лиге потребителей:

Считается ли действие кота «закапывание» официальным экспертным заключением? И можно ли это использовать в суде как доказательство низкого качества продукта?

Оставалось главное: Вводный инструктаж.

Фаза 1. Инструктаж под роспись (ментальную)

Когда объекты «Ваня» и «Коля» пересекли границу квартиры, я построил их в коридоре.

— Граждане стажеры! — начал я своим лучшим голосом начальника отдела. — Добро пожаловать на режимный объект.

Два карапуза смотрели на меня снизу вверх, жуя рукава.

— Довожу до вашего сведения правила внутреннего распорядка, — продолжил я. — Пункт первый: Кот Сергей является стратегическим ресурсом и находится под охраной ЮНЕСКО. Трогать его можно только с письменного согласия самого кота.

Коля вынул палец изо рта:

— А кися где?

— Кися в бункере, — отрезал я. — Пункт второй: Стены — это несущие конструкции, а не холст. Рисовать на них запрещено Женевской конвенцией. Пункт третий: Если вы захотите что-то сломать, сначала подайте заявку в трех экземплярах.

Дети кивнули. В их глазах я прочитал полное понимание и согласие с регламентом.

Я расслабился. Я подумал: «Ну вот, главное — правильная коммуникация».

Я идиот.

Фаза 2. Прорыв периметра

Я отвернулся ровно на 40 секунд. Мне нужно было ответить на сообщение в рабочем чате (да, в субботу, я трудоголик).

В квартире повисла тишина.

Такая плотная, звенящая тишина, которая бывает перед взрывом на химическом заводе.

Я медленно положил телефон. Медленно повернулся.

Детей в коридоре не было.

Я пошел по следу. След состоял из фантиков и перевернутого фикуса (жертва репрессий).

Я зашел в гостиную.

— Твою ж дивизию... — выдохнул я.

Мои племянники нашли Маркеры.

Не те, которые смываются водой. Нет. Они нашли перманентные промышленные маркеры, которыми я подписываю коробки при переезде. Черный и Красный. Те самые, которые не берет даже спирт, святая вода и слезы грешников.

Стена над диваном (бежевая, венецианская штукатурка) была превращена в филиал Третьяковки. Это был абстракционизм. Там были черные вихри, красные спирали и что-то похожее на схему распада атома.

Посреди этого великолепия стоял Ваня и с энтузиазмом дорисовывал «солнышко» на подлокотнике моего кресла.

— Это что?! — спросил я шепотом.

— Это битва! — радостно сообщил Коля, у которого все лицо было в красных полосах, как у индейца на тропе войны. — Мы убили дракона!

Фаза 3. Мимикрия 80-го уровня

Я начал оценивать ущерб. Обои — под замену. Кресло — в химчистку.

И тут меня осенило.

— А где Сергей?

Я посмотрел на шкаф. Шкаф был пуст.

Я посмотрел под диван. Пусто.

У меня похолодело внутри. Если эти вандалы добрались до кота с перманентным маркером, то Сергей теперь не просто кот, а тигр. Или зебра.

— Где кот? — строго спросил я террористов.

— Кися спрятался, — махнул рукой Ваня.

Я начал искать. Я звал. Я шуршал кормом. Тишина.

И тут я посмотрел на кучу одежды, которую я приготовил для глажки и свалил на кресло в углу.

Сверху на куче лежало что-то серое и пушистое.

Это был Сергей.

Но это был не просто кот.

Он лежал абсолютно плоско. Он распластался так, что стал похож на серую шерстяную тряпку. Он не шевелился. Он даже не дышал визуально. Глаза были закрыты в щелочки.

Он мимикрировал под ветошь.

Он притворился неодушевленным предметом.

В его позе читалось: «Я — не кот. Я — старый свитер. Меня не надо раскрашивать. Меня не надо трогать. Я пыль. Я тлен. Оставьте меня».

Я подошел ближе.

— Сергей? — шепнул я.

Он приоткрыл один глаз. В этом глазу было столько боли и мольбы, сколько не было у всех героев Достоевского вместе взятых.

Глаз говорил: «Иван, если ты меня сейчас выдашь, я нассу тебе в ботинки. Я клянусь».

Я кивнул. Я понял. Своих не сдаем.

Итог

Сестра пришла через час.

Увидев стену, она сказала:

— Ой, ну это же самовыражение! Творческий порыв! Иван, ты слишком душный. Это же отмывается?

Я посмотрел на перманентный маркер.

— Конечно, — сказал я. — Вместе с обоями и слоем бетона.

Сергей вышел из режима «ветошь» только вечером, когда дети ушли.

Он подошел к разрисованной стене. Понюхал «битву с драконом».

Потом посмотрел на меня и выразительно мяукнул.

Я перевел это как: «Иван, ты провалил аудит безопасности. С тебя два пауча премиум-корма за моральный ущерб и за то, что мне пришлось три часа притворяться свитером».

Вывод:

Никакой инструктаж не работает, если у сотрудников (детей) цель — хаос, а инструмент — маркер.

Теперь у меня в гостиной дизайнерский ремонт в стиле «Ранний палеолит».

Вопрос к лиге родителей и пострадавших:

Чем отмыть перманентный маркер с кота... ой, то есть со стены? И считается ли это страховым случаем, если в графе «причина ущерба» написать «Вторжение варваров»?