gazetasutvremeni

«Умерла та курица, что носила татарам золотые яйца».

«Отошла пора татарам на Русь ходить».

«Кончилась татарская неволя, стали мы на воле».

Объединительные процессы, шедшие весь период ига, где явно, где подспудно, к моменту его окончания многократно усилились. Это отразилось даже на формальном уровне. Уже Иван III, будучи Великим князем, решительно называл себя в дипломатической переписке царем московским. Правившие вслед за ним Василий III и уж тем более Иван IV (Грозный) фактически, а не только по названию, были царями, а Русь официально стала зваться Московским царством.

Итак, Русь после ига входит в принципиально новую эпоху. При этом речь идет еще не о классической имперской эпохе, которая начнется с Петра Великого. О чем же тогда?

Изменяется и тип героизма. Процесс этот стал направляться в сторону наступательную, в каком-то смысле экспансионистскую, но без свойственной западному типу агрессии, без поголовного уничтожения окружающего населения. Это было как бы энергичное заполнение пустот незанятого или нейтрального пространства, настойчивый поиск возможностей для международной торговли (а значит, выходов к морям), установление договорных отношений с соседями, обеспечение безопасности своих рубежей. Так постепенно заполняется водой котловина, пока не превратится в озеро, обретя естественные границы.

Интересно, что одной из модификаций нового героизма была исследовательско-разведывательная. Государство посылало подвижные отряды (например, казачьи) за Урал, в Сибирь — а что там, за горизонтом?

Однако пока рано описывать новый тип героизма новой эпохи, сначала следует охарактеризовать тот тип героизма, который уже сложился.

В данной серии статей уже набралось достаточно примеров, по которым можно судить о том, как складывался и каким стал на практике русский героизм. Причем говоря о русском героизме, мы фактически говорим о главной черте национального характера русского народа, который, конечно же, и народ-труженик, и народ-творец, и народ-мироустроитель, но прежде всего — народ-воин.

Русский национальный воинский характер к моменту избавления от ига уже окончательно сложился. В дальнейшем этот характер развивался, оттачивался, совершенствовался, но в своих базовых основаниях более не менялся. И развитие этого характера от воинов Дмитрия Донского к суворовским «чудо-богатырям», от багратионовских гвардейцев до героев Великой Отечественной шло по восходящей.

Мы постараемся описать, из каких именно составных элементов сложился этот русский воинский характер. И какие элементы преобладали в разные исторические эпохи. Но прежде чем это сделать, рассмотрим всё же тот образцово-героический контекст, который окружал Русь. И хотя бы бегло оценим степень его влияния на воинский характер русских. Тогда нам будет легче увидеть то, что русские воины восприняли со стороны и в чем заключается наше своеобразие.

Начнем с того, каким в окружающем мире представлялся идеальный герой. Главным образцом на Западе в ту эпоху считался греческий мифологический герой. Конечно, трансформированный римской, а потом византийской традицией. В меньшей степени, с добавлениями языческих представлений тех самых варваров, которые разрушили Рим (прежде всего, германцев, но и предки славян к этому руку приложили). При всех таких добавлениях в основе воинского идеала всё равно оставался образец именно греческого героя. Каким же он был?

Поскольку же люди есть высшее и последнее творение богов, и Космос предназначен в первую очередь для их существования и восхождения, то упорядочивание Космоса превращается в обязанность героя защищать и оберегать людской мир. Подчеркнем — герой не возвышается над людьми, не противостоит людям, поскольку сильна человеческая часть сущности героя (вспомним о любви к семье у Одиссея, о любви к своему племени у Тесея, о дружбе Ахилла с Патроклом и т. д.) и она обязывает героя к защите людей. А часть божественная — дает ему невероятные силы и способности для осуществления этой защиты.

Самый идеальный герой Греции — Геракл. И не потому, что он невероятно силен и могуч, а потому, что он идеально выполнял главную функцию героя — защиту людей от порождений Хаоса. Диодор Сицилийский, автор «Исторической библиотеки», дает, пожалуй, наиболее точную характеристику Геракла как антихтонического героя: «Он ненавидел всякого рода диких зверей и беззаконных людей».

Таким образом, главная черта героя — он защитник людей. Позже, в эпоху складывания полиса — классического города-государства — в Греции появляется трактовка героя как создателя или покровителя государства, народа. В связи с этим каждый греческий полис стремился приписать себе честь рождения или правления великого героя-покровителя: создается его жизнеописание, строится храм или мавзолей (так, в Афинах был возведен «героон» — культовое захоронение, куда перенесли останки Тесея с острова Скирос), в честь героя совершаются мистерии и т. д.

Геракл же, благодаря масштабности его подвигов и множеству мест, которые он посетил во время их совершения, стал архетипом общегреческого героя — его чтила вся Эллада, он считался установителем вторых по значимости общегреческих игр (Немейских), множество городов оспаривали право считать его своим покровителем.

Отсюда, как мы понимаем, уже один шаг до христианского святого, который также является посредником между миром людей и Богом, а также заступником людей.

Казалось бы, где Геракл и где русские воины эпохи Святослава или Александра Невского? Как ни удивительно — связь существует. Русские совсем неплохо знали мифологию греков, и даже кое в чем (скифские и гиперборейские элементы) оказались в нее включены. А уж о Геракле как воинском идеале на Руси мы можем говорить вполне уверенно.

В частности, существовал миф о том, что во время похода за быками Гериона Геракл прибыл в Скифию, где от его союза со змеедевой родились три сына: Агафирс, Гелон и Скиф. Существовало множество вариантов легенд, которые мы не будем сейчас разбирать, о происхождении того или иного славянского племени от сыновей Геракла.

Связи с греческой героической мифологией подтверждает и уже известный нам Лев Диакон (X в.): «Говорят, что скифы (росы) почитают таинства эллинов ... научившись этому то ли у своих философов Анахарсиса (скиф) и Замолксиса (фракиец-гет), то ли у соратников Ахилла. Ведь Ахилл был скифом и происходил из города под названием Мирмикион». Тут уже речь идет не только о героях Геракле и Ахилле, которых росы, оказывается, хорошо знают, но и о неких «таинствах эллинов», тоже им известных.

Итак, базовые характеристики героя, сложившиеся в Древней Греции, были через Византию переданы Руси и восприняты ею. Из Византии же на Русь пришел еще один образ идеального воина — Георгия-Победоносца, о котором мы поговорим позже.

Европа, в свою очередь, заимствовала римско-греческое героическое наследство (притом, что германцы, например, очень сильно разбавили это наследство своими, как сказали бы римляне и греки, глубоко варварскими эталонами героизма). Именно из этой смеси и сформировалось западное представление о рыцарстве как эталоне воинского героизма.

Описание рыцарского этоса — отдельная большая тема. Нам она важна для сравнения с русским представлением о героизме. Выделим только самое главное.

Именно варварский культ вождя, личной верности ему и индивидуальной военной доблести лежал в основе рыцарского поведения.

Знаменитая символическая церемония посвящения в рыцари на самом деле являлась заключением личного договора вассала со своим сеньором. Вассал клялся верно служить, а сеньор взамен давал ему коня и вооружение, стоившие тогда баснословных денег. Подчеркнем — клятва давалась не на службу Родине и даже не главе государства (князю), а более богатому рыцарю.

Именно личная верность сеньору составляла ядро рыцарского этоса. Предательство своего сюзерена считалось тягчайшим грехом и каралось исключением из военно-аристократической корпорации. Фактически же рыцарь был просто профессиональным военным (слово «рыцарь» — «риттер», «райтер» во всех европейских языках означает просто «тяжеловооруженный конный воин»). И служил он в первую очередь за деньги. Это уже позже христианская церковь и романтическая литература того времени («Песнь о Роланде», «Песнь о верном Сиде», «Роман о Тристане и Изольде» и другие) позаботились о том, чтобы облагородить вполне наемнические доблести рыцарей, превратив их в идеалы служения Христу, слабым, сирым, больным и униженным, в идеал защиты справедливости.

Романтическая личина рыцарства существовала, так сказать, для внутриевропейского употребления. Зато для язычников Восточной Европы, которых рыцари огнем и мечом «христианизировали», она виделась совсем другой. Так, русские узнали о том, что такое неромантизированное рыцарство, столкнувшись последовательно с Орденом меченосцев, Тевтонским и Ливонским орденами.

В 1993 году в Вене под эгидой ООН прошла Всемирная конференция по правам человека. Одним из ключевых вопросов этого форума стало соотношение западного взгляда на права человека, с его акцентом на гражданские и политические права, — и позиции развивающихся стран, отстаивающих первичность права на развитие и следующие за ним социальные, экономические и культурные права.

На этой конференции, состоявшейся через четыре года после известных событий на площади Тяньаньмэнь, Пекин заявил свое особое мнение по поводу концепции прав человека.

Позиция Пекина заключалась в том, что для большого числа развивающихся стран уважение и защита прав человека прежде всего означает полную реализацию права на существование и развитие. Тезис представителей КНР звучал так: «Мы считаем, что основные критерии оценки ситуации в области прав человека в развивающейся стране должны основываться на определении того, помогают ли ее политика и предпринимаемые меры развитию экономического и социального прогресса, удовлетворению основных потребностей человека в отношении еды и одежды и улучшению качества жизни…».

Что означает такая позиция в условиях огромной численности китайского населения? Чтобы прояснить этот вопрос, необходимо отметить несколько значимых обстоятельств.

Кроме того, с 1979 года в Китае действовала политика «Одна семья — один ребенок», согласно которой городским жителям разрешалось иметь не более одного ребенка, а сельским — не более двух (при условии, что первый ребенок — девочка или инвалид).

Примечательно, что введение такой демографической политики была связано не только с продовольственной проблемой и реальной опасностью голода при активном росте численности населения, но и совпало со сменой политических и идеологических вех в Китае. В 1976 году умер Мао Цзэдун, считавший, что большое население является ключевым преимуществом КНР. К нему на смену пришел реформатор Дэн Сяопин, который закрутил гайки в вопросах демографии. В 1979 году был дан старт программе «Одна семья — один ребенок».

Сегодняшний Китай в целом развивает именно принципы Дэн Сяопина, что не может не отражаться на сознании нации, социальной структуре общества, а также на демографии страны.

В последующие десятилетия мир стал свидетелем китайского «экономического чуда», позволившего КНР обогнать США по показателю ВВП на душу населения. Однако обратной стороной китайского умопомрачительного рывка стала проблема демографии, в которой оказались завязаны и политика, и экономика, и даже идеология с философией.

Мао и Дэн: от социалистического энтузиазма к прагматическим реформам

За 77 лет, прошедших с момента образования, Китайская Народная Республика превратилась из отсталой феодальной страны в первую экономику мира и одно из самых богатых государств планеты. Однако за этот успех страна заплатила определенную цену, издержки и последствия этого успеха становятся очевидными только в наши дни. Но начнем по порядку.

После прихода к власти в Китае компартии во главе с Мао Цзэдуном и создания КНР вскоре была проведена первая перепись населения, которая показала, что на 1953 год в стране проживал 581 390 000 жителей. Подавляющее большинство из них — 86,47%, то есть 505,3 млн — были сельскими жителями.

В те времена Китай был страной с традиционным населением, исповедовавшим крестьянские установки в отношении семьи, то есть, коротко говоря, принцип «чем больше детей в семье — тем лучше».

Установка эта в Китае, как и в других традиционных обществах, основывалась на прагматическом крестьянском отношении к жизни. Ведь в отсутствие какой-либо системы социального обеспечения со стороны государства в старости китайцы могли рассчитывать только на своих детей. Причем именно на сыновей, поскольку дочери, выходя замуж, становились частью семьи мужа. В будущем этот обычай сыграет значимую и драматическую роль.

При Мао Цзэдуне руководство страны оценивало большое население как ключевое конкурентное преимущество Китая, которое должно было обеспечить развитие примитивной сельскохозяйственной экономики страны.

Однако уже в 1960-х годах страна столкнулась с тем, что огромное население и технологическая отсталость привели к серьезным проблемам с продовольствием. Возникла угроза того, что резкий рост населения породит голод. Угроза эта, кстати, была вполне реальной. Не случайно сегодня китайцы очень трепетно относятся к «отцу гибридного риса», агроному и селекционеру Юань Лунпину, благодаря которому в 1970-х годах в Китае начали выводить генно-модифицированные сорта риса с повышенной урожайностью.

В этих обстоятельствах у китайских властей возникло желание заняться регуляцией численности населения. Поначалу, впрочем, ни о каких жестких мерах речи не шло.

В начале 1970-х, еще при Мао Цзедуне, была запущена госпрограмма «позже — реже — меньше», которая поощряла поздние браки. Власти пропагандировали вступление в брак не раньше 28 лет для мужчин и 25 лет для женщин (в сельских районах — 25 и 23 года), а также четырехлетние перерывы между рождением детей.

Но по-настоящему за проблемы демографии китайские власти взялись после 1980-го года в период реформ Дэн Сяопина, запущенных под лозунгом строительства среднезажиточного общества («сяокан»), когда «плановое деторождение» и стандарт в виде семьи с одним ребенком стали ключевыми социальными установками Пекина.

В это же время, а особенно после 1990-х, в Китае начали резко набирать обороты процессы индустриализации и урбанизации. В поисках заработка, крестьянское население всё активнее мигрировало в пределах страны, прежде всего в крупные города. Причем мигрировали чаще всего не семьи, а только родители, дети же оставались в деревне под опекой бабушек и дедушек. Подрастая, эти дети также не оставались в деревне, а спешили приобщиться к городской жизни, как и их родители.

Это желание радикально усиливалось социальной действительностью — Китай не мог тогда по финансовым причинам построить социализм советского типа с его беспрецедентной социальной и экономической защищенностью, развитием культурной сферы и т. д. В итоге, вместо этого рядовым китайцам была предложена рыночная вольница и свобода с их возможностью ухватить судьбу за хвост и преуспеть в условиях взрывного роста экономики.

При этом согласно второй переписи населения, прошедшей в 1964 году, в Китае 40,4% населения были несовершеннолетними в возрасте до 14 лет и еще 54,1% — трудоспособные граждане 15–59 лет. По прошествии полутора десятка лет, то есть к началу реформ, молодежь успела подрасти, а большая часть трудоспособного населения еще оставалась в рабочей обойме.

Таким образом, к смене тысячелетий китайская нация подходила чрезвычайно молодой и с огромным внутренним запросом на какой-то внятный и стабильный образ будущего. Большая доля сельского, бедного, но работящего, относительно молодого населения при низком проценте пожилых людей в совокупности со снижением рождаемости и сформировали те самые «демографические дивиденды», которые на протяжении последних десятилетий стимулировали бурное развитие Китая. Но с экономической трансформацией Китая произошла и радикальная трансформация китайского общества, причем этот процесс в КНР приобрел довольно нетипичный характер.

«Китайское экономическое чудо» мало чем отличалось бы от схожих процессов в других странах (например, в Советском Союзе, которому также удалось совершить рывок в развитии за счет мобилизации и социальной трансформации огромного пласта крестьянского населения страны), если бы это «чудо» не сопровождалось беспрецедентным демографическим экспериментом в виде жестких мер по ограничению рождаемости.

К этому добавились и беспрецедентные темпы урбанизации населения. Если в 1950-х более 86% населения Китая жило в деревне, в 1990-х этот процент незначительно снизился до 73,77%, то уже к 2010 году доля городских жителей составляла 49,68%. При этом урбанизация по-китайски привела к аккумуляции населения в гигантских мегаполисах с довольно плохими жилищными условиями и крайне тяжелой экологической обстановкой.

На фоне таких процессов экономически активные поколения китайцев пытались «выбиться в люди», при этом медианный возраст жителей КНР в 1990 году составлял всего 24,7 лет, а политика «Одна семья — один ребенок» породила ситуацию, когда из поколения в поколение количество рождающихся детей стало стремительно сокращаться.

В итоге поколения 80-х и 90-х годов в каком-то смысле оказались особым «поколением одиночества»: ввиду урбанизации и активизации рыночных реформ они были вынуждены сняться с насиженных мест и устремиться в город на заработки, оставив при этом детей в деревне. Из-за тяжелой работы и условий жизни эти люди, вырванные китайскими экономическими реформами из привычного им крестьянского уклада, но оставшиеся из-за специфики китайских правил «прописки» бесправными недогорожанами, не стремились заводить новых детей. Вчерашние сельские жители, чтобы прокормить своих детей и своих родителей были вынуждены круглый год трудиться в городах и в общем-то не имели реальных возможностей увеличивать семью — они оказались вовлечены в экономический водоворот накопления.

А ведь запущенная китайскими властями внутри страны экономическая гонка длилась десятилетиями. Так, если доктрина «сяокан» была выдвинута Дэн Сяопином в 1979 году под лозунгом достижения каждой китайской семьей среднезажиточного уровня, а в 1982 году на XII съезде Компартии Китая (КПК) было отмечено, что за 20 лет, с 1981 года до конца XX века, Китай будет стремиться решить проблему обеспечения народа едой и одеждой, то в 1992 году на XIV съезде КПК уже говорилось: «Проблема обеспечения 1,1 млрд китайцев едой и одеждой уже в основном решена, мы движемся к средней зажиточности».

В 2002 году XVI съезд КПК провозгласил, что «жизнь народа в целом совершила исторический скачок от обеспеченности едой и одеждой к средней зажиточности», выдвинув цель «всестороннего строительства среднезажиточного общества».

И наконец, 1 июля 2021 года председатель КНР Си Цзиньпин торжественно провозгласил, что в стране искоренена нищета и построено среднезажиточное общество. При этом он призвал превратить Китай к 2050-му году в «сильную, модернизированную социалистическую державу», подчеркнув значимость марксизма в его китайской интерпретации для развития страны, но в то же время заверив, что рыночные механизмы продолжат играть решающую роль в экономическом развитии КНР.

Китай действительно к 2020-м годам достиг беспрецедентного экономического уровня и превратился в страну с самым большим средним классом на планете. Но и цена этого достижения выглядит весьма серьезной.

Конец эпохи «демографических дивидендов»

Многие десятилетия Китай использовал свой секретный ресурс по названием огромное молодое традиционное крестьянское население по максимуму. Ради экономического развития Китаю пришлось отказаться от очень многого, прежде всего от, казалось бы, базового правила социализма — повышения социальной защищенности трудящихся, простых людей.

Вместо этого Пекин, наоборот, фактически полностью отказался от каких-либо инвестиций в социальную сферу, сделав ставку на то, что партия даст китайскому рабочему возможность хорошо заработать на скачкообразно растущем рынке. Разумеется, никакой речи при таком подходе не может идти ни о полноценном пенсионном обеспечении, которого в Китае по факту не существует и в наши дни, как минимум для жителей сельской местности, ни о широкой социальной защищенности, которую мы привыкли ассоциировать с социализмом на примере СССР.

При этом население Китая стремительно стареет. Поколение «демографических дивидендов» еще сохраняет экономическую активность, однако не за горами его пенсионный возраст. А вслед за этими поколениями — огромная демографическая яма, которая была порождена политикой «Одна семья — один ребенок» и наложившимися на это издержками взрывной урбанизации и внутренней миграции.

В стране радикально снизились показатели рождаемости. Теперь даже на официальном уровне это оценивается если не как национальная катастрофа, то как ключевой вызов будущих десятилетий.

Если в середине прошлого века на одну женщину в Китае в среднем приходилось 5,8 рожденных детей, то в 2020 году средний коэффициент фертильности составил 1,3 ребенка на женщину. Причем эксперты указывают, что в реальности ситуация гораздо серьезнее, поскольку существенная часть жителей КНР сегодня живет в крупных городах, а именно в них этот показатель опустился как минимум до отметки 0,8.

Соответственно, падает число трудоспособного населения. Если в 2010 году доля лиц в возрасте от 15 до 59 лет в Китае составляла 70,14%, то в 2020 году этот показатель упал до 63,35%. Согласно прогнозам российских аналитиков, к 2050 году доля людей старше 60 лет достигнет полумиллиарда и каждый третий житель Китая будет пожилым человеком.

«Пожилых китайцев будет становиться всё больше, а людей, вступающих в трудоспособный возраст, меньше. Эффект от действия демографического дивиденда для КНР уже практически исчерпан, не за горами времена тяжкого социального бремени», — констатируют аналитики.

Но самые серьезные сдвиги произошли в сознании рядовых китайцев.

Как бытие определило сознание

Нынешнее положение вещей в КНР в социологии называют «ловушкой низкой рождаемости», подразумевая под ней концепцию, согласно которой новые поколения граждан страны, вырастая в окружении малодетных или бездетных семей, придерживаются аналогичного репродуктивного поведения, предпочитают иметь мало детей или не иметь их совсем.

Более того, специалисты указывают, что в малодетном обществе начинают работать самоусиливающиеся механизмы, которые могут приводить к еще большему снижению рождаемости.

Поколения китайцев 80-х и 90-х годов, которые росли при тотальной кампании по ограничению рождаемости, в своем репродуктивном поведении ориентируются по-прежнему на однодетную семью, не желая заводить второго ребенка. Часть молодых семей решает вовсе не иметь детей. В конце 2015 года китайские власти отменили политику «Одна семья — один ребенок», разрешив заводить второго, однако это не изменило социальную парадигму. В итоге в 2021 году китайские власти приняли «революционное» решение, разрешив китайским семьям рожать и третьего ребенка. Но ни одна из этих мер не повлекла за собой ожидаемого роста рождаемости. Оказалось, что запретить людям рожать гораздо проще, чем склонить их к обратному.

Даже оптимистические прогнозы экспертов говорят о том, что изменения в демографической политике властей не принесут желаемых результатов в ближайшие десятилетия. Есть надежда, что репродуктивное поведение китайцев, родившихся в 10-х годах XXI века, в момент либерализации демографической политики, изменится, но даже в этом случае пик рождения детей у этой возрастной группы придется только на 2035–2040 годы.

В то же время совершенно непонятно — почему молодые китайцы должны начать заводить больше детей.

По ряду прогнозов, к 2030 году урбанизация КНР должна достигнуть 70%, а число горожан превысить 1 млрд. Как отмечалось выше, именно в городской среде, особенно в мегаполисах, тенденции к сокращению числа детей в семьях, либо вообще к отказу от рождения детей или даже от вступления в брак, особенно сильны.

В итоге на сегодня видимым эффектом политики «Одна семья — один ребенок» является то, что за четыре десятилетия ее существования китайские семьи создали устойчивые и самовоспроизводящиеся традиции воспитания и образования единственного ребенка, сформировали устойчивую семейную культуру однодетности, особенно в городских семьях.

Разумеется, от рождения нескольких детей китайцы отказываются ввиду вполне рациональных опасений снижения уровня жизни, а также дорогим жильем и плохой экологией. Ведь Китай сегодня — преимущественно городское общество, где оба родителя обычно работают, в связи с чем семье с двумя детьми уже грозит существенное снижение уровня жизни. По некоторым оценкам, на содержание одного ребенка средней семье в КНР требуется до половины ее годового дохода.

Таким образом, продолжающийся процесс урбанизации вписывает всё новых людей в определенные жизненные тренды, как с точки зрения социально-экономической реальности (огромная конкуренция на рынке труда порождает тяжелые условия труда, постоянные переработки и сверхурочные, жилье для семьи с детьми стоит довольно дорого и т. д.), так и в части отношения к жизни. Поскольку современные поколения растут в гиперурбанизированной среде, для которой характерны и поздние браки и позднее рождение детей. Они действуют по принципу «сначала нужно пожить для себя». Для многих китайцев этот период растягивается до 30–40 лет. Отметим, что раньше этот принцип ассоциировался с западными странами.

Однако ценности потребительной культуры органично легли на государственную политику КНР по удовлетворению всех нужд трудящихся и достижению зажиточности. Всё это позволяет сказать, что сознание современных жителей Китая, их отношение к жизни за последние десятилетия достаточно четко оформилось, и в одночасье изменить его не получится. Тем более не удастся это сделать в условиях, когда все социально-экономические факторы, которые это сознание породили, никуда не исчезли.

Нынешнее поколение китайских руководителей-прагматиков вряд ли всерьез захочет инициировать в стране какие-либо массовые идеологические кампании. Хотя бы потому, что отдельные представители элиты на себе и на своих семьях ощутили когда-то издержки тех самых 3/10 маоизма.

Хотя высшее китайское руководство и вспоминает периодически о том, что Китай — это социалистическое государство, основой которого является марксизм, оно при этом всегда добавляет, что Пекин строит социализм с «китайкой спецификой», а среди провозглашаемых на национальном уровне ценностей значатся: богатство и мощь, цивилизованность, гармония, свобода, равенство, справедливость, управление на основе закона, любовь к родине, преданность делу, честность, трудолюбие. Обязательно делается ремарка и о приверженности рыночным принципам.

Как же китайское правительство намерено сдерживать надвигающийся демографический кризис?

Что придет быстрее — богатство или старость?

Китай сегодня находится в весьма сложной ситуации. С одной стороны — страна превратилась в фактически первую экономику мира, с другой — огромное число китайцев по-прежнему живет очень скромно, их уровень социальной защищенности и обеспечения со стороны государства крайне низок, а не за горами уже старость и потеря трудоспособности.

При этом общий уровень благосостояния нации за последние несколько десятилетий стремительно вырос (и продолжает расти), а значит у людей постоянно увеличиваются потребительские «аппетиты». Особенно ввиду того, что эти люди преимущественно живут в городах или агломерациях, а значит их потребности по определению больше, чем у прошлых поколений, всю жизнь проживших в деревне и привыкших к скромному сельскому быту.

С экономической точки зрения, у Китая не остается других вариантов, кроме как вместо извлечения из собственного населения дивидендов, начать по-серьезному в это население вкладываться. Как минимум, через создание полноценной пенсионной системы, системы социального обеспечения и защиты и т. д.

Однако здесь сразу остро встает вопрос о том, а хватит ли вообще у Китая денег на такие социальные преобразования? Несмотря на то, что Китай — чрезвычайно богатое государство, Китай стремительно выбивается в рекордсмены по соотношению пенсионеров и работающих граждан. Сотни миллионов пенсионеров с их весьма выросшими потребительскими аппетитами нужно будет содержать, а для этого нужны деньги, очень много денег.

В этой связи аналитики сегодня часто задаются вопросом — успеет ли Китай разбогатеть, прежде чем постареет? То есть удастся ли Пекину достичь такого уровня богатства, чтобы получить возможность полноценно обеспечить всё население пенсиями и прочими социальными благами?

Таким образом, если к 2035 году, одного китайского пенсионера будут содержать четыре трудоспособных гражданина, то в 2050 г. — уже два.

Несмотря на эти тревожные расчеты, большинство аналитиков из КНР настроены оптимистически. По мнению профессора Школы экономики Нанькайского университета Юань Синя, по мере роста стареющего населения будет происходить и рост экономики и благосостояния общества, демонстрируя динамичную эволюцию страны, «богатеющей по мере старения населения».

Это мнение важно тем, что, как представляется, оно отражает официальный настрой современных китайских властей, рассчитывающих, что Китаю действительно удастся к 2050 году (одна из стратегических, «столетних» целей Компартии Китая — построение к 2049 году, т. е. столетию образования КНР, богатой и могущественной модернизированной социалистической державы) разбогатеть до такой степени, чтобы нивелировать демографический кризис.

Но уже сегодня понятно, что ни о какой линейности мировых процессов речи быть не может. США ведут против КНР полноценную экономическую, политическую, информационно-психологическую и прочие виды неклассических войн. Глобализация торпедируется со всех сторон, цепочки поставок всё чаще испытывают те или иные шоки, а вместе с этим атакуется и лидерство Китая в статусе мировой фабрики и ключевой экспортоориентированной экономики мира.

Казалось бы, все это должно ставить вопрос о введении мер по стимулированию рождаемости в Китае. Однако китайские власти с принятием каких-либо решительных мер не спешат. По большому счету, даже политика ограничения рождаемости до сих пор не отменена, т. к. жителям КНР власти страны и сейчас устанавливают лимиты на рождение, пусть они теперь и повышены.

Те же социальные регуляторы, которые вводит Пекин, вызывают разве что недоумение. К примеру, в октябре 2024 года Государственный совет КНР представил программу по внедрению в стране 13 целевых мер по улучшению услуг поддержки родов, расширению системы ухода за детьми, созданию благоприятной для родов социальной атмосферы и усилению поддержки в сфере образования, жилья и занятости. Эта программа предполагает предоставлять меры поддержки по четырем ключевым направлениям.

Первая группа мер заключается в усилении господдержки в области услуг по лечению бесплодия, в том числе путем совершенствования системы медстрахования. Также предполагается улучшить систему отпуска по беременности и родам, включая отпуск по уходу за ребенком для отцов.

Вторая группа мер сосредоточена на укреплении системы услуг по уходу за детьми, включая улучшение качества педиатрических медуслуг, покрытие ими большего числа районов страны (на сегодня далеко не в каждом сельском районе Китая имеются больницы со штатным врачом-педиатром).

В третью группу включено усиление мер поддержки в сфере образования, жилья и занятости, включая поддержку начальных и средних школ в активном предоставлении услуг послешкольного обучения. Планируется усилить политику поддержки жилищных условий и поощрения местных властей к увеличению поддержки семей с несколькими детьми при покупке жилья.

Наконец, четвертая группа мер направлена на работу с умами рядовых китайцев. Предполагается, что власти на всех уровнях начнут активнее продвигать «новую культуру брака и деторождения», а также решительно отстаивать позитивные взгляды на брак, семью и рождение детей.

Как видно из этого перечня, ничего революционного в нем нет. Эти меры даже антикризисными назвать сложно, поскольку в целом они представляют собой вполне обычные шаги по расширению социальной защиты населения. Помогут ли они переломить негативные демографические тренды — вопрос риторический, поскольку их практическое выражение весьма скромно.

Так, в июле 2025 года официальные китайские издания торжественно провозгласили, что власти запускают «новаторскую общенациональную политику» денежных субсидий для родителей, в том числе для тех, у кого есть только один ребенок в возрасте до трех лет.

В рамках этой меры каждая китайская семья сможет претендовать на ежегодные денежные выплаты в размере 3600 юаней (45 811 рублей) за каждого ребенка в возрасте до трех лет, родившегося в официальном браке и имеющего китайское гражданство. Субсидия будет выплачиваться до достижения ребенком трехлетнего возраста. Власти рассчитывают, что эта мера принесет пользу более чем 20 миллионам семей ежегодно.

В рамках этой меры каждая китайская семья сможет претендовать на ежегодные денежные выплаты в размере 3600 юаней (45 811 рублей) за каждого ребенка в возрасте до трех лет, родившегося в официальном браке и имеющего китайское гражданство. Субсидия будет выплачиваться до достижения ребенком трехлетнего возраста. Власти рассчитывают, что эта мера принесет пользу более чем 20 миллионам семей ежегодно.

Китайские регионы также откликнулись на импульсы из Пекина и начали вводить свои, местные программы финансовой помощи. Так, власти крупного города Люлян в провинции Шаньси на севере Китая решили разово выплачивать 1500 юаней (19 087 рублей) парам, впервые регистрирующим брак, при условии, что женщине не более 35 лет. Город также решил предоставлять единовременные субсидии семьям при рождения первого, второго или третьего ребенка, в размере 2000 юаней (25 450 рублей), 5000 юаней (63 626 рублей) и 8000 юаней (101 802 рубля) соответственно.

Пекин также запустил программу по обеспечению «практически бесплатных родов» в рамках национальной системы медицинского страхования. Согласно этой программе, планируется обеспечить полное покрытие основных расходов на роды по всей стране. Однако при этом отмечается, что льготы будут распространяться только на стандартные медицинские услуги, но не на роды в дорогих клиниках. Лекарства и материалы, не включенные в базовый каталог страхования, тоже возмещаться не будут.

Еще одной инициативой стала отмена платы за содержание в государственных детских садах для детей из выпускных групп (в Китае в детсады принимают с трех лет, а в шесть ребенок уже отдается в школу). То есть отныне китайские родители будут оплачивать только два года из трех лет нахождения ребенка в государственном детсаде. Если же ребенок находится в частном детсаду, то власти готовы компенсировать часть платы.

Кроме того, правительство намерено усовершенствовать систему отпуска по беременности и родам. Так, в регионах продолжительность отпуска по беременности и родам будет увеличена до 158 дней и более, т. е. около 5,2 месяцев (базовый отпуск по беременности и родам в Китае составляет 98 дней).

Не рисом единым…

Стороннему наблюдателю, разумеется, сложно проникнуть в замыслы китайского руководства. Мы можем лишь анализировать те сигналы, которые посылаются бюрократическому аппарату и обществу публично.

Можно констатировать, что пока демографические проблемы не позиционируются властями КНР как нечто критическое. Проблемы демографии заняли более значимое место в новом пятилетнем плане КНР (2026–2030 гг.), в рамках плана заданы определенные параметры, которых должна достичь система соцобеспечения к концу пятилетки. Но не более того.

В центральных китайских СМИ также начали публиковать материалы о том, что последний официальный опрос общественного мнения по вопросу рождаемости проводился аж в 2021 году. И что для решения демографических проблем правительству необходимо сначала понять: а каково же мнение общества, как оно оценивает ранее принятые властями меры?

Так, в октябре 2024 года Китайский центр исследований народонаселения и развития, действующий под эгидой Национальной комиссии здравоохранения КНР, объявил старт масштабного исследования общественного мнения, которое должно было охватить около 30 000 человек в 1500 населенных пунктах. Целью исследования являлось определение ключевых факторов, влияющих на отношение общественности к деторождению, выявление проблем, с которыми сталкиваются семьи, и анализ чувств и страхов, связанных с рождением детей, что в конечном итоге должно было позволить «получить научные доказательства для совершенствования политики поддержки рождаемости и мер стимулирования».

В 2025 году результаты этих опросов стали порциями публиковаться. Примечательными являются результаты, полученные в городе Нинбо в провинции Чжэцзян на востоке страны — огромном почти десятимиллионном китайском мегаполисе, крупнейшем порте КНР.

Лишь 28% опрошенных твердо убеждены в необходимости иметь детей, в то время как 10% твердо заявили, что они не намерены когда-либо заводить детей.

Большая же часть респондентов — 63% — указывают, что они в целом положительно относятся к рождению детей, однако будут принимать такое решение, исходя из собственных жизненных обстоятельств. Схожие результаты демонстрируют и опросы в других китайских городах.

Какими бы ни были полученные властями данные, в любом случае, меры центральных властей по исправлению демографического кризиса, принятые в 2026 году, не выглядят экстраординарными.

Не исключено, что настоящие демографические решения КНР еще впереди. Они вряд ли будут связаны с созданием социальной инфраструктуры советского типа или с созданием государства «всеобщего благосостояния» которое и в Европе уже сведено на нет. Слишком велики были бы риски и издержки, как минимум — необходимость резкого изменения уровня потребления. И слишком сложным и многонациональным является китайское общество.

Однако правда и то, что Китай десятилетиями демонстрирует удивительную способность, двигаясь неуклонно и последовательно, разрешать казалось бы неразрешимые проблемы. И двигаясь вроде бы небольшими шагами, оказываться далеко впереди своих глобальных конкурентов. И даже не так важно, чего больше в этой способности — маоизма, конфуцианства или дальновидности Ден Сяопина. Это означает не отсутствие проблемы, а способность китайской цивилизации к поиску неожиданных решений, которые потом и получают название «чудес». А ставка на такие вот «чудеса» в глобальной конкуренции, как показывает опыт, — дело далеко не безнадежное.

И дальше — каждые два-три года вплоть до конца века то битва с немецкими и шведскими рыцарями, то сражение с литовцами, то карательный поход ордынцев, то княжеская междоусобица.

Сухие даты военной хронологии говорят о том, что в этот период Русь оказалась объектом не одного и не двух, а сразу трех масштабных нашествий — монголо-татарского, литовско-польского и западного крестоносного. Казалось бы, противостоять одновременно трем таким силам просто невозможно. Но именно в это время на арену русской истории выдвигается уникальный герой, сумевший нейтрализовать эти масштабные угрозы. Имя этого героя, о котором мы хотим рассказать, — князь Александр Невский.

Так случилось и с князем Александром, вокруг имени и деяний которого до сих пор идут страстные споры. И если летописцы, а вслед за ними и большинство русских и советских историков считают Невского великим полководцем и дипломатом, спасшим страну, то постсоветские российские ученые отвергли эту общепринятую точку зрения, посчитав ее «сталинским официозом». И фильм Эйзенштейна, и полководческий орден Александра Невского (Российской империи и советский, времен Великой Отечественной войны), и даже сан святого, данный Русской Православной Церковью, — по их мнению, лишь выдумка и пропаганда! Согласно новым веяниям, князь Александр и битвы-то выигрывал незначительные, и сам был властолюбивым и жестоким наместником монголо-татар на Руси.

Хулители, как обычно, выискивают темные места в биографии князя и на этом строят свои домыслы. А неточностей и странностей в житии Александра и в летописях и впрямь хватает.

В самом деле, сомнителен даже год рождения князя — то ли 1220, то ли 1221 год. Темна и родословная — отец-то точно переяславский князь Ярослав Всеволодович, а вот мать Феодосия — дочь то ли рязанского князя Игоря Глебовича, то ли торопецкого князя Мстислава Мстиславича.

Дальше больше — имя. В княжеском именослове домонгольской Руси имя Александр было весьма редким, им названы всего три Рюриковича. Почему именно оно было дано? Впрочем, историки с этим разобрались — князь назван в честь святого-воина Александра Римского — недаром на сохранившихся личных княжеских печатях на лицевой стороне имеется изображение конного или пешего воина с надписью «Александръ». Какая-то мистика — при рождении ребенку дали редкое воинское имя — и он прославил себя как великий полководец.

Княжить Александр начал в 10 лет — его отец Ярослав надолго уехал в Переяславль, оставив своих двух старших сыновей наместниками в Новгороде. Через два года его брат Феодор Ярославич скоропостижно умирает, и Александр оказывается старшим сыном в семье. А еще через три года, когда Александру исполняется 15 лет, отец, вокняжившийся в Киеве, оставляет сына единственным правителем Великого Новгорода.

Пятнадцать лет, по представлениям того времени, это уже взрослость. И с юноши Александра, как и со всякого другого князя, новгородцы требуют обеспечить безопасность города и прилегающего края. А ситуация к этому моменту вокруг Новгорода сложилась напряженная.

Еще с конца XII века немцы, шведы и датчане при поддержке римско-католической церкви начали экспансию на прибалтийские земли, где жили чудь, весь, ижора, ливы, карелы и другие языческие племена. Новгородские владения граничили с их землями, и там стояли русские города Слоним, Городно (Гродно), Юрьев (Тарту), Медвежья голова (Отепя). Тактика скандинавских рыцарей заключалась в последовательном захвате земель, возведении там крепостей, опираясь на которые, они огнем и мечом «проповедовали» христианскую веру. Постепенно экспансия стала перехлестывать и на русскую территорию.

Немцы действовали еще более основательно. В 1210 году для христианизации язычников они создали Орден меченосцев («монахи по духу, бойцы по оружию»), признанный буллой папы Иннокентия III. Воины-профессионалы стали быстро расширять немецкие владения в Прибалтике — Орден захватил земли по нижнему и среднему течению Западной Двины (Даугавы), принадлежавшие русскому Полоцкому княжеству, а в 1224 году меченосцы заодно захватили и русский Юрьев, переименовав его в Дерпт.

Десять лет шла ожесточенная борьба русских княжеств с Орденом, завершившаяся подписанием мирного соглашения 1234 года. На несколько лет наступило затишье.

Но в 1237 году началось монгольское нашествие на Русь, а к осени 1239 года лишь несколько северных княжеств да независимые Псков и Новгород оставались неподвластными Орде. Бедой Руси немедленно воспользовались «добрые соседи» — наследовавший меченосцам Тевтонский орден и шведско-датские феодалы. Договор с русскими был нарушен, а помощи против западных рыцарей просить было не у кого.

В 1240 году в новгородские пределы вторгся флот шведского короля Эрика Эриксона. Целью похода был захват Невы с прилегающими землями и крепости Ладоги, чтобы лишить новгородцев выхода к Балтийскому морю и установить свой контроль над северо-западным участком водного пути «из варяг в греки». А прикрывалась эта акция разговорами о необходимости насадить среди русских «истинное христианство» — католичество. Историки полагают, что поход шведов был согласован с Орденом, чьи войска в том же году предприняли наступление на Псков и Изборск. Совместными усилиями шведы и немцы планировали сломить военную мощь Новгорода.

Морская стража Новгорода, состоявшая из финского племени ижорян, вовремя сообщила о появлении шведского флота из 100 кораблей. В тот же день Александр узнал от гонцов о нападении. Молодой князь понимал, что надо действовать быстро и решительно. Он собрал городское вече и сказал: «Господа новгородцы, свеши (шведы) нарушили заповедь господню: не вступай в чужие пределы. Они пришли в силе тяжкой, а у нас нет времени ждать подмоги. Соберите лучших воев своих и пойдем на врага. Не в силе Бог, а в правде!».

Русские войска, использовав фактор внезапности, нанесли сокрушительное поражение захватчикам. Меньшими силами двадцатилетний полководец Александр сумел победить шведских крестоносцев, за что благодарные современники назвали его Невским.

Здесь стоит вспомнить, что Петр I, снова воевавший со шведами ради свободного выхода России к Балтийскому морю, считал себя прямым продолжателем дела Александра Невского. В его честь Петр построил в Петербурге собор и приказал перенести туда прах своего великого предшественника.

Между тем, победитель шведов вместо благодарности получил от новгородцев упрек, из-за чего покинул Новгород и переселился в свою вотчину Переславль-Залесский. В чем заключался упрек Александру, летопись умалчивает. Зато у историков есть версия, что новгородцы изгнали князя за то, что он не пришел на помощь Пскову, когда его осадили войска Тевтонского ордена.

В этой странной истории некоторые видят чуть ли не злой умысел Александра, между тем у нее есть простое и понятное объяснение. Ведь победа в Невской битве была достигнута преимущественно силами княжеской дружины, которая и понесла наибольшие потери. С сильно ослабленной дружиной, не получая подкрепления от других русских княжеств, Александр был просто не в состоянии выполнить свои обязанности.

Отъездом князя-защитника из Новгорода тут же воспользовались немцы — они захватили чудские и водские владения Новгорода, построили в Копорье крепость, откуда нападали уже на собственно новгородские земли. Когда немцы стали подходить на расстояние в 30 верст к самому Новгороду, горожане спохватились и стали просить князя Александра вернуться.

С посольством направили самого архиепископа новгородского Спиридона. Александр согласился и, вернувшись в марте 1241 года в Новгород, сразу начал готовиться к борьбе с Орденом. Собрав войско из новгородцев, ладожан, карел и ижорян, зимой этого же года он двинулся на Копорье. Новопостроенная крепость была взята и разрушена, немецкий гарнизон был пленен — вспомогательная задача по обеспечению тыла и фланга русского войска для дальнейшего наступления на главные силы врага была решена.

Той же зимой, получив помощь владимирцев, войско Александра неожиданным ударом овладело Псковом. Падение мощной крепости было для немецких рыцарей крайне болезненным. Руководство Ордена стало готовиться к решительному сражению.

Главной силой Ордена были тяжеловооруженные всадники, которые согласно уставу выстраивались для битвы в форме усеченного клина («свиньей»). В голове такого клина находилось до 50 наиболее профессиональных рыцарей. Удар рыцарского клина по пешему войску был страшен — передовой отряд раскалывал боевые порядки противника, затем следующие шеренги всадников расширяли разрыв и охватывали расколотые части противоборствующего войска. За рыцарями следовала пехота (кнехты) — они добивали расстроенные и потрепанные войска противника.

Немцам удалось разгромить передовой русский отряд, и они начали преследование. Это поражение заставило Александра отступить на лед Чудского озера. Там, у Вороньего камня, он расположил свое войско, выставив вперед пехотинцев. За ними стояли конные полки Правой и Левой руки, а тяжелая конница, дружина самого князя, была немцам не видна.

12-тысячное орденское войско выстроилось стандартной «свиньей» и медленной рысью двинулось на русских, не ведая, что им готовил русский полководец. Когда немецкий клин, наконец, прорвал отчаянно сражавшуюся русскую пехоту, и победа, казалось, была уже достигнута, последние ряды пехоты расступились и на крестоносцев оказались нацелены копья тяжелой русской конницы. Ее таранного удара немецкие рыцари не выдержали...

История великого русского полководца Александра Невского, на несколько веков остановившего немецко-шведскую экспансию, на этом не кончается. Этот удивительный человек за свою короткую жизнь сделал для Руси столько, что по достоинству занесен в вечную народную память.

Второй этап его жизни посвящен отношениям с Ордой, о чем будет рассказано в следующей статье.

Вполне возможно, что постепенно вернемся к ситуации начала ХХ века, где было 10–15% людей с высоким IQ — «правящих атлантов», а внизу — ментально-когнитивные «дети» 10–13 лет (и с IQ на границе умственной отсталости).

____________________________________________________

МОСКВА, 19 октября — «Коммерсант»

В России с 2018 по 2024 год частота впервые выявленных психических расстройств среди подростков 15–17 лет увеличилась на 21,9%. При этом число зарегистрированных случаев наркологических заболеваний сократилось более чем вдвое. К таким выводам пришли специалисты НМИЦ психиатрии и неврологии им. В. М. Бехтерева.

Основной прирост пришелся на непсихотические расстройства, к которым относятся, в частности, тревожные и депрессивные состояния. В 2024 году их впервые диагностировали у 512,4 подростка на 100 тыс. населения против 405,3 в 2018 году. Рост составил 26,4%. На эту группу в среднем приходилось 80,7% всех впервые выявленных психических расстройств.

Особенно заметно увеличилась распространенность аффективных расстройств, связанных с нарушениями настроения. За исследуемый период показатель вырос на 120,6%, с 37,6 до 83 случаев на 100 тыс. подростков. В случае невротических, связанных со стрессом и соматоформных расстройств рост составил 35,1%. Частота регистрации синдрома Аспергера увеличилась на 112,2%, хотя его доля среди непсихотических нарушений оставалась небольшой, в среднем 0,2%.

Заболеваемость психозами и состояниями слабоумия выросла на 60,2%, до 432,6 случая на 100 тыс. подростков. При этом в структуре психических расстройств на эту группу приходилось в среднем 7%. Показатель умственной отсталости, напротив, снизился на 8,6%, до 1639,6 случая на 100 тыс. человек.

В наркологической статистике наблюдалась обратная динамика. Общая заболеваемость сократилась с 798,3 до 357,9 случая на 100 тыс. подростков, или на 55,2%. Наиболее существенно снизилась частота расстройств, связанных с пагубным употреблением алкоголя, на 64,9%. Показатель пагубного употребления наркотиков уменьшился на 40,8%, токсикомании — на 79,3%.

В то же время заболеваемость наркоманией увеличилась на 5,6%, с 12,9 до 13,6 случая на 100 тыс. подростков. Частота впервые выявленной зависимости выросла на 8%. Исследователи допускают, что снижение числа менее тяжелых наркологических расстройств при увеличении случаев сформированной зависимости может свидетельствовать о недостаточной диагностике на ранних стадиях.

____________________________________________________

МОСКВА, 20 октября — Telegram

Публицист Павел Пряников сообщил в канале «Толкователь»: молодежь в России уже поняла, что у ее поколения пенсий, скорее всего, не будет. Те пенсии, что есть, — это вариант медленной эвтаназии, никто ведь на полном серьезе не считает, что на 20–25 тыс. руб. в месяц можно прожить даже на физиологическом уровне?

Читайте материал целиком по ссылке:

Данные из этой таблицы (Таб. 1) поясняются исследователями так:

«Если восемь лет назад около 60% студентов считали, что обеспечение пожилых граждан — задача государства, то к 2024 г. этот показатель снизился до 38,3%, а число тех, кто полагается прежде всего на собственные силы, выросло с 46 до 65%. Подобная динамика указывает на снижение патерналистских ожиданий и формирование ориентации на индивидуальную ответственность — тенденцию, характерную и для других исследований молодежных финансовых установок».

(Светлана Хмелевская — профессор, МГУ; Анастасия Найденова — канд. экон. наук, Центр подготовки научных кадров ВНИИ труда при Минтруде России. «Журнал исследований социальной политики», № 3, 2025.)

70–75 тыс. руб. в месяц должна быть минимальная пенсия в Москве, чтобы достичь простого физиологического уровня (в регионах — около 60 тыс. руб.).

____________________________________________________

МОСКВА, 19 октября — Forbes

В Россию за девять месяцев было завезено почти 35 тыс. новых премиальных машин, что на 38,5% больше, чем за тот же период прошлого года, рассказали в «Автостате». Лидером по объемам поставок стал BMW, затем идут Audi и Mercedes-Benz. Среди отдельных моделей особенно популярна Audi Q5, продажи которой выросли на 655,9% год к году, до 4 452 экземпляров.

Суть в том, что молодые люди держат в доме обычный кирпич и опрыскивают его водой, чтобы на нем со временем появлялся мох. Этот тренд описывают как отношения без необходимости тратить энергию: он не требует усилий, затрат и обязательств, но якобы дает ощущение общения и дружбы без необходимости «отдавать любовь взамен».

Также кирпич практически бессмертен, если забыть поливать его, мох впадает в спячку, если вспомнить — снова зазеленеет. Причины популярности связывают с социально-экономическим давлением: почти каждый пятый молодой человек 16–24 лет (без учета студентов) в Китае не имеет работы. Многие выбирают стратегию «лежания плашмя». На этом фоне рождаемость в стране на историческом минимуме.

При этом выращивание мха может способствовать распространению плесени, а некоторые «родители кирпичей» жалуются на зуд в глазах и насморк. Профессор Пекинского педагогического университета, специализирующийся на изучении мхов, Сюэдун Ли посоветовал держать кирпичи в закрытых емкостях и надевать перчатки перед тем, как брать в руки.

Русские самодержцы, начиная с Петра, также всячески возвеличивали князя Александра. Но это считалось официальной позицией имперской власти и Русской Православной Церкви. А ей противостояли, так сказать, альтернативные точки зрения историков и публицистов.

Одни меняли знак с плюса на минус, принижая личность и деяния Александра. Невской битвы просто не было, — утверждают они, — это князь Александр напал на беззащитный шведский торговый караван и уничтожил его. Ледовое побоище было рядовой стычкой и никаких последствий не имело. А что Орден перестал нападать на Русь, так это из-за того, что она стала улусом Золотой Орды — а с монголами крестоносцы связываться боялись. А потом и вовсе, говорят они, Александр сошелся с ордынцами и действовал заодно с ними, только бы не потерять власть.

В доказательство приводят, например, событие 1252 года, когда, как утверждается, Александр призвал на княжества своих братьев Андрея и Ярослава так называемую Неврюеву рать. Вот что пишет об этом эпизоде английский историк Дж. Феннелл: «Александр предал своих братьев. Действительно, раз поход Неврюя был вызван жалобой Александра, то никуда не деться (если, конечно, стремиться к объективности) от признания, что именно Александр повинен в разорении земли и гибели людей; при этом никакие ссылки на высшие политические соображения не могут служить серьезным оправданием».

Тогда за что же Православная Церковь канонизировала Александра? Это «объяснил» еще в XIX веке известный недоброжелатель России маркиз де Кюстин в своих путевых заметках «Россия в 1839 году»: «Александр Невский — образец осторожности; но он не был мучеником ни за веру, ни за благородные чувства. Национальная церковь канонизировала этого государя, более мудрого, чем героического. Это — Улисс среди святых».

Ядовитый де Кюстин, говоря об осторожности, подразумевает под ней чуть ли не трусость, а, сравнивая Невского с Уллисcом (т. е. Одиссеем), намекает на хитрость как главное качество Александра.

Были и другие противники официального подхода. Они не вычеркивали совсем Александра как героическую личность из русской истории, но старательно выпячивали лишь первый период его жизни — борьбу с западными интервентами. Зато о периоде его взаимоотношений с Ордой либо стыдливо умалчивали, либо прямо считали Александра «переметнувшимся», т. е. пошедшим в услужение к завоевателям.

Наконец, третьи (такие, как евразийцы Савицкий, Трубецкой и др., а затем и Л. Н. Гумилев) находили в переходе Александра на сторону монголов признаки установления военно-политического союза между Русью и Ордой.

Но почему победоносной Орде надо было вступать в союз со своими данниками — абсолютно непонятно. Утверждается, что Александр произвел такое глубокое впечатление на Батыева сына Сартака, что они стали побратимами, а он сам — приемным сыном Батыя. А уж из этого (тоже не доказанного) допущения выводилось всё остальное.

Доказательств ни одной из названных альтернативных версий не существует — просто потому, что подробного и достоверного исторического материала о Невском не сохранилось. Не сохранилось даже портрета Александра. Портрет жившего раньше него Владимира Мономаха — есть, а вот когда стали искать для помещения на советский полководческий орден хоть какое-то прижизненное изображение Александра, его не оказалось. И теперь на ордене Александра Невского — изображение актера Николая Черкасова, сыгравшего его роль в фильме Эйзенштейна.

Этот курьез лучше всего доказывает, что почти всё, что говорится о Невском, — это лишь некие умозаключения, гипотезы, та или иная трактовка имеющихся скудных летописных записей, а вовсе не точное знание.

При таком подходе мы сразу же видим явное противоречие, которое альтернативные историки то ли не замечают, то ли лукаво обходят. Ведь выходит, что в молодости Александр был настоящим патриотом, боровшимся против иноземного врага, а вот в зрелости почему-то стал соглашателем и иноземному врагу (правда, другому) стал служить верой и правдой.

И еще одно. Ведь нельзя не признать всеобщую любовь народа к князю Александру, притом, что он был вполне жесток даже по меркам того жестокого времени. Тогда откуда она взялась, если Александр был тем циничным и хитрым интриганом, каким его хотят представить? Когда народ прозвал Святополка, поочередно ради трона убивавшего своих братьев, Окаянным, это навсегда осталось в истории. Но о Невском в народной памяти сохранилось только хорошее.

Владетельные князья да буйные новгородцы — вот кто чаще всего был Невским недоволен. Но мы этим в нашем рассказе вполне можем пренебречь.

Итак, зададимся вопросом — какой была позиция князя по отношению к Орде?

Золотая Орда как государство возникло в конце 1242 года — как раз, когда Невский сражался на Чудском озере с Орденом. И уже в начале 1243 года хан Батый, к улусу которого принадлежала Русь, начал энергично оформлять отношения с русскими князьями. Именно в этот год отец Александра, великий князь Ярослав Владимирский, фактический правитель Руси, отправился по вызову Батыя в Золотую Орду для получения ярлыка — подтверждения его права на правление. Александр, князь Новгородский (города, не покоренного монголами), не посчитал нужным оформлять отношений с ханом и в Орду не поехал.

На фоне того, что большинство других русских князей в Орду отправились, чтобы заручиться ярлыком, такой поступок Александра следует считать явно демонстративным. Более того, новгородский князь воздерживался от поездок в Орду на протяжении четырех с лишним лет (1243–1247). Одновременно, он имел смелость требовать у ордынского хана вернуть за выкуп полоненных новгородцев. Как сообщает летопись, Александр «посыла к царю в Орду за люди своя, иже пленени быша от безбожных татар. И много злата и сребра издава на пленник их, искоупая от безбожных татар, избавляя их от бед и напасти».

Между тем, отец Александра князь Ярослав в 1245 году вновь отправился в Орду, но уже не к Батыю, а к самому Великому хану, в Монголию, в столицу империи Каракорум. И там его отравили, свидетелем чему был папский посол Плано Карпини, рассказавший в своих записках, что князь скончался через семь дней после большого пира, причем тело его «удивительным образом посинело».

Сразу после смерти Ярослава из Каракорума гонец привез повеление Александру прибыть в ставку Великого хана для получения владений отца. Как сообщает тот же Карпини, Александр высказал открытое неповиновение и отказался ехать к императору Гуюку. Он дождался похорон отца в апреле 1247 года, причем приехал на траурную церемонию не с малой свитой, как приличествовало даннику монгольского императора, а во главе всей своей дружины. « В силе тяжце, — пишет летопись. — И бысть грозен приезд его».

Похоже, такое поведение на поведение хитрого и осторожного правителя, готового на всё ради получения высшего титула?

Тем не менее, в Орду ехать было надо, причем и в Сарай, и в Каракорум — Александр имел на то категорический приказ. Дело осложнялось тем, что оба монгольских правителя — хан Золотой Орды Батый и всемонгольский император Гуюк — были на ножах друг с другом. Александру надо было проявить мастерство дипломата, чтобы пройти между двух огней. В итоге это ему удалось, но для нас важнее то, как прошла сама поездка.

Поездка, продолжавшаяся в общей сложности два года, произвела на Александра настолько сильное впечатление, что коренным образом изменила стратегию его поведения по отношению к монголам.

Что же увидел Александр, тогда уже зрелый и умудренный политик и полководец?

Мы это можем представить по описаниям европейского путешественника Рубрука, в 40-е годы проезжавшего в ставку Великого монгольского хана по половецким степям. Он не видел ничего, кроме «огромного количества могил команов», т. е. половцев.

На Руси было то же самое. Летопись пишет: «Множество мертвых лежаша, и град разорен, земля пуста, церкви позжены, люди избиша от старца до сущего младенца». Владимир, Суздаль, Переяславль, Коломна, Москва, Можайск, Дмитров, Тверь, Рязань, Курск, Чернигов, Муром, Бежецк, Вологда «от многих лет запустения великим лесом поростоша и многим зверем обиталище бывша».

А потом Александр попал на территорию Орды и воочию увидел военную мощь монгольской армии.

Армии, которая намного превосходила в дисциплинированности и сплоченности любую другую, поскольку родовые и племенные отношения пронизывали и цементировали ее, а страх позора перед родом за трусость в бою заставлял не прятаться от битвы, а стремиться в самую ее гущу.

Армии, которой фактически не были нужны тылы и обозы, ремонтные мастерские, кузни, поварни, палатки, утварь и прочее. Каждый монгольский воин всё носил с собой, был неприхотлив в пище и воде, неделями мог спать на лошади, преодолевая гигантские расстояния в походе, имел отличную выучку и всегда был готов подчиниться любому приказу.

Армии, заимствовавшей у покоренных народов и использовавшей самые передовые технические средства, военные машины, осадные орудия и военно-инженерный корпус.

Армии, овладевшей беспроигрышной военной стратегией и превосходной тактикой, маневренной, быстрой и могучей.

Армии, имевшей блестящих полководцев — учеников Чингисхана, строго соблюдавших иерархию соподчинения и одновременно имевших огромную свободу в проявлении инициативы.

Наконец, армии абсолютно безжалостной и потому непобедимой.

Следовало на время подчиниться этой грозной мощи. Потому что противопоставить ей было нечего.

Единственное, что оставалось, — долгий и сложный путь особой дипломатии. Надо было добиваться мелких льгот и послаблений, понемногу приучать монголов к тому, что русские требуют к себе особого отношения, не позволять пренебрегать собой, дать почувствовать, что есть граница, дальше которой на русских давить нельзя. Лишь так можно было надеяться сохранить пусть вассальную, но самостоятельную государственность.

Именно это решение сложилось у князя Александра, пока он ехал долгим путем в Монголию и обратно. Как оно воплощалось, мы опишем в следующей статье.

Хрупкость цифровизации

В октябре произошла серия ударов украинских беспилотников по дата-центрам крупнейших российских технологических компаний. Это был первый в истории случай, когда гражданская цифровая инфраструктура России стала прямой военной целью.

Это не просто вызвало временные проблемы. Обнажилось фундаментальное противоречие между агрессивным желанием российской власти оцифровизировать все сферы жизни и неготовностью этой же самой власти оградить серверы уже не только от кибератак, но и от физических ударов. «Облака», которые многие привыкли воспринимать как нечто виртуальное и неосязаемое, но очень надежное и удобное, внезапно явили нам свою материальную уязвимость, обрели физическую форму — здания с серверами, которые горят, рушатся от налетов БПЛА.

Впрочем, идея бить по узлам цифровой инфраструктуры лежала на поверхности, и первыми к ее реализации ничтоже сумняшеся приступили иранцы. После чего перенос успешного опыта на почву российско-украинского конфликта был лишь вопросом времени.

В ночь на 8 октября в дата-центре «Яндекса» в Сасово Рязанской области после атаки украинского дрона начался пожар. Центр обработки данных (ЦОД), где располагались два из трех суперкомпьютеров компании, полностью остановил работу. «Яндекс» подтвердил повреждение оборудования, заявив, что не может назвать сроки его восстановления. За этим ударом последовали другие.

На следующий день налет пришелся по дата-центру «Яндекса» в Калуге, где часть инфраструктуры вышла из строя. 14 октября беспилотники атаковали строящийся ЦОД Сбербанка в г. Балаково Саратовской области. Он должен был заработать к 2030 году и стать крупнейшим в Европе. При ударе погибла женщина, были повреждены жилые дома.

18 октября массированной атаке подверглись Петербург и Ленинградская область. В этот раз под удар попал дата-центр VK. Компания заявила, что сервисы доступны в обычном режиме, но пользователи массово жаловались на сбои в соцсети «ВКонтакте» — по данным Downdetector, около 3,2 тысячи жалоб за сутки. Расхождение заявлений компаний и картины сбоев стоит рассмотреть отдельно.

Контраст между заявлениями компаний и сообщениями от населения стал одной из особенностей этих атак. «Яндекс» признал остановку трех дата-центров, но подчеркнул, что резервирование позволило сохранить часть сервисов. Сбер и VK настаивали на том, что площадки работают штатно. Реальность выглядела иначе.

После удара по Сасово временно наблюдались сложности в работе «Яндекс Почты», оператора электронного документооборота ГК «Астрал», сайтов СМИ, некоторых компаний, онлайн-кинотеатров. Подмосковное отделение Минтранса сообщало, что пассажирам недоступна покупка автобусных билетов онлайн. После атаки на ЦОД Сбера мониторинговые ресурсы фиксировали жалобы на GigaChat, Ozon, «Самокат» и десятки других сервисов. Также российские арбитражные суды столкнулись со сложностями в работе на домене arbitr.ru. Заявления и запросы в суд предложили направлять на бумажных носителях. А в ряде случаев онлайн-заседания были отменены из-за сбоев в работе видеосвязи.

Но это суды, а представим себе, что в течение долгого времени была бы нарушена работа платежных систем в магазинах или генерация штрих-кодов на ценниках — так, чтобы ни один товар в магазине не мог бы быть оплачен ни наличными, ни картой. Пока, слава богу, ничего подобного не происходило, если не считать тестирования «белых списков» интернета в середине марта этого года, когда перестала работать мобильная связь, а вместе с ней и все пункты выдачи заказов, приложения по вызову такси, доставки и прочая. Но это так, заметки на полях для наших доблестных цифровизаторов.

Но вернемся к сбоям в работе «Яндекса» и VK. На странице «Яндекс Почты» появилась надпись: «Некоторые сервисы Яндекс 360 могут быть временно недоступны. Делаем все возможное, чтобы восстановить их работу». В соцсети «ВКонтакте» перестали работать некоторые функции. Понятно, что компании жертвуют наименее востребованными услугами ради наиболее приоритетных, но сама необходимость жертвовать чем-либо свидетельствует о том, что проблемы настолько серьезные, что имеющихся резервов недостаточно для закрытия бреши.

Осторожность компаний в оценке ущерба вполне понятна. В августе президент Путин подписал указ, который позволяет вводить временное государственное управление на критически важных объектах (а при таком уровне цифровизации, как у нас, к ним можно и даже нужно отнести дата-центры), если их владельцы не обеспечили должную безопасность. Признание, что дата-центр серьезно пострадал, фактически будет признанием, что защита не была обеспечена. Хотя еще раз повторимся, догадаться, что украинцы рано или поздно ударят по нашим ЦОДам, было несложно. Тем более что незадолго до этого российские войска вполне успешно атаковали украинские ЦОДы и оборудование мобильной связи. Но, как говаривал в бытность свою президентом России Дмитрий Анатольевич Медведев, «система научилась прощать».

Министр цифрового развития России Максут Шадаев сообщил, что Минцифры совместно с Минобороны РФ прорабатывает вопрос защиты дата-центров. Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков назвал «Яндекс» сильной и мощной организацией, заявив, что компания экстренно принимает меры для ликвидации последствий. По его словам, тему обсуждают в правительстве, но о компенсациях пользователям говорить преждевременно. Он заявил, что правительство находится в диалоге с бизнесом по поводу этой проблемы, а также напомнил про указ Путина.

«Хотя это очень сложно. Это достаточно дорогие меры, это понятно», — сказал Песков.

Восстановление пострадавших дата-центров с учетом современных реалий действительно будет довольно сложной процедурой. Она упирается в дефицит вычислительного «железа». Суперкомпьютеры «Яндекса» в Сасово и Владимире, по данным самой компании, построены на тысячах ускорителей NVIDIA A100, поставки которых в Россию запрещены с 2022 года в рамках санкций. Даже на открытом рынке эти чипы стали труднодоступным товаром, а параллельный импорт через третьи страны не рассчитан на такие большие объемы. Эксперты допускают, что замена суперкомпьютерных мощностей в случае серьезных повреждений может растянуться на полтора-два года.

Атаки противника показали слабые места в цифровой инфраструктуре. Коммерческие мощности дата-центров в России сосредоточены в европейской части, что упрощает налеты на них. Монополия в военных условиях стала фактором, усиливающим уязвимость. «Яндекс» контролирует доминирующую долю рынка такси и доставки. Когда критический сервис зависит от одного игрока, удар по его дата-центру бьет сразу по миллионам людей. «Сбербанк» является системно значимой кредитной организацией и ключевым звеном платежных сервисов. Его сбои могут сказаться на всей стране.

Но одно дело, когда речь идет о вызове такси или доставке заказа. А другое — когда мы говорим об электронном документообороте, например информации о собственности на недвижимое имущество или бухгалтерских данных. Их безвозвратное уничтожение — это не просто огромные денежные убытки, это хаос, утрата доверия к государству и много чего еще.

В связи с чем возникает резонный вопрос: как соотносится провозглашенный в качестве цели полный отказ от бумажного документооборота с цифровым суверенитетом в условиях войны? Не является ли это строительством карточного домика, когда данные десятков миллионов граждан могут «испариться» в один момент? Сама идея цифрового суверенитета оказалась под вопросом. Ведь такой суверенитет требует не только собственного программного обеспечения (а желательно и оборудования, во избежание различных закладок в импортном «железе»), но и физической защищенности оного оборудования.

Можно продолжать процесс, будто бы ничего нового не происходит, но тогда каждая новая оцифрованная услуга будет становиться новой целью автоматически. Можно попытаться защитить все, но это потребует колоссальных затрат и не даст гарантий. А можно пересмотреть приоритеты, умерив пыл в освоении средств, выделяемых на цифровизацию, и остановиться там, где это действительно имеет смысл.

Есть еще одна сторона вопроса. Государство и бизнес годами убеждали граждан переносить жизнь в онлайн, обещая удобство и надежность, но не обеспечили этого. Теперь, когда «облака» загорелись, выяснилось, что за это никто не отвечает. Компании боятся признать ущерб, чиновники говорят о сильных организациях и мерах, а простые люди остаются один на один с новым классом рисков. Пока эта ответственность не персонифицирована, любая новая услуга будет обещанием, которое можно не выполнять. Цифровой суверенитет начинается с ответа на вопрос: кто отвечает, когда инфраструктура не работает?

Энергетика должна быть энергичной

Мир постепенно сваливается в кризис — экономический, энергетический, геополитический и даже экзистенциальный.

Устроив «большой бенц» в Персидском заливе, американцы теперь решили окончательно уйти из региона, оставив после себя даже не руины, а хаос. Что в среднесрочной перспективе хуже, чем руины, поскольку руины можно разобрать, восстановить и отстроить заново, а хаос такую возможность блокирует. Главными пострадавшими назначены монархии Залива, долгое время считавшие себя главными союзниками гегемона на Ближнем Востоке. И хотя нефтедолларовый насос, исправно перекачивавший деньги арабских шейхов в американскую экономику, усилиями Трампа оказался сломан, у шейхов еще остались деньги, которые американцы хотели бы экспроприировать.

Но при этом защищать тех же саудитов от усиливающихся нападок йеменских хуситов США откровенно не собираются. Хуситы же атакуют не только объекты саудовской нефтяной промышленности и военные базы, но и второй по численности населения саудовский город Джедда и его окрестности.

Джедда — древний транспортный узел для паломников, совершающих хадж в Мекку и Медину. Удары по аэропортам в Джедде заставляют многих мусульман, направляющихся к главным мусульманским святыням, искать другие пути. А это небезопасно и довольно затратно в материальном плане. Что, в свою очередь, порождает волну жалоб на саудовскую королевскую семью: ведь они не могут обеспечить условия для паломников. Эти жалобы при определенных условиях и затратах легко превратить в контррепутационную кампанию, что Сауды — плохие хранители мусульманских святынь.

А дальше возникнет вопрос: кем их заменить? Тем более что все видят, что они и ослабли, и обеднели. Кроме того, многие радикальные исламистские группировки финансировались саудитами. Если этот финансовый ручеек пересохнет и начнется война за саудовское наследство — сети влияния — то это отразится уже не только на Ближнем Востоке, но и на всем мире — там, где есть эти исламистские сети. А они есть везде, включая Латинскую Америку.

Теперь про энергетику.

Число новых нефтегазовых месторождений, открытых в мире в 2025 году, упало до минимума за 45 лет, пишет японская деловая газета Nikkei. Причина банальна — многие годы нефтекомпании экономили на геологоразведке. К слову сказать, в России цена на нефть во многом определяется именно дороговизной геологоразведки и добычи, в отличие от благословенной Саудовской Аравии, где себестоимость барреля нефти — одна из самых низких в мире. А сама нефть — одна из лучших.

Как обычно, экономия на геологоразведке дала о себе знать не сразу, но дала. Но даже если прямо сейчас начать инвестировать в поиск и разработку новых месторождений, то положительный эффект проявится лишь через несколько лет.

Теперь положение усугубилось, во-первых, блокировкой Ормузского и Баб-эль-Мандебского проливов. Во-вторых, частичным (весьма значительным — до 2 млн баррелей в сутки) сокращением нефтяного экспорта с Ближнего Востока, — как за счет блокады, так и за счет сокращения добычи из-за иранских и хуситских атак по объектам нефтяной инфраструктуры заливных монархий. В-третьих, еще примерно на столько же сократился экспорт из России — передайте привет западным санкциям и украинским ударам по российским НПЗ и нефтеналивным терминалам.

Ну и наконец, развитие искусственного интеллекта требует строительства все большего числа дата-центров по всему миру, а они потребляют огромное количество электроэнергии.

Таким образом, производство энергии объективно сокращается, а потребность в ней стремительно растет. Поэтому в последнее время мы наблюдаем целый ряд телодвижений в этой сфере. «Дизельная сделка», заключенная в начале октября между Россией и США, — лишь один, и далеко не самый крупный элемент картины. Так, недавно администрация Трампа разрешила продажу и возвращение в легальный оборот части судов из так называемого теневого флота.

Кроме того, любопытен и заочный спор Трампа с главой одиозного инвестфонда BlackRock Ларри Финком по поводу того, кто должен обеспечить строящиеся и проектируемые дата-центры электричеством. Трамп говорит, пусть, мол, сами и обеспечивают, строят генерирующие мощности и продают излишки местному населению. А «акула» Финк настаивает на том, что замедление строительства центров обработки данных может привести американскую экономику к рецессии. По его словам, слишком значительная часть нынешнего экономического роста США уже зависит от капитальных вложений в инфраструктуру искусственного интеллекта.

С одной стороны, это вопрос о том, кто возьмет на себя издержки по возведению сопутствующей энергоинфраструктуры, и это вопрос на десятки миллиардов долларов. С другой стороны, электроэнергия не берется из воздуха, для этого нужны или углеводороды — а они в дефиците, или уголь, от которого долго и мучительно отказывались в рамках «зеленой энергетики», либо АЭС — что совсем уже политический вопрос. В итоге получается, что в условиях дефицита энергии и невозможности его быстрого преодоления все сводится не к созданию новых генерирующих мощностей, а к перераспределению имеющихся запасов топлива — угля, нефти, газа, дизеля, урана и т. д.

Причем нужен контроль не только над запасами, но и за логистическими маршрутами его доставки. Другими словами, начинается раздел будущей энергетической базы мира: месторождений, трубопроводов, НПЗ, танкеров и узких морских проходов. Одни маршруты и мощности выводятся из строя, выключаются из общемировых цепочек, а на их месте возникают новые. Или не возникают, если какой-то регион оказывается отрезан от ресурсов.

Так формируются очаги будущего хаоса, которые можно будет «включать» по мере необходимости. Протесты в Европе — это только проба пера.

Еще одно знаковое изменение — это изменение риторики. В середине октября замглавы МИД Саудовской Аравии Раед Кримли заявил, что отдельные структуры в некоторых странах, включая коммерческие, могут предоставлять Ирану и хуситам технологии и разведданные, способствующие проведению атак. Пока это не прямое обвинение в адрес руководства Москвы и Пекина, но… уже прощупывание почвы.

Параллельно прошли переговоры Путина и американской делегации в Санкт-Петербурге, где обсуждался в том числе иранский вопрос. Причем незадолго до этого глава МИД РФ Лавров посетил Тегеран, а в самом Иране состоялись консультации верховного лидера с руководством страны. Некоторые эксперты считают, что дизельная сделка и прочие реверансы Трампа в сторону Москвы — это попытка вбить клин в отношения России с Ираном.

Отдельно стоит отметить попытки журналистов увидеть в готовящейся трехсторонней встрече Путина, Трампа и Си Цзиньпина в ноябре некий аналог Ялтинских соглашений 1945 года. Но любая историческая аналогия хромает, а аналогия с Ялтой — так на обе ноги сразу. Во-первых, Ялтинская конференция, на которой мир был фактически разделен на две зоны влияния — советскую и американо-британскую, стала возможна в результате победы союзников над фашизмом. Пока мы не видим никакой победы над фашизмом, да и союзников тоже, тем более если говорить об Украине, которой США активно помогают с самого начала СВО.

Во-вторых, даже если считать победу над бандеровской Украиной уже решенным вопросом, то как эта победа может стать основой для нового раздела зон влияния?

В-третьих, при чем здесь Китай?