20 ноября 1910 года ушёл из жизни один из величайших писателей мира, классик русской литературы, мыслитель и философ - Лев Николаевич Толстой.
Он олицетворял собой глубину человеческой души, поиск смысла жизни и нравственного идеала.
Его имя навсегда вписано в историю не только русской, но и всемирной литературы.
Вечная память.
История последней авантюры Льва Толстого
В ночь с 10 на 11 ноября 1910 года великий русский писатель граф Лев Николаевич Толстой покинул свое родовое имение.
На тот момент ему было восемьдесят два. Великий писатель, философ, проповедник нравственного самосовершенствования устал от атмосферы, которая возникла в его доме.
В последнее время графа мучило, что его произведения, его тексты, написанные с мечтой о духовном росте человечества, с мечтой о человеческом братстве конкретно ему самому приносят огромные деньги. Богатство тяготило Толстого, он хотел, чтобы его труды принадлежали всему миру, чтобы каждый мог прочесть их бесплатно.
Но дома его не понимали. Софья Андреевна, верная жена и мать тринадцати детей, много потрудившаяся для своего гениального мужа, видела в доходах опору для будущего многочисленной семьи. Если бы она узнала, кому именно завещал писатель все свои произведения – то не выдержала бы.
В ночь ухода Толстой проснулся от света в кабинете. Софья Андреевна вновь искала его завещание. Этот момент стал последней точкой - писатель при помощи дочери Александры собрал вещи и покинул усадьбу. Его сопровождал лишь персональный врач Душан Маковицкий.
Толстой не планировал этой поездки, поддался импульсу – поэтому никакого маршрута не выстраивал. Сначала Толстой направился в находившийся рядом монастырь Оптину пустынь – пообщаться с монахами, которых, несмотря на собственное отлучение от Церкви, уважал за их простоту и духовную мудрость. Возможно, хотел посоветоваться, как жить старику, ищущему покоя.
В еще одном, Шамординском монастыре, Толстой повидался со своей сестрой Марией, которая была монахиней. Планировал остаться рядом, снять домик, но, узнав, что его жена выяснила, где он находится, поспешно уехал дальше.
Планировал добраться до юга, где тоже жили его родственники, но в Астапово, на маленькой железнодорожной станции, его сняли с поезда: Толстой простудился. В доме начальника станции Ивана Озолина Толстой прожил свои последние дни.
«Я люблю много, я люблю всех…» - такими были последние слова великого русского писателя.
Вопреки распространенному мнению, в этой поездке Толстой не искал смерти. Он планировал жить, писать, творить дальше – считал, что уединение ему поможет.
Но судьба распорядилась иначе – и путь из Ясной Поляны к свободе оказался слишком уж коротким.
Няня Пушкина... Арина Родионовна... Простая крепостная женщина, оказавшая на поэта огромное влияние, вдохновительница великих сказок Пушкина, человек, которому посвящено не одно гениальное стихотворение Александра Сергеевича.
Арина Родионовна, рассказывавшая Пушкину сказки, в конце концов, и сама стала своего рода сказочным персонажем. Милой старушкой-сказительницей из Лукоморья. Но какова няня Пушкина была в реальной жизни и как сложилась ее судьба?
Родилась Арина Родионовна в селе Суйда Копорского уезда Санкт-Петербургской губернии 21 апреля 1758 года. Отец - крепостной крестьянин Родион Яковлев, мать - крепостная крестьянка Лукерья Кириллова. Окрестили девочку в церкви Воскресения Христова в селе Суйда, о чем сохранилась запись в Метрической книге.
Родители дали дочери имя Ирина или Иринья, но со временем перешли на разговорную форму - Арина.
В ревизской сказке Арина числилась в качестве крепостной подпоручика лейб-гвардии Семеновского полка графа Федора Апраксина. Однако, уже через год после ее рождения, в 1759 году, граф продал село Суйда со всеми его жителями знаменитому "арапу Петра Великого" - Абраму Петровичу Ганнибалу, прадеду Пушкина.
Девочка провела обычное для крестьянских детей того времени детство - помогала родителям в деревенских трудах, собирала в лесу грибы и ягоды, прислуживала господам Ганнибалам.
Выросла Арина девушкой симпатичной и, как тогда говорили, дородной. Родители не могли нарадоваться на дочь, но и повод, чтобы огорчаться, был: засиделась Арина в девках-то.
Лишь в 1781 году, в возрасте 23 лет, Арина вышла замуж за крестьянина Федора Матвеева, который был старше ее на два года.
Муж был из села Кобрино, принадлежавшего Осипу Абрамовичу Ганнибалу - деду А.С. Пушкина. Арине разрешили переехать в Кобрино, к мужу.
К сожалению, семейная жизнь Арины не заладилась. Муж Федор был изрядным поклонником зеленого змия, по хозяйству помогал мало, к детям, которых у Арины и Федора родилось четверо, относился равнодушно.
Семью спасли трудолюбие, покладистость и добродушный нрав Арины. Эти добродетели крепостной женщины заметила бабушка Пушкина, Мария Алексеевна Ганнибал, и пригласила Арину в господский дом воспитывать барского сына Алексея.
Уже через год Мария Алексеевна подарила новой няне отдельную избу в Кобрино. Добрая крестьянка стала для семейства Ганнибалов человеком совершенно незаменимым.
Мы привыкли считать Арину Родионовну няней исключительно Пушкина, но до того, как юный поэт стал воспитанником "голубки дряхлой своей", женщина успела взрастить его маму, Надежду Осиповну, затем - его сестру Ольгу.
Пушкин был "передан" няне, фактически, с самого его рождения. Арине Родионовне на тот момент исполнился 41 год, то есть, женщина была уже в летах, поэтому кормилицей Пушкина была другая крестьянка, гораздо более молодая. Кстати, в роли кормилицы для Пушкиных Арине Родионовне также довелось побывать, но не для Александра Сергеевича, а для его старшей сестры Ольги.
Не секрет, что родная мать поэта, Надежда Осиповна, была довольно холодна к Саше, отдавая предпочтение другим детям. Настоящее материнское тепло и заботу будущий поэт нашел под крылышком у няни - Арины Родионовны.
Вероятное изображение Арины Родионовны. Неизвестный художник.
Няня заботилась о мальчике, подкармливала его разными вкусностями, рассказывала сказки. Саша называл Арину Родионовну "мамушка" - и это не просто слово. В какой-то степени, няня заменила ему родную мать.
В 1811 году 12-летний Саша отправился в Лицей, а Арина Родионовна переключилась на воспитание младшего брата Пушкина - Льва. Установившаяся между няней и мальчиком связь постепенно начала слабеть, но полностью она не рвалась никогда.
В 1825 году Пушкин по доносу графа Воронцова был отправлен в ссылку в Михайловское. Воронцов обвинил поэта в безбожии, но, на самом деле, причиной для неприязни графа к Александру Сергеевичу были знаки внимания, которые поэт оказывал жене Воронцова.
В глухой деревне от хандры и горьких раздумий Пушкина спасало только общение с няней: Арина Родионовна была единственным близким человеком, разделившим ссылку с поэтом. В зимние вечера, когда за окнами завывала буря, няня рассказывала Пушкину сказки, те самые, из детства. Сегодня эти сказки, пропущенные через гениальный ум поэта, знают все.
Гостившие в Михайловском немногочисленные друзья Пушкина подметили, что Арина Родионовна была не только сказочницей для своего великого воспитанника, но и "веселой собутыльницей".
Выпьем, добрая подружка
Бедной юности моей,
Выпьем с горя; где же кружка?
Сердцу будет веселей.
Да, Александр Сергеевич и Арина Родионовна не отказывали себе в удовольствии выпить кружку-другую винца, а то и чего покрепче. Няня, по свидетельству современников, не была фанатично верующей трезвенницей, каковой ее некоторые пытаются представить. Нет, Арина Родионовна была веселой, умной, доброй старушкой, которая никогда не была против поддержать хмельную кампанию за столом. Разумеется, в меру.
Н.Н. Ге. "Пушкин в селе Михайловское".
В стихотворении Николая Языкова "К няне Пушкина" Арина Родионовна собирает "затейливый обед" для Николая Михайловича и Александра Сергеевича. Вполне возможно, что поэты пригласили и няню отведать с ними различных яств и напитков.
Как сладостно твое святое хлебосольство
Нам баловало вкус и жажды своевольство!
С каким радушием — красою древних лет —
Ты набирала нам затейливый обед!
Сама и водку нам и брашна подавала,
И соты, и плоды, и вина уставляла
На милой тесноте старинного стола!
В последний раз Пушкин видел няню 14 сентября 1827 года. Ссылка поэта в Михайловском закончилась, и его полностью захватили основательно расшатанные литературные и издательские дела. Кроме того, поэт наслаждался обществом и долгожданной свободой.
В мае 1827 года поэт прибывает в Михайловское, где начинает работу над романом "Арап Петра Великого". Однако, няню он в селе уже не застает: ее забрала в Петербург Ольга Пушкина (Павлищева).
В Петербурге 70-летняя женщина захворала и после непродолжительной болезни скончалась 31 июля 1828 года.
Увы, отвлеченный различными делами, Александр Сергеевич так и не смог побывать на похоронах няни. Арину Родионовну похоронили на Смоленском кладбище Петербурга, о чем была сделана запись в ведомости погребенных.
Через два года Пушкин спохватился, примчался в Петербург, начал неистово искать место погребения своей няни. Но усилия поэта были тщетны: он не нашел могилу Арины Родионовны...
В 1977 году власти Ленинграда разместили на входе на Смоленское кладбище табличку "На этом кладбище похоронена Арина Родионовна, няня Пушкина".
Так сложилась судьба женщины, воспитавшей России ее величайшего и самого главного поэта; поэта, который сопровождает нас с раннего детства и до последнего вздоха...
Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".
Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.
Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!
Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen
Всегда ваш.
Василий Грусть.
ПС: Буду благодарен за донаты, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.
Во втором томе Собрания сочинений Д.И. Писарева, автора прорывает и он начинает полоскать самодержавие
1
2
3
прошелся по либералам (туда им и дорога)
А здесь улыбнуло, изящно написано. Браво Писареву
5 еще полоскание
Журнал «Нева», № 49, 1914. С. 949., Public domain, via Wikimedia Commons
В Сети популярна история о том, что писатели дружили много лет, пока Бунин не пожаловался Чехову на свою нелёгкую жизнь, а тот вместо сочувствия призвал его пить поменьше водки. Мы решили проверить, происходило ли что-то подобное в действительности.
Вирусный текст о разрушившейся дружбе писателей в большинстве публикаций полностью звучит так: «Чехов и Бунин очень дружили. Причиной разрыва их отношений послужило письмо на восьми страницах, которое Бунин написал Чехову в тяжёлую минуту, где излил душу по полной программе: написал о своей депрессии, о потере смысла жизни, о творческом кризисе, о горькой судьбе страны, о бессоннице, безысходности и мыслях о самоубийстве. Чехов в ответ отбил Бунину телеграмму: "А Вы, батенька Иван Алексеич, поменьше водки пейте". Больше они не общались». В некоторых публикациях текст чуть отличается, но весьма незначительно — например, опущены какие-то отдельные слова или уточняется, что до размолвки писатели дружили девять лет. Делятся историей об отношениях Чехова и Бунина пользователи соцсетей («ВКонтакте», Instagram, Facebook, «Одноклассники», X), блог-платформ («Дзен», LiveJournal), форумов и сервисов вопросов и ответов. Встречается этот текст также на сайтах цитат и афоризмов и в СМИ.
Антон Чехов и Иван Бунин действительно близко дружили — это отражено как в воспоминаниях самих писателей и их современников, так и в переписке между литераторами. Они познакомились в конце 1895 года и, судя по датам отправленных писем, общались вплоть до смерти Чехова в 1904 году. Вся сохранившаяся переписка тщательно изучена, письма Бунина и Чехова можно найти как в многочисленных изданиях собраний сочинений обоих писателей, так и онлайн в интернете.
В начале января 1904 года, за несколько месяцев до смерти Чехова, они продолжали обмениваться письмами, и, судя по тёплому тону посланий, никакого конфликта между писателями не было. «Проверено» не удалось найти ни письма Бунина Чехову на восьми страницах с жалобами на жизнь, ни ответного послания с советом перестать пить водку. Более того, уже спустя несколько десятилетий после смерти драматурга Бунин писал:
«У меня ни с кем из писателей не было таких отношений, как с Чеховым. За всё время ни разу ни малейшей неприязни. Он был неизменно со мной сдержанно нежен, приветлив, заботился как старший — я почти на одиннадцать лет моложе его, — но в то же время никогда не давал чувствовать своё превосходство и всегда любил моё общество».
Выходит, никакой обиды на Чехова Бунин, судя по всему, не испытывал.
Тем не менее в воспоминаниях Бунина есть эпизод, похожий на ситуацию из вирусного текста. Вот только совет отказаться от водки Чехов дал вовсе не ему. Бунин писал о своём друге:
«Писателя в его речи не чувствовалось, сравнения, эпитеты он употреблял редко, а если и употреблял, то чаще всего обыденные и никогда не щеголял ими, никогда не наслаждался своим удачно сказанным словом. К "высоким" словам чувствовал ненависть. Замечательное место есть в одних воспоминаниях о нём: "Однажды я пожаловался Антону Павловичу: «Антон Павлович, что мне делать? Меня рефлексия заела!» И Антон Павлович ответил мне: «А вы поменьше водки пейте»"».
Следовательно, Бунин в своих воспоминаниях о писателе пересказывал чужую историю, не имеющую к нему самому никакого отношения.
В каких именно мемуарах Бунин прочитал об этом эпизоде, достоверно установить не удалось. Однако писатель Борис Лазаревский в своих воспоминаниях о Чехове упоминал отдалённо похожий разговор:
«В следующий раз я совершенно случайно встретился с Чеховым на пароходе, шедшем в Ялту. После обеда мы подошли к борту. Чехов стал расспрашивать меня, как я распределяю свой день и пью ли водку.
— Берегите, берегите здоровье и не пейте каждый день водки. Ничто не тормозит так работы писателя, как водка, а вы только начинаете…
— Да я и не пью водки. Меня заедает другое — это вечный самоанализ. Благодаря ему бывали отравлены лучшие моменты…
— Отучайтесь от этого, отучайтесь. Это ужасная вещь».
Самая ранняя публикация вирусного текста о разрыве дружбы между Чеховым и Буниным (и в целом этой истории в таком изложении), которую удалось найти «Проверено», — пост в LiveJournal блогера, политика и экс-депутата Госдумы РФ Дарьи Митиной от 30 мая 2007 года. Все последующие публикации практически слово в слово повторяют текст поста о жалобах Бунина и ироничном ответе Чехова. В комментариях пользователи попытались выяснить, откуда взялась информация об этом эпизоде биографии писателей. Митина ответила, что нашла её в мемуарах, и обещала прислать ссылку на источник — правда, так этого и не сделала (по крайней мере, в комментариях под этим постом).
Таким образом, история о совете Чехова другому писателю не пить водку хоть и не совсем выдумана интернет-пользователями, как это часто бывает, а основана на реальных воспоминаниях о драматурге, но сильно искажена. Чехов действительно советовал отказаться от водки, но вовсе не Бунину и не в ответ на жалобы на жизнь, а потому что считал, что водка тормозит работу писателя.
Судя по всему, сначала историю исказил сам Бунин, прочитав её в воспоминаниях Лазаревского и впоследствии неверно пересказав. А затем интернет-пользователи, узнав о ней из воспоминаний Бунина, представили её как диалог между ним и Чеховым. Так как в воспоминаниях современников драматурга не упоминается разрыв многолетней дружбы из-за этого чеховского совета, по всей видимости, эта деталь была добавлена для большего драматизма
«Проверено» в Телеграм
В сообществе отсутствуют спам, реклама и пропаганда чего-либо (за исключением здравого смысла)
Петр I
Из-за любви к флоту и интересу как он это все провернул - начал читать Алексея Толстого.
Лучше читать с опорой на исторические факты, но весьма интересно даже сейчас, в 2025 году. Спустя много лет. Спасибо родителям, что дома были такие книги. И давайте задумаемся, что было бы с Россией, не окажись он у власти?
"Ее убили, ее непременно убили!" - в отчаянии кричал молодой помещик в изящном сюртуке. Следователь немало повидал на своем веку таких нервных "друзей и родственников" пропавших людей. И всегда они бегут впереди паровоза, предполагая самое худшее.
"Успокойтесь, - мягко сказал следователь, наливая молодому человеку воды из графина. - Найдется ваша благоверная. Зачем же сразу предполагать худшее?"
Но следователь ошибся. Ее и правда убили..
С хорошенькой парижской модисткой Луизой Симон-Деманш богатый русский помещик Александр Васильевич Сухово-Кобылин познакомился в 1841 году в одном из ресторанов Парижа. Луизе на тот момент было около 26 лет, Александру - 24 года.
Сухово-Кобылин подсел к Луизе за столик и предложил оплатить ее обед. Женщина согласилась, завязался разговор, в ходе которого модистка пожаловалась на тяжкую жизнь, на отсутствие дела по душе.
Александр загорелся желанием помочь и тут же предложил женщине переехать в Россию. Более того, помещик дал ей на дорогу тысячу франков без какой-либо расписки.
Осенью 1842 года Луиза Симон-Деманш прибыла в Петербург. В столице ей показалось слишком холодно, и Сухово-Кобылин перевез женщину в Москву, где снял для нее шикарное жилье - пятикомнатную квартиру в доходном доме графа Гудовича на Тверской улице.
Прислуживать Луизе должны были четверо крепостных людей Сухово-Кобылина - повар, кучер и две служанки. На свои деньги Александр Васильевич приобрел для женщины бакалейный и винный магазины - так мадам Симон-Деманш из парижской модистки превратилась в московскую купчиху.
Луиза Симон-Деманш.
Впрочем, дела у Луизы шли ни шатко ни валко. В 1849 году ей пришлось отойти от дел "по скудости торговли" - покупателей было мало, а расходы на все были слишком велики.
В результате "Луизе Ивановне" (так женщину называли в России), пришлось отойти от дел. С 1849 года Симон-Деманш оказалась на полном содержании своего любовника.
Поначалу все шло хорошо. Сухово-Кобылин проводил у Луизы много времени, обедал с нею, затем они вместе отправлялись "за балдахин". Но уже в 1850 году Симон-Деманш почуяла неладное - Александр Васильевич стал реже появляться, да и во время своих визитов был уже не так приветлив и ласков. Женщина заподозрила, что у ее благодетеля появилась любовница.
Звали любовницу Надеждой Ивановной Нарышкиной, в девичестве - баронесса Кнорринг. Нарышкина была одной из самых известных светских львиц своего времени.
"Небольшого роста, рыжеватая, с неправильными чертами" - не самое лестное описание внешности, данное одним из современников Надежды Ивановны. Не будучи красавицей, Нарышкина обладала невероятной уверенностью в себе, умением находить ключик к сердцу любого мужчины.
Надежда Ивановна Нарышкина, 1864 г.
Нарышкина была замужем за губернским секретарем А.Г. Нарышкиным, но это не помешало ей стать любовницей Сухово-Кобылина.
6 ноября 1850 года Александр Васильевич прибыл в дом Гудовича для встречи с Луизой. Встреча получилась короткой и болезненной: женщина начала рыдать и обвинять Сухово-Кобылина в измене. Мужчина предпочел ретироваться.
К себе домой он вернулся поздно, и здесь его уже ждала записка от Луизы. Женщина просила денег на текущие расходы и требовала новой встречи.
7 ноября в 9 часов утра Сухово-Кобылин поехал к мадам Симон-Деманш. Но любовницу он дома не застал. По словам слуг, Луиза вышла из дома вчера вечером и назад не вернулась.
Поначалу Александр Васильевич искал свою парижанку самостоятельно: побывал у общих с Луизой знакомых, отправил свою дворню искать любовницу на улицах Москвы. Но - тщетно.
Днем 9 ноября Сухово-Кобылин приехал на заседание Купеческого собрания, где в то время находился обер-полицмейстер Москвы Иван Лужин. Лужин, выслушав сбивчивую речь помещика, отправил Александра Васильевича к следователю для сбора необходимых сведений.
Вечером 9 ноября подключенный к поискам пропавшей казак Андрей Петряков заметил в большом сугробе у Ваганьковского кладбища торчащие женские ноги в черных бархатных полусапожках. Прибывшая полиция извлекла из сугроба тело молодой женщины, в котором была опознана Луиза Симон-Деманш.
На горле покойной была длинная и глубокая рана, нанесенная ножом или каким-то другим острым предметом. В ушах Луизы находились золотые серьги с бриллиантами, на пальцах - массивные золотые кольца. Таким образом, нападение с целью ограбления полиция исключила.
Тут же следователь вспомнил, как странно вел себя в его кабинете молодой помещик Сухово-Кобылин.
"Ее убили! Ее непременно убили!".
Откуда такая уверенность?
Александра Васильевича Сухово-Кобылина современники называли "европеизированный феодал". Он любил всякие иностранные новшества, дарованные прогрессом, любил поговорить о Европе, о неправильном развитии России. Однако, при этом он оставался патриархальным помещиком-крепостником, для которого зависимые от него люди были важным источником денег и разнообразных удобств.
А.В. Сухово-Кобылин, 1850 год.
Александр Васильевич запросто мог накричать на слугу, мог даже применить рукоприкладство. По словам писателя Е. Феоктистова, Сухово-Кобылин был типичным помещиком-сумасбродом:
Этот господин, превосходно говоривший по-французски, усвоивший себе джентльменские манеры, был, в сущности, по своим инстинктам жестоким дикарём, не останавливающимся ни перед какими злоупотреблениями крепостного права. Дворня его трепетала… Александр Кобылин мог похвастаться целым рядом любовных похождений, но они же его и погубили.
Во время допроса у Сухово-Кобылина обнаружилось алиби. Вечером 7 ноября он находился в доме губернского секретаря Александра Нарышкина, что подтвердили пятнадцать свидетелей.
Тем не менее, учитывая странные показания Сухово-Кобылина, наличие мотива (устранить надоевшую любовницу) и его неоднозначную репутацию в свете, следствие решило установить над Александром Васильевичем тайное наблюдение, а также провести обыск у него дома.
Если первая мера ничего не дала, то обыск в снимаемом Сухово-Кобылиным флигеле особняка на Страстном бульваре, дом 9, завершился обнаружением пятен крови. Приставы Хотинский и Редькин рапортовали об обнаружении двух небольших пятнышек крови в сенях и на крыльце.
Сухово-Кобылина немедленно арестовали, и при его аресте были найдены и другие важные улики, а именно, письма Надежды Ивановны Нарышкиной. Вот как об этом написал Лев Толстой, пристально следивший за делом Луизы Симон-Деманш:
«При аресте Кобылина нашли письма Нарышкиной с упрёками ему, что он её бросил, и с угрозами по адресу г-жи Симон… Предполагают, что убийцы были направлены Нарышкиною».
Разумеется, Нарышкину также немедленно вызвали на допрос. Надежда Ивановна заявила, что с Симон-Деманш она никогда не встречалась, к ее убийству не имеет никакого отношения, а письма Сухово-Кобылину - не более чем эмоции влюбленной женщины.
Как ни странно, Нарышкину отпустили до декабря-месяца. Этой передышки женщине хватило, чтобы в срочном порядке выхлопотать себе "Свидетельство на выезд за границу" и ... немедленно уехать в Париж.
Надежда Ивановна уезжала, будучи беременной, и в июне 1851 года в столице Франции она родила девочку. Имя отца ребенка Нарышкина не скрывала - им был Сухово-Кобылин. Родители решили назвать малышку Луизой.
Подозреваемыми по делу Симон-Деманш были не только Сухово-Кобылин и Нарышкина, но и крепостные Александра Васильевича которых он отрядил в качестве прислуги Луизы. Допрошены были повар Ефим Егоров (20 лет), кучер Галактион Козьмин (18 лет), первая горничная Аграфена Кашкина (27 лет) и вторая горничная Пелагея Алексеева (50 лет).
Интересную запись сделал в своем дневнике следователь Кастор Лебедев, занимавшийся допросом как помещика, так и его прислуги:
Грустно видеть этого даровитого Сухово-Кобылина, поглощённого интригами, и этих крепостных, отданных господином в рабство своей французской любовнице.
Действительно, русские люди оказались, по сути дела, рабами капризной, безродной иностранки, которая получила полное право распоряжаться Ефимом, Галактионом, Аграфеной и Пелагеей.
Именно в этом следователи внезапно нашли мотив убийства. Ефим Егоров странно вел себя на допросе, невпопад отвечал на простые вопросы. Наконец, молодой повар "раскололся".
По словам Ефима, хозяйка относилась к слугам придирчиво, постоянно жаловалась на них Сухово-Кобылину. В конце концов, Егоров решил с Луизой поквитаться. Женщины и кучер Галактион согласились быть сообщниками повара.
Парни ночью проникли к француженке в спальню, придушили ее подушкой. Егоров нанес женщине несколько ударов чугунным утюгом.
Горничные одели Луизу в ее обычный наряд и уложили в сани. Козьмин и Егоров отправились к Ваганьковскому кладбищу и выкинули госпожу в сугроб.
Когда уже собирались отъезжать, Ефим забеспокоился, что Луиза может быть жива, и перерезал ей горло.
Показания повара подтвердили и другие слуги. Сухово-Кобылин, по их словах, о готовящемся злодеянии ничего не знал. Выяснилось и происхождение пятен крови во флигеле у Александра Васильевича. Оказалось, что барин недавно приглашал к себе Ефима Егорова для того, чтобы забить несколько кур.
22 ноября Сухово-Кобылина отпустили под подписку о невыезде из Москвы.
Пребывание в тюрьме, хоть и кратковременное, оказало на Александра Васильевича огромное влияние. Он писал, что сидел вместе "с ворами, пьяною чернью и безнравственными женщинами".
Затем, уже в одиночной камере, ничего не зная о ходе расследования, о своей судьбе и о судьбе Надежды Нарышкиной, Сухово-Кобылин задумался о вечном:
Жизнь начинаю постигать иначе. Труд, труд и труд. Возобновляющий освежающий труд. Среди природы под утренним дыханием… Моё заключение жестокое, потому что безвинное — ведёт меня на другой путь и потому благодатное.
В 1854 году, все еще находясь под подпиской о невыезде, Александр Васильевич взялся за перо - им была написана пьеса "Свадьба Кречинского", вошедшая в золотой фонд русской драматургии. Не менее важными и успешными стали и пьесы "Дело"(1861) и "Смерть Тарелкина" (1869).
Так получилось, что убийство любовницы сделало из А.В. Сухово-Кобылина великого русского драматурга...
13 сентября 1851 года Московский надворный суд приговорил Егорова и Козьмина к каторге на 20 и 15 лет. Горничные отделались более мягкими сроками - по 3 года тюрьмы. Сухово-Кобылина полностью оправдали.
Казалось, история парижанки в сугробе закончена, но - не тут-то было.
Через два месяца после вынесения приговора слуги отказались от своих показаний. Повар Егоров заявил, что частный пристав Стерлигов избил его на допросе, не давал есть и пить. Кроме того, Ефим утверждал, что следователи в случае взятия вины на себя обещали ему в благодарность "от барина Сухово-Кобылина" легкий приговор, помощь родне и 1500 руб. серебром.
Примерно то же самое рассказали и остальные крестьяне. В частности, горничная Аграфена заявила:
Что же показано мною при следствии, что она убита Егоровым и Козьминым в спальне, то сознаюсь как перед Богом, велел мне так говорить барин Александр Васильевич. 8 числа ноября того года, придя к нам утром, он обещал награду и защиту.
Дело Симон-Деманш было снова открыто. Следователи принялись искать письма, которые приставы якобы показывали повару и кучеру. Но ничего найдено не было.
Вызванный на допрос пристав Стерлигов клялся и божился, что пальцем Егорова не тронул и денег тому от имени Сухово-Кобылина не обещал.
В конечном итоге материалы дела поступили к министру юстиции графу В.Н. Панину. В октябре 1853 года граф зачитал в Сенате доклад о резонансном деле. В докладе было сказано, что улик, доказывающих вину слуг, недостаточно. Равно как нет оснований утверждать, что виновен Сухово-Кобылин. Дело предлагалось отправить на новое рассмотрение с учреждением новой следственной комиссии.
В 1854 году следователи снова допросили повара, кучера и горничную Аграфену Кашкину (вторая горничная, Пелагея Алексеева, скончалась в 1853 году в тюрьме).
Слуги ничего нового не рассказали.
Весной 1854 года на допрос пригласили Сухово-Кобылина, и после многочасовой беседы начинающий драматург был арестован во второй раз в своей жизни.
На гауптвахте Александр Васильевич заканчивал свою комедию "Свадьба Кречинского". В дневнике Сухово-Кобылин напрямую заявил, что с него требовали взятку в 50 тыс. рублей.
Каким образом мог я написать комедию, состоя под убийственным обвинением и требованием взятки в 50 тысяч рублей, я не знаю, но знаю, что написал Кречинского в тюрьме — впрочем, не совсем, — ибо я содержался (благодаря защите княгини Гагариной и Закревского) на гауптвахте у Воскресенских ворот. Здесь окончен был Кречинский.
Полгода Сухово-Кобылин провел в заключении. Все это время следователи пытались найти новые улики против него - но тщетно.
В ноябре 1854 года драматурга окончательно освободили из-под стражи, обязав его пройти процедуру церковного покаяния за "прелюбодейную связь с Симон-Деманш, продолжавшуюся около восьми лет и разорвавшуюся жестоким смертоубийством".
Церковное покаяние Сухово-Кобылина состоялось 11 декабря 1855 года в церкви Воскресения на Успенском Вражке, поблизости от доходного дома Гудовича, где когда-то жила Луиза Симон-Деманш.
На мероприятии присутствовали как официальные лица, так и многочисленные зеваки. Имя Сухово-Кобылина, по его же словам, было предано в Воскресенской церкви "публичному позору и клеймению".
Дело Симон-Деманш было официально закрыто лишь в мае 1856 года. Оказалось, что все подозрения в адрес Сухово-Кобылина, а также в отношении его крепостных, были основаны лишь на предположениях.
Дом Гудовича, первый этаж в котором занимала Луиза.
Все - барин Александр Васильевич, повар Ефим, кучер Галактион и горничная Аграфена - были полностью оправданы и отпущены на волю.
Сухово-Кобылина решение суда возмутило: он считал, что Луизу убили его слуги. Однако, никаких действий Александр Васильевич предпринимать не стал.
Оказавшись в изоляции со стороны светского общества, где репутация Сухово-Кобылина была безнадежно испорчена, начинающий драматург неожиданно получил поддержку от интеллигенции. Редактор "Современника", поэт Н. Некрасов, немедленно принял к публикации первую пьесу Александра Васильевича, драматурга поддержали актер М. Щепкин, публицист В. Дорошевич.
Среди отечественной интеллигенции мнение было почти однозначное - А.В. Сухово-Кобылин - жертва судебной ошибки.
Однако, до самой смерти драматурга в 1903 году в возрасте 85 лет, многие были уверены, что француженку Луизу отправил на тот свет именно он.
Преследуя Сухово-Кобылина и его слуг, следствие как-то совсем упустило из виду ту ниточку, на которую указал Л.Н. Толстой, а именно, вторую любовницу Александра Васильевича - Надежду Ивановну Нарышкину. Не могла ли она, и правда, подослать убийц к сопернице?
В Париже Нарышкина, как писал историк А. Моруа, "сорвалась с цепи". Надежда Ивановна со своими подругами Л. Нассельроде и М. Калергис вовсю флиртовала с мужчинами в своем салоне, наслаждаясь свободной парижской жизнью.
Французы называли Нарышкину "сиреной с зелеными глазами". Среди ее поклонников были известные поэты, музыканты, политики.
В конце концов Надин Нарышкина стала любовницей писателя Александра Дюма-сына. Дюма писал о своей русской подруге:
"Всё нравится мне в ней: её душистая кожа, тигриные когти, длинные рыжеватые волосы и глаза цвета морской волны…".
Юлия Меньшова в роли Надежды Нарышкиной в сериале "Дело Сухово-Кобылина" (1991 год).
Дюма-сын хотел взять Нарышкину в жены, но ее муж, оставшийся в России статс-секретарь, все никак не давал развода. Раз в год Надежда должна была ездить в Россию для получения разрешения на проживание за границей.
Лишь после смерти А. Нарышкина в 1864 году Надин и Александр Дюма-сын получили возможность узаконить свои отношения. Бракосочетание прошло 3 февраля 1865 года в присутствии всего трех людей - родителей жениха Александра-Дюма-отца и Катрины Лабе, а также Ольги Нарышкиной, старшей дочери Надежды Ивановны.
Семейная жизнь Дюма-сына и мадам Нарышкиной оказалась не очень счастливой. Надежда Ивановна страшно ревновала мужа к многочисленным поклонницам его творчества. В конце концов это привело к развитию душевного расстройства.
В 1891 году супруги расстались, но Дюма-сын, опасаясь общественного осуждения, так и не потребовал развода.
2 апреля 1895 года Надежда Ивановна Нарышкина скончалась в Париже в возрасте 69 лет. На смертном одре она не сказала ни слова относительно своего возможного участия в убийстве французской модистки. Да и не могла сказать, ибо была на момент смерти совершенно безумна.
Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".
Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.
Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!
Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen
Всегда ваш.
Василий Грусть.
ПС: Буду благодарен за донаты, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.
