BymbArashiK

Хранитель Архива

Ключи звякнули в ладони коротко и сухо. Обычные — металл, пластиковый брелок с номером квартиры и логотипом застройщика, который Артём за последние полгода видел на каждом углу. Он стоял у подъезда и смотрел вверх. Дом был не просто высоким — он давил массой. Тридцать с лишним этажей, три секции, ряды одинаковых окон. Всё ровно, строго, без фантазии. Человейник. Слово грубое, но подходящее.

— Ну что, хозяин? — спросил Костя, приятель с учёбы, который пришёл “на новоселье”, хотя новосельем это назвать было трудно — скорее осмотр бетонной коробки. — Всё, официально взрослый. Ипотека, тревога, бессонница.

— Да иди ты, — Артём усмехнулся и сунул ключи в карман. — Зато своё. Без “племянник приехал, съезжайте”.

— Святое, — Костя оглядел двор. — Дорожки, лавочки, машин как в муравейнике. Комфорт-класс. Почти санаторий.

Артём не стал спорить. Он и правда радовался. Без восторженных жестов и пафоса — спокойно. У него появилось место, куда можно вернуться: дверь, которая закрывается на его замок. Пространство, где никто не будет решать за него, когда гасить свет и во сколько ему приходить домой, он еще не женат.

Он учился на третьем курсе МЧС. Формально — курсант, по сути — студент, которому ещё набираться практики. Теории хватало: тактическая медицина, пожарная тактика, работа в задымлении, психология экстремальных ситуаций. Их гоняли жёстко. Ставили в шум, в дым, в ситуацию, где вокруг крики, а ты должен действовать по алгоритму. Но реальных выездов у него не было. Он не вытаскивал людей из огня и не сталкивался с тем, что в учебниках описывают сухими формулировками. Он это понимал и не строил из себя спасателя раньше времени.

Зато он знал, что не потеряется, когда вокруг начинается суета, его голова не взрывается паникой, а наоборот — всё собирается в одну линию. Он не самый сильный и не самый опытный, но умеет быстро соображать. Преподаватели это ценили; одногруппники иногда раздражались: Артём мог влезть в спор и дожать до конца, если был уверен в своей правоте. Или если просто не хотел уступать.

Квартиру он купил на чистом упрямстве. Подработки, смены, стройка, кредит. Мать, увидев цифры, сказала бы, что он сошёл с ума, поэтому цифры она не видела. Он не любил, когда его опекают больше, чем ему нужно.

Внутри подъезда всё выглядело так, будто дом сдали вчера. Плитка без сколов, стены без потёртостей, воздух пах новой отделкой. Свет ровный, холодный, без намёка на уют. Под потолком висели камеры — маленькие, чёрные.

Вестибюль был просторный: почтовые ящики, стойка под консьержа, стеклянная дверь в тамбур. Консьержа не было, только автомат с кофе, который честно выдавал сладковатую бурду и называл её “капучино”.

Лифт приехал быстро. Новый, тихий, с зеркалом и хромированными поручнями. Артём поднялся, открыл дверь квартиры и остановился на пороге. Пусто. Тихо. Светлые стены, ровный пол, большие окна. Из окна — другие такие же окна. Никакой романтики, но честно: он внутри огромного дома, и теперь у него здесь есть свое место.

Они с Костей посидели на подоконнике, ели пиццу из коробки, запивали колой. Артём рассказывал про учёбу, как один курсант снял маску в учебном дыму, потому что “неудобно”, и потом кашлял так, что инструктор едва не выгнал его с занятия. Костя жаловался на начальство и шутил про ипотеку.

Первые недели прошли спокойно. Пары, подработка, сон. Он быстро запомнил, где ловит связь, какой лифт приезжает быстрее, где сквозит. Пару раз помог соседям: подкрутил дверь, проверил автомат в щитке.

— Ты кто по профессии? — спросил сосед.

— Я!? Да я еще студент, — пожал плечами Артём. — МЧС.

— А-а, спасатель. Ну, если что, к тебе.

— Если что — звоните 112, — усмехнулся Артём. — Я пока учусь.

Он привык доверять своей реакции. На учёбе их не жалели — заставляли работать под давлением, держать дыхание ровным, руки — послушными, голову — ясной. Это не делало его героем, но давало ощущение, что он хотя бы не развалится при первом серьёзном ударе. Он надеялся, что проверять это в реальности ему ещё рано.

Ночь, которая всё сломала, началась обычно.

Он вернулся почти в полночь. Пары, тренировка, заехал к матери. Дома включил чайник, пролистал домовой чат и выключил. У двери стоял пакет с мусором.

— Сейчас вынесу, — сказал он себе и накинул куртку.

Он вышел в коридор, нажал кнопку лифта, вошёл в кабину, нажал «1» и прислонился к стенке, думая о завтрашней физподготовке.

Лифт спустился без рывков, лишь свет моргнул на мгновение, что бывало в этом лифте частенько. Кабина мягко остановилась, двери разошлись.

Перед ним открылся вестибюль.

Он шагнул вперёд и почти сразу замедлился. Пространство было тем же — почтовые ящики, стойка, стеклянные двери на выход. Но свет казался глуше, будто его убрали на полтона.

Артём подошёл к входной группе и остановился. Стеклянные двери были перетянуты цепями. Толстые металлические звенья крест-накрест стягивали створки, в центре висел тяжёлый замок, не декоративный, а рабочий, рассчитанный на то, чтобы его не открывали, даже болторезом такой не взять.

— Это ещё что за бред… — тихо сказал он.

Он поставил пакет на пол и посмотрел через стекло. Снаружи не было ни фонарей, ни машин. Просто темнота.

Слева находилось окно консьержа.

Артём повернул голову.

— Ух ты, на конец то посадили кого-то... - прошептал, Артем, себе под нос

За стеклом сидела фигура. Слишком крупная для обычного человека, широкая в плечах, неподвижная.

Он сделал шаг ближе к окну и постучал костяшками по стеклу.

— Здравствуйте. Слушайте, что с дверью? Её зачем так закрыли?

Фигура не ответила.

— Эй, — он наклонился ближе. — Откройте, пожалуйста. Мне просто мусор вынести.

Силуэт медленно повернул голову в его сторону.

— Вы меня слышите? — уже громче спросил Артём. — Тут цепи какие-то. Это временно или что?

Фигура за стеклом начала подниматься со стула. Медленно. Тяжело.

И только сейчас Артём понял, что человек таких размеров за этой стойкой сидеть не мог.

Фигура за стеклом поднималась медленно, без суеты, как будто спешить ей было некуда. Стул под ней не скрипнул и не качнулся — просто потерялся под массивным силуэтом. Артём стоял в шаге от окна и чувствовал, как внутри включается привычный режим оценки: расстояние — два метра, стекло — толстое, рама металлическая, дверь лифта за спиной, до неё — секунд пять.

— Слушайте, — повторил он ровным голосом, — если это какая-то проверка, я не в курсе. Мне просто выйти надо.

Фигура приблизилась к стеклу. Свет из холла падал под углом и выхватывал детали: плотная тёмная одежда, слишком широкая грудная клетка, длинные руки, лежащие на столе. Лица по-прежнему не было видно чётко, только тень с глубокими провалами глаз.

Существо наклонило голову.

Стекло дрогнуло от медленного прикосновения. Пальцы с внутренней стороны скользнули по поверхности, оставляя мутный след.

— Вы кто? — спросил Артём. — Консьерж? Охрана?

Ответа не было.

— Ладно. Тогда откройте, пожалуйста. Я из тридцать второй. Просто мусор вынести.

Голова чуть повернулась.

— Ж… жи… лец, — протянуло из-за стекла.

Слово прозвучало так, будто его выталкивали наружу.

Артём сглотнул.

— Да. Жилец. Всё нормально.

— Про… пис… ка…

Где-то под потолком едва слышно щёлкнуло. Камеры в углах повернулись в его сторону.

Артём шагнул назад.

— Слушайте, — сказал он уже твёрже. — Я поднимусь к себе и всё. Никакой регистрации и прописки мне не нужно.

Фигура приблизилась вплотную к стеклу. Теперь свет позволял различить лицо: кожа сероватая, натянутая, глаза глубоко посажены, рот раскрывается медленно, слишком широко.

— Без… про.. пис.. ки....

За спиной Артёма металлически щёлкнуло. Он резко обернулся.

Двери лифта начали закрываться.

— Стой! — выдохнул он и рванул к кабине.

Он успел в последний момент. Двери сомкнулись, отсекая холл.

Он нажал кнопку своего этажа ещё раз.

Кабина не поехала, табло было тёмным, снаружи раздался глухой удар, потом ещё один, скрежет металла по металлу.

Артём сделал медленный вдох. Оценить. Не паниковать.

Он нажал аварийную кнопку.

Тишина.

Скрежет прекратился.

Прошло несколько секунд.

Табло мигнуло.

Загорелась цифра — но не та, которую он нажимал.

Кабина дёрнулась и пошла вверх.

Продолжение следует...

Часть 2

Часть 1

Архив Тишины. Пока ты читаешь

Глава 2. Третий

Поспать Денис всё-таки попробовал. И не потому, что послушался той строчки в рукописи. Просто последние недели он и так почти не высыпался, а после сегодняшнего утра голова гудела, глаза слезились, мысли крутились вокруг одного и того же.

В спальню он не пошёл. Закрыл дверь, лёг на диван в гостиной, прямо в одежде, и минут сорок слушал, что творится в квартире. Холодильник гудел. В трубах булькала вода. Наверху опять что-то двигали по полу. Во дворе кто-то хлопнул дверью машины, потом долго не мог её завести. Обычное утро. Раньше Денису и в голову не пришло бы радоваться такой ерунде, а теперь он лежал и ждал, когда это кончится.

Только закрывал глаза, сразу вспоминалась последняя строчка. «Это его успокоило. Денис решил, что просто нужно выспаться».

Вчерашний вечер он всё ещё пытался объяснить усталостью. Перегрелся, приснилось, да так подробно, что запомнились и пицца, и Серёгины духи, и как Серёга у стены стоял. Но после звонка Денис точно был один. Он обошёл квартиру, убедил себя, что просто не выспался и уже перестал понимать, что было, а чего не было. Решил отдохнуть, вернулся в спальню, а всё это уже было записано. Даже его решение.

Он открыл глаза, полежал ещё немного и сел. Если дело в памяти, то сон сейчас был ещё одним куском времени, который мог просто выпасть.

Часам к двенадцати он откопал в ящике старый блокнот. Раньше он записывал туда идеи для рассказов, пока не перебрался в телефон. Половина страниц была исписана названиями, которых он теперь не понимал, обрывками разговоров и фразами без начала и конца. На одной было крупно написано: «Хорошая идея. Не забыть». Саму идею он, понятное дело, забыл.

Он открыл чистый разворот, сел за журнальный столик и стал записывать вчерашний вечер. Не рассказом, а по пунктам. Сергей пришёл около восьми, пакет, пиво. Курица в контейнере. Пицца, четыре сыра, ананас отклонён. Сериал. Рассказ про съёмку, рулетка, три сантиметра. Брат и сестра, «Нива», «Импала». Дверь между двумя кадрами. Сергей остаётся ночевать. Коридор, стена, фраза «они опять начали». Утро, Сергей уходит.

Бумага нравилась ему всё больше. Ничего в ней такого особенного не было: листок сам не допишется. А если допишется, тогда ноутбук уж точно ни при чём. Он перечитал список, затем закрыл блокнот.

Днём позвонил Сергей.

– Слушай, я полдня на площадке провёл, а вместо света в кадре про твой ноутбук думал, – начал Сергей без «привет». – Ты хоть спал? Только не говори, что да, у тебя голос, как будто ты третью ночь не спишь.

– Ага, холодильник слушал. Сорок минут пролежал, а как только закрою глаза, вся эта хрень в голову лезет. Мне от этого не по себе. Так что нет, не спал.

– И ещё. После нашего звонка он снова дописал. Про то, как я ходил по квартире, искал бутылки, проверял диван и бельё. И последняя строчка появилась уже после этого.

– Какая?

– «Это его успокоило. Денис решил, что просто нужно выспаться».

– А после этого к ноутбуку подходил?

– Два раза до двери доходил и разворачивался. Как под директорским кабинетом. Слушай, я до последнего надеюсь, что всё это чья-то шутка, ну или на худой конец у меня кукушка едет.

– Насчёт кукушки не сомневайся, нормальный человек твои рассказы не напишет. А к ноутбуку правильно не полез.

– Я вчерашний вечер записал. В блокнот, от руки.

– Вот это правильно. И слушай, что я придумал. Возьму две камеры со студии, на вечер они никому не нужны. Одну поставим прямо перед ноутом, чтобы было видно, кто к нему подходит и что на экране, вторую на комнату. Если ты по ночам встаёшь и что-то печатаешь, мы это увидим. А если оно появляется само, попробуем хотя бы увидеть, как.

– А если вообще ничего не появится? Мы просидим всю ночь, и ты уедешь с ощущением, что я псих.

– Ден, я и так знаю, что ты псих. Один вечер ничего не докажет. Но у нас хотя бы будет что-то кроме твоей памяти и моей, которые сейчас противоречат друг другу. Мне сейчас не разбираться надо, мне надо, чтобы было что посмотреть. И ещё, до моего приезда файл не открывай, пожалуйста.

– Боишься, что там опять что-то появится?

– Боюсь, что появится, а ты в панике что-нибудь сделаешь, потом ещё что-нибудь увидишь, и вечером будешь мне рассказывать, как всё было, а сам уже не вспомнишь, что за чем. Давай хоть сегодня не будем эту историю сами запутывать. Ладно, давай не кисни. После работы сразу к тебе.

Приехал он около семи вечера. Денис по звонку сразу понял, что это он, подошёл и глянул в глазок. На площадке стоял Сергей, с большой чёрной сумкой на плече и сложенным штативом под мышкой, куртка нараспашку. Денис не открыл.

– Кто?

Сергей поднял лицо к глазку.

– Ты серьёзно?

– Да.

– Ден, ты ж меня видишь.

– Я вижу человека, похожего на тебя.

Сергей помолчал.

– Вот сейчас, впервые за день, мне стало не смешно.

– Я не шучу.

– Понял уже. Ладно. Меня зовут Сергей. Мы учились в одной группе, и на втором курсе ты занял у меня три тысячи рублей и до сих пор не отдал.

– Две.

– Три.

– Вот потому я тебе их и не отдаю. Ты каждый раз сумму увеличиваешь.

Денис открыл замок. Пока щёлкали задвижки, ему даже полегчало, хотя он понимал, что проверка дурацкая. Если вчерашний Сергей знал все их общие истории, то и этот, кто бы он ни был, мог их знать. Но привычное ворчание действовало лучше всякой логики.

Сергей зашёл, поставил сумку у стены, прислонил штатив и стащил куртку. Денис сразу заметил запах, точнее, его отсутствие. Вчера от Сергея пахло сладковатым парфюмом. Сегодня пахло улицей и холодным воздухом.

Сергей прошёл в гостиную.

– Давай сразу договоримся. Ты не доказываешь мне, что я вчера был, я не доказываю тебе, что у тебя глюки. Просто разберёмся по порядку, а где сам не уверен, так и говори.

Денис протянул блокнот.

– Для того и записал.

Сергей сел на диван и стал читать. Читал медленно, иногда возвращаясь на пару строчек назад, и Денис, чтобы не торчать над душой, ушёл на кухню и поставил чайник. Когда он вернулся с двумя кружками, Сергей всё ещё сидел с блокнотом на коленях и смотрел в одну точку.

– Знаешь, что самое поганое? – сказал он, не поднимая головы. – Я ведь ехал сюда с планом. Думал, сейчас прочитаю, что он там насочинял, найду дырку и скажу, Ден, вот тут ты сам себе противоречишь, вот тут не сходится, иди спать. А дыр нет. С рулеткой понятно. Я тебе эту историю реально рассказывал, только три года назад. Мозг мог её спокойно вытащить. Но дальше уже хуже. И «Нива», и «Импала», и дверь между двумя кадрами. Я читаю и думаю, да, я так мог сказать. И вот это меня одновременно и успокаивает, и пугает, понимаешь? Если бы ты это просто насочинял от недосыпа, где-нибудь да что-нибудь не сошлось бы. А тут всё склеено так, будто человек действительно просидел со мной вечер. Ты меня пятнадцать лет знаешь, мозг мог слепить вчерашнего меня из того, что ты про меня знаешь. А пугает, потому что если это не склейка...

Он не договорил, отхлебнул чай и поморщился от кипятка.

– Серый, я тебе и пытаюсь объяснить, что не придумываю. Я помню вчерашний вечер так же, как помню, что только что открыл тебе дверь. Ты сидел тут, мы ели, смотрели сериал, потом ты остался ночевать, а ночью я вышел из спальни и нашёл тебя у стены. Босиком, ладонью в обои упёрся. Я спросил, чего ты там делаешь, а ты сказал: «Они опять начали». Потом очнулся и объяснил, что Катя говорит, будто ты во сне разговариваешь.

Сергей поднял глаза.

– Вот в этом моменте мне и становится реально не по себе. Катя так и говорит, это правда. Но я тебе об этом никогда не рассказывал, Ден. Я вообще никому об этом не рассказываю. Один раз в командировке со мной в номере жил коллега, и он записал на телефон, как я полночи спорил с кем-то про светофильтры. Наутро вся группа слушала. С тех пор я эту тему не афиширую.

– Я эту историю вообще впервые слышу.

– Вот. Значит, либо я когда-то ляпнул при тебе, либо Катя сказала, либо ты где-то услышал и забыл. Мне ни один вариант не нравится. – Он помотал головой. – Мне вообще было бы проще, если бы ты написал, что я вчера пришёл в красном плаще и читал французские стихи.

– Ты не знаешь французских стихов.

– Вот. Сразу было бы понятно, что это не я. Ладно, пошли, показывай свой ноутбук.

В спальне Сергей на пороге чуть притормозил, и Денис это заметил.

– Ты чего?

– Да ничего. Просто я впервые в жизни захожу в комнату, где, по твоим словам, комп сам пишет про хозяина. Чувствую себя персонажем ужастика. И хорошо, что не твоего, а то долго бы я в нём не протянул.

Он включил верхний свет. Ноутбук стоял на столе с открытой крышкой, экран был чёрный. Сергей сел, осмотрел корпус, перевернул и открыл маленькую заглушку: под ней было пусто. Дальше минут десять Сергей молча ковырялся в системе. Денис сначала стоял рядом, потом сел на кровать, потом встал, потому что сидеть тоже не получалось. Сергей щёлкал мышкой, что-то открывал, закрывал, один раз пробормотал «ну где же ты» и снова уткнулся в экран. Наконец он откинулся на спинку стула и потёр глаза.

– Короче, я надеялся найти какую-нибудь обычную хрень. Удалённый доступ, вирус, шутка от знакомых, мало ли что. А тут вообще ничего. Сетевого адаптера нет, блютуза нет, подозрительных программ я не вижу, журнал тоже ничего полезного не дал. Я оператор, а не взломщик, так что клясться не буду. Но подключиться сюда просто не через что.

Он снова открыл свойства документа.

– А вот сам файл действительно менялся в три семнадцать. Потом ещё раз сегодня утром. Но кто его менял, это не показывает.

Они открыли документ. Сергей молча прочитал всё до последней строки и перечитал конец ещё раз.

– Вот что у меня не клеится, – сказал он. – Если ты встаёшь, пишешь про себя в третьем лице, возвращаешься в кровать и всё забываешь, это ещё можно списать на провал памяти. А у тебя получается, что сами события ты помнишь, а момент записи забыл. Ты ходил по квартире, проверял бельё, убеждал себя, что просто устал, и всё это помнишь. А что потом сел и записал, не помнишь. Какой-то очень избирательный провал.

– Вот-вот. А ещё про «решил выспаться», Серый. Это я вообще никому не говорил. Даже вслух.

– Угу, здесь я с тобой согласен. Всё остальное ещё можно как-то списать на память, на усталость, на сон. А мысль, которую ты никому не говорил, в текст попасть не должна была.

– Или всё-таки попала.

– Или попала. – Сергей посмотрел на экран. – А с пивом и пиццей что? Ты утром говорил, что они точно были.

– Ничего. Ни бутылок, ни коробки. Пива в холодильнике нет. Диван собран, бельё лежало в шкафу.

Сергей несколько секунд молчал.

– Знаешь, что мне в этом больше всего не нравится? Я уже ловлю себя на том, что хочу, чтобы ты оказался сумасшедшим. С сумасшедшим хоть понятно, что делать: врача вызвать, таблетки купить. А тут вообще ничего не понятно.
Они вернулись в гостиную. Сергей потянулся было к сумке с техникой и вдруг замер. Денис сначала подумал, что он на него смотрит, а потом понял, что мимо. В коридор. Сергей поднял руку, просто «тихо», как всегда показывают, когда хотят что-то расслышать, и у Дениса неприятно свело живот.

– Серый.

Сергей уже шёл по коридору. К стене соседней квартиры. Денис остался у дивана. Сергей положил ладонь на обои, почти туда же, где вчера, и прижался ухом.

– Да блядь, – вырвалось у Дениса.

– Что?

– Ты вчера точно так же стоял.

– Ден, вчера меня тут не было.

– Вот именно.

Сергей нахмурился.

– Подожди.

Послушал.

– Там люди разговаривают.

Денис подошёл.

– Где?

– За стеной.

– Там пусто, никто там не живёт.

– Может, ты просто не знаешь об этом?

Денис тоже приложил ухо к холодным обоям. Вода в стояке, чей-то телевизор то ли сверху, то ли снизу, глухой стук где-то дальше по дому. Разговора не было.

– Я ничего не слышу.

– Тихо. – Сергей надавил ладонью сильнее. – Один что-то говорит.

– Что именно?

– Подожди, не разобрать. – Он закрыл другое ухо рукой и ещё секунд десять слушал. – «Между двумя кадрами».

Денису стало не по себе, и он не заметил, как вцепился пальцами в рукав.

– Что?

– Так и сказал. А второй отвечает: «С камерой всё просто, она говно или запись битая».

Сергей оторвался от стены и посмотрел на Дениса.

– Ты чего?

– Мы вчера с тобой про это говорили, – сказал Денис.

– Я только что это слышал. Не похожее, а именно это, слово в слово.

Он снова прижался к стене.

– Ещё говорят… Блин, не понять, кто кому. – Пауза. – «Вот поэтому с операторами невозможно писать ужасы».

Денис закрыл глаза. Эту фразу он вчера сказал Сергею, на диване в гостиной, за несколько часов до того, как нашёл его у стены.

– Это твой голос, – сказал Сергей и медленно отлепился от обоев. – Я сначала не понял, глухо слишком. Но это ты.

– А второй?

Сергей не ответил. Приложил ухо обратно и ещё несколько секунд слушал разговор, которого Денис не слышал, потом отступил на шаг.

– Всё. Замолчали.

– На кого был похож второй голос?

Сергей ответил не сразу.

– Кажется, на меня…

Они постояли в коридоре. Денис ещё раз приложил ухо к стене. Ни голосов, ни шагов, даже телевизор в доме затих.

– Пошли, – сказал Сергей.

– Куда?

– К соседям.

– Там никто не живёт.

– Давай хоть в дверь постучим.

На площадке соседняя дверь была закрыта, на ручке лежала пыль. Сергей нажал на звонок, ничего не прозвенело. Постучал, сначала нормально, потом сильнее.

– Есть кто?

Тишина. Он наклонился к двери и послушал.

– Хозяйка точно умерла?

– Зимой. Сын приезжал пару раз вещи разбирать, в последний раз давно.

– Ключей у тебя, конечно, нет.

– От чужой квартиры? Представь себе, нет.

Сергей ещё раз стукнул кулаком без всякого толку, и они вернулись. В коридоре он остановился у стены, но второй раз подходить к ней не стал.

– Теперь точно ставим камеры.

Ноутбук перенесли в гостиную, поставили на журнальный столик. Первую камеру Сергей закрепил чуть повыше, направил на экран и клавиатуру, чтобы руки любого, кто подойдёт, попали в кадр. Со второй пришлось повозиться, пока он не пристроил её на шкаф у окна.

– Отсюда видно диван, стол, вход в коридор и почти весь коридор. Дверь спальни тоже.

– А кухня?

– Нет, стена закрывает. Если левее развернуть, потеряю половину гостиной.

– Оставляй как есть.

– Я так и думал. – Сергей сверил время на камерах с телефоном. – Двадцать сорок три.

– Это ты кому говоришь?

– Себе завтрашнему. Потому что завтра мы обязательно начнём спорить, когда что включили. – Он нажал запись, над объективом загорелся красный огонёк. – Всё. Теперь если за стеной опять кто-то заговорит, мы хоть не будем всё на мою голову списывать.

– Камера голос за стеной не запишет.

– Зато запишет, как я стою у стены и изображаю идиота.

– Согласен, есть смысл.

Первое время они почти не разговаривали. Ждать оказалось хуже всего. Когда ничего не происходит, любой звук начинает казаться важным. Щёлкнул холодильник, остановился лифт, наверху прошлись по комнате. Денис пару раз посмотрел в коридор, Сергей это заметил, но промолчал. Потом включили телевизор.

Прошёл час, потом ещё минут сорок. Поговорили про работу, про знакомых, про то, как плохо Сергей спал прошлой ночью у себя дома, хотя Денис был уверен, что тот ночевал здесь. Эта тема быстро перестала быть смешной. Где-то в половине одиннадцатого Сергей глянул на часы камеры.

– Я сейчас широкую на минуту остановлю, надо запись проверить и аккумулятор. Первая пусть дальше снимает ноутбук.

– А чего вдруг?

– Если утром окажется, что она через двадцать минут вырубилась, будет очень грустно.

Он снял вторую камеру со шкафа и стал листать последние фрагменты.

– Нормально, свет не плавает, время сходится.

– А батарея?

– Больше половины.

Он уже хотел выйти из просмотра, но палец замер над кнопкой.

– Подожди.

– Что?

– Сейчас. – Он отмотал на несколько секунд и включил.

На маленьком экране они сидели на диване, Денис что-то рассказывал, Сергей держал кружку. В глубине кадра виднелся коридор, и по стене шла тень. Обычная человеческая тень. Голова, плечи, кусок корпуса. Она выходила со стороны кухни, пересекала освещённый кусок стены и исчезала дальше по коридору.

– Это ты? – спросил Сергей.

Денис посмотрел.

– Может быть.

– Двадцать один пятьдесят восемь. Ты тогда вставал?

– Не помню.

– Сейчас проверим.

Он отмотал чуть раньше. До тени камера показывала их обоих на диване, и после тоже. Ни Денис, ни Сергей в это время не вставали. Сергей перестал мотать.

– Погоди.

Денис наклонился. Тень снова прошла по стене, а на переднем плане он сам сидел, закинув ногу на ногу, и рядом Сергей пил чай.

– Мы оба тут.

Сергей не ответил, только пустил запись ещё раз. Тень появилась, прошла и пропала.

– Машина с улицы? – спросил Денис.

Сергей посмотрел на окно, потом на коридор.

– Свет не оттуда. Подожди, я пройду.

Он прошёл от кухни к спальне. На стене появился почти такой же силуэт: голова, плечи, корпус.

Денис перевёл взгляд на запись.

– Похоже.

Сергей вернулся, ещё раз посмотрел фрагмент и увеличил кадр. Лучше не стало. Ни лица, ни одежды, только тень.

– Ладно. Такую тень действительно может дать человек в коридоре. Только нас там не было. Запись сохраняем, камеру возвращаем.

После этого свет в коридоре они всё-таки включили.

Через полчаса тень в кадре, уже почти не обсуждали. Сергей рассказал, как снимал рекламу ритуальных услуг, где режиссёр требовал от актёра в гробу «более живого выражения лица».

– А на восьмом дубле посмотрел в монитор и говорит: «Всё, хватит. Он всё равно какой-то уставший».

Денис заржал.

– Ты врёшь.

– Я такое не выдумываю, я такое снимаю.

– А мужик в гробу хоть живой был?

– До конца съёмки точно.

После одиннадцати Сергей несколько раз порывался уехать. Сначала просто посматривал на часы, потом достал телефон, и в конце концов не выдержал.

– Слушай, Ден, я вот сижу и думаю, что я вообще-то не ночевать сюда ехал. Я ехал на пару часов, посмотреть твой файл, убедиться, что ты не псих, и домой. У меня жена, у меня завтра в десять съёмка, а я сижу в чужой квартире, телевизор смотрю и жду, пока кто-нибудь из стены выйдет.

– Ну, дружище, я тебя не держу. Так и скажи, что сыкотно стало.

Денис улыбнулся.

– Вот только не надо этого. Ты так говоришь, а сам смотришь на меня, как собака на хозяина, который надевает ботинки.

– Я не смотрю.

– Смотришь. Короче, давай так. Берём ноут, берём камеры, едем ко мне. Катя поворчит и ляжет, а мы там всё проверим. У нас хотя бы в подъезде нет пустых квартир с голосами.

– А если оно поедет с нами?

– Значит, поедет с нами, и я хотя бы буду дома.

– Серый, подумай. Если мы уедем и там всё затихнет, мы решим, что дело в квартире, и успокоимся, хотя ничего не поймём. А если оно поедет за нами, то окажется у тебя дома, а Катя спит в соседней комнате. Ты точно этого хочешь?

– Ну это уже подлость. – Сергей раздражённо хлопнул телефоном по колену. – Хороший аргумент.

Сергей несколько секунд смотрел на телефон, потом вздохнул.

– Ладно. Пишу, что остаюсь.

Ответ от Кати пришёл быстро. «Хорошо. Только утром позвони».

За окном проехала машина, наверху что-то уронили, в подъезде хлопнула дверь. Всё вокруг жило как обычно.

После полуночи навалилась усталость. Сергей пару раз зевнул, а Денис вдруг понял, что давно голоден.

– Серый, я жрать хочу.

Сергей засмеялся.

– Слава богу. Я минут двадцать про еду думаю и молчу. Как-то неудобно: у нас голоса из пустой квартиры, тень по коридору гуляет, а я макароны представляю.

– Макароны есть. Колбаса, томатная паста.

Денис встал.

– Ты тут останешься?

– Да, камеры пишут, я за ноутбуком присмотрю. Если опять что появится, хоть вживую увижу.

– Кричи, если что, я постараюсь убежать.

– Ага, обязательно. Ты тоже. Только не из-за того, что вода убежала.

Телефон Денис оставил на журнальном столике и ушёл на кухню. Там горел яркий свет, и после гостиной с камерами и торчащим перед глазами коридором кухня казалась самым нормальным местом. Кастрюля, плита, холодильник, раковина, всё привычное. Он налил воды, поставил на огонь, достал колбасу и томатную пасту. Пока вода грелась, пару раз глянул в окно, а там отражался он сам, стол и пустой проход за спиной. На третий раз Денис понял, что специально проверяет это отражение, и выругался вполголоса.

Из гостиной крикнул Сергей:

– Соль сразу положи! Ты вечно про неё в конце вспоминаешь.

– Сам иди готовь!

– Я занят важным делом. Отдыхаю!

Вода закипела, Денис высыпал макароны. Минуты через три в коридоре послышались шаги, и он оборачиваться не стал, пока Сергей не показался в дверях.

– Что, пост бросил?

– Да, камеры и без меня пишут, а мне скучно стало. Я уже полчаса смотрю то на ноутбук, то в коридор и скоро сам себе жутики нафантазирую. Дай нож, хоть колбасу порежу.

Денис протянул ему нож и доску. Сергей встал рядом. Денис помешивал макароны и вдруг уловил знакомый запах, сладковатый, тот самый парфюм. Сначала не поверил, потом принюхался ещё раз.

– Слушай, а ты что, надушился?

– Я? – Сергей понюхал рукав. – Нет, ничего не чувствую. Может, где-то одежда пропахла, не знаю. Ден, давай ты меня обнюхивать не будешь, а то ты меня смущаешь.

Некоторое время они молча готовили, потом Сергей, не поднимая головы от доски, спросил:

– А ты на сколько поставил?

– На десять минут, как на пачке.

– На десяти будет клей. Снимай раньше.

– Серый, ты всю жизнь ел разваренные. Я помню, как ты ещё в институте их до каши разваривал.

– Я повзрослел.

– За один день?

– День был очень насыщенный.

Макароны были почти готовы. Денис достал две тарелки, одну белую, с маленькой щербинкой на краю, вторую целую, а Сергей бросил нож в раковину и вытер руки полотенцем.

– Я в туалет схожу, пока ты тут разруливаешь. Только без меня всё не жри, я свою колбасу честно заработал.

– Иди уже.

Сергей вышел. Денис услышал шаги по коридору, потом щёлкнул выключатель и скрипнула дверь санузла. Он выключил плиту, залил соусом макароны, разложил еду по тарелкам, воткнул вилки. Взял обе тарелки и пошёл в гостиную.

Сергей уже сидел на диване.

– О, наконец-то, – сказал он, поднимая голову. – Я уж думал, ты никогда не придёшь.

Денис поставил тарелки на стол.

– Быстро ты. Руки-то хоть помыл?

Сергей усмехнулся.

– Обижаешь, кто ж грязными руками ест?

Денис потянулся было к своей тарелке и краем глаза заметил экран ноутбука. Внизу документа появился текст, которого раньше не было.

Он замер.

– Серый. Опять дописалось.

Сергей повернул голову к экрану.

– Ну читай.
Денис подошёл ближе и прокрутил документ вниз.

«После полуночи Денис проголодался и пошёл готовить. Сергей пришёл на кухню и помог ему. Резал колбасу, спорил о макаронах. Потом сказал, что пойдёт в туалет. Денис закончил готовить, взял две тарелки и вышел в гостиную. Сергей ещё не вернулся».

Он перечитал абзац ещё раз. Всё до последней фразы совпадало.
Потом взгляд зацепился за неё.

«Сергей ещё не вернулся».

Денис открыл рот, чтобы прочитать написанное вслух, и замер.
В туалете спустили воду.
Денис ещё несколько секунд смотрел на строчку.

«Сергей ещё не вернулся».

Он медленно обернулся.

Диван был пуст.

Продолжение следует...

Архив Тишины

Я решил собрать свои мистические рассказы под одним названием. Каждый из них, это отдельное дело: странное место, человек или событие, после которого привычная реальность начинает вести себя немного не так.

Другие дела Архива Тишины, включая «Этаж №28», «Навигатор», «Деревню за поворотом» и «Призрачный человейник», уже есть на Author.Today. Там же можно подписаться на меня, чтобы не потеряться и получать новые истории по мере выхода.

P.S

И еще главы сейчас выходят реже, чем хотелось бы. Между работой, подработками и попыткой запустить ещё один проект, писатель во мне регулярно получает ответ «Что абонент временно не доступен». Если хотите поддержать мои литературные безобразия звонкой монетой, буду очень признателен. Это помогает выделять больше времени на тексты. За моральное и физическое разложение персонажей я по-прежнему отвечаю лично.
Я хочу сделать небольшой пилотный ролик по одной из историй и ищу спонсора или партнёров. Если вам интересно поддержать проект деньгами или вы работаете с видеоконтентом и хотите вместе сделать пилот на энтузиазме пишите, обсудим. Хочется увидеть своих персонажей в движении, пока они ещё живы.

Архив Тишины. Пока ты читаешь.

Глава 1. Вчера тебя здесь не было

Есть у писателей одна дурная привычка: если текст не идёт, они всё равно продолжают сидеть над ним, укоризненно глядя на монитор, словно то что там написано, обязано наконец продолжить писаться самостоятельно. Денис просидел так минут двадцать. За это время он успел трижды перечитать последний абзац, дважды его переделать, в конце концов вернуть первоначальный вариант, психануть и удалить весь кусок целиком.
Стало лучше.
До «отлично» там ещё топать и топать, желательно в другой день и на свежую голову. Но хотя бы исчезло ощущение, что каждое предложение написал человек, которого держат в подвале и кормят одними запятыми. Он откинулся на спинку кресла. Кресло отозвалось долгим скрипом. По скрипу можно было определять стадии творческого процесса: короткий означал «работаю», двойной – «думаю», а вот такой, протяжный, с подвыванием, – «я бездарность и мне пора заняться чем-то полезным».
Половина восьмого вечера.
За окном уже темнело. Во дворе зажглись жёлтые фонари, по мокрому асфальту лениво проезжали машины, а в окнах дома напротив шла вечерняя жизнь, выставленная на обозрение с беспечностью людей, не подозревающих, что за ними наблюдает писатель. Где-то ужинали. Где-то сушили бельё на балконе, хотя погода для этого была выбрана неудачно. Женщина на третьем этаже ходила по комнате с телефоном у уха и размахивала свободной рукой, как дирижёр оркестра, играющего исключительно претензии. В крайнем окне мужчина в майке стоял перед телевизором и что-то объяснял футболистам. Судя по лицу, футболисты его не слушали. Денис посмотрел на счётчик знаков внизу экрана. Шестьдесят две тысячи. Рассказ. Ну да. Конечно. Начиналось всё, как обычно, с невинной мысли: «Напишу тысяч двадцать, лёгкая вещь на пару вечеров». А потом один персонаж отказался уходить из сюжета, второй зачем-то обзавёлся прошлым, третьему понадобился нормальный разговор вместо двух реплик, и вот «короткий рассказ» уже вторую неделю сидел у Дениса на шее, свесив ножки, и требовал, чтобы его кормили вниманием.
Он сохранил файл. Ноутбук задумался. Секунду. Ещё одну. Потом нехотя перестал изображать пациента при смерти.

– Молодец, – сказал Денис. – Протянешь ещё годик – куплю тебе новую мышку.

Вентилятор в ответ что-то прохрипел. По интонации, кажется, про профсоюз.

Когда-то это была вполне нормальная машина. Потом она морально устарела, физически постарела, растеряла по дороге половину пластика с углов и сетевой модуль. Последнее Денис считал главным достоинством. Интернета на ноутбуке не было вообще. Не «Wi-Fi отключён». Не «режим полёта». Интернет отсутствовал как класс. Несколько лет назад модуль тихо умер, Денис собирался его заменить, а потом обнаружил, что впервые за долгое время способен открыть документ и через сорок минут всё ещё находиться в документе, а не читать комментарии под видео о том, как канадский мужик кормит енота виноградом. На основном компьютере он за пять минут проделывал путь от «сейчас только проверю одну справку» до «а почему, интересно, средневековые монахи рисовали котов с человеческими лицами». На старом ноутбуке развлечений оставалось немного: Word, папка с книгами, блокнот и пара забытых фотографий. Даже пасьянс Денис когда-то удалил от греха подальше.
Сергей, узнав об этом, смеялся минут пять, потом ещё столько же воспитывал.

– Ты понимаешь, что нормальные люди борются с прокрастинацией силой воли? А не кастрируют компьютер?

– Нормальные люди ещё спортом занимаются, правильно питаются и ложатся до полуночи. Я решил не изображать из себя нормального человека.

– То есть вместо силы воли ты просто замуровал бар кирпичом.

– Зато работает.

– Это не метод. Это как бросить курить, переехав на Луну.

– На Луне, между прочим, отлично пишется. Никто не звонит, никто не заходит.

– Потому что там воздуха нет. И людей. И пиццу не привозят.

Спорить было бессмысленно: по сути Серёга был прав, но ноутбук всё равно остался без сети и со временем превратился в отдельный рабочий инструмент. Тексты Денис переносил на основной компьютер флешкой, там же вычитывал, публиковал, отвечал читателям и ругался с вёрсткой. Иногда эта двухступенчатая система раздражала, зато правило работало: если он садился за старый ноутбук, значит, занимался только книгой. Никаких комментариев, никаких «пять минут посмотрю, как там дела». Сегодня, правда, книга не шла. И свалить это на технику не получалось, что, пожалуй, было обиднее всего.
Денис закрыл документ и взял телефон. На экране висело несколько уведомлений: два комментария под последней историей из «Архива Тишины», сообщение от постоянного читателя и донат на пятьсот рублей с припиской: «На кофе автору. А то опять самого весёлого персонажа первым угробишь».
Денис усмехнулся.
Читатели вообще удивительно быстро привязывались к людям, которым автор заранее отводил крайне сомнительные перспективы. Стоило убить кого-нибудь вменяемого, как в комментариях тут же появлялись обвинения в бессердечности, требования немедленно воскресить погибшего и вопросы о продолжении. Один читатель однажды написал: «Вы монстр, но, пожалуйста, не останавливайтесь». Денис распечатал это и повесил над столом. Ничего более крутого про свою профессию он пока не слышал.
Иногда ему казалось, что половина писательской работы — это придумать историю, а вторая половина — потом наблюдать, как люди уверенно объясняют тебе, о чём она на самом деле. Причём объясняли так убедительно, что хотелось тихо уточнить: «А можно и мне эту версию? Моя была какая-то скучная».
Сам он между тем уже несколько недель крутил в голове другую задумку. Не продолжение чего-то опубликованного и не очередную короткую страшилку, а историю подлиннее: брат и сестра, поездки по стране, странные места, непонятные происшествия, которые каждый раз вроде бы можно объяснить, пока не остаётся одна мелочь, совершенно не желающая укладываться в нормальную картину мира. Он уже знал, как они ругаются в машине. Знал, кто из них вечно теряет ключи, а кто не теряет, но делает вид, что тоже потерял, чтобы не обижать брата. Не знал только, почему они вообще продолжают ездить вместе. Обычно именно такие вопросы потом и оказывались главными.
Ничего из этого читатели пока не знали.
Денис вообще не любил рассказывать о вещах, пока те не превращались хотя бы в законченный черновик. Идей у любого автора хватало на десять жизней. Публиковать каждую было всё равно что торжественно объявлять окружающим о намерении с понедельника начать бегать по утрам: красиво, воодушевляюще и обычно заканчивается во вторник. Он открыл заметки в телефоне, перечитал несколько строк, дописал ещё одну и тут же закрыл.
В дверь позвонили, Денис поднял голову, он никого не ждал. Звонок повторился, теперь уже мелодией, которую намеренно натыкивали пальцем в кнопку, там мотив ещё, про то, что мошки с комарами замучили, а вокруг кто-то в ладоши хлопает. Так звонили либо очень хорошие знакомые, либо представители управляющей компании, чтобы прикинуться хорошими знакомыми.
Денис подошёл к двери. Домофон в подъездной двери неработал уже пару недель, спасибо управляющей компании за качественный домофон, по этому дверь в подъезд всегда была открытой.

– Кто?

– Открывай давай, – ответил мужской голос.

Денис вздохнул, повернул замок и открыл дверь. Сергей вошёл вместе с запахом улицы, холодного воздуха и сладковатого мужского парфюма, которым пользовался уже лет пять и каждый раз на вопрос о марке отвечал одно и то же: «Жена купила, я вообще не в курсе». На плече у него висела сумка с техникой, в другой руке был пакет.

– Ты опять с камерой по гостям ходишь? – спросил Денис.

– Да, я же с работы. Некоторые люди, представь себе, покидают иногда квартиру, чтобы заработать денег.

– Очень экзотическая схема.

– Тебе не понять. Ты сидишь в одних тапках, сочиняешь людям несчастья и потом ещё получаешь за это донаты.

– Эммм, я иногда ещё и халат сверху надеваю, когда холодно.

– Ты прям вырос в моих глазах, я так понимаю, сегодня ты как раз замёрз, – поржал Серый.

Сергей стянул куртку, сунул Денису пакет и прошёл на кухню с уверенностью человека, который давно перестал считать вопрос «можно?» обязательной частью дружбы.
В пакете звякнули бутылки.

– Что там?

– Гуманитарная помощь работникам творческого фронта, так сказать, для будущего полёта фантазии.

– Многовато для помощи, и я боюсь, что после такого моя фантазия может очень долго летать, а потом будет очень страшно вспоминать о ней.

– Я принёс ровно столько, сколько нужно, чтобы начать разговор и не успеть о нём пожалеть.

Он открыл холодильник, оглядел несколько контейнеров и вытащил один, держа его двумя пальцами, как улику.

– Вот это что?

– Курица.

– Уверен? Последний раз то, что лежало в этом контейнере, кажется, обрело разум и пыталось сбежать из квартиры.

– Ой, да ладно, не преувеличивай. Я всего лишь на неделю уехал из дома в поисках вдохновения, а то, что ты припёрся в первый же день моего возвращения, полностью твоя проблема, как и те ужасы, которые испатал открыв этот контейнер холодильнике.

– Так ты не увиливай, когда это было курицей? Потому что по внешнему виду я бы сейчас не давал категоричных заключений.

– Да ты запарил, я вчера её приготовил.

Сергей поднёс контейнер к носу, открыл крышку, принюхался и уважительно кивнул.

– Ладно, есть можно, – уверенно заключил он.

– Приятного аппетита.

– Я не буду это есть. Я просто проверил, что в твоём холодильнике ещё осталась еда. И тебя не нужно спасать от голодной смерти. Ты же сам говорил, что с основной работой туго, а творчество пока не приносит хороших результатов.

Через несколько минут они заказали пиццу. Выбирали минут десять, потому что Сергей хотел с ананасом, а Денис хотел и дальше жить, не зная этого о друге. В итоге сошлись на «четырёх сырах», потому что ничего другого, как выразился Сергей, «в этой квартире никто не заслуживает».
Так у них бывало часто, не в смысле пиццы, а в смысле дружеских визитов. Они могли не видеться месяцами, переписываясь двумя сообщениями в неделю («как сам?» – «норм, а ты?» – «жив»), а потом Сергей внезапно появлялся вечером с пакетом, и через десять минут они уже спорили о какой-нибудь ерунде, словно расстались сегодня утром и не договорили. Знакомы они были давно. Достаточно давно, чтобы не спрашивать разрешения открыть холодильник, и достаточно давно, чтобы любой серьёзный разговор через пять минут обязательно съезжал в балаган. Один раз они попытались обсудить что-то по-настоящему важное, и вышло так странно, что оба сделали вид, будто ничего не было.
Пока ждали доставку, Сергей заглянул в комнату к основному компьютеру. Там была открыта страница с оформлением новой публикации из «Архива Тишины».

– Ты опять всё в чёрный цвет закатал?

– Нет, не всё. Вон серые оттенки тоже есть.

– А, ну тогда, хвалю, дизайнерская работа проделана колоссальная.

– Слушай, это всё-таки хоррор. Что ты предлагаешь, радугу поставить?

– Я предлагаю хотя бы иногда делать обложку не такой мрачной, представь на обложке, радуга, пони, единорожки, а внутри, зомбятина, расчленёнка, пытки и прочие маленькие радости жизни.

– Ага, я обязательно приму твоё профессиональное мнение к сведению.

Сергей заметил в углу экрана уведомление о донате.

– О, тебе уже деньги несут. За что?

– Чтобы я перестал убивать нормальных персонажей.

– На самом деле идеальная схема. Сначала ты создаёшь человека, заставляешь читателей к нему привязаться, потом они начинают платить, чтобы ты его не трогал. Потом ты всё равно его убиваешь, и они же платят за продолжение, потому что хотят узнать, что будет дальше.

– Ты сейчас очень цинично описал сериалостроение.

– Я просто вижу бизнес-процессы.

– Ты видишь бизнес-процессы даже в моём холодильнике.

– Потому что там тоже идёт процесс. Процесс зарождения новой формы жизни, например.

Курьер позвонил как раз вовремя, чтобы не дать Денису придумать ответ.
Они перебрались в гостиную. Телевизор включили скорее для шума. Шёл какой-то сериал.
Сергей выдержал минуты три.

– Нет, ты послушай. Человека спрашивают, где он был, а он вместо «на работе» выдаёт двухминутный монолог про ответственность перед семьёй и ошибки молодости. Если я когда-нибудь начну так разговаривать, просто вызови скорую.

– Сценарист хотел показать глубину персонажа.

– Надо было яму выкопать. Там глубина гарантирована.

– А если он просто устал и это его способ объяснить, что дома он не был?

– Тогда пусть скажет: «Я устал, отвалите». Три слова. Экономия эфирного времени и ситуация сразу приближается к реальной жизни.

– Ты когда-нибудь пробовал смотреть что-нибудь без внутреннего зануды?

– Он не выключается. Мне даже мультики портит. Включил племяннику мультик и весь час думал только о том, что в наше время мультики были лучше, и трава зеленее, и солнышко ярче.

В итоге разговор ушёл в работу.
У Сергея день выдался весёлый. Он снимал рекламный ролик для строительной компании, где обычный кадр с рулеткой внезапно превратился в производственное совещание.

– Три часа мы снимали мужика возле стены. Он вытягивает рулетку, смотрит в камеру. Всё. Больше от него ничего не надо. Но директор после каждого дубля говорит: «Не чувствуется профессионализма». Потом подходит, поворачивает ему кисть буквально на три сантиметра, смотрит в монитор и выдаёт: «Вот. Теперь чувствуется компетенция и профессионализм».
Денис засмеялся.

– Компетенция сотрудника зависела от поворота кисти?

– Видимо. И знаешь, самое страшное, что картинка реально изменилась. До этого у мужика был вид человека, которого на площадке бросили родственники. А после поворота кисти он смотрел в камеру как хозяин жизни. Три сантиметра. После этого я понял, что ничего не знаю про строительство. Я думал, рулетку просто держат. А там, оказывается, целая квалификация на три сантиметра.

– Это надо записать.

– Записывай. Только мне пять процентов.

– Ты же просто оператор, какие пять процентов, жопа поперёк не треснет?

– Так, – Серёга выпятил грудь и важно продолжил: – Я автор ролика про рулетку, я предложил поставить рекламный щит компании. Я предложил взять в руки рулетку, единственное, чего не учёл, – это три сантиметра поворота руки. Так что, дорогой мой друг, это интеллектуальная собственность.

Они выпили. Потом ещё. Разговоры становились длиннее, переходы между темами стирались. Обсудили работу, общих знакомых, фильмы, сериал, который Сергей считал отличным, а Денис бросил на второй серии, потом снова вернулись к книгам. Сергей полез смотреть, сколько читателей у «Архива Тишины», присвистнул, сказал, что это «население небольшого посёлка», и тут же добавил, что с такой аудиторией можно открывать сельсовет.

– А что дальше? – спросил он, возвращая телефон на подлокотник. – Опять рассказ?

– Не знаю. Есть одна мысль, но я её пока не трогаю.

– То есть она есть, но ты прячешь её от людей, как дорогой коньяк.

– Типа того. Брат и сестра. Ездят по стране, лезут в странные места.

– А зачем?

– В том-то и вопрос. Пока не придумал.

– Ну, значит, у брата долги, у сестры дела. Классика. – Сергей отпил. – А машина у них какая?

– Не придумал ещё.

– Вот тут я бы на твоём месте очень серьёзно подумал. Если «Нива», я готов консультировать. Если иномарка, то только «Импала».

– У них будет «Нива».

– Тогда сестре надо отдельно написать: «Умеет менять колесо». Читатели это любят. Они любят, когда женщина в хорроре умеет что-то делать руками, а не просто кричит в нужный момент.

– Я собирался сделать её нормальным человеком.

– В хорроре? Опасное решение. Она у тебя первой и умрёт.

– Если хорошо попросят – воскрешу.

– Вот. Начинаешь вникать в коммерцию. – улыбнулся Серега

Они выпили и за «Ниву».

– Ты ведь реально можешь когда-нибудь написать что-нибудь без мистики? – спросил Сергей позже. – Просто нормальную историю, где люди живут и никто потом не выясняет, что это сосед, который сейчас бежит за толпой подростков, умер сто лет назад.

– Могу. Вопрос, зачем.

– Мне просто интересно, что тебя именно в хоррорах держит. Ты же сам в половину этой мистики не веришь.

Денис немного подумал.

– Ну, во-первых, как ты уже понял, я не верю только в половину мистики, ну там гадания, нумерология, визуализация, лотерея, микрозаймы и прочее. И мне не монстры нравятся. Самое страшное обычно вообще не там, где выпрыгнул кто-то из шкафа. Мне интереснее, когда ты не можешь объяснить что-либо нормальными словами, эмоциями. Вот смотри: есть зомби, вампиры, НЛО, привидения и всему этому есть объяснение, как бы это сейчас не звучало.

– Ага, основанные на реальных событиях. Ну а что ты считаешь, например, необъяснимым?

– Сложно объяснить, – улыбнулся Денис. – Вот, допустим, ведётся видеозапись: на записи к двери никто не подходит, дверь никто не открывает, но в какой-то момент она уже открыта. Между двумя кадрами.

Сергей пожал плечами.

– Ну с камерой всё просто, она говно или запись битая, ну или на худой конец призрак.

– Ох, бля, вот поэтому с операторами невозможно писать ужасы. Мало самого необъяснимого события, самый кайф от мистики и хоррора, когда страх запаздывает.

– Ну потому что у нас есть профессия и здравый смысл. Запаздывающий страх – это как: посмотрел ты, значит, жутик, поржал, пошёл в магазин, и там тебя накрывает – сопли, слёзы, слюни, истерика, так?

– Ой, не перегибай, пожалуйста, ты слишком буквально всё воспринимаешь.

– Ну я действительно не очень понимаю тебя. Да и ты не забывай: я скептик, да ещё и очень практичный. Если у тебя дома появится призрак, я первым делом поставлю нормальный свет и камеру.

– Именно поэтому призраки к тебе и не приходят. Они не любят профессионалов.

– Они просто боятся, что я попрошу их встать рядом с баннером…

– И повернуть кисть на три сантиметра.

– Вот. Теперь чувствуется и твоя компетенция.

Они посмеялись, и тема как-то сама себя закрыла.
К полуночи двор почти затих. Соседи сверху, регулярно начинавшие двигать мебель именно тогда, когда нормальные люди вспоминали о сне, сегодня неожиданно тоже успокоились. Телевизор продолжал негромко бубнить на фоне, и в какой-то момент сериальные герои, видимо, всё-таки поссорились и пошли титры.
Сергей снял носки, поставил их возле дивана, и сказал что домой уже не поедет.

– Такси будет ехать сорок минут, я выпил сам за руль не сяду. Если не возражаешь, диван сегодня мой.

– Ты в прошлый раз говорил, что на нём можно пытать военнопленных.

– Это было давно. Я постарел, позвоночник уже давно ссыпался в трусы под тяжестью аппаратуры и болеть уже нечему.

– Всего две недели прошло.

– Видишь, как быстро идёт процесс старения.

Денис достал из шкафа бельё, бросил на диван и около часа ночи ушёл в спальню.
Спальня была небольшой: кровать, шкаф, рабочий стол у окна, книжная полка и тот самый старый ноутбук. Денис открыл его, дождался, пока машина неторопливо загрузится, и вернулся к тексту.
Из гостиной доносились голоса сериала. Сергей обещал выключить телевизор «через десять минут», но Денис слишком хорошо знал цену этим десяти минутам. Это была такая единица времени: примерно полтора часа, а то и до утра. Работа так и не пошла. После дружеского вечера в голове ещё крутились разговоры, шутки, какие-то случайные идеи: «Нива», сестра с колесом, кисть на три сантиметра. Денис написал несколько предложений, перечитал и удалил. Попробовал ещё раз. Вышло ещё хуже. Он уже собирался закрывать ноутбук, когда заметил, что из гостиной давно не слышно Сергея. Телевизор продолжал работать, актёры о чём-то спорили, а вот знакомого бубнежа и комментариев по поводу сценария не было.
Денис выглянул в коридор.

– Серый, ты там уснул или умер от драматургии?

Ответа не последовало.
Он вышел из спальни и только тогда увидел Сергея.
Тот стоял в конце коридора возле стены, босиком, всё ещё в футболке и джинсах. Одну ладонь прижал к обоям примерно на уровне плеча, голову немного наклонил и замер, будто пытался разобрать очень тихий разговор.

– Ты чего там делаешь? – спросил Денис.

Сергей не обернулся, только поднял свободную руку и показал ему помолчать.
Вот этот жест Денис потом вспоминал особенно хорошо. Ничего пугающего в нём не было. Обычное «тихо», которое показывают человеку, когда пытаются расслышать звук. И именно поэтому на секунду стало неприятно: Сергей выглядел не сонным и не пьяным. Он совершенно серьёзно что-то слушал.
За этой стеной находилась соседняя квартира.
Но она пустовала уже несколько лет. Хозяйка умерла зимой, её сын приезжал пару раз разобрать вещи и, кажется, собирался жильё продавать. Последний раз Денис видел его очень давно. С тех пор дверь напротив была постоянно закрыта, а за стеной не слышалось ни телевизора, ни разговоров, ни привычного бытового шума.
Денис подошёл ближе.

– Серый, что там?

Тот снова не ответил.
Денис прислушался тоже.
Дом жил своей ночной жизнью. Где-то в стояке коротко прошла вода, сверху что-то глухо стукнуло, лифт остановился этажом выше. С улицы донёсся шум машины.
За стеной было тихо.
Той особенной тишиной, которая бывает только в пустых квартирах: не отсутствие звука, а как будто звук, которому велели постоять в углу.

– Ты что-нибудь слышишь?

Сергей едва заметно нахмурился и тихо сказал:

– Они опять начали.

Денис несколько секунд ждал продолжения.

– Кто «они»?

Сергей наконец повернул голову.
И вся странность сразу исчезла.
Перед ним стоял обычный Сергей: сонный, немного помятый, явно ещё не до конца понимающий, почему оказался в коридоре.

– В смысле кто?

– Ты сейчас сказал: «Они опять начали». Я и спрашиваю, кто.

Сергей посмотрел на стену, потом снова на Дениса.

– Я это сказал?

– Да. И до этого стоял тут и слушал.

– Тогда понятия не имею. Я вообще, если честно, не очень понимаю, чего здесь стою. Вроде в туалет шёл.

Денис показал рукой в противоположный конец коридора.

– Он там.

Сергей обернулся, посмотрел туда и усмехнулся.

– Значит, маршрут построил неудачно. Пиво, сериал, ночное ориентирование.

– Ты  сказал «Они опять начали». Как будто слышал это не первый раз.

– Ден, я даже не помню, что говорил первую часть. Если хочешь от меня подробного анализа второй, придётся сначала восстановить сознание. Жена иногда говорит, что я во сне разговариваю. Может, ещё и хожу, просто раньше никто не ловил.

Он потёр лицо, зевнул и направился обратно в гостиную.

– Хотя сцена хорошая. Если завтра окажется, что в пустой квартире реально кто-то живёт, запиши. Только не делай там бабку, которая сорок лет назад повесилась. Это уже как-то совсем банально.

– Да, а что делать?

– Не знаю. Пусть там просто… тумбочку двигают. Ночью. Каждую ночь на пять сантиметров. Хоть какое-то разнообразие.

– Иди спать.

Когда Сергей ушёл, Денис ещё немного постоял в коридоре. Затем сам подошёл к стене и приложил ухо.
Ничего.
Только холодноватые обои под щекой и почти полная тишина с другой стороны.
Он почувствовал себя идиотом, вернулся в спальню, закрыл документ, сохранил его и опустил крышку ноутбука.
Через десять минут уже лежал в кровати.
Утром Сергей собирался быстро. Денис проснулся около девяти от шума в прихожей и вышел сонный, в футболке и спортивных штанах, с лицом человека, которого разбудили до того, как он закончил сон.

– Кофе будешь?

– Не успею. В одиннадцать монтаж отдавать, а я вчера чёт долго заснуть не мог.

Денис прислонился плечом к косяку и смотрел, как Сергей проверяет карманы с торжественным видом сапёра.

– Ключи, телефон, кошелёк, зарядка… Достоинство.

– Достоинство ты оставил вчера на моём диване.

– Значит, заберу в следующий раз. Оно там хорошо лежит.

Он нагнулся за сумкой с техникой, выпрямился и поморщился.

– Всё, спина. Твой диван официально признан орудием пытки. Можешь так и написать в следующей главе.

– Ночную прогулку хоть помнишь?

Сергей покачал головой.

– Только кусками. Помню, что ты меня в коридоре нашёл. Помню стену. А зачем туда пришёл, чего слушал и откуда взялось это «они опять начали» – без понятия. Если сегодня снова пойду общаться со стеной, просто разбуди.

– Я очень надеюсь, что сегодня ты будешь ночевать дома, а мне дашь нормально поработать. Хотя, а если там за стеной кто-нибудь заговорит?

– Тогда сначала звони мне. Всё-таки будет обидно, если первое нормальное паранормальное явление в моей жизни ты снимешь вертикально на телефон.

– Ой, всё, иди на хер.

– И тебе доброго утра.

Дверь за ним закрылась, и квартира почти сразу стала непривычно тихой.
Так бывало после любых гостей. Пока рядом кто-то ходит, разговаривает, открывает холодильник, бросает телефон на стол, пространство будто немного сжимается вокруг человеческого шума. Потом закрывается дверь, и всё снова становится большим: слышно холодильник на кухне, часы, далёкие машины под окнами, лифт в подъезде.
Денис не пошёл на кухню. Ночная история уже успела немного потерять в весе. Человек выпил, заснул перед телевизором, встал в полусне, что-то сказал. Странно, но уж точно не настолько, чтобы строить из этого мистическую теорию. В конце концов, он зарабатывал на жизнь тем, что строил мистические теории из гораздо меньшего.
Он вернулся в спальню.
У двери он остановился.
Ноутбук стоял открытым.
Не включённым вместо выключенного. Не с каким-то страшным изображением на экране. Просто открытым. Вчера перед сном Денис, кажется, точно опустил крышку.
Или нет, уверенности не было.
Он помнил, как сохранил файл. Помнил, что собирался закрыть ноутбук. А вот самого движения крышки память уже не показывала так уверенно, как хотелось бы. Стоило начать разбирать вчерашний вечер по кадрам, и выяснялось, что большинство привычных действий вообще никогда не откладывается в голове отдельно. Ты не помнишь, как закрыл дверь. Ты помнишь, что обычно её закрываешь. И этого вполне достаточно, пока кто-нибудь не задаст вопрос. Денис подошёл к столу, поставил кружку подальше от клавиатуры и несколько секунд смотрел на черный экран, шевельнул мышью, что бы пробудить старичка. Word уже был открыт, на нём висел тот же документ, который он закрывал ночью. Внизу страницы, там, где вчера заканчивался текст, теперь находилось продолжение почти на две страницы.
Поначалу это показалось просто странным.
Первая мысль была вполне нормальной: ночью проснулся, что-то написал и утром забыл. Он и раньше находил после поздней работы фразы, происхождение которых приходилось восстанавливать по времени сохранения. Человеческая память после трёх ночи вообще не самый надёжный архив. Скорее склад, где вечно путают коробки.
Денис сел и начал читать. Новый кусок начинался словами:

«После восьми Денис решил больше не работать».

Дальше описывался весь вчерашний вечер. Только не тот, который он помнил. По тексту после восьми он закрыл ноутбук, разогрел оставшуюся с предыдущего дня курицу и поел на кухне. Потом включил телевизор. Около девяти вернулся к рукописи, написал несколько предложений, стёр их и снова ушёл в гостиную. Нашёл старый фильм, который уже видел, и почти до полуночи пролежал на диване.
Сергея ничего написано не было.
Ни звонка в дверь, ни пакета с пивом, ни заказанной пиццы, ни разговоров о съёмке. Ночной сцены возле стены тоже не существовало. В этой версии вчерашнего вечера Денис провёл несколько часов совершенно один, скучно и бессобытийно, и именно этим текст почему-то тревожил сильнее, чем если бы там появились тени, голоса или неизвестный человек за дверью. Он вернулся к началу и перечитал всё медленнее. Стиль был его. Не похожий на его, не удачная имитация. Денис узнавал собственный ритм, места, где обычно ленился подобрать точнее слово, привычку иногда слишком долго вести предложение, а потом резко его обрывать. Если бы ему прислали этот фрагмент отдельно и спросили, кто писал, он бы без колебаний ответил: я.
Это было хуже всего.
В свойствах файла последнее изменение стояло в 03:17.
В половине четвёртого Денис должен был спать.
Он попытался вспомнить, просыпался ли ночью. Ничего. С другой стороны, люди редко запоминают короткие пробуждения. Можно открыть глаза, перевернуться, даже сходить за водой, а утром от этого не останется ничего. Но написать две страницы? Открыть ноутбук, продолжить именно этот файл, сохранить и снова лечь? Денис никогда за собой ничего подобного не замечал.
Он дочитал до конца.

«Незадолго до полуночи он выключил телевизор и ушёл в спальню. Некоторое время листал телефон, затем отложил его. Уснул около половины первого. Ночь прошла спокойно».

Денис взял телефон и набрал Сергея.
Тот ответил не сразу. На фоне шумела дорога.

– Да?

– Ты где? – без приветствия начал Денис.

– В машине. А что?

Денис посмотрел на часы. Двадцать минут назад Сергей как раз закрывал за собой дверь его квартиры.

– Слушай, ты ночью к моему старому ноутбуку подходил?

– Эм… Нет. А должен был? Что случилось?

– Там появились две страницы. Про вчерашний вечер.

– Ха-ха, ты сам дописал и забыл?

– Я бы тоже хотел на этом остановиться. Только файл сохранён в три семнадцать, а я в это время спал.

– И что там такого?

Денис посмотрел на экран.

– Самое странное, что ничего. Описано, как я один сидел дома, ел, смотрел телевизор и потом лёг спать. Тебя там вообще нет.

На несколько секунд в трубке остался только шум дороги.

– Подожди. Что значит «меня нет»?

– В прямом смысле. Ни твоего прихода, ни пива, ни пиццы, вообще ничего.

– Денис, я сейчас не понимаю, ты меня разыгрываешь или у меня провалы в памяти?! Я вчера у тебя в гостях не был.

Первой реакцией оказался смех. Короткий и совершенно не весёлый.

– Хорош. Вот сейчас уже можно заканчивать прикалываться.

– Я серьёзно. После съёмки поехал домой и весь вечер был там. Мы с тобой даже не созванивались.

– Серый, ты пришёл ко мне около восьми, притащил пиво, мы сидели почти до часу, потом ты остался ночевать.

– Я ночевал дома.

Теперь Денис уже не смеялся.

– У меня твоё пиво в холодильнике.

– Какое ещё «моё» пиво? Ты говоришь так, будто я его варю.

– То, которое ты вчера принёс. Мы ещё пиццу заказывали.

– Я ничего тебе вчера не приносил. Если ты пил и ел пиццу, значит, делал это без меня и если честно, от этого даже обидно как-то.

Денис уже собирался раздражённо оборвать разговор, когда вспомнил историю со съёмкой.

– Ты мне про рулетку рассказывал. Про строительную фирму. Директор заставлял актёра повернуть кисть и сказал, что теперь чувствуется профессионализм.

Сергей ответил не сразу.

– Откуда ты это помнишь?

– Ты вчера мне это рассказал.

– Нет. Я эту историю рассказывал года три назад. На Лёхиной даче, там ещё дождь сильный пошёл и мы под навесом сидели. А вчера я вообще на другой съёмке был.

Денис помнил дачу, дождь, большой стол под навесом и Сергея, рассказывающего что-то про работу. Самой рулетки в памяти не было.

– А ночью у стены ты тоже не стоял?

– Какой стены?

– В моём коридоре. Ты слушал что происходит в соседней квартире и сказал: «Они опять начали».

На том конце возникла тяжёлая пауза.

– Ден, сейчас уже без шуток. Ты нормально себя чувствуешь? Я не говорю, что ты псих. Может, температура, давление, не выспался. Просто ты описываешь целый вечер, которого в моей памяти вообще нет.

– В моей зато есть, – раздражённо сказал Денис.

– Я понял. Поэтому предлагаю не спорить по телефону до посинения. Вечером приеду, посмотрим файл, время сохранения, всё остальное. Ничего пока не удаляй и не правь. Если это какая-то техническая хрень, лучше оставить как есть.

– На этом ноутбуке даже сети нет.

– Тем более. Значит, версию с удалённым доступом сразу выкидываем. Только ты до вечера хотя бы поспать попробуй. У тебя голос такой, будто ты уже неделю не спишь.

Они договорились созвониться позже.
После разговора Денис ещё несколько секунд сидел неподвижно, держа телефон в руке.
Чем дольше он прокручивал в голове слова Сергея, тем меньше происходящее походило на мистику и тем больше, на то, чего Денис старательно не замечал последние недели.
Он действительно почти не отдыхал. Основная работа шла так себе, приходилось хвататься за подработки, параллельно пытаться найти деньги на развитие своих проектов, что-то писать, редактировать, выкладывать, отвечать читателям. День давно перестал делиться на работу и отдых. Он просто начинался утром и в какой-то момент заканчивался ночью, когда на экране начинало все плыть.
Спал он тоже как придётся.
Пять часов. Иногда четыре. Потом кофе, дела, снова ноутбук.
В какой-то момент организм вполне мог сказать: всё, дружище, дальше сам.
Денис потёр лицо ладонями.

– Дописался, блядь.

Сказанное вслух неожиданно успокоило.
В самом деле, объяснение получалось пусть неприятное, но вполне земное. Он мог настолько вымотаться, что вчерашний вечер просто приснился или смешался из старых воспоминаний. Историю с рулеткой Сергей действительно рассказывал когда-то давно. Пустая квартира за стеной была здесь всегда. Разговоры о книгах, съёмках, хоррорах Денис слышал от него сотни раз. Мозгу оставалось только собрать всё это в одну длинную, удивительно убедительную галлюцинацию.
А ночью, теоретически, Денис мог проснуться, открыть ноутбук, написать пару страниц и снова лечь. Утром не вспомнить.
Неприятно. Но бывает и хуже. Он поднялся и вышел из спальни. На кухне было чисто. Денис остановился возле стола и некоторое время просто смотрел на него. Никаких бутылок. Никаких бокалов. Никакой коробки из-под пиццы. На столе лежали только те вещи, которые и должны были там лежать. Он открыл холодильник. Пива тоже не было. Затем заглянул в мусорное ведро. Ничего. Ни бутылок, ни коробки, ни упаковок от вчерашней доставки. Прошёл в гостиную, осмотрелся, диван был собран. Не просто кое-как прикрыт покрывалом, а именно в том виде, в каком стоял обычно. Подушки на месте. Никакого смятого белья, никакого одеяла, на котором Сергей якобы спал всю ночь. Денис открыл шкаф. Постельное бельё лежало внутри, аккуратно сложенное на своей полке. Он смотрел на него несколько секунд, а потом неожиданно усмехнулся.
Ну вот и всё.
Никакой мистики.
Никакого Сереги вчера вечером.
Никакой ночной пьянки.
Просто человек слишком долго жил без нормального сна и в какой-то момент начал путать то, что произошло, с тем, что могло произойти.
Странно было только одно: облегчение пришло почти сразу.
Ещё полчаса назад сама мысль о том, что он мог выдумать несколько часов собственной жизни, должна была напугать сильнее любого призрака. Сейчас же Денису было почти хорошо оттого, что у происходящего нашлось хоть какое-то объяснение. Пусть даже объяснение заключалось в том, что пора перестать изображать бессмертного и нормально отдохнуть. Он решил, что сегодня вообще не будет писать. Поест, да очень хорошо выспится. А вечером приедет Сергей, они посмотрят текст на ноуте и, скорее всего, ещё долго будут ржать над тем, как писатель ужасов в конце концов сам себя напугал.
Денис вернулся в спальню, чтобы закрыть ноутбук.
Документ всё ещё был открыт.
Он уже взялся за крышку, но зачем-то ещё раз посмотрел на последние строки. Потом сел и прокрутил текст вниз.
И не сразу понял, что изменилось.

После фразы «Ночь прошла спокойно» теперь шёл ещё один кусок.

Денис нахмурился.
Он ведь дочитал текст до конца ещё до звонка Сергею.
Или не дочитал?
Может быть, прокрутил недостаточно далеко. Может быть, эти абзацы уже были здесь, просто он на них не обратил внимания.

Он начал читать.

«После разговора с Сергеем, Денис наконец решил, что переутомился. Последние недели он почти не отдыхал, много работал, хватался за подработки и пытался найти деньги на развитие своих проектов. Вчерашний вечер вполне мог оказаться сном или спутанным воспоминанием».

Денис перечитал абзац. Потом следующий.

«Он прошёл по квартире. На кухне не было ни бутылок, ни бокалов, ни коробки из-под пиццы. В холодильнике не было пива. Диван в гостиной был собран, а постельное бельё лежало в шкафу там, где и должно было лежать».

Денис перестал двигаться.
Несколько секунд он просто смотрел на экран, пытаясь вспомнить, мог ли читать эти строки раньше.
Нет.
Он не помнил их.
Но память сегодня уже один раз его подвела.
Может быть, и сейчас он просто убеждал себя, что текста не было. Может быть, он увидел его утром, забыл, а потом бессознательно повторил всё, что там было написано.
От этой мысли стало немного легче.
Ровно до тех пор, пока Денис не прочитал последнюю строку.

«Это его успокоило. Денис решил, что просто нужно выспаться».

Продолжение следует...

Архив Тишины

Я решил собрать свои мистические рассказы под одним названием. Каждый из них, это отдельное дело: странное место, человек или событие, после которого привычная реальность начинает вести себя немного не так.

Другие дела Архива Тишины, включая «Этаж №28», «Навигатор», «Деревню за поворотом» и «Призрачный человейник», уже есть на Author.Today. Там же можно подписаться на меня, чтобы не потеряться и получать новые истории по мере выхода.

Архив Тишины. Город, которого нет.

Глава 5. Конец

Глава 1
Глава 2
Глава 3
глава 4

– Похоже, – наконец сказал Семён, – теперь она Завершённая.

Андрей ничего не ответил. Катя уже прошла перекрёсток и продолжала идти вдоль противоположной стороны улицы. Она по-прежнему придерживала одной рукой живот. Красный шарф иногда шевелился от ветра, одна серебряная серьга поблёскивала, когда она поворачивала голову. Её ничто не отличало от нормального человека. Она не шаталась, не волочила ногу, не искала глазами добычу. Просто шла туда, куда убежал Илья. Вокруг было почти тихо. Только за домами уже некоторое время работал двигатель. Машина то приближалась, то снова удалялась, хотя на дороге так никто и не появился. В этой тишине Андрей слышал её особенно отчётливо. Катя дошла до угла дома. Двигатель оборвался. Андрей ещё несколько секунд смотрел вслед Кате, потом нахмурился.

– Семён, стой. Ты ведь тоже слышал машину за домами? Она только что пропала, как только Катя подошла ближе.

Семён уже собирался идти, но остановился. Несколько секунд прислушивался, затем посмотрел сначала на дом, потом на удаляющуюся Катю.

– Слышал. Но пока рано делать выводы. Здесь отдельные звуки и без того могут появиться, а потом исчезнуть. Мы это уже видели.
– Поэтому и подождём. Если машина вернётся, когда Катя отойдёт, это уже будет интереснее.

Они остались стоять на месте. Катя продолжала удаляться. До перекрёстка оставалось метров двадцать. Через несколько секунд за домами снова загудел двигатель. Звук вернулся не с начала: машина будто всё это время продолжала ехать по той же дороге и просто на несколько секунд выпала из слуха. Андрей повернулся к Семёну.

– Вот теперь уже сложнее списать на случайность. Машина не завелась заново, она будто всё это время продолжала ехать. Получается, на несколько секунд мы просто перестали её слышать.

Семён не стал отвечать сразу. Несколько секунд наблюдал за Катей, потом сказал:

– Тогда проверим ещё раз. Пойдём за ней, но дистанцию держим. Если звук снова пропадёт по мере приближения, этого мне хватит. Ближе ради любопытства не полезем.

Они перешли улицу и двинулись следом. Катя никак на них не отреагировала. Продолжала идти своим темпом и ни разу не оглянулась. Машина за домами всё ещё была слышна. Когда расстояние между ними сократилось примерно до тридцати метров, звук начал слабеть, хотя по его движению нельзя было сказать, что машина уезжает от них. Через несколько шагов двигатель исчез совсем. Ещё несколько метров. Семён остановился.

– Всё, дальше не идём. Второй раз получили то же самое. Этого достаточно, чтобы понять главное, а проверять, насколько близко к Завершённой Кате можно подойти без последствий, я не хочу.
– Согласен.

Несколько секунд улица оставалась тихой, а потом за домами снова появился тот же двигатель. Андрей постоял молча, задумавшись, затем медленно кивнул, соглашаясь со своими мыслями, и сказал:

– Значит, дело точно не в переходе и не в той улице, где она встала. Она ушла оттуда, а всё повторилось здесь. Получается, эта область двигается вместе с ней.
– Да. И теперь понятнее, что происходило с мокрым. Когда он появился в доме, вокруг тоже почти всё стихло. Тогда нельзя было понять, связано это с ним или с самим местом. С Катей мы только что проверили нашу теорию: место ни при чём.

Андрей посмотрел вслед Кате.

– Только назвать это тишиной всё равно не получается. Юрий после смерти слышал Лену. Причём её слышал и я, так что Завершённый явно не выключает вокруг вообще всё.
– Именно. Машина, похоже, не останавливалась. Её событие продолжалось, просто на какое-то время мы потеряли к нему доступ. Значит, рядом с Завершённым пропадает не звук как таковой, а часть тех отдельных чужих событий, которые иногда здесь проявляются.
– И что-то при этом остаётся. У Юрия же осталась Лена, скорее всего, потому что он её искал. Катя сейчас идёт туда, куда убежал Илья. Уже похоже на закономерность.
– На закономерность похоже, но я бы пока не делал из двух случаев универсальное правило. У мокрого мы вообще не знаем, что за событие осталось. У мужика с ножом, судя по тому, что мы видели, действие может быть связано с преследованием людей. У каждого Завершённого это может выглядеть по-разному.

Андрей задумался.

– Тогда, вероятно, есть ещё одна деталь. Перед тем как меня в первый раз вытащил ты... точнее, тот ты, которого я встретил раньше, я слышал ребёнка. Мальчик звал мать. Семён стоял рядом со мной и не слышал вообще ничего. Я потом прямо спросил его, а он даже не понял, о ком речь.

Нынешний Семён посмотрел на него внимательнее.

– Тогда необходимо разделить ситуации. Что-то происходит и без Завершённых: один человек может попасть в какое-то событие, а другой рядом его не услышит. Так было у тебя с голосом ребёнка. Так же было с Катей, когда Илья услышал её голос, а мы нет. А сейчас мы увидели вторую вещь: сам Завершённый, когда подходит достаточно близко, дополнительно убирает часть чужих событий вокруг себя.
– То есть почему именно Илья услышал Катю, мы всё равно пока не знаем.
– Не знаем. Может, потому что их события как-то связаны. Может, просто ему в тот момент был доступен её голос, а нам нет.

Андрей проследил взглядом за красным шарфом.

– Но после того, как она стала Завершённой, он её уже никогда не услышит. Это правило, к сожалению, нас пока ни разу не подвело.

Семён помолчал.

– Да. Голос он услышал раньше, пока другие её состояния ещё могли появляться. Если мы правильно понимаем Завершение, теперь осталась только та Катя, которая сейчас идёт по улице.

Андрей сжал губы.

– Тогда получается совсем хреново. Илья побежал искать её по голосу, который больше никогда не появится, не зная, что она сама теперь идёт за ним.
– Похоже, именно так. И я бы очень не хотел проверять, что произойдёт, когда они встретятся.

Катя скрылась за углом. Через несколько секунд за домами снова загудела машина. Звук постепенно ушёл дальше и вскоре стих сам собой. Улица опять осталась почти беззвучной. Андрей теперь уже точно знал, что несколько секунд назад машина никуда не исчезала. Они просто переставали её слышать. Первые несколько кварталов они почти не разговаривали. Андрей шёл медленно, стараясь меньше нагружать больную ногу. Город вернулся к той тишине, которая встретила его в первый день. За всё это время только один раз где-то далеко хлопнула дверь, и почти сразу снова стало тихо. Перед глазами всё ещё стояла Катя. Андрей молчал ещё минут десять. Потом всё-таки не выдержал.

– Семён, вот серьёзно. Что это вообще за город?

Семён посмотрел на него и неожиданно остановился.

– Ты действительно хочешь знать?
– Было бы неплохо.

Семён несколько секунд молчал.

– Хорошо. Тогда пока не перебивай. На самом деле никакого города нет.

Андрей тоже остановился и непонимающе посмотрел на него. Семён выглядел совершенно серьёзно.

– Ты сейчас находишься в криокапсуле на исследовательском корабле. Всё происходящее вокруг подаётся напрямую в твоё сознание. Поезд, вокзал, город, я, Катя, Илья, Завершённые. Всё это искусственная среда. Для тебя здесь могли пройти сутки, неделя или несколько лет, а снаружи при этом идут минуты. Первое время испытуемый полностью принимает симуляцию и не замечает противоречий, потому что мозг сам достраивает недостающее. Потом сознание постепенно начинает выходить из подавления. Появляются сбои. Ты замечаешь, что события идут не в том порядке, видишь один и тот же предмет в разных состояниях, слышишь людей, которых рядом физически нет.

Андрей сначала собирался улыбнуться, но Семён продолжал говорить тем же спокойным голосом.

– Потом человек перестаёт замечать отдельные странности и начинает видеть закономерности. Именно это сейчас происходит с тобой. Ты сопоставляешь Завершённых, голоса, состояния вещей, время. Значит, настоящее сознание просыпается.

Улыбка с лица Андрея исчезла.

– Допустим. И если я действительно начинаю просыпаться, что дальше? Просто ждать, пока открою глаза?
– Нет. Нельзя позволять себе снова погрузиться. Постоянно напоминаешь себе, что происходящее вокруг ненастоящее, ищешь противоречия и цепляешься за них. Чем лучше понимаешь, что находишься внутри искусственной среды, тем труднее системе удерживать тебя. Если процесс зайдёт достаточно далеко, ты очнёшься уже в капсуле.

Семён снова пошёл. Андрей несколько секунд стоял на месте, потом догнал его.

– Подожди. Ты сейчас про настоящий корабль говоришь? Не образно?
– Про исследовательский корабль. И не человеческий. Если очнёшься, сразу бежать не надо. Сначала осмотрись. Скорее всего, рядом будут другие капсулы, часть людей может оставаться подключённой. Найдёшь управление системой жизнеобеспечения, разберёшься с отсеком и только потом ищи выход.

Андрей некоторое время смотрел на него, пытаясь поймать хоть какую-то реакцию.

– Откуда ты вообще можешь это знать?

Семён посмотрел на него.

– Потому что я тоже настоящий. Меня подключили к твоей симуляции позже, и я здесь не испытуемый. Я наблюдатель. Моя задача была смотреть, как ты реагируешь, и не вмешиваться, пока сам не начнёшь замечать нарушения. Судя по тому, что последние несколько часов ты только и делаешь, что пытаешься собрать происходящее в систему, протокол наблюдения уже можно считать сорванным. Поэтому теперь я помогаю тебе проснуться.

Андрей молча смотрел на него. Семён выдержал паузу.

– И да. Я не человек. Настоящий мой вид ты здесь всё равно не увидишь. Симуляция переводит всё в понятные тебе образы. Возможно, у меня шесть рук. Может, вообще ничего похожего на руки нет. Вполне возможно, что прямо сейчас я стою возле твоей капсулы на настоящем корабле и одновременно разговариваю с тобой здесь.

Андрей остановился и ещё несколько секунд молча смотрел на него, ожидая хотя бы намёка на улыбку. Семён стоял совершенно спокойно.

– Слушай, я уже не понимаю, ты издеваешься или нет. Ты это сейчас всё серьёзно?

Семён наконец усмехнулся.

– Нет, конечно.

Некоторое время они просто стояли друг напротив друга.

– Сука. Я уже всерьёз начал прикидывать, как выбираться из вашей долбаной капсулы и что делать, если снаружи действительно окажется корабль.

Семён развернулся и пошёл дальше.

– Вот именно поэтому я всё это и рассказал. За две минуты я объяснил тебе практически всё, что происходит в городе: странное время, разные состояния людей, голоса, твои наблюдения. Даже самого себя вписал в теорию. И ты почти поверил, хотя ни одного доказательства я тебе не дал.

Андрей догнал его через несколько секунд.

– Почти? Да я уже мысленно от шестирукого инопланетянина по коридорам убегал.
– Значит, пример сработал даже лучше, чем я рассчитывал. Красивое объяснение, даже самое тупое, очень легко принять за правильное, если оно закрывает сразу много вопросов. Особенно когда нормального ответа у тебя нет.

Андрей покачал головой.

– Всё равно шестирукий инопланетянин был лишним.
– Наоборот. Это единственная часть моей теории, которую можно нормально проверить. Если выберемся, а возле твоей капсулы действительно будет стоять шестирукая хрень, я первым признаю, что зря над тобой издевался.

Некоторое время Андрей шёл рядом молча, потом снова покачал головой.

– Всё равно, блядь, можно было просто сказать, что ты не знаешь. Я тебя спросил про город, а ты уже успел меня на инопланетный корабль отправить.

Семён посмотрел на него.

– Мог. Только есть одна проблема: я почти уверен, что ты этот вопрос уже задавал мне раньше.
– Тебе я его сейчас первый раз задал.

– Этому мне – да. Но ты сам рассказывал, что уже говорил с Семёном про название города, документы и надписи. Значит, в той встрече, которая для тебя уже была, а для меня ещё нет, ты наверняка спросил примерно то же самое. И ответ я, скорее всего, дал такой же: понятия не имею, что это за место.

Андрей немного подумал.

– Да, про название мы точно говорили. Он сказал, что его невозможно нормально прочитать и что с документами тоже какая-то херня.
– Вот. И поверь, этот Семён не знает больше того. Я здесь давно, но это не значит, что за шесть лет город однажды подошёл и всё мне объяснил. Я могу рассказать, что видел, что проверял и какие вещи повторяются. А дать готовый ответ на вопрос «что здесь происходит» не могу.
– Хорошо. Это я понял. Но после разговора про название ты ведь не бросил поиски совсем. Если правильного ответа не нашёл, хоть что-то за эти годы должно было накопиться.
– Накопилось. Просто в какой-то момент я перестал искать один документ, который всё объяснит. Вместо этого начал смотреть, где разные источники расходятся между собой.

Андрей посмотрел на него.

– Вот это уже интересно. Что ты сравнивал?
– Всё, что удавалось найти. Здесь есть районная библиотека, были старые карты, справочники, дорожные атласы, газеты. Потом нашёл документы в нескольких административных зданиях, кое-что на вокзале. В первые годы постоянно туда ходил и пытался собрать хоть какую-то нормальную картину.
– И сами книги всё это время оставались такими же? После кафе мне уже сложно поверить, что здесь хоть что-нибудь спокойно лежит несколько лет.
– Не оставались. С книгами происходит примерно то же, что с остальными предметами. Один и тот же справочник я видел целым, потом находил разбухшим от воды, с потемневшими страницами. Через какое-то время он снова мог оказаться нормальным. Иногда нужной книги вообще не было на полке, а потом она появлялась снова.

Андрей сразу вспомнил кафе.

– Тогда дело точно не в еде. Я почему-то всё время держал в голове ту котлету и хлеб, будто меняется только то, что может сгнить само по себе.
– Ты в первый день видел свой поезд таким, будто он десятилетиями стоял брошенным. Юрий видел свою машину в таком же состоянии. Так что органика тут ни при чём. На еде просто легче всего заметить разницу сразу.
– А с документами тогда как работать? Сегодня карта целая, завтра половины страниц нет, послезавтра она вообще исчезла.
– Поэтому я и перестал доверять одному источнику. Если находил что-то важное, искал то же самое в других местах. Сравнивал карты, справочники, расписания. Через какое-то время меня уже меньше интересовало, где написана «правильная» версия. Я начал смотреть, на каком месте версии начинают расходиться.
– И чаще всего это происходило, когда речь заходила именно о городе?
– Да. Обычная информация может быть совершенно нормальной: соседние города, области, фамилии, даты издания, текст статей. А как только пытаешься точно определить это место, всё перестаёт складываться.
– Что именно не складывается?
– Например, в одном атласе город есть: точка, дорога, название. В другом издании примерно тех же лет на этом месте ничего. В одном справочнике есть почтовый индекс, но нет списка улиц. В другом упоминается автобусный маршрут сюда, а самого города в перечне населённых пунктов нет. Со станцией то же самое: одно расписание её знает, другое ведёт поезд через этот участок без остановки.

Андрей некоторое время думал.

– Первое, что приходит в голову, это разные годы. Город могли переименовать, станцию закрыть, границы поменять.
– Я с этого и начал. Поэтому специально сверял даты. Не сходится. Иногда два источника выпущены почти одновременно, а информация в них уже разная. С названием хуже всего: в одном месте буквы одни, а потом другие. Бывает, что часть букв вообще не разобрать, а на другом указателе это же название выглядит иначе.
– И ни одного варианта, который хотя бы явно встречался чаще?
– Были. Но в какой-то момент я вообще перестал считать названия ключом. Даже если сейчас назову тебе самый частый вариант, через час мы можем найти другой указатель. Что нам даст первое слово?
– Ничего.

Они некоторое время шли молча. Семён продолжил уже сам:

– Сначала я был уверен, что город когда-то существовал, а потом с ним что-то произошло. Авария, эвакуация, какая-нибудь история, которую можно найти в старых документах. Потом понял, что старые документы расходятся между собой точно так же.
– И тогда появилась твоя версия с картами?
– Да. Иногда кажется, что сначала появился не сам город, а запись о нём. Какая-нибудь точка на карте, ошибка в справочнике, название, которое потом перепечатали ещё куда-то. Затем маршрут, индекс, станция. Получается странная последовательность: сначала у места появился адрес и связи с окружающим миром, а потом уже само место.

Андрей посмотрел на него.

– Ты сейчас говоришь, что город буквально возник из-за ошибки?
– Нет. Я говорю только, что документы натолкнули меня на такую мысль. Всё могло быть наоборот: нормальный город существовал, потом каким-то образом выпал из привычного мира, и из-за этого сведения о нём начали расходиться. Может, карты вообще ни при чём. Я не знаю. Но проблема с историей этого места начинается гораздо раньше нашего появления.
– А со временем ты это как связал?
– Здесь как раз ещё интереснее. У города есть своё место на картах, к нему ведут дороги, есть вокзал, маршруты, дома. Всё, что отвечает на вопрос «где», каким-то образом существует. А вот найти одно нормальное «когда» у меня так и не получилось.

Андрей вспомнил старый поезд, еду в кафе, собственный разговор, который услышал раньше, чем он произошёл.

– И поэтому события здесь оказываются вперемешку?
– Это моя версия. Если у самого места нет одного общего времени, тогда события людей могут существовать рядом без привычного порядка. Она объясняет многое из того, что мы уже видели, но доказательством от этого не становится.

Андрей усмехнулся.

– Правильно. Пока не увидим шестирукого инопланетянина, ничего не решено.

Через несколько кварталов Андрей начал узнавать улицу. Сначала попалась пятиэтажка с аптекой на первом этаже. Потом длинный бетонный забор, за которым тянулись складские корпуса. Он замедлил шаг.

– Семён, подожди. Я эту улицу помню. В первый день шёл примерно здесь. Тогда маршрут вообще не запоминал, но аптеку и этот забор точно видел. Если ничего не путаю, вокзал отсюда в той стороне.

Семён остановился рядом и посмотрел туда, куда он показывал.

– Ну хотя бы нашли твою точку входа. Вопрос теперь в том, даст ли нам это что-нибудь.

Андрей не двинулся.

– Может дать. Я ведь ещё в первый день слышал поезд, которого не видел. На соседний путь пришёл состав: тормоза, двери, всё совершенно нормально, только самого состава не было. Потом я начал отходить обратно к своему вагону, протянул руку, а там уже тоже оказался пустой воздух.
– То есть хочешь вернуться туда и проверить, не осталось ли это событие на вокзале. Другой привязки к выходу у нас всё равно нет.
– Именно. Я не уверен, что поезд вообще может нас отсюда вытащить, но это единственное место, где я точно знаю, как сюда попал.

Семён кивнул.

– Тогда сначала просто посмотрим. Без теорий. Если там ничего нет, будем думать дальше.

Они пошли к вокзалу. Чем ближе становилась станция, тем меньше Андрей смотрел по сторонам и тем больше вспоминал первый день. Серые здания никуда не делись, дорога оставалась той же. Несколько раз ему казалось, что он узнаёт отдельные дворы и повороты. Город по-прежнему находился в странном подобии молчания. Один раз далеко за домами коротко просигналила машина, и звук быстро растворился в тишине. Привокзальная площадь оказалась пустой. Андрей узнал вход сразу.

– Здесь. Я точно отсюда вышел.

Они вошли внутрь. Первое объявление прозвучало ещё до того, как Андрей успел нормально осмотреть зал. Женский голос сообщил о прибытии поезда на второй путь. Слова были громкими и разборчивыми, только ни одного пассажира Андрей не видел. Через несколько секунд поверх первого голоса пошёл второй. Мужчина называл другой поезд и другое направление. Первое объявление ещё не закончилось. Андрей остановился.

– Вот этого раньше не было.

Семён тоже прислушался. Из глубины зала донёсся стук колёс чемодана. Где-то справа хлопнула дверь. Затем уже третий голос начал объявлять отправление состава, перебивая первые два.

– На улицах обычно изредка звук появится и пропадёт, – сказал Андрей. – А здесь прям появляется чувство оживленности.
– Здесь через одно и то же место годами проходили тысячи людей и поездов. Может, поэтому событий накопилось больше, чем на обычной улице.
– Логично-то логично. Только найти мой поезд – тот ещё квест будет.

Они прошли через зал к платформе. Там стало хуже. Справа невидимый состав с визгом тормозил у перрона. Почти одновременно слева другой уже набирал ход. По бетону кто-то катил чемодан, женщина несколько раз звала ребёнка, а из динамиков снова пошло объявление. Сама платформа оставалась пустой. Андрей медленно повернулся, пытаясь восстановить положение своего вагона в первый день.

– Я вышел примерно здесь. Может, чуть дальше.

Они прошли вдоль края платформы. Андрей несколько раз останавливался, вслушивался, потом снова шёл. Один поезд исчезал, на его месте почти сразу возникал другой. Где-то хлопали вагонные двери, кто-то невидимый пробегал по платформе, но ни одного состава Андрей так и не увидел. Наконец он остановился возле металлической стойки и долго смотрел на пустой путь.

– Кажется, здесь.
– Уверен?
– Насколько сейчас вообще можно быть уверенным. В первый день я отходил спиной к своему поезду, потом протянул руку и ничего не нашёл. Примерно это место.

Андрей вытянул руку туда, где должен был находиться вагон. Пальцы встретили только холодный воздух. Он сделал шаг ближе к краю и попробовал снова. Ничего. За спиной очередное объявление наложилось на стук подъезжающего состава. Андрей опустил руку.

– Даже если мой поезд сейчас где-то здесь, вряд ли я его как-то обнаружу. В первый день был один состав, который я слышал, но не видел. Сейчас их хрен пойми сколько.

Семён некоторое время смотрел на пустые рельсы.

– Тогда либо ждём и надеемся на что-то, либо пробуем дальше разбираться в происходящем. За последнее время мы с тобой нашли закономерностей столько же, сколько я за всё время пребывания тут.

Андрей уже собирался ответить, когда вспомнил Катю и звуки машины за домами.

– Семён, вспомни Катю. Когда она проходила, звуки исчезали. Например, звук машины где-то во дворах: мы перестали её слышать, но само действие продолжалось. Если здесь происходит то же самое, Завершённый может убрать часть этой каши. Я вообще считаю, что ответы на вопросы крутятся вокруг них.

Семён посмотрел на платформу, где одновременно продолжали звучать два разных поезда.

– Мы не знаем, что именно останется вокруг нас. Но попытка не пытка. Я считаю, что проверить нужно. Вот только есть нюанс: Катя ушла за Ильёй, а мокрый вообще ходит по своим делам. Их сюда не привести.
– А что, если… – Андрей не стал договаривать.

Семён несколько секунд смотрел на него и сам понял.

– Нет. Просто нет. Да, жизнь в этом городе не сахар, но это хотя бы жизнь. Я очень не хочу умирать, поэтому отбрось эту идею.
– Но… Сам подумай, тот мужик с ножом, у него нет определённого маршрута, он идёт там, где идёт его жертва. Его не надо уговаривать идти на вокзал. Нужно только сделать так, чтобы он пошёл за нами.
– Давай я просто произнесу это целиком. Мы сейчас выходим с места, которое вполне может оказаться выходом, специально ищем Завершённого, который пытался нас убить, привлекаем его внимание и приводим сюда. А потом стараемся держать рядом ровно настолько, чтобы он убирал лишние события, но не успел никого зарезать.
– Да. Звучит как план. Плохой, но всё-таки план.
– Ты прав. Чтобы подтвердить нашу теорию, другого Завершённого, который способен идти за нами, у нас действительно нет.

Андрей ещё раз посмотрел на пустой путь. Семён выдохнул и кивнул.

– Хорошо. Но сначала только находим его и проверяем, действительно ли он снова выберет нас. Никакой заранее придуманной дистанции. Если бросится сразу, мы просто убегаем.
– Согласен.

Они вышли с платформы. Уже через квартал вокзальные объявления остались позади. Ещё немного, и город снова стал почти беззвучным. После станции тишина ощущалась особенно резко. До этого Андрей почти всё время пытался избегать мест, где встречал Завершённых. Теперь они с Семёном добровольно возвращались туда, где в последний раз видели человека с ножом. От самой мысли становилось не по себе. Они вернулись на несколько кварталов назад, ближе к тому месту, где видели убийцу в последний раз. Семён сразу повёл их по широкой улице.

– Давай без дворов и проходов между домами. Нужно, чтобы видимость была прямая. Если он где-то рядом, лучше увидеть его заранее, а не тогда, когда между нами останется пять метров.
– Здесь спорить вообще не о чем. Идём по открытым местам.

Первые несколько минут ничего не происходило. Они прошли один перекрёсток, второй. Андрей несколько раз оглядывался, но видел только пустые улицы. Вокруг было так тихо, что собственные шаги начали раздражать.

– Есть шанс, что он вообще ушёл в другой район или нашёл кого-то ещё. Тогда мы сейчас можем искать его до вечера.
– До вечера? – улыбнулся Семён. – Ты уже научился определять время суток в этом городе?! Ладно, давай пройдём ещё несколько кварталов вокруг того места, где видели его в последний раз. Если ничего не будет, возвращаемся к вокзалу без него и продолжаем думать.

Андрей хотел что-то ответить, но Семён резко взял его за локоть.

– Тихо, не оборачивайся резко. Через дорогу, под навесом аптеки. Кажется, нашёлся.

Андрей сначала посмотрел вперёд, потом медленно перевёл взгляд. Под навесом закрытой аптеки стоял мужчина. Тёмная куртка, рана у виска, нож в правой руке. Он смотрел куда-то вдоль улицы и, похоже, их пока не замечал. Андрей тихо выдохнул.

– Ну вот. Нашли. Только теперь надо сделать так, чтобы он пошёл именно за нами.

Семён осмотрел улицу. До ближайшего перекрёстка было метров сто, справа тянулся длинный жилой дом со сквозными арками во дворы.

– Подойдём ближе, но на середину улицы не лезем. Можем просто крикнуть отсюда, хотя ещё неизвестно, на что он вообще отреагирует.

Они прошли ещё метров двадцать. Мужчина не шелохнулся. Андрей посмотрел на Семёна.

– Может, действительно позвать?
– Давай. Только один раз. И сразу отходим.

Андрей повернулся к аптеке.

– Эй, мужик, ты как?

Голос прозвучал в пустой улице неожиданно громко. Мужчина медленно поднял голову. Андрей почувствовал, как по спине прошёл холод. Тот не искал источник звука и не оглядывался. Он сразу посмотрел на них. Несколько секунд никто не двигался. Потом мужчина вышел из-под навеса.

– Всё, – тихо сказал Семён. – Хватит. Пошли.

Они двинулись по улице обычным шагом. Андрей несколько раз хотел оглянуться, но заставлял себя не делать этого слишком часто. Шаги появились почти сразу. Неспешные. Ровные. Через полминуты Андрей всё-таки посмотрел назад. Мужчина шёл следом. Нож он держал опущенным вдоль ноги.

– Идёт.
– Тогда на следующем перекрёстке свернём не к вокзалу. Если пойдёт за нами, значит, мы его цель.

Они дошли до перекрёстка и повернули вправо. Андрей отсчитал про себя несколько секунд и оглянулся. Улица позади была пустой. Он замедлил шаг.

– Семён.

Тот тоже посмотрел назад. Мужчины не было.

– Не стой. Идём дальше.
– Куда он делся?
– Не знаю. Поэтому давай двигаться дальше.

Они продолжили идти, теперь уже быстрее. Андрей постоянно оглядывался. Пустой перекрёсток постепенно удалялся. Никто из-за угла не появлялся.

– Может, отстал?
– Или свернул. Смотри по сторонам.

Они прошли ещё метров тридцать. Справа что-то металлически звякнуло. Андрей резко повернул голову. На другой стороне улицы из арки жилого дома вышел преследовавший их мужчина. Но уже впереди них. Не намного, метров на сорок, но теперь он преградил им путь в сторону вокзала. Андрей остановился.

– Блядь.

Семён тоже замер на секунду. Мужчина повернул голову в их сторону.

– Назад не идём, – быстро сказал Семён. – Кажется, он через двор срезал. И, похоже, не просто так.
– Он нас обходит.
– Вижу. Переходим улицу и уходим влево. Только спокойно. Если сейчас побежим, он тоже может сорваться, а я не знаю, умеет ли он бегать и как быстро.

Они пересекли дорогу. Мужчина сразу изменил направление. Не пошёл туда, где они только что были, а двинулся по диагонали, сокращая путь. Андрей посмотрел на Семёна.

– Так, ну теперь мы точно уверены, что этот маньяк идёт за нами.
– Да. Так что больше никаких проверок. Мы уже получили всё, что хотели. Теперь ведём его к станции и не даём преграждать нам путь.

Они свернули на следующую улицу. Мужчина остался позади, но Андрей уже не чувствовал прежнего облегчения. Теперь он понимал, что отсутствие шагов за спиной ничего не означает. Несколько минут они шли быстро, постоянно проверяя дворы и проходы между домами. В одном из них тихо играла музыка. На фоне пустого города мелодия была слышна далеко. Андрей услышал её почти сразу, но сначала не придал значения. Потом музыка стала тише. Он прислушался.

– Семён. Музыка.
– Что с ней?
– Пропадает.

Семён оглянулся. Мужчина снова шёл за ними. На этот раз ближе, чем раньше. Они сделали ещё несколько шагов. Музыка исчезла совсем. Андрей посмотрел назад ещё раз.

– С Катей было так же.
– Значит, сработало и с ним. Всё, больше ничего проверять не надо. До вокзала доводим и там уже разбираемся и стараемся выжить.

Мужчина продолжал приближаться. Не торопился, но расстояние понемногу сокращалось. Андрей посмотрел вперёд. Между домами уже была видна крыша вокзала.

– Станция впереди.
– Вижу. Идём, идём. Главное, чтобы он снова не пропал.

Андрей оглянулся. Мужчина остановился. Просто встал посреди тротуара.

– Он остановился.

Семён тоже посмотрел назад. Несколько секунд мужчина не двигался. А потом сорвался с места. Никакого предупреждения. Только что шёл спокойно, а теперь бежал прямо на них, всё так же держа нож в руке.

– Твою ж мать, он реально может бегать. Чё встал? Бежим! – заорал Семён.

Они рванули к вокзалу. Больная нога сразу отозвалась резкой болью. Андрей сбился на шаг, едва не упал, но удержался. Семён заметил, как он начал прихрамывать.

– Нога?
– Болит, но бежать могу. Если станет хуже, скажу сразу.
– Тогда держись. До станции осталось немного.

Сзади быстро приближались шаги. Они свернули на следующую улицу. Мужчина свернул следом. Шаги становились громче.

– Вижу станцию.
– Хорошо. Двигаемся до платформы и просто не даём ему нас поймать.

Они выбежали на привокзальную площадь. После нескольких тихих кварталов звуки вокзала они услышали ещё до входа. Из здания доносилось объявление, а где-то за ним грохотал невидимый состав. Они влетели внутрь. Андрей сразу узнал зал, через который проходил в первый день. Строки на большом электронном табло над дверями менялись. Названия других городов читались нормально, время отправления тоже, но строка, где должно было находиться название этой станции, снова выглядела странно. Несколько букв были отчётливыми, остальные терялись в пересвете. Но сейчас было не до названий. Вокзальная мешанина звуков сразу нагрузила слух. Женский голос объявлял один поезд, поверх него мужской называл другой путь. Где-то рядом хлопнула невидимая дверь. Семён оглянулся через стекло.

– Он уже на площади. Метров сорок. Быстрее на платформу.

Они вышли наружу. Справа невидимый поезд тормозил у перрона. Слева другой состав уже набирал ход. Где-то совсем рядом по бетону катили чемодан. Женщина несколько раз звала ребёнка. Поверх всего этого продолжались объявления. Но платформа оставалась пустой. Андрей теперь уже знал, что искать. Убийца вышел из дверей вокзала и пошёл к ним. Первые несколько секунд ничего не менялось. Потом исчез стук колёс чемодана. Ещё несколько шагов мужчины, и оборвался голос женщины. Следом замолчало одно из объявлений. Невидимый поезд слева продолжал уходить, пока его грохот тоже внезапно не пропал. Андрей посмотрел на Семёна.

– Работает. И здесь это видно намного лучше.
– Да. Он не создаёт тишину. Он просто один за другим убирает чужие события. Теперь слушай, что останется.

Андрей закрыл глаза на секунду. Из всей прежней мешанины постепенно выделился один состав. Ровный гул работающих систем вагона, лёгкая металлическая вибрация, периодические щелчки. Андрей не мог быть уверен, что это именно его поезд, но других уже почти не слышал.

– Остался один. Если мой поезд всё ещё здесь, то нужно попробовать хотя бы найти его.

Семён посмотрел на пустой путь рядом.

– Я пока вижу только рельсы. Значит, либо одного звука недостаточно, либо этому уроду придётся подойти ещё ближе.
– Этот вариант мне уже не нравится.
– Мне тоже. Поэтому следим за ним, а не только за путями.

Мужчина продолжал приближаться. Двадцать пять метров. Ничего. Двадцать. Андрей не сводил глаз с пустого пути. Убийца сделал ещё несколько шагов. И рядом появился поезд. Он не возникал по частям и не проступал из воздуха. Секунду назад за краем платформы были только рельсы и дальний путь. Теперь рядом стоял белый двухэтажный состав с освещёнными окнами. Андрей узнал его сразу. Тот же поезд, из которого он вышел покурить.

– Семён, это… это же мой поезд, я его вижу.
– Да-да, я тоже его вижу. Но я также вижу и нашего маньячину. Блядь, он побежал, отходим!

Семён схватил Андрея за плечо и дёрнул дальше по платформе. Они отскочили метров на десять. Мужчина промчался мимо места, где они только что стояли, остановился и развернулся. Андрей посмотрел обратно. Путь снова был пуст.

– Исчез. Как только мы увеличили расстояние до него, вагон пропал.

Семён тоже смотрел на рельсы.

– Значит, зависимость прямая. Придётся ещё раз подпустить его примерно на ту же дистанцию и двигаться к двери так, чтобы он всё время оставался рядом.

Андрей посмотрел на убийцу, который уже снова двинулся к ним.

– То есть идём к поезду и одновременно позволяем ему идти за нами почти вплотную.
– Да. Если он сорвётся на бег раньше времени, сразу отходим, даже если вагон снова исчезнет. Поезд можно попробовать вернуть. Тебя после ножа вернуть будет сложнее.
– Понял. На этот раз слежу и за ним, и за дверью.

Они медленно пошли вдоль платформы. Убийца двинулся следом. Семён следил за ним через плечо.

– Около тридцати метров. Пока пусто.

Поезда не было. Через несколько секунд Семён снова посмотрел назад.

– Двадцать пять.

Андрей увидел белую стенку вагона.

– Появился. Вижу вагон.

Мужчина подошёл ближе. Поезд оставался на месте. Андрей видел окна, открытую дверь и проводника внутри.

– Всё, теперь он здесь целиком.
– Тогда не бросайся к двери. Если побежишь вперёд, расстояние опять увеличится и мы его потеряем. Идём вдоль вагона, а этого держим примерно на том же расстоянии.

Они продолжили двигаться. Поезд оставался рядом. Через несколько секунд из двери донёсся голос:

– Молодой человек!

Андрей резко повернул голову. Проводник смотрел прямо на него.

– Молодой человек, вы едете?
– Да! Еду. Только подождите немного!

Семён мельком посмотрел на него.

– Проводник?
– Да. Он меня видит и зовёт в вагон.
– Я его не слышу. Тогда говори с ним сам, а я смотрю назад.

Проводник удивлённо посмотрел на Андрея, не видя его собеседника, и раздражённо махнул рукой.

– Тогда чего стоите? Заходите, скоро отправление.
– Он говорит, чтобы заходили. Дверь впереди метров в пятнадцати.

Они начали приближаться к двери. Убийца ускорился. Семён оглянулся.

– Метров двенадцать, и он сокращает дистанцию.
– До двери меньше десяти метров.
– Следи за ним. Он почти бежит.

Андрей обернулся. Мужчина шёл очень быстро. Нож оставался опущенным, но расстояние сокращалось почти на каждом шаге. Семён говорил спокойно, хотя дышал тяжело:

– Если сейчас рванёт, отходим. Даже если до двери останется метр.
– Понял.

Они сделали ещё несколько шагов. Проводник уже явно терял терпение.

– Молодой человек, вы заходить будете или нет?
– Буду! Уже иду!

Семён мельком посмотрел на Андрея.

– Судя по лицу, он начинает нервничать?

До двери оставалось несколько метров. Семён первым дотянулся до поручня. Сжал его рукой. На лице впервые за всё время появилось что-то похожее на облегчение.

– Поручень настоящий. Я захожу первым, ты сразу за мной.
– Давай.

Семён поставил ногу на ступеньку. Сзади изменился звук шагов. Андрей обернулся. Убийца побежал.

– Семён, внутрь!

Тот рванулся в тамбур. Андрей шагнул следом. Мужчина оказался уже совсем рядом. Проводник наконец увидел происходящее за их спинами и отшатнулся.

– Да что у вас там происходит?!
– Дверь закрывайте!

Андрей толкнул Семёна глубже в вагон и сам прыгнул на ступеньку. Нож ударил в металлическую стойку рядом с дверью. Раздался резкий звон. Проводник выругался. Андрей захлопнул дверь. За стеклом оказалось серое лицо убийцы. Он стоял почти вплотную, держа нож у бедра, и несколько секунд просто смотрел внутрь. Поезд дёрнулся. Платформа медленно поплыла назад. Семён стоял, привалившись спиной к стене тамбура и тяжело дыша. Андрей посмотрел через стекло. Поезд не исчезал.

– Всё. Кажется, нам удалось.

Семён перевёл дыхание и тоже посмотрел в окно.

– Сначала пусть станция останется позади. Мне очень сложно поверить в происходящее.

Проводник переводил взгляд с одного на другого.

– Так, теперь спокойно и по порядку. Этот человек, он… он пытался ударить вас ножом? Потому что если да, я сейчас сообщаю начальнику поезда и вызываю полицию. А заодно вы объясните мне, откуда вообще взялись. Ещё минуту назад я вас на платформе не видел, – обратился проводник к Семёну.

Андрей снова посмотрел через стекло. Убийца всё ещё стоял на платформе и смотрел вслед вагону. Потом между ними прошла колонна навеса, а когда она скрылась, мужчину уже не было видно.

– Да-да, сообщите кому нужно. Только не удивляйтесь, если к тому моменту там уже никого не будет, если ещё и найдёте это «там». А откуда мы взялись, я сам пока не очень понимаю.

Он достал телефон. Экран загорелся сразу. Связь была. Несколько секунд Андрей просто смотрел на цифры.

– Семён, посмотри. Я вышел покурить двадцать семь минут назад. Не часов, не дней. Двадцать семь минут. Дата правильная, связь есть, телефон ничего не сбрасывал.

Семён взял телефон и сам посмотрел на экран.

– Если это действительно правильное время, тогда у тебя снаружи прошло меньше получаса. У меня после такого вообще нет желания угадывать, сколько прошло снаружи за мои годы.

Проводник слушал их, потом нахмурился.

– Подождите. Вас я действительно минут двадцать назад видел, вы из вагона выходили. А вашего друга вообще впервые вижу. И если он всё это время был с вами на платформе, я точно должен был его заметить.

Семён поднял голову.

– Тогда ответьте лучше на один вопрос. Как называется город рядом с этой станцией?

Проводник несколько секунд смотрел на него.

– Какой город?
– Тот, через который мы сейчас едем. Дома за станцией, улицы, жилые кварталы.

Проводник подошёл к окну и посмотрел наружу.

– Здесь нет отдельного города. Станция техническая, вокруг промзона. Если вы спрашиваете название населённого пункта именно у станции, то такого тут нет.

Семён повернулся к окну. За стеклом ещё тянулись платформы и служебные здания, а дальше хорошо были видны серые многоэтажки, гаражи и тусклые жёлтые фонари.

– А сама станция как называется?

Проводник посмотрел на Семёна с лёгким недоумением.

– На табличке написано. Сейчас как раз мимо неё проедем, сами увидите.

Андрей хотел переспросить, но проводник уже перевёл взгляд на Семёна.

– А вы вообще пассажир этого поезда? Билет, документы есть?

Семён покачал головой.

– Ничего.

Проводник прикрыл глаза.

– Прекрасно. Ваш друг без документов, на платформе мужик с ножом, и откуда он вообще взялся, непонятно. Я сейчас сообщу начальнику поезда. Вы пока никуда не уходите, пожалуйста.

Он вышел из тамбура. Андрей дождался, пока дверь закроется.

– Получается, какое-то место всё-таки снаружи есть. Станция, промзона. Но того города, в котором мы только что ходили, для него всё равно нет.

Семён кивнул.

– Вот это уже интересно. И гораздо полезнее, чем если бы он просто не видел здания. Значит, сами дома никуда не исчезают. Проблема в том, чем это место вообще считается снаружи.
– И твоя версия только что получила ещё один аргумент.
– Аргумент. Не доказательство.

Андрей усмехнулся.

– Даже сейчас не скажешь, что был прав?
– Особенно сейчас.

Они прошли в вагон. Несколько пассажиров с любопытством проводили Семёна глазами. В грязной одежде, с бородой и уставшим лицом он выглядел так, будто бомжевал где-то не одну неделю. Хотя Андрей рядом с ним смотрелся ненамного лучше. Дверь купе была открыта. На нижней полке лежала его куртка, рядом стоял рюкзак. Паспорт, кошелёк и зарядка остались именно там, где Андрей их бросил перед выходом. Он положил ладонь на рюкзак.

– Всё на месте. Вообще всё. Для этого поезда я действительно просто вышел покурить и вернулся через двадцать семь минут. Только внутри этих двадцати семи минут у меня почему-то уместились по ощущениям почти сутки, хотя, может, и гораздо больше.

Семён остановился в дверях.

– А у меня, если считать по ощущениям, лет шесть или семь. И это уже будет интересно проверить снаружи. Я вошёл туда в девятнадцать, а сейчас явно выгляжу старше двадцати пяти.

Андрей достал из рюкзака бутылку воды и протянул ему.

– Если снаружи прошло столько же, выяснится быстро. Родные, документы, новости. А если там прошёл месяц или два, тогда вопросов станет ещё больше.

Семён сделал несколько больших глотков.

– После сегодняшнего я морально готов к любому варианту.

Поезд вышел за пределы станции. Андрей снова подошёл к окну и некоторое время молча смотрел назад. Город ещё тянулся вдоль путей: за стеклом проплывали панельные дома, гаражные ряды и серые корпуса промышленных зданий. Над ними висело всё то же бесцветное небо, а на улицах продолжали гореть тусклые жёлтые фонари. Только теперь Андрей видел всё это снаружи. Впереди между путями показался старый знак с названием станции. Андрей сразу вспомнил слова проводника и придвинулся ближе к стеклу. Первые буквы были видны совершенно отчётливо. Дальше часть надписи терялась в выцветшей краске, несколько знаков будто расплывались по металлу, затем снова проступал конец слова. Андрей моргнул, попробовал прочитать ещё раз, но название так и не складывалось целиком.

– Семён, смотри. Даже из поезда мы не можем прочитать название.
– Да, вижу, но, если честно, мне уже всё равно. Мы выбрались.

Семён проводил табличку взглядом, пока она не скрылась за вагоном.

– Поэтому я в какой-то момент и перестал за названиями гоняться. Иногда букв не хватает, иногда часть надписи размыта или испорчена так, что слово не собрать. С документами примерно то же самое: чем точнее пытаешься определить это место, тем меньше всё сходится.
– Очень надеюсь, что я больше с этим не столкнусь.
– Я тоже.

Андрей уже собирался отойти от окна, когда заметил человека на технической дороге.

– Семён, иди сюда. Смотри, вон возле гаражей.

Тот поднялся и подошёл к окну. Илья шёл вдоль дороги параллельно железнодорожным путям. Зелёная спортивная сумка всё ещё висела через плечо. Иногда он останавливался, осматривался и снова шёл дальше. Андрей некоторое время смотрел на него.

– Живой. И теперь, похоже, просто ищет ее. Но голоса Кати больше не будет, а он этого ещё не знает.

Семён ничего не ответил. Через несколько секунд на другой технической дороге появилась женщина. Андрей узнал её ещё до того, как успел толком рассмотреть лицо: красный шарф, та же куртка, правая рука по-прежнему прижата к животу. Катя. Андрей приблизился к стеклу. Катя шла с другой стороны, между рядами гаражей, не оглядываясь и не меняя темпа. Между ними ещё оставались пустырь и несколько гаражных рядов, но двигались они навстречу друг другу.

– Она всё-таки идёт к нему. Получается, он ищет ту Катю, которой больше нет, а Завершённая Катя продолжает искать его.

Семён долго смотрел в окно.

– Да. И чем это закончится, мы уже не узнаем.

Поезд ускорялся. Первым за бетонной стеной исчез Илья, а через несколько секунд пропала девушка и её красный шарф. Андрей ещё некоторое время смотрел назад. Потом сел. Семён ничего не сказал. За окном город наконец исчез окончательно. Последние промышленные корпуса остались позади, за ними открылись обычные осенние поля под низким серым небом. Больше не было ни жёлтых фонарей, ни пустых улиц, ни домов, из которых доносились голоса давно отсутствующих людей. Андрей откинулся на спинку сиденья. Впервые за всё время ему действительно стало казаться, что всё закончилось. Он закрыл глаза и неожиданно чихнул. Где-то далеко, будто через несколько стен, прозвучал знакомый голос:

– Будь здоров.

Андрей открыл глаза. Несколько секунд смотрел в окно.
– Спасибо.

Конец.

Дорогие друзья,

вот и подошёл к концу ещё один мой рассказ. Очень надеюсь, что «Город, которого нет» вам понравился и смог хотя бы ненадолго затянуть в свои пустые улицы, странные голоса и эту серую тишину. Огромное спасибо всем, кто читал до самого конца, ставил плюсы, писал комментарии, спорил, строил теории, поддерживал и помогал мне в том числе донатами. Для автора это действительно важно и очень мотивирует продолжать. Я постараюсь и дальше радовать вас новыми историями, мистикой, хоррором и всякой странной хтонью из «Архива Тишины». Так что далеко не расходитесь. Скоро обязательно будет что-то новое. И ещё раз спасибо, что читаете. Именно благодаря вам хочется писать дальше.

Архив Тишины

Я решил собрать свои мистические рассказы под одним названием. Каждый из них, это отдельное дело: странное место, человек или событие, после которого привычная реальность начинает вести себя немного не так.

Другие дела Архива Тишины, включая «Этаж №28», «Навигатор», «Деревню за поворотом» и «Призрачный человейник», уже есть на Author.Today. Там же можно подписаться на меня, чтобы не потеряться и получать новые истории по мере выхода.

Архив Тишины. Город, которого нет.

Глава 3. Страницы

Глава 1
Глава 2

– Мам, ну ты где?

Ответа не последовало. Андрей ещё несколько секунд прислушивался. Ребёнок больше не звал. За металлической дверью тоже было тихо. Мокрые шаги, которые совсем недавно поднимались по лестнице, исчезли где-то наверху. Он наконец выпрямился, провёл ладонью по лицу и посмотрел на мужчину, который его сюда втащил. Тот сидел на невысоком деревянном ящике, положив руки на колени. Седые растрёпанные волосы, короткая борода, усталое лицо. При первом взгляде Андрей дал бы ему лет сорок, может, немного больше. Одежда была собрана из нескольких разных вещей, явно не одного сезона и не одного владельца.

– Слушай, – сказал Андрей. – Спасибо тебе, конечно. Ты очень удачно оказался рядом и помог, но кто ты такой? Ты здесь живёшь? Прячешься? Случайно мимо проходил? И откуда ты знал, что эта мокрая хрень поднимется выше и не станет ломиться сюда?
Мужчина некоторое время смотрел на него, потом протянул руку.

– Семён.
– Эм... Андрей. Познакомились, теперь по остальным вопросам.

Семён немного усмехнулся.
– Да, я здесь живу. Нет, не в этой комнате, если ты про неё. У меня по городу несколько мест, где можно пересидеть, поспать. Этот подъезд один из них. А того мокрого я уже встречал. Куда он каждый раз идёт, не знаю. Но если не стоять у него на дороге и не шуметь без необходимости, иногда он просто проходит мимо.

– Очень успокаивает.
– Другой информации у меня, к сожалению, нет.

Андрей посмотрел на дверь.
– Он мёртвый?

– Да, мёртвый.
– Ты это так спокойно говоришь.

– А что ты хотел бы услышать?
– Не знаю. Но хотя бы не таким тоном, будто ты рассуждаешь, что сосед снизу опять мусор у лифта оставил.

Семён чуть пожал плечами. Андрей снова посмотрел на него.
– Давно ты здесь?

– Давно. Гораздо дольше, чем хотелось бы.
– Сколько?

Семён помолчал.
– По моим ощущениям лет пять. Может, шесть. Точно уже не скажу.

– Подожди. А попал сюда когда?
– Когда мне было девятнадцать.

Андрей удивился и ещё раз внимательно посмотрел на его лицо.
– Семён, я сейчас не пытаюсь тебя задеть, но тебе явно не двадцать пять.

– Я знаю.
– Ты же понимаешь, что на вид тебе намного больше?

– Да, Андрей. Я иногда смотрю в зеркала.
– Нет, серьёзно. Ты говоришь, что по ощущениям прошло пять-шесть лет, а выглядишь...

– Сильно старше.
Андрей невольно усмехнулся, но почти сразу снова посерьёзнел.

– Как?
– Не знаю. Может, тело здесь стареет быстрее. Может, я сам неправильно считаю, сколько времени прошло. Если ты не заметил, тут сложно отслеживать дни и ночи. Может, вообще вопрос надо задавать не так.

– Блядь, пять лет здесь...
Семён поднял брови.

– Что?
– Да ничего. Просто пытаюсь представить. Как ты тут вообще не сдох?

– Почти сдох. Несколько раз. Потом научился не делать часть вещей, которые обычно делают новенькие.
– Например?

– Например, не бегать на каждый голос и не совать нос куда не следует.
Андрей сразу вспомнил ребёнка.

– Вот. Кстати про голоса. Ты тоже сейчас слышал мальчика?
– Нет.

– Я его уже третий раз слышу. Первый раз в другом подъезде. Он там с матерью разговаривал. Домой собирались, она сказала ему куртку надеть, рюкзак взять. Потом минут через двадцать я услышал их уже совсем в другом районе. Там женщина была заметно нервнее, чем в первый раз, просила его рядом держаться. Сейчас опять тот же мальчик позвал мать, только она уже не ответила.
Семён чуть подался вперёд.

– Ты им отвечал?
– Нет.

– Ни ему, ни женщине?
– Нет. А что?

– И пока не надо.
Андрей помолчал.

– Объясни уже, что тут творится.
– Объясню. Только сразу договоримся: я не знаю, как это место устроено. Вообще. У меня есть то, что я видел много раз, есть вещи, которые повторяются, и есть мои догадки. Последние я стараюсь от первых отличать.

– Меня устроит хотя бы это.
– Хорошо. Когда я сюда попал, я тоже на каждый голос бегал. Это нормально. Идёшь по пустой улице, потом вдруг слышишь двух людей за углом. Конечно, думаешь, что наконец кого-то нашёл. Сворачиваешь, никого. Голоса идут дальше. Поднимаешься в квартиру, а там пыль, окна забиты, видно, что никто давно не жил.

Андрей сразу перебил:
– А тебе хоть раз отвечали те, кого видно не было?

Семён посмотрел на него.
– Не перебивай, пожалуйста, я только начал.

– Извини. Просто у меня уже такое было. Я решил позвать тех, кого услышал.
– С кем?

– С двумя людьми. Потом расскажу. Давай сначала ты.
Семён кивнул.

– Иногда кажется, что отвечают именно тебе. Но обычно связь плохая. Ты говоришь целую фразу, в ответ слышишь пару слов. Или наоборот. Иногда вообще невозможно понять, ответили тебе или это просто часть чужого разговора. Поэтому первое время я пытался найти источник, потом перестал.
– Почему?

– Потому что пару раз это едва меня не убило. И потому что со временем понял одну вещь: то, что ты слышишь сейчас, не обязательно происходит сейчас.
Андрей посмотрел на него.

– Вот здесь уже подробнее.
Семён на несколько секунд задумался.

– Представь книгу.
– Книгу?

– Да. Обычную книгу. Не надо пока искать подвох. На первой странице человек вошёл в магазин. На второй купил хлеб. На третьей вышел. Для него самого всё происходит нормально: вошёл, купил, вышел. Теперь представь, что страницы тебе дали не по порядку. Ты сначала прочитал третью, потом первую, потом вторую.
– То есть здесь время идёт кусками?

– Нет. Не торопись. Сам человек не начал жить задом наперёд. У него всё нормально. Это ты столкнулся с его жизнью не в том порядке.
Андрей несколько секунд молчал.

– То есть я могу сегодня встретить человека, который меня знает, а завтра встретить того же человека, который меня ещё никогда не видел?
– Можешь.

– И я так понимаю, это не проблема с памятью?
– А что ему забывать? Если в его жизни ваша первая встреча ещё не случилась, он тебя и не должен помнить.

– Хорошо. Тогда если я этому более раннему человеку что-нибудь расскажу про нашу будущую встречу?
Семён поморщился.

– Вот поэтому я и сказал, что не надо сразу лезть дальше того, что знаем.
– Но ты такое видел?

– Видел людей не в том порядке. А что происходит, если начать им подробно рассказывать, что они сделают через два дня, я специально не проверял.
– Почему?

– Потому что люди не лабораторные мыши.
Андрей чуть улыбнулся.

– Звучит неожиданно гуманно для человека, который пять лет живёт среди ходячих покойников.
– Не вижу связи.

– Ладно. А сам город тогда тоже существует в разных состояниях?
– Вот как раз здесь самое странное. Нет. По крайней мере, я такого не видел.

– В смысле?
– Улицы остаются там же. Дома стоят там же. Я могу полгода не заходить в район, потом прийти и найти тот же двор, тот же подъезд, тот же магазин. Ничего не перестраивается. А вот машина возле этого магазина может сначала попасться мне почти новой, потом ржавой, потом опять целой. Человек может сегодня меня знать, а через месяц нет. Вещи тоже бывают в разных состояниях.

Андрей сразу вспомнил кафе.
– У меня с едой так было.

– Что именно?
Он рассказал про хлеб, котлету, суп, звонок над дверью и про то, как вернулся к столу, а всё успело сгнить, хотя прошло несколько секунд. Семён перебил только один раз:

– След от укуса остался?
– Да. Именно поэтому я понял, что хлеб тот же. Плесень была прямо вокруг отпечатка моих зубов.

– Вилка?
– Там же.

Семён кивнул.
– Но если бы здесь просто всё быстро старело, оно бы не возвращалось обратно. А оно возвращается.

– Ты видел?
– Много раз. Есть машина в одном дворе. Я её уже... не знаю, несколько лет знаю. Номер тот же, там часть букв и цифр стерты, вмятина на двери одна и та же. Иногда кузов нормальный. Иногда всё ржавое, стёкла выбиты. Потом опять целая. Я сначала думал, что это разные машины. Потом специально начал смотреть детали.

– Получается, я сначала ел эту еду в одном состоянии, потом увидел в другом.
– Я бы сказал так.

– Более позднем?
– Возможно. Но здесь я бы не торопился со словом «позднее».

– Почему?
– Потому что потом начнёшь всё делить на прошлое и будущее и быстро запутаешься. Я уже это проходил.

Андрей некоторое время переваривал услышанное.
– А название у этого места вообще есть?

Семён посмотрел на него почти с интересом.
– Ты хоть одну нормальную надпись видел в этом городе?

– Видел. В магазинах.
– Какую?

– Ну... «Аптека». Какие-то цены. Номера домов.
– Вот именно. «Аптека» прочитается. «Хлеб» прочитается. Фамилия на старом объявлении иногда тоже. И даже улица Ленина, скорее всего есть в каждом городе. А попробуй найти название города или улицу которой нет в большинстве городов?

Андрей вспомнил вокзал. Он тогда видел вывески, но ни одной не запомнил целиком. Где-то не горели буквы, где-то табличка была грязной, часть текста закрыта, часть стёрлась.
– На вокзале вроде что-то было.

– Было. Я тоже видел. Иногда две буквы. Иногда три. Один раз вроде почти целое слово разобрал, потом через пару дней пришёл, половину таблички уже нельзя было прочитать. Только не потому, что она физически развалилась. Просто часть надписи была другой.
– Ты специально искал?

Семён усмехнулся.
– Первые месяцы только этим и занимался. Газеты таскал. Карты. Справочники. Документы из квартир. У меня до сих пор часть лежит. Самое смешное, что бесполезной информации там полно. Можно узнать цену молока. Найти фамилию директора какого-нибудь завода. Прочитать объявление о пропавшей собаке. А как только пытаешься понять, где именно находишься, начинается ерунда. В газете кусок строки отсутствует. На карте пятно. На табличке половины букв нет. Дата напечатана так, что две цифры читаются, две нет.

– Как будто специально.
Семён покачал головой.

– Я раньше тоже так думал. Сейчас уже не уверен. Здесь очень легко начать видеть намерение там, где его, может быть, вообще нет.
Эта мысль Андрею понравилась меньше, чем версия с чьей-то злой волей. Если у города не было цели, то и договориться с ним было нельзя. Он немного помолчал, затем сказал:

– Поезд у меня тоже стал другим.
– Рассказывай.

Андрей коротко описал первую остановку. Как вышел покурить. Как люди исчезли. Как тот же поезд выглядел так, будто десятилетиями стоял без движения. Как слышал другой состав рядом, но физически его не видел. Семён несколько раз уточнил детали, особенно про ржавый поезд и вещи внутри.
– У меня с автобусом было почти так же, – сказал он, когда Андрей закончил.
– Ты сюда на автобусе приехал?
– Да. На междугороднем. Мне девятнадцать было. Остановились ночью, водитель сказал, что стоянка минут десять. Я вышел в кусты, отошёл от автобуса. Возвращаюсь, он стоит там же, только старый. Очень старый. Номер тот же. В салоне куртка приятеля лежала, с которым я ехал. Я сначала решил, что просто вышел не к той площадке, несколько раз возвращался назад, пытался сориентироваться. Потом снова посмотрел туда, где стоял автобус, а его уже не было.

– И больше ты его не видел?
– Видел несколько раз. Или думаю, что видел. Один раз слышал двигатель возле автостанции, но самого автобуса не было. Другой раз увидел похожий на другой улице, но пока дошёл, там уже ничего.

– Получается, мы оба сюда попали через транспорт.
– Ты не первый, кого я встречал с такой историей.

– А как люди ещё сюда попадали?
– Машины. Автобусы. Несколько человек говорили про поезд. Один мужик вообще утверждал, что шёл пешком по дороге между двумя деревнями и просто вышел сюда. Правда, ему я не очень верил. Он к тому моменту уже плохо соображал.

– Юрий с Леной приехали на машине.
– Кто?

Андрей рассказал. На этот раз подробно. Машина, которую они нашли состарившейся. Исчезновение Лены. Юрий на крыше. Прыжок. Потом голоса живых Юрия и Лены у машины. И наконец сломанный Юрий, который снова пошёл на голос девушки. Семён не перебивал почти до конца.
– После того как он встал, ты ещё видел или слышал его живым?

Андрей задумался.
– Нет.

– Точно?
– После этого нет.

– Тогда, скорее всего, это был Завершённый.
– Ты уже второй раз употребляешь это слово. Что оно значит?

– Моё название. Не ищи в нём какой-то официальной классификации. Я просто должен был как-то различать мёртвого человека и того, кто после смерти продолжил ходить.
– А обычный труп здесь чем отличается?

Семён посмотрел на него.
– Тем, что может потом снова попасться тебе живым.

Андрей сразу вспомнил переход.
– Подожди.

– Что?
– Катя и Илья.

– А это кто ещё?
– Два человека. Я сначала увидел их мёртвыми, но потом разговаривал с ними живыми.

– Вот про них сейчас расскажешь поподробнее. Только сначала я закончу.
– Давай.

– Первые годы я думал просто: умер человек и умер. Потом нашёл одного мужчину возле магазина. Лежал давно, тут сомнений не было. Через несколько дней встретил его живым. Он шёл по улице, курил, пакет нёс. Меня первый раз видел. Я решил, что ошибся. Потом была женщина. Потом ещё несколько случаев. Со временем понял: труп здесь ещё не означает, что других моментов этого человека больше нет.
– А Завершённый?

– Вот с ними иначе. Если мёртвый встал, я после этого ни разу не встречал другого его состояния. Ни живым. Ни голоса больше не слышал. Ни снова мёртвым где-то ещё.
– И всё?

– По моим наблюдениям, да.
– Почему?

– Не знаю.
– Почему одни встают, другие нет?

– И этого я тоже не знаю.
– А что они делают?

– По-разному. Спросить у них как-то ни разу не хотелось.
– Юрий продолжил искать Лену.

Семён немного помолчал.
– Возможно.

– А мокрый?
– Куда-то идёт. Он всё время куда-то идёт, правда, я ни разу не смог проследить, куда именно.

– Может, это то, что они делали при жизни?
– Может быть. Но у тебя информация только про Юрия, а про мокрого мы вообще не знаем, что он делал до смерти. Давай не строить теорию из двух примеров.

– Ладно.
– Я серьёзно. Здесь очень легко придумать правило, потому что без правил страшнее. Потом начинаешь верить в собственное объяснение и действовать исходя из него. У меня два знакомых так закончили.

– Что с ними было?
– Один был уверен, что голоса всегда принадлежат прошлому. Полез к голосу жены в квартиру и пропал. Второй решил, что если встретил себя мёртвым, то знает, где нельзя появляться. Больше я его не видел. Может, оказался прав. Может, нет. Именно поэтому я стараюсь говорить только то, что проверял много раз.

– Хорошо. Тогда про Катю и Илью.
Андрей рассказал о переходе. О мужчине с зелёной спортивной сумкой, женщине в красном шарфе и серебряных серьгах. Потом о голосах. Как пытался идти к ним, но расстояние не сокращалось. Как предупредил их. Семён слушал гораздо внимательнее, чем Андрей ожидал.

– Они точно отвечали на твои слова?
– Да.

– Не просто разговор совпал?
– Нет. Я описал сумку. Они обсудили сумку. Сказал про шарф, они услышали. Потом сказал не идти в переход, и они решили обходить сверху.

– Долго разговаривали?
– Минут десять, может, меньше. Связь в этом городе так себе. Часть фраз пропадала.

Семён нахмурился.
– Ты такого не видел?

– Когда только попал сюда, пару раз разговаривал достаточно нормально. Потом всё стало хуже. Сейчас чаще вообще слышу обрывки.
– Почему?

– Если бы я знал...
– Может, потому что я здесь недавно.

Семён посмотрел на него.
– Может.

– То есть у меня пока связь с другими лучше?
– Андрей, не начинай опять превращать одну мысль в правило. Хотя я бы это запомнил.

Семён некоторое время молчал, потом спросил:
– Ты сказал, тела Кати и Ильи видел до разговора?

– Да.
– А после предупреждения они в переход не пошли?

– По крайней мере, сказали, что не пойдут.
– И теперь ты хочешь спросить, изменил ли ты будущее.

– Вообще-то да.
– Честно, не знаю.

– Но если они были мёртвые, потом я предупредил...
– Ты видел два тела. Потом говорил с живыми людьми. Это факты. Всё остальное пока выводы.

– То есть будущее можно изменить? Или, по твоему примеру, страницу можно переписать?
– Я этого не говорил.

– А если я видел их после смерти?
– Ты не знаешь, было это «после» или «до».

Андрей выдохнул.
– Ох и тяжело же с тобой.

– Со мной ещё нормально. Ты тех, кто здесь окончательно крышей поехал, пока не встречал.
Они немного помолчали. Андрей снова посмотрел на Семёна.

– Пять-шесть лет.
– Опять?

– Да просто не укладывается. Ты реально всё это время один?
– Не всё. Людей встречал. Иногда жил с кем-то какое-то время. Потом кто-то исчезал, кто-то погибал, кто-то просто в один день переставал меня узнавать, потому что я попадал не туда в его истории.

– И ты сам не сошёл с ума?
Семён задумался.

– Возможно, и сошёл. Просто не так в глаза бросается.
Андрей усмехнулся.

– Очень хороший ответ.
– Пойдём. У тебя нога разбита, одного кроссовка нет, да и выглядишь ты так, будто ещё немного и уснёшь стоя.

– Куда?
– У меня неподалёку есть склад. Надеюсь, когда придём, вещи там будут в нормальном состоянии. Обувь, одежда, вода, немного еды. Не основное место.

– Почему всё в разных местах?
– Потому что если нужная вещь в одном месте оказывается в убитом состоянии, можно проверить второе или третье. Держу одно и то же в нескольких точках. Так шансов больше.

Семён подошёл к двери и прислушался.
– Вроде тихо.

– А если мокрый всё ещё наверху?
– Тогда мы просто не полезем наверх.

– Логично.
Они вышли на лестничную площадку. Вода на ступенях почти высохла. Андрей спускался медленно, стараясь меньше наступать на повреждённую ногу. На улице всё так же стоял серый полумрак. Влажный холодный воздух, пустые окна, редкие фонари. Первые несколько минут они шли молча.

– А спать здесь вообще безопасно? – спросил Андрей.
– Иногда.

– А чуть подробнее? Мне когда-нибудь всё равно придётся спать.
– Что ты хочешь услышать? «Сорок семь минут безопасно, сорок восемь уже нельзя»?

– Нет, но я поставил будильник на двадцать минут, проспал полтора часа, а когда открыл глаза, мокрый стоял в комнате.
– Поэтому я обычно долго не сплю. Но точного правила нет. Иногда можно поспать четыре часа нормально. Иногда за час вокруг тебя всё успевает поменяться.

– У тебя вообще есть хоть какое-нибудь правило, которое ты соблюдаешь железобетонно?
– Не отвечать на незнакомые голоса без необходимости.

– Даже это звучит скорее как здравый смысл.
– Именно поэтому работает лучше большинства правил.

Справа хлопнула автомобильная дверь. Андрей машинально посмотрел. Машины стояли вдоль дома, людей не было.
– Через какое-то время перестанешь каждый раз смотреть, – сказал Семён.

– А если там реально кто-то есть?
– Тогда, скорее всего, будет ещё звук. Шаги, двигатель, разговор. Если проверять каждый хлопок, кукухой поедешь быстрее.

Они прошли ещё немного.
– Семён!

Женский голос прозвучал из соседнего двора. Семён не остановился.
– Сём! Подожди!

Андрей посмотрел на него.
– Кажется, это тебя.

– Слышу.
– Ты знаешь, кто это?

Семён помолчал.
– Знал.

– Кто она?
– Давай не сейчас, пожалуйста.

Андрей почувствовал, что дальше лучше не лезть, но через несколько шагов всё-таки спросил:
– Она живая?

Семён остановился.
– Когда я её знал, была живая. Что с ней сейчас, не знаю. Хотя, возможно, когда-нибудь встречу её снова.

Женщина снова позвала:
– Семён, да стой ты! Я сейчас!

Семён даже не повернул головы. Они пошли дальше.
Через пару кварталов он сам сказал:

– Я раньше ей отвечал.
– И?

– Ничего хорошего. Один раз шёл за ней почти весь день. Слышал рядом. Иногда она отвечала. А потом вышел к квартире, где мы когда-то жили здесь вместе. Она была пустая. Судя по состоянию, давно.
Андрей кивнул. За старой поликлиникой Семён свернул к хозяйственным постройкам.

– Там дальше подвал. Вроде бы были ботинки.
– Подожди секунду. В носке что-то.

Андрей сел на низкий бордюр, стянул мокрый носок и вытряхнул маленький острый камень.
– Вот зараза.
– Быстрее только. Не люблю тут стоять.

– Сейчас, погоди немного.
Андрей снова натянул носок, осторожно поставил ногу и поднял голову. Семёна не было. Он несколько секунд смотрел туда, где тот только что стоял.

– Семён?
Никто не ответил. Андрей поднялся и дошёл до угла пристройки. Пусто. С другой стороны высокий забор. Ближайшая дверь заперта. Окна поликлиники закрыты решётками.

– Семён!
Тишина. Он обошёл пристройку, вернулся, ещё раз проверил проход.

– Блядь, вот и поговорили.
Несколько минут Андрей ещё искал Семёна. Нашёл дверь в подвал, но открыть не смог. В конце концов решил вернуться к улице и увидел двух людей. Мужчина нёс через плечо большую зелёную спортивную сумку. Рядом шла женщина в красном шарфе. Андрей остановился.

Женщина первой заметила его.
– Илья, смотри.

Мужчина поднял голову. Андрей посмотрел на сумку, потом на шарф, затем увидел серебряное кольцо в ухе.
– Катя?

Они оба напряглись.
– Откуда ты знаешь, как меня зовут? – спросила женщина.

Илья несколько секунд смотрел на Андрея, потом нахмурился.
– Подожди. Не торопись. Голос очень знакомый.

Катя тоже прислушалась.
– Точно.

Илья снял сумку с плеча.
– Это ты тогда возле перехода орал?

– Я.
Катя выдохнула.

– Наконец-то. Мы тебя потом ещё слышали, но куда ни шли, звук становился то дальше, то ближе.
– У меня то же самое было.

Илья посмотрел на ногу Андрея.
– Что с тобой произошло?

– Из окна выпрыгнул.
– Зачем?

– Потому что через дверь выйти не получилось.
Илья коротко усмехнулся.

– Звучит убедительно.
– Поверь, тогда это был лучший выбор.

Катя оглянулась.
– Ты один?

– Сейчас да. Но буквально минут тридцать назад был с одним мужиком. Он тут что-то вроде постоянного жителя, давно обитает. Семён. Только что шёл рядом, я на несколько секунд отвлёкся, поднял голову, а его нет.
– Он просто ушёл?

– Физически не успел бы.
Илья помрачнел.

– И как часто такое тут происходит?
– Судя по тому, что он рассказывал, чаще, чем хотелось бы.

Андрей снова посмотрел на зелёную сумку. Катя это заметила.
– Ты всё на сумку смотришь. И тогда тоже о ней говорил. Что ты вообще увидел тогда в переходе?

Андрей ответил не сразу. Илья посмотрел на него.
– Если знаешь что-то про нас, лучше скажи. После твоего предупреждения мы туда не пошли именно потому, что ты слишком точно описал наши вещи.

Андрей вздохнул.
– Я вас видел.

– Мы в переход не заходили, – сразу сказала Катя.
– Я знаю.

– Тогда где ты нас видел?
– В переходе.

Она нахмурилась.
– В каком смысле?

– Там лежали мужчина и женщина. У мужчины была такая же зелёная сумка. У женщины красный шарф и серебряные серьги. Одна серьга лежала рядом.
Катя машинально коснулась уха.

– Мёртвые? – спросил Илья.
– Да.

Несколько секунд никто не говорил.
– Ты лица видел? – спросила Катя.

– Плохо. Я близко не подходил.
– То есть это могли быть другие люди.

– Могли.
– Тогда почему ты решил, что это мы?

– Не решил. Решил, что совпадений достаточно, чтобы предостеречь вас.
Илья кивнул.

– С этим спорить трудно.
Катя посмотрела на собственный шарф.

– Мы ведь туда не пошли.
– Да.

– Значит, если это действительно были мы...
– Не надо пока продолжать, – сказал Андрей.

– Почему?
– Потому что я только что долго разговаривал с человеком, который здесь прожил несколько лет. Он не знает, означает ли это, что я увидел ваше будущее, прошлое или просто другой момент вашей жизни. Я видел два тела. Потом услышал вас живыми. Сейчас вы передо мной. Пока всё.

Катя явно хотела возразить, но Илья поднял руку.
– Подождите.

Из-за домов донёсся мужской голос:
– Эй! Люди! Вы меня слышите?

Андрей замер. Катя резко повернула голову.
– Это же ты. Твой голос.

Илья посмотрел на Андрея, затем туда, откуда пришёл голос.
– Точно ты.

Голос снова:
– Эй! Стойте на месте! Я вас слышу!

Катя посмотрела прямо на Андрея.
– Но ты здесь.

– Я знаю.
– Тогда кто там?

Андрей уже понял.
– Я. Только несколько часов назад.

Илья несколько секунд молчал.
– Это тот разговор возле перехода?

– Да.
Издалека раздался голос Кати:

– Он ещё что-то сказал.
Настоящая Катя резко замолчала. Следом голос Ильи:

– Я половину не разобрал.
Илья побледнел.

– Я это помню.
– Я тоже, – сказал Андрей.

Издалека снова:
– По-моему, сказал, что слышит нас.

Катя медленно произнесла:
– То есть сейчас мы слышим то, что уже произошло.

– Похоже.
– Для всех троих?

– Для меня точно. Для вас тоже, раз вы это помните.
Илья потёр лицо ладонью.

– Отлично. Я теперь даже не понимаю, какие вопросы задавать. Голова уже кругом идёт.
Его прошлый голос прозвучал громче:

– Эй! Если ты нас слышишь, мы возле большой дороги! Здесь подземный переход!
Следом прошлый Андрей:

– Не спускайтесь туда! Слышите меня? Не ходите в переход!
Катя сразу крикнула:

– Мы уже ушли! Слышишь? Мы не пошли туда!
Андрей поднял руку.

– Подожди.
– Что?

– Я тогда этого не услышал.
– Но я сейчас сказала.

– Я знаю. До меня доходили куски.
Они прислушались. Через несколько секунд издалека действительно донеслось только:

– ...переход...
Андрей кивнул.

– Вот это слышал.
Катя посмотрела на него.

– Я сказала целую фразу.
– А я тогда получил только одно слово.

Илья нахмурился.
– Значит, мы можем прямо сейчас что-то сказать тому Андрею?

– Возможно.
– И изменить разговор, который уже помним?

Андрей вспомнил Семёна.
– Я бы не проверял.

– Почему?
– Потому что мы не знаем, что именно тогда услышали из-за того, что скажем сейчас. И что это вообще изменит.

Илья некоторое время смотрел на него.
– Ладно. Звучит как аргумент.

Прошлый Андрей снова закричал:
– Да! Не ходите туда! Там двое мёртвых! Мужчина и женщина!

Катя опустила взгляд. Потом:
– У мужчины зелёная спортивная сумка! У женщины красный шарф! Серебряные серьги!

Катя сняла шарф.
– Зачем? – спросил Илья.

– Мне почему-то неприятно сейчас в нём стоять.
– Понимаю.

Она свернула шарф и взяла в руку. Некоторое время они просто слушали. Андрей узнавал собственные фразы. Катя и Илья иногда тихо переговаривались, вспоминая, что именно слышали тогда. Всё происходило один в один с тем разговором, только теперь они стояли с другой стороны.
Когда прошлый Андрей выкрикнул:

– Не ищите меня! Просто не идите в переход!
сначала ничего не произошло. Потом далеко:

– ...не пойдём...
И наконец знакомые голоса:

– Илья, пойдём отсюда.
– Пойдём. Только рядом держись.

– Я рядом.
Наступила тишина.

– То есть этот разговор не повторился? – спросил Илья.
– Семён считает, что нет. Событие одно. Мы просто столкнулись с ним ещё раз.

Андрей коротко пересказал им Семёнову теорию со страницами.
– Неплохая теория, – сказал Илья.

– Он сам говорит, что это только модель. Как всё здесь происходит на самом деле, никто не знает.
Катя спросила:

– То есть весь наш разговор, то, что ты увидел наши тела, всё это те самые страницы?
– Да.

– Тогда получается, мы только что стояли рядом со страницей, на которой сами разговаривали раньше.
– Наверное.

– Не говори «наверное», я и так уже ничего не понимаю.
Андрей усмехнулся.

– Поверь, я не специально. Просто точно утверждать что-либо не могу.
Илья поднял сумку.

– Что будем делать?
– Попробую найти Семёна.

– А мы?
Андрей посмотрел на обоих.

– Я бы пока держался вместе.
Катя кивнула.

– Здесь я спорить не буду.
Они пошли втроём. Некоторое время разговор не клеился. Катя несколько раз начинала спрашивать про тела, потом замолкала. В конце концов не выдержала.

– Андрей.
– Да?

– Ты правда совсем не рассмотрел женщину?
– Правда.

– Рост? Волосы?
– Катя, я понимаю, зачем ты спрашиваешь. Но там было темно, воняло так, что меня выворачивало, и я уже видел до этого одного мёртвого человека, который потом начал ходить. Я не стал рассматривать лица. Увидел шарф, серьги, сумку. Всё.

Катя остановилась.
– Подожди. В смысле потом начал ходить?

Андрей посмотрел на неё, потом на Илью.
– Вы ещё ни одного такого не видели?

Оба отрицательно покачали головой. Андрею пришлось коротко рассказать им про Завершённых и про то, что обычный труп в этом городе ещё не означает окончательный конец человека. После нескольких уточнений они всё-таки двинулись дальше и спустя какое-то время вышли в длинный двор между двумя панельными домами.
Андрей первым остановился.

– Что? – спросил Илья.
– Слышите?

Катя прислушалась.
– Ничего.

Именно это Андрея и насторожило. До этого город почти никогда не был по-настоящему тихим. Где-нибудь всегда работал двигатель, хлопала дверь, разговаривали люди, лаяла собака. Сейчас был слышен только ветер.
Потом впереди раздался мокрый шаг. Ещё один.

Андрей сразу узнал звук.
– Нет. Только не это.

Илья посмотрел на него.
– Что такое?

– Тот самый. Из-за которого я из окна прыгал.
Из-за угла дома вышел мужчина. Мокрая одежда тяжело висела на теле. Волосы прилипли ко лбу. С рукавов и пальцев капала вода.

Катя тихо спросила:
– Завершённый?

– Ага.
– И что делать?

Андрей следил за мужчиной.
– Не становиться у него на пути.

– Точно? Ты уверен?
– Нет. Но пока готов последовать совету человека, который видел его раньше.

Илья посмотрел на него.
– Люблю ваши местные инструкции.

– Имеем что имеем. Других пока нет.
Они начали медленно отходить в сторону, освобождая середину двора. Мокрый шёл по прямой. И только теперь Андрей заметил ещё одну странность. Не было голосов. Вообще. Даже тех далёких обрывков, которые почти постоянно сопровождали его последние часы. Он хотел сказать об этом, но Завершённый оказался уже слишком близко.

Мужчина остановился. Катя сжала руку Ильи. Несколько секунд ничего не происходило, потом он снова пошёл.
– Похоже, реально идёт мимо, – тихо сказал Илья.

В этот момент где-то за их спинами захлопнулась металлическая дверь. Мокрый повернул голову.
– Уходим, – сказал Андрей.

Они начали отходить быстрее. Завершённый изменил направление.
– Теперь точно уходим.

Они побежали. Катя первой свернула в проход между гаражами. Илья держался рядом с Андреем, потому что тот уже заметно хромал.
– Давай руку.

– Я сам справлюсь.
– Давай в другой раз, ты будешь справляться самостоятельно.

Андрей всё-таки опёрся на него. За спиной продолжались мокрые шаги. Не быстрые, но расстояние не увеличивалось.
Возле гаражей проход раздваивался.

– Направо! – крикнула Катя.
Она скрылась за углом. Илья потянул Андрея следом. В этот момент Андрей неудачно наступил на больную ногу и врезался плечом в стену.

– Идите! Я сейчас!
– Андрей...

– Идите!
Илья отпустил его всего на несколько секунд. Этого хватило. Когда Андрей выбрался из прохода, Кати и Ильи уже не было.

– Катя!
Тишина.

– Илья!
Никто не ответил. Мокрые шаги тоже исчезли.

А затем далеко справа:
– Илья!

Голос Кати.
Андрей повернулся.

– Катя! Я здесь!
Ответа не было.

Слева раздался голос Ильи:
– Кать!

Андрей остановился.
– Илья!

Снова тишина.
Потом Катя, уже заметно дальше:

– Илья!
Андрей сделал несколько шагов и заставил себя остановиться. Бежать на голос он больше не собирался. Он ещё несколько минут искал их между гаражами, периодически звал, но никто не отвечал прямо ему.

В конце концов Андрей вышел на соседнюю улицу и почти сразу увидел знакомого мужчину. Старая куртка. Седые волосы. Короткая борода.
Семён.

Андрей почувствовал облегчение.
– Семён!

Тот остановился и обернулся.
– Ты куда пропал? Я тебя возле поликлиники потерял. Потом Катю с Ильёй встретил, мы...

Андрей замолчал. На лице Семёна не было узнавания. Ни удивления от встречи, ни раздражения, ни привычного выражения человека, с которым он только что провёл почти час. Просто настороженность.
– Что? – спросил Семён.
– Ты меня не узнаёшь?

Семён нахмурился.
– А должен?
– Семён, ты меня совсем недавно спас.

Андрей почувствовал, как внутри становится неприятно пусто.
– Мы сидели в технической комнате. Ты рассказал мне про страницы. Про Завершённых. Про автобус.

Семён смотрел всё внимательнее.
– Мужик, я понятия не имею, о чём ты говоришь.

– Ты серьёзно?
– Абсолютно.

Андрей несколько секунд молчал. Потом вспомнил разговор, который произошёл совсем недавно. Человек может узнать тебя, а потом ты встретишь его в более раннем состоянии.
– Тебя Семён зовут?

– Да.
– Ты сюда попал, когда тебе было девятнадцать. На междугороднем автобусе. Вышел поссать на остановке в кусты. Когда вернулся, автобус был старый. Потом исчез.

Теперь уже Семён изменился в лице.
– Откуда ты это знаешь?

Андрей тихо выдохнул.
– Потому что ты сам мне рассказал.
– Когда?

Андрей посмотрел на него.
– Для меня примерно час назад.

Семён несколько секунд молчал.
– А для меня, похоже, не наступило.

Продолжение следует...

Архив Тишины

Я решил собрать свои мистические рассказы под одним названием. Каждый из них, это отдельное дело: странное место, человек или событие, после которого привычная реальность начинает вести себя немного не так.

Другие дела Архива Тишины, включая «Этаж №28», «Навигатор», «Деревню за поворотом» и «Призрачный человейник», уже есть на Author.Today. Там же можно подписаться на меня, чтобы не потеряться и получать новые истории по мере выхода.

Глава 1

Архив Тишины. Город, которого нет.

Глава 2. Не отвечай

Андрей ещё некоторое время стоял посреди улицы и смотрел туда, где исчез Юрий. Женщина больше не звала, сам Юрий не возвращался, и через несколько минут город снова заговорил обычными для него звуками. За домами прошуршали шины, хотя на перекрёстке не появилось ни фар, ни машины. Где-то наверху хлопнула балконная дверь. В соседнем дворе один раз залаяла собака, за стеной ближайшего дома кто-то кашлянул. Всё продолжалось так, будто минуту назад мимо Андрея не прошёл человек со сломанной шеей, которого он собственными глазами видел летящим с крыши. Самое неприятное заключалось даже не в том, что Юрий после падения продолжал двигаться. Андрей никак не мог выбросить из головы другое: мертвец почти не заметил его. Не бросился, не попытался схватить, не повёл себя так, как должен был бы вести себя оживший покойник в любом фильме, который Андрей когда-либо видел. Лена позвала, Юрий повернулся и пошёл к ней. При жизни он искал Лену. После смерти продолжил делать то же самое. Андрей пытался не додумывать, потому что за последние часы каждая попытка объяснить происходящее только добавляла вопросов, но одна мысль всё равно возвращалась: для Юрия смерть почему-то не стала последней точкой.

Он закурил и только после первых нескольких затяжек заметил, как дрожат пальцы. Пачка стала подозрительно лёгкой. Андрей раскрыл её и пересчитал сигареты. Шесть. На телефоне осталось больше половины заряда. Наличные, зажигалка, сам телефон, спортивный костюм и кроссовки. Всё имущество человека, который несколько часов назад совершенно спокойно оставил паспорт, банковские карты, зарядку и рюкзак в купе, потому что собирался выйти покурить на двадцать минут.

– Нормально сходил, покурил, – негромко сказал он, убирая пачку обратно. – Кажется, пора бросать курить. Вот уж чего от себя не ожидал.

Собственный голос прозвучал достаточно бодро, и это неожиданно помогло. Андрей докурил почти до фильтра, затоптал окурок и решил возвращаться к вокзалу. Он не надеялся обнаружить там свой поезд: после того как двухэтажный состав успел за несколько минут состариться на десятилетия, а потом исчез, пока Андрей смотрел на соседний пустой путь, железной дороге он больше не доверял. Просто вокзал оставался единственным местом, которое имело хоть какое-то отношение к нормальному миру. Там он появился. Значит, если в этом городе вообще существовал способ вернуться обратно, искать его логичнее было оттуда. Первые минут десять Андрей был уверен, что примерно помнит дорогу. Потом уверенность закончилась. Никакой новой аномалии в этом не было. Улицы не переставлялись, дома не исчезали, перекрёстки не возвращали его в одну и ту же точку. Просто несколько часов назад он шёл куда придётся, постоянно отвлекаясь на голоса, свет в окнах, квартиру, Юрия, Лену, а потом вообще бежал через незнакомые дворы. Теперь кварталы из одинаковых пятиэтажек, гаражей, закрытых магазинов и низких административных корпусов почти не отличались друг от друга.

Андрей открыл карту. На экране несколько секунд висело серое поле, потом появилась синяя точка и почти сразу пропала. Он увеличил масштаб. Ни улиц, ни домов, ни названий.

– Ну хотя бы точку оставь, – пробормотал он. – Мне уже маршрут не нужен. Просто покажи, где я нахожусь, и дальше как-нибудь сам.

Телефон сообщил, что местоположение определить невозможно.

– Спасибо. Исчерпывающе.

Он убрал его в карман и почти сразу услышал за углом громкий чих.

– Будь здоров, – машинально бросил Андрей.

– Спасибо.

Он прошёл ещё несколько шагов и остановился. Ответ прозвучал совсем рядом. Мужской голос, обычный, чуть гнусавый после чиха. Андрей медленно вернулся назад и заглянул за угол дома. Между стеной и рядом гаражей тянулся узкий проход. Мусорные баки, старая лавка, несколько луж. Никого.

– Мужик? Ау! Ты где?

Тишина. Андрей прошёл немного дальше, заглянул в щель между гаражами.

– Если не хочешь выходить, не выходи. Просто скажи, что ты меня слышишь. Я уже несколько часов пытаюсь понять, есть здесь кто-нибудь живой или мне только кажется.

Никто не ответил. Андрей ещё немного постоял, потом выдохнул и развернулся.

– Ладно. Хрен с тобой.

Из открытой форточки где-то сверху донёсся короткий женский смех. Андрей на секунду поднял голову, но почти сразу пошёл дальше. После квартиры и Юрия одного голоса уже было недостаточно, чтобы снова лезть в чужой подъезд.

Через некоторое время страх начали вытеснять гораздо более банальные вещи. Хотелось пить. Есть тоже хотелось всё сильнее. Последний раз Андрей нормально ел ещё в поезде. Бич-пакет с сосиской, конечно, пища богов, но для здорового мужика одной порции было маловато. С тех пор он несколько часов ходил по холодному городу, бегал по лестницам и курил натощак. Во рту пересохло, сигареты оставляли неприятную горечь, живот уже не просто напоминал о себе, а периодически сводило. Первый магазин оказался заперт. У второго дверь поддалась после сильного толчка. Внутри работали несколько потолочных ламп, но холодильники были тёмными и давно не гудели. На полках остались отдельные пачки крупы, банки, бутылки воды и какое-то печенье. Андрей первым делом взял воду. Пластик был мутным, а на дне плавал сероватый осадок. Вторая бутылка выглядела не лучше. Он поставил обе обратно и прошёл вдоль полок, рассматривая упаковки. Здесь всё было не просто просроченным. Казалось, магазин закрыли очень давно и после этого никто не заходил внутрь, хотя лампы почему-то продолжали гореть. За кассой нашлась пачка жвачки. Андрей взял её в руки, упаковка хрустнула и развалилась на несколько сухих кусочков.

– Ну да. Наивно было рассчитывать, что хотя бы это сохранилось.

Он стряхнул крошки с пальцев и уже направился к выходу, когда между стеллажами что-то зашуршало. Андрей замер. Шорох повторился, потом упала пустая картонная коробка. Сердце ухнуло в пятки. Дрожащими руками он достал телефон, включил фонарик.

– Кто здесь?

Ответа не было. Андрей медленно, очень осторожно пошёл вдоль ряда, удерживая свет перед собой. И тут резко из-под нижнего стеллажа выскочила серая кошка. Он дёрнулся так, что едва не выронил телефон. Кошка остановилась в нескольких метрах и посмотрела на него, прижав уши.

– Твою мать... Вот если бы ты меня сейчас не напугала до чёртиков, то стала бы тем, кого я рад видеть.

Кошка продолжала смотреть.

– Иди сюда давай. Я тебя не обижу.

Животное развернулось и метнулось к двери. Андрей невольно усмехнулся и вышел следом. Ему неожиданно хотелось ещё несколько секунд видеть живое существо. Но во дворе кошки уже не было. Андрей посмотрел в сторону припаркованных машин, но искать её не стал.

С водой повезло через несколько домов. В старом подъезде какого-то с виду красивого и элитного дома, рядом с бывшей комнатой консьержки, стояла металлическая раковина. Андрей повернул кран. В трубах что-то загремело, потом вылетела густая коричневая струя. Он уже хотел закрыть, но вода постепенно посветлела. Через полминуты стала почти прозрачной. Андрей подставил ладонь, понюхал. Пахло железом и затхлостью. Сделал маленький глоток и некоторое время просто стоял, прислушиваясь к собственному организму.

– Сколько там должно пройти времени, прежде чем начнётся интоксикация? Пятнадцать минут вроде? – вслух подумал Андрей и выпил ещё.

Потом уже нормально нагнулся к крану и напился. Вода была ледяной, с металлическим привкусом, но после нескольких часов жажды Андрей готов был пить и такую воду. Умыл лицо, провёл мокрыми руками по волосам. Голова немного прояснилась.

Именно тогда где-то рядом раздался детский голос:

– Мам.

Женщина ответила почти сразу:

– Что, Саш?

– Мы домой скоро пойдём? Ты сказала, что мы быстро, а мы всё ещё здесь.

– Пойдём. Я уже почти закончила. Ты лучше куртку надень, здесь прохладно.

– Мне не холодно.

– Сейчас не холодно, а на улице опять сыро. Давай без споров, хорошо? Надень куртку, возьми рюкзак и пойдём.

Ребёнок некоторое время молчал.

– Мам, а папа нас встретит?

Пауза оказалась чуть длиннее.

– Не знаю. Давай сначала сами отсюда выйдем.

Андрей медленно повернул голову. Голоса шли как-то вокруг. Разговор был настолько обычным, что на секунду появилось почти физическое желание найти говоривших. Просто увидеть женщину, ребёнка. Убедиться, что хотя бы один бытовой звук в этом городе действительно происходит сейчас. Потом он вспомнил первую квартиру. Телевизор, семейный разговор, пыль, давно выдернутый шнур.

Он закрыл воду.

– Нет. Один раз уже проверил.

На лестнице никто не появился. Андрей вышел из подъезда.

Голод становился всё неприятнее. В нескольких магазинах он нашёл только отсыревшие крупы, высохший хлеб и банки неизвестного возраста. Одну пачку печенья Андрей всё-таки вскрыл, но внутри лежала почти безвкусная серая крошка. Он попробовал маленький кусок и выплюнул.

Минут через двадцать, уже в совершенно другом районе, снова раздалось:

– Мам.

Андрей остановился сразу.

– Что?

Тот же женский голос.

– Ты сказала, мы сейчас пойдём.

– Я помню, Саш. Сейчас пойдём. Ты только побудь рядом со мной, хорошо? Никуда не отходи.

– А я и не отхожу.

Женщина устало выдохнула.

– Я знаю. Просто побудь рядом.

Андрей нахмурился.

– Почему? – спросил ребёнок.

Ответ последовал не сразу.

– Просто так. Пожалуйста.

Андрей медленно посмотрел вокруг. Дома были совершенно другими. Первый остался далеко позади. Но голоса, интонации, даже имя ребёнка совпадали.

– Так, – тихо произнёс Андрей. – Всё чудесатее и чудесатее.

Впереди появился подземный переход. За широкой дорогой начинался крупный проспект. Лестница уходила вниз. Из пяти потолочных ламп работали две. Примерно на середине спуска Андрей почувствовал запах. Он не сразу понял, что именно изменилось. Всё вокруг и так пахло сыростью, старой штукатуркой и мокрым бетоном. Потом память подсказала другое. Несколько лет назад Андрей чувствовал похожий запах летом возле гаражей, когда там несколько дней пролежала дохлая собака. Он остановился. Телефонный фонарик прошёл по стене, старому киоску, мусору возле ступеней и лёг на человека у дальней стены. Мужчина сидел, привалившись спиной к плитке. Голова опустилась на грудь. Светлая куртка давно стала грязно-серой. Возле ноги стояла большая зелёная спортивная сумка.

– Блядь...

Чуть дальше лежала женщина. На шее красный вязаный шарф. В одном ухе серебряная серьга-кольцо, вторая валялась рядом. Андрей не стал подходить ближе. После Юрия проверять пульс у человека, который выглядел мёртвым уже далеко не первый день, казалось особенно плохой идеей. Он обошёл тела по противоположной стороне перехода. Старался не смотреть на лица, но зелёная сумка и красный шарф запомнились сами собой.

Он уже поднялся почти до улицы, когда где-то впереди раздался женский голос:

– Илья, ну остановись ты на секунду. Мы здесь уже были, я уверена. Видишь магазин с синей вывеской? Мы мимо него проходили.

Мужчина ответил устало:

– Кать, я вижу уже пятый магазин с синей вывеской. Здесь половина домов одинаковая, машины стоят одинаковые, даже дворы похожи. Если мы сейчас опять развернёмся только потому, что тебе что-то знакомо, мы окончательно потеряем направление.

– Мы его уже потеряли.

– Да, возможно. Но хотя бы давай не будем делать хуже. Мы вышли к большой дороге, значит, идём вдоль неё. Рано или поздно она должна куда-то привести.

– Ты это час назад про другую дорогу говорил.

– Помню. И если у тебя есть лучшее предложение, я с удовольствием его послушаю.

Андрей медленно посмотрел вниз. В переходе всё оставалось как прежде. Мужчина у стены. Зелёная сумка. Женщина. Красный шарф.

Он почти бегом, преодолел последние ступени и поднялся на улицу.

– Эй! Люди! Вы меня слышите?

Разговор оборвался.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом Катя тихо спросила:

– Илья, ты слышал?

– Да. Кто-то кричит.

– Откуда?

– Не понимаю. Вроде справа.

Андрей быстро пошёл в ту сторону.

– Эй! Стойте на месте! Я вас слышу!

Ответа не было.

Зато через несколько секунд снова заговорила Катя:

– Он ещё что-то сказал.

– Я половину не разобрал.

– По-моему, сказал, что слышит нас.

Илья повысил голос:

– Эй! Если ты нас слышишь, мы возле большой дороги! Здесь подземный переход!

Андрей замер.

– Не спускайтесь туда! Слышите меня? Не ходите в переход!

На этот раз ответа пришлось ждать дольше.

– ...переход... – донёсся голос Кати. – Он что-то про переход сказал.

– Я тоже услышал.

– Что именно?

– Не знаю. Как будто «не ходите».

Андрей уже почти бежал.

– Да! Не ходите туда! Там двое мёртвых! Мужчина и женщина!

Голоса снова пропали.

Он свернул за дом, остановился, прислушался.

– Илья, подожди, – сказала Катя уже заметно тише. – Про мёртвых было?

– Что-то такое.

– Мне это вообще не нравится.

– Мне тоже.

Андрей снова крикнул:

– У мужчины зелёная спортивная сумка! У женщины красный шарф! Серебряные серьги!

Ответа не было.

– Слышите?! Зелёная сумка! Красный шарф!

Несколько секунд город молчал.

Потом Катя произнесла:

– Илья...

– Что?

– Он сказал «зелёная сумка»?

Илья не ответил сразу.

– Похоже.

– У тебя зелёная сумка.

– Я знаю.

– И про красный шарф он сказал.

– Кать, я тоже всё слышал.

– Тогда откуда он знает?

– Не знаю. Может, видел нас раньше.

– Где он нас видел? Мы здесь за последнее время, ни одной живой души не встретили.

– Я не знаю.

Андрей пошёл быстрее, ориентируясь на их голоса.

– Он опять что-то кричит, – сказала Катя.

– Или мне показалось.

– Илья, давай просто не будем туда спускаться.

Андрей уже почти задыхался.

– Просто держитесь вместе! Не отходите друг от друга!

Ответ пришёл с неожиданной стороны, будто теперь они находились где-то позади.

– ...вместе...

Потом Илья сказал:

– Кать, пойдём сверху. Мне вообще плевать, кто этот мужик. Если человек из непонятно откуда орёт нам не лезть в подземный переход и при этом знает, какая у меня сумка, я сегодня готов один раз послушаться.

– А если он нас видит?

– Тогда пусть выйдет сам.

– Может, он тоже не может нас найти.

– Может.

Андрей резко развернулся на голос.

– Я здесь! Где вы?!

Тишина.

Где-то далеко женщина сказала:

– Ты слышал?

– Очень далеко уже.

– Мы что, от него уходим?

– Я вообще не понимаю, где он.

– Может, вернуться?

– Куда вернуться? Ты понимаешь, откуда мы пришли?

Катя ничего не ответила.

Андрей прошёл ещё метров двадцать. Он прислушался. Сначала ему показалось, что ответа больше не будет. Потом очень далеко донеслось:

– ...не пойдём...

И голос Кати:

– Илья, пойдём отсюда.

– Пойдём. Только рядом держись.

– Я рядом.

Последние слова прозвучали уже настолько тихо, что Андрей не был уверен, действительно ли разобрал их правильно.

Голоса больше не появились.

Андрей ещё несколько минут ходил между домами, пытаясь поймать хотя бы отдельное слово, но город снова остался безлюдным.

Катя остановилась возле перехода и крепче сжала шарф в руке.

– Я туда не пойду.

Илья поставил сумку на асфальт и несколько секунд растирал пальцы, где ремень уже оставил красную полосу.

– После такого предупреждения лезть туда специально было бы уже не смелостью, а идиотизмом.

– Ты ему веришь?

– Я не знаю, верю ли я ему. Но он знал про сумку и шарф. Этого пока достаточно.

Катя посмотрела на тёмный спуск.

– Тебе всё это кажется нормальным?

– Мне уже часа три вообще ничего здесь нормальным не кажется. Мы оказались в городе, которого не было на указателе, потеряли наш автобус, ходим по улицам без людей, связь не работает, а теперь разговариваем с мужиком, которого не можем найти. Если я сейчас начну каждую странность отдельно разбирать, мы здесь до утра будем стоять.

Катя посмотрела на серое небо.

– А разве сейчас не утро?

Илья тоже поднял голову потом на часы на телефоне.

– Нуу... по времени уже должно быть.

Катя немного помолчала, потом сказала, дрожащим голосом.

– Мне страшно, Илья. Сперва я просто думала, что мы заблудились. Сейчас я вообще не понимаю, что происходит.

Он поднял сумку и подошёл ближе.

– Мне тоже страшно. Я просто не хочу сейчас каждый раз это вслух говорить, потому что тебе от этого легче не станет. Давай сделаем то единственное, что пока можем. Идём вместе, никуда по одному не лезем. Если снова услышим этого мужика, по слушаем, что он говорит и попытаемся найти его.

Катя кивнула.

– Хорошо.

– И шарф надень. Холодно.

Она посмотрела на него.

– Ты сейчас серьёзно про шарф?

– Абсолютно. Потому что если всё вокруг сошло с ума, это ещё не повод простужаться.

Катя впервые за несколько минут слабо улыбнулась и снова намотала шарф на шею.

Они пошли вдоль дороги, оставив вход в переход позади.

Андрей не знал, услышали его Катя и Илья или нет. Через несколько минут голоса исчезли окончательно, и он продолжил идти. Мысль о двух трупах не отпускала. С Юрием хотя бы всё происходило в понятной последовательности для самого Андрея: сначала разговор, потом прыжок, потом мертвец. Здесь всё было наоборот. Сначала мертвецы, потом голоса людей, которые, судя по разговору, ещё даже не знали, чем всё закончится.

Первая мысль была очевидной: он услышал их прошлое или увидел будущее. Но Андрей заставил себя не цепляться за неё.

– Я вообще не знаю, что это было, – сказал он себе. – Два трупа, два голоса, совпали вещи и имена. Всё.

Голод вернулся почти сразу, теперь уже болезненно. Андрей начал понимать, что рано или поздно придётся рискнуть. Воду он нашёл. Без еды можно прожить долго, но одно дело знать это теоретически и совсем другое чувствовать, как желудок сводит после нескольких часов ходьбы.

Небольшое кафе обнаружилось через несколько кварталов. Часть вывески не работала, название разобрать не получилось. За большими окнами виднелись столы и линия раздачи. Внутри горел белый свет, а на раздаче стояла еда. Андрей остановился через дорогу и долго смотрел внутрь.

– Если сейчас пройду мимо, через час всё равно полезу в следующий магазин и начну выбирать между просроченными консервами и крупой, которую даже сварить не на чем. Так что давай хотя бы посмотрим.

Дверь оказалась открыта. Над головой звякнул маленький колокольчик. В помещении было холодно. Никакого нормального запаха столовой. Не пахло ни супом, ни жареным мясом, ни хлебом. Всё тот же старый бетон, сырость и пыль. Но еда выглядела совершенно обычной: пюре, котлеты, гречка, суп, салат, хлеб. Андрей первым делом взял хлеб, сжал пальцами и разломил. Внутри оказался нормальный мягкий мякиш. Понюхал, откусил небольшой кусок и долго жевал.

– Вкус был посредственный , но хотя бы не тухлое.

Он проглотил и немного подождал. Ничего не произошло. Андрей положил на поднос немного пюре, одну котлету, налил половину тарелки супа и сел у окна. Первый кусок котлеты ел осторожно. Обычное мясо, почти даже вкусное и не испорченное. Потом несколько ложек пюре, хлеб. Только когда Андрей немного насытился, он понял, насколько устал. Ноги гудели, спина болела, от холода хотелось спрятать руки в рукава.

Над дверью звякнул колокольчик. Андрей поднял голову. Дверь медленно закрывалась.

– Есть кто?

Никого.

Он подождал.

– Если вошли, я не хозяин. Мне всё равно, берите что хотите.

Тишина.

Андрей отложил вилку, подошёл к двери и выглянул наружу. Справа пусто, слева тоже. Ближайший угол достаточно далеко.

– Ладно.

Он закрыл дверь до конца и вернулся к столу. Остановился. Поднос стоял там же. Вилка всё ещё торчала в котлете под тем же углом, стакан находился справа. Только котлета стала тёмной и высохшей. Мясо потрескалось вокруг зубьев вилки. Пюре осело, сверху образовалась плотная серая корка. Суп помутнел. Андрей перевёл взгляд на хлеб. На краю остался его укус. Вокруг следа зубов расползлась зелёная плесень. Он несколько секунд не двигался.

– Нет.

Подошёл ближе. Другой кусок хлеба не мог иметь точно такой же след. Вилку тоже никто не переставлял. Андрей сам воткнул её именно туда. Он поднял стакан. Вода стала мутно-жёлтой.

– Я это только что ел. Оно... оно же было нормальное. Я руками хлеб держал.

Желудок тут же сжался, хотя до этого никаких признаков отравления не было.

– Так. Спокойно. Если оно было нормальным, когда я ел, значит, уже поздно что-то делать. А если не было...

Андрей замолчал.

– А если не было, тем более уже поздно.

Он ещё несколько секунд стоял над подносом, затем вышел из кафе. Колокольчик звякнул над головой. На этот раз Андрей не обернулся.

После кафе стало хуже не желудку, а голове. Андрей всё время ждал, что сейчас появятся тошнота, боль или хотя бы неприятный привкус. Организм молчал. Зато усталость быстро усиливалась. Андрей всё чаще зевал. Несколько раз ловил себя на том, что не помнит последние полминуты дороги. Просто идёт, смотрит под ноги, а потом обнаруживает, что уже прошёл двор.

Один раз он буквально на секунду прикрыл глаза на ходу и врезался плечом в фонарный столб.

– Блядь...

Андрей отшатнулся, потёр плечо и посмотрел на телефон. Без нескольких минут шесть утра. Он поднял голову. Небо не изменилось вообще. Никакого рассвета, никакого светлого края, та же серо-чёрная масса.

– Шесть утра, – тихо произнёс он. – А здесь всё тот же вечер. Или утро. Или хрен пойми что.

Ещё через два квартала стало понятно: если он не ляжет сам, скоро организм уложит его где-нибудь на улице. В одном из дворов дверь подъезда была разбита. Андрей вошёл. На втором этаже обнаружилась открытая квартира. Замок вырван давно. Он позвал хозяев, потом обошёл обе комнаты, кухню и ванную. Никого. Никаких голосов. Сейчас этого хватало. Под окнами находился вход в старый магазин, над ним широкий металлический козырёк. Андрей закрыл входную дверь квартиры и подтащил к ней тяжёлую тумбу. Потом сел на диван, положил телефон рядом и открыл будильник.

– Двадцать минут. Не час, не два. Просто глаза закрыть и полежать.

Он поставил будильник и специально проверил громкость.

– Если просплю, тогда уже сам виноват.

Лёг, не снимая обуви. Последнее, что видел, был экран телефона.

Сначала вернулся звук.

Кап.

Потом ещё раз.

Андрей открыл глаза и несколько секунд смотрел на потолок, не понимая, где находится. Потом память вернулась. Он резко сел и схватил телефон. Семь двадцать восемь. Около полутора часов. На экране висело уведомление: «Будильник пропущен».

– Какого хрена? Я же его ставил.

Он не помнил ни звука, ни того, что выключал будильник. Снова раздалось «кап». Андрей поднял голову. Тумбы не было, дверь была открыта, а в дверном проёме стоял мужчина.

– Мужик... Ты как вошёл? Я дверь заставил.

Мужчина не ответил.

Андрей включил фонарик телефона и увидел воду. Одежда человека промокла насквозь и тяжело висела на теле. Волосы прилипли ко лбу. С пальцев падали крупные капли. На полу растеклась большая лужа, вода успела пройти почти через весь коридор. Кажется он стоял здесь давно. Все время, пока Андрей спал. Андрей медленно поднялся с дивана.

– Слушай. Я не знаю, кто ты и что тебе надо. Если это твоя квартира, вообще без вопросов. Я сейчас уйду, и всё.

Мужчина чуть наклонил голову. Из уголка рта вытекла тонкая струйка воды.

– Я серьёзно. Мне здесь ничего не надо. Просто дай пройти.

Мужчина сделал шаг.

Андрей отступил.

– Хорошо. Понял.

Ещё шаг.

С потолка упала капля. Андрей поднял голову. Над диваном проступило мокрое пятно. Пока он смотрел, оно заметно увеличилось. По стене потекла вода.

Он снова перевёл взгляд на мужчину. Тот оказался значительно ближе. Андрей не увидел, как он прошёл расстояние.

– Нахуй.

Он схватил телефон и метнулся на кухню.

Дальше говорить уже было не с кем. Андрей захлопнул дверь, подтащил стул, дёрнул раму. Снаружи ударили. Стул проехал по полу. Он схватил второй и ударил ножкой по стеклу. Пошла трещина. Ещё удар. Стекло вылетело наружу. В щели двери появились белые мокрые пальцы. Андрей полез на подоконник. Одна нога уже оказалась снаружи, когда кроссовок зацепился пяткой за нижнюю часть рамы. Он рванул ногу, обувь соскочила и упала обратно на кухонный пол. Возвращаться за ней было бессмысленно. Под окном находился широкий металлический козырёк над магазином. Андрей спрыгнул. Правая нога подвернулась при приземлении. Он рухнул на бок, выругался, поднялся. В разбитом окне появился мужчина.

– Забирай, – бросил Андрей, посмотрев на оставшийся кроссовок.

И побежал.

Первые метров двадцать сзади было тихо. Потом появился плеск. Один шаг, пауза, следующий. Андрей не оборачивался. Нога болела, через мокрый носок чувствовался каждый камень и трещины асфальта. Он свернул за дом. Плеск продолжался. Через некоторое время Андрей заметил, что луж стало больше. Сначала не придал значения. Город и так был сырым.

– Да какого хрена...

Сзади плеснуло. Андрей бросился к ближайшему подъезду, влетел внутрь и захлопнул дверь. Под нижним краем почти сразу появилась тонкая струя воды.

– Понял.

Он побежал вверх. На втором этаже дёрнул дверь квартиры. Закрыто. Третий этаж. Ещё одна. Тоже. Снизу послышались мокрые шаги. Андрей полез выше. Лодыжка уже мешала нормально наступать, дыхание сбилось, телефон дрожал в руке. Верхняя площадка заканчивалась металлической дверью на чердак.

Андрей дёрнул ручку.

– Давай...

Ещё раз.

– Давай, сука!

Снизу послышался плеск. Андрей перегнулся через перила. Бледное лицо поднялось из темноты. Мужчина смотрел прямо на него. В этот момент рядом тихо щёлкнул замок. Небольшая техническая дверь приоткрылась. Из щели высунулась рука, схватила Андрея за толстовку и резко втянула внутрь. Дверь закрылась. Чужая ладонь сразу зажала Андрею рот.

– Тихо. Не дёргайся. Я тебе пытаюсь помочь.

Андрей всё равно рванулся.

– Да стой ты спокойно. Оно рядом. Если начнёшь орать, то дверь нам уже не поможет.

Голос был мужской, пожилой. Андрей перестал сопротивляться. В маленьком техническом помещении горел слабый фонарь, частично прикрытый старой курткой. Перед ним стоял худой седой мужчина. На вид около шестидесяти, может больше. Короткая серая борода, несколько кофт одна поверх другой, старая куртка, усталое лицо.

Мужчина убрал ладонь от лица Андрея и приложил палец к губам. Снаружи появился плеск. Один шаг. Второй. Остановился возле двери. Под порогом появилась вода. По металлу медленно провели пальцами.

Андрей стиснул зубы.

Через несколько секунд всё стихло, потом мокрые шаги двинулись выше. Мужчина всё равно продолжал ждать. Только через пару минут выдохнул и сел на низкий деревянный ящик.

– Теперь можешь говорить. Только тихо. Оно ушло выше, но я не знаю, насколько далеко.

Андрей прислонился к стене и несколько секунд просто восстанавливал дыхание.

И тут, где-то далеко снова раздалось:

– Мам.

Андрей напрягся.

Ребёнок подождал и позвал громче:

– Мам, ну ты где?

Ответа не последовало.

Продолжение следует...

Архив Тишины

Я решил собрать свои мистические рассказы под одним названием. Каждый из них, это отдельное дело: странное место, человек или событие, после которого привычная реальность начинает вести себя немного не так.

Другие дела Архива Тишины, включая «Этаж №28», «Навигатор», «Деревню за поворотом» и «Призрачный человейник», уже есть на Author.Today. Там же можно подписаться на меня, чтобы не потеряться и получать новые истории по мере выхода.