ManagerPoAbsurdu

Всё началось с того, что мне вручили визитку с несуществующей должностью: «Специалист по нестандартному сервису». Перевод с корпоративного на русский: «Иван, вот тебя все любят, ты не грубишь клиентам и умеешь находить седло для ежа. Разбирайся со всем, что не лезет ни в одни ворота наших инструкций».

Так я и стал последней инстанцией между безумным, но часто правым в своем безумии клиентом, и нашей большой, дремучей, как тайга, компанией, которая продает всё. Абсолютно всё. От йогуртов «Био-ностальгия» до промышленных котлов «Термо-богатырь». И да, был случай, когда человек купил котел и пытался вернуть йогурт. Это даже не самое странное.

Меня зовут Иван. Мне 32. У меня есть кот Сергей (именно Сергей, он смотрит на меня как на неудачливого подчиненного), квартира в наследство от бабушки с вечно заедающим балконным шпингалетом, и друг-айтишник Алексей, который вечно пытается автоматизировать то, что автоматизировать нельзя. Например, чувство глубокого морального удовлетворения от правильно составленного ответа на претензию.

Мой рабочий день — это квинтэссенция абсурда. Мне звонила женщина, которая была уверена, что наша микроволновка (которую мы, конечно, не производим) сломалась из-за плохой кармы ее мужа. Я вел трехчасовую переписку с мужчиной, который требовал компенсацию за «моральный ущерб», потому что цвет нашего кефира не совпал с цветом его нового iPhone. А еще я однажды организовывал видеоконференцию директора по продажам с попугаем жако (история долгая, но попугай был реально недоволен качеством корма).

Зачем я тут? Чтобы рассказывать вам об этом. О том, как выжить в офисе, не растеряв рассудок и человечность. О том, как кот Сергей составляет конкуренцию отделу кадров. О неловких свиданиях, которые сами просятся в черную комедию. И о маленьких философских открытиях, которые приходят, когда объясняешь человеку, почему его тапочки не подпадают под пожизненную гарантию на газовую турбину.

Пишу с самоиронией, потому что без нее тут сойдешь с ума. Иногда — с сарказмом. Часто — с легкой грустинкой. Но всегда честно.

Если вам знакомо чувство, когда в пятницу у вас щетина как у таксиста из 90-х, а в понедельник вы снова бодрый офисный планктон — вам сюда.

Если вы знаете, что «клиент всегда прав» — это не догма, а начало детектива, вам сюда.

Если вы просто любите странные, смешные и жизненные истории — вам точно сюда.

Буду рад. Ваш Иван, он же Полуектов.

— Это возмутительно, — сказала она громко. — В меню на картинке их было три.

— Марина, — попытался я сгладить углы, — возможно, это очень большой помидор, просто в сжатом виде. .zip-архив помидора.

— Нет, Вань, ты не понимаешь. Это нарушение публичной оферты. Официант!

В этот момент во мне что-то щелкнуло. Мой мозг, измученный годами работы с людьми, которые требуют инструкцию к туалетной бумаге, переключился в «Аварийный режим». Я перестал видеть в Марине симпатичную девушку. Я увидел в ней «Тикет №408: Некомплект поставки».

Когда подошел перепуганный официант, я перехватил инициативу. Я не хотел скандала. Я просто начал *работать*.

— Коллега, — обратился я к официанту своим специальным успокаивающим баритоном (я называю его «Голос для тех, кто купил дырявую лодку»). — Мы наблюдаем расхождение между визуализацией продукта в каталоге и фактической комплектацией. Клиент, — я кивнул на Марину, — испытывает фрустрацию из-за недополучения витаминной группы.

Официант моргнул. Марина замолчала с открытым ртом.

— Чтобы мы могли закрыть этот инцидент без эскалации на уровень администратора, — продолжил я, — предлагаю оперативное решение: комплимент от шефа в виде десерта, который компенсирует моральный ущерб и дефицит ликопина.

Официант, загипнотизированный терминологией, кивнул и убежал. Через минуту он вернулся с двумя чизкейками. Бесплатно.

Марина ела чизкейк молча. Когда мы вышли из кафе, она посмотрела на меня с опаской.

— Ты так с ним разговаривал... — протянула она. — Как будто робот. Или маньяк.

— Я просто урегулировал претензию, — пожал я плечами.

— Знаешь, — сказала она, садясь в такси, — мне кажется, нам не стоит продолжать. С тобой как-то... слишком спокойно. Как в морге.

Вернулся домой. Сергей встретил меня в коридоре. Я рассказал ему про помидор и чизкейк.

Кот зевнул, подошел к своей миске и выразительно посмотрел на меня. В миске было пусто.

— Даже не начинай, — сказал я ему. — Оформляй заявку через форму обратной связи. Срок рассмотрения — до утра.

Сергей укусил меня за ногу. Видимо, у него приоритетный тариф обслуживания.

Ваш Иван.П.

Звонок. 10:43 утра.

Клиент: Валерий, голос уверенный, с нотками оскорбленного достоинства.

Товар: Сейф «Бастион-М», класс огнестойкости 60Б.

— Иван, ваша компания торгует браком, — начинает Валерий без прелюдий. — Я провел полевые испытания. Сейф тест не прошел. Я требую возврат и компенсацию морального вреда.

— Валерий, давайте по порядку, — я делаю глоток остывшего кофе. — Что именно случилось? Замок заклинило? Стенки деформировались?

— Хуже. Содержимое уничтожено.

— Бумаги сгорели? — я напрягаюсь. Это серьезно, это действительно гарантийный случай.

— Какие бумаги, Иван? Я же не идиот — жечь документы. Я положил туда контрольный образец. Килограмм пломбира.

В трубке повисает тишина. Я слышу, как в соседнем отделе Леша-айтишник роняет сервер, но это кажется мелочью по сравнению с тем, что происходит в моей голове.

— Простите, пломбира? — уточняю я.

— Именно. Я развел костер на даче, положил мороженое в сейф, закрыл и поместил в эпицентр пламени. Через час достал. Иван, там была лужа! Теплая, сладкая молочная лужа! А в инструкции написано: «Защита от теплового воздействия». Где защита, Иван?!

Я снимаю очки и тру переносицу. Это тот самый момент, когда мне нужно объяснить взрослому, дееспособному человеку с правом голоса и водительскими правами разницу между сейфом и холодильником из Хогвартса.

— Валерий, — говорю я максимально мягко, как санитар в отделении буйных. — Класс огнестойкости «60Б» означает, что в течение 60 минут температура внутри сейфа не поднимется выше 170 градусов Цельсия. Это температура, при которой не обугливается бумага.

— И что?

— Пломбир плавится при нуле. Бумага — при 230. Ваш сейф сработал идеально. Он не дал мороженому испариться или превратиться в уголь. Он его просто... согрел. Вы запекли пломбир в бронированном шкафу за сорок тысяч рублей.

Пауза длилась секунд тридцать. Я слышал, как в голове Валерия скрипели шестеренки, переваривая эту информацию.

— То есть, — наконец произнес он, — холод он не держит?

— Нет. Это не термос. Это стальная коробка с бетоном внутри.

— Хм. Тогда ладно. Но осадок остался.

Мы сошлись на том, что я вышлю ему промокод на 5% скидку на нашу продукцию (кроме продуктов питания, слава богу, мы их пока не производим, хотя йогурты уже были).

Вечером пришел домой, насыпал корма Сергею. Кот посмотрел на еду, потом на меня, потом демонстративно потрогал лапой миску с водой — проверял температуру.

— Ешь, — сказал я ему. — Она не огнеупорная.

Сергей вздохнул и приступил к трапезе. Кажется, он единственный в этой квартире, кто понимает физику на интуитивном уровне.

С уважением.Ваш Иван.П.

Вечером выложу комментарии в нашем чате....будет интересно

На прошлой неделе я совершил стратегическую ошибку — согласился на встречу с Кристиной. В приложении для знакомств она выглядела как лесная нимфа, а в описании профиля значилось загадочное «Ментор по осознанности и Zero Waste». Я-то, наивный, думал, что это про то, как не покупать лишний хлам в Икее, но реальность ударила меня запахом безлактозного матча-латте.

Мы встретились в кафе, где меню напечатано на переработанных чеках, а порции такие крошечные, будто их готовили для Дюймовочки, которая на диете.

Битва за углеводы:

Когда официант подошел к нам, я, отпахав смену в отделе урегулирования абсурда (где один клиент полдня доказывал, что наш курьер съел его энергетику через закрытую коробку), хотел только одного: огромный шоколадный фондан. Чтобы сахар в крови подскочил до уровня «я готов любить этот мир».

— Мне, пожалуйста, шоколадный десерт и двойной эспрессо, — заказал я.

Кристина посмотрела на меня так, будто я только что при ней пнул панду.

— Иван, — мягко, голосом учительницы йоги, сказала она. — Ты же понимаешь, какой углеродный след оставляет производство какао-бобов? А сахар? Это же инструмент манипуляции твоим дофамином. Мы здесь, чтобы обмениваться энергией, а не заедать внутреннюю пустоту продуктами эксплуатации природы.

Официант замер. Я почувствовал себя преступником, который пытается заказать не пирожное, а рог единорога.

— Кристина, — попытался я вставить голос разума, — моя внутренняя пустота сейчас размером с Марианскую впадину. Фондан — это просто еда.

— Это не еда, это аддикция, — отрезала она и повернулась к официанту. — Ему просто горячей воды с лимоном. Без трубочки. Трубочки — это смерть для черепах.

Кульминация осознанности:

Следующий час я слушал лекцию о том, что настоящему человеку не нужны вещи, сахар и радость. Кристина рассказывала, как она перерабатывает даже собственные мысли, отсеивая деструктивные. Я в это время «осознанно» пил кипяток и чувствовал, как мой желудок начинает переваривать сам себя от обиды.

Когда принесли счет, выяснилось, что её «экологичный салат» из трех веточек рукколы и надежды на светлое будущее стоит как крыло самолета.

— Ты ведь заплатишь? — улыбнулась она. — Деньги — это просто энергия, они должны течь.

Я заплатил. Энергия из моего кошелька утекла в сторону спасения черепах, а я побрел к выходу, чувствуя себя максимально «очищенным» — и от денег, и от иллюзий.

Итог:

Дома меня встретил Сергей. Он сидел на ковре и с аппетитом доедал мой любимый кактус. Посмотрев на меня, он громко рыгнул, демонстрируя абсолютное отсутствие осознанности и глубочайшее презрение к углеродному следу.

Я пошел на кухню, достал из заначки честную, вредную, наполненную ГМО и сахаром шоколадку и разделил её с собой.

— Знаешь, Серёга, — сказал я коту, — иногда быть неосознанным потребителем — это единственный способ сохранить рассудок в этом безумном мире.

Сергей в ответ залез в пластиковый пакет и начал им шуршать. Смерть черепахам, триумф здравого смысла.

Ваш Иван.П.

Я всегда считал, что лень — это двигатель прогресса, но не думал, что этот двигатель приедет ко мне домой и начнет жужжать как раненый шмель. Идея купить робот-пылесос казалась гениальной: я лежу на диване, а кибернетический организм всасывает пыль веков с бабушкиного ковра. С присущим мне мрачным оптимизмом я назвал агрегат «Терминатор» (модель Т-800, бюджетная версия, склонная застревать под стулом). Я не учел только одного: экосистема моей квартиры уже занята доминирующим хищником — котом Сергеем.

Для Сергея появление «Терминатора» стало не просто вторжением, а личным оскорблением. Представьте: вы — феодал, годами выстраивающий иерархию (где вы — бог, а кожаный мешок, приносящий еду, — ваш вассал), и вдруг на ваши земли въезжает круглая, жужжащая шайба, которая игнорирует все ваши метки и нагло тычется мордой в миску с кормом.

Первая встреча прошла в формате холодной войны. Сергей занял стратегическую высоту на шкафу и два часа наблюдал, как «Терминатор» безуспешно пытается совокупиться с ножкой торшера. Взгляд кота выражал смесь брезгливости и экзистенциального ужаса: «Иван, ты променял меня НА ЭТО?».

Но настоящая битва случилась через день. Я имел неосторожность запустить уборку, пока Сергей спал на полу в позе «доверие к миру». «Терминатор», следуя своим примитивным алгоритмам, просто поехал прямо на него.

Я услышал звук, похожий на старт истребителя. Сергей, нарушая все законы физики, вертикально взмыл в воздух. Но он не убежал. О нет. Кот Сергей не бежит с поля боя. Приземлившись на все четыре лапы, распушившись до размеров небольшого медведя, он пошел в контратаку.

Это было эпично. Сергей бил врага лапой по корпусу, пытаясь нащупать болевые точки. «Терминатор» монотонно гудел и продолжал ехать, слепой и глухой к угрозам. В какой-то момент, в порыве берсеркерской ярости, Сергей запрыгнул на пылесос сверху.

Картина маслом: круглая жужжащая штука едет по коридору, а на ней, вцепившись когтями в пластик, с безумными глазами едет Сергей, похожий на пушистого всадника Апокалипсиса. Кажется, в этот момент он понял главную трагедию машин: их нельзя запугать, у них нет души, и им плевать на твой авторитет.

**Итог войны:** подписан шаткий мирный договор. «Терминатор» живет под кроватью и выходит на задания только тогда, когда Сергей заперт на кухне с двойной порцией паштета. Кот сохранил за собой статус альфа-самца, но теперь он знает, что в мире есть вещи страшнее пустого холодильника — например, бездушный энтузиазм автоматизации.

В субботу я совершил классическую мужскую ошибку: решил, что для счастья мне не хватает комода, и что собрать его я смогу без инструкции. «Я же инженер в душе, — думал я, таща картонную коробку на пятый этаж. — Что там может быть сложного? Четыре доски и горсть саморезов».

Кот Сергей встретил коробку с восторгом. Для него это не мебель, это портал в Нарнию и одновременно пятизвездочный отель. Пока я раскладывал детали на полу, Сергей уже провел приемку объекта: покусал углы, чихнул на фанеру и занял стратегическую позицию внутри самой большой доски. Взгляд у него был как у опытного прораба, который видит, что бригада уже накосячила, но молчит, предвкушая катастрофу.

Сборка мебели из IKEA — это тест на стрессоустойчивость и веру в себя. Сначала ты полон энтузиазма. Ты крутишь шестигранником, чувствуя себя создателем. Потом наступает стадия «Гнева»: почему отверстие А не совпадает со штырьком Б? Я пытался объяснить Сергею, что шведы ошиблись. Сергей молча смотрел на меня, и в его желтых глазах читалось: «Ты перепутал верх и низ, идиот. Но продолжай, мне смешно».

Ключевой момент настал через два часа. Комод стоял. Он был немного крив, как моя жизнь, и один ящик закрывался только с пинка, но он стоял. Однако на ковре, сиротливо поблескивая, лежал *ОН*. Лишний винт. Довольно крупный, важный на вид конфирмат.

Я похолодел. Лишняя деталь при сборке мебели — это как лишний орган у хирурга после операции. Вроде всё зашили, пациент дышит, но тревожно.

— Серега, — шепотом спросил я. — Откуда это?

Кот подошел к винту, понюхал его, потом посмотрел на комод, потом на меня. И лапой загнал винт под диван.

Это был момент истины. Сергей, как мудрый руководитель, просто скрыл улики. «Нет детали — нет проблемы», — говорила его пушистая задница, удаляющаяся на кухню. Мы с ним заключили пакт молчания. Комод стоит? Стоит. Вещи держит? Держит. А винт... будем считать, что это был комплимент от шеф-повара, запасной, на удачу.

Теперь, когда я открываю этот комод, он издает жалобный скрип, напоминая мне о том винтике под диваном. Но я стараюсь не думать об этом. В конце концов, вся наша жизнь держится на честном слове, синей изоленте и том, что мы вовремя замели под диван.

Всем крепких конструкций и котов, которые умеют хранить секреты.

Ваш Иван.П.