Спящий. Глава 1: Пробуждение
Комната погружена в синий лунный свет. Тени от высоких оконных рам падают на пол, как клетки. Вдоль стен стоят узкие кровати, на каждой — ребёнок. Кто-то спит на спине, кто-то свернулся калачиком. Дыхание ровное, почти невесомое.
В углу, на самой дальней кровати, лежит мальчик. Он не спит и не бодрствует. Его глаза открыты — они смотрят в потолок, но не видят его. Он не шевелится. Он просто есть.
Дверь бесшумно открывается. На пороге стоит женщина и прислушивается к дыханию спящих детей. Тусклый свет струится по её седым волосам, аккуратно собранным в пучок, мягко ложится на её лицо и словно обводит проступающие морщинки в уголках глаз и тонкие губы, застывшие в лёгкой улыбке. Женщина одета в простую ночную сорочку, но в её силуэте, в каждой линии её тела читается сохранившаяся с годами элегантность и лёгкость. Её зовут Аглая. Старшая матушка Приюта Спящих, она знает каждого ребёнка по имени, знает, чего они боятся и о чём мечтают. Для неё они все как открытые книги. Все, кроме мальчика на дальней кровати.
Аглая входит в комнату - её шаги мягкие, она знает, где каждая половица скрипит. Она поправляет одеяло одному из малышей, гладит по голове другого. Подходит к мальчику в углу. Она останавливается, смотрит на его пустое лицо, и на мгновение в её глазах появляется что-то тёплое, почти материнское. Аглая хорошо помнит тот день, когда он появился в приюте, помнит, как дети дали ему прозвище "Кукла". Пускай он и правда больше похож на куклу, но для Аглаи он такой же ребёнок, как и все остальные.
- Спи, Кукла. - шепчет Аглая, поправляя его одеяло, и выходит.
В соседней комнате сидит молодая девушка, вторая матушка приюта. Милана работает в Приюте Спящих совсем недавно, она очень старательная и умная девушка. Недостаток опыта она с лёгкостью компенсирует умением учиться и усваивать новые знания. В этом ей помогает обширная библиотека профессора Марека, директора приюта. Милана сидит при свече, перелистывая очередную книгу. Она слышит шаги Аглаи и поднимает взгляд.
- Всё спокойно. - негромко произносит Аглая. Милана кивает и снова утыкается в книгу.
Внезапно тишина становится плотной, как вода перед бурей. В углу детской спальни что-то меняется. Пальцы Куклы дёргаются. Медленно, как будто через силу. Его веки вздрагивают. В груди — толчок. Первый за много лет.
Он не знает, что это такое. Он никогда не чувствовал себя раньше. Но сейчас его тело начинает ощущать себя — сначала как онемение, потом как боль. Его губы приоткрываются, дыхание становится глубже. Он пытается вспомнить, как говорить, но в горле сухость, как после долгого молчания. Его внутренний голос не произносит слов — он чувствует образы: свет, поле, ветер, чьи-то руки. «Я не должен был просыпаться здесь. Я должен был быть там».
Боль становится острее. Тело начинает гореть. На коже под рваной рубашкой появляются линии, как будто кто-то рисует светом на его теле. Они растут, переплетаются, одни линии спускаются по груди на руки, другие же наоборот - начинают взбираться вверх, рассекая шею и лицо, заползая под веки.
Мальчик пытается сдержать крик, но не может. Звук рвётся наружу — низкий, хриплый, почти нечеловеческий.
Дети просыпаются. Кто-то вскрикивает. Кто-то забивается в угол. Кто-то плачет. Девочка с соседней кровати встаёт и тянется к Кукле, но старший мальчик, Богдан, хватает её за руку.
- Не подходи!
Богдан говорит резко и уверенно, хотя внутри него всё сжалось от страха. Мысли в его голове кружатся бешеным хороводом. Ему охота сбежать, но ведь он старший, его магическая метка уже пробудилась - а это значит, что он, как настоящий взрослый, должен защитить детей. Однако Богдан ещё ребенок, он застывает, когда видит, как по телу Куклы разрастается метка. Он отступает на шаг, потом бежит к двери:
- Матушка Аглая! Идите сюда!
Кукла садится на кровати. Впервые за все годы. Его тело дрожит, но он удерживает себя. Он смотрит перед собой — не в пустоту, а на детей, которые смотрят на него с ужасом. Он открывает рот, язык не слушается, но он выдавливает из себя слово:
- Помогите. - голос хриплый, чужой, как-будто он никогда не говорил раньше.
Дети затихают. Кто-то плачет тише. Богдан стоит в дверях, не в силах двинуться. Кукла смотрит на мальчика, и в его глазах — не страх, а мольба. Ему больно, и он не знает, как это объяснить.
Аглая входит в комнату. Она выглядит спокойной, но её руки дрожат. Аглая подходит к Кукле, садится на край его кровати и берёт его руки в свои. Мальчик смотрит на неё. Он не знает её имени, не помнит её лица. Он пытается сказать что-то, но боль перехватывает дыхание, из груди вырывается лишь хрип, переходящий в крик.
- Тихо-тихо. Ты в безопасности. Ты дома. - Аглая гладит его по голове, как ребёнка. Она поворачивается к Богдану: - Принеси воды. И позови Родиона.
Богдан кивает и выбегает из спальни. Рядом со входом стоит белая как простыня Милана, Аглая замечает её и окликает:
- Милана.
Девушка не реагирует, она застыла не в силах пошевелиться, её взгляд прикован к лицу Куклы.
- Милана! - Аглая повышает тон, и девушка наконец выходит из ступора и переводит взгляд на женщину. - Уведи детей в нашу комнату.
Твердый и уверенный голос матушки заставляет Милану взять себя в руки. Девушка окликает детей и собирает их у выхода. Когда она бросает очередной взгляд на дверной проем, в коридоре становится виден силуэт Родиона. Молодой мужчина быстро приближается ко входу в спальню, его лицо как всегда спокойно и невозмутимо, он выглядит уверенным, и только взъерошенные волосы и слегка примятая короткая бородка выдают, что его совсем недавно вырвали из сна.
Родион окидывает быстрым взглядом Милану, по её виду он сразу понимает, что случилось. Они все знали, что однажды этот день настанет, но не думали, что в такой важный момент Марек будет отсутствовать.
Аглая и Родион вместе выводят Куклу из спальни. Мальчик едва держится на ногах, тело его дрожит, метка на коже пульсирует тусклым светом. Он стонет, сжимая зубы.
- Доктора... позовите доктора... - шепчет он, едва разжимая губы.
Аглая, поддерживая его под локоть, отвечает тихо и ровно:
- Доктор уже здесь.
Родион идёт с другой стороны, не говоря ни слова. Он смотрит на метку Куклы, которая растёт прямо на глазах, и в его взгляде — смесь страха и научного любопытства.
Наконец Аглая и Родион добираются до кабинета, где укладывают мальчика на кушетку. Он бьётся в ознобе. Пока Аглая зажигает свет, Родион протягивает руки к груди Куклы - мягкий, тёплый свет течёт от ладоней мужчины, но, как только он касается метки, свет гаснет, впитываясь в неё, словно вода в сухую землю.
- Не действует. - произносит Родион сдавленно. - Его тело не принимает мою магию.
Он поворачивается к шкафчику, достаёт шприц и набирает обезболивающее. Мужчина подходит к Кукле, берёт его за руку, игла касается кожи... и ломается. Кожа мальчика становится твёрдой, как камень.
- Что за... - шепчет Родион, глядя на сломанную иглу.
Аглая замирает. Она никогда не видела ничего подобного.
- Родион... что это? - тихо произносит женщина, глядя на то как кожа мальчика снова становится розовой и мягкой.
- Я не знаю. - голос Родиона срывается. - Я не знаю, что это.
Внезапно Кукла вскидывает руки, обхватывает голову и издаёт крик - нечеловеческий, пронзительный. Его глаза вспыхивают ярким белым светом, на мгновение заливая кабинет сиянием.
Аглая инстинктивно отшатывается, прикрывая лицо рукой. Свет гаснет. Кукла затихает. Его голова падает на подушку, веки смыкаются. Он теряет сознание.
Тишина. Только дыхание Аглаи и Родиона. Они смотрят друг на друга. В их глазах один и тот же вопрос: «Что нам теперь делать?»
***
На платформе, ожидая прибытия капсулы, курсирующей между куполами, стоит мужчина лет пятидесяти, с лёгкой сединой в тёмных, ещё не полностью поседевших волосах. Они чуть длиннее, чем принято у магов его положения, и иногда падают на лоб, когда он задумывается, как сейчас. Тёмный жилет поверх светлой рубашки заправлен в брюки, в руке потёртый кожаный портфель, который он носит с собой, куда бы ни пошёл. Лицо его вытянутое, с чуть заострённым подбородком и высоким лбом, изборождённым морщинами — не столько от возраста, сколько от привычки хмуриться, вглядываясь в невидимые другим смыслы. Глаза у него серые, глубокие, с чуть заметной усталостью в уголках - но в них всё ещё горит живой, почти мальчишеский интерес. Он смотрит на мир так, как будто видит его в первый раз. Он невысокого роста, но держится прямо, с привычной осанкой человека, привыкшего проводить много времени за книгами, которые он так бережно собирал в своей библиотеке в Приюте Спящих.
Капсула останавливается у перона, дверь открывается, и молодой парень в форме жестом приглашает мужчину войти.
- Добрый день, профессор Марек, - произносит мужчина. - Вы решили вернуться раньше срока?
Марек лишь утвердительно кивает и молча заходит внутрь капсулы, располагаясь на сидении.
Поездка занимает время, и Марек проводит его с единственной вещью в руках - телеграммой от Аглаи. На ней всего одно слово: «Пробудился». Марек перечитывает его несколько раз. Он не сомневается, о ком идёт речь. Он знает, что больше ни один ребёнок в приюте не мог бы заставить Аглаю написать ему в такой спешке. Сначала он чувствует тревогу, но где-то глубоко внутри - облегчение. Наконец-то.
Когда капсула останавливается, и Марек выходит, он уже видит Аглаю на крыльце приюта. Она одета как всегда изящно: платье в тонкую полоску, седые волосы уложены в пучок, но её глаза выдают усталость. Она не спала уже больше суток.
Марек подходит к Аглае, и первый его вопрос - прямой, как у человека, привыкшего к фактам:
- Как прошло пробуждение? Что с ним сейчас?
- Он может говорить. Он самостоятельно двигается, одевается, ест. Но он не понимает, где находится. Он смотрит на всё так, будто попал в чужой сон. - Аглая говорит ровно, но голос её чуть глубже обычного. Она делает паузу, а затем продолжает. - Он остро отреагировал на то, что оказался в приюте. Очень остро.
Марек хмурится:
- Как именно? Что он сказал?
Аглая краснеет. Опускает глаза. Она явно не хочет произносить это вслух. В этот момент к ним подходит Родион. В его голосе слышится лёгкая насмешка и явное удовольствие от того, что он может сказать это вместо Аглаи:
- Он сказал дословно: "Вы что, сука, издеваетесь надо мной? По-вашему я похож на беспризорника?"
Марек на мгновение замирает, но неожиданно тихо смеётся.
- Ну, по крайней мере, у него есть характер. - со свойственной ему лукавостью в голосе произносит Марек.
Родион пожимает плечами:
- Характер - это да. Но он не просто пробудился, Марек. У него есть личность. Он помнит что-то. Но не нашу жизнь здесь. Он ничего не помнит о том, что был Куклой. Он не помнит приюта, не помнит, как жил здесь годами. Для него это всё - как стена. Там, внутри, кто-то есть. Но кто - мы пока не знаем.
Марек смотрит на окно детской спальни. В его глазах - смесь усталости и любопытства:
- Значит, нам придётся с ним познакомиться.
- Он зовёт себя "Элиан". - тихо произносит Аглая.
Марек молча смотрит на женщину, переводит взгляд на Родиона и лишь молча кивает головой, словно записывает эту информацию в свой воображаемый блокнот.
***
Элиан сидит на кушетке и смотрит в окно. Он не дрожит, не плачет - он просто смотрит. Внутри него - тишина, которая теперь наполнена не пустотой, а ожиданием.
Слышен звук открывающейся двери. Элиан не оборачивается, но что-то в нём меняется. Он чувствует, что вошедший не просто человек.
- Это тюрьма? - Элиан задаёт вопрос не оборачиваясь.
- Что, прости? - Марек входит в кабинет.
- Этот странный светящийся барьер там за окном. - Элиан говорит, все так же не отводя взгляд от окна.
Марек прослеживает за взглядом мальчика, из окна виден край купола.
- Светящийся барьер - это граница воздушного купола.
Элиан лишь хмыкает в ответ.
Марек снимает пальто и вешает на стул. Он видит Элиана впервые после пробуждения. Какое-то время Марек молчит. Он смотрит на него, словно проверяя что-то внутри себя, а потом подходит к нему и тихо говорит:
- Здравствуй, Элиан.
Элиан медленно поворачивает голову и смотрит на Марека. Он не знает этого человека, но в его голосе есть что-то, что заставляет Элиана ответить.
- Здравствуй. Кажется мы ещё не встречались.
Марек мягко улыбается и садится напротив. Он не спрашивает о боли, о метке, о прошлом. Он спрашивает только одно:
- Ты знаешь, как ты сюда попал?
Элиан молчит, изучая Марека. Его глаза слегка сияют, но внезапно свет меркнет, и мальчик качает головой:
- Я не знаю, где я. Но точно был не здесь. - голос Элиана слегка хриплый, но слова звучат уверенно.
Марек не отводит взгляда, он смотрит на Элиана с уважением и лёгкой печалью.
- Ты прав. Ты был не здесь. Ты был… - профессор подбирает слова, - в другом месте. Или другом времени. Но сейчас ты в Приюте Спящих - специальном учреждении для детей, чья магическая сила ещё не пробудилась.
Элиан не отводит взгляда. Он смотрит на Марека с холодным спокойствием, которое не вяжется с его юным лицом.
- Я не понимаю, почему вы все говорите о магии как о чём-то, что должно пробуждаться. Где я жил - все обладали магией с рождения. Она была как дыхание. Естественная. Неотъемлемая.
Марек слегка наклоняет голову, обдумывая его слова. Он не удивлён — скорее заинтересован.
- Здесь магия приходит позже. Она как дар, который не всем даётся. Но ты… ты - исключение. Твоя метка не просто метка. Она - сплав.
- Сплав. Как будто я - оружие или инструмент. - Элиан усмехается, но в этой усмешке нет веселья. Он отводит взгляд в сторону, затем снова поворачивается к Мареку и спрашивает с почти детской прямотой:
- У тебя закурить не найдется?
Марек замирает. Вопрос настолько неожиданный, что он не сразу находит ответ.
- Прости?
- Я спросил: у тебя есть сигареты? Или трубка? - Элиан смотрит на него так, будто это самый обычный вопрос в мире.
Марек качает головой, но без осуждения.
- Здесь не курят, Элиан. Это приют для детей.
Элиан пожимает плечами:
- Я знаю. Просто подумал, что если я вновь живу - хочу делать это с удовольствием. И старыми привычками.
Наступает тишина. Элиан смотрит в пол, затем на свои руки, на которых всё ещё видны остатки метки, уходящие под рукав. Он сжимает пальцы в кулак, затем разжимает. Голос его становится тише, но твёрже:
- Скажи мне: я что - умер? Ну, чтобы оказаться здесь?
Вопрос повисает в воздухе, тяжёлый и острый, как лезвие. Марек медлит. В его взгляде - не страх, не неуверенность, а глубокая серьёзность.
- Я не знаю, что случилось с тобой до того, как ты оказался здесь. Но я знаю, что ты не умер. Ты словно спал. Твоё тело жило здесь, но душа ждала. А теперь ты проснулся. И мы вместе постараемся понять, кто ты и откуда пришёл.
Элиан смотрит на профессора прищурившись, но в его взгляде уже нет прежней настороженности.
- Ты же доктор?
- Я маг Анимы. - Марек качает головой с лёгкой улыбкой.
- Чегонимы? - мальчик хмурится, не скрывая недоумения.
- Анимы. - терпеливо повторяет Марек. - Это один из типов магии. Исцеление, жизнь, чувство живого.
Элиан задумчиво молчит. Его взгляд становится ясным, он мысленно делает шаг назад и связывает слова.
- Сплав! Так вот почему ты так сказал. Я - сплав. Ты - анима. Значит, ты можешь чувствовать мою магию?
- Отчасти. - признаётся Марек. - Но не полностью. Ты - нечто новое даже для меня.
Элиан кивает, но затем его голос становится тише:
- Вообще я хотел спросить о другом… - он запинается, смотрит в сторону, потом снова на Марека. - Я слышал, что при сильном потрясении или травме разум может создать фантазии, чтобы избежать боли. Что, если мои воспоминания… - мальчик вновь замолкает, ему трудно выговорить это, - …что если они не настоящие?
Марек внимательно смотрит на него. В этом взгляде нет жалости. Только твёрдая уверенность:
- Твои воспоминания настоящие, Элиан. Ты - настоящий. Ты растерян, я понимаю. Но мы вместе во всем разберёмся.
Элиан смотрит на профессора, лицо мальчика впервые за этот разговор смягчается - он искренне, почти по-мальчишески улыбается. Он откидывается на кровать, и в его голосе слышится лёгкая усмешка:
- А сигаретка всё же не помешала бы.
Марек секунду колеблется, затем, с лёгким вздохом, достаёт из внутреннего кармана портсигар. Маленький, старый, с потёртым серебряным тиснением. Элиан поднимает бровь.
- Я думал, здесь не курят.
- Не курят, - тихо отвечает Марек, - но один раз - можно.
Элиан звонко смеётся, в этот момент он перестает быть похож на прежнюю "куклу", которую знал Марек. В этот момент профессор может забыть, что перед ним загадка или объект для исследования, сейчас это просто человек - такой же как и он сам.
Всё это время за дверью, в полумраке коридора, стоял Родион. Он слышал всё. Его лицо неподвижно, холодно, как никогда. В его глазах не гнев, не возмущение - а решение. Он не понимает, почему Марек потакает этому «мальчику». «Другое место», «другое время», «сплав» — для него это звучит как бред. И сейчас молодой человек понимает одну вещь, которая раньше казалась ему невозможной: его учитель рискует допустить старую ошибку, отрицая угрозу. Родион вынужден пойти против своего учителя, чтобы защитить то, что они годами строили вместе.
***
Утро. Свет сочится сквозь тонкие занавески, ложится на старый деревянный пол. Элиан стоит перед высоким зеркалом в просторной комнате. Он почти одет, лёгкая рубашка ещё висит на стуле, но он не торопится её надеть.
Элиан смотрит на себя. На юношеское тело, ещё не до конца сложившееся, но уже не детское. На черты лица, которые кажутся ему одновременно чужими и странно знакомыми: на овал лица - тонкий, с ярко выраженными, чуть заостренными скулами и волевым подбородком, что придает его профилю четкость, напоминающую набросок углем. Иссиня-черные волосы небрежно стянуты в короткий хвостик на макушке, рваная чёлка спадает на лоб, придавая образу легкую небрежность. Элиан смотрит в собственные глаза - тёмные, глубоко посаженные, с чуть отяжелевшими верхними веками. В них нет агрессии, скорее усталая, замкнутая отстраненность. Они смотрят на мир пристально, но без любопытства, будто давно разгадали все его игры и теперь лишь наблюдают со стороны, не желая участвовать. Под глазами лежит легкая природная тень, которая подчеркивает его задумчивый, чуть меланхоличный вид. Нос прямой, с аккуратной, аристократичной спинкой, губы тонкие, чётко очерченные, сжатые в спокойную, нейтральную линию, они редко улыбаются, но в этом нет грубости - есть лишь молчаливая сосредоточенность человека, привыкшего больше слушать, чем говорить.
- А ты красавчик! - Элиан обращается к своему отражению с лёгкой усмешкой. - Раньше бы мне такое личико, и девки бегали бы за мной табунами.
Улыбка на его лице внезапно исчезает. Элиан замирает, глядя в глаза своему отражению, и его взгляд становится серьёзным. В голове возникает вопрос, который он не может игнорировать: «А как я выглядел раньше?»
Он резко отворачивается от зеркала, подходит к тумбочке, достаёт лист бумаги и карандаш. Элиан закрывает глаза, пытаясь вызвать в памяти образ своего прежнего лица — не тела, не метки, а именно того, кем он был. Он начинает писать, быстро, почти лихорадочно: «Лицо квадратное, жесткое, с тяжелой челюстью. Глаза - серые? Нет, скорее серо-голубые. Волосы короткие, борода - густая и тёмная. Брови прямые, нависают над глазами».
Он перечитывает написанное, затем складывает лист и прячет в карман брюк. Элиан надевает рубашку и застёгивает пуговицы, скрывая метку.
- Что же, время узнать правду!
***
Элиан идёт по длинному коридору Приюта. Вдоль стен развешаны старые картины, по углам - горшки с пыльными растениями. Где-то впереди слышен смех. Он подходит ближе и останавливается.
В небольшом холле, на полу, Богдан сидит на корточках, создавая из песка, рассыпанного по плиткам, маленьких зверей. Песок течёт сквозь его пальцы, превращаясь в фигурки птиц, белок и собак. Дети вокруг хихикают, тянут руки, чтобы коснуться фигур.
Элиан останавливается и улыбается. Ему нравится видеть что-то по-настоящему детское.
Один из малышей замечает его. Он замирает, его глаза округляются, а затем тихо, почти с испугом, произносит:
- Кукла проснулся.
Элиан переводит взгляд на ребёнка. Его лицо становится серьёзным, но не злым:
- Как ты меня назвал?
Ребёнок молчит. Все головы поворачиваются в сторону Элиана. Смех затихает. Элиан делает шаг вперёд, но Богдан быстро встаёт и оказывается между ним и детьми. Он выглядит напряжённым, но не агрессивным.
- Всё нормально, пацан, - говорит Элиан спокойно. - Я просто хотел спросить…
В этот момент один из детей за спиной Богдана вскрикивает. На шум из бокового коридора выходит Родион.
- Что здесь происходит? - произносит мужчина, его взгляд сразу же останавливается на Элиане. Холодный, жёсткий. Он не мигает.
- Я просто хотел спросить, почему они называют меня «куклой». - отвечает Элиан, встречая его взгляд без напряжения.
Родион делает шаг вперёд, подходя ближе. Его голос звучит мягко, но за ним чувствуется сталь:
- Мы уже ответили на этот вопрос, Элиан. Не пугай детей. Они всё равно не ответят на твои вопросы.
Элиан смотрит на него секунду, затем слегка пожимает плечами:
- Как скажешь.
Он бросает короткий взгляд на Богдана, затем разворачивается и уходит, не оборачиваясь. Родион остаётся стоять, провожая его взглядом, затем он медленно поворачивается к Богдану:
- Тебе стоит больше практиковаться в магии, а не развлекать малышню.
- Простите, доктор Родион, я просто хотел немного отдохнуть… - Богдан стыдливо опускает голову.
- Отдохнул, - отрезает Родион. - А теперь марш в учебный зал.
Он переводит взгляд на остальных детей, которые притихли, глядя на него с опаской:
- А вы, мелюзга, бегом в столовую, помогать матушкам накрывать на стол. Или хотите укол от безделия?
Дети взвизгивают и разбегаются с криками: «Не хотим уколов!» Родион остаётся один в коридоре. Он смотрит в сторону, куда ушёл Элиан, и его лицо становится ещё холоднее.
***
Марек сидит в своём кабинете. На столе стоит кружка с чаем, который уже остыл. Элиан стоит у входа, затем медленно подходит к столу и садится напротив.
- Ты хотел меня видеть. - говорит Элиан без вопроса.
Марек кивает, затем делает паузу, собираясь с мыслями.
- Я должен рассказать тебе кое-что важное. - начинает он. - Ты нуждаешься в защите, Элиан. И не только от внешнего мира, но и от его ожиданий.
Элиан слегка наклоняет голову, слушая.
- Твои воспоминания, твои умения - они не должны быть открыты всем. Никому, кроме меня, Аглаи и, возможно, нескольких человек, которым я доверяю. В Чертогах Пробуждения и в мире вокруг люди будут смотреть на тебя иначе. И не всегда с добрыми намерениями.
Элиан хмурится:
- Ты хочешь сказать, что я должен врать?
Марек качает головой:
- Не врать. Ты не должен рассказывать всего. Это разные вещи.
Марек пододвигает к себе бумагу и пишет одно слово.
- Мы скажем, что ты террург. У тебя хорошая способность к контролю над этим типом магии - это будет оправданием твоей силы и того, что ты умеешь. Богдан тоже террург, он сможет подсказывать тебе, как действовать в простых ситуациях.
- Значит, я должен притворяться учеником, чтобы не пугать учителей? - Элиан смотрит на профессора с насмешкой.
- Пугать - это не самое опасное. - отвечает Марек. - Куда хуже то, что некоторые захотят тебя использовать. Или уничтожить, если им это не удастся.
Элиан молчит, он чувствует, что за этими словами стоит нечто большее, чем просто осторожность. Он пристально смотрит на Марека.
- Почему ты решил, что именно так всё и будет?
Марек медлит. Он смотрит в окно, потом переводит взгляд на Элиана. В его глазах - что-то похожее на усталость.
- Потому что в прошлом был один человек. - говорит Марек. - Его звали Кириан. Он был таким же, как ты - способным на большее, чем другие. И он тоже считал, что его умения - это дар, которым можно делиться.
Марек на мгновение замолкает.
- Он не хотел никому зла. Но его сила вышла из-под контроля. Он хотел помогать, но лишь разрушал. Он увлёк за собой часть Чертогов и людей, которые оказались рядом. Он исчез, а его имя стало символом страха. Я не хочу, чтобы с тобой случилось то же самое.
Элиан молчит, впитывая его слова. Он долго смотрит на Марека, затем произносит тихо:
- Ты боишься меня.
- Я боюсь не тебя, Элиан. - Марек качает головой. - Я боюсь ЗА тебя. И за тех, кто может пострадать, если твоя сила окажется слишком заметной.
Элиан откидывается на спинку стула. Он думает о том, что услышал. Затем, чуть усмехнувшись, произносит:
- Значит, я — второй Кириан?
Марек смотрит на него серьёзно:
- Ты - тот, кто может изменить этот мир. Но я хочу, чтобы ты изменил его не так, как Кириан. А потому - держи свои воспоминания и умения в тайне. И пока я не скажу иначе - ты террург, который только начал обучение.
Марек пододвигает к Элиану стопку книг. Это старые тома, их обложки заметно истрепались, надписи практически стёрлись, но названия ещё можно прочитать. "Природа магии", "Террурги - архитекторы нового мира", "История государства Вентия" и "Ордум. Город знаний и порядка".
- Изучи эти труды. У нас не так много времени, прежде чем ты отправишься в Чертоги Пробуждения.
- Хорошо. - Элиан забирает книги и встаёт, направляясь к выходу, но останавливается в дверях и поворачивается к Мареку. - Кириан… он хотел добра?
- Да. Он хотел добра. Но иногда этого бывает недостаточно.
***
Прошло несколько недель. Элиан усердно готовился к тому, чтобы покинуть Приют Спящих и увидеть, насколько огромен мир за пределами этого купола. Он учился не только говорить, но и двигаться, смотреть по сторонам, чувствовать время. Марек проводил с ним почти каждый день - они разговаривали, строили планы, изучали карты. Все это время Богдан тоже был рядом: иногда молча, иногда с неловкими подсказками. Элиан понимал, что они оба пытаются помочь ему привыкнуть к миру, который для него был новым и чужим.
Наконец, этот день настал, приют остался где-то далеко позади, а поезд мчался по рельсам, проходя сквозь пустые пространства между куполами, пытаясь сбежать от тягостных воспоминаний и страхов. Элиан был возбуждён больше обычного, его глаза сияли, а метка слегка пульсировала, переливаясь различными оттенками, всю дорогу юноша смотрел в окно почти не отрываясь: на бескрайние серые поля, на редкие огни небольших станций, на тени облаков, скользящих по земле. Ритм колёс убаюкивал, но он не хотел закрывать глаза - слишком много нового ждало впереди.
Уже несколько дней домом для Элиана стало просторное купе. Мягкие сидения, обтянутые красным бархатом, темные зелёные стены с их причудливыми узорами, так старательно выведенные краской с позолотой. Марек сидел напротив и что-то записывал в блокнот, он был одет непривычно опрятно, костюм совсем свежий и ещё не поношенный - сразу было видно, что собирался профессор не самостоятельно, чувствовалась рука Аглаи. И только потёртый портфель остался неизменной деталью привычного образа. Богдан дремал у окна, его слегка длинные волосы растрепались, он был похож на более молодую версию Марека. Тишина в вагоне была почти полной — только лёгкое шипение пара и стук колёс о стыки.
И вот, на горизонте, в просвете между облаками, начинает разгораться свет. Не резкий, не ослепительный, а ровный и глубокий, как дыхание огромного живого существа. Это был свет купола Ордума, и он рос с каждой минутой, становясь всё ближе и ближе. Элиан прижался лбом к стеклу. Внутри него - смесь волнения, любопытства и чего-то ещё, чему он пока не мог дать названия. Возможно, это был страх. Возможно, предвкушение. А возможно - простое, практически детское любопытство.
Ордум ждал, остался последний рывок, последняя крупная остановка, и поезд начинает замедлять ход, вдалеке уже можно было различить очертания станции и крошечные фигурки людей на перроне. Состав мягко тормозит у края платформы. За окнами - поля, низкие дома, купол, не такой огромный и величественный, как тот, что будет в Ордуме, но живой, освещённый солнцем.
Элиан выходит на перрон первым. Он чувствует, как ноги касаются твёрдой земли, и делает глубокий вдох. Ветер - простой, без примесей магии. Слышно, как где-то кричат птицы. Элиан достаёт из кармана сигарету и закуривает. Марек разрешил ему это - как прощание с прошлым или как единственную уступку взрослости. Элиан прикрывает глаза, но звук голосов заставляет его обернуться.
Недалеко, у скамейки, стоит семья. Отец в потёртой куртке, мать в стареньком застиранном платье в мелкий цветочек, рядом с ними двое малышей - мальчик и девочка, лет пяти-шести, одинаково похожих на родителей. И чуть поодаль - старшая дочь. Она стоит к Элиану боком, и можно заметить край метки, выглядывающий из-под воротника платья. Но не метка приковывает его взгляд. А теплота. То, как мать поправляет воротник дочери, как отец кладёт руку на её плечо, как дети тянут её за руки, не желая отпускать. Как она улыбается, едва скрывая слёзы, когда гладит их по головам.
Элиан замирает. Он чувствует что-то, чего не ощущал с момента пробуждения - щемящее, тёплое, почти забытое. Юноша смотрит на эту семью, и впервые в этой новой жизни ему хочется подойти, спросить их имена, узнать, что они чувствуют. Он делает шаг в их сторону. Но в этот момент из тамбура выходит Марек:
- Пора заходить, Элиан.
Элиан поворачивается на голос, смотрит на Марека, затем снова на семью, но девушки уже нет на перроне - она скрылась в дверях тамбура, за которыми начинается её путь. Элиан бросает окурок, тушит его подошвой. Он задерживает взгляд на пустом месте, где только что стояла незнакомая девушка, и тихо отвечает:
- Знаю.
Он поднимается в вагон. Поезд трогается, унося их в сторону Ордума.
