Спасибо тебе жизнь за те пули.. что погодь... а точно еще свистят! Спасибо за курок я не спустил всуе, а как же чесалась эта рука! Спасибо тебе за безумие кутать в незапамятный огней ореол... Спасибо, что я еще не стал окурком и не выкурил их сонм!
Спасибо тебе жизнь за отчаяние пущих.. о, чернющих страниц! И нет оправдания лужицам, что я и за них честно пролил.. Спасибо же за всё то, что меня убивает, да... да! Делает сильнее! И нет на свете большего желания, чем спустить курок в свое отречение..
Столь малой крохой огонек ардеет, копотью зажжен от на удивление еще присталой искры... Согрется мглистою порой, один и в лахах под луной... голодный пламень и едва чадить, где свет скорее иллюзия или воображения нить. Но в мире несовершенных грез, далеких звезд в небе ночном и страстных столь переживаний... мальчонка ручки обе разом и вознес храня свою искру и опекая... Сегодня ночь, когда не есть... немного пить, всего лишь не заснуть... так мало всё для тела. Малыш же зрит и не поймет, неужто жив и рад тому... всего лишь не досчитаться лет на детских пальцах. А рядом мир шумит вторя и кроха знает, что там есть люди и города... чудес невиданные причалы, где моря... бескрайней широты души. Он верит - ветра свист и хлад, рушащие видимость покоя его изодранной картонной юрты - то вестники когда - нибудь большого теплого костра, куда его и приведет судьба, за что и даже он всё прижимает трепетнее огонь, всё ближе к сердцу и груди, храня... и опаляет.
Возможно он давно уже один, в коробках и не зная дома, без намека на семью, но ведая главы седин... Быть может мальчик, да - сошел с ума... А вера в нем - одна иллюзия воображаемого света...
Но обездоленный вдали лишь слышит гул ночных колес машин, он видит очерки огней высот и представляет каково же быть другим чудесно... Он верит в добрых и улыбчивых людей, он верит в волшебство и щедрость своих дней, когда он сам для огонька источник и волшебник. Мечтая, лишь его храня, всё более вдаль на столь людское он глядя, желает только не соснуть... всю ночь счастливый просто быть, хоть даже больно голоден, хоть хочется и пить... и одиноко под луной, да и не было - то никого с ним, и никогда, и никакой зимой! Что даже в хладе, по вечерам сидел он здесь и весь дрожал... из носа пристально текло, но он берег одно - огонь, берег добро свое...
Пройдут бездонные года И много зим ещё туда. Все, его видя успеют заранее похоронить... Его никто не видит и не узрит свет внутри. Мальчонка так глядит на небо, он так доволен жить! А огонек чадящий, стал костром верно в его уже мужской груди.
Снежинки за окном красиво сверкают, Кружит вьюга, хлопья снега в небе летают. Скоро Новый год, праздничное настроение, Как в сказке, так тепло, на душе наступает.
С наступающим Новым годом вас поздравляю!
Желаю, чтоб, не желали никому того, Чего сами себе не желаете. Уважайте не многих, только тех, Кого действительно уважаете.
Любите свою маму, это святое, Лишь она всегда, даже если, ее уже нет, Будет рядом с тобою.
Дружите искренне и бескорыстно, "Друг в беде не бросит", поэт глаголит в детской песенке истину.
Не рассказывайте о своих планах, Не загадывайте ничего на перед, Чтоб когда полетели по делам, Вдруг не перевернулся ваш вертолет.
Пускай вторая половинка тепло источает, И без корысти, по-настоящему с любовью, Бережно вас согревает.
Будь счастлив один, Только по желанию делись гармонией с ней, Тогда приумножите жизнь своих дней.
Дети растут, соблазнов очень много вокруг, Уберегите их, чтоб снежная королева, Не похитила вдруг.
Если выпиваешь, утром встал и не болеешь, Как в двадцать один год, Как будто ты никогда не стареешь.
Таким способом не пополняйте государственную казну, И не попадайтесь гаишникам на камеру, ни на одну.
Пускай деньги текут к вам рекою, Как открываешь кран, с горячею и холодною водою.
Не смотрите глупых сериалов, шоу и передач безумный экран, Сейчас есть интернет, лучше ищите информацию там.
Вирусы пролетают в двадцать шестом мимо вас, Чтоб здоровье было крепкое и вы всегда могли держать газ.
Земля наш общий корабль, мы все живем тут, пускай ни кто не узнает про ядерный клуб.
Надеюсь дедушка услышит мои пожелания во вселенной И обязательно исполнит, хотя бы часть из них непременно.
За столом в двенадцать с самыми близкими, За бокалом шампанского, загадайте желание искренне, Оно обязательно сбудется у всех вас, И две тысячи двадцать шестой порадует нас!
Знаете, какой поэт чаще всего ассоциируется у меня с Новым годом? Как ни странно – Эдуард Багрицкий! Вроде бы в его творческом наследии невозможно найти ничего подходящего по тематике, тем более, что он не дожил нескольких лет до времён, когда советская власть разрешила отмечать любимый теперь многими зимний праздник.
Однако куда денешься от некоторых воспоминаний из детства? В первые свои школьные зимние каникулы я и ещё два одноклассника попали на ёлку, проходившую в стенах нашего местного Русского Драматического театра. Сначала нам показывали спектакль, названия которого сейчас уже не вспомнить, но это была уморительно смешная сказка, скорее, даже пародия на сказку, среди героев которой имелись и Баба-Яга, и Кащей, и ещё всякая лесная нечисть. Мы от хохота сползали с кресел и обменивались одобрительными репликами, а вокруг нас партер был забит дошкольной малышнёй, воспринимавшей все ужасы слишком серьёзно.
Время от времени кто-то из карапузов – зарёванный и обписанный, пулей вылетал в фойе в объятия дожидавшихся его родителей. Потом в том же фойе мы под руководством весёлого Деда Мороза водили хороводы вокруг поблёскивавшей разноцветными лампочками ёлки, пели хором песенки, отгадывали загадки и получали подарки.
Каждому досталось по пакетику со сладостями и по книжке в синей мягкой обложке. Книжка называлась «Смерть пионерки». Не знаю уж, почему для подарка был выбран именно этот сборничек Багрицкого.
Возможно, что на складах местных книжных магазинов просто скопилось слишком много его экземпляров и избавиться от излишков можно было только одним способом. Главное, что тем же вечером, прочитав все стихи, от корки до корки, я понял, что это – именно то, что больше всего любил в поэзии, но до сих пор находил только у Маяковского.
Чёткий ритм, напряженный сюжет и революционную романтику:
Нас водила молодость В сабельный поход. Нас бросала молодость На кронштадтский лёд.
Боевые лошади Уносили нас, На широкой площади Убивали нас…
Пройдут годы, и в начале 90-х, когда казалось, будто всё советское уже умерло и не представляет никакого интереса, я буду открывать для себя совсем другого Багрицкого. Глубокого лирика, мечтателя из весёлого города под названием Одесса, принадлежавшего к той же генерации литераторов, что и Бабель, Катаев, Ильф с Петровым, Олеша, Кирсанов.
Честного летописца своего жестокого и странного времени. Одного из последних свидетелей и творцов русского Серебряного века и советского авангарда.
Стихотворение «Контрабандисты», давно уже вошедшее во все антологии и хрестоматии, наверное, наиболее точно отражает подлинный облик поэта – его отношение к жизни, его мировоззрение. Упоение риском, уподобление творчества запретному ремеслу одесских контрабандистов, море как метафора нашего земного бытия – всё это может быть близко и понятно читателям, живущим при любом политическом строе, в любом веке.
А вам когда-нибудь казалось, что поэзия – занятие рискованное, в чём-то даже, быть может, криминальное?
Эдуард Багрицкий
Контрабандисты
По рыбам, по звёздам Проносит шаланду: Три грека в Одессу Везут контрабанду. На правом борту, Что над пропастью вырос: Янаки, Ставраки, Папа Сатырос. А ветер как гикнет, Как мимо просвищет, Как двинет барашком Под звонкое днище, Чтоб гвозди звенели, Чтоб мачта гудела: «Доброе дело! Хорошее дело!» Чтоб звёзды обрызгали Груду наживы: Коньяк, чулки И презервативы…
Двенадцатый час — Осторожное время. Три пограничника, Ветер и темень. Три пограничника, Шестеро глаз — Шестеро глаз Да моторный баркас… Три пограничника! Вор на дозоре! Бросьте баркас В басурманское море, Чтобы вода Под кормой загудела: «Доброе дело! Хорошее дело!» Чтобы по трубам, В рёбра и винт, Виттовой пляской Двинул бензин.
Вот так бы и мне В налетающей тьме Усы раздувать, Развалясь на корме, Да видеть звезду Над бушпритом склонённым, Да голос ломать Чёрноморским жаргоном, Да слушать сквозь ветер, Холодный и горький, Мотора дозорного Скороговорки! Иль правильней, может, Сжимая наган, За вором следить, Уходящим в туман… Да ветер почуять, Скользящий по жилам, Вослед парусам, Что летят по светилам… И вдруг неожиданно Встретить во тьме Усатого грека На чёрной корме…
Так бей же по жилам, Кидайся в края, Бездомная молодость, Ярость моя! Чтоб звёздами сыпалась Кровь человечья, Чтоб выстрелом рваться Вселенной навстречу, Чтоб волн запевал Оголтелый народ, Чтоб злобная песня Коверкала рот, И петь, задыхаясь, На страшном просторе:
