gazetasutvremeni

Международное право в области биологического оружия

Идея запрета на использование в войне отравляющих веществ уходит корнями в глубокую древность. Запрет на использование ядов существовал еще у древних греков, римлян, а также был зафиксирован в законах Ману в Индии около 500 года до н. э.

В 1868 году была принята Санкт-Петербургская декларация, которая запрещала использование разрывных пуль и основывалась на принципе, что единственной законной целью войны является ослабление военных сил противника, а причинение излишних страданий — недопустимо. В этом документе не сказано о биологическом оружии, однако озвученный в декларации принцип недопустимости причинения излишних страданий был в дальнейшем развит в Гаагской конвенции 1899 года, которая запретила снаряды, предназначенные для распространения удушающих или вредоносных газов. Гаагская конвенция 1907 года подтвердила и укрепила этот запрет. Эти документы стали правовой основой, на которой впоследствии строились новые соглашения.

Массовое применение отравляющих газов в Первой мировой войне (1914–1918) вызвало шок у мировой общественности и создало запрос на более жесткие ограничения. Еще до подписания Женевского протокола (1925 год) в 1924 году группа экспертов, включая датского бактериолога Торвальда Мадсена, подготовила для Лиги Наций доклад, в котором, несмотря на скептическое отношение к текущей военной эффективности биооружия, предупредила о потенциальной опасности будущих разработок, особенно в области вирусов.

17 июня 1925 года в Женеве был подписан «Протокол о запрещении применения на войне удушливых, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств». Этот документ стал первым международным соглашением, напрямую запретившим применение биологического оружия. В настоящее время его участниками являются 147 государств.

Несмотря на историческое значение, Женевский протокол имел серьезные недостатки. Он запрещал только применение, но не разработку, производство или хранение такого оружия. Более того, многие страны, включая СССР и США, подписали его с оговорками, оставляя за собой право на ответное использование химического или биологического оружия.

Ограниченность Женевского протокола стала очевидной после Второй мировой войны в условиях гонки вооружений. Появилась острая необходимость во всеобъемлющем и жестком договоре.

В 1969 году президент США Ричард Никсон принял решение об одностороннем отказе США от наступательного биологического оружия, что дало мощный импульс переговорам. Переговоры велись в Женеве под эгидой Комитета по разоружению при активном участии СССР, Великобритании и США. Американские рассекреченные документы того времени показывают напряженную дипломатическую работу по согласованию текста, в том числе по вопросам, связанным с химическим оружием и механизмами контроля.

10 апреля 1972 года Конвенция о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении (КБТО) была открыта для подписания в Москве, Лондоне и Вашингтоне. Генеральная Ассамблея ООН приветствовала этот шаг. КБТО вступила в силу 26 марта 1975 года и имеет бессрочный характер.

Ключевое различие между КБТО и Женевским протоколом — в полноте запрета. КБТО запрещает не только применение, но и разработку, производство, накопление и любое иное приобретение биологического и токсинного оружия.

КБТО, которую по состоянию на 2026 год подписали и ратифицировали 189 государств, является краеугольным камнем режима нераспространения. Однако и у нее есть один существенный недостаток.

В отличие от Конвенции о химическом оружии, КБТО не дает четкого определения биологического оружия, не устанавливает механизм проверки соблюдения договора. Переговоры о создании такого механизма (Протокола к КБТО) велись в 1990-х годах, но были сорваны в 2001 году, когда США отказались от его принятия под предлогом, что он может нанести ущерб национальной безопасности и коммерческим секретам американских биотехнологических компаний. Это единственная страна, которая блокирует создание механизма верификации, несмотря на ратификацию Конвенции.

С 2001 года Вашингтон последовательно выступает против юридически обязывающего контрольного механизма, а в декабре 2009 года официально подтвердил отказ от возобновления обсуждения. На IX Обзорной конференции КБТО, проходившей в ноябре — декабре 2022 года, США вновь отказались от заключения юридически обязывающих договоренностей.

Отсутствие верификации позволяет Вашингтону беспрепятственно заниматься в своих биолабораториях исследованиями двойного назначения. Регулярно звучат заявления о возможных нарушениях Конвенции, что создает напряженность между государствами-участниками. Тем не менее Конвенция остается основой международной безопасности в этой сфере, и время от времени проводятся обзорные конференции для обсуждения путей ее укрепления.

Глава разведки заявила, что пандемия COVID-19 наглядно показала катастрофические последствия экспериментов с опасными патогенами. Она обвинила представителей администрации Джо Байдена, включая доктора Энтони Фаучи, во лжи американскому народу о существовании этих лабораторий и в угрозах в адрес тех, кто пытался раскрыть правду.

Министр обороны США Пит Хегсет поддержал расследование, заявив, что предыдущая администрация «финансировала опасные исследования за американские налоги, а затем намеренно скрывала это от собственного народа». Он назвал инициированное расследование «исправлением исторических ошибок».

Результаты расследования были официально опубликованы в июне 2026 года. Они содержат подтверждение давних утверждений России о масштабах и финансировании сети американских биолабораторий за рубежом. В частности, документы раскрывают схему финансирования через систему грантов. Строительством и оснащением объектов занимались американские подрядчики, тесно связанные с Пентагоном, такие как Metabiota, Black & Veatch и CH2M HILL. Например, только на строительство четырех лабораторий было потрачено более 9 миллионов долларов. В качестве примера приводится Одесский научно-исследовательский противочумный институт, который на карте в документах обозначен как место хранения биологического оружия, а его реконструкцией занималась компания Black & Veatch по заказу минобороны США.

Также подтвердилось, что в этих центрах велись работы с возбудителями сибирской язвы, чумы, лихорадки Эбола, а также исследования по «усилению функций» (gain-of-function) патогенов. Президент США Дональд Трамп подписал указ о запрете федерального финансирования таких рискованных исследований по всему миру. Исследовательская деятельность, проводимая в рамках программы минобороны США по совместному снижению угрозы (CTR), теперь будет пересмотрена на предмет соблюдения этических и финансовых норм.

Как и ожидалось, никаких сенсационных открытий расследование не принесло — было опубликовано то, что и так было известно из докладов российского оборонного ведомства. Главная сенсация расследования — это не само существование лабораторий, а официальное признание высшим разведывательным ведомством США факта сокрытия этой информации от собственного народа и проведение там рискованных исследований без должного контроля. Истинная цель этого демарша — дискредитировать администрацию Джо Байдена и лично Энтони Фаучи, переложив на них вину за риски, представить расследование как «исправление ошибок прошлой администрации», чтобы оправдать ужесточение контроля, перераспределение бюджетов или закрытие программ под предлогом заботы о безопасности американцев. Кроме того, инициатива Габбард дала действующей администрации возможность сыграть на опережение — признать часть проблем (непрозрачность, недостаточный надзор), чтобы снять более тяжелые обвинения в разработке наступательного биологического оружия. Сама сеть лабораторий при этом не была ликвидирована — она продолжает функционировать, но в еще более закрытом режиме для минимизации будущих репутационных рисков.

В условиях, когда рушатся все международные институты и на первое место выходит право сильного, угроза применения химического и биологического оружия становится особенно актуальной. Случаи, когда страны игнорируют решения международных судов, устав ООН и резолюции Совета Безопасности, стали нормой и усилили у них чувство безнаказанности за совершенные преступления против человечности. Безнаказанность только усиливает соблазн испытать на практике результаты многолетних трудов над созданием изощренных способов уничтожения людей.

Кризис международного гуманитарного права делает сценарии с применением химического, биологического и даже ядерного оружия менее фантастическими, чем 20 лет назад. Опасная черта, отделяющая мир от биологической катастрофы, на практике неоднократно испытывалась на прочность, а в мыслях обезумевших от безнаказанности «властителей мира» она пересечена уже давно. Куда же заведет человечество эта «жажда смерти»?

Украина — это просто соседняя страна, ставшая враждебной России или консолидированный проект западных элит по уничтожению России? Что представляет из себя современная Украина? Как и какой видят её неонацисты?

Почему Украина сегодня — это таран против всех устоев и основ, на которые опирался существующий (пока ещё) миропорядок? Почему украинские подходы и действия уже радостно тиражируются американцами на Ближнем Востоке, и далее будут приняты на вооружение всеми и всюду? И не есть ли это новый "глобализм", он же новый мировой беспорядок?

Понимали ли истинную направленность проекта "Украина" Ленин и Сталин? Но какую идентичность тогда там создавали и в итоге создали большевики? И почему украинская бандеровская идентичность оказалась в результате крепче советской, мощный удар по которой нанёс ещё Хрущёв?

И главное: какой разговор об ответственности неизбежно возникает при любом анализе феномена Украины? И почему без этого разговора невозможно двигаться дальше?

Об этом в продолжении большого разговора с соавторами монографии "Украинство" Андреем Берсеневым и Максимом Каревым.

:

Обзор ключевых событий недели

Как неоднократно сообщали мировые СМИ, конвенциональные военные возможности США в конфликте с Ираном близки к исчерпанию, а Иран, несмотря на ухудшающееся экономическое положение (очереди на автозаправках, галопирующая инфляция, перебои с поставками продовольствия), не собирается сдаваться. Остается старое надежное средство — постепенное удушение, оно же блокада.

США, да и западный мир в целом, оказались не готовы к военным конфликтам средней длительности. Ни в чисто военном, ни в экономическом, ни в медийном плане. Концепция блицкрига провалилась (пресловутые 60 дней, в течение которых президент США может вести военные действия без согласования с конгрессом, давно и бесславно истекли), ставка на переворот внутри Ирана не сработала, а воздушная война американцами, по сути, проиграна. Так, авианосец «Авраам Линкольн», проведший в море уже более 250 дней, Пентагон решил заменить на прибывший с Дальнего Востока авианосец «Джордж Вашингтон», который провел в море немногим более 200 суток. Что характерно, на смену самому «Вашингтону» никто не пришел, военно-морская группировка США в западной части Тихого океана осталась без главного инструмента проекции силы. При очевидно растущей военной активности Китая в регионе.

Конечно, такие «окна» временного ослабления присутствия США в том или ином регионе возникают не первый раз, вопрос в том, когда и за счет чего США будут эти «окна» закрывать. Теперича не то, что давеча: военный расклад с момента окончания холодной войны изменился, и не в пользу Штатов.

Родственники моряков с «Авраама Линкольна», например, рассказывали, что на судне очень тяжелые условия службы. Из-за напряженной работы, антисанитарии, а также недостатка еды и отдыха моральное состояние экипажа сильно ухудшилось, вплоть до того, что отдельные несознательные моряки пытались выпрыгнуть за борт. Значит, примерно через полтора месяца моряки на «Джордже Вашингтоне», избалованные условиями службы на Японских островах, начнут сходить с ума, как и их коллеги с «Авраама Линкольна».

Про наземную операцию против Ирана, к примеру, даже героический и мало осмысленный захват острова Харк, где расположены объекты основного экспортного терминала Ирана, уже всерьез никто не говорит.

Чтобы «успокоить» общественность, отставная трампистка и экс-конгрессменша Марджори Тейлор Грин заявила, что, мол, в Белом доме обсуждают возможность применения ядерного оружия по Ирану. Но обсуждать — не значит запланировать его применение. Такие утечки — часть переговорного процесса, способ оказать давление на визави. Впрочем, издержки подобного сценария для США, на наш взгляд, значительно перевешивают потенциальные приобретения. Хотя если сравнивать именно издержки всех сторон, так или иначе вовлеченных в конфликт, то США действительно могут оказаться в выигрыше. Но в любом случае на данном этапе это сценарий гипотетический.

Дополнительных денег на войну с Ираном и на пополнение арсеналов конгресс не выделяет, и это при том, что он пока еще контролируется республиканцами. А вот после выборов в ноябре контроль над нижней палатой очевидно перейдет к демократам, а они точно денег Трампу не дадут. А хуже того — устроят импичмент.

И вот 19 августа, понимая, что быстрого выхода из иранского тупика не просматривается, Трамп объявил о «разрушительной экономической операции» против Ирана. «Никто не давал Ирану более выгодной возможности заключить сделку, чем я. К сожалению для них, они не воспользовались этим. Поэтому сегодня я объявляю о самой сокрушительной экономической операции, когда-либо предпринимавшейся против какой-либо страны», — написал Дональд Трамп в соцсети Truth Social.

Операция подразумевает «экономическую войну и изоляцию беспрецедентного масштаба». «Любая страна, которая позволяет своим финансовым учреждениям, предприятиям, аэропортам или госучреждениям предоставлять Ирану какой-либо спасательный круг, сама столкнется с огромными экономическими последствиями», — добавил он.

20 августа глава американского минфина Скотт Бессент подтвердил, что боевые действия против Ирана, вероятно, не возобновятся. По его мнению, «максимальное экономическое давление» поможет этого избежать.

«Наша цель — перерезать каждую экономическую артерию, поддерживающую этот тиранический режим, пока Тегеран не останется в одиночестве», — заявил Бессент.

Но самое главное: американцы требуют от союзников определиться, на чьей они стороне, пресловутая «многовекторность» больше не в чести. «Мы обращаемся к нашим союзникам и говорим: вы либо с нами, либо против нас», — подчеркнул Бессент.

Причем требование определиться относится вообще ко всем игрокам, а не только к союзникам США на Ближнем Востоке. Если раньше на протяжении десятилетий страны второго-третьего эшелона могли извлекать из своей нейтральности/многовекторности существенные преимущества, например, быть транзитным узлом, буфером между враждующими блоками или просто удобной территорией для разного рода серых схем, то теперь такая конфигурация становится в принципе невозможной. Мир радикализуется: друг моего врага — мой враг, и наоборот.

Будут ли США прессовать европейцев, торгующих с Ираном и обслуживающих его теневые денежные потоки, вопрос риторический. Точечно будут давить тех, кого надо, и тогда, когда надо, независимо от их реальной вовлеченности в иранские теневые схемы, а вторичные санкции против Ирана (или России) — лишь еще один предлог сделать европейцев более сговорчивыми. И тут возникает развилка: если под удар американцев вдруг попадет крупный европейский банк или ключевой узел старых финансовых сетей, значит США решили мочить Европу всерьез и меняют уже базовые правила, вернее, отменяют все правила в пользу произвола или пакета уникальных двусторонних договоров.

Не грех напомнить, что Трамп — это «мастер сделок», то есть узкопрофильный специалист по заключению таких двусторонних соглашений, которые гораздо проще, чем балансировка интересов сразу нескольких конкурирующих сторон. А мировая политика требует умения дирижировать такой сложной и очень динамичной системой балансов. Значит, над Трампом или около него должен находиться такой дирижер, который и выстраивает новую архитектуру отношений.

Впрочем, не исключено, что в данном случае речь идет всего лишь об очередной попытке Трампа урвать ресурс, чтобы удержать собственные позиции во власти в условиях цейтнота, сужающегося пространства для маневра и исчерпания возможностей.

Основной удар американской операции «Экономический изгой» направлен на контрагентов Ирана в странах Персидского залива, то есть американских союзников, через которых долгие годы проходили потоки валютной выручки Ирана. Давление на них тройное: невозможность экспортировать углеводороды в прежнем объеме, физический ущерб инфраструктуре ввиду военных действий и финансовое давление со стороны ФРС, которая, в частности, отказалась открывать прямые своп-линии с ОАЭ и остальными монархиями. Теперь к этому букету американцы пообещали добавить санкции за серые схемы с Ираном, которые тоже давали значимый вклад в экономику.

Первыми куда дует ветер поняли ОАЭ.

14 августа, за несколько дней до объявления американцами блокады, Reuters со ссылкой на источники сообщил, что ОАЭ якобы согласились разблокировать для Ирана от 10 до 20 миллиардов долларов в обмен на прекращение ударов по своей территории и даже передали в качестве аванса 3 миллиарда. МИД ОАЭ официально опроверг эту информацию, а источники агентства настаивали на ее достоверности.

Но главное в этой новости не то, что ОАЭ решили платить Ирану за безопасность. Главное, о чем сообщал Reuters — что Дубай и Тегеран намеревались восстановить двустороннее сотрудничество, включая обмен разведданными и экономические связи. Другими словами, ОАЭ де-факто обвинили в том, что они хотят переметнуться из американо-израильского стана в стан персов. А это уже бунт, который должен быть подавлен в зародыше.

18 августа, за день до объявления операции «экономический изгой», все тот же Reuters сообщил, что Саудовская Аравия ужесточила проверки финансовых переводов в ОАЭ, фактически присвоив статус юрисдикции повышенного риска, наравне со странами, входящими в так называемый серый список FATF. При этом ОАЭ были исключены из него в 2024 году. Однако некоторые антикоррупционные организации сочли это решение преждевременным. Ранее США ввели санкции против ряда физ- и юрлиц в ОАЭ, обвиняемых в сборе или отмывании средств для иранского КСИР и сомалийских исламистов из «Аш-Шабаб» (организация, деятельность которой запрещена в РФ).

Саудовский центробанк отрицает прямые ограничения против ОАЭ, заявляя, что местные банки самостоятельно оценивают страновые и географические риски.

И хотя поводов для размолвки между Абу-Даби и Эр-Риядом предостаточно, данная мера в общем контексте выглядит не только как конкурентная борьба двух арабских монархий, но и как предупреждение для ОАЭ встать на «правильную сторону истории». Поскольку Reuters прогнозирует (или очерчивает рамку допустимого), что всамделишный и окончательный экономический разрыв между странами маловероятен. Саудия — крупнейший торговый партнер ОАЭ в арабском мире, экономики обеих стран тесно переплетены узами торговли, инвестиций и логистики. А общая угроза со стороны Ирана и необходимость обеспечения безопасности судоходства в Ормузском проливе являются залогом для сотрудничества.

Логично предположить, что саудиты хотят таким образом контролировать не все денежные переводы, идущие через ОАЭ, а ту часть, которая потенциально связана с Ираном.

Ибо уже на следующий день, 19 августа, когда Трамп объявил о начале экономической блокады Ирана, Эмираты уведомили о полном прекращении всех торговых и финансовых операций с Ираном, начиная с 19 августа. А это для Тегерана даже болезненнее, чем экономическая блокада, поскольку именно Дубай — важнейший канал связи Ирана с мировыми рынками, перевалочная база и финансово-расчетный центр.

По оценке американской финансовой разведки FinCEN, 71% подозрительных операций, потенциально связанных с Ираном, шло через эмиратские фирмы. Юрисдикция ОАЭ годами служила для Ирана пространством обхода западных санкций, через нее работали финансовые сети КСИР.

Как сообщают эксперты-востоковеды, реальные ограничения ОАЭ шире, чем то, что заявлено официально. По поступающим с мест сведениям, иранцев, проживающих в ОАЭ, начинают выселять из страны, аннулируют им вид на жительство и даже конфискуют имущество.

Впрочем, в данном случае ОАЭ встали на сторону не столько США, сколько Израиля, в рамках более крупной коалиции, куда помимо них входят Греция, Кипр и Франция. Ей противостоит другая, пока еще формирующаяся коалиция, возглавляемая Турцией.

И здесь пару слов необходимо сказать об Африке, вернее, стратегически важном Африканском Роге, где сталкиваются интересы сразу нескольких игроков — США и Китая, Турции и Израиля, Ирана и арабских монархий. А дальше весь этот сложный клубок противоречий тянется через Восточное Средиземноморье в Среднюю Азию и дальше в Юго-Восточную Азию.

В Сомали Иран через йеменских хуситов начал выстраивать контакты с боевиками из суннитской террористической группировки Аш-Шабаб (организация, деятельность которой запрещена в РФ), близкой к ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ). А недавно стало известно, что иранское вооружение обнаружилось у сепаратистов-тыграев из Эфиопии.

Напомним, в 1991 году после гражданской войны от Эфиопии отделилась Эритрея. Половину эритрейцев (сейчас в стране проживает 4–6 млн.) составляют тыграи-христиане, но еще больше тыграев осталось в Эфиопии.

Поддерживая тыграев в Эфиопии, Иран укрепляет свои позиции в Эритрее, а действуя через сомалийскую «Аш-Шабаб» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), Иран берет в клещи произраильский и проэмиратовский Сомалиленд (не признанный никем, кроме Израиля).

Также Эритрея полезна для давления на Джибути, где находятся военные гарнизоны Италии, Франции и США, а также военная база Китая. Присутствие стран НАТО явно мешает хуситам (а через них и Ирану) контролировать Баб-эль-Мандебский пролив, зажимая в клещи уже Саудовскую Аравию.

Видимо, в ближайшее время можно ожидать обострения ситуации в Эфиопии и в Сомали. 17 августа стало известно о захвате пиратами у восточного побережья Сомали грузового судна, которое перевозило турецкое оружие. После нападения за судном наблюдали турецкие вертолеты и беспилотники, к нему также приблизились два судна, принадлежащие турецким владельцам. Засветка турецкого интереса к региону говорит в пользу того, что здесь скоро станет жарко.

И недавно подписанные в Мекке оборонные соглашения между Турцией, Саудовской Аравией и Пакистаном — это одна из вех грядущего переформатирования не только Ближнего Востока, но и всей Евразии.

Занятно, что Тегерану тоже предложили вступить в новый оборонный союз, что больше похоже на провокацию. Однако не менее интересна инициатива Ирана создать «Союз персоязычных стран и регионов», озвученная вице-президентом Ирана Мохаммадом Резой Арефом на встрече с министром энергетики и водных ресурсов Таджикистана Далером Джумой. Пока на уровне идеи — без устава, списка участников и конкретных механизмов. Но момент появления идеи «персидского НАТО» выбран не случайно — а в противовес Мекканским соглашениям, уже названным для красного словца «суннитским НАТО». Притом что оба союза не являются и не претендуют на то, чтобы стать аналогом НАТО. На данный момент это скорее медийно-информационный конструкт, созданный для замера реакции аудитории.

В этом смысле Организация тюркских государств (ОТГ), активно наращивающая свое влияние и сферу интересов далеко за пределы общего языка и культуры, представляет гораздо большую опасность, нежели филологические упражнения на тему НАТО.

Также в члены «Союза персоязычных стран и регионов» прочат Афганистан, где широко распространен дари, и Узбекистан (в Самарканде и Бухаре много персоязычных жителей). Что вызывает определенные вопросы у руководства этих стран, особенно с учетом того, что в союз предлагают вступить не только странам, но и отдельным регионам. А это может быть истолковано как призыв к сепаратизму.

Вообще-то попытка создать персоязычную коалицию не нова.

В 1994 году тогдашний президент Афганистана Бархунуттдин Раббани выступил, как тогда казалось, с перспективной инициативой: учредить Союз персоязычных государств (СПГ), в который бы вошли Иран, Таджикистан и Афганистан. Незадолго до этого, в 1992 году, по инициативе Турции в Анкаре прошел первый саммит глав государств тюркоязычных стран. Проект СПГ худо-бедно просуществовал примерно до 2010 года. К этому моменту Иран и Таджикистан успели реализовать целый ряд крупных совместных экономических проектов.

В октябре 2009 года в Нахичеване президенты Азербайджана, Казахстана, Киргизии и Турции подписали Нахичеванское соглашение, учредив Совет сотрудничества тюркоязычных государств, он же Тюркский совет. В 2021 году на саммите в Стамбуле Совет был переименован в Организацию тюркских государств (ОТГ).

После прихода к власти в Афганистане талибов в 2021 году некоторые эксперты даже прогнозировали скорый распад страны на север, населенный преимущественно таджиками, и пуштунский юг. С возможным последующим объединением с Таджикистаном и Ираном в Большой Иран. Однако спустя 5 лет можно сказать, что, несмотря на непрекращающееся противостояние таджикских и пуштунских фракций в Афганистане, оно пока не привело к распаду страны. Ну и нельзя забывать, что в середине августа талибское руководство Афганистана предложило американцам вернуть послов и инвестировать в экономику страны. Что тоже может быть расценено как антииранский ход и пас Вашингтону.

Продолжение. Начало в № 676, 678

Пентагон уже полвека назад официально признал, что как минимум с 1950-х годов на государственном уровне проводит испытания над зараженными комарами для оценки их эффективности в качестве биологического оружия. Но, как мы знаем, Америка также славится своим умением сочетать, так сказать, государственную и частную инициативу, в том числе и в оборонной сфере. И наиболее предприимчивые бизнесмены зарабатывают на этом огромные состояния. Посмотрим на некоторые американские «частные инициативы в области здравоохранения» повнимательнее.

Деятельность против России

В ходе специальной военной операции российские военные получили доступ к ряду объектов и документов, которые, по заявлению Минобороны России, являются неопровержимыми доказательствами наступательной военно-биологической деятельности США против России. В частности, были найдены накладные на передачу в Германию и другие страны сотен образцов крови славян, инструкции по экстренному уничтожению патогенов и контракты на проведение исследований, что является неопровержимым доказательством того, что США разрабатывают оружие против России и славянских народов в целом.

Генерал-лейтенант Игорь Кириллов, начальник войск РХБЗ ВС РФ (погибший в результате теракта в Москве), регулярно проводил брифинги, на которых представлял доказательства военно-биологической деятельности США на Украине и в мире. По его словам, российские военные получили более 20 тысяч документов и материалов только по этой программе создания биоагентов, которые могут выборочно поражать разные этнические группы населения, в том числе славян.

Подтверждены многочисленные случаи передачи биологических образцов украинцев за рубеж. В рамках финансируемого Германией проекта № 68727 ЕN по изучению возбудителей конго-крымской геморрагической лихорадки и хантавирусов в институт тропической медицины имени Бернанда Нохта (Гамбург) была передана одна тысяча образцов сыворотки крови граждан из различных областей Украины, относящихся исключительно к славянскому этносу. Еще пять тысяч образцов сыворотки переданы в связанный с Пентагоном центр Лугара в Тбилиси, а 773 биопробы уехали в Великобританию.

На одном из брифингов в марте 2022 года Кириллов продемонстрировал документ от 6 марта 2015 года, подтверждающий непосредственное участие Пентагона в финансировании военно-биологических проектов на Украине. По утверждению российского оборонного ведомства, контроль за деятельностью украинских биолабораторий осуществлялся специалистами НИИ Института сухопутных войск США имени Уолтера Рида.

Бывший сотрудник Службы безопасности Украины (СБУ) Василий Прозоров также сделал ряд заявлений о разработке США «генно-избирательного оружия». Прозоров утверждает, что в биолабораториях на Украине, действовавших под эгидой минобороны США, создавалось биологическое оружие, способное поражать носителей конкретной расы. По его словам, в лабораториях изучали воздействие особо опасных патогенов на украинских граждан и военнослужащих ВСУ, относящихся к восточнославянскому генетическому коду. Прозоров также заявлял, что в 2016–2017 годах лично видел документы, подтверждающие, по его мнению, эту деятельность.

Один из проектов под названием UP-4 изучал возможности распространения особо опасных инфекций через перелетных птиц, пути миграции которых ведут в Россию, — высокопатогенного птичьего гриппа H5N1, летальность которого для человека может достигать 50%, и вируса болезни Ньюкасла (псевдочумы птиц).

Кроме того, материалы, полученные российской стороной, показывают, что Соединенные Штаты также осуществили ряд проектов на Украине по передаче патогенов от летучих мышей к человеку, а с момента начала российско-украинского конфликта из биологической лаборатории в Харькове было изъято более 140 контейнеров с паразитами летучих мышей и передано за границу.

Особого внимания заслуживает проект UP-8, предусматривавший сбор биоматериала у добровольцев, включая военнослужащих и пациентов психиатрических больниц, при этом допускался летальный исход, о котором необходимо было уведомить американских специалистов в течение 24 часов. В лабораториях Львова, Харькова, Одессы и Киева у 4 тыс. военнослужащих взяли образцы крови на антитела к хантавирусам, а у 400 — на антитела к вирусу конго-крымской геморрагической лихорадки. Данный масштабный скрининг естественного иммунитета, вероятно, проводился для выбора биоагентов, наиболее опасных для населения конкретного региона.

Согласно публикациям в болгарских СМИ, только в харьковской лаборатории в ходе экспериментов погибли около 20 украинских военных, еще 200 были госпитализированы. Биохимический анализ крови, взятой у военнослужащих, выявил следы наркотических препаратов и высокие концентрации нескольких антибиотиков разных классов, что может указывать на заражение штаммами с множественной лекарственной устойчивостью.

Комиссия получила документы, подтверждающие испытания на украинских военнослужащих препаратов с неизученным действием, в частности, системы скрининга «Дип Драг» (Deep Drug), не прошедшей лицензирование в США и Канаде. Министерство обороны Украины привлекало военных в качестве добровольцев.

По словам Игоря Кириллова, полученные Минобороны России материалы подтверждают стремление Пентагона сконструировать компоненты биологического оружия и опробовать их на жителях Украины и сопредельных с РФ государств. В числе новых полученных сведений — данные о ключевых, прежде остававшихся в тени, фигурантах американских военно-биологических проектов на Украине.

К ранее неизвестным участникам деятельности отнесены исполнительный директор Labyrinth Global Health Карен Сейлорс, с 2016 года работавшая ведущим консультантом проекта UP-10 по африканской чуме свиней, а также сотрудник Университета штата Теннесси Колин Джонсон, курировавшая проект UP-8 по хантавирусам и конго-крымской лихорадке и руководившая забором биопроб у украинских военнослужащих. Как напомнил Кириллов, Минобороны РФ и ранее обнародовало имена участников этих программ, среди которых были технические кураторы из Пентагона и руководители частных лабораторий-подрядчиков.

После начала спецоперации и сворачивания программ на Украине США попытались перенести свои исследования в Африку и другие регионы. В частности, упоминались страны, где ранее работала компания Metabiota, с которой была связана Карен Сейлорс.

Все эти и другие многочисленные факты свидетельствуют о том, что деятельность американских биологических лабораторий на Украине представляет собой прямую угрозу национальной безопасности России и что эти исследования нарушают Конвенцию о биологическом оружии (КБО). Российская сторона последовательно и настойчиво поднимает этот вопрос на международных площадках. Однако западные страны и многие другие члены СБ ООН заявляют, что собранные Россией доказательства неубедительны. Представленные материалы назвали «дезинформацией», «чушью» и «любительской информацией».

Важно подчеркнуть, что сегодня эти заявления России уже не являются голословными в том, что касается самого факта существования сети американских биолабораторий на Украине. Вскоре после начала специальной военной операции на Украине в 2022 году на слушаниях в сенате США наличие сети «биологических исследовательских объектов» и попытки американцев «не допустить, чтобы исследовательские материалы попали в руки российских войск» публично признала экс-представитель госдепартамента США Виктория Нуланд.

В 2026 году директор Национальной разведки США Тулси Габбард официально подтвердила, что США финансировали более 40 объектов на Украине, где проводились исследования опаснейших патогенов, и что эта информация ранее намеренно скрывалась от общественности. При этом администрация США настаивает на полном соответствии деятельности этих лабораторий с обязательствами по Конвенции о запрещении биологического оружия (КБТО). Россия же продолжает утверждать, что реальный масштаб и цели этой деятельности выходят далеко за рамки мирных исследований и представляют угрозу безопасности, и требует от США предоставить полные и прозрачные объяснения в рамках Конвенции о биологическом оружии.

Весь мир — лаборатория?

Разработка новых биотехнологий и эксперименты с опасными патогенами ведутся не только в закрытых лабораториях. Сфера биотехнологий огромна, в ней работают крупные фармацевтические и медицинские корпорации, а также компании, связанные с аграрным сектором. Многие компании, особенно принадлежащие частным лицам, также можно заподозрить в исследованиях «двойного назначения».

Одной из частных организаций, вкладывающей значительные финансовые средства в биотехнологии, является Фонд Билла и Мелинды Гейтс (Gates Foundation). Сооснователь Microsoft и один из богатейших людей мира объявил, что в следующие 20 лет направит «практически все» свое состояние (около $200 млрд) на благотворительность. Согласно его решению, Фонд Гейтса закроется 31 декабря 2045 года.

Фонд Гейтса, основанный в 2000 году, уже пожертвовал более $100 млрд на различные проекты, в основном на разработку вакцин, диагностических средств и механизмов доставки лекарств. В последние годы Гейтс нарастил темпы пожертвований, особенно после начала пандемии COVID-19.

Фонд Билла и Мелинды Гейтс обосновался на Африканском континенте, именно там он реализует самые масштабные программы в области здравоохранения и сельского хозяйства. Приоритетное направление деятельности — вакцинация и борьба с болезнями. Инвестиции направлены как на внедрение существующих вакцин, так и на разработку новых. Для улучшения логистики и охвата населения внедряются и тестируются цифровые системы отслеживания здоровья и вакцин.

Один из проектов фонда, который широко осуждается мировой общественностью, — проект по борьбе с малярией при помощи генетически модифицированных комаров. Гейтс инвестировал $4,1 млн в британскую биотехнологическую компанию Oxitec, которая планирует создать генномодифицированных комаров для борьбы с малярией.

Эксперименты проводились также в Бразилии в городе Жакобина с 2013 по 2015 год, где выпускали около 450 тысяч самцов-мутантов в неделю. По данным компании, на Каймановых островах, в Мексике и Бразилии местная популяция комаров-переносчиков сократилась на 95%. Однако позже появились исследования, утверждающие, что эффект оказался не таким долгосрочным, как ожидалось.

В 2021 году Oxitec провела первое открытое испытание генетически модифицированных комаров в США — на островах Флорида-Кис. За семь месяцев было выпущено почти 5 миллионов насекомых. Анализ более 22 тысяч яиц показал, что только самцы доживали до зрелого возраста.

Еще один проект по выведению генетически модифицированных комаров, к которому имел отношение фонд Гейтса, — Target Malaria. Консорциум объединяет ученых и экспертов из Африки, Северной Америки и Европы.

Проект Target Malaria также основан на использовании генной инженерии — генного драйва (gene drive). Это технология, которая позволяет генетическим модификациям передаваться по наследству с большей скоростью, чем обычно, что со временем снижает плодовитость популяций комаров и их численность.

Исследуются два основных варианта генного драйва: генетически модифицированный штамм с плодовитыми самцами, которые производят преимущественно мужское потомство, что искажает половое соотношение в целевой популяции комаров; штамм с плодовитыми самцами, несущими ген, который распространяется в популяции комаров и делает самок, унаследовавших этот ген от обоих родителей, стерильными.

В Буркина-Фасо в 2019 году состоялся первый выпуск ГМ-комаров в Африке по проекту Target Malaria. Это были стерильные самцы, и, как и ожидалось, они не повлияли на распространение малярии. Второй этап состоялся уже в 2025 году, но в августе того же года военное правительство Буркина-Фасо распорядилось немедленно прекратить все работы по проекту Target Malaria на своей территории. Выпуск комаров в стране был прекращен, а все образцы было предписано уничтожить.

К этому времени проект Target Malaria уже долго подвергался жесткой критике со стороны экологов и гражданских организаций по мониторингу биотехнологической деятельности. Они заявляли, что технология генного драйва потенциально способна уничтожить целый вид насекомых, а ее последствия непредсказуемы. Участники Коалиции по мониторингу биотехнологической деятельности (CVAB), объединяющей множество местных организаций, называли Буркина-Фасо «лабораторией под открытым небом» и обвиняли проект в сомнительных методах получения «добровольного согласия» местных сообществ, используя запугивание и ложные обещания.

Кроме того, пришедшее к власти в 2022 году новое правительство Буркина-Фасо под руководством Ибрагима Траоре взяло курс на утверждение национального суверенитета и снижение зависимости от западных стран. Проект был воспринят как угроза «научному и санитарному суверенитету».

Против работ в рамках проекта было выдвинуто обвинение в нарушении международных норм, так как не были соблюдены требования Картахенского протокола по биобезопасности, а также в отсутствии прозрачности — общественность не была должным образом проинформирована о реальных рисках и масштабах эксперимента.

Закрытие проекта в Буркина-Фасо создало прецедент для всех остальных африканских стран. Можно ожидать, что аналогичные решения могут быть приняты и в других государствах под давлением местных сообществ или по политическим мотивам.

В 2021–2022 годах во Флориде и Техасе в США были выпущены 750 тыс. генномодифицированных комаров, что вызвало бурные общественные дебаты, несмотря на заверения в безопасности.

Деятельность в рамках этих проектов неоднократно вызывала серьезную критику и сталкивалась с проблемами. Самый громкий случай произошел в Бразилии. Исследователи обнаружили, что после массовых выпусков ГМ-комаров Oxitec гибридное потомство (скрещивание модифицированных и диких особей) оказалось более выносливым и устойчивым к инсектицидам, чем исходная дикая популяция.

Анализ, проведенный независимой исследовательской группой Йельского университета (организация, признанная нежелательной в РФ), показал, что в местной популяции комаров обнаружились гены, унаследованные от трансгенных комаров OX513A. В некоторых точках отбора проб от 10 до 60% особей несли эти чужеродные гены. Это означало, что часть гибридного потомства не только не погибла, как планировалось, но выжила и успешно размножилась, передав генетический материал трансгенных комаров дикой популяции.

Анализ, проведенный независимой исследовательской группой Йельского университета (организация, признанная нежелательной в РФ), показал, что в местной популяции комаров обнаружились гены, унаследованные от трансгенных комаров OX513A. В некоторых точках отбора проб от 10 до 60% особей несли эти чужеродные гены. Это означало, что часть гибридного потомства не только не погибла, как планировалось, но выжила и успешно размножилась, передав генетический материал трансгенных комаров дикой популяции.

В обновленной таким образом популяции гибридных комаров присутствовали как гены местных бразильских комаров, так и особей с Кубы и из Мексики, использовавшихся для выведения линии OX513A. Технология Oxitec должна была работать так, что по наследству должен был передаваться только «летальный» ген — без какого-либо внесения фоновых генов. Анализ ДНК комаров в Бразилии после проведения полевых экспериментов показал нечто иное: гены кубинских и мексиканских комаров (из лабораторной линии) встроились в геном местной бразильской популяции. «Летальный» ген оказался несовершенным — он убивал большую часть потомства самок, но крошечная доля самок-гибридов все-таки выжила и дала плодовитое потомство. Так гены «чужих» комаров закрепились в местной популяции.

Руководитель исследования профессор Йельского университета (организация, признанная нежелательной в РФ) Джеффри Пауэлл предположил, что смешение генов могло привести к «гибридной активности», в результате чего мутантные комары могут оказаться жизнеспособнее особей исходной популяции и, вероятно, даже проявлять повышенную устойчивость к инсектицидам. Если «летальный» ген со временем «сломается» или потеряет эффективность (а это происходит), в природе останутся не обычные дикие комары, а более живучие, гибридные, которые унаследовали «лучшие» качества от нескольких популяций.

Компания Oxitec опровергает эти выводы, называя их «содержащими множество ложных, умозрительных и неподтвержденных утверждений». В компании подчеркивают, что явление, при котором самки комаров избегают спаривания с «чужими» самцами и которое в науке называется «дискриминация при спаривании», никогда не наблюдалось при выпусках почти миллиарда трансгенных комаров по всему миру. По их мнению, технология работает успешно, и самки спариваются с модифицированными комарами точно так же, как со «своими» дикими самцами. Но дискриминация не уберегает популяцию от возникновения гибридов, а, наоборот, напрямую к ним и ведет. Ученые из Йельского университета (организация, признанная нежелательной в РФ) считают, что Oxitec очень сильно недооценивает последствия применения своей технологии.

Деятельность Фонда Гейтса в Африке окружена множеством скандалов. Они касаются не только проекта с ГМ-комарами, но и более широкого спектра вопросов: от испытаний вакцин до обвинений в скрытой стерилизации населения.

Множество детей были парализованы после заражения штаммом патогена, полученным из живой вакцины, что привело к неконтролируемой волне распространения болезни. Пандемия, вызванная фармацевтическими препаратами, началась в африканских странах Чад и Судан, причем инфекционный агент был идентифицирован как вирус полиомиелита вакцинного происхождения 2 типа. Были серьезные опасения, что этот новый опасный штамм вскоре может широко распространиться за пределы Африканского континента, что вызовет новые смертельные вспышки по всему миру.

В 2019 году правительство Эфиопии приказало уничтожить 57 тыс. флаконов оральной вакцины против полиомиелита 2 типа (mOPV2) после аналогичной вспышки вакцино-индуцированного полиомиелита. Такой же инцидент произошел и в Индии. Оральная вакцина против полиомиелита продвигалась Глобальной инициативой по ликвидации полиомиелита (GPEI), консорциумом, который поддерживается и финансируется Фондом Билла и Мелинды Гейтс. В результате этой инициативы более десятка африканских стран были вынуждены бороться со вспышками полиомиелита, вызванного этим штаммом вируса, включая Анголу, Конго, Нигерию и Замбию.

Во время пандемии в 2019 году западные правительства и транснациональные фармацевтические гиганты спешили внедрить экспериментальную вакцину против коронавируса, разработка которой финансировалась фондом Гейтса. Первая экспериментальная вакцина против COVID-19 тоже была испытана на африканском населении. Этот проект был реализован организацией GAVI Vaccine Alliance, финансируемой Фондом Гейтса.

Испытания на людях проводят также в Южной Африке, где процессом управляет уже Университет Витватерсранда в Йоханнесбурге, опять же финансируемый Гейтсом.

В Кении в 2014 году распространились слухи, что вакцина Tetanus от столбняка тайно содержит ХГЧ (хорионический гонадотропин человека), вызывающий бесплодие у женщин. Утверждалось, что это была программа контроля населения под видом вакцинации.

В Чаде после вакцинации от менингита вакциной MenAfriVac в городе Гуро в 2015 году появились сообщения о том, что 40 детей заболели, а некоторые оказались парализованы. Расследование под эгидой ВОЗ не обнаружило случаев паралича, а эпизод объявили «массовым психогенным заболеванием» (истерией).

Особенно много вопросов вызывает широкая кампания по борьбе с ВИЧ, развернутая в Африке и также спонсируемая Биллом Гейтсом, а также его связь с бывшим главой Института аллергии и инфекционных заболеваний США Энтони Фаучи.

Под видом благотворительности Гейтс в сотрудничестве с компаниями «биг фармы» превратил Африканский континент в гигантский полигон для испытаний новых биотехнологий и вакцин. Так ли бескорыстна его помощь бедным странам Африки? Гейтс владеет акциями таких фармацевтических компаний, как Merck, GSK, Eli Lilly, Pfizer, Novartis и Sanofi, а также крупными позициями в Gilead, Biogen, Astra-Zeneca, Moderna, Novavax и Inovio. Многие из них являются компаниями, которым Фаучи дал зеленый свет на разработку лекарств, экспериментально испытываемых на африканцах, и которые принесли Гейтсу огромную прибыль. С 2000 по 2022 год состояние Гейтса выросло с 63 миллиардов долларов до 133 миллиардов долларов. Только во время локдауна 2020 года оно увеличилось на 23 миллиарда долларов.

Еще один яркий пример сотрудничества — создание «Альянса за зеленую революцию в Африке» (AGRA), который разрушает традиционное мелкое фермерство, производящее необходимые продовольственные культуры, в пользу монокультур с использованием дорогих химических удобрений и ГМ-семян, что разоряет мелких фермеров. Проект AGRA напрямую связан с ключевыми глобальными организациями.

С 2006 года AGRA стремится сделать Африку открытой для корпоративных монополий, контролирующих коммерческие семена, генетически модифицированные культуры, синтетические удобрения с высоким содержанием ископаемого топлива и загрязняющие пестициды, видя в ней неосвоенный рынок.

Африка привлекательна не только для разнузданной деятельности частных фондов. США рассматривают Африканский континент в качестве неограниченного природного резервуара возбудителей опасных инфекций и полигона для испытаний экспериментальных препаратов. По данным Минобороны РФ, американские ученые на территории 18 африканских государств изучают устойчивость патогенов к медицинским препаратам. Эти исследования финансируются фондами, связанными с Пентагоном. В оборонном ведомстве России установили свыше 30 участников незаконной военно-биологической деятельности США на территории стран Африки.

Пандемия COVID-2019 показала, что не только Африканский континент может быть площадкой для испытаний биотехнологий, а планета в целом. Всемирная кампания по вакцинации от коронавируса это ярко продемонстрировала. Само происхождение вируса вызывает множество вопросов. На сегодняшний день нет однозначных научных доказательств естественного происхождения вируса. При этом в научном сообществе нет однозначного признания его создания или намеренной модификации. Четкого консенсуса относительно того, началась ли пандемия с естественной передачи от животных человеку (зооноз) или с непреднамеренной утечки из лаборатории, тоже нет. Эксперты ВОЗ признают, что гипотезу лабораторной утечки полностью исключать нельзя, но для ее подтверждения якобы нет достаточных оснований.

Продолжение. Начало в № 632, 648

Все это нужно для сохранения технологического лидерства Соединенных Штатов. Об этом снова ведут разговор американские власти.

21 июля 2026 года был опубликован доклад под названием «Наука: новый Золотой век» Майкла Крациоса, директора управления Белого дома по научно-технической политике, президенту Дональду Трампу. Название этого документа апеллирует к докладу 81-летней давности, который назывался «Наука: бесконечный рубеж». Он был адресован изначально тогдашнему президенту США Франклину Рузвельту (читал доклад уже Гарри Трумэн), а автором его был Вэнивар Буш, который в 1945 году являлся главой управления по научным исследованиям и разработкам.

Крациос отмечает, что сегодня условия, в которых работает американская наука, изменились, в основном, в силу перемещения значительной доли промышленности за океан. Идеи из доклада Буша 1945 года обеспечили Америке технологическое лидерство. Однако теперь, считает Крациос, настало время снова пересмотреть основания, на которых построено здание американской науки, чтобы США смогли ответить на вызовы, которые бросают им в области технологий другие страны.

Не рассматривая конкретные предложения Крациоса, отметим, что вопрос технологического лидерства Америки является настолько острым для руководства США, что речь идет о пересмотре подхода к организации американской науки. Почему же это лидерство так важно для США? Помимо важности обладания передовыми технологиями ради получения всех непосредственных преимуществ, которые они дают, будь то возможности для конкуренции на рынке или военные возможности, есть и еще одна составляющая.

Использование ведущими производителями микросхем, в частности мировым лидером по производству чипов — тайваньской TSMC, технологий, разработанных в США, и оборудования американских компаний Applied Materials, KLA и Lam Research, позволило Америке принудить тайваньцев к отказу от поставок Huawei любых чипов на заказ. Не могут осуществлять такие поставки и заказчики TSMC, например, тайваньский же разработчик процессоров для смартфонов MediaTek, у которого нет собственного полупроводникового производства и который заказывает изготовление своих процессоров у TSMC.

Санкции против Huawei были введены в 2020 году в два приема. В итоге компания лишилась доступа к передовым процессорам для смартфонов и резко потеряла свои лидерские позиции на рынке мобильных устройств. Поставщики компании стали заложниками американского технологического лидерства, потеряли крупные выгодные контракты и вынуждены были искать других покупателей. Это теперь можно назвать классическим случаем использования преимущества обладания технологиями в экономической войне.

Однако положение США в этом смысле постепенно ухудшается. В другом случае при введении антикитайских санкций американцы вынуждены были применить иной механизм принуждения своих партнеров, дабы те сделали то, что американцам было нужно. Речь идет о запрете в 2018 году поставок в Китай передового литографического оборудования для производства чипов по самым современным и сложным технологиям, но и дающим самые передовые результаты — пресловутые 2 нанометра. Это сканеры, работающие на жестком ультрафиолете (EUV). США добились, чтобы был введен запрет на их поставку в Китай, дабы тот не мог производить самые передовые чипы.

Добиться этого было уже не так просто, как в случае с выполнением заказов для Huawei. Дело в том, что производит такие сканеры лишь одна компания в мире — ASML, и она… голландская. Если бы доля комплектующих американского происхождения в сканере была больше 25%, то США могли бы применить ставший теперь уже классическим прием с прямым запретом. Однако доля их, как ни крути, оказывалась меньше этого порога. Поэтому американцы вынуждены были применить механизм экспортного контроля под названием «Вассенаарские соглашения». Он используется для ограничения экспорта в нежелательные страны технологий двойного назначения. Американцам потребовалось четыре раунда переговоров с руководством Нидерландов, чтобы убедить его не продлевать лицензию ASML на экспорт сканеров EUV в Китай. Для этого тогдашнему госсекретарю США из администрации Трампа Майку Помпео пришлось представить тогдашнему премьер-министру Нидерландов Марку Рютте (позже ставшему генсеком НАТО) специальный засекреченный доклад разведки по поводу возможных последствий предоставления Китаю доступа к такому оборудованию.

В том случае 2018 года американцам не хватило своего технологического превосходства для прямого воздействия на экспорт важного оборудования. И вызвано это было как раз переносом производства с территории США в другие страны, о котором пишет Крациос. Инициатива по разработке новой технологии с использованием жесткого ультрафиолета для производства чипов исходила как раз от американской стороны. Формировать альянс EUV–LLC для разработки технологии начинала Intel. Базовые научные исследования выполняли американские лаборатории. Однако не нашлось ни одной американской компании, которая бы взялась за дорогостоящее внедрение разработанной технологии. Вернее, была компания из США, которая участвовала в проекте, SVGL. Но ее позже купила та самая голландская ASML, которая взялась за внедрение и через 13 лет в 2010 году отправила первый коммерческий экземпляр оборудования, работавшего по новой технологии, южнокорейской компании Samsung. Участвовать в альянсе хотели и японские производители литографического оборудования Canon и Nikon, находившиеся тогда среди лидеров рынка, но это участие было заблокировано американскими властями. Однако в конце концов действия США привели лишь к тому, что ключевая технология оказалась в руках фирмы из Нидерландов.

Самой ASML запреты на поставки в Китай, продавленные американским правительством через нидерландское руководство, разумеется, крайне не понравились, поскольку лишали компанию одного из самых крупных рынков сбыта полупроводникового оборудования. Более того, руководство ASML в 2024 году даже обсуждало возможность переезда фирмы из Голландии в другую юрисдикцию. Официально причиной был назван плохой экономический климат в Нидерландах. Однако говорили и о давлении, которое через нидерландское правительство оказывают на компанию американцы. Снова в дело пришлось вступить властям Нидерландов. Компании пообещали крупные субсидии и льготы, и та все-таки осталась на родине.

В октябре 2022 года администрация Джо Байдена ввела новые ограничения на поставки чипов в Китай, снова используя классический метод прямого запрета. На этот раз речь шла о чипах для систем искусственного интеллекта, а также оборудовании для их производства. Также был введен запрет на поставку в Китай сканеров на глубоком ультрафиолете (DUV) — технологии предыдущего поколения, предшествовавшей EUV. В январе 2023 года США, Япония и Нидерланды договорились о прекращении поставок в Китай оборудования для иммерсионной литографии, которое позволяло выжать больше из технологии DUV. Помимо КНР от запрета пострадали голландская ASML и японские Nikon и Tokyo Electron Ltd.

Как мы видим, США активно применяют против Китая свою технологическую дубинку, которую дает им технологическое лидерство в полупроводниковой области. Однако…

Не зря Майкл Крациос бьет тревогу, говоря, что другие страны бросают Америке вызов, и что для ответа на него нужно снова менять основы, на которых зиждется американская наука. Он не называет в качестве примера Китай, но речь не может не идти о Поднебесной. Она сама все чаще иллюстрирует серьезность этой угрозы. 27 июля 2026 года появилось сообщение о том, что в Китае разработали свою установку для иммерсионной DUV-литографии. Ее поставки для производства в КНР чипов начнутся уже в конце текущего года. То есть санкции 2023 года, о которых мы говорили выше, скоро устареют и потеряют актуальность.

И здесь нужно отметить еще один момент. На него обращают внимание и глава американского разработчика чипов для систем искусственного интеллекта NVIDIA Дженсен Хуанг, и директор голландской ASML Питер Веннинк — главы компаний, потерявших из-за санкций против Китая прибыль: американские санкции и запреты лишь подстегивают КНР все интенсивнее развивать свои собственные технологии в секторах, попавших под санкции.

Что остается делать американцам? Просто так отдавать лидерство они не будут. Они будут применять все доступные средства как для усиления самих себя, так и для ослабления конкурентов, кем бы они ни были — противниками или союзниками. При этом необходимость применения насилия над бизнесом, теряющим доходы в результате введения санкций, никогда американские власти не останавливала.