gazetasutvremeni

Гражданская война была не только мутью и ужасом, но и гигантской вспышкой разнообразного творчества, включая военное. Его породили народный гений, народная страсть, его следовало осмыслить Газета «Суть времени» №16 / 20 февраля 2013

Период после Первой мировой войны в западной военной мысли характеризовался появлением целого ряда новых стратегических концепций. Этому было несколько причин.

Прежде всего, появилось новое поколение вооружений, которое полностью изменило техническую базу войны (отсылаю читателя к статье «Para Bellum» в №1 нашей газеты). Научно-технические усовершенствования, обновление старой и внедрение новой военной техники привели к небывалому усилению боевых возможностей всех родов войск. За годы войны почти заново создается авиационная промышленность и совсем заново — танковая. Неузнаваемо меняется промышленность, производящая подводные лодки. Колоссальные успехи делает производство артиллерийской техники (к примеру, сверхдальние орудия стреляли уже на несколько десятков километров). В Первую мировую появились и широко применялись самолеты, танки, подводные лодки, зенитные и противотанковые пушки, минометы, газобаллоны, газовые и дымовые снаряды, различные зажигательные средства, оптические и измерительные приборы, средства связи (телеграф, телефон, радио).

Кроме того, очень скоро стало понятно, что итоги Первой мировой не удовлетворяют ни одну из ведущих мировых держав. От военных теоретиков потребовалась разработка военных концепций новой мировой войны. При этом стремление империалистических держав к мировому господству толкало их политиков к созданию многомиллионных армий, однако военные теоретики предостерегали от этого.

Они утверждали, что широкое участие народных масс в войне таит в себе огромные опасности, в частности, с точки зрения морального состояния армии. Война дала примеры революционных выступлений армий против собственных империалистических правительств, показала ненадежность массовых пролетарских армий для достижения целей буржуазии.

Невозможность управлять такими массами людей без идеологической мотивации, невозможность заставить их подчиняться приказу и отдавать свою жизнь ради непонятных им целей, опасность выхода из подчинения «человека с ружьем» — вот основания для появления концепций о необходимости небольших профессиональных армий с исключительно высокой насыщенностью техникой — «рыцарей в бронированных латах». Об этом писал модный в те годы в Европе военный исследователь англичанин Лиддель Гарт.

Другие теоретики решали эту проблему иначе. Большой популярностью пользовалась военная теория итальянца Дж.Дуэ о завоевании победы путем «воздушной войны». Ставку на «танковую войну» делали англичанин Дж.Фуллер и немец Х. Гудериан. Официальными считались концепции «тотальной и молниеносной войны» (Э. Людендорф, Германия), «морской силы» (А. Мэхэн и его последователи в Великобритании и США), «позиционной войны» (французский Генштаб).

При этом Советский Союз был сильным и энергичным государством, готовым активно защищать свои завоевания. Достичь победы над его армией и народом было непросто, особенно учитывая начавшееся перевооружение Красной Армии.

Какой же была, с учетом сложившейся военно-политической обстановки в мире, военная доктрина молодой Советской республики? Могла ли отечественная военная мысль что-то противопоставить западным военным концепциям?

У советских военных теоретиков не было сомнений в большой вероятности новой агрессии против Советской республики со стороны империалистических государств. В. И. Ленин всегда требовал помнить «о постоянно грозящей нам опасности, которая не прекратится, пока существует мировой империализм». Партия большевиков также считала, что самым опасным является недооценка возможных противников. Уже в декабре 1921 г. в резолюции IX Всероссийского съезда Советов было записано: «Новые враги могут оказаться лучше организованными, обученными и вооруженными, чем те, над коими Красная Армия одержала столько славных побед».

Для большинства отечественных военных мыслителей было бесспорно, что со стороны империалистических государств СССР угрожает опасность, и что война с ними будет борьбой за спасение социалистического Отечества. Но кто же именно будет вероятным противником, как сложится соотношение сил в будущей войне, какое место в ней займут различные виды и рода вооруженных сил, какова будет роль человека и техники — вот вопросы, на которые должна была ответить будущая военная доктрина Красной Армии.

Военно-стратегические представления о характере будущей войны у советских военных теоретиков в 20–30-е годы формировались, исходя из опыта двух войн: Первой мировой и Гражданской войны 1918–1922 годов. В итоге сложились два направления: к одному относились военные теоретики и практики, отдававшие предпочтение опыту мировой войны (условно, «технократы»), а к другому — те, кто считал наиболее ценным для понимания будущих войн опыт Гражданской войны (условно, сторонники «стратегической конницы»). Между этими двумя группами сложились отношения антагонизма, которые продолжались вплоть до начального периода Великой Отечественной войны.

Однако было бы упрощением сводить противостояние внутри военной элиты Советского государства лишь к конфликту «техника или конница», как это принято считать с хрущевской подачи. Линия размежевания внутри советской военной элиты проходила и в связи с их ориентацией на высших партийных руководителей СССР — И. Сталина и Л. Троцкого.

Смерть В. И. Ленина в 1924 году положила начало внутриэлитному конфликту не только среди высших советских партийных деятелей, но и среди военных. Причем позиции одних (сторонников Л. Троцкого) были заведомо сильнее, чем позиции других.

Троцкий и его сторонники (в числе главных — М. Тухачевский, И. Уборевич, И. Якир и др.), а также часть бывших офицеров и генералов царской армии, перешедших на службу в части и штабы Красной Армии, абсолютизировали опыт Первой мировой войны и полностью отрицали достижения и опыт, накопленный в годы Гражданской войны. Они утверждали, что в эту войну военная наука и искусство деградировали, и поэтому опыт Гражданской войны не может найти себе применения.

Противоположные позиции занимали молодые командиры, ставшие военачальниками в годы Гражданской войны — Ворошилов, Буденный, Щаденко, Кулик и другие. Они, в свою очередь, абсолютизировали ее опыт, недооценивали роль техники и военной науки, считали, что главным и решающим условием победы является боевой дух и революционное сознание. Сторонники этой позиции во внутриэлитной борьбе ориентировались на И. Сталина.

Отметим, что вновь перед нами выступает проблема противостояния «духа» и «материи», но уже в совершенно новой ситуации военно-политического строительства армии фактически с нуля.

Еще одной точкой конфликта между двумя группами военных была идеология. Сторонники Троцкого в полном согласии с идеей «перманентной революции» считали, что долгом Красной Армии является внесение в Европу «революции на своих штыках». Эта идея занимала центральное место в рассуждениях и военной практике М. Тухачевского, который в сборнике статей «Война классов» в 1921 году, в частности, писал: «Совершенно невозможно вообразить, чтобы мир, потрясенный до своих основ мировой войной, мог бы вдруг спокойно поделиться на две части — социалистическую и капиталистическую, которые могли бы вдобавок жить в мире и согласии. Совершенно ясно, что такого времени не настанет и социалистическая война будет непрерывна до победы той или иной стороны». И дальше: «...Государство, находящееся под властью рабочего класса, ставит себе политическую цель в войне не сообразно со своими вооруженными силами, а, наоборот, должно создать себе достаточные силы для завоевания буржуазных государств всего мира».

Полноты ради надо отметить, что таких же радикальных взглядов на характер доминирующих отношений в мире придерживались не только советские военные, опьяненные победами революции и Гражданской войны. Так же, «через прорезь прицела», смотрели на взаимоотношения с Советским государством и противники СССР.

«Конники», как полупрезрительно называли сторонники Троцкого командиров Гражданской войны, скептически смотрели на идею интернационализации революции и главной задачей государства считали защиту и сохранение завоеваний Октября на собственной территории.

Как мы видим, вновь возник все тот же конфликт «огнепоклонников» и «штыколюбов», как во времена Драгомирова, только теперь «штыколюбов» сподручнее было бы называть «конелюбами» или «тачанколюбами».

Конфликт, существовавший еще в царской армии, воспроизвелся в армии Советской России, одновременно существенно усложнившись. Ведь в чем состояла, если можно так выразиться, концептуальная и одновременно психологическая суть подхода, исповедуемого Троцким и его командой?

Спросят — а что тут не так? Разве в Гражданскую войну не было пены? Разве не надо было сделать все по-взрослому и готовиться к большой войне, которая не чета Гражданской? Конечно, надо было. И конечно, в Гражданской войне было много пены. Ведь подход, который исповедовали новые «штыколюбы», они же «тачанколюбы», заключался в том, что все надо было оставить так, как это было во время Гражданской войны. Разбили ведь беляков и Антанту! Теперь надо воспроизвести позволившую это сделать военную модель, увеличив ее во много раз. Скажем, в масштабе 1:20. Больше коней, больше тачанок... Конечно, добавить кое-какой техники... И так далее.

Этот подход был подвергнут глумлению при Хрущеве. Ворошилов, Буденный и прочие (а они-то и были антитроцкистами по очень многим причинам) были названы «старыми, безграмотными дилетантами». Что было явным образом клеветой. И глубоким искажением существа дела.

Но как же можно было пройти между двумя этими крайностями? Как и куда, в какую новую военную реальность? Ведь задача и впрямь состояла не в том, чтобы увеличить количество тачанок и усовершенствовать их устройство. Так в чем же правда «тачанколюбов», героев Гражданской войны, и стояла ли за ними какая-то правда?

Обязательно должен был появиться человек, сказавший: «Просто раздувать эту буквальность не будем, но и отбрасывать военное творчество народа тоже не будем. Будем это творчество осмысливать, выявлять в нем подлинно драгоценное. И это подлинно драгоценное переводить в новое качество. Мы как ученики Ленина будем делать это со всем — с общественной жизнью, с образованием, культурой. И это же мы будем делать с армией. Осмысливать, сепарировать, переводить в совершенно новое качество и верить в принципиальную важность народных открытий. Вот новая военная формула».

Эту формулу предложил М. В. Фрунзе. О том, как именно он это сделал и каковы были последствия — в следующей статье.

Самоуправляемые церкви в лоне Русской православной церкви (РПЦ) Московского патриархата (МП) в постсоветских республиках являются реликтами русской империи и будут последовательно уничтожаться по мере трансформации декоммунизации в дерусификацию. Остановить этот процесс может только поворачивание декоммунизации вспять с опорой на историческую правду, но начаться оно может только внутри самой России, отмечает ИА Красная Весна.

В конце июля эстонские националисты возобновили тему изъятия у Эстонской православной христианской церкви (ЭПХЦ) (бывшая Эстонская православная церковь Московского патриархата (ЭПЦ МП)) ее кафедрального собора. Собор святого Александра Невского по их мнению является «высокомерным символом русификации», его предлагается убрать из центра эстонской столицы.

Читайте также:
В Эстонии объявили войну православным храмам?

Большинство самоуправляемых церквей в составе РПЦ МП появились в процессе краха русской «красной» империи — Советского Союза. В их числе:

▪️ Эстонская православная христианская церковь, которая под давлением властей, обвиняющих ее в «русском» влиянии, 20 августа 2024 года сменила название с ЭПЦ МП на просто ЭПЦ, а 10 января 2025 года на текущее — ЭПХЦ. Автономию ЭПЦ МП получила в 1920 году по решению патриарха РПЦ МП Тихона (Беллавина), это решение в 1993 году подтвердил верховный иерарх РПЦ МП патриарх Алексий II (Ридигер);

▪️ Латвийская православная церковь — получила автономию в 1992 году по решению патриарха Алексия II;

▪️ Православная церковь Молдавии, получившая автономию в 1994 году решением Алексия II;

▪️ Украинская православная церковь (УПЦ) МП — получила право независимости и самоуправления в 1990 году по определению Архиерейского Собора РПЦ МП, подтвержденному томосом Алексия II.

Изначально русофобская политика этих стран и стран бывшего советского лагеря в Восточной Европе проявлялась в так называемой декоммунизации. В ходе декоммунизации уничтожалась историческая символика советского («красного» имперского) периода российской истории, связанная с монументами в честь советского солдата-победителя фашизма, памятниками и топонимами в честь советских государственных деятелей.

В 2022 году началась специальная военная операция России против украинского неонацизма, который был приведен Западом к власти на Украине в 2014 году как инструмент для войны с Москвой. К этому времени процесс декоммунизации отчасти потерял обороты по объективным причинам — множество символов русского коммунизма уже были попраны и преданы забвению. Настал черед русского православия как средоточия «белой» русской империи — Российской, предтечи империи «красной».

Активно этот процесс протекал на Украине, в частности, в ходе атаки на один из ключевых символов УПЦ МП — Киево-Печерскую лавру. Попытки УПЦ МП максимально дистанцироваться от РПЦ МП, попытки деятелей УПЦ и РПЦ пристыжать неоязычников-бандеровцев в том, что они ведут себя якобы как «безбожные большевики», ничего не дали. Киевский режим продолжает уничтожать УПЦ МП как часть русского мира также, как он до этого уничтожал большевистскую символику в ходе декоммунизации.

Читайте также:
Киево-Печерская лавра: как был открыт путь к захвату

Читайте также:
Бандеровская власть атакует православную церковь. Но «виноваты» большевики

В ситуации вокруг собора Александра Невского в Таллине этот процесс повторяется. Бывшая ЭПЦ МП стремится откреститься от своей матери-церкви, надеясь нивелировать давление со стороны русофобски настроенных властей. Иерархи РПЦ МП, стремясь защитить православие в Эстонии, проводят параллели между прибалтийскими неонацистами, гитлеровцами и советскими идеологами, взывая к совести русофобов.

«Печально, что понятия свободы и уважения прав человека так грубо попираются ныне в Эстонии невежественными вандалами от политики, и некому, похоже, возразить им: Стыдно, стыдно, господа!» — пристыдил «господ» русофобов советник патриарха РПЦ МП Кирилла протоиерей Николай Балашов 29 июля в комментарии РИА Новости.

Увы, на практике, как мы видим, это также бездейственно, как и на Украине. И, к сожалению, при подобных заявлениях явно не артикулируется или вовсе не учитывается важное различие между коммунистами и их врагами фашистами.

Балашов обвинил эстонских националистов в стремлении «переписать историю Эстонии и вычеркнуть из нее большую часть содержания». Он вспомнил попытки эстонских националистов снести собор — «памятник русского насилия» — в 1920-х годах, его закрытие в 1942 году нацистским комиссаром, и «замысел атеистических идеологов» устроить в здании планетарий в 1961 году.

При этом протоиерей уточнил, что последняя идея не воплотилась в жизнь благодаря тому, что будущий патриарх Алексий II нашел общий язык с атеистическими идеологами, под руководством которых Эстония в 1944 году была освобождена от фашистов, а в соборе возобновились церковные службы. Если продолжить эту линию, то будет видно, что поставить в один ряд советских атеистов и фашистов с русофобами в плане отношения к РПЦ МП не получается.

Тем не менее, руководство РПЦ в лице патриарха Сергия (Страгородского), преемником которого является действующий патриарх Кирилл, и советская власть сумели найти общий язык. Вместе эти институты противостояли фашизму, отстояв в этой борьбе прежде всего право на существование и свободу русского народа. А значит и право на существование православной веры, поскольку ее основным носителем в России является русский народ.

Советские атеистические идеологи строили Советскую коммунистическую империю с центром в Москве, с русским культурным ядром и при поддержке большинства русского народа. В этом один из ключевых антагонизмов большевиков с германскими нацистами, их прихлебателями и современными неонацистами, для которых русское начало носит абсолютно «злой» характер.

Вывод этого важного момента за скобки делает подударным основание самой современной РПЦ МП, которая сошлась с атеистической советской властью на русской почве. Враги РПЦ МП последовательно обвиняли и обвиняют ее именно в «советскости». Что, как мы видим по делам современных врагов русского мира, является для них синонимом «русскости», а значит предметом исторической гордости как для Русской церкви, так и для русских православных.

Решение этой задачи взывает к особой деликатности, чтобы не подрывать основ существования самой современной Русской церкви, которую заслуженно можно назвать «советской», и современного русского государства — России, правопреемницы СССР.

Убрать Федорова для Зеленского оказалось вдруг так важно, что он готов был для этого грохнуть весь кабинет министров ИА Красная Весна

Во время киевского майдана на первом плане обычно выступали люди, движимые какими-угодно мотивами, но совсем не идеалами: Кличко, Яценюк и прочие. Исключение составлял Тягнибок, один из основателей, вместе с нацистом Ярославом Андрушкивом, партии с весьма красноречивым названием Социал-национальная партия Украины, переименованной впоследствии во Всеукраинское объединение «Свобода» (организация, деятельность которой запрещена в РФ).

Реально на майдане решения принимали отнюдь не Кличко с Яценюком, которые просто «торговали лицом», так как встречаться официальным представителям Запада с реальными лидерами майдана было в то время как-то неприлично. Когда эти представители приезжали в Киев, им приходилось встречаться и с Тягнибоком, не скрывавшим своей приверженности нацистской идеологии. Однако, когда возникла идея пригласить представителей оппозиции на Мюнхенскую конференцию по безопасности 1 февраля 2014 года, то туда поехали только Кличко и Яценюк, которые рядились в либеральные тоги.

Этот трехглавый «Змей-горыныч» — Кличко, Яценюк и Тягнибок, и нужен был устроителям майдана, чтобы демонстрировать кажущиеся приличными лица Кличко и Яценюка внешнему миру и населению Украины, с одной стороны, а звероподобную внешность Тягнибока — силовому блоку Евромайдана. Те, кто рулил Евромайданом, находящиеся как внутри самого майдана, так и вне его, с Кличко и Яценюком считались мало. Известен случай, когда Кличко, который попытался было воспрепятствовать каким-то действиям майданных силовиков, просто получил в лицо струю порошка из огнетушителя.

После государственного переворота Кличко и Яценюк как смотрящие от Германии и Соединенных Штатов получили в качестве платы за «торговлю лицом» хлебные посты, но блестящей карьеры не сделали. Яценюк, посчитав, что получил свое сполна, через некоторое время вообще покинул Украину, унеся с собой «заработанное». Кличко же прочно обосновался в Киеве, но дальше его не пустили, хотя у него были и президентские амбиции.

Тягнибок после победы Евромайдана никаких особых вкусностей не получил, просто ушел в тень, упал на дно, возможно, до поры до времени. По слухам, он в чине майора после начала СВО вступил то ли в ВСУ, то ли в какой-то националистический батальон. Формально ушел из политики и Андрушкив, стал бизнесменом.

Население Украины довольно быстро примирилось с мыслью, что Степан Бандера, который ранее считался фашистским прихвостнем, на самом-то деле — святой борец за «незалежность», но портреты Адольфа Шикльгрубера вешать на стены до сих пор еще не готово. Если на выборах в Верховную Раду в 2012 году официально нацистская партия «Свобода» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) получила 37 мандатов, то в 2014, на перевыборах в связи с переворотом, только 7 в мажоритарных округах. На последних выборах, в 2019 году, «Свобода» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) смогла провести в Раду лишь одного человека.

Несмотря на массированное промывание мозгов населения Украины, в стране длительное время еще сохранялись люди, которые помнили о Великой Отечественной войне и, хотя им тоже был не чужд ложный патриотизм, но слово «нацист» для них совсем не вызывало положительных ассоциаций.

Однако даже они, не говоря уж об остальном населении, когда слышат или читают о том, что целью специальной военной операции России является денацификация Украины, искренне удивляются и даже возмущаются, говоря «где это вы на Украине нашли нацистов?». Имея при этом в виду, что находящиеся у власти на Украине открыто не клянутся в верности идеям Гитлера и Гиммлера, а во главе страны и вообще стоит представитель того народа, к которому германские нацисты относились особым образом.

А то обстоятельство, что большинство населения страны смотрит на мир через нацистские очки, само население, конечно же, не осознает: тот, кто погрузился в воду, дождя не ощущает.

Одно из увлечений нынешнего президента Украины заключается в том, что он любит заниматься перестановками во властных структурах. То ли захвачен самой возможностью двигать людей, как фигуры на доске, то ли заговоров боится. С начала СВО по настоящее время Украина познала пятерых премьер-министров, трех министров иностранных дел, трех министров внутренних дел, четырех руководителей СБУ, пятерых министров обороны и трех главнокомандующих ВСУ.

При всех этих перестановках появлялись, конечно, довольные и недовольные, но никакие из перестановок не сопровождались таким информационным шумом, как произошедшие в июле 2026 года.

Зеленский в очередной раз перетасовал колоду и выкинул из нее целых четыре карты разом.

Во-первых, попросил на выход проработавшую год премьер-министром Юлию Свириденко, пришедшую в кабинет министров с должности заместителя главы офиса Зеленского Ермака. 18 июля 2025 года французская газета Le Monde сообщила, что по имеющейся у нее информации, Юлия Свириденко стала готовиться к тому, чтобы занять премьерское кресло задолго до того, как о таком решении сообщил Зеленский.

По мнению издания, руководитель офиса президента Андрей Ермак с целью подготовить ее к этой роли пригласил Свириденко в свою команду для совместной разработки экономической стратегии страны. Именно с целью «обкатать» будущего премьера Зеленский часто давал слово министру экономики Свириденко во время важных встреч и публичных выступлений.

Важным бонусом 39-летнего премьера было то, что у нее сложились хорошие отношения с администрацией США: она лично подписала знаменитую «минеральную сделку». По мнению ряда аналитиков, именно это и послужило главной причиной взлета Юлии по служебной лестнице.

Приняв должность, Свириденко провела под руководством Ермака самую большую со времени начала СВО чистку кабинета министров с целью заполнения его людьми, близкими Зеленскому.

А затем Свириденко была почему-то убрана так стремительно, что пару дней посидеть в кресле премьера, чтоб место не пустовало, пока будет найден преемник, пришлось безотказному Денису Шмыгалю. Судя по всему, на скамейке запасных было пустовато. Причиной отставки Свириденко вполне могло быть то, что, по большому счету, единственное, чем запомнилась она народу и миру, как премьер, была разработка закона о декриминализации порнографии, однако дело было в другом.

Премьер-министром Украины Рада 16 июля назначила Сергея Корецкого, занимавшего до этого в течение года должность председателя правления НАК «Нафтогаз Украины». Как говорят злые языки, Корецкий, стремительно взлетевший за четверть века с должности аналитика холдинга «Континиум», принадлежащего украинскому миллиардеру Игорю Еремееву, всегда отличался большой аккуратностью: брал «по чину» и исправно делился с вышестоящими. Находился он также в близких отношениях с героем недавнего коррупционного скандала, «кошельком Зеленского» Тимуром Миндичем.

Представляя Корецкого, Зеленский сказал, что он является «наиболее подготовленным» кандидатом на должность премьер-министра Украины в условиях приближающейся зимы. Зная украинские реалии, мы добавим, что зима — не зима, но всегда важно иметь своего человека там, где текут финансовые потоки. Напомним, что нефтегазовая сфера Украины — это известный инкубатор украинских миллиардеров.

Сообщают, что новый премьер-министр Украины Сергей Корецкий действительно показал себя весьма квалифицированным управленцем, но только в области организации общепита.

Деловую репутацию он себе сделал в качестве гендиректора сети украинских заправок WOG, отличительной особенностью которых стали неплохие закусочные, «як у Еуропе». В 2022 он стал топ-менеджером Нафтогаза, а оттуда — премьер-министром.

По мнению ряда аналитиков, целился Зеленский вовсе не в Свириденко, целился он в министра обороны Украины Михаила Федорова. Убрать Федорова для Зеленского оказалось вдруг так важно, что он готов был для этого грохнуть весь кабинет министров.

Федоров вплоть до июля 2026 года был для Зеленского своим человеком. Впервые он вошел, а может быть и был введен, в команду Зеленского, собранную для проведения избирательной кампании в далеком 2018 году. Было ему тогда 27 лет. Команду Зеленского образца 2018 года только условно можно назвать командой, собранной Зеленским. Это была команда, собранная кем-то для того, чтобы посадить шоумена в президентское кресло.

Как рассказывал впоследствии Федоров, Зеленский только летом 2018 года принял окончательное решение включиться в борьбу за президентское кресло, и у его команды якобы не было еще представления о стратегии кампании, хотя в реальности продвижение Зеленского во власть началось не позднее 2015 года, когда на экраны вышел достаточно талантливо сделанный комедийный сериал «Слуга народа», буквально вбивавший в сознание украинцев образ Зеленского, как этакого Геракла из народа, призванного очистить авгиевы конюшни украинской политики.

В 2022 году Федоров загадочным образом легко связался с мультимиллиардером Илоном Маском, просто послав тому, по словам Федорова, только одно письмо в Twitter. Согласно легенде, между ними, как близкими по духу, в итоге завязались близкие отношения, и Маск в результате обеспечил в короткий срок доступ ВСУ к спутниковому интернету Starlink. В последующем, когда Starlink’ом стала пользоваться и Россия, именно Федорову, по его словам, пришла в голову мысль предложить Маску закрыть России доступ к Starlink, введя «белые списки».

Версия Федорова выглядит весьма сомнительно, однако связь его с Маском действительно существует.

Федоров ко времени начала своей министерской карьеры, несмотря на свою молодость, не был таким уж мальчиком из простонародья, он был уже хорошо вписан в специфические международные структуры. Окончив в 2014 году факультет социологии и управления Запорожского национального университета, он прошел далее обучение по программе «Высшая политическая школа» украинского Центра политических исследований и аналитики при поддержке немецкого Фонда Конрада Аденауэра, обучение по программе стратегии цифровой трансформации в Йельской школе менеджмента (США), окончил образовательную школу представителей НАТО на Украине.

В январе 2026 года Telegram-канал SHOT сообщил, что ему стали доступны материалы уголовного дела Приднепровского управления киберполиции, из которых следовало, что Федоров вплоть до 2022 года играл важную роль в одной из мошеннических групп, созданных в Запорожье, откуда он родом. Самые жирные годы у Фёдорова и его ОПГ были годы до начала СВО. Аферисты создали сайт, посвященный уникальной методике быстрого похудения «Инноцентр», и продвигали его, продавая фиктивные препараты для снижения веса.

Фёдоров играл в этой афере ключевую роль — занимался интернет-рекламой, подчищал негативные отзывы, находил клиентов с кошельком потолще. Стабильный доход предприятию приносили и классические украинские прозвоны под видом силовиков, в которых будущий министр подкидывал «коллегам» номера потенциальных жертв с деньгами.

Как стало известно, Фёдоров и его напарники разводили людей на протяжении нескольких лет. Индустрия call-центров, действующая на Украине, фактически крышуется государством и не преследуется правоохранителями, в ней задействовано более пятидесяти тысяч человек, и она приносит своим хозяевам до миллиарда долларов ежемесячно. Однако каким-то странным образом полиция центр Федорова разгромила, все сотрудники call-центра были осуждены на значительные сроки по статье «мошенничество в особо крупном размере», кроме Федорова.

К тому времени Федоров уже вошел в штаб Зеленского, и после победы последнего на президентских выборах дела молодого авантюриста пошли в гору:

Май 2019 года — внештатный советник президента по вопросам цифровизации;

Июль 2019 года — депутат Верховной Рады Украины;

Август 2019 года — вице-премьер и министр цифровой трансформации Украины.

С марта 2021 года Михаил Федоров входит в Совет национальной безопасности и обороны Украины.

Все это время сайт «Инноцентр» продолжал работать.

Зеленский поставил своего человека на самое хлебное место на Украине, убрав оттуда Дениса Шмыгаля, и приготовился таким образом к приему обещанных Европой $90 миллиардов.

Ранее Федоров уже пытался самостоятельно прорваться в политику, но его партия «5.10» в 2014 году не набрала необходимых голосов. В 2018 Михаил уже был умнее и присоединился к предвыборному штабу Зеленского. Спустя полгода, после победы комика на выборах, он избрался в Верховную Раду. А спустя год — стал самым молодым министром в истории страны. Ради него было создано новое министерство «цифровой трансформации» Украины.

Зеленский поставил перед новым министром обороны задачу компенсировать дефицит личного состава новыми оружейными технологиями с использованием искусственного интеллекта.

Федоров заявил, что он намерен решить проблему ТЦК, провести военную реформу и найти деньги для того, чтобы повысить финансовое обеспечение военных.

Он взял под свое крыло проект «Армия дронов», на который были выделены огромные суммы от Киева и США, выбрав в качестве основного поставщика некую фирму, которая никогда не занималась производством техники. Она торговала коврами.

Федоров создал онлайн-курс по сборке дронов, предлагая гражданам Украины самим собирать беспилотники для дальнейшей отправки на передовую. Предполагалось, что украинцы будут собирать аппараты за свой счет и передавать специально назначенным «доверенным лицам».

Главное, что сделал Федоров на посту министра обороны — он сильно поссорился с главнокомандующим ВСУ Сырским, снизив финансирование армии под предлогом перенаправления денежного потока на работы по созданию беспилотных летательных аппаратов. Формально это объяснялось идеей перевода войны в сферу столкновения роботизированных комплексов, очень популярной в последнее время и достойной рассмотрения.

Это привело к тому, что от денежного крана было оттеснено армейское начальство в пользу министерства обороны, и Федоров стал «брать не по чину», возможно, делясь не в том размере, как ожидалось.

Ввиду нехватки средств на закупки соответствующей продукции по завышенным ценам, он решил воспользоваться для этого деньгами, идущими на зарплаты и прочие контрактные выплаты военнослужащим. Не исключено, что пострадали и другие статьи бюджета действующей армии, что вызвало жёсткую реакцию теперь уже бывшего главкома ВСУ. Фёдоров не уступил, в результате конфликт разгорелся до уровня, когда кто-то один должен был уйти в отставку.

Следующим ходом нового министра, логически исходящим из предложения изменить формат войны, а также из заявлений Зеленского о том, что Киев уже обеспечил перелом на поле боя, стала реформа ТЦК (система территориальных центров комплектации), заявленная Федоровым.

Федоров предложил переподчинить систему ТЦК министерству обороны и создать вместо одного два офиса ТЦК: офис комплектования, который возьмет на себя вопросы ведения воинского учета и проведения мобилизационных мероприятий, и офис сопровождения, который займется исключительно социальной поддержкой военнослужащих, их семей и ветеранов, а также выплатами.

Самую скандальную работу ТЦК, за которую сотрудники ТЦК получили название людоловов, вручение повесток о призыве, предлагалось возложить то ли на полицейских, то ли на представителей органов местного самоуправления, то ли на работодателей или даже на работников коммунальных служб, отчего никто из них в восторг не пришел.

Проведение реформы тоже должно было привести к росту денежного ручейка, контролируемого Федоровым, но не в этом была самая большая опасность для Зеленского. Трудно сказать, насколько хорош был Федоров в руководстве военным министерством в воюющей стране, но специалист в PR-акциях он, конечно, неплохой. Проведенная им кампания рекламирования стратегии замещения на поле боя людей роботизированными комплексами, а также прекращения ловли на улицах украинских городов и поселков людей как собак и бросания их в окопы, привела к небывалому росту его популярности среди украинских обывателей.

Через полгода отношения между Федоровым и Зеленским испортились.

При этом журналисты издания «Страна точка УА» видят главную причину отставки Федорова не в том даже, что он стал «брать не по чину», Зеленский опасался резкого роста популярности министра, его самостоятельности в принятии решений и симпатий к нему со стороны западных стран. В грантовых кругах, близких к НАБУ и САП, евроструктурам и Демпартии США Федорова уже фактически в открытую сватали на следующего президента Украины.

Зеленский почувствовал с его стороны угрозу уже не только своему кошельку, но своей жизни: очень были похожи действия Федорова на начало президентской кампании. Федоров встал в ряд реальных конкурентов Зеленского: Залужный, Усик, теперь еще и Федоров.

Обвинив Федорова в срыве реформы ТЦК и конфликте с Сырским, Зеленский, предварительно заменив Свириденко Корецким, уволил обоих конфликтующих — Федорова и Сырского.

Беспринципный русский военный профессионал Сырский политических амбиций не проявлял, распоряжения Зеленского выполнял даже в ущерб военной целесообразности, но такова, по-видимому, была договоренность с теми, кто контролирует Украину — уволить обоих.

16 июля в крупнейших городах Украины из-за отставки Михаила Федорова начались акции протеста. Пока они не стали массовыми: в Киеве и Львове на улицы вышли примерно по тысяче человек, в Днепропетровске, Полтаве, Луцке, Тернополе, Чернигове, Кривом Роге и Одессе — по несколько сотен.

Вступились за Федорова и западные издания. The Wall Street Journal вышла со статьей, напоминающей о том, что ранее Зеленский уже был вынужден отказаться от ограничения полномочий независимых антикоррупционных органов после уличных протестов и давления западных союзников.

Le Monde заявила, что Зеленский, убрав «чрезвычайно популярного» министра, чью работу издание называет «блестящей», «вызвал возмущение среди украинских политиков, военных и граждан».

Еврокомиссар по вопросам обороны Андрюс Кубилюс назвал отставку Михаила Федорова «большой неожиданностью» и заявил, что Европейский союз (ЕС) всегда «плотно сотрудничал» с украинским министром.

Министр иностранных дел Германии Йоханн

заявил, что он намерен обсудить с исполняющим обязанности главы МИД Украины Андреем Сибигой кадровые изменения в руководстве Вооруженных сил Украины (ВСУ).

Высказал осторожную поддержку Федорова и руководитель офиса президента Украины Кирилл Буданов.

От давления западных кураторов Зеленский откупился тем, что 22 июля официально уволил с должности главнокомандующего Вооруженными силами Украины Александра Сырского и назначил на этот пост Михаила Драпатого, сторонника Федорова. Имя Драпатого на «картонках» митингующих стояло рядом с именем Федорова.

Другим указом Зеленский официально назначил генерал-майора Игоря Скибиюка на должность начальника Генерального штаба ВСУ. Начальником СБУ он поставил Александра Поклада, человека, которого бывший премьер-министр Украины охарактеризовал как имеющего «очень мрачную репутацию даже внутри Украины».

Зеленский, при этом, привычно действовал в обход Конституции — без представления действующего министра обороны он назначил выходца из СБУ Евгения Хмару врио главы Минобороны.

Азаров написал, что «в министерство обороны поставили садиста, нациста, еще более жесткого, чем уволенный Федоров. Если амбициозный Федоров всё время рвался наверх, то Хмара никуда рваться не будет — он будет спокойно проводить облавы на население. Ему присущи садизм и жестокость, он бросит все силы на мобилизацию».

По мнению Азарова, эти перестановки укладывались в стратегию Запада по усилению нацификации Украины.

Когда Сырский пришёл в ВСУ, он не был убеждённым нацистом, просто циничным военным, за что-то обиженным на Россию: то ли карьера не складывалась, то ли руководство его не понимало, то ли всё сразу. Для Сырского, по-видимому, участие в противодействии СВО было возможностью показать России, какой кадр она потеряла, и он постарался. Сырский — уроженец Владимирской области, русский, окончил высшее военное учебное заведение и принимал военную присягу в Москве, поэтому на него могут быть распространены обвинения в измене родине и военной присяге.

О профессионализме Сырского говорит то, что он оказался единственным из украинских генералов, заставившим ВС РФ отступать в ходе Харьковской операции 2022 года не по собственной воле, но под давлением противника. Это, наверное, самая крупная и самая скоротечная наступательная операция данной войны, проводившаяся после «стамбульской» стабилизации фронта.

Сырский имеет репутацию крайне жёсткого командира, подчас требующего от вверенных ему подразделений большего, чем они реально могут достичь, имеет прозвища «Генерал 200», «Котел» и «Мясник».

В отличие от Сырского, получившего еще советское качественное военное образование и принявшего за время нахождения на посту главнокомандующего несколько достаточно удачных решений, Драпатый принадлежит к младшему поколению командиров, сформированному войной. В 2004 году он окончил Харьковский институт танковых войск, в 2019 году был направлен на учебу в Национальную академию обороны Украины, где проучился два года. По окончании академии он был признан лучшим выпускником оперативно-стратегического уровня и получил, преклонив колени, из рук британского посла на Украине переходящий меч королевы Великобритании.

Среди военных он популярностью не пользовался, многие считают его трусом и оппортунистом.

Драпатого и Федорова объединяет одно — они оба являются продуктом «незалежной Украины», они, в отличие от многих представителей высшей элиты Украины, не имеют советского прошлого, в отличие от того же Зеленского, который уже в советское время состоялся как успешный комик.

Вступающий в должность президента Украины Зеленский нацистом не был. Единственным идеалом Зеленского всегда были популярность и деньги. В апреле 2014 года, уже после того, как 7 апреля и. о. президента Украины Александр Турчинов в ответ на захват областных администраций в Харькове, Донецке и Луганске, а также зданий СБУ в Луганске и Донецке объявил антитеррористические мероприятия, комик Зеленский, находясь вместе с командой «95 квартала» на гастролях в Донецке сказал, что он и его группа «в принципе не можем быть против русского народа, потому что мы один народ».

Драпатый и Федоров являются убежденными нацистами, возможно, еще не эзотерическими, но нацистские идеалы являются сутью их натуры, и они доказали это и словом, и делом.

Сразу после начала СВО, в конце февраля 2022 года, Федоров публично обратился к главе Apple Тиму Куку с призывом остановить поставки продукции в Россию и ограничить для российских пользователей доступ к магазину приложений App Store.

Став уже министром обороны, он угрожал «сделать Крым островом».

Драпатый в мае 2014 года, будучи майором, командиром батальона, покидающего Мариуполь, управлял БМП-2, которая прорвала баррикады, ставшие одним из первых символов сопротивления, и понеслась прямо на стоящих за ними мирных людей.

Украинские медиа раскрутили другой его «подвиг»: в августе того же года он вырвался из котла под Изварино в ЛНР. За бегство из окружения под Изварино в 2014 получил звание подполковника. Сейчас он генерал-майор.

В ноябре 2024 года повышен до командующего Сухопутными войсками ВСУ.

Став командующим Сухопутными войсками ВСУ, в частности, ввел новую практику: рекрутировать из тюрем женщин.

«Там несознательное население. В плане украинизации, наверное, там мало уделялось внимания. Вот и имеем такой результат», — заявил Драпатый, говоря о Донбассе, в интервью YouTube-каналу Ukraїner W.

Он также добавил, что жители Донбасса «жаждут халявы». По словам Драпатого, большинство людей в ДНР и ЛНР не хотят работать, равнодушны к тому, в какой стране жить. Он называл жителей Донбасса «отрыжкой СССР».

Драпатый, как его предшественник, имеет среди украинских военных репутацию «генерала-мясника», который не жалеет личный состав. Он — человек откровенно медийный, склонный к публичным конфликтам и демонстративным жестам. А также позерству и пафосу.

В июне 2025 года после российского удара по полигону в Днепропетровской области, где погибли 12 военнослужащих, Драпатый демонстративно подал в отставку. Правда, как писали тогда украинские СМИ, реальной причиной был конфликт с Сырским.

По мнению военных экспертов, особыми полководческими талантами убежденный бандеровец Драпатый не обладает, но он ему, собственно, и не нужен.

Роль украинских главкомов чисто техническая. Как сообщил в интервью газете Нью-Йорк Таймс в марте 2025 года американский генерал Кристофер Донахью, прославившийся тем, что стал последним американским военнослужащим, покинувшим Афганистан, планы всех основных операций ВСУ разрабатываются в штабах баз США, расположенных в Бюхеле и Рамштайне. Политическое решение об операциях и поставках вооружения принимается контактной группой по обороне Украины (Ukraine Defense Contact Group), также известной как «формат „Рамштайн“».

Контроль за выполнением разработанных в Рамштайне операций и координация действий командования ВСУ со штабами НАТО возложен на командование по координации поддержки Украины, возглавляемое практически постоянно находящимся в Киеве в ранге консультанта или советника Зеленского американским генералом Атонио Агуто. Агуто занял пост командующего «Группы содействия безопасности» Украины (SAGU) в начале декабря 2023 года. Он успел скандально прославиться тем, что в мае 2024 года, находясь в состоянии алкогольного опьянения, потерял секретные документы

Нет сомнений, что главный персонаж всей украинской кадровой возни последних дней это не Драпатый, не Сырский или Фёдоров, а сам Зеленский, и Зеленский это понимает. Снятый недавно министр обороны Фёдоров — весьма приближённый к западным грантодателям и их структурам человек. Уши этих структур торчат в так называемых уличных протестах, вначале «Миндичгейт», затем выступления против ограничений НАБУ, и, наконец, «картонный майдан» против отставки Фёдорова. В отличие от протестов против ТЦК, эти акции никто почему-то не разгонял.

Мы начали эту статью с того, что показали, как нацистское нутро Украины прикрывалось тоненьким более-менее приличным покрывалом так называемых «приличных людей». Происходящее в последнее время показывает, что это покрывало сдирается, и наверх выходит неприкрытая нацистская Украина, которую, как и ее кураторов, Зеленский уже не устраивает.

Главный вопрос не в том, будет ли научная фантастика влиять на реальность — этот процесс уже идет. Вопрос в том, чья версия возобладает ИА Красная Весна

Американские техноолигархи последовательно используют мифологию научной фантастики для легитимизации собственной власти. Это позволило им стать популярными не только в США, но и в России. Однако при внимательном рассмотрении этой политической практики оказывается, что отсылки к научной фантастике очень двусмысленные. Суть происходящего — в присвоении эстетики при полном отказе от морального ядра научной фантастики.

Этот политический феномен активно обсуждается в западной социологии. Ниже представлен частичный перевод статьи «Разграбление научной фантастики», в которой Али Раза Таскале развивает концепцию «реакционного футуризма».

Таскале — преподаватель факультета социальных наук и бизнеса в Университете Роскилле в Дании, где он недавно завершил постдокторскую стажировку в рамках программы «Действия Марии Склодовской-Кюри» по изучению того, как финансовые и технологические элиты превращают спекулятивные нарративы в оружие.

Разграбление научной фантастики

В январе 2026 года Илон Маск предстал перед министром обороны США и руководителями Пентагона на базе SpaceX Starbase в Техасе. Маск заявил им: «Мы хотим сделать сериал „Звездный путь“ реальностью, ясно? Мы хотим сделать Академию Звездного Флота реальностью. Чтобы это не было только научной фантастикой, но чтобы однажды научная фантастика стала научной реальностью, и наши космические корабли ходили бы по просторам космоса. Большие космические корабли!».

Маск нарисовал яркую картину: исследование инопланетных цивилизаций, расселение человечества по звездам. «Вот в чем цель! — заключил он. — И, я думаю, именно об этом думает общественность, когда речь заходит о Космических силах!» Это была значимая попытка продать Пентагону научно-фантастическую идею.

Заявка Маска фатально отличается от того, что изображено в фильме. «Звездный путь» изображает общество, преодолевшее капитализм, в котором давно решена проблема дефицита и упразднены деньги, а человечество стремится к коллективному процветанию. Федерация «Звездного пути», придуманная Джином Родденберри, была построена на принципах равенства и стремления к познанию ради знаний, а не ради прибыли или военного превосходства. Маск взял из фильма эстетику: большие космические корабли, встречи с инопланетянами, эпические приключения. И оставил без внимания политическую подоплеку.

В 2021 году, когда Марк Цукерберг объявил о ребрендинге Facebook (организация, деятельность которой запрещена в РФ) в Meta (организация, деятельность которой запрещена в РФ), он взял название из романа Нила Стивенсона «Лавина» (1992), в котором описывается «Метавселенная» — виртуальная реальность, где аватары людей перемещаются в цифровом пространстве. Но «Лавина» — один из самых острых сатирических романов за последние полвека. Стивенсон написал его как предостережение.

Стивенсон хотел, чтобы контраст между цифровым гламуром и материальной бедностью вызывал ужас. Он считал, что создал роман-предостережение о возможном будущем, в которое может завести человечество платформенный капитализм. Презентация Цукерберга не затрагивала эту тему. Платформенная экономика, в которой корпорации защищены от подотчетности обществу и государству, но при этом предоставляют жизненно важные услуги, в точности повторяет модель Стивенсона, и Цукерберг увидел в ней источник вдохновения.

Стив Возняк, соучредитель Apple, выразил эту общую для техноолигархов идею в 2017 году, сказав: «Мы — люди, которые воплощают фантазии в реальность». Звучит вдохновляюще, но важно понимать, какие части этих фантазий они выбирают, а какие оставляют за бортом.

Когда Маск представял Tesla Cybertruck в 2019 году, он так описал инвесторам то, что они должны были вот-вот увидеть: что-то «по-настоящему футуристичное, в стиле киберпанка „Бегущего по лезвию“». Маск продавал снаряжение для выживания в разрушающемся мире, в версии Лос-Анджелеса из «Бегущего по лезвию». Эстетика воплотилась в жизнь. А вот предупреждения остались незамеченными.

Маск рассказывал о том, как научная фантастика сформировала его амбиции. Он утверждал, что серия книг «Основание» Айзека Азимова особенно важна для него и для его работы в SpaceX. Романы Азимова повествуют о Хари Селдоне, математике, который предвидит падение галактической империи и создает Основание для сохранения знаний в грядущие темные века. Романы Азимова — поистине выдающиеся произведения демократической научной фантастики.

Главная идея Азимова заключается в том, что выживание цивилизации зависит не от гениев-одиночек, а от коллективных институтов, распределенных знаний и демократического обсуждения. Самый важный поступок Селдона — не его пророчество, а основание Второго Основания, тайной сети ученых, которые сотрудничают друг с другом на протяжении веков. Нравственная структура романов очевидно антиавторитарна: каждый раз, когда харизматичный персонаж пытается взять на себя руководство миссией, возникает катастрофа.

Маск отвергает все это. К 2024 году он стал прямолинеен: «Выход на межпланетный уровень имеет решающее значение для обеспечения долгосрочного выживания человечества и всего живого в том виде, в котором мы его знаем». Такая риторика преподносит проекты SpaceX как цивилизационный императив и делает их неприкосновенными для критики.

А самого Маска превращает в псевдо-Селдона: в одинокого провидца, который видит то, чего не видят другие, который имеет право и обязанность что угодно объявить препятствием на пути к выживанию человечества. Однако эти предпосылки легко могут быть оспорены как с научной, так и с моральной точки зрения. Даже при самом благоприятном сценарии терраформирования Марса в атмосфере останется концентрированный CO₂, которым люди не смогут дышать, а воспроизвести миллиарды лет совместной эволюции биосферы Земли и ее обитателей в любом временном масштабе, значимом для выживания человечества, просто невозможно.

С моральной точки зрения, за призывом Маска к освоению Марса ради «спасения человечества» скрывается поразительная хитрость: его гипотетическая целевая группа из 1 миллиона марсианских колонистов составляет всего 0,014 процента от нынешнего населения Земли. В то же время создание такой колонии приведет к гигантским экологическим проблемам на Земле.

Маск хочет быть Селдоном, но без Основания, который, как знал и верил Селдон, ему необходимо создать.

Аналогичным образом Джефф Безос финансирует проекты космических поселений, вдохновленные книгой Джерарда К. О’Нила «Высокий фронтир» (1976). Концепция О’Нила была одной из самых амбициозных и гуманистических в научной фантастике XX века: огромные вращающиеся космические колонии, которые снизят нагрузку на окружающую среду Земли за счет переноса промышленности за пределы планеты, с демократическим управлением и широким распределением благ. О’Нил представлял эти колонии как следующий великий коллективный проект человечества — подлинное расширение демократических границ в космосе.

Безос подходит к этим проектам избирательно. Он берет инженерное видение и масштаб амбиций, но оставляет за бортом демократическое управление и всеобщее благо, которые легли в основу проекта О’Нила. Как и в случае с амбициями Маска по освоению Марса, космические колонии Безоса представляют экологические кризисы на Земле не как проблемы, требующие коллективных действий, а как ограничения в ресурсах, которые можно преодолеть за счет экспансии.

Научно-фантастическая идея становится лазейкой для бегства от реальности, финансируемой за счет частных средств и управляемой частными интересами.

О’Нил представлял эти колонии как демократическое будущее человечества, а Безос предлагает их в качестве следующего рубежа для Amazon.

Питер Тиль, соучредитель PayPal, Palantir и других компаний, назвал научную фантастику своим политическим ориентиром. В частности, он ссылался на роман Роберта Хайнлайна «Луна — суровая хозяйка» (1966). В романе лунная колония восстает и создает либертарианское общество с минимальным государственным вмешательством.

Но роман Хайнлайна заслуживает большего, чем то, как его интерпретировал Тиль. «Луна — суровая хозяйка» — это не либертарианский памфлет, а по-настоящему сложный политический роман. Лунные колонисты Хайнлайна — не предприниматели, а заключенные, депортированные и их потомки, люди, которым нечего терять, построившие хрупкое сообщество на основе общих лишений. Ими движет не стремление к эффективности или прибыли, а любопытство и желание быть частью чего-то большего.

Хайнлайн был искренне увлечен противоречием между индивидуальной свободой и социальными связями, которые делают свободу возможной и ценной. Тиль отказывается замечать что-либо подобное. Луна в романе Хайнлайна — это исправительная колония: либертарианское общество было построено на труде ссыльных заключенных. Кремниевая долина подходит к этому вопросу избирательно: она берет антиправительственную эстетику и отбрасывает экономическую основу в виде принуждения и эксплуатации.

В своем эссе «Воспитание либертарианца» (2009) для Института Катона Тиль писал: «Я больше не верю, что свобода и демократия совместимы… С 1920 года в связи с резким увеличением числа получателей социальных пособий и расширением избирательных прав для женщин — двух групп населения, которые, как известно, не жалуют либертарианцев, — понятие „капиталистическая демократия“ превратилось в оксюморон».

В «Манифесте технооптимизма» (2023) Марка Андриссена также упоминается влияние научной фантастики: автор сетует на утраченное будущее летающих автомобилей и изобилие энергии, которые не состоялись из-за государственного регулирования. Он пишет: «Мы верим в акселерационизм — сознательное и целенаправленное стимулирование технологического развития… Мы верим, что любое замедление развития ИИ будет стоить человеческих жизней. Смерть, которой можно было бы избежать благодаря ИИ, не появившемуся на свет, — это форма убийства». Манифест трактует скорость как моральный абсолют — любая пауза, любое регулирование, любая предосторожность переосмысливаются как соучастие в смерти.

Научная фантастика 1950-х представляла летающие автомобили, изобилие энергии и многое другое — но так было до аварии на АЭС Три-Майл-Айленд (крупнейшая авария в истории коммерческой атомной энергетики США, произошедшая 28 марта 1979 года), до Чернобыля, до того, как мы узнали, часто через катастрофы, что происходит, когда скорость превыше безопасности. Те нормативные рамки, которые Андриссен хочет разрушить, возникли в результате выстраданных уроков.

Оптимистическая эстетика заимствована; знания отброшены

Пожалуй, нигде это не прослеживается так явно, как в названии компании Palantir Technologies. «Властелин колец» Толкина — это развернутое размышление о развращающей природе власти. Главная мораль книги не в том, что зло может быть побеждено правильным героем, владеющим правильным оружием, а в том, что сама по себе власть развращает, что Кольцо не может быть использовано во благо кем бы то ни было и что единственное спасение — полностью отказаться от стремления к господству. Толкин создал целую мифологию, чтобы доказать эту мысль.

Антиутопия стала достаточно комфортной, чтобы в нее можно было записаться. Американская компания Palantir Technologies предоставляет инструменты аналитики и наблюдения правительствам, военным и Службе иммиграции и таможенного контроля США. Ее название выполняет политическую функцию: оно превращает инвазивное отслеживание в мистическое прозрение, представляя алгоритмическое наблюдение как мудрое предвидение, а не систематическое вторжение.

В своей книге «Технологическая республика

» (2025) генеральный директор Palantir Technologies Александр Карп и его юрисконсульт Николас Замиска описывают работу компании на правительство в военных терминах. Они позиционируют инструменты наблюдения как то, что удовлетворяет фундаментальную потребность человека в воинском братстве. Отсылка к Толкину обеспечивает эстетический авторитет, а дистанция от реального морального видения Толкина дает свободу действовать без оглядки на него. Назвать компанию, занимающуюся слежкой, в честь устройств, которые развращают и предают своих пользователей, — это не дань уважения, а присвоение эстетики при отрицании морального стержня.

В романе Уильяма Гибсона «Нейромант» (1984) впервые появился термин «киберпространство», придуманный самим Гибсоном. Главный герой, Кейс, — хакер, чья нервная система была повреждена бывшими работодателями в качестве наказания. Выгоревший и изгнанный из киберпространства, он скитается по залитому неоновым светом городу Тиба как «консольный ковбой», которому некуда идти. Киберпространство в романе принадлежит огромным корпорациям и контролируется ими; отдельные хакеры — не герои, а инструменты, которых нанимают и от которых избавляются ради интересов, которые они даже не понимают. Видение Гибсона было откровенно антиутопическим: мир, в котором демократизирующий потенциал цифровых сетей был сведен на нет еще до того, как он мог проявиться, захвачен капиталом и превращен в инструмент его собственной экспансии.

В 2025 году в приемной штаб-квартиры OpenAI в Сан-Франциско будет звучать энергичная электронная танцевальная музыка, а удобные кресла, декоративные подушки и циперус создадут атмосферу, которую генеральный директор Сэм Альтман называет «уютным загородным домом», а не «корпоративным научно-фантастическим замком». Хром и грязь киберпанка — пропитанное неоном предупреждение о том, что корпоративный захват цифрового пространства будет жестоким и бесчеловечным, — уступили место скандинавской мебели и кофе ручной работы. «Галлюцинация по обоюдному согласию» Гибсона была переименована в уютную домашнюю обстановку.

Антиутопии не удалось избежать, но она стала достаточно комфортной, чтобы на нее можно было подписаться и жить в ней

Сам Гибсон уловил иронию. В интервью журналу Wired в 2012 году он признал, что киберпространство «Нейроманта» мало похоже на ранний интернет, который он не смог предвидеть: на период с 1990-х по 2000-е годы, когда подросток в своей спальне мог по-настоящему конкурировать с корпорациями, когда сеть на какое-то время казалась открытой и демократичной. Гибсон не предвидел этот этап. Но он полностью оказался прав в том, что касается конечного результата. Корпоративные платформы — Google, Meta (организация, деятельность которой запрещена в РФ), Amazon, — которые сегодня доминируют в цифровой жизни, невероятно близки к реальности, описанной им в книге.

Гибсон с самого начала представлял киберпространство как пространство корпоративного доминирования; Кремниевая долина сначала создала открытый интернет, а затем все равно пришла к антиутопии. Разница в том, что в «Нейроманте» эта конвергенция была катастрофой, которой нужно было противостоять. Кремниевая долина же превратила его предостережение в дорожную карту продукта.

Сегодня центр притяжения Кремниевой долины смещается от «калифорнийской идеологии» — слияния контркультурного либертарианства и цифрового утопизма 1990-х годов — к тому, что профессор коммуникативистики Фред Тернер недавно назвал «техасской идеологией»: слиянию эксплуатации ресурсов и милленаристского христианства, убеждению, что провиденциальная судьба оправдывает покорение природы и извлечение ее богатств.

Если в предыдущую эпоху основное внимание уделялось созданию сетей и платформ, то в новой модели данные рассматриваются как добыча нефти в период нефтяного бума — природный ресурс, который добывается на огромных серверных фермах, требующих огромных площадей и электроэнергии. Гигафабрика Tesla в Остине, штат Техас, — это «крепость за стеной размером с ранчо для разведения крупного рогатого скота», как выразился Тернер. По его словам, это будущее, созданное людьми, у которых «хватит силы воли, чтобы обуздать силы технологий» и «извлечь прибыль из земли».

В декабре 2024 года Маск объявил, что переносит штаб-квартиру SpaceX из Калифорнии в Техас. Старбас, объект SpaceX в Южном Техасе, воплощает эту идею: город частной компании, где SpaceX устанавливает правила, рабочие живут в корпоративном жилье, а местное самоуправление подчиняется корпоративным приоритетам. Это путь выборочной научной фантастики, воплощенной в политической реальности, — технологический прогресс как прикрытие для социального регресса.

Этот путь находит свое философское выражение в «лонгтермизме», ответвлении движения эффективного альтруизма (ЭА), которое активно финансируется за счет технологических компаний и таких людей, как Сэм Бэнкман-Фрид, отбывающий срок за мошенничество с криптовалютами. Применяя жесткий утилитаристский подход, сторонники ЭА, такие как Уильям Макаскилл, утверждают, что благополучие триллионов потенциальных будущих людей — которые могут появиться, если мы колонизируем космос, — математически перевешивает потребности 8 миллиардов человек, живущих сегодня.

Происходящее сейчас — это триумф спекулятивного научно-фантастического сценария над человеческой солидарностью. Зачем исправлять мир, в котором мы живем, если можно потратить миллиарды якобы на предотвращение восстания роботов, которое существует только в нашем воображении? Пытаясь направить политические дебаты в сторону далеких катастрофических сценариев — роботов-убийц, вышедшего из-под контроля искусственного интеллекта, экзистенциальных рисков, — индустрия отвлекает внимание от регулирования систем, которые уже причиняют вред: алгоритмической предвзятости при найме, расового неравенства в системах распознавания лиц, распространения экстремизма на платформах.

«Гарри Поттер и методы рациональности» Элиезера Юдковского (2010) — масштабный фанфик, в котором Гарри Поттер предстает рационалистом, применяющим научное мышление к магии, — является основополагающей работой для сообщества специалистов по безопасности ИИ. Эта работа демонстрирует, как даже любительская спекулятивная фантастика формирует представления Кремниевой долины о будущем, предоставляя технологическим лидерам нарративные рамки, которые кажутся им более реалистичными, чем реальные знания в области социальных наук или политики.

Эта научно-фантастическая ориентация уходит корнями в далекое прошлое. В 1990-х годах поклонники научной фантастики, трансгуманисты и сайферпанки объединялись в онлайн-сообществах, таких как Extropians и списки рассылки сайферпанков, закладывая концептуальную основу для таких технологий, как биткоин, задолго до того, как финансовый кризис 2008 года сделал криптовалюту необходимой. Компьютерный инженер Вэй Дай, чье предложение «b-money» напрямую повлияло на разработку биткоина, был активен в обоих сообществах.

В политических кругах цифровое будущее не обсуждалось. Это обсуждалось на форумах, где люди сравнивали эссе Вернора Винджа о технологической сингулярности 1993 года и «Криптономикон» (1999) Нила Стивенсона — роман, в котором криптографы создают цифровую валюту, — с реальным кодом. Будущее формируется не в ходе демократических дебатов, а с помощью крайне избирательного, зачастую реакционного, фантазирования.

В эссе Тиля, опубликованном в 2009 году, это выражено предельно ясно. Объявив свободу и демократию несовместимыми, он заключил: «Судьба нашего мира может зависеть от усилий одного человека, который создаст или распространит механизмы свободы, которые сделают мир безопасным для капитализма». Не демократии, а капитализма. И не коллективных усилий, а усилий одного человека.

Научная фантастика служит эстетическим прикрытием для этого антидемократического мировоззрения. Она превращает отказ от демократической подотчетности в «сверхсветовой» прогресс, экспансию на фронтир и цивилизационное выживание. Будущее формируется не в ходе демократических дебатов, а с помощью весьма избирательного, зачастую реакционного фантазирования.

Согласно этой модели, национальное государство не просто отходит на второй план, но и активно разрушается, уступая место корпоративным городам-государствам и частным цифровым юрисдикциям.

Главный вопрос не в том, будет ли научная фантастика влиять на реальность — этот процесс уже идет. Вопрос в том, чья версия возобладает.

Власть Кремниевой долины зиждется на представлении узкой реакционной фантазии как неизбежного прогресса. Но возможны и другие варианты будущего, и другие научно-фантастические произведения. Когда Тиль, Маск, Цукерберг и Андриссен черпают вдохновение в научной фантастике, они не находят единственно возможное будущее. Они выбирают тот нарисованный образ будущего, которые оправдывает их власть. Мы должны признать избирательное использование научной фантастики политическим действием.

Рассматривать милитаризованный дрон и приватизированную хартию города не как нейтральные инструменты, а как воплощение конкретных, узких представлений о власти. Мы должны задаваться вопросами: чье будущее создается? Кому это выгодно? Кто платит по счетам? Будущее — это не хромированный фасад. Задача — перестать быть второстепенными персонажами в чужом сценарии и начать писать — и создавать — свой собственный.