BymbArashiK

Хранитель Архива

Ключи звякнули в ладони коротко и сухо. Обычные — металл, пластиковый брелок с номером квартиры и логотипом застройщика, который Артём за последние полгода видел на каждом углу. Он стоял у подъезда и смотрел вверх. Дом был не просто высоким — он давил массой. Тридцать с лишним этажей, три секции, ряды одинаковых окон. Всё ровно, строго, без фантазии. Человейник. Слово грубое, но подходящее.

— Ну что, хозяин? — спросил Костя, приятель с учёбы, который пришёл “на новоселье”, хотя новосельем это назвать было трудно — скорее осмотр бетонной коробки. — Всё, официально взрослый. Ипотека, тревога, бессонница.

— Да иди ты, — Артём усмехнулся и сунул ключи в карман. — Зато своё. Без “племянник приехал, съезжайте”.

— Святое, — Костя оглядел двор. — Дорожки, лавочки, машин как в муравейнике. Комфорт-класс. Почти санаторий.

Артём не стал спорить. Он и правда радовался. Без восторженных жестов и пафоса — спокойно. У него появилось место, куда можно вернуться: дверь, которая закрывается на его замок. Пространство, где никто не будет решать за него, когда гасить свет и во сколько ему приходить домой, он еще не женат.

Он учился на третьем курсе МЧС. Формально — курсант, по сути — студент, которому ещё набираться практики. Теории хватало: тактическая медицина, пожарная тактика, работа в задымлении, психология экстремальных ситуаций. Их гоняли жёстко. Ставили в шум, в дым, в ситуацию, где вокруг крики, а ты должен действовать по алгоритму. Но реальных выездов у него не было. Он не вытаскивал людей из огня и не сталкивался с тем, что в учебниках описывают сухими формулировками. Он это понимал и не строил из себя спасателя раньше времени.

Зато он знал, что не потеряется, когда вокруг начинается суета, его голова не взрывается паникой, а наоборот — всё собирается в одну линию. Он не самый сильный и не самый опытный, но умеет быстро соображать. Преподаватели это ценили; одногруппники иногда раздражались: Артём мог влезть в спор и дожать до конца, если был уверен в своей правоте. Или если просто не хотел уступать.

Квартиру он купил на чистом упрямстве. Подработки, смены, стройка, кредит. Мать, увидев цифры, сказала бы, что он сошёл с ума, поэтому цифры она не видела. Он не любил, когда его опекают больше, чем ему нужно.

Внутри подъезда всё выглядело так, будто дом сдали вчера. Плитка без сколов, стены без потёртостей, воздух пах новой отделкой. Свет ровный, холодный, без намёка на уют. Под потолком висели камеры — маленькие, чёрные.

Вестибюль был просторный: почтовые ящики, стойка под консьержа, стеклянная дверь в тамбур. Консьержа не было, только автомат с кофе, который честно выдавал сладковатую бурду и называл её “капучино”.

Лифт приехал быстро. Новый, тихий, с зеркалом и хромированными поручнями. Артём поднялся, открыл дверь квартиры и остановился на пороге. Пусто. Тихо. Светлые стены, ровный пол, большие окна. Из окна — другие такие же окна. Никакой романтики, но честно: он внутри огромного дома, и теперь у него здесь есть свое место.

Они с Костей посидели на подоконнике, ели пиццу из коробки, запивали колой. Артём рассказывал про учёбу, как один курсант снял маску в учебном дыму, потому что “неудобно”, и потом кашлял так, что инструктор едва не выгнал его с занятия. Костя жаловался на начальство и шутил про ипотеку.

Первые недели прошли спокойно. Пары, подработка, сон. Он быстро запомнил, где ловит связь, какой лифт приезжает быстрее, где сквозит. Пару раз помог соседям: подкрутил дверь, проверил автомат в щитке.

— Ты кто по профессии? — спросил сосед.

— Я!? Да я еще студент, — пожал плечами Артём. — МЧС.

— А-а, спасатель. Ну, если что, к тебе.

— Если что — звоните 112, — усмехнулся Артём. — Я пока учусь.

Он привык доверять своей реакции. На учёбе их не жалели — заставляли работать под давлением, держать дыхание ровным, руки — послушными, голову — ясной. Это не делало его героем, но давало ощущение, что он хотя бы не развалится при первом серьёзном ударе. Он надеялся, что проверять это в реальности ему ещё рано.

Ночь, которая всё сломала, началась обычно.

Он вернулся почти в полночь. Пары, тренировка, заехал к матери. Дома включил чайник, пролистал домовой чат и выключил. У двери стоял пакет с мусором.

— Сейчас вынесу, — сказал он себе и накинул куртку.

Он вышел в коридор, нажал кнопку лифта, вошёл в кабину, нажал «1» и прислонился к стенке, думая о завтрашней физподготовке.

Лифт спустился без рывков, лишь свет моргнул на мгновение, что бывало в этом лифте частенько. Кабина мягко остановилась, двери разошлись.

Перед ним открылся вестибюль.

Он шагнул вперёд и почти сразу замедлился. Пространство было тем же — почтовые ящики, стойка, стеклянные двери на выход. Но свет казался глуше, будто его убрали на полтона.

Артём подошёл к входной группе и остановился. Стеклянные двери были перетянуты цепями. Толстые металлические звенья крест-накрест стягивали створки, в центре висел тяжёлый замок, не декоративный, а рабочий, рассчитанный на то, чтобы его не открывали, даже болторезом такой не взять.

— Это ещё что за бред… — тихо сказал он.

Он поставил пакет на пол и посмотрел через стекло. Снаружи не было ни фонарей, ни машин. Просто темнота.

Слева находилось окно консьержа.

Артём повернул голову.

— Ух ты, на конец то посадили кого-то... - прошептал, Артем, себе под нос

За стеклом сидела фигура. Слишком крупная для обычного человека, широкая в плечах, неподвижная.

Он сделал шаг ближе к окну и постучал костяшками по стеклу.

— Здравствуйте. Слушайте, что с дверью? Её зачем так закрыли?

Фигура не ответила.

— Эй, — он наклонился ближе. — Откройте, пожалуйста. Мне просто мусор вынести.

Силуэт медленно повернул голову в его сторону.

— Вы меня слышите? — уже громче спросил Артём. — Тут цепи какие-то. Это временно или что?

Фигура за стеклом начала подниматься со стула. Медленно. Тяжело.

И только сейчас Артём понял, что человек таких размеров за этой стойкой сидеть не мог.

Фигура за стеклом поднималась медленно, без суеты, как будто спешить ей было некуда. Стул под ней не скрипнул и не качнулся — просто потерялся под массивным силуэтом. Артём стоял в шаге от окна и чувствовал, как внутри включается привычный режим оценки: расстояние — два метра, стекло — толстое, рама металлическая, дверь лифта за спиной, до неё — секунд пять.

— Слушайте, — повторил он ровным голосом, — если это какая-то проверка, я не в курсе. Мне просто выйти надо.

Фигура приблизилась к стеклу. Свет из холла падал под углом и выхватывал детали: плотная тёмная одежда, слишком широкая грудная клетка, длинные руки, лежащие на столе. Лица по-прежнему не было видно чётко, только тень с глубокими провалами глаз.

Существо наклонило голову.

Стекло дрогнуло от медленного прикосновения. Пальцы с внутренней стороны скользнули по поверхности, оставляя мутный след.

— Вы кто? — спросил Артём. — Консьерж? Охрана?

Ответа не было.

— Ладно. Тогда откройте, пожалуйста. Я из тридцать второй. Просто мусор вынести.

Голова чуть повернулась.

— Ж… жи… лец, — протянуло из-за стекла.

Слово прозвучало так, будто его выталкивали наружу.

Артём сглотнул.

— Да. Жилец. Всё нормально.

— Про… пис… ка…

Где-то под потолком едва слышно щёлкнуло. Камеры в углах повернулись в его сторону.

Артём шагнул назад.

— Слушайте, — сказал он уже твёрже. — Я поднимусь к себе и всё. Никакой регистрации и прописки мне не нужно.

Фигура приблизилась вплотную к стеклу. Теперь свет позволял различить лицо: кожа сероватая, натянутая, глаза глубоко посажены, рот раскрывается медленно, слишком широко.

— Без… про.. пис.. ки....

За спиной Артёма металлически щёлкнуло. Он резко обернулся.

Двери лифта начали закрываться.

— Стой! — выдохнул он и рванул к кабине.

Он успел в последний момент. Двери сомкнулись, отсекая холл.

Он нажал кнопку своего этажа ещё раз.

Кабина не поехала, табло было тёмным, снаружи раздался глухой удар, потом ещё один, скрежет металла по металлу.

Артём сделал медленный вдох. Оценить. Не паниковать.

Он нажал аварийную кнопку.

Тишина.

Скрежет прекратился.

Прошло несколько секунд.

Табло мигнуло.

Загорелась цифра — но не та, которую он нажимал.

Кабина дёрнулась и пошла вверх.

Продолжение следует...

Часть 2

Архив Тишины. Город, которого нет.

Глава 3. Страницы

Глава 1
Глава 2

– Мам, ну ты где?

Ответа не последовало. Андрей ещё несколько секунд прислушивался. Ребёнок больше не звал. За металлической дверью тоже было тихо. Мокрые шаги, которые совсем недавно поднимались по лестнице, исчезли где-то наверху. Он наконец выпрямился, провёл ладонью по лицу и посмотрел на мужчину, который его сюда втащил. Тот сидел на невысоком деревянном ящике, положив руки на колени. Седые растрёпанные волосы, короткая борода, усталое лицо. При первом взгляде Андрей дал бы ему лет сорок, может, немного больше. Одежда была собрана из нескольких разных вещей, явно не одного сезона и не одного владельца.

– Слушай, – сказал Андрей. – Спасибо тебе, конечно. Ты очень удачно оказался рядом и помог, но кто ты такой? Ты здесь живёшь? Прячешься? Случайно мимо проходил? И откуда ты знал, что эта мокрая хрень поднимется выше и не станет ломиться сюда?
Мужчина некоторое время смотрел на него, потом протянул руку.

– Семён.
– Эм... Андрей. Познакомились, теперь по остальным вопросам.

Семён немного усмехнулся.
– Да, я здесь живу. Нет, не в этой комнате, если ты про неё. У меня по городу несколько мест, где можно пересидеть, поспать. Этот подъезд один из них. А того мокрого я уже встречал. Куда он каждый раз идёт, не знаю. Но если не стоять у него на дороге и не шуметь без необходимости, иногда он просто проходит мимо.

– Очень успокаивает.
– Другой информации у меня, к сожалению, нет.

Андрей посмотрел на дверь.
– Он мёртвый?

– Да, мёртвый.
– Ты это так спокойно говоришь.

– А что ты хотел бы услышать?
– Не знаю. Но хотя бы не таким тоном, будто ты рассуждаешь, что сосед снизу опять мусор у лифта оставил.

Семён чуть пожал плечами. Андрей снова посмотрел на него.
– Давно ты здесь?

– Давно. Гораздо дольше, чем хотелось бы.
– Сколько?

Семён помолчал.
– По моим ощущениям лет пять. Может, шесть. Точно уже не скажу.

– Подожди. А попал сюда когда?
– Когда мне было девятнадцать.

Андрей удивился и ещё раз внимательно посмотрел на его лицо.
– Семён, я сейчас не пытаюсь тебя задеть, но тебе явно не двадцать пять.

– Я знаю.
– Ты же понимаешь, что на вид тебе намного больше?

– Да, Андрей. Я иногда смотрю в зеркала.
– Нет, серьёзно. Ты говоришь, что по ощущениям прошло пять-шесть лет, а выглядишь...

– Сильно старше.
Андрей невольно усмехнулся, но почти сразу снова посерьёзнел.

– Как?
– Не знаю. Может, тело здесь стареет быстрее. Может, я сам неправильно считаю, сколько времени прошло. Если ты не заметил, тут сложно отслеживать дни и ночи. Может, вообще вопрос надо задавать не так.

– Блядь, пять лет здесь...
Семён поднял брови.

– Что?
– Да ничего. Просто пытаюсь представить. Как ты тут вообще не сдох?

– Почти сдох. Несколько раз. Потом научился не делать часть вещей, которые обычно делают новенькие.
– Например?

– Например, не бегать на каждый голос и не совать нос куда не следует.
Андрей сразу вспомнил ребёнка.

– Вот. Кстати про голоса. Ты тоже сейчас слышал мальчика?
– Нет.

– Я его уже третий раз слышу. Первый раз в другом подъезде. Он там с матерью разговаривал. Домой собирались, она сказала ему куртку надеть, рюкзак взять. Потом минут через двадцать я услышал их уже совсем в другом районе. Там женщина была заметно нервнее, чем в первый раз, просила его рядом держаться. Сейчас опять тот же мальчик позвал мать, только она уже не ответила.
Семён чуть подался вперёд.

– Ты им отвечал?
– Нет.

– Ни ему, ни женщине?
– Нет. А что?

– И пока не надо.
Андрей помолчал.

– Объясни уже, что тут творится.
– Объясню. Только сразу договоримся: я не знаю, как это место устроено. Вообще. У меня есть то, что я видел много раз, есть вещи, которые повторяются, и есть мои догадки. Последние я стараюсь от первых отличать.

– Меня устроит хотя бы это.
– Хорошо. Когда я сюда попал, я тоже на каждый голос бегал. Это нормально. Идёшь по пустой улице, потом вдруг слышишь двух людей за углом. Конечно, думаешь, что наконец кого-то нашёл. Сворачиваешь, никого. Голоса идут дальше. Поднимаешься в квартиру, а там пыль, окна забиты, видно, что никто давно не жил.

Андрей сразу перебил:
– А тебе хоть раз отвечали те, кого видно не было?

Семён посмотрел на него.
– Не перебивай, пожалуйста, я только начал.

– Извини. Просто у меня уже такое было. Я решил позвать тех, кого услышал.
– С кем?

– С двумя людьми. Потом расскажу. Давай сначала ты.
Семён кивнул.

– Иногда кажется, что отвечают именно тебе. Но обычно связь плохая. Ты говоришь целую фразу, в ответ слышишь пару слов. Или наоборот. Иногда вообще невозможно понять, ответили тебе или это просто часть чужого разговора. Поэтому первое время я пытался найти источник, потом перестал.
– Почему?

– Потому что пару раз это едва меня не убило. И потому что со временем понял одну вещь: то, что ты слышишь сейчас, не обязательно происходит сейчас.
Андрей посмотрел на него.

– Вот здесь уже подробнее.
Семён на несколько секунд задумался.

– Представь книгу.
– Книгу?

– Да. Обычную книгу. Не надо пока искать подвох. На первой странице человек вошёл в магазин. На второй купил хлеб. На третьей вышел. Для него самого всё происходит нормально: вошёл, купил, вышел. Теперь представь, что страницы тебе дали не по порядку. Ты сначала прочитал третью, потом первую, потом вторую.
– То есть здесь время идёт кусками?

– Нет. Не торопись. Сам человек не начал жить задом наперёд. У него всё нормально. Это ты столкнулся с его жизнью не в том порядке.
Андрей несколько секунд молчал.

– То есть я могу сегодня встретить человека, который меня знает, а завтра встретить того же человека, который меня ещё никогда не видел?
– Можешь.

– И я так понимаю, это не проблема с памятью?
– А что ему забывать? Если в его жизни ваша первая встреча ещё не случилась, он тебя и не должен помнить.

– Хорошо. Тогда если я этому более раннему человеку что-нибудь расскажу про нашу будущую встречу?
Семён поморщился.

– Вот поэтому я и сказал, что не надо сразу лезть дальше того, что знаем.
– Но ты такое видел?

– Видел людей не в том порядке. А что происходит, если начать им подробно рассказывать, что они сделают через два дня, я специально не проверял.
– Почему?

– Потому что люди не лабораторные мыши.
Андрей чуть улыбнулся.

– Звучит неожиданно гуманно для человека, который пять лет живёт среди ходячих покойников.
– Не вижу связи.

– Ладно. А сам город тогда тоже существует в разных состояниях?
– Вот как раз здесь самое странное. Нет. По крайней мере, я такого не видел.

– В смысле?
– Улицы остаются там же. Дома стоят там же. Я могу полгода не заходить в район, потом прийти и найти тот же двор, тот же подъезд, тот же магазин. Ничего не перестраивается. А вот машина возле этого магазина может сначала попасться мне почти новой, потом ржавой, потом опять целой. Человек может сегодня меня знать, а через месяц нет. Вещи тоже бывают в разных состояниях.

Андрей сразу вспомнил кафе.
– У меня с едой так было.

– Что именно?
Он рассказал про хлеб, котлету, суп, звонок над дверью и про то, как вернулся к столу, а всё успело сгнить, хотя прошло несколько секунд. Семён перебил только один раз:

– След от укуса остался?
– Да. Именно поэтому я понял, что хлеб тот же. Плесень была прямо вокруг отпечатка моих зубов.

– Вилка?
– Там же.

Семён кивнул.
– Но если бы здесь просто всё быстро старело, оно бы не возвращалось обратно. А оно возвращается.

– Ты видел?
– Много раз. Есть машина в одном дворе. Я её уже... не знаю, несколько лет знаю. Номер тот же, там часть букв и цифр стерты, вмятина на двери одна и та же. Иногда кузов нормальный. Иногда всё ржавое, стёкла выбиты. Потом опять целая. Я сначала думал, что это разные машины. Потом специально начал смотреть детали.

– Получается, я сначала ел эту еду в одном состоянии, потом увидел в другом.
– Я бы сказал так.

– Более позднем?
– Возможно. Но здесь я бы не торопился со словом «позднее».

– Почему?
– Потому что потом начнёшь всё делить на прошлое и будущее и быстро запутаешься. Я уже это проходил.

Андрей некоторое время переваривал услышанное.
– А название у этого места вообще есть?

Семён посмотрел на него почти с интересом.
– Ты хоть одну нормальную надпись видел в этом городе?

– Видел. В магазинах.
– Какую?

– Ну... «Аптека». Какие-то цены. Номера домов.
– Вот именно. «Аптека» прочитается. «Хлеб» прочитается. Фамилия на старом объявлении иногда тоже. И даже улица Ленина, скорее всего есть в каждом городе. А попробуй найти название города или улицу которой нет в большинстве городов?

Андрей вспомнил вокзал. Он тогда видел вывески, но ни одной не запомнил целиком. Где-то не горели буквы, где-то табличка была грязной, часть текста закрыта, часть стёрлась.
– На вокзале вроде что-то было.

– Было. Я тоже видел. Иногда две буквы. Иногда три. Один раз вроде почти целое слово разобрал, потом через пару дней пришёл, половину таблички уже нельзя было прочитать. Только не потому, что она физически развалилась. Просто часть надписи была другой.
– Ты специально искал?

Семён усмехнулся.
– Первые месяцы только этим и занимался. Газеты таскал. Карты. Справочники. Документы из квартир. У меня до сих пор часть лежит. Самое смешное, что бесполезной информации там полно. Можно узнать цену молока. Найти фамилию директора какого-нибудь завода. Прочитать объявление о пропавшей собаке. А как только пытаешься понять, где именно находишься, начинается ерунда. В газете кусок строки отсутствует. На карте пятно. На табличке половины букв нет. Дата напечатана так, что две цифры читаются, две нет.

– Как будто специально.
Семён покачал головой.

– Я раньше тоже так думал. Сейчас уже не уверен. Здесь очень легко начать видеть намерение там, где его, может быть, вообще нет.
Эта мысль Андрею понравилась меньше, чем версия с чьей-то злой волей. Если у города не было цели, то и договориться с ним было нельзя. Он немного помолчал, затем сказал:

– Поезд у меня тоже стал другим.
– Рассказывай.

Андрей коротко описал первую остановку. Как вышел покурить. Как люди исчезли. Как тот же поезд выглядел так, будто десятилетиями стоял без движения. Как слышал другой состав рядом, но физически его не видел. Семён несколько раз уточнил детали, особенно про ржавый поезд и вещи внутри.
– У меня с автобусом было почти так же, – сказал он, когда Андрей закончил.
– Ты сюда на автобусе приехал?
– Да. На междугороднем. Мне девятнадцать было. Остановились ночью, водитель сказал, что стоянка минут десять. Я вышел в кусты, отошёл от автобуса. Возвращаюсь, он стоит там же, только старый. Очень старый. Номер тот же. В салоне куртка приятеля лежала, с которым я ехал. Я сначала решил, что просто вышел не к той площадке, несколько раз возвращался назад, пытался сориентироваться. Потом снова посмотрел туда, где стоял автобус, а его уже не было.

– И больше ты его не видел?
– Видел несколько раз. Или думаю, что видел. Один раз слышал двигатель возле автостанции, но самого автобуса не было. Другой раз увидел похожий на другой улице, но пока дошёл, там уже ничего.

– Получается, мы оба сюда попали через транспорт.
– Ты не первый, кого я встречал с такой историей.

– А как люди ещё сюда попадали?
– Машины. Автобусы. Несколько человек говорили про поезд. Один мужик вообще утверждал, что шёл пешком по дороге между двумя деревнями и просто вышел сюда. Правда, ему я не очень верил. Он к тому моменту уже плохо соображал.

– Юрий с Леной приехали на машине.
– Кто?

Андрей рассказал. На этот раз подробно. Машина, которую они нашли состарившейся. Исчезновение Лены. Юрий на крыше. Прыжок. Потом голоса живых Юрия и Лены у машины. И наконец сломанный Юрий, который снова пошёл на голос девушки. Семён не перебивал почти до конца.
– После того как он встал, ты ещё видел или слышал его живым?

Андрей задумался.
– Нет.

– Точно?
– После этого нет.

– Тогда, скорее всего, это был Завершённый.
– Ты уже второй раз употребляешь это слово. Что оно значит?

– Моё название. Не ищи в нём какой-то официальной классификации. Я просто должен был как-то различать мёртвого человека и того, кто после смерти продолжил ходить.
– А обычный труп здесь чем отличается?

Семён посмотрел на него.
– Тем, что может потом снова попасться тебе живым.

Андрей сразу вспомнил переход.
– Подожди.

– Что?
– Катя и Илья.

– А это кто ещё?
– Два человека. Я сначала увидел их мёртвыми, но потом разговаривал с ними живыми.

– Вот про них сейчас расскажешь поподробнее. Только сначала я закончу.
– Давай.

– Первые годы я думал просто: умер человек и умер. Потом нашёл одного мужчину возле магазина. Лежал давно, тут сомнений не было. Через несколько дней встретил его живым. Он шёл по улице, курил, пакет нёс. Меня первый раз видел. Я решил, что ошибся. Потом была женщина. Потом ещё несколько случаев. Со временем понял: труп здесь ещё не означает, что других моментов этого человека больше нет.
– А Завершённый?

– Вот с ними иначе. Если мёртвый встал, я после этого ни разу не встречал другого его состояния. Ни живым. Ни голоса больше не слышал. Ни снова мёртвым где-то ещё.
– И всё?

– По моим наблюдениям, да.
– Почему?

– Не знаю.
– Почему одни встают, другие нет?

– И этого я тоже не знаю.
– А что они делают?

– По-разному. Спросить у них как-то ни разу не хотелось.
– Юрий продолжил искать Лену.

Семён немного помолчал.
– Возможно.

– А мокрый?
– Куда-то идёт. Он всё время куда-то идёт, правда, я ни разу не смог проследить, куда именно.

– Может, это то, что они делали при жизни?
– Может быть. Но у тебя информация только про Юрия, а про мокрого мы вообще не знаем, что он делал до смерти. Давай не строить теорию из двух примеров.

– Ладно.
– Я серьёзно. Здесь очень легко придумать правило, потому что без правил страшнее. Потом начинаешь верить в собственное объяснение и действовать исходя из него. У меня два знакомых так закончили.

– Что с ними было?
– Один был уверен, что голоса всегда принадлежат прошлому. Полез к голосу жены в квартиру и пропал. Второй решил, что если встретил себя мёртвым, то знает, где нельзя появляться. Больше я его не видел. Может, оказался прав. Может, нет. Именно поэтому я стараюсь говорить только то, что проверял много раз.

– Хорошо. Тогда про Катю и Илью.
Андрей рассказал о переходе. О мужчине с зелёной спортивной сумкой, женщине в красном шарфе и серебряных серьгах. Потом о голосах. Как пытался идти к ним, но расстояние не сокращалось. Как предупредил их. Семён слушал гораздо внимательнее, чем Андрей ожидал.

– Они точно отвечали на твои слова?
– Да.

– Не просто разговор совпал?
– Нет. Я описал сумку. Они обсудили сумку. Сказал про шарф, они услышали. Потом сказал не идти в переход, и они решили обходить сверху.

– Долго разговаривали?
– Минут десять, может, меньше. Связь в этом городе так себе. Часть фраз пропадала.

Семён нахмурился.
– Ты такого не видел?

– Когда только попал сюда, пару раз разговаривал достаточно нормально. Потом всё стало хуже. Сейчас чаще вообще слышу обрывки.
– Почему?

– Если бы я знал...
– Может, потому что я здесь недавно.

Семён посмотрел на него.
– Может.

– То есть у меня пока связь с другими лучше?
– Андрей, не начинай опять превращать одну мысль в правило. Хотя я бы это запомнил.

Семён некоторое время молчал, потом спросил:
– Ты сказал, тела Кати и Ильи видел до разговора?

– Да.
– А после предупреждения они в переход не пошли?

– По крайней мере, сказали, что не пойдут.
– И теперь ты хочешь спросить, изменил ли ты будущее.

– Вообще-то да.
– Честно, не знаю.

– Но если они были мёртвые, потом я предупредил...
– Ты видел два тела. Потом говорил с живыми людьми. Это факты. Всё остальное пока выводы.

– То есть будущее можно изменить? Или, по твоему примеру, страницу можно переписать?
– Я этого не говорил.

– А если я видел их после смерти?
– Ты не знаешь, было это «после» или «до».

Андрей выдохнул.
– Ох и тяжело же с тобой.

– Со мной ещё нормально. Ты тех, кто здесь окончательно крышей поехал, пока не встречал.
Они немного помолчали. Андрей снова посмотрел на Семёна.

– Пять-шесть лет.
– Опять?

– Да просто не укладывается. Ты реально всё это время один?
– Не всё. Людей встречал. Иногда жил с кем-то какое-то время. Потом кто-то исчезал, кто-то погибал, кто-то просто в один день переставал меня узнавать, потому что я попадал не туда в его истории.

– И ты сам не сошёл с ума?
Семён задумался.

– Возможно, и сошёл. Просто не так в глаза бросается.
Андрей усмехнулся.

– Очень хороший ответ.
– Пойдём. У тебя нога разбита, одного кроссовка нет, да и выглядишь ты так, будто ещё немного и уснёшь стоя.

– Куда?
– У меня неподалёку есть склад. Надеюсь, когда придём, вещи там будут в нормальном состоянии. Обувь, одежда, вода, немного еды. Не основное место.

– Почему всё в разных местах?
– Потому что если нужная вещь в одном месте оказывается в убитом состоянии, можно проверить второе или третье. Держу одно и то же в нескольких точках. Так шансов больше.

Семён подошёл к двери и прислушался.
– Вроде тихо.

– А если мокрый всё ещё наверху?
– Тогда мы просто не полезем наверх.

– Логично.
Они вышли на лестничную площадку. Вода на ступенях почти высохла. Андрей спускался медленно, стараясь меньше наступать на повреждённую ногу. На улице всё так же стоял серый полумрак. Влажный холодный воздух, пустые окна, редкие фонари. Первые несколько минут они шли молча.

– А спать здесь вообще безопасно? – спросил Андрей.
– Иногда.

– А чуть подробнее? Мне когда-нибудь всё равно придётся спать.
– Что ты хочешь услышать? «Сорок семь минут безопасно, сорок восемь уже нельзя»?

– Нет, но я поставил будильник на двадцать минут, проспал полтора часа, а когда открыл глаза, мокрый стоял в комнате.
– Поэтому я обычно долго не сплю. Но точного правила нет. Иногда можно поспать четыре часа нормально. Иногда за час вокруг тебя всё успевает поменяться.

– У тебя вообще есть хоть какое-нибудь правило, которое ты соблюдаешь железобетонно?
– Не отвечать на незнакомые голоса без необходимости.

– Даже это звучит скорее как здравый смысл.
– Именно поэтому работает лучше большинства правил.

Справа хлопнула автомобильная дверь. Андрей машинально посмотрел. Машины стояли вдоль дома, людей не было.
– Через какое-то время перестанешь каждый раз смотреть, – сказал Семён.

– А если там реально кто-то есть?
– Тогда, скорее всего, будет ещё звук. Шаги, двигатель, разговор. Если проверять каждый хлопок, кукухой поедешь быстрее.

Они прошли ещё немного.
– Семён!

Женский голос прозвучал из соседнего двора. Семён не остановился.
– Сём! Подожди!

Андрей посмотрел на него.
– Кажется, это тебя.

– Слышу.
– Ты знаешь, кто это?

Семён помолчал.
– Знал.

– Кто она?
– Давай не сейчас, пожалуйста.

Андрей почувствовал, что дальше лучше не лезть, но через несколько шагов всё-таки спросил:
– Она живая?

Семён остановился.
– Когда я её знал, была живая. Что с ней сейчас, не знаю. Хотя, возможно, когда-нибудь встречу её снова.

Женщина снова позвала:
– Семён, да стой ты! Я сейчас!

Семён даже не повернул головы. Они пошли дальше.
Через пару кварталов он сам сказал:

– Я раньше ей отвечал.
– И?

– Ничего хорошего. Один раз шёл за ней почти весь день. Слышал рядом. Иногда она отвечала. А потом вышел к квартире, где мы когда-то жили здесь вместе. Она была пустая. Судя по состоянию, давно.
Андрей кивнул. За старой поликлиникой Семён свернул к хозяйственным постройкам.

– Там дальше подвал. Вроде бы были ботинки.
– Подожди секунду. В носке что-то.

Андрей сел на низкий бордюр, стянул мокрый носок и вытряхнул маленький острый камень.
– Вот зараза.
– Быстрее только. Не люблю тут стоять.

– Сейчас, погоди немного.
Андрей снова натянул носок, осторожно поставил ногу и поднял голову. Семёна не было. Он несколько секунд смотрел туда, где тот только что стоял.

– Семён?
Никто не ответил. Андрей поднялся и дошёл до угла пристройки. Пусто. С другой стороны высокий забор. Ближайшая дверь заперта. Окна поликлиники закрыты решётками.

– Семён!
Тишина. Он обошёл пристройку, вернулся, ещё раз проверил проход.

– Блядь, вот и поговорили.
Несколько минут Андрей ещё искал Семёна. Нашёл дверь в подвал, но открыть не смог. В конце концов решил вернуться к улице и увидел двух людей. Мужчина нёс через плечо большую зелёную спортивную сумку. Рядом шла женщина в красном шарфе. Андрей остановился.

Женщина первой заметила его.
– Илья, смотри.

Мужчина поднял голову. Андрей посмотрел на сумку, потом на шарф, затем увидел серебряное кольцо в ухе.
– Катя?

Они оба напряглись.
– Откуда ты знаешь, как меня зовут? – спросила женщина.

Илья несколько секунд смотрел на Андрея, потом нахмурился.
– Подожди. Не торопись. Голос очень знакомый.

Катя тоже прислушалась.
– Точно.

Илья снял сумку с плеча.
– Это ты тогда возле перехода орал?

– Я.
Катя выдохнула.

– Наконец-то. Мы тебя потом ещё слышали, но куда ни шли, звук становился то дальше, то ближе.
– У меня то же самое было.

Илья посмотрел на ногу Андрея.
– Что с тобой произошло?

– Из окна выпрыгнул.
– Зачем?

– Потому что через дверь выйти не получилось.
Илья коротко усмехнулся.

– Звучит убедительно.
– Поверь, тогда это был лучший выбор.

Катя оглянулась.
– Ты один?

– Сейчас да. Но буквально минут тридцать назад был с одним мужиком. Он тут что-то вроде постоянного жителя, давно обитает. Семён. Только что шёл рядом, я на несколько секунд отвлёкся, поднял голову, а его нет.
– Он просто ушёл?

– Физически не успел бы.
Илья помрачнел.

– И как часто такое тут происходит?
– Судя по тому, что он рассказывал, чаще, чем хотелось бы.

Андрей снова посмотрел на зелёную сумку. Катя это заметила.
– Ты всё на сумку смотришь. И тогда тоже о ней говорил. Что ты вообще увидел тогда в переходе?

Андрей ответил не сразу. Илья посмотрел на него.
– Если знаешь что-то про нас, лучше скажи. После твоего предупреждения мы туда не пошли именно потому, что ты слишком точно описал наши вещи.

Андрей вздохнул.
– Я вас видел.

– Мы в переход не заходили, – сразу сказала Катя.
– Я знаю.

– Тогда где ты нас видел?
– В переходе.

Она нахмурилась.
– В каком смысле?

– Там лежали мужчина и женщина. У мужчины была такая же зелёная сумка. У женщины красный шарф и серебряные серьги. Одна серьга лежала рядом.
Катя машинально коснулась уха.

– Мёртвые? – спросил Илья.
– Да.

Несколько секунд никто не говорил.
– Ты лица видел? – спросила Катя.

– Плохо. Я близко не подходил.
– То есть это могли быть другие люди.

– Могли.
– Тогда почему ты решил, что это мы?

– Не решил. Решил, что совпадений достаточно, чтобы предостеречь вас.
Илья кивнул.

– С этим спорить трудно.
Катя посмотрела на собственный шарф.

– Мы ведь туда не пошли.
– Да.

– Значит, если это действительно были мы...
– Не надо пока продолжать, – сказал Андрей.

– Почему?
– Потому что я только что долго разговаривал с человеком, который здесь прожил несколько лет. Он не знает, означает ли это, что я увидел ваше будущее, прошлое или просто другой момент вашей жизни. Я видел два тела. Потом услышал вас живыми. Сейчас вы передо мной. Пока всё.

Катя явно хотела возразить, но Илья поднял руку.
– Подождите.

Из-за домов донёсся мужской голос:
– Эй! Люди! Вы меня слышите?

Андрей замер. Катя резко повернула голову.
– Это же ты. Твой голос.

Илья посмотрел на Андрея, затем туда, откуда пришёл голос.
– Точно ты.

Голос снова:
– Эй! Стойте на месте! Я вас слышу!

Катя посмотрела прямо на Андрея.
– Но ты здесь.

– Я знаю.
– Тогда кто там?

Андрей уже понял.
– Я. Только несколько часов назад.

Илья несколько секунд молчал.
– Это тот разговор возле перехода?

– Да.
Издалека раздался голос Кати:

– Он ещё что-то сказал.
Настоящая Катя резко замолчала. Следом голос Ильи:

– Я половину не разобрал.
Илья побледнел.

– Я это помню.
– Я тоже, – сказал Андрей.

Издалека снова:
– По-моему, сказал, что слышит нас.

Катя медленно произнесла:
– То есть сейчас мы слышим то, что уже произошло.

– Похоже.
– Для всех троих?

– Для меня точно. Для вас тоже, раз вы это помните.
Илья потёр лицо ладонью.

– Отлично. Я теперь даже не понимаю, какие вопросы задавать. Голова уже кругом идёт.
Его прошлый голос прозвучал громче:

– Эй! Если ты нас слышишь, мы возле большой дороги! Здесь подземный переход!
Следом прошлый Андрей:

– Не спускайтесь туда! Слышите меня? Не ходите в переход!
Катя сразу крикнула:

– Мы уже ушли! Слышишь? Мы не пошли туда!
Андрей поднял руку.

– Подожди.
– Что?

– Я тогда этого не услышал.
– Но я сейчас сказала.

– Я знаю. До меня доходили куски.
Они прислушались. Через несколько секунд издалека действительно донеслось только:

– ...переход...
Андрей кивнул.

– Вот это слышал.
Катя посмотрела на него.

– Я сказала целую фразу.
– А я тогда получил только одно слово.

Илья нахмурился.
– Значит, мы можем прямо сейчас что-то сказать тому Андрею?

– Возможно.
– И изменить разговор, который уже помним?

Андрей вспомнил Семёна.
– Я бы не проверял.

– Почему?
– Потому что мы не знаем, что именно тогда услышали из-за того, что скажем сейчас. И что это вообще изменит.

Илья некоторое время смотрел на него.
– Ладно. Звучит как аргумент.

Прошлый Андрей снова закричал:
– Да! Не ходите туда! Там двое мёртвых! Мужчина и женщина!

Катя опустила взгляд. Потом:
– У мужчины зелёная спортивная сумка! У женщины красный шарф! Серебряные серьги!

Катя сняла шарф.
– Зачем? – спросил Илья.

– Мне почему-то неприятно сейчас в нём стоять.
– Понимаю.

Она свернула шарф и взяла в руку. Некоторое время они просто слушали. Андрей узнавал собственные фразы. Катя и Илья иногда тихо переговаривались, вспоминая, что именно слышали тогда. Всё происходило один в один с тем разговором, только теперь они стояли с другой стороны.
Когда прошлый Андрей выкрикнул:

– Не ищите меня! Просто не идите в переход!
сначала ничего не произошло. Потом далеко:

– ...не пойдём...
И наконец знакомые голоса:

– Илья, пойдём отсюда.
– Пойдём. Только рядом держись.

– Я рядом.
Наступила тишина.

– То есть этот разговор не повторился? – спросил Илья.
– Семён считает, что нет. Событие одно. Мы просто столкнулись с ним ещё раз.

Андрей коротко пересказал им Семёнову теорию со страницами.
– Неплохая теория, – сказал Илья.

– Он сам говорит, что это только модель. Как всё здесь происходит на самом деле, никто не знает.
Катя спросила:

– То есть весь наш разговор, то, что ты увидел наши тела, всё это те самые страницы?
– Да.

– Тогда получается, мы только что стояли рядом со страницей, на которой сами разговаривали раньше.
– Наверное.

– Не говори «наверное», я и так уже ничего не понимаю.
Андрей усмехнулся.

– Поверь, я не специально. Просто точно утверждать что-либо не могу.
Илья поднял сумку.

– Что будем делать?
– Попробую найти Семёна.

– А мы?
Андрей посмотрел на обоих.

– Я бы пока держался вместе.
Катя кивнула.

– Здесь я спорить не буду.
Они пошли втроём. Некоторое время разговор не клеился. Катя несколько раз начинала спрашивать про тела, потом замолкала. В конце концов не выдержала.

– Андрей.
– Да?

– Ты правда совсем не рассмотрел женщину?
– Правда.

– Рост? Волосы?
– Катя, я понимаю, зачем ты спрашиваешь. Но там было темно, воняло так, что меня выворачивало, и я уже видел до этого одного мёртвого человека, который потом начал ходить. Я не стал рассматривать лица. Увидел шарф, серьги, сумку. Всё.

Катя остановилась.
– Подожди. В смысле потом начал ходить?

Андрей посмотрел на неё, потом на Илью.
– Вы ещё ни одного такого не видели?

Оба отрицательно покачали головой. Андрею пришлось коротко рассказать им про Завершённых и про то, что обычный труп в этом городе ещё не означает окончательный конец человека. После нескольких уточнений они всё-таки двинулись дальше и спустя какое-то время вышли в длинный двор между двумя панельными домами.
Андрей первым остановился.

– Что? – спросил Илья.
– Слышите?

Катя прислушалась.
– Ничего.

Именно это Андрея и насторожило. До этого город почти никогда не был по-настоящему тихим. Где-нибудь всегда работал двигатель, хлопала дверь, разговаривали люди, лаяла собака. Сейчас был слышен только ветер.
Потом впереди раздался мокрый шаг. Ещё один.

Андрей сразу узнал звук.
– Нет. Только не это.

Илья посмотрел на него.
– Что такое?

– Тот самый. Из-за которого я из окна прыгал.
Из-за угла дома вышел мужчина. Мокрая одежда тяжело висела на теле. Волосы прилипли ко лбу. С рукавов и пальцев капала вода.

Катя тихо спросила:
– Завершённый?

– Ага.
– И что делать?

Андрей следил за мужчиной.
– Не становиться у него на пути.

– Точно? Ты уверен?
– Нет. Но пока готов последовать совету человека, который видел его раньше.

Илья посмотрел на него.
– Люблю ваши местные инструкции.

– Имеем что имеем. Других пока нет.
Они начали медленно отходить в сторону, освобождая середину двора. Мокрый шёл по прямой. И только теперь Андрей заметил ещё одну странность. Не было голосов. Вообще. Даже тех далёких обрывков, которые почти постоянно сопровождали его последние часы. Он хотел сказать об этом, но Завершённый оказался уже слишком близко.

Мужчина остановился. Катя сжала руку Ильи. Несколько секунд ничего не происходило, потом он снова пошёл.
– Похоже, реально идёт мимо, – тихо сказал Илья.

В этот момент где-то за их спинами захлопнулась металлическая дверь. Мокрый повернул голову.
– Уходим, – сказал Андрей.

Они начали отходить быстрее. Завершённый изменил направление.
– Теперь точно уходим.

Они побежали. Катя первой свернула в проход между гаражами. Илья держался рядом с Андреем, потому что тот уже заметно хромал.
– Давай руку.

– Я сам справлюсь.
– Давай в другой раз, ты будешь справляться самостоятельно.

Андрей всё-таки опёрся на него. За спиной продолжались мокрые шаги. Не быстрые, но расстояние не увеличивалось.
Возле гаражей проход раздваивался.

– Направо! – крикнула Катя.
Она скрылась за углом. Илья потянул Андрея следом. В этот момент Андрей неудачно наступил на больную ногу и врезался плечом в стену.

– Идите! Я сейчас!
– Андрей...

– Идите!
Илья отпустил его всего на несколько секунд. Этого хватило. Когда Андрей выбрался из прохода, Кати и Ильи уже не было.

– Катя!
Тишина.

– Илья!
Никто не ответил. Мокрые шаги тоже исчезли.

А затем далеко справа:
– Илья!

Голос Кати.
Андрей повернулся.

– Катя! Я здесь!
Ответа не было.

Слева раздался голос Ильи:
– Кать!

Андрей остановился.
– Илья!

Снова тишина.
Потом Катя, уже заметно дальше:

– Илья!
Андрей сделал несколько шагов и заставил себя остановиться. Бежать на голос он больше не собирался. Он ещё несколько минут искал их между гаражами, периодически звал, но никто не отвечал прямо ему.

В конце концов Андрей вышел на соседнюю улицу и почти сразу увидел знакомого мужчину. Старая куртка. Седые волосы. Короткая борода.
Семён.

Андрей почувствовал облегчение.
– Семён!

Тот остановился и обернулся.
– Ты куда пропал? Я тебя возле поликлиники потерял. Потом Катю с Ильёй встретил, мы...

Андрей замолчал. На лице Семёна не было узнавания. Ни удивления от встречи, ни раздражения, ни привычного выражения человека, с которым он только что провёл почти час. Просто настороженность.
– Что? – спросил Семён.
– Ты меня не узнаёшь?

Семён нахмурился.
– А должен?
– Семён, ты меня совсем недавно спас.

Андрей почувствовал, как внутри становится неприятно пусто.
– Мы сидели в технической комнате. Ты рассказал мне про страницы. Про Завершённых. Про автобус.

Семён смотрел всё внимательнее.
– Мужик, я понятия не имею, о чём ты говоришь.

– Ты серьёзно?
– Абсолютно.

Андрей несколько секунд молчал. Потом вспомнил разговор, который произошёл совсем недавно. Человек может узнать тебя, а потом ты встретишь его в более раннем состоянии.
– Тебя Семён зовут?

– Да.
– Ты сюда попал, когда тебе было девятнадцать. На междугороднем автобусе. Вышел поссать на остановке в кусты. Когда вернулся, автобус был старый. Потом исчез.

Теперь уже Семён изменился в лице.
– Откуда ты это знаешь?

Андрей тихо выдохнул.
– Потому что ты сам мне рассказал.
– Когда?

Андрей посмотрел на него.
– Для меня примерно час назад.

Семён несколько секунд молчал.
– А для меня, похоже, не наступило.

Продолжение следует...

Архив Тишины

Я решил собрать свои мистические рассказы под одним названием. Каждый из них, это отдельное дело: странное место, человек или событие, после которого привычная реальность начинает вести себя немного не так.

Другие дела Архива Тишины, включая «Этаж №28», «Навигатор», «Деревню за поворотом» и «Призрачный человейник», уже есть на Author.Today. Там же можно подписаться на меня, чтобы не потеряться и получать новые истории по мере выхода.

Глава 1

Архив Тишины. Город, которого нет.

Глава 2. Не отвечай

Андрей ещё некоторое время стоял посреди улицы и смотрел туда, где исчез Юрий. Женщина больше не звала, сам Юрий не возвращался, и через несколько минут город снова заговорил обычными для него звуками. За домами прошуршали шины, хотя на перекрёстке не появилось ни фар, ни машины. Где-то наверху хлопнула балконная дверь. В соседнем дворе один раз залаяла собака, за стеной ближайшего дома кто-то кашлянул. Всё продолжалось так, будто минуту назад мимо Андрея не прошёл человек со сломанной шеей, которого он собственными глазами видел летящим с крыши. Самое неприятное заключалось даже не в том, что Юрий после падения продолжал двигаться. Андрей никак не мог выбросить из головы другое: мертвец почти не заметил его. Не бросился, не попытался схватить, не повёл себя так, как должен был бы вести себя оживший покойник в любом фильме, который Андрей когда-либо видел. Лена позвала, Юрий повернулся и пошёл к ней. При жизни он искал Лену. После смерти продолжил делать то же самое. Андрей пытался не додумывать, потому что за последние часы каждая попытка объяснить происходящее только добавляла вопросов, но одна мысль всё равно возвращалась: для Юрия смерть почему-то не стала последней точкой.

Он закурил и только после первых нескольких затяжек заметил, как дрожат пальцы. Пачка стала подозрительно лёгкой. Андрей раскрыл её и пересчитал сигареты. Шесть. На телефоне осталось больше половины заряда. Наличные, зажигалка, сам телефон, спортивный костюм и кроссовки. Всё имущество человека, который несколько часов назад совершенно спокойно оставил паспорт, банковские карты, зарядку и рюкзак в купе, потому что собирался выйти покурить на двадцать минут.

– Нормально сходил, покурил, – негромко сказал он, убирая пачку обратно. – Кажется, пора бросать курить. Вот уж чего от себя не ожидал.

Собственный голос прозвучал достаточно бодро, и это неожиданно помогло. Андрей докурил почти до фильтра, затоптал окурок и решил возвращаться к вокзалу. Он не надеялся обнаружить там свой поезд: после того как двухэтажный состав успел за несколько минут состариться на десятилетия, а потом исчез, пока Андрей смотрел на соседний пустой путь, железной дороге он больше не доверял. Просто вокзал оставался единственным местом, которое имело хоть какое-то отношение к нормальному миру. Там он появился. Значит, если в этом городе вообще существовал способ вернуться обратно, искать его логичнее было оттуда. Первые минут десять Андрей был уверен, что примерно помнит дорогу. Потом уверенность закончилась. Никакой новой аномалии в этом не было. Улицы не переставлялись, дома не исчезали, перекрёстки не возвращали его в одну и ту же точку. Просто несколько часов назад он шёл куда придётся, постоянно отвлекаясь на голоса, свет в окнах, квартиру, Юрия, Лену, а потом вообще бежал через незнакомые дворы. Теперь кварталы из одинаковых пятиэтажек, гаражей, закрытых магазинов и низких административных корпусов почти не отличались друг от друга.

Андрей открыл карту. На экране несколько секунд висело серое поле, потом появилась синяя точка и почти сразу пропала. Он увеличил масштаб. Ни улиц, ни домов, ни названий.

– Ну хотя бы точку оставь, – пробормотал он. – Мне уже маршрут не нужен. Просто покажи, где я нахожусь, и дальше как-нибудь сам.

Телефон сообщил, что местоположение определить невозможно.

– Спасибо. Исчерпывающе.

Он убрал его в карман и почти сразу услышал за углом громкий чих.

– Будь здоров, – машинально бросил Андрей.

– Спасибо.

Он прошёл ещё несколько шагов и остановился. Ответ прозвучал совсем рядом. Мужской голос, обычный, чуть гнусавый после чиха. Андрей медленно вернулся назад и заглянул за угол дома. Между стеной и рядом гаражей тянулся узкий проход. Мусорные баки, старая лавка, несколько луж. Никого.

– Мужик? Ау! Ты где?

Тишина. Андрей прошёл немного дальше, заглянул в щель между гаражами.

– Если не хочешь выходить, не выходи. Просто скажи, что ты меня слышишь. Я уже несколько часов пытаюсь понять, есть здесь кто-нибудь живой или мне только кажется.

Никто не ответил. Андрей ещё немного постоял, потом выдохнул и развернулся.

– Ладно. Хрен с тобой.

Из открытой форточки где-то сверху донёсся короткий женский смех. Андрей на секунду поднял голову, но почти сразу пошёл дальше. После квартиры и Юрия одного голоса уже было недостаточно, чтобы снова лезть в чужой подъезд.

Через некоторое время страх начали вытеснять гораздо более банальные вещи. Хотелось пить. Есть тоже хотелось всё сильнее. Последний раз Андрей нормально ел ещё в поезде. Бич-пакет с сосиской, конечно, пища богов, но для здорового мужика одной порции было маловато. С тех пор он несколько часов ходил по холодному городу, бегал по лестницам и курил натощак. Во рту пересохло, сигареты оставляли неприятную горечь, живот уже не просто напоминал о себе, а периодически сводило. Первый магазин оказался заперт. У второго дверь поддалась после сильного толчка. Внутри работали несколько потолочных ламп, но холодильники были тёмными и давно не гудели. На полках остались отдельные пачки крупы, банки, бутылки воды и какое-то печенье. Андрей первым делом взял воду. Пластик был мутным, а на дне плавал сероватый осадок. Вторая бутылка выглядела не лучше. Он поставил обе обратно и прошёл вдоль полок, рассматривая упаковки. Здесь всё было не просто просроченным. Казалось, магазин закрыли очень давно и после этого никто не заходил внутрь, хотя лампы почему-то продолжали гореть. За кассой нашлась пачка жвачки. Андрей взял её в руки, упаковка хрустнула и развалилась на несколько сухих кусочков.

– Ну да. Наивно было рассчитывать, что хотя бы это сохранилось.

Он стряхнул крошки с пальцев и уже направился к выходу, когда между стеллажами что-то зашуршало. Андрей замер. Шорох повторился, потом упала пустая картонная коробка. Сердце ухнуло в пятки. Дрожащими руками он достал телефон, включил фонарик.

– Кто здесь?

Ответа не было. Андрей медленно, очень осторожно пошёл вдоль ряда, удерживая свет перед собой. И тут резко из-под нижнего стеллажа выскочила серая кошка. Он дёрнулся так, что едва не выронил телефон. Кошка остановилась в нескольких метрах и посмотрела на него, прижав уши.

– Твою мать... Вот если бы ты меня сейчас не напугала до чёртиков, то стала бы тем, кого я рад видеть.

Кошка продолжала смотреть.

– Иди сюда давай. Я тебя не обижу.

Животное развернулось и метнулось к двери. Андрей невольно усмехнулся и вышел следом. Ему неожиданно хотелось ещё несколько секунд видеть живое существо. Но во дворе кошки уже не было. Андрей посмотрел в сторону припаркованных машин, но искать её не стал.

С водой повезло через несколько домов. В старом подъезде какого-то с виду красивого и элитного дома, рядом с бывшей комнатой консьержки, стояла металлическая раковина. Андрей повернул кран. В трубах что-то загремело, потом вылетела густая коричневая струя. Он уже хотел закрыть, но вода постепенно посветлела. Через полминуты стала почти прозрачной. Андрей подставил ладонь, понюхал. Пахло железом и затхлостью. Сделал маленький глоток и некоторое время просто стоял, прислушиваясь к собственному организму.

– Сколько там должно пройти времени, прежде чем начнётся интоксикация? Пятнадцать минут вроде? – вслух подумал Андрей и выпил ещё.

Потом уже нормально нагнулся к крану и напился. Вода была ледяной, с металлическим привкусом, но после нескольких часов жажды Андрей готов был пить и такую воду. Умыл лицо, провёл мокрыми руками по волосам. Голова немного прояснилась.

Именно тогда где-то рядом раздался детский голос:

– Мам.

Женщина ответила почти сразу:

– Что, Саш?

– Мы домой скоро пойдём? Ты сказала, что мы быстро, а мы всё ещё здесь.

– Пойдём. Я уже почти закончила. Ты лучше куртку надень, здесь прохладно.

– Мне не холодно.

– Сейчас не холодно, а на улице опять сыро. Давай без споров, хорошо? Надень куртку, возьми рюкзак и пойдём.

Ребёнок некоторое время молчал.

– Мам, а папа нас встретит?

Пауза оказалась чуть длиннее.

– Не знаю. Давай сначала сами отсюда выйдем.

Андрей медленно повернул голову. Голоса шли как-то вокруг. Разговор был настолько обычным, что на секунду появилось почти физическое желание найти говоривших. Просто увидеть женщину, ребёнка. Убедиться, что хотя бы один бытовой звук в этом городе действительно происходит сейчас. Потом он вспомнил первую квартиру. Телевизор, семейный разговор, пыль, давно выдернутый шнур.

Он закрыл воду.

– Нет. Один раз уже проверил.

На лестнице никто не появился. Андрей вышел из подъезда.

Голод становился всё неприятнее. В нескольких магазинах он нашёл только отсыревшие крупы, высохший хлеб и банки неизвестного возраста. Одну пачку печенья Андрей всё-таки вскрыл, но внутри лежала почти безвкусная серая крошка. Он попробовал маленький кусок и выплюнул.

Минут через двадцать, уже в совершенно другом районе, снова раздалось:

– Мам.

Андрей остановился сразу.

– Что?

Тот же женский голос.

– Ты сказала, мы сейчас пойдём.

– Я помню, Саш. Сейчас пойдём. Ты только побудь рядом со мной, хорошо? Никуда не отходи.

– А я и не отхожу.

Женщина устало выдохнула.

– Я знаю. Просто побудь рядом.

Андрей нахмурился.

– Почему? – спросил ребёнок.

Ответ последовал не сразу.

– Просто так. Пожалуйста.

Андрей медленно посмотрел вокруг. Дома были совершенно другими. Первый остался далеко позади. Но голоса, интонации, даже имя ребёнка совпадали.

– Так, – тихо произнёс Андрей. – Всё чудесатее и чудесатее.

Впереди появился подземный переход. За широкой дорогой начинался крупный проспект. Лестница уходила вниз. Из пяти потолочных ламп работали две. Примерно на середине спуска Андрей почувствовал запах. Он не сразу понял, что именно изменилось. Всё вокруг и так пахло сыростью, старой штукатуркой и мокрым бетоном. Потом память подсказала другое. Несколько лет назад Андрей чувствовал похожий запах летом возле гаражей, когда там несколько дней пролежала дохлая собака. Он остановился. Телефонный фонарик прошёл по стене, старому киоску, мусору возле ступеней и лёг на человека у дальней стены. Мужчина сидел, привалившись спиной к плитке. Голова опустилась на грудь. Светлая куртка давно стала грязно-серой. Возле ноги стояла большая зелёная спортивная сумка.

– Блядь...

Чуть дальше лежала женщина. На шее красный вязаный шарф. В одном ухе серебряная серьга-кольцо, вторая валялась рядом. Андрей не стал подходить ближе. После Юрия проверять пульс у человека, который выглядел мёртвым уже далеко не первый день, казалось особенно плохой идеей. Он обошёл тела по противоположной стороне перехода. Старался не смотреть на лица, но зелёная сумка и красный шарф запомнились сами собой.

Он уже поднялся почти до улицы, когда где-то впереди раздался женский голос:

– Илья, ну остановись ты на секунду. Мы здесь уже были, я уверена. Видишь магазин с синей вывеской? Мы мимо него проходили.

Мужчина ответил устало:

– Кать, я вижу уже пятый магазин с синей вывеской. Здесь половина домов одинаковая, машины стоят одинаковые, даже дворы похожи. Если мы сейчас опять развернёмся только потому, что тебе что-то знакомо, мы окончательно потеряем направление.

– Мы его уже потеряли.

– Да, возможно. Но хотя бы давай не будем делать хуже. Мы вышли к большой дороге, значит, идём вдоль неё. Рано или поздно она должна куда-то привести.

– Ты это час назад про другую дорогу говорил.

– Помню. И если у тебя есть лучшее предложение, я с удовольствием его послушаю.

Андрей медленно посмотрел вниз. В переходе всё оставалось как прежде. Мужчина у стены. Зелёная сумка. Женщина. Красный шарф.

Он почти бегом, преодолел последние ступени и поднялся на улицу.

– Эй! Люди! Вы меня слышите?

Разговор оборвался.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом Катя тихо спросила:

– Илья, ты слышал?

– Да. Кто-то кричит.

– Откуда?

– Не понимаю. Вроде справа.

Андрей быстро пошёл в ту сторону.

– Эй! Стойте на месте! Я вас слышу!

Ответа не было.

Зато через несколько секунд снова заговорила Катя:

– Он ещё что-то сказал.

– Я половину не разобрал.

– По-моему, сказал, что слышит нас.

Илья повысил голос:

– Эй! Если ты нас слышишь, мы возле большой дороги! Здесь подземный переход!

Андрей замер.

– Не спускайтесь туда! Слышите меня? Не ходите в переход!

На этот раз ответа пришлось ждать дольше.

– ...переход... – донёсся голос Кати. – Он что-то про переход сказал.

– Я тоже услышал.

– Что именно?

– Не знаю. Как будто «не ходите».

Андрей уже почти бежал.

– Да! Не ходите туда! Там двое мёртвых! Мужчина и женщина!

Голоса снова пропали.

Он свернул за дом, остановился, прислушался.

– Илья, подожди, – сказала Катя уже заметно тише. – Про мёртвых было?

– Что-то такое.

– Мне это вообще не нравится.

– Мне тоже.

Андрей снова крикнул:

– У мужчины зелёная спортивная сумка! У женщины красный шарф! Серебряные серьги!

Ответа не было.

– Слышите?! Зелёная сумка! Красный шарф!

Несколько секунд город молчал.

Потом Катя произнесла:

– Илья...

– Что?

– Он сказал «зелёная сумка»?

Илья не ответил сразу.

– Похоже.

– У тебя зелёная сумка.

– Я знаю.

– И про красный шарф он сказал.

– Кать, я тоже всё слышал.

– Тогда откуда он знает?

– Не знаю. Может, видел нас раньше.

– Где он нас видел? Мы здесь за последнее время, ни одной живой души не встретили.

– Я не знаю.

Андрей пошёл быстрее, ориентируясь на их голоса.

– Он опять что-то кричит, – сказала Катя.

– Или мне показалось.

– Илья, давай просто не будем туда спускаться.

Андрей уже почти задыхался.

– Просто держитесь вместе! Не отходите друг от друга!

Ответ пришёл с неожиданной стороны, будто теперь они находились где-то позади.

– ...вместе...

Потом Илья сказал:

– Кать, пойдём сверху. Мне вообще плевать, кто этот мужик. Если человек из непонятно откуда орёт нам не лезть в подземный переход и при этом знает, какая у меня сумка, я сегодня готов один раз послушаться.

– А если он нас видит?

– Тогда пусть выйдет сам.

– Может, он тоже не может нас найти.

– Может.

Андрей резко развернулся на голос.

– Я здесь! Где вы?!

Тишина.

Где-то далеко женщина сказала:

– Ты слышал?

– Очень далеко уже.

– Мы что, от него уходим?

– Я вообще не понимаю, где он.

– Может, вернуться?

– Куда вернуться? Ты понимаешь, откуда мы пришли?

Катя ничего не ответила.

Андрей прошёл ещё метров двадцать. Он прислушался. Сначала ему показалось, что ответа больше не будет. Потом очень далеко донеслось:

– ...не пойдём...

И голос Кати:

– Илья, пойдём отсюда.

– Пойдём. Только рядом держись.

– Я рядом.

Последние слова прозвучали уже настолько тихо, что Андрей не был уверен, действительно ли разобрал их правильно.

Голоса больше не появились.

Андрей ещё несколько минут ходил между домами, пытаясь поймать хотя бы отдельное слово, но город снова остался безлюдным.

Катя остановилась возле перехода и крепче сжала шарф в руке.

– Я туда не пойду.

Илья поставил сумку на асфальт и несколько секунд растирал пальцы, где ремень уже оставил красную полосу.

– После такого предупреждения лезть туда специально было бы уже не смелостью, а идиотизмом.

– Ты ему веришь?

– Я не знаю, верю ли я ему. Но он знал про сумку и шарф. Этого пока достаточно.

Катя посмотрела на тёмный спуск.

– Тебе всё это кажется нормальным?

– Мне уже часа три вообще ничего здесь нормальным не кажется. Мы оказались в городе, которого не было на указателе, потеряли наш автобус, ходим по улицам без людей, связь не работает, а теперь разговариваем с мужиком, которого не можем найти. Если я сейчас начну каждую странность отдельно разбирать, мы здесь до утра будем стоять.

Катя посмотрела на серое небо.

– А разве сейчас не утро?

Илья тоже поднял голову потом на часы на телефоне.

– Нуу... по времени уже должно быть.

Катя немного помолчала, потом сказала, дрожащим голосом.

– Мне страшно, Илья. Сперва я просто думала, что мы заблудились. Сейчас я вообще не понимаю, что происходит.

Он поднял сумку и подошёл ближе.

– Мне тоже страшно. Я просто не хочу сейчас каждый раз это вслух говорить, потому что тебе от этого легче не станет. Давай сделаем то единственное, что пока можем. Идём вместе, никуда по одному не лезем. Если снова услышим этого мужика, по слушаем, что он говорит и попытаемся найти его.

Катя кивнула.

– Хорошо.

– И шарф надень. Холодно.

Она посмотрела на него.

– Ты сейчас серьёзно про шарф?

– Абсолютно. Потому что если всё вокруг сошло с ума, это ещё не повод простужаться.

Катя впервые за несколько минут слабо улыбнулась и снова намотала шарф на шею.

Они пошли вдоль дороги, оставив вход в переход позади.

Андрей не знал, услышали его Катя и Илья или нет. Через несколько минут голоса исчезли окончательно, и он продолжил идти. Мысль о двух трупах не отпускала. С Юрием хотя бы всё происходило в понятной последовательности для самого Андрея: сначала разговор, потом прыжок, потом мертвец. Здесь всё было наоборот. Сначала мертвецы, потом голоса людей, которые, судя по разговору, ещё даже не знали, чем всё закончится.

Первая мысль была очевидной: он услышал их прошлое или увидел будущее. Но Андрей заставил себя не цепляться за неё.

– Я вообще не знаю, что это было, – сказал он себе. – Два трупа, два голоса, совпали вещи и имена. Всё.

Голод вернулся почти сразу, теперь уже болезненно. Андрей начал понимать, что рано или поздно придётся рискнуть. Воду он нашёл. Без еды можно прожить долго, но одно дело знать это теоретически и совсем другое чувствовать, как желудок сводит после нескольких часов ходьбы.

Небольшое кафе обнаружилось через несколько кварталов. Часть вывески не работала, название разобрать не получилось. За большими окнами виднелись столы и линия раздачи. Внутри горел белый свет, а на раздаче стояла еда. Андрей остановился через дорогу и долго смотрел внутрь.

– Если сейчас пройду мимо, через час всё равно полезу в следующий магазин и начну выбирать между просроченными консервами и крупой, которую даже сварить не на чем. Так что давай хотя бы посмотрим.

Дверь оказалась открыта. Над головой звякнул маленький колокольчик. В помещении было холодно. Никакого нормального запаха столовой. Не пахло ни супом, ни жареным мясом, ни хлебом. Всё тот же старый бетон, сырость и пыль. Но еда выглядела совершенно обычной: пюре, котлеты, гречка, суп, салат, хлеб. Андрей первым делом взял хлеб, сжал пальцами и разломил. Внутри оказался нормальный мягкий мякиш. Понюхал, откусил небольшой кусок и долго жевал.

– Вкус был посредственный , но хотя бы не тухлое.

Он проглотил и немного подождал. Ничего не произошло. Андрей положил на поднос немного пюре, одну котлету, налил половину тарелки супа и сел у окна. Первый кусок котлеты ел осторожно. Обычное мясо, почти даже вкусное и не испорченное. Потом несколько ложек пюре, хлеб. Только когда Андрей немного насытился, он понял, насколько устал. Ноги гудели, спина болела, от холода хотелось спрятать руки в рукава.

Над дверью звякнул колокольчик. Андрей поднял голову. Дверь медленно закрывалась.

– Есть кто?

Никого.

Он подождал.

– Если вошли, я не хозяин. Мне всё равно, берите что хотите.

Тишина.

Андрей отложил вилку, подошёл к двери и выглянул наружу. Справа пусто, слева тоже. Ближайший угол достаточно далеко.

– Ладно.

Он закрыл дверь до конца и вернулся к столу. Остановился. Поднос стоял там же. Вилка всё ещё торчала в котлете под тем же углом, стакан находился справа. Только котлета стала тёмной и высохшей. Мясо потрескалось вокруг зубьев вилки. Пюре осело, сверху образовалась плотная серая корка. Суп помутнел. Андрей перевёл взгляд на хлеб. На краю остался его укус. Вокруг следа зубов расползлась зелёная плесень. Он несколько секунд не двигался.

– Нет.

Подошёл ближе. Другой кусок хлеба не мог иметь точно такой же след. Вилку тоже никто не переставлял. Андрей сам воткнул её именно туда. Он поднял стакан. Вода стала мутно-жёлтой.

– Я это только что ел. Оно... оно же было нормальное. Я руками хлеб держал.

Желудок тут же сжался, хотя до этого никаких признаков отравления не было.

– Так. Спокойно. Если оно было нормальным, когда я ел, значит, уже поздно что-то делать. А если не было...

Андрей замолчал.

– А если не было, тем более уже поздно.

Он ещё несколько секунд стоял над подносом, затем вышел из кафе. Колокольчик звякнул над головой. На этот раз Андрей не обернулся.

После кафе стало хуже не желудку, а голове. Андрей всё время ждал, что сейчас появятся тошнота, боль или хотя бы неприятный привкус. Организм молчал. Зато усталость быстро усиливалась. Андрей всё чаще зевал. Несколько раз ловил себя на том, что не помнит последние полминуты дороги. Просто идёт, смотрит под ноги, а потом обнаруживает, что уже прошёл двор.

Один раз он буквально на секунду прикрыл глаза на ходу и врезался плечом в фонарный столб.

– Блядь...

Андрей отшатнулся, потёр плечо и посмотрел на телефон. Без нескольких минут шесть утра. Он поднял голову. Небо не изменилось вообще. Никакого рассвета, никакого светлого края, та же серо-чёрная масса.

– Шесть утра, – тихо произнёс он. – А здесь всё тот же вечер. Или утро. Или хрен пойми что.

Ещё через два квартала стало понятно: если он не ляжет сам, скоро организм уложит его где-нибудь на улице. В одном из дворов дверь подъезда была разбита. Андрей вошёл. На втором этаже обнаружилась открытая квартира. Замок вырван давно. Он позвал хозяев, потом обошёл обе комнаты, кухню и ванную. Никого. Никаких голосов. Сейчас этого хватало. Под окнами находился вход в старый магазин, над ним широкий металлический козырёк. Андрей закрыл входную дверь квартиры и подтащил к ней тяжёлую тумбу. Потом сел на диван, положил телефон рядом и открыл будильник.

– Двадцать минут. Не час, не два. Просто глаза закрыть и полежать.

Он поставил будильник и специально проверил громкость.

– Если просплю, тогда уже сам виноват.

Лёг, не снимая обуви. Последнее, что видел, был экран телефона.

Сначала вернулся звук.

Кап.

Потом ещё раз.

Андрей открыл глаза и несколько секунд смотрел на потолок, не понимая, где находится. Потом память вернулась. Он резко сел и схватил телефон. Семь двадцать восемь. Около полутора часов. На экране висело уведомление: «Будильник пропущен».

– Какого хрена? Я же его ставил.

Он не помнил ни звука, ни того, что выключал будильник. Снова раздалось «кап». Андрей поднял голову. Тумбы не было, дверь была открыта, а в дверном проёме стоял мужчина.

– Мужик... Ты как вошёл? Я дверь заставил.

Мужчина не ответил.

Андрей включил фонарик телефона и увидел воду. Одежда человека промокла насквозь и тяжело висела на теле. Волосы прилипли ко лбу. С пальцев падали крупные капли. На полу растеклась большая лужа, вода успела пройти почти через весь коридор. Кажется он стоял здесь давно. Все время, пока Андрей спал. Андрей медленно поднялся с дивана.

– Слушай. Я не знаю, кто ты и что тебе надо. Если это твоя квартира, вообще без вопросов. Я сейчас уйду, и всё.

Мужчина чуть наклонил голову. Из уголка рта вытекла тонкая струйка воды.

– Я серьёзно. Мне здесь ничего не надо. Просто дай пройти.

Мужчина сделал шаг.

Андрей отступил.

– Хорошо. Понял.

Ещё шаг.

С потолка упала капля. Андрей поднял голову. Над диваном проступило мокрое пятно. Пока он смотрел, оно заметно увеличилось. По стене потекла вода.

Он снова перевёл взгляд на мужчину. Тот оказался значительно ближе. Андрей не увидел, как он прошёл расстояние.

– Нахуй.

Он схватил телефон и метнулся на кухню.

Дальше говорить уже было не с кем. Андрей захлопнул дверь, подтащил стул, дёрнул раму. Снаружи ударили. Стул проехал по полу. Он схватил второй и ударил ножкой по стеклу. Пошла трещина. Ещё удар. Стекло вылетело наружу. В щели двери появились белые мокрые пальцы. Андрей полез на подоконник. Одна нога уже оказалась снаружи, когда кроссовок зацепился пяткой за нижнюю часть рамы. Он рванул ногу, обувь соскочила и упала обратно на кухонный пол. Возвращаться за ней было бессмысленно. Под окном находился широкий металлический козырёк над магазином. Андрей спрыгнул. Правая нога подвернулась при приземлении. Он рухнул на бок, выругался, поднялся. В разбитом окне появился мужчина.

– Забирай, – бросил Андрей, посмотрев на оставшийся кроссовок.

И побежал.

Первые метров двадцать сзади было тихо. Потом появился плеск. Один шаг, пауза, следующий. Андрей не оборачивался. Нога болела, через мокрый носок чувствовался каждый камень и трещины асфальта. Он свернул за дом. Плеск продолжался. Через некоторое время Андрей заметил, что луж стало больше. Сначала не придал значения. Город и так был сырым.

– Да какого хрена...

Сзади плеснуло. Андрей бросился к ближайшему подъезду, влетел внутрь и захлопнул дверь. Под нижним краем почти сразу появилась тонкая струя воды.

– Понял.

Он побежал вверх. На втором этаже дёрнул дверь квартиры. Закрыто. Третий этаж. Ещё одна. Тоже. Снизу послышались мокрые шаги. Андрей полез выше. Лодыжка уже мешала нормально наступать, дыхание сбилось, телефон дрожал в руке. Верхняя площадка заканчивалась металлической дверью на чердак.

Андрей дёрнул ручку.

– Давай...

Ещё раз.

– Давай, сука!

Снизу послышался плеск. Андрей перегнулся через перила. Бледное лицо поднялось из темноты. Мужчина смотрел прямо на него. В этот момент рядом тихо щёлкнул замок. Небольшая техническая дверь приоткрылась. Из щели высунулась рука, схватила Андрея за толстовку и резко втянула внутрь. Дверь закрылась. Чужая ладонь сразу зажала Андрею рот.

– Тихо. Не дёргайся. Я тебе пытаюсь помочь.

Андрей всё равно рванулся.

– Да стой ты спокойно. Оно рядом. Если начнёшь орать, то дверь нам уже не поможет.

Голос был мужской, пожилой. Андрей перестал сопротивляться. В маленьком техническом помещении горел слабый фонарь, частично прикрытый старой курткой. Перед ним стоял худой седой мужчина. На вид около шестидесяти, может больше. Короткая серая борода, несколько кофт одна поверх другой, старая куртка, усталое лицо.

Мужчина убрал ладонь от лица Андрея и приложил палец к губам. Снаружи появился плеск. Один шаг. Второй. Остановился возле двери. Под порогом появилась вода. По металлу медленно провели пальцами.

Андрей стиснул зубы.

Через несколько секунд всё стихло, потом мокрые шаги двинулись выше. Мужчина всё равно продолжал ждать. Только через пару минут выдохнул и сел на низкий деревянный ящик.

– Теперь можешь говорить. Только тихо. Оно ушло выше, но я не знаю, насколько далеко.

Андрей прислонился к стене и несколько секунд просто восстанавливал дыхание.

И тут, где-то далеко снова раздалось:

– Мам.

Андрей напрягся.

Ребёнок подождал и позвал громче:

– Мам, ну ты где?

Ответа не последовало.

Продолжение следует...

Архив Тишины

Я решил собрать свои мистические рассказы под одним названием. Каждый из них, это отдельное дело: странное место, человек или событие, после которого привычная реальность начинает вести себя немного не так.

Другие дела Архива Тишины, включая «Этаж №28», «Навигатор», «Деревню за поворотом» и «Призрачный человейник», уже есть на Author.Today. Там же можно подписаться на меня, чтобы не потеряться и получать новые истории по мере выхода.

Глава 1. Правила
Глава 2. Чаевые
Глава 3. Не показалось

Архив Тишины. Заказ Доставлен.

Глава 4. Постоянные гости

После того случая с курьерской, которая на несколько секунд превратилась в старый цех с жёлтой плиткой, крюками и людьми в длинных фартуках, я окончательно перестал убеждать себя, что просто устал или слишком много смотрю в телефон. Усталость ещё можно было притянуть к тараканам, странным лицам на краю зрения и пятнам на стенах. Но довольно сложно списать на недосып помещение, которое вдруг стало раза в три больше самого здания, запах сырого мяса и крови и человека, державшего что-то длинное и тяжёлое, на конце которого мне померещились пальцы.
С другой стороны, увольняться утром я тоже почему-то не пошёл. Тут, наверное, работала очень простая человеческая логика: если вчера ты увидел что-то невозможное, то сегодня обязательно надо вернуться на то же самое место и убедиться, что ничего невозможного там больше нет. Нормальный инстинкт самосохранения, насколько я понимаю, работает ровно наоборот, но мой в последние недели вообще показывал довольно посредственные результаты.
Лена с утра была занята и почти со мной не разговаривала. Андрюха жаловался, что вчера какой-то клиент вместо чаевых предложил ему банку домашних огурцов. Всё бы ничего, но огурцы явно были далеко не первой свежести, и теперь Андрюха не мог решить, считать это унижением или своеобразной благодарностью. Саня сидел в телефоне. Всё выглядело настолько однообразно, что уже через час я поймал себя на мысли, что начинаю немного отпускать вчерашнее. Не забывать, конечно, просто заказы постепенно вытесняли всё остальное. Когда у тебя одновременно приложение орёт, что пора ехать, навигатор предлагает повернуть в бетонный забор, а впереди ещё три заказа, мозгу становится не до потусторонних мясокомбинатов.
Проблема была в том, что полностью перестать об этом думать всё равно не получалось. Я ехал и вспоминал силуэт возле стола. Ждал лифт и думал про Валька. Возвращался в машину и снова прокручивал разговор с Леной, особенно её это странное «если они не помнят». Через пару часов понял, что уже дважды проезжал нужный поворот и один раз чуть не оставил напиток в машине. На выдаче одновременно стояло несколько заказов. Мой был сто шестьдесят девятый: две пиццы, закуска и два соуса. Рядом стоял сто девяносто шестой, тоже с двумя пиццами. Закуску и соусы я проверил, первую коробку взял свою, на второй мельком увидел знакомые цифры и полодил заказ в сумку.
Клиент жил минут в пятнадцати. Хрущёвка, последний этаж и, конечно, без лифта. Я давно заметил: если тебе выпадает дом без лифта, квартира обязательно будет наверху. Единственный плюс таких заказов – жопа со временем будет как орех. Но мужик, вопреки моим ожиданиям, вышел сам, за что я мысленно пожелал здоровья ему, детям и всем будущим поколениям. Забрал коробки, сказал спасибо и ушёл. Я нажал «Заказ выдан», сел в машину и уже успел отъехать квартала на два, когда позвонила Лена.

– Вы где сейчас?

– Уже обратно еду. Минут десять, если нигде намертво не встану. А что?

– Давай быстрее, красавец. Ты коробки перепутал.

Я автоматически посмотрел на пустую сумку рядом.

– Как перепутал? Я же специально номер проверял.

– Ну значит, в шары долбился, когда проверял. У вас сто шестьдесят девятый был, а вторую коробку вы со сто девяносто шестого утащили. Саня возле полки стоит и понять не может, куда его пицца делась.

– Подожди. Там эти два заказа рядом стояли. Я глянул на наклейку, цифры те же.

– Вот именно: цифры те же, порядок другой. Надо было не просто глянуть, а нормально прочитать.

– Блядь.

– Вот именно. Клиенту уже позвонили. Его пиццу сейчас переделают, вернётесь, заберёте и отвезёте нормальную. Ту, которую уже отдали, пусть оставляет себе. Обратно её всё равно никто не примет.

– Ну отлично. Первый бесплатный подарок клиенту за счёт моей внимательности.

– Считайте это акцией от заведения. Только больше не косячьте.

– Я в курсе, Лен.

– Вот и соберитесь тогда. У меня здесь и без вашей благотворительности хватает работы.

– Сейчас вернусь.

Она отключилась.

Я повернул на ближайшем перекрёстке и поехал обратно, матеря всё подряд: пиццерию, Валька, неизвестно что, которое в последнее время лезло мне в глаза, и в первую очередь себя за невнимательность. Из-за каши в голове взял не ту коробку. Посмотрел на номер, увидел знакомые цифры и решил, что всё правильно. Прекрасно. Ещё немного таких размышлений о природе мироздания, и я начну людям вместо пиццы термосумку оставлять.
До пиццерии доехал быстрее, чем ожидал. Парковка напротив панорамных окон была почти свободная, я поставил машину недалеко от входа и уже собирался глушить двигатель, когда увидел Валька. Он стоял внутри гостевого зала. Я так и замер с рукой на ключе.
Валёк был в рабочей футболке, рядом на стуле лежала курьерская куртка, а перед ним стояла Лена. Они о чём-то разговаривали. Причём совершенно нормально, без всякой мистики. Лена что-то показывала ему на телефоне, Валёк сначала смотрел, потом покачал головой, что-то ответил и улыбнулся. Я секунд десять просто сидел и смотрел. Потом меня отпустило настолько резко, что я даже засмеялся.

– Ну вот и всё, а я то накручивал себя, идиот.

Вот он. Живой, целый, рожа довольная. Никуда его не стёрло, ни в какой другой мир не утянуло. Уволился человек на эмоциях, отключил телефон, вышел из рабочего чата, пару дней отлежался, понял, что деньги всё равно нужны, и вернулся. Андрюха с Саней тупили, потому что Андрюха с Саней иногда тупят. Кепку Валёк сам забрал. А я за несколько дней успел мысленно похоронить человека, обвинить окружающих в коллективной амнезии и практически убедить себя, что Валька каким-то образом вырезали из общей реальности. Я настолько обрадовался, что даже вчерашний цех с крюками на секунду удалось задвинуть куда-то подальше.
Я заглушил двигатель, схватил пустую сумку и пошёл к входу. Открыл обычную дверь для посетителей и шагнул внутрь. Валька не было. Лены тоже. Я остановился прямо возле входа. За столом у окна сидела семейная пара. Дальше какая-то девушка ковыряла салат. У стены двое подростков делили пиццу. За стойкой кассирша что-то вводила на экране. Всё. Я посмотрел туда, где секунд двадцать назад стоял Валёк. Пусто. Первой мыслью было, что они ушли в служебную часть, пока я выходил из машины. В принципе, двадцать секунд хватит, если не стоять и не тупить. Только от того места, где они разговаривали, до служебного коридора надо было пройти почти через весь зал, а я всё это время шёл прямо к панорамным окнам. Не заметить двух людей было бы сложно.

Я сделал несколько шагов к стойке.

– Лену не видела?

Кассирша подняла глаза.

– Она на кухне вроде.

– Только что ушла?

– Да нет, давно уже. Минут десять точно там.

Я почувствовал, как внутри снова стало неприятно холодно.

– Минут десять?

– Ну да. А что случилось?

– Да ничего.

Она посмотрела на меня ещё секунду, но ничего не спросила. В этот момент дверь со стороны кухни открылась, и вышла Лена. В руках у неё был планшет, волосы убраны, выражение лица обычное. Она посмотрела на меня, потом на сумку через плечо, и лицо сразу изменилось.

– Вы какого хрена с сумкой здесь делаете?

Я даже не сразу понял, о чём она.

– Чего?

– Сумка у вас на плече. Через какой вход вы зашли?

Посмотрел на ремень.

– Блядь.

– Вот именно. Я сколько раз говорила: с сумкой через гостевой не ходить?

– Да подожди ты с этой сумкой. Валёк где?

Она остановилась.

– Валентин? Вы опять начинаете?

– Нет, не начинаю. Я продолжаю. И да, спрашиваю про Валентина, который только что стоял вот здесь рядом с тобой.

Лена посмотрела туда, куда я показывал.

– Я была на кухне.

– Я знаю. Кассир уже сказала. Только я вас обоих из машины видел. Сидел напротив окна и секунд десять смотрел, как ты ему что-то показываешь на телефоне.

Она чуть поморщилась.

– Может, человек просто похожий был.

Я даже усмехнулся.

– Похожий человек в его форме, в его кепке, с его лицом, который разговаривал лично с тобой?

– Я вам ещё раз говорю: я была на кухне.

– Да я в курсе. И именно поэтому спрашиваю.

– Ну вот и всё.

– Да какое «ну вот и всё»? Это как раз нихера не всё. Получается, я видел тебя здесь в тот момент, когда ты была там.

Она коротко оглянулась на кассу.

– Давайте не посреди зала.

– Я и не собирался, просто ответь мне нормально. Валёк сегодня сюда приходил?

– Нет.

– Ты его видела?

– Нет.

– Он тебе писал?

– Сегодня нет.

– Тогда кого я сейчас видел?

– Я откуда знаю? Вы утром коробки перепутали, весь день дёрганый ходите, ночью, судя по вашему виду, тоже не особо спите. Может, действительно показалось. Возьмите отгул, отоспитесь нормально.

– Я коробку перепутал, потому что три цифры похожие, местами переставил. Это не значит, что я теперь знакомых людей не узнаю.

– А я не говорю, что не узнаёте. Я говорю, что вы сейчас от всего ждёте какого-то подвоха и сами себя накручиваете.

– То есть мне показалось.

– Да. Возможно.

Вот это она сказала совершенно ровно. Я несколько секунд смотрел на неё.

– Ладно.

– Не «ладно». Выйдите отсюда с сумкой, обойдите здание и зайдите как положено. Там ваш заказ уже переделали.

– Да понял я.

Вышел обратно через гостевой вход, обошёл здание и зашёл в курьерскую. Внутри злость смешалась с сомнениями. Потому что одно дело видеть жёлтый коридор или тараканов, другое дело нормального знакомого человека среди бела дня через обычное окно. Может, действительно перепутал? Валёк не единственный мужик в городе с кепкой и щетиной, курьерская форма у всех плюс-минус похожая. Но Лену я тогда с кем спутал? В зале не было ни одной сотрудницы, хотя бы отдалённо на неё похожей.
Я поставил сумку на стеллаж и уже собирался забрать переделанную коробку, когда случайно посмотрел в большое зеркало на стене возле коридора. Оно висело под углом, и в нём отражались кусок гостевого зала, панорамные окна и парковка снаружи. По отражению к выходу шёл Валёк.
Я остановился. Он открыл гостевую дверь, вышел на улицу и направился к парковке, спокойно крутя на пальце ключи. Всё та же рабочая одежда, куртка через руку. Я резко повернулся к настоящему окну. Никого. Посмотрел обратно в зеркало. Валёк уже подходил к машине. К своей старой тёмной иномарке, на которой ездил на смены. Только никакой машины там не было.
Я точно это знал, потому что сам десять минут назад прошёл через это место. Более того, моя машина стояла частично напротив того самого парковочного кармана. В зеркале машина Валька была. Он открыл водительскую дверь, кинул куртку внутрь и сел. Я повернулся к окну. Пустое место. Моя машина. Серый внедорожник дальше. Никакой тёмной иномарки.
Снова зеркало. Машина стоит. Загорелись задние фонари.

– Да ладно...

В отражении Валёк начал сдавать назад. Его машина пошла прямо через угол моей. Не столкнулась. Не остановилась. Просто прошла сквозь неё, как будто моей машины там не существовало.

Я рванул к двери.

– Ты куда опять? – крикнул кто-то с кухни.

– Сейчас!

Выскочил через служебный вход, обежал угол здания и остановился на парковке. Ничего. Моя машина стояла на месте. Люди шли по тротуару. Никакого Валька. Никакой второй машины.
Я постоял секунд десять, чувствуя себя полным идиотом, потом посмотрел через панорамное окно внутрь. Зеркало отсюда было видно плохо, только светлый прямоугольник на дальней стене.

– Ну отлично, – сказал я. – Всё чудесатее и чудесатее.

Вернулся за заказом.

Следующие пару часов прошли почти нормально. Я отвёз переделанную пиццу, извинился перед клиентом. Мужик оказался адекватным и даже не расстроился, что первая коробка была не его.

– Ну что, дубль два? – спросил он, открывая дверь.

– На этот раз всё официально проверено, перепроверено и почти заверено нотариусом.

Он заглянул на наклейку.

– Мясная?

– Мясная. Та сырная пусть у вас остаётся, обратно всё равно не повезу.

– Да мне нормально. Жена как раз мясо не ест, ей ваша ошибка даже понравилась.

– Вот видите. А менеджер почему-то считает, что я накосячил.

– Скажи ему, что мы не в обиде.

– Я примерно так и собирался объяснить.

Мужик засмеялся.

– Ладно, спасибо, что вернулся.

– Вам спасибо. Оцените нас, пожалуйста, и приятного аппетита.

После этого ещё два заказа прошли совершенно обычно. Даже настроение немного выровнялось. Я специально проверял номера на коробках дважды, иногда трижды, пока Андрюха не заметил.

– Ты чего на наклейку так смотришь?

– Проверяю номер.

– Ты его уже минуту проверяешь.

– Зато сегодня больше никому чужую пиццу не подарю.

Он сразу оживился.

– Так это ты был?

– Нет, блядь, тайный курьер из соседнего филиала.

– Я слышал, кому-то бесплатная сырная досталась.

– Вот почему новости по пиццерии расходятся быстрее заказов?

– Потому что у людей должна быть хоть какая-то радость на работе, а сплетни – самое то.

В следующий заказ клиент написал в комментарии: «Ребёнок спит. Пожалуйста, не звонить. Оставьте у двери и пришлите фото».
Дом был новый, чистый, даже в подъезде пахло свежей краской. Я поднялся на шестой этаж, нашёл квартиру, поставил коробки возле коврика и сфотографировал через приложение. Дверь была обычная, тёмно-коричневая, номер металлический, возле стены стояла маленькая детская коляска. Нажал, что заказ оставлен, и пошёл к лифту. Уже внутри посмотрел на фотографию, чтобы убедиться, что она прикрепилась. На снимке дверь была открыта. Я сразу подумал, что приложение показало какую-то старую фотографию. Увеличил. Нет. Тот же коврик. Та же коляска. Те же коробки. Только дверь, которую я совершенно точно фотографировал закрытой, приоткрыта сантиметров на сорок. Из квартиры наружу тянулась рука. Обычная человеческая рука. Только очень бледная и тонкая. Пальцы уже почти касались верхней коробки. Я перестал дышать. Лифт поехал вниз. Увеличил ещё сильнее. Из-за темноты внутри квартиры дальше предплечья ничего не было видно. Только кисть, пальцы и кусок рукава. Нажал «назад», потом снова открыл фотографию. Закрытая дверь. Коробки. Коляска. Никакой руки. Я ещё раз закрыл и открыл. Нормально. Полез в галерею телефона. Там фотография тоже была уже обычной: закрытая дверь, коробки, коляска.

– Отлично.

На третьем этаже лифт остановился. Двери открылись, вошла женщина с пакетом и посмотрела на меня.

– Вам вниз?

– Ага.

Она нажала первый этаж. Я всё ещё смотрел в экран.

На улице я постоял возле машины и ещё раз открыл заказ. На фотографии все было в рамках нормального. Можно было подняться обратно, проверить дверь. Почему-то не захотелось. Следующий адрес был в новом жилом комплексе. Двор закрытый, детская площадка, фонари, лавочки, вокруг машины в два ряда. Я с трудом нашёл место снаружи, прошёл через калитку, отдал заказ молодой паре на пятом этаже и пошёл обратно. Вышел из подъезда и остановился. Двора не было. То есть дом за спиной был, но всё остальное выглядело совсем иначе. Вместо асфальта под ногами лежала мокрая утоптанная земля с остатками какого-то щебня. Детской площадки не было. Там, где стояли современные машины, тянулся низкий покосившийся забор. За ним стояли деревянные сараи, один почти полностью обгорел, крыша провалилась внутрь, чёрные доски блестели от сырости. Фонарь возле подъезда был другой. Старый железный столб с круглым плафоном, свет тусклый, желтоватый. Я медленно повернулся. Даже фасад за спиной выглядел другим. Вместо светлой отделки – серые потрескавшиеся стены, старые окна и тёмный козырёк над входом. Не руины, просто совсем другой, старый дом на месте нового. Машины моей не было.

– Да вы издеваетесь.

Достал телефон. Навигатор показывал, что я стою ровно там, где должен. Оглянулся ещё раз. Где-то за сараями лаяла собака. Пахло мокрой землёй, гарью и дымом, хотя никакого огня вокруг не было. Сделал несколько шагов к тому месту, где должна была находиться калитка. Мимо меня проехала машина. Прямо через забор. Я дёрнулся. И всё вернулось. Асфальт. Парковка. Детская площадка. Машины. Тот автомобиль, который секунду назад прошёл сквозь деревянный забор, спокойно выезжал из двора по нормальному проезду. Моя машина стояла там, где я её оставил. Я дошёл до неё, сел и несколько секунд просто держался за руль.

– Прекрасно. Теперь ещё и дворы. Что за хрень вообще происходит?

До пиццерии ехал медленно, хотя опаздывать не хотел. Теперь я уже не мог объяснять всё одной пиццерией. Раньше хотя бы была простая мысль: есть странное место, внутри него творится херня. Вышел наружу – и мир снова нормальный. Ну или почти нормальный.
Только фотография была сделана за несколько километров от «Дронт-пиццы». Двор вообще в другом районе. Получалось, что либо эта херня цеплялась за меня, либо я сам начал таскать её с собой. Оба варианта нравились примерно одинаково.
Вернулся, поставил сумку на полку и специально посмотрел в зеркало. Всё нормально. Потом в чёрный экран выключенного телевизора на стене. Обычная курьерская. В металлическую дверцу холодильника. Ничего. Минут через десять поймал себя на том, что уже автоматически проверяю любую блестящую поверхность.

– Ты чего во всё отражающееся пялишься? – спросил Андрюха. – Причёску поправляешь?

– Да. Думаю, может, наконец начать следить за собой.

Он посмотрел на меня.

– Поздно.

– Спасибо, Андрюх. Вот умеешь человека поддержать.

– Я просто честный. Ты сегодня выглядишь так, будто тебя третью ночь по подъездам гоняют без сна.

– Почти угадал.

– Возьми выходной.

– Уже брал.

– Ещё один возьми. Работа без тебя не развалится.

– Ты сейчас Лене это скажи, я посмотрю.

– Я не самоубийца.

До вечера ничего серьёзного не случилось. Несколько раз в стекле мне мерещились движения, но когда присматривался, там просто проходили посетители. В металлической поверхности печи однажды коридор показался длиннее, но тут же стал нормальным. Я уже сам не понимал, что действительно вижу, а что мозг дорисовывает потому, что я теперь специально ищу.
Ближе к закрытию заказов стало меньше. Андрюха вернулся с доставки довольный, высыпал мелочь и купюры на стол и начал считать чаевые. Телевизор на стене был выключен. Обычно там что-то крутили – рекламу или музыку, – но вечером чёрный экран отлично отражал половину комнаты вместе с дверью в гостевой зал.
Я посмотрел туда случайно. В отражении за одним из столов сидел Валёк. Рядом с ним Андрюха. Настоящий Андрюха в этот момент находился буквально в двух метрах от меня и раскладывал мелочь по кучкам. Посмотрел на настоящего. Он всё ещё раскладывал мелочь и считал. Снова на телевизор. Тот Андрюха сидел в гостевом зале с пустыми руками, откинувшись на спинку стула. Напротив Валёк что-то ему рассказывал. Я подошёл ближе к экрану.
– Так, двести пятьдесят... Плюс мужик на Менделеева сотку дал, ещё девчонка на Российской полтинник. Уже четыреста. Нормально сегодня, – бормотал настоящий Андрюха за моей спиной. – Если сейчас последний заказ ещё рублей двести даст, я вообще перестану жаловаться на людей часа на три.
В отражении Валёк махнул рукой. Второй Андрюха засмеялся.

– Четыреста пятьдесят... Нет, стоп. Эту сотку я уже положил. Блядь. Всё, из-за тебя теперь сначала.

Я обернулся.

– Андрюх.

– Чего?

– У тебя сегодня всё нормально?

Он поднял глаза от денег.

– А что со мной?

– Да вообще. Голова не болит, ничего странного не было, не мерещилось?

Андрюха посмотрел на меня уже внимательнее.

– Ты сейчас без прикола спрашиваешь?

– Без.

– Тогда я не очень понимаю, к чему вопрос. Спал мало, жрать хочу, один клиент минут пять объяснял мне, какой у него подъезд, стоя прямо возле этого подъезда. В остальном живой.

Я снова посмотрел на телевизор. Валёк наклонился к отражённому Андрюхе и что-то сказал ему на ухо.

– Просто спросил.

– Ты последнее время до хрена всего просто спрашиваешь. То про какого-то Валька всех гонял, то тараканов искал, теперь проверяешь, не поехала ли у меня крыша. Ты свою сначала проверь, без обид.

– Вот её я как раз последние дни и проверяю.

– И как результаты?

– Пока спорные.

Андрюха усмехнулся.

В отражении второй Андрюха перестал улыбаться. Повернул голову. Посмотрел прямо на меня. Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Настоящий тем временем снова взялся за купюры.

– Я, кстати, если завтра так же по чаевым пойдёт, масло наконец поменяю. Уже две недели езжу и делаю вид, что этот звук под капотом заводом предусмотрен.

Я его почти не слышал. В отражении Валёк тоже повернулся ко мне. Они оба смотрели.

– Андрюх.

– М?

– Подойди сюда на секунду.

– Зачем?

– Да подойди, пожалуйста. Не развалишься.

Он тяжело вздохнул, собрал деньги в ладонь и подошёл.

– Ну, что случилось?

Я показал на выключенный телевизор.

– Посмотри туда.

– Посмотрел.

– Что видишь?

– Себя, тебя, дверь. Кусок зала.

– За столом?

Он прищурился.

– За каким?

Я ткнул пальцем.

– За этим.

– Пустой стол вроде. Экран грязный, отсвечивает.

– Валька не видишь?

Андрюха перевёл взгляд на меня.

– Опять Валька?

– Просто ответь.

Он ещё раз посмотрел в экран.

– Нет. Никого там нет.

– А себя за столом?

Теперь он повернулся ко мне полностью.

– Ты сейчас серьёзно?

– Да.

– Я здесь стою.

– Я вижу, где ты стоишь.

– Тогда объясни нормально, что происходит, потому что я уже перестал понимать.

Я посмотрел на телевизор.

Второй Андрюха всё ещё сидел рядом с Вальком.

– Там ты тоже сидишь.

Андрюха несколько секунд молчал.

– Ладно. Давай без приколов. Ты точно сегодня домой сам доедешь?

– Я не прикалываюсь.

– Я тоже. Ты стоишь перед выключенным телевизором и говоришь, что видишь там меня рядом с каким-то Вальком, которого я вообще не знаю. Меня это уже не столько смешит, сколько напрягает.

Я опять посмотрел на экран. Отражённого Андрюхи не было. Стул пустой. Валёк ещё сидел. Через пару секунд исчез и он. Обычное отражение гостевого зала. Я выдохнул.

– Заебало.

– Что именно?

– Не ты, но всё.

– Ну хоть радует, что ко мне ты всё ещё тепло относишься.

Я развернулся и пошёл искать Лену. Она сидела в небольшом служебном помещении возле кухни и что-то заполняла в компьютере. Увидела меня и сразу поморщилась.

– Нет. Даже не начинайте.

– Поздно. Сейчас начну.

– Что опять случилось?

– Всё случилось, Лен. Я уже задолбался ходить и делать вид, что это можно списать на недосып.

Она откинулась на спинку стула.

– Давайте, рассказывайте.

Я закрыл за собой дверь.

– Сегодня Валька видел уже дважды там, где его быть не могло. Потом на фотографии заказа дверь оказалась открытой, хотя я снимал закрытую. На другом адресе новый двор у меня перед глазами превратился в старый, с сараями и землёй вместо асфальта. И только что я видел Андрюху одновременно в двух местах.

Лена перестала смотреть в монитор.

– В смысле?

– Настоящий сидел в курьерской и считал деньги. В отражении выключенного телевизора второй Андрюха сидел в гостевом зале рядом с Вальком. Я разговаривал с одним и смотрел на другого.

Лена замерла.

Совсем чуть-чуть.

Но я заметил.

– Вот.

– Что «вот»?

– Вот это сейчас была первая нормальная реакция за всё время. До этого ты на всё отвечала так, будто я просто заебал тебя жалобами.

– Вы меня и правда заебали этими разговорами.

– Не сомневаюсь. Но сейчас ты поняла, о чём я говорю.

– Ничего я не поняла.

– Лен, хорош.

– Не давите на меня.

– А что мне делать? Я уже несколько дней спрашиваю. Валёк исчез – ты сказала, уволился. Люди забыли его – устали. Я его через окно увидел – показалось. Машина в зеркале – я тебе даже не рассказывал, потому что заранее знал, что услышу. Сейчас человек сидит сразу в двух местах, и ты опять собираешься сказать, что я не выспался?

Лена несколько секунд смотрела на меня.

– Андрей сейчас где?

Я замолчал.

– В курьерской.

– Что делает?

– Чаевые считает.

– Точно там?

– Лен, я с ним пять минут назад разговаривал.

– А второй?

– Сидел рядом с Вальком. В отражении телевизора.

Она отвела глаза. Первый раз за всё время у неё действительно не нашлось готового ответа.

– Лен.

– Подождите.

– Что мне ещё ждать?

– Да помолчите вы минуту, пожалуйста.

Она встала, прошла мимо меня и выглянула в коридор. Секунд десять смотрела в сторону курьерской, потом вернулась и закрыла дверь.

– Сумка где?

– В курьерской.

– Точно?

– Да. Я сегодня уже один раз получил за гостевой вход, второй раз не полез.

Она кивнула и снова села. Я остался стоять.

– Ну?

– Сядьте.

– Лен...

– Да сядьте вы уже. Вы меня за последние дни так замучили, что, похоже, действительно проще кое-что объяснить, чем дальше смотреть, как вы ходите за мной с этими вопросами.

Я сел напротив.

– Только сразу договоримся, – продолжила она. – Я не знаю всего. Даже близко. И если вы сейчас рассчитываете, что я объясню, что это вообще такое, почему именно здесь всё происходит и куда делся Валентин, то сразу нет. У меня таких ответов нет.

– Уже больше, чем «тебе показалось».

– Не перебивайте.

– Молчу.

– Вот и молчите. И ещё: если после каждой моей фразы начнётся «а почему?», «а откуда?», «а что будет?», я реально встану и уйду. Потому что часть вещей я знаю только потому, что сама видела, а часть мне когда-то объяснили так же криво, как я сейчас буду объяснять вам.

Я кивнул.

Лена ещё несколько секунд молчала, будто решая, с чего вообще начинать.

Я затаил дыхание и ждал.

Продолжение следует...

Архив Тишины

Я решил собрать свои мистические рассказы под одним названием. Каждый из них, это отдельное дело: странное место, человек или событие, после которого привычная реальность начинает вести себя немного не так.

Другие дела Архива Тишины, включая «Этаж №28», «Навигатор», «Деревню за поворотом» и «Призрачный человейник», уже есть на Author.Today. Там же можно подписаться на меня, чтобы не потеряться и получать новые истории по мере выхода.

Глава 1. Правила
Глава 2. Чаевые

Архив Тишины. Заказ Доставлен.

Глава 3. Не показалось

Я дёрнулся так, что локтем приложился о дверь, обернулся и несколько секунд просто смотрел на заднее сиденье, причём не так, знаешь, быстро глянул и успокоился, а реально сидел, выкрутив шею, и ждал, что сейчас там что-нибудь шевельнётся. Не шевельнулось. Ремень безопасности висит, на коврике какой-то старый чек с заправки валяется, бутылка воды между сиденьями, куртка скомкана в углу. Всё как было. Ни женщины, ни волос, ни следов, вообще ничего, что могло бы объяснить, кто только что спросил меня про чаевые прямо возле уха.
Я включил свет в салоне, посмотрел ещё раз, потом вышел под дождь, открыл заднюю дверь и даже телефоном под сиденье посветил. В какой-то момент сам себя со стороны представил: ночь, двор, дождь, мужик ползает вокруг машины и ищет под сиденьем женщину из квартиры, которой вроде как вообще не должно существовать в таком виде. Если кто-нибудь из жильцов в окно смотрел и знал бы предысторию, вот бы он повеселился.
Вернулся за руль, закрыл двери и посидел немного. Руки мелко подрагивали, что раздражало сильнее всего, потому что с собой ещё можно договориться, придумать какое-нибудь объяснение, сказать, что устал, перенервничал, не выспался, а организм уже всё решил и выдаёт такой неслабый тремор.
– Всё нормально, – сказал я вслух. – Сейчас посидим и поедем.
Прозвучало так себе, и после этого я на всякий случай опять посмотрел назад. Пусто. Во дворе вообще была самая обычная жизнь: женщина с пакетом подошла к подъезду, где-то хлопнула дверь машины, сверху кто-то курил на балконе, в окнах свет, домофон горит. Вот прям нормальный дом, каких в городе тысячи. Если забыть про коридор, который внутри оказался длиннее самого здания, лишние лестничные площадки и голос в пустой машине, придраться-то особо было не к чему.
Телефон показывал, что заказ выдан. Вот это мне не нравилось отдельно. Я кнопку точно не нажимал, по крайней мере, не помнил, чтобы нажимал. Можно было подумать, что ткнул машинально, пока бежал вниз, хотя телефон вроде всё это время лежал в кармане. Я посмотрел на экран ещё раз: «Заказ выдан». Ну и ладно, выдан и выдан.
До пиццерии оставалось минут пятнадцать, и сначала я реально туда поехал. Смена не закончена, Лена ждёт, ещё заказы могут прилететь. В конце концов, случилась какая-то херня, бывает. Что ещё сегодня может пойти не по плану, да? Может, как раз лучше вернуться туда, где всё знакомое: Валёк лежит на диване, Андрюха считает чаевые, Саня смотрит в стену. Посижу минут десять, кофе выпью, отпустит.
На первом же перекрёстке я свернул не туда, причём даже не специально. Проехал метров двести и только потом понял, что пиццерия вообще-то осталась в другой стороне. Можно было, конечно, развернуться, сделать круг и через пять минут быть на месте, но не сегодня. Остановился возле круглосуточного магазина, открыл приложение и закрыл смену раньше времени. Самочувствие было хуёвое.
Лена позвонила минуты через две. Я посмотрел на экран, сначала решил не брать, потом представил, как завтра буду объяснять, почему просто исчез посреди смены, и ответил.

– Да, Лен.
– Вы смену закрыли?
– Ага. Я сегодня, похоже, всё. Что-то нехорошо стало.

– Сильно?
Я машинально посмотрел в зеркало заднего вида.
– Ну, жить буду. Наверное.
– Температура есть?

– Да вроде нет. Может, желудок. Может, просто устал. Я сегодня нормально не ел.
– Тошнит?
– Немного.

– Тогда езжайте домой, не надо геройствовать. Завтра сможете выйти или мне сразу замену искать?

– Утром посмотрю. Если окончательно не развалюсь, напишу. Не хочу сейчас обещать, а потом утром изображать умирающего лебедя.

– Хорошо. Только заранее, пожалуйста, чтобы я понимала, стоит ли искать человека.
– Ага.
– И дома поешьте нормально. Не кофе с сигаретой, а нормально.

– Хорошо, мам.
На секунду мне показалось, что она усмехнулась.
– Очень смешно.
– Я стараюсь.

– Езжайте уже. Если хуже станет, завтра вообще не выходите, понятно?
– Понял.

Она отключилась, и всё. Ни про заказ не спросила, ни про Ленина, ни почему мне внезапно поплохело именно после доставки. Может, ей и правда было всё равно. Курьеров много, мало ли кому где приспичило заболеть: один живот прихватил, второй колесо пробил, третий с девушкой поругался и уехал спасать отношения вместо чужого ужина. Нормальная рабочая история. Только легче от этого почему-то не стало.
Домой я ехал с музыкой. Поставил первое попавшееся что-то максимально бодрое, где люди очень радовались жизни, любви и, судя по голосу, отсутствию ипотеки. Слушать вообще не хотелось, просто после того шёпота возле уха тишина в машине мне теперь не нравилась. На каждом светофоре всё равно поглядывал в зеркало. Сзади никого.
Дома первым делом включил свет везде: кухня, коридор, ванная, комната. Потом остановился посреди квартиры и сам над собой усмехнулся. Ну а что я ожидал увидеть? Девушку с Ленина возле холодильника? Валька в шкафу? Повара под кроватью? На поваре под кроватью меня немного отпустило.
Открыл холодильник, и там, кстати, за две недели произошли серьёзные положительные изменения. Яйца, сыр, колбаса, молоко, пачка пельменей, какой-то контейнер с едой. Не пол-луковицы с горчицей. Если не считать сегодняшнего вечера, жизнь постепенно налаживалась. Сделал бутерброд, сел на кухне, пару раз откусил и отложил. Не лезло.
В голове всё время крутился тот коридор. Даже не женщина, которую я толком и не видел, а именно коридор, дверь в глубине, свет, потом лестница, которая никак не могла так идти, и голос уже в машине. Я полез в приложение, открыл сегодняшний заказ, потом вчерашний. Один адрес, одно имя, та же квартира. Сегодняшний отмечен как доставленный, время стоит, километраж посчитан, всё красиво. Только я его не закрывал.
Потом зачем-то полез в карты, посмотрел дом, фотографии, панорамы. Обычная многоэтажка. Почитал отзывы. Один жалуется на парковку, второй на отопление, кто-то написал, что управляющая компания совсем охуела. Про коридор длиной в соседний квартал ни слова, хотя между бесконечным коридором и коммунальщиками ещё неизвестно, что быстрее заставит человека написать отзыв.
Я закрыл телефон и лёг. Спал замечательно. То есть никак. То задремлю, то проснусь. Один раз реально показалось, что кто-то позвонил в дверь. Я вскочил, дошёл до прихожей, посмотрел в глазок. Пусто. Постоял ещё немного, вернулся. Минут через двадцать в подъезде кто-то прошёл, обычные шаги сверху вниз, но я всё равно лежал и слушал, пока человек не ушёл куда-то ниже. Потом вроде уснул, потом снова проснулся уже без причины. Короче, великолепно отдохнул.
Утром я всё-таки решил выйти на смену. Ночью любая херня кажется в два раза страшнее, утром солнце, люди на работу идут, машины ездят, чайник шумит, жуть отходит на второй план. Умылся, выпил кофе, заставил себя что-то съесть, оделся. Думаю, сейчас приеду, увижу живых людей, пару заказов отвезу, и постепенно мозги обратно на место встанут.
Телефон в карман, ключи взял, открыл входную дверь и увидел на коврике пятьсот рублей. Присел на корточки. Прямо поперёк купюры синей ручкой, коряво, будто писали на весу, было выведено: «НА ЧАЙ».
Я так и остался сидеть. Посмотрел направо, налево. Площадка пустая, соседские двери закрыты, лифт где-то внизу. Закрыл дверь, постоял внутри секунд пять, снова открыл. Купюра лежала на месте.

– Ну конечно, – сказал я. – А как же без этого.

Поднял её двумя пальцами и вернулся на кухню. Почему двумя, не знаю. Наверное, потому что брать всей рукой почему-то не хотелось. Первым делом полез в кошелёк. Пятьсот рублей, которые девушка дала мне в первый раз, лежали там. Достал их, положил рядом. Две пятисотки. Обе вроде настоящие. На одной ничего, на второй «НА ЧАЙ».
Я посидел над ними минуты две, глядя на две купюры и, видимо, надеясь, что у них сейчас завяжется разговор и я наконец узнаю тайну появления второй на моём пороге. Не завязался.
Можно было придумать, конечно. Сосед пошутил. Кто-то ошибся дверью. Я ночью сам вышел, написал на деньгах «НА ЧАЙ», положил их себе на коврик, вернулся и всё забыл. Последний вариант мне особенно понравился, он показался самым правдивым.

Я посмотрел на куртку, потом на ключи.
– Не, – сказал вслух. – Сегодня без меня.

Снял куртку и написал Лене, что всё-таки не выйду. Ответ пришёл почти сразу: «Хорошо». Никаких вопросов.
Купюру я оставил на кухонном столе. Выкинуть почему-то не хотелось, деньги всё-таки, но и в кошелёк класть тоже особого желания не было. Так она там весь день и пролежала, а я периодически проходил мимо и посматривал, на месте ли.
День прошёл очень продуктивно. Минут двадцать смотрел вакансии, потом закрыл, через час опять открыл. Склад, водитель, сборщик, ещё несколько доставок. В одном месте зарплата низкая, в другом график явно составлял человек, который считает сон вредной привычкой, в третьем «молодой дружный коллектив, карьерный рост, необходима стрессоустойчивость, зарплата каждое двадцать девятое февраля». К вечеру немного отпустило. Не то чтобы я убедил себя, что ничего не было. С пятисоткой на столе это уже тяжеловато. Просто долго бояться с одинаковой силой не получается. Сходил в душ, поел, посмотрел какую-то хрень в интернете, поставил чайник, а кульминацией продуктивного дня был сон.
На следующий день всё-таки поехал на смену. Деньги нужны, а сидеть дома и сторожить пятисотку оказалось занятием скучным.
Перед пиццерией минут пять просидел в машине. Смотрел на окна. Люди заходят, выходят, девушка несёт коробки, возле угла мужик курит, в зале дети сидят, кто-то фотографирует еду. Всё совершенно обычное.

– Ну давай, – сказал я себе. – Попробуем ещё раз. В крайнем случае уволимся.

Зашёл через служебный вход. В курьерской всё было как всегда. Валёк лежал на диване, закинув ногу на подлокотник. Андрюха рядом что-то считал в телефоне. Саня сидел на своём месте и на этот раз хотя бы смотрел в телефон, а не в стену. Вот тут меня реально немного отпустило. После домашней отсидки выйти в свет, на работу оказалось лучшим решением, и все гнусные мысли сразу ушли на второй план.

Валёк заметил меня первым.
– О, болезный явился. Ты там жив вообще?

– Как видишь. Попытался умереть, но не приняли.
– Желудок?
– Наверное. Организм решил напомнить, кто здесь главный.

Андрюха поднял глаза.
– Я тебе сразу говорил, пиццу надо меньше жрать.
Валёк повернулся к нему.
– Ты вчера четыре куска «Пепперони» сожрал.

– И прекрасно себя чувствую, потому что «Пепперони» – это, пожалуй, единственная пицца, которую трудно испортить.

– Скорее потому, что твой организм уже сдался и больше не сопротивляется.

– Завидуй молча.
– Чему завидовать? Ты половину зарплаты потом гастроэнтерологу отдашь.
– Это инвестиция в медицину.
– Патриот.

Я засмеялся. И вот это было хорошо. Просто нормально засмеялся. Валёк сказал херню, Андрюха ответил хернёй, Саня рядом сидит. Всё на месте.

Лена появилась через пару минут.
–Тебе лучше?
– Да вроде. Сегодня без сюрпризов, надеюсь.
Она посмотрела на меня.
– Каких сюрпризов?
Я на секунду завис.

– Да рабочих. Клиентов голых не надо, девятых этажей без лифта тоже.
Валёк тут же подал голос:

– На голых клиентов, кстати, можно отдельный тариф вводить.
– Валентин.

– Что? Я просто думаю о развитии компании. Инициатива снизу, всё как любят в больших корпорациях.

– Лучше подумайте о заказе номер двадцать семь.
– Вот. Опять инициативу душат на корню.
– Идите уже.

– Пошёл. Но потом не говорите, что я ничего для компании не предлагал.
Лена усмехнулась и ушла.

Первый заказ я проверил чуть внимательнее обычного. Не до фанатизма. Валёк заметил.

– Ты теперь каждую салфетку считать будешь?
– Только до десяти. Дальше образование не позволяет.

– Хорошо. А то я боялся, у нас ответственный сотрудник завёлся.
– Не переживай. Это временно.

– Вот и славно. А то ещё показатели поднимешь, с нас потом тоже начнут требовать.
– Я ради коллектива постараюсь работать хуже.
– Человечище. Побольше бы таких.

Первый заказ прошёл нормально. Второй тоже. На третьем пришлось минут пять ждать клиента у подъезда, потому что он сначала не отвечал, потом ответил и начал объяснять, что домофон у него «иногда думает». Домофон в итоге подумал и открылся. Короче, обычная работа.
Вернулся, кинул куртку, сел возле стеллажа и полез в телефон. И вот тогда краем глаза заметил стену у раковины. Она была грязная. Не слегка заляпанная, как бывает в рабочем помещении. Прям грязная. Жёлтая, с длинными тёмными подтёками, краска местами вспучилась, возле пола штукатурка осыпалась. В углу около трубы что-то чёрное шевельнулось.
Я повернул голову. Обычная стена. Белая краска, возле мойки пара следов, ничего особенного. Саня сидел рядом.
Я снова посмотрел в телефон. Боковым зрением стена возле мойки опять стала жёлтой, по ней проступили тёмные подтёки, а на краю раковины что-то шевельнулось. По привычке я сразу повернул голову, уже почти ожидая, что сейчас всё снова станет нормальным.
Не стало.
На краю мойки сидел таракан. Самый обычный, рыжий, здоровый такой. Он пошевелил усами и пополз вдоль металла. Следом из сливного отверстия показался второй, потом третий. Я смотрел прямо на них, не отводя глаз, и впервые ничего не исчезало.

– Ну отлично, – тихо сказал я.

Из слива полезли ещё. Сначала несколько штук, потом сразу десяток, потом ещё. Они лезли один поверх другого, цеплялись лапами за металл, расползались по дну раковины, по крану, по мокрой губке. Через несколько секунд слив будто закипел этой шевелящейся массой, и раковина начала буквально чернеть.
Я ещё секунду сидел, потому что мозг, видимо, не успевал решить, насколько быстро человеку положено реагировать, когда из мойки на его рабочем месте внезапно начинается великое переселение тараканов. Потом один сорвался через край на столешницу, за ним второй. Когда до меня дошло, что происходит, я резко вскочил так, что стул отлетел назад и с грохотом ударился о шкафчик.

– Ты чего?! – Андрюха аж телефон опустил.
– Тараканы!
– Какие тараканы?
– Да вот же, блядь!

Я ткнул рукой в сторону мойки. Там было пусто. Совершенно. Белая раковина, кран, губка возле стены. Ни одного таракана. Я постоял, подошёл ближе, заглянул в слив. Пусто.

– Подожди, ты что именно увидел? – Андрюха тоже поднялся и заглянул в мойку. – Одного таракана?

– Андрюх, если бы одного, я бы не устраивал эвакуацию персонала. Там сейчас из раковины целая армия вышла. Штук сто, двести, я не считал.

– Прям из слива?
– Нет, через парадный вход с оркестром. Конечно, из слива.
Он ещё раз заглянул внутрь, ткнул пальцем в решётку.

– Ну я не знаю. Может, один вылез, ты дёрнулся, а дальше уже мозг дорисовал?
– Конечно. Мозг у меня щедрый. Сразу штук двести дорисовал, чтобы зря не напрягаться.

Саня лениво повернулся к мойке.
– Здесь тараканы были вроде.
Я сразу посмотрел на него.
– Вот! Спасибо. Хоть один свидетель нашёлся.
Андрюха оживился:

– Ну вот. Значит, травили недавно, один мог остаться.
Саня покачал головой.
– Не травили.

– А ты откуда знаешь?
– Я бы помнил.
Андрюха фыркнул.
– Ты вообще половину жизни не помнишь.
– Значит, не травили.

– Хорошо, – сказал я. – Экспертная комиссия завершила работу. Причина установлена: тараканы здесь были, их не травили, но сейчас их нет. Спасибо, коллеги, мне значительно спокойнее.

– Да успокойся ты, – сказал Андрюха. – Если реально полезут, вызовут дезинсекцию. Что ты так завёлся?

– Я не завёлся. Я просто только что видел, как раковина шевелилась.
– Ну я не видел.
– В этом и проблема.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее, но больше ничего не сказал.
Я ещё раз посмотрел в мойку. Пусто. Когда снова сел, по стене быстро пробежало что-то чёрное. Поворачиваться уже не стал.
Потом это начало повторяться. Не постоянно. Иногда несколько часов вообще ничего, потом случайно зацепишь комнату взглядом, и она будто старая. Шкафчики ржавые, линолеум местами вздулся, стены в разводах. Диван выглядит так, будто его лет двадцать никто не менял: проваленный, тёмный, обивка местами мокрая. Возле розетки чёрное пятно, под стеллажом какой-то мусор валяется. Повернёшься прямо – нормально. Не идеально чисто, конечно. Курьерская всё-таки, а не операционная. Но ничего похожего.

Один раз я специально вышел в коридор и зашёл обратно. Андрюха это заметил.
– Ты чего туда-сюда ходишь?
– Проверяю, не изменится ли интерьер.

Он оторвался от телефона.
– Чего?
– Да ничего. Шаги считаю.
– Зачем?
– До пенсии.

– С такими темпами скоро до дурки дойдёшь.
– На это и расчёт.
– Только пенсии ты там не дождёшься.

– Спасибо за поддержку. Вот ради таких коллег хочется приходить на работу.

Он засмеялся. Я тоже улыбнулся, хотя сам уже больше смотрел ему за плечо. Прямо за Андрюхой обычный диван, а чуть отведёшь взгляд, он снова старый, тёмный и будто сырой.
Потом то же самое началось в гостевом зале. Прямо смотришь: чистые столы, светлые стены, лампы, люди едят, дети шумят, девчонка возле окна фотографирует пиццу. Идёшь мимо, зал остаётся сбоку, и на секунду всё меняется: свет желтеет, столы выглядят старыми, края побиты, под окнами пятна сырости, на полу грязные разводы. Люди вроде те же, но сидят как-то слишком тихо.
Один раз мне показалось, что под дальним столиком что-то ползёт. Я резко посмотрел. Ребёнок полез за упавшей салфеткой. Ну вот, всё нормально. Отвернулся. Салфетку ребёнок уже поднял, а под столом что-то ещё пару секунд двигалось в другую сторону.

– Заебись, – пробормотал я.
Андрюха как раз проходил с сумкой.
– Чего?
– Да ничего. Радуюсь жизни.
– Чаевые дали?
– Нет.
– Тогда чему радуешься?

– Хорошему настроению и крепкой психике.
– Странный ты человек.
– Только заметил?

– Нет, просто ты раньше скрывал это получше.
– Возраст.
– Тяжёлая работа.
– Очень.

Валёк в тот день опять зашёл через гостевой вход с сумкой. Я заметил его уже внутри. Он шёл через зал совершенно спокойно, Лена в это время разговаривала с клиентом. Освободилась, повернулась и сразу его увидела.

– Валентин.
Он даже остановился.
– Лен, я уже почти дошёл.
– Выйдите и зайдите через служебный.

– Да я машину с этой стороны поставил. Мне теперь круг вокруг дома давать?
– Там десять секунд.
– Десять секунд моей жизни, между прочим. Невосполнимый ресурс.

– Валентин, я вас не прошу пробежать марафон. Вышли, обошли угол и зашли нормально.

– А смысл? Я серьёзно сейчас. Гости меня видят и так, сумку тоже видят. Я никого не заражаю, еду по залу не рассыпаю. Почему именно нельзя?

– Потому что курьеры заходят через служебный вход.
– Это не ответ.
– Для вас вполне ответ.
– Вот, уже честнее.
Лена вздохнула.

– Вы специально каждый раз проверяете, насколько у меня сегодня хорошее настроение?

– Нет. Просто мне интересно, какой смысл в правиле, которое никто не может объяснить.

– Вам обязательно понимать смысл каждого рабочего требования?
– Желательно. Я любознательный.
Лена несколько секунд смотрела на него.

– Валентин, выйдите, пожалуйста.
Он посмотрел на меня.
– Вот видишь? Простого работягу буквально выдавливают с предприятия.

– Я человек новый. В конфликт администрации и профсоюза не лезу.
– Трус.
– Зато работу пока сохранил.
– Аргумент.
Лена показала рукой на дверь.

– Выйдите.
– Уже ухожу.
– И зайдите через служебный.
– А если я домой поеду?
– Валентин.
– Всё-всё. Понял.

Он развернулся. Я смотрел ему вслед, не специально даже. На периферии зрения его шаг вдруг стал каким-то неправильным. Ноги идут нормально, а верх тела будто слегка запаздывает. Совсем чуть-чуть, но заметно, как старое видео, которое подтормаживает.
Я повернулся прямо. Обычный Валёк идёт к двери. Отвёл взгляд. Лицо поплыло: один глаз ниже второго, щека как будто вытянулась, рот съехал чуть в сторону. Я опять посмотрел прямо. Нормальный. Он уже открыл дверь и вышел.

Через минуту появился со стороны курьерской.
– Всё, – сказал Лене. – Правила восстановлены. Можете спать спокойно.

– Спасибо.
– Всегда пожалуйста.
– И больше так не делайте.
– Не обещаю.
– Тогда хотя бы не удивляйтесь потом.
Валёк остановился.
– Чему?

Лена на секунду подняла на него глаза, потом снова посмотрела в планшет.

– Штрафу.
Он хмыкнул.
– А. Ну это пожалуйста. Штрафами меня уже не удивить.
Он прошёл мимо меня и заметил, что я смотрю.

– Чего?
– Да думаю.
– Не надо. Вредно.
– Уже понял.
– Вот и молодец. Быстро учишься.
Он хлопнул меня по плечу и пошёл к дивану. Я не стал ничего говорить.

На следующей смене ничего не произошло. Вообще. Курьерская была курьерской, стены стенами, люди людьми. Я даже начал думать, что действительно просто глаза чудят и я кукухой еду. Потом опять увидел возле мойки старые жёлтые подтёки. Через день в углу мелькнули тараканы. Ещё через день гостевой зал временами выглядел так, будто его не ремонтировали с девяностых.
А потом в четверг Валёк не пришёл.
Сначала я вообще внимания не обратил. Ну нет и нет. Может, выходной, может, позже будет. Только часа через полтора понял, что уже несколько раз посмотрел на дверь, ожидая, что он сейчас зайдёт.

Андрюха сидел на диване и что-то писал в телефоне.
– Валёк сегодня где?
Он поднял голову и пару секунд смотрел на меня.

– Кто?
Я решил, что не расслышал.
– Валёк. Сегодня где?
– Какой Валёк?
– В смысле какой?

– Ну в прямом. Ты про кого?
Я сначала даже усмехнулся.
– Очень смешно.
– Я серьёзно.

– Валёк. Валентин. Вот здесь обычно валяется. Кепка чёрная с серым козырьком. Полгода с тобой работает.

Андрюха нахмурился, перевёл взгляд на диван, потом обратно на меня.

– А-а... Подожди.
Ещё несколько секунд.
– Бля. Точно. Валёк.
Я перестал улыбаться.
– Ты сейчас серьёзно?
– Да подожди ты. Имя из головы вылетело.

– Имя? Андрюх, ты вообще не понимал, про кого я говорю.
– Да понял я потом. Просто не сообразил сразу.

– Потом – это когда я тебе рост, вес и особые приметы перечислил?
– Да хрен знает. Заебался просто. Вчера до двух не спал, сегодня встал рано, всё в кучу.

– Вы вчера вместе работали.
– Ну работали.
– Полсмены рядом сидели. Он тебя ещё из-за чаевых подъёбывал.

– Меня все из-за чаевых подъёбывают.
– Валёк конкретно.
– Ну значит Валёк. Господи, чего ты ко мне пристал? Я же вспомнил.

– После того как сначала спросил, кто это.
– И что? У тебя никогда имя знакомого из головы не вылетало?

– Чтобы я человека, которого вчера видел шесть часов, вообще не узнал по имени? Нет, вроде.
Андрюха вздохнул и отложил телефон.

– Слушай, я реально не понимаю, чего ты хочешь. Ну затупил. Бывает. Может, башка заказами забита. Ты сам последние дни какой-то дёрганый ходишь.

– Может быть. А где он тогда?
– Откуда я знаю? Выходной, наверное.
– В графике был.

– Значит, не вышел. Может, заболел. Может, проспал. Может, послал всех нахрен и решил дома лежать. Я ему не диспетчер.

– Он тебе ничего не говорил вчера? Что уйти хочет, работу менять, ещё что-нибудь?

Андрюха задумался уже нормально, без шуток.
– Вроде нет. Хотя... Подожди. Что-то говорил про деньги, по-моему.
– Что именно?

– Не помню. Что мало платят или что график задолбал. Мы все это говорим каждый второй день.

– То есть вчера человек говорил, что хочет уйти, а сегодня ты сначала вообще не вспомнил, кто он?
Андрюха раздражённо развёл руками.

– Да не знаю я! Может, не вчера говорил, может, неделю назад. Ты чего из меня следователя делаешь? Позвони ему сам, если переживаешь.
– Вот это уже мысль.

Номер Валька у меня был в общем рабочем чате. Я нашёл контакт и нажал вызов. Несколько секунд тишины, потом спокойный женский голос сообщил: «Абонент временно недоступен. Попробуйте позвонить позднее».

Я сбросил.
– Недоступен.
– Ну и что? – Андрюха пожал плечами. – Телефон сел.
– Может быть.

– Или спит. Или в кино. Или симку выкинул и начал новую жизнь. Вариантов до хрена.

– Успокоил.
– Я стараюсь. Ты только сам себя не накручивай.
Я посмотрел на него.
– Вот это сейчас особенно ценная рекомендация.

Пошёл к Сане. Он сидел на своём месте, листал что-то в телефоне.
– Сань, Валёк сегодня не выходил?

Саня поднял глаза.
– Кто?
Я даже ответил не сразу.
– Валёк.
– Это который?..
– В кепке. Вечно на диване лежит. Ты с ним вчера четыре часа рядом сидел.

Саня нахмурился, посмотрел на диван, потом на крючки возле шкафчиков.
– А. Валёк.
– Да, блядь. Валёк.
– Чего ты орёшь?

– Я не ору. Я пытаюсь понять, почему вы оба сначала спрашиваете, кто это, а потом внезапно вспоминаете. Андрюха тоже сейчас минуту сидел, будто я ему фамилию троюродного деда назвал.

– Я просто имя забыл.
– За ночь?
– Бывает.
– У обоих одновременно?
Саня пожал плечами.
– Значит, бывает у обоих.
– Очень убедительно.
– А чего ты вообще его ищешь?

– Потому что человек сегодня не вышел, телефон недоступен и никто толком не знает, куда он делся. Вчера сидел здесь, сегодня нет.

– Может, уволился.
– Он тебе говорил?
– Не помню.
– Сань, я не спрашиваю, что ты ел на завтрак в две тысячи девятнадцатом. Вчера. Вечером. Он сидел рядом с тобой.

– Я помню, что сидел.
– Уже успех. И ничего не говорил?
Саня задумался.
– Что-то про работу говорил.
– Что именно?
– Да обычное. Надоело, денег мало. Может, уйдёт.

– И ты не считаешь странным, что он сегодня действительно исчез?
– Исчез – это когда человека ищут с полицией. А он просто на смену не вышел.

– Телефон выключен.
– У меня тоже иногда выключен.
– Вещи его здесь.
– Какие?
– Кепка.

Я показал на крючок. Чёрная кепка с серым козырьком действительно висела возле шкафчиков.

Саня посмотрел на неё, потом снова на меня.
– Ну значит заберёт.
– Когда?
– Я откуда знаю?
– Вот именно.

– А что ты хочешь, чтобы я сказал?
– Не знаю. Хотя бы что всё это странно.

– Пока ничего странного. Человек мог просто уйти с работы.
– А то, что ты пять минут назад не помнил его имени?

– Я вспомнил же.
– После подсказок.
– Ну и что?
Я посмотрел на него.
– Вот это как раз и странно.
Саня пожал плечами.

– Если он завтра не появится, спроси у Лены. Она всё про всех знает.
– Отличный совет. Наконец-то конструктив.
– Обращайся.

Я пошёл искать Лену. Она стояла возле кухни и что-то отмечала в планшете.
– Лен, они надо мной издеваются или чего?
Она подняла глаза.
– Кто?

– Андрюха с Саней. Я спросил, где Валёк, оба сначала посмотрели на меня так, будто я выдумал человека, потом только вспомнили.

Она без паузы сказала:
– Валентин?
Вот тут меня немного отпустило.
– Да. Спасибо. Хоть один человек здесь понимает, о ком речь.
– Понимаю. А что случилось?

– Не вышел сегодня. Телефон недоступен. Эти двое сначала вообще не могли вспомнить, кто он.

Лена чуть отвела взгляд к курьерской.
– Валентин больше не работает.
– В смысле?

– В прямом. Он давно говорил, что хочет уйти. Его график не устраивал, деньги тоже. Сегодня утром написал, что больше не выйдет.

Она сказала это совершенно нормальным, даже немного сочувствующим голосом, словно речь шла о человеке, который просто нашёл место получше.

– Подожди. Сегодня утром?
– Да.
– А вчера он тебе ничего не говорил?
– Говорил, что думает об увольнении. Не первый раз.

– Мне он вечером рассказывал какую-то херню про клиента и спорил с тобой из-за гостевого входа. Не выглядел человеком, который завтра исчезнет.

– А как должен выглядеть человек, который решил уволиться?

– Не знаю. Торжественно, наверное. Прощальную речь произнести. Хотя бы сказать ребятам, с которыми полгода работает.

– Не все любят прощальные речи.
– То есть он просто написал тебе утром: всё, больше не выйду?

– Примерно так.
Я посмотрел на неё.
– Можно сообщение посмотреть?
Лена даже планшет опустила.
– Простите?

– Сообщение от него. Я не прошу всю переписку показывать. Просто последнее.
– Нет.
– Почему?

– Потому что это чужая переписка, и я не обязана показывать её другим сотрудникам.

– Лен, я не прошу ваши любовные письма. Я хочу убедиться, что человек реально написал.

– А почему вы решили, что я вам вру?
Вот тут я замолчал.
– Я не сказал, что ты врёшь.

– Но проверить хотите именно это.
– Потому что ситуация странная.
– Какая именно?

– Вчера человек был. Сегодня его нет. Телефон выключен. Андрюха с Саней сначала еле вспомнили, о ком я говорю. А ты стоишь и рассказываешь, что всё прекрасно и он просто решил сменить работу.

– Я не говорила, что всё прекрасно. Я сказала, что он уволился.
– Откуда ты знаешь, что с ним всё нормально?

– Потому что он сам мне написал.
– Телефон у него сейчас выключен.
– И что?
– Я ему звонил.
– Зачем?
– Хотел спросить, живой ли он вообще.

Лена посмотрела на меня уже без раздражения.
– Вы серьёзно переживаете?
– Я сам пока не понял. Наверное, да.

– Валентин взрослый человек. Если он решил уйти, он не обязан отчитываться перед всеми остальными.

– А перед тобой обязан?
– Передо мной как перед менеджером – да.
– Удобно.
– Что именно?
– Ничего.
Она немного помолчала.

– Вы последние дни сами не свои. Может, вам действительно пару смен отдохнуть?
– А ты не устала?
– Очень.
– Но Валентина почему-то прекрасно помнишь.

Вот здесь она посмотрела на меня внимательнее.
– Я менеджер. Мне положено помнить сотрудников.

Ответ был нормальный.
Даже слишком нормальный.
– Ну хорошо. Допустим.

– Не накручивайте себя. С ним, скорее всего, всё нормально.
Я сразу зацепился.
– «Скорее всего»?
Она едва заметно поджала губы.

– Я не вижу его сейчас перед собой, поэтому не могу гарантировать вам его состояние здоровья. Но причин думать что-то другое у меня нет.

– А у меня, значит, есть.
– Какие?

Не рассказывать же ей, что я несколько дней вижу стены, которых нет, тараканов из пустой раковины и лицо Валька, которое временами почему-то перестаёт быть лицом.

– Неважно.
– Тогда не понимаю, чего вы от меня хотите.
– Если он позвонит или зайдёт вещи забрать, скажешь мне?

– Зачем?
– Просто скажешь?
Лена помолчала.
– Если увижу, скажу.
– Спасибо.
– И перестаньте допрашивать остальных. Они ничего вам не скажут.

Я уже сделал шаг, но остановился.
– Интересная формулировка.
– В каком смысле?
– В прямом. Не «они ничего не знают», а «ничего не скажут».

Лена несколько секунд смотрела на меня.
– Вы сейчас цепляетесь к словам.
– Возможно.

– У вас заказ через четыре минуты.
– Вот теперь узнаю родную Лену.
Она снова подняла планшет.
– Идите работать.

Вернулся в курьерскую. Кепка Валька всё ещё висела. В тот вечер я ещё дважды ему звонил. Один раз около девяти, второй уже после смены. Оба раза один и тот же голос: «Абонент временно недоступен». На следующий день тоже. Я даже написал сообщение: «Ты живой вообще?» Одна галочка. К вечеру ничего не изменилось. Кепка висела.
На следующей смене её уже не было.
Я заметил почти сразу, подошёл к крючку и несколько секунд смотрел на пустое место. Андрюха сидел рядом.

– Забрал всё-таки?
Он поднял голову.
– Кто что забрал?
– Валёк. Кепку.
– Какой Валёк?

Я сначала подумал, что опять начинается вчерашнее, и даже раздражаться не стал.
– Андрюх, давай без этого. Валёк. Вчера мы про него полчаса разговаривали.

– С тобой?
– Нет, с Папой Римским. Конечно, со мной.
Он нахмурился.
– Я не помню.

– Чёрная кепка, серый козырёк. Вот здесь висела. Валентин, курьер. Полгода работал. Валялся на этом диване. Ты с ним каждый день трындел.

– Подожди, какой Валентин?
Я почувствовал, как внутри начинает подниматься уже знакомая злость.

– Тот самый, который тебя постоянно подъёбывал из-за чаевых. Который вчера якобы уволился. Ты мне сам сказал, что он, может быть, телефон выключил.

Андрюха долго смотрел на меня.
– Я такого не говорил.
– Говорил.
– Когда?
– Вчера.

– Да не помню я никакого Валентина.
– Вчера помнил.
– Может, ты меня с кем-то путаешь?

– Я с тобой разговаривал вот на этом месте. Потом при тебе ему звонил.
– Ну звонил кому-то. Я откуда знаю кому?
– Ты рядом стоял.
– Я много где стою.

– Андрюх, ты сейчас серьёзно пытаешься убедить меня, что человека, который полгода работал рядом с тобой, вообще не было?
Он уже начал раздражаться в ответ.

– Я тебя ни в чём не пытаюсь убедить. Я говорю, что не помню никакого Валька. Может, он до меня работал? Может, ты с другим филиалом путаешь?

– Он работал вместе с тобой.
– Ну хорошо, допустим. Тогда почему я его не помню?

Я уставился на него.
– Вот это, блядь, я и пытаюсь выяснить.
– А я откуда знаю? Ты на меня так смотришь, будто это я его куда-то дел.

– Я вчера рассказывал тебе то же самое, и ты в итоге вспомнил.
– Что вспомнил?
– Его!
– Кого «его»?
Я достал телефон.
– Сейчас.

Открыл рабочий чат и пролистал участников. Валька там не было. Я остановился, потом медленно пролистал ещё раз. Нет. Андрюха смотрел через плечо.

– Ну?
– Он здесь был.
– Где?
– В чате.
– Сейчас нет.
– Спасибо, капитан.
– Может, удалился после увольнения.

– Ты же только что говорил, что никакого увольнения не помнишь.
Андрюха замолчал.

– Ну... Может, ты вчера говорил, и я тебе поддакивал. Я правда не помню.
– Не поддакивал. Ты вспоминал его. Сам.

– Слушай, у меня уже голова от тебя болит. Покажи фотографию, если вы такие друзья.
Вот тут я замер. Фотографии Валька у меня не было.

Я полез в историю сообщений. Нашёл переписку, где когда-то отправлял Андрюхе пятьсот рублей чаевых, потом общий чат, листал фотографии со смены, какие-то коробки, машины, чужие приколы. Валька нигде. Хотя я совершенно точно помнил, как он сидел возле Андрюхи, когда тот показывал что-то в телефоне. Помнил кепку. Щетину. Голос.

– Вот. Я ему вчера звонил.
Открыл историю звонков. Номер остался. Три исходящих подряд. Андрюха посмотрел.

– И что это доказывает?
– Я звонил ему при тебе.
– Там даже имени нет.

– Потому что я контакт не сохранял.
– Ну вот. Может, клиент какой-нибудь.
– Три раза?
– Да мало ли.
Я убрал телефон.
– Прекрасно.

– Да что с тобой происходит? Ты последние дни реально как на иголках. То тараканы, которых никто не видел, то человека какого-то ищешь.

– Человека, которого ты вчера помнил.
– Если я его вчера помнил, почему сегодня не помню?

– Очень хороший вопрос, Андрюх.
– Так ты мне его задаёшь!
– Потому что ответа у меня тоже нет.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Андрюха первым отвёл взгляд.

– Слушай, я не знаю. Реально. Может, ты прав, может, работал кто-то. У меня сейчас вообще в голове пусто. Но я не издеваюсь над тобой, если ты об этом.

Это прозвучало настолько нормально и по-человечески, что злость немного отпустила.

– Я знаю.
– Тогда не смотри на меня как на долбоёба.
– Я не на тебя так смотрю.
– А на кого?
– Вот это и пытаюсь понять.

Я пошёл к Сане. Он сидел возле стены, как обычно.
– Сань.
– М?
– Валёк.
Он поднял глаза.
– Что Валёк?

На секунду мне стало легче.
– Значит, помнишь?
– Кого?
– Ты сейчас сказал «что Валёк».
Саня поморщился.

– Ну ты сказал «Валёк», я переспросил. Что ты хочешь?
– Курьер. В кепке. Здесь работал.

Он подумал.
– Не помню.
– Вчера помнил.
– Может быть.
– Не «может быть». Помнил. Мы с тобой разговаривали.
– Ну если ты говоришь.

– Саня, ты понимаешь вообще, что происходит? Вчера я спросил про человека, ты сначала затупил, потом вспомнил. Сегодня не помнишь вообще.

– И что мне теперь делать?
– Хотя бы удивиться.
– Я удивляюсь.
– По тебе очень видно.
Он убрал телефон в карман.

– Слушай, я правда не понимаю, чего ты от меня хочешь. Если человек здесь работал, а я его забыл, значит, забыл. Что я с этим сделаю?

– Тебя не напрягает, что ты забыл живого человека за сутки?
Саня посмотрел на меня уже серьёзнее.

– Если так и было, напрягает. Только я даже этого не помню, понимаешь? Ты мне рассказываешь, что вчера я кого-то вспоминал. Для тебя это факт. Для меня сейчас просто твои слова.

Вот тут я замолчал. Потому что сформулировал он неожиданно точно.
– Кепка его здесь висела.
– Какая?
– Чёрная, с серым козырьком.
– Здесь много чего висит.

– Сегодня её нет.
– Значит, забрали.
– Кто?
– Откуда я знаю?
– Валёк.
– Которого я не помню?

– Да.
Саня развёл руками.
– Ну вот видишь, мы опять по кругу идём.
Я выдохнул.
– Заебись.
– Чего?
– Ничего. Спасибо.
– Не за что.

К Лене я пошёл уже без всякого желания шутить. Она увидела меня ещё издалека и, кажется, сразу поняла, зачем иду.

– Лен, у нас проблема.
– Какая?
– Кепки нет.
– Какой кепки?

Я остановился. Она посмотрела на меня, и на секунду внутри всё оборвалось. Потом её выражение изменилось.
– Валентина?
Я выдохнул.

– Да. Валентина. Спасибо. Уже второй раз за неделю ты единственный человек, который не заставляет меня доказывать, что он существовал.
– Что случилось?

– Андрюха его не помнит вообще. Саня тоже. Не «имя забыл», не «не сразу сообразил», а буквально говорят, что такого человека здесь не было. Вчера оба его в итоге вспомнили. Сегодня нет.

Лена немного помолчала.
– Люди забывают.
– За сутки?
– Бывает по-разному.
Я посмотрел на неё.
– Вот сейчас это прозвучало очень странно.
– Что именно?

– «Бывает по-разному». Нормальный человек сказал бы: «Да они придуриваются». Или «устали». Или «не знаю». А ты говоришь так, будто уже видела такое.

Лена отвела взгляд к кухне.
– Вы опять накручиваете себя.

– Нет. Я как раз впервые за несколько дней пытаюсь не накручивать, а нормально разобраться. Валёк написал тебе?

– Да.
– Ты сегодня с ним разговаривала?
– Нет.
– Он приходил за кепкой?
– Я не видела.
– Тогда кто её забрал?

– Не знаю. Может, он заходил, когда меня не было рядом.
– Камеры есть.
– Есть.
– Давай посмотрим.
Она сразу ответила:
– Нет.
– Почему?

– Потому что я не собираюсь поднимать камеры из-за кепки бывшего сотрудника.
– Не из-за кепки. Из-за человека, которого двое его коллег за сутки забыли.

– Это ваши слова.
– Вчера ты сама говорила, что он уволился.
– И сегодня говорю то же самое.
– А они уже не говорят.
Лена молчала.

– Я ему четыре раза звонил. Телефон недоступен. Написал. Сообщение не доставлено. Из рабочего чата он исчез. Фотографий его нет. Кепки уже тоже нет. Андрюха сегодня минут десять доказывал мне, что никакого Валька здесь не было.

– И что вы хотите от меня?
– Правду.
Она подняла глаза.
– О чём?
– Вот это хороший вопрос.
– Я серьёзно.
– Я тоже. Ты что-то знаешь?

Лена долго смотрела на меня. Не испуганно. Скорее так, будто решала, сколько именно можно сказать.

– Я знаю, что Валентин уволился.
– И всё?
– На данный момент всё, что касается вас.
– А что касается не меня?
– Не начинайте.

– Опять это «не начинайте». Лен, мне уже начинает не нравиться сама формулировка. Особенно после того, как человек исчезает, а все вокруг забывают, что он был.

– Он не исчез.
– Тогда где он?
– Я не знаю.
– Телефон?
– Я не знаю.
– Кепка?
– Не знаю.
– Почему они его не помнят?

– Я не знаю.
– А ты почему помнишь?
Лена раздражённо выдохнула.

– Потому что я менеджер! Потому что я веду графики, документы, знаю, кто когда устроился и кто когда ушёл. Вам этого мало?

– Уже да.
– Почему?
Я почти ответил. Про жёлтые стены. Про тараканов. Про лицо Валька. Про Ленина. Не ответил.

– Просто мало.
Лена некоторое время смотрела на меня.
– Тогда я вам ничем не помогу.
– Я уже понял.

– И прекратите мучить Андрея с Александром. Если они не помнят, они вам ничего нового не скажут.
Я опять зацепился за формулировку.

– Ты опять сказала «если они не помнят» так, будто это нормально.
Она замерла буквально на секунду.

– Я сказала то, что сказала.
– Да. И я услышал.
– У вас заказ через две минуты.

– Конечно. Было бы странно, если бы в этот момент не было заказа.
– Идите работать.

Я ушёл, но теперь уже точно знал одну вещь: Лена знала больше, чем говорила. Не что именно происходит. Не куда делся Валёк. Но само происходящее её не удивляло.
В следующие пару дней ничего настолько явного не случалось. Иногда стена возле мойки становилась старой, иногда в гостевом зале свет казался жёлтым и тусклым, один раз на полу возле кухни мелькнуло что-то чёрное, но когда посмотрел, там лежала салфетка. Я перестал каждый раз проверять и не потому что привык. Скорее потому, что уже задолбался.
В пятницу заказов опять было до хрена и весь день ливень. Я почти всю смену провёл в машине, в пиццерию забегал только за коробками. Под вечер дождь закончился, небо ещё было светлое, мокрый асфальт отражал фары и вывески так, что местами глаза резало.
Вернулся с очередной доставки, припарковался во дворе, взял пустую сумку и пошёл к служебному входу. Перед самой дверью со двора выезжала машина и шарахнула мне дальним прямо в лицо.

– Спасибо, брат, – пробормотал я. – Именно этого сегодня не хватало.

Отвернулся, проморгался и открыл дверь. Внутри ничего не было видно. Ну бывает. После яркого света заходишь в тёмное помещение и первые секунды как слепой. Я шагнул внутрь, дверь за спиной закрылась, постоял, подождал, пока глаза привыкнут.
Начал появляться свет, только курьерской там не было.
Сначала я увидел стену. Белая плитка, вернее, когда-то, наверное, белая, а сейчас жёлтая, грязная, местами потрескавшаяся, с почти чёрными швами. По стене шли старые трубы, на соединениях проступала ржавчина, из-под одной тянулся длинный тёмный подтёк почти до самого пола. Я стоял и смотрел прямо, не боковым зрением, не краем глаза, как всё это время до этого, а совершенно нормально, и ничего не исчезало. Там, где должен был стоять диван, находился старый металлический стол, весь в царапинах, с рыжей ржавчиной на ножках. Пол под ним был мокрый, поверх лежали чёрные резиновые коврики, какие бывают где-нибудь в цехах или на рынках, только эти уже протёрлись, местами порвались и выглядели так, будто по ним годами таскали что-то тяжёлое.
Под потолком висели длинные лампы в металлических корпусах. Одна горела более-менее нормально, вторая едва светилась, третья периодически подрагивала, из-за чего дальняя часть помещения то становилась чуть ярче, то снова проваливалась в полумрак. И пахло. Этот сладковатый запах я узнал сразу, только теперь к нему примешивались сырое мясо и что-то металлическое. Наверное… кровь, да так пахнет кровь. Этот запах я ни с чем не перепутаю.
Дальше всё выглядело вообще не так, как должно было. Там, где у нас находилась кухня, помещение продолжалось куда-то в глубину, причём не на пять метров и даже не на десять, а намного дальше, чем вообще позволяли размеры здания. Рядами стояли металлические столы, между ними какие-то тележки и ящики, под потолком тянулась тёмная направляющая, а с неё через равные промежутки свисали крюки. Большинство пустые, но не все. На одном что-то висело и слегка покачивалось, хотя я так и не понял что именно, слишком далеко.
В глубине двигались три или четыре силуэта. На них были длинные фартуки, по крайней мере, мне так показалось, по очертаниям. Один стоял возле стола и что-то рубил: поднимал руку, опускал её, и через секунду до меня доходил глухой тяжёлый удар. Рядом кто-то держал что-то длинное и тяжёлое. Сначала я решил, что это просто большой кусок мяса, но потом эта штука слегка качнулась, и на одном конце что-то свободно заболталось.
Я прищурился, пытаясь разглядеть.
Пальцы.
Мне показалось, что это были пальцы. Пять или четыре, я не успел сосчитать, потому что человек возле стола снова поднял тесак и ударил. Что-то металлическое звякнуло об пол, один из стоявших рядом немного отступил, а я всё так же торчал возле двери с пустой термосумкой в руке и даже не мог заставить себя сделать шаг назад.
Потом один из силуэтов в глубине остановился. Не резко, просто перестал заниматься своим делом, постоял секунду и медленно повернул голову в мою сторону.
Я моргнул, возможно дольше чем нужно, держал глаза закрытыми.
Передо мной снова была обычная курьерская. Горел свет, диван стоял на своём месте, возле стены были стеллажи и сумки, раковина блестела под лампой, Саня сидел там же и смотрел в телефон. Из кухни слышно, как кто-то матерится из-за заказа, пахнет тестом, сыром и пиццей, а никакой жёлтой плитки, ржавых труб, металлических столов и крюков нет.
Я ещё несколько секунд не двигался, просто смотрел на стену за Саниным плечом и пытался понять, что именно только что видел. Саня наконец поднял глаза.

– Ты чего в дверях встал? Заходи уже, людям пройти не даёшь.
– Да так. С улицы зашёл, нихрена не вижу. Мне какой-то добрый человек дальним прямо в глаза зарядил.

– А, бывает. У меня после фар тоже потом пятна перед глазами минуту плавают.
Я посмотрел сначала на него, потом снова на совершенно обычную белую стену.

– У меня, похоже, уже не пятна.
Саня оторвался от телефона.
– А что?
– Да ничего. Забей.

– Ну смотри. Только с прохода уйди, а то Лена сейчас увидит и решит, что ты новую форму протеста придумал.

Я наконец шагнул внутрь и посмотрел на пол. Обычный линолеум. Потом перевёл взгляд на кухню: люди в футболках, коробки, печи, один из поваров что-то резал на доске обычным кухонным ножом. Я задержал на нём взгляд дольше, чем надо, и он, конечно, заметил.

– Брат, ты опять на меня пялишься?
– А что?

– Да который день уже. То на стену смотришь, то на мойку, теперь на меня. У тебя шея снова побаливает или что то новое?

Кто-то рядом засмеялся. Я посмотрел на нож у него в руке, потом на доску и только после этого ответил:

– Не. Теперь глаза, похоже.
– Так к окулисту сходи. А то однажды двери перепутаешь и окажешься не там, где тебе следует быть.

– Ага. О-обязательно – осознав последнюю фразу повара ответил я.
Повар ещё несколько секунд меня разглядывал.
– Ты серьёзно какой-то бледный. Нормально всё?

– Нормально. Рабочий день просто насыщенный.
– Воды дать?
– Не надо. Спасибо.

Он пожал плечами и вернулся к доске, а я поставил сумку на стеллаж и только тогда заметил, что руки опять дрожат. Посмотрел на обычную белую стену, на обычную кухню, потом ещё раз туда, где несколько секунд назад уходил в темноту совершенно невозможный цех.

– Прекрасно, – тихо сказал я. – Просто, блядь, прекрасно.

Продолжение следует...

Архив Тишины

Я решил собрать свои мистические рассказы под одним названием. Каждый из них, это отдельное дело: странное место, человек или событие, после которого привычная реальность начинает вести себя немного не так.

Другие дела Архива Тишины, включая «Этаж №28», «Навигатор», «Деревню за поворотом» и «Призрачный человейник», уже есть на Author.Today. Там же можно подписаться на меня, чтобы не потеряться и получать новые истории по мере выхода.