20 век, 1945-1956 годы, СССР, кино в СССР

Автор: Косинова Марина Ивановна. Лицензия: СС BY. Здесь в сокращении.

За годы Великой Отечественной войны советская городская киносеть потеряла свыше 500 кинотеатров, расположенных в крупных городах и промышленных центрах. Сельская киносеть потеряла почти половину своих киноустановок (около 7000).
Строительство новых городских кинотеатров в первые послевоенные годы осуществлялось крайне слабо — за 5 лет было построено только 77 кинотеатров.

Такими же медленными темпами, как кинофикация, развивался в послевоенные годы кинопрокат. Помимо чисто экономических проблем, в эти годы наше кино столкнулось с трудностями иного характера. Кинорепертуар советского кино оказался насильственно сдвинут в сторону идеологизации и политической пропаганды, что привело к сужению жанрово-тематического диапазона советского кино. На результатах работы киноотрасли не могли не сказаться и последствия «политики малокартинья», авторство которой приписывается И. Сталину.
Суть ее заключалась в противоречивой идее: тратить на кино меньше денег, но зарабатывать при этом больше.
В результате киноотрасль оказалась в тяжелейшем положении.
В 1947 году было принято решение о выпуске на советские экраны большой партии зарубежных фильмов<...>

<...>

Существенным подспорьем в дополнительном повышении доходов кинопроката стало расширение кинопоказа старых советских фильмов. Кроме этого, киноруководство предприняло довольно оригинальную попытку расширения кинорепертуара за счет съемок на пленку театральных постановок.

<...>
Кроме того, кино было практически единственным доступным развлечением: цены на кинобилеты в послевоенное время были вполне доступными для большинства населения.

С учетом этих ожиданий и интересов зрительской аудитории, советская кинематография могла бы получить небывалый рост посещаемости и иметь фантастически успешную экономику. С полной верой и убежденностью в возможность достижения подобных результатов и составлялся пятилетний план восстановления и развития советского кино 1946—1950 гг. Большие и впечатляющие цели ставил этот план и по разделу кинофикации и кинопроката.

<...>

Во-первых, на эффективности работы отрасли не могли не сказаться особенности репертуарной политики, характерной для этого периода. В большей степени, чем когда бы то ни было, кинорепертуар советского кино оказался насильственно сдвинут в сторону идеологизации и политической пропаганды. Запредельная доза эстетики «большого стиля» серьезно подкосила возможности даже историко-биографического жанра, потенциально интересного для самой широкой зрительской аудитории.

Введение этой эстетики привело к тому, что с экрана полностью исчезла жизнь простого человека, его быт, чувства. Были изгнаны краски лирики, юмора и эксцентрики, которые играли важную роль в советском кино. Исчезло разнообразие и многоголосие авторских интонаций. Потенциально широкий диапазон стилевой палитры советского кино стремительно и катастрофически суживался, оставляя место только для псевдомонументального, плакатно-парадного типа повествования.

Столь же катастрофически сузился жанровый диапазон советского кино послевоенных лет. На первый план вышел жанр так называемой «художественно-документальной эпопеи». Кульминацией этой тенденции стали парадные кинофрески «Клятва» и «Падение Берлина» М. Чиаурели, «Сталинградская битва» В. Петрова. Искусственная волна этого пресловутого «большого стиля» вздымается столь высоко, что захватывает даже талантливых и таких достойных мастеров, как, например, И. Савченко («Третий удар»).

Центральное место в жанровой палитре послевоенного советского кино занимает жанр историко-биографического фильма, посвященный великим русским государственным деятелям, полководцам, художникам, ученым.
Этот жанр, ставший главным продюсерским проектом И. Сталина и начатый еще до войны <...>

Однако его продолжение в послевоенном кино получило иное развитие. Совершенно разные биографии и судьбы великих сынов России, <...>были пропущены сквозь такой беспощадный унифицирующий каток штампов Агитпропа, что из этих фильмов было вытравлено все живое.

Те же тенденции прослеживаются в документальном кино послевоенного периода. Советская кинохроника тех лет тоже должна была выстроиться, как на параде, по стойке «Смирно!».

Помощник министра кинематографии Г.Б. Марьямов вспоминал: «Нелегко было перестроиться «на мирный лад» мастерам, перед которыми была поставлена единственная задача: показывать успехи и достижения советского народа, минуя трудности, обходя бедность и неустроенность жизни после страшных ран, нанесенных войной. Их пытались просто не замечать. Документалисты, которые еще недавно, несмотря на все препоны, поставленные начальством, прорывались с окопной правдой фронтовых съемок, стали осваивать новый, убийственный для них стиль. Если в художественном кино можно было позволить себе «полет фантазии» в изображении окружающей жизни, найти свою тему в героике Великой Отечественной войны, в биографическом, приключенческом жанрах и даже в самом «опасном» — комедии, то документалисты были всего этого лишены. Они буквально задыхались от тематической ограниченности» [7, с. 116—117].

На результатах работы киноотрасли не могли не сказаться и последствия «политики малокартинья».
Авторство удивительной идеи — тратить на кино меньше денег, но зарабатывать при этом больше — приписывается И. Сталину. Даже если это не так, вождь, по крайней мере, поддержал и реализовал ее. Число «случайных» запусков стало действительно меньше. Зато процедура отбора проектов и процесс создания фильма стали проводиться под таким контролем и с таким беспардонным вмешательством всех надзирающих, что зачатие чего-либо «шедеврального» при таком контроле было заведомо исключено.

<...>

Катастрофическое падение объема кинопроизводства неотвратимо обеднило жанровую палитру советского кино, и без того сильно ограниченную на тот момент. Но на этом испытания для послевоенного кинопроката не закончились, а только начинались.

За годы Великой Отечественной войны советская городская киносеть потеряла свыше 500 кинотеатров, расположенных в крупных городах и промышленных центрах. Сельская киносеть потеряла почти половину своих киноустановок (около 7000). Строительство новых городских кинотеатров в первые послевоенные годы осуществлялось крайне слабо — за 5 лет было построено только 77 кинотеатров.

Ряд крупнейших городов имел чрезвычайно мало кинотеатров. Например, в столице Белоруссии Минске с населением около 350 тыс. человек был всего один благоустроенный кинотеатр на 500 мест. В старинном Воронеже на 300 с лишним тыс. человек имелся 1 кинотеатр на 600 мест. В шахтерском Кемерово с населением 200 тыс. человек работал опять-таки единственный кинотеатр на 1000 мест. Существующие государственные городские кинотеатры, даже при их запредельной загрузке (360 дней в году от 5 до 8 сеансов в рабочий день), не в состоянии были обслужить население, особенно в вечернее время, воскресные и праздничные дни.

Примечательно, что в то время как государственная киносеть, подведомственная Министерству кинематографии СССР, была не в состоянии охватить всех желающих, в крупных городах насчитывалось множество хорошо оборудованных кинозалов в профсоюзных клубах, работающих с крайне низким режимом: до 17 дней в месяц с демонстрированием в среднем по 2,35 сеанса в день.

<...>

На селе проблемы организации кинопоказа и острейшей нехватки клубных помещений, пригодных для демонстрации картин, стояли не менее остро, чем в городах. Киномеханики были вынуждены показывать кино в случайных, неприспособленных, подчас неотапливаемых зимой помещениях.

Кроме того, не хватало машин и бензина для транспортировки кинопередвижек.
В результате сельская передвижная киносеть пользовалась в основном транспортом колхозов, а во многих регионах это были только лошади. При этом даже подводы предоставлялись колхозами нерегулярно, из-за чего часто срывались киносеансы, нарушались графики и маршруты кинопередвижек, простаивала киноаппаратура.

Тем не менее, при всех трудностях кинопоказ в деревне постепенно расширялся. На 1 января 1951 г. в сельской местности имелось 32193 киноустановки. Количество киноустановок в 1950 г. по сравнению с 1940 г. возросло более чем в полтора раза, а по сравнению с 1945 г. — более чем в три раза.

Постепенно расширялась и городская киносеть. Но, несмотря на это, выполнять планы по доходам кинопрокату становилось с каждым годом все труднее. Так, финансовый план 1947 г. оказался невыполненным на 40 млн рублей.

Начальника Главного управления по кинопрокату Г.А. Горнова пришлось даже уволить, поскольку, как было сказано в приказе, он «не сумел улучшить работу Главкинопроката». Это «жертвоприношение» ситуацию не исправило.
И в наступившем 1948 г., как и во все последующие годы, наш прокат никак не мог свести концы с концами в деле выполнения государственного плана по доходам. При этом министр кинематографии действительно старался наладить работу главка, менял его организационную структуру, хлопотал об оптимизации его деятельности и облегчении условий работы.

Значительная часть инициатив министерства коснулась сельской киносети. Так, И.Г. Большаковым была разработана специальная система поощрений, затрагивающая всех работников сельского кинопроката и кинопоказа. Кроме этого, удалось увеличить количество рабочих дней киноточек (в сельских районных центрах с 18 до 20 дней в месяц, на сельских стационарных киноустановках с 8 до 12 дней в месяц и на кинопередвижках с 15 до 20 дней в месяц, что увеличивало доходы от сельской киносети на 165 млн рублей в год).

И.Г. Большаков также ходатайствовал перед правительством об ослаблении налогового бремени сельской киносети. Ему удалось добиться того, чтобы 50% налога, взимаемого с сельских киноустановок, стало зачисляться в бюджет сельских советов и 50% — в бюджет райисполкомов. Для кинопередвижек и колхозных стационарных установок была установлена единая цена на билеты в 2 руб. 50 коп. вместо существующих трех цен: 2 руб., 2 руб. 50 коп. и 3 руб. Льготная цена для детей в 1 руб. сохранялась для специальных детских сеансов.

По городу в 1951 году, с целью увеличения доходов от кино, были проведены следующие мероприятия. По ходатайству И. Г. Большакова, Министерству кинематографии СССР было передано 250 профсоюзных клубов в городах. При этом в них было установлено такое же количество рабочих дней и киносеансов, как и в кинотеатрах госсети (24 рабочих дня в месяц по 3 вечерних сеанса в день, что давало дополнительный доход 257 млн рублей в год).

В городах так же, как и на селе, цены на билеты были подвергнуты корректировке: детские билеты на детские сеансы стали стоить 2 рубля, а на остальные сеансы билеты стали продаваться без подразделения цен для взрослого и детского зрителя. Это упорядочение дела давало в 1951 г. дополнительный доход в размере 90 млн рублей.

Существенным подспорьем в дополнительном повышении доходов кинопроката стало расширение кинопоказа старых советских фильмов.

<...>

Оправдывая поговорку «голь на выдумки хитра», киноруководство предприняло довольно оригинальную попытку расширения кинорепертуара за счет съемок на пленку театральных постановок.
В 1952 году Министерство кинематографии запечатлело на пленку спектакль Малого театра «Правда — хорошо, а счастье лучше». Весь фильм, идущий на экране более двух часов, был снят за 19 съемочных дней и стоил 403 тыс. руб., в то время как производство художественного фильма в среднем требовало около года при стоимости 7—8 млн рублей. В связи с этим председатель Комитета радиоинформации А.А. Пузин предложил заснять в 1952 г. 20—30 спектаклей московских и других театров страны для выпуска их на широкий экран, «что будет иметь большое культурное значение и принесет значительные денежные доходы» [14].

Первый опыт оказался успешным — зрители с удовольствием и, скорее всего, с любопытством смотрели на киноэкранах театральную постановку. Так что в 1952 г. министерство кинематографии осуществило съемки 8—10 лучших спектаклей московских театров: Художественного, Малого, театра Советской Армии, Сатиры, Оперетты, ленинградского театра им. Пушкина и киевского театра им. Франко.

Тем не менее, несмотря на огромные усилия и принимаемые меры, ожидаемого улучшения дела с выполнением плана по доходам не происходило. Это было связано, во-первых, с недопустимым падением уровня советского кинопроизводства, во-вторых, с недопустимым и нереалистичным завышением уровня отраслевой прибыли со стороны планирующих государственных органов. Прежде всего, со стороны Госплана СССР, который каждый год искусственно повышал кинопрокату планку доходности, абсолютно не считаясь с его реальными возможностями.

<...>

И.Г. Большаков не мог прямо оспорить распоряжения вышестоящих инстанций. Но, соглашаясь выполнить очередной приказ, он на всякий случай оговаривал, что именно для этого необходимо сделать. Так, в ответ на постановление Совета Министров СССР 10 августа 1948 г. «О реорганизации киностудий и мерах по увеличению доходов от кинематографии», обязывавшее довести доход от кинопроката до 2 млрд рублей, И.Г. Большаков сообщал в своей докладной записке на имя К.Е. Ворошилова, что эта задача выполнима при следующих условиях: «необходимо дополнительно построить в 1949 году 139 новых кинотеатров, построить 200 летних кинотеатров на Юге и Средней Азии, организовать 895 новых стационарных кинотеатров в сельской местности на базе существующих клубов и изб-читален, оборудовать 4 985 новых звуковых кинопередвижек, открыть новые школы обучения киномехаников» [9] и т.д.

Но предложенные И. Г. Большаковым меры были слишком хлопотливыми. Проще показалось увеличить доходы от кино, резко урезав расходы на него.

При серьезном сокращении числа выпускаемых фильмов разрушилось не только кинопроизводство, но в тяжелейшем положении оказалась вся отрасль, в том числе кинопрокат. Поскольку валюты на официальную закупку зарубежных фильмов тоже не хватало, пришлось пойти на весьма нетривиальный шаг.
В 1947 году было принято решение о выпуске на советские экраны большой партии зарубежных фильмов, объявленных «трофейными». Эти фильмы попали в СССР следующим образом.

После окончания Великой Отечественной войны небольшой немецкий городок Бабельсберг, находившийся в 60 километрах от Берлина, оказался в зоне советской оккупации. В Бабельсберге располагалась знаменитая, крупнейшая в Европе немецкая киностудия УФА. Ее сразу взяли под охрану солдаты Красной Армии и сообщили о находке в Москву. В Германию срочно было откомандировано несколько работников Комитета по делам кинематографии — заместитель председателя Комитета М. Хрипунов, помощник председателя И. Маневич, киновед Г. Авенариус.

<...>

Из обнаруженных фильмов было отобрано 6100 полнометражных — художественных, 2500 короткометражных (в том числе несколько сот цветных американских мультипликационных лент) и 800 частей кинохроники. 4 июля 1945 г. эшелон с отобранными киноматериалами, по соглашению с союзниками о репарациях, был отправлен в Советский Союз. Вывезенную коллекцию хранили и разбирали во Всесоюзном фильмохранилище, построенном перед самой войной в окрестностях поселка Белые Столбы Московской области.

Наиболее интересные фильмы регулярно показывали И. Сталину и его ближайшему окружению, а также на специальных просмотрах для членов Московского Дома кино. Необычайный интерес и ажиотаж вокруг этих просмотров, вероятнее всего, и подсказали руководству кинематографии, а, возможно, самому И. Сталину идею выпустить часть вывезенной из «Рейхcфильмархива» коллекции на экраны советских кинотеатров <...>

В первую партию «трофейных фильмов» в основном попали фильмы собственно немецкого производства, а также несколько американских, купленных для показа СССР еще в годы войны.

Как ни странно, первые возражения и протесты против выпуска на советский экран этих лент пришли не из-за границы.
10 марта 1947 г. начальник отдела кинематографии Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) В. П. Степанов представил А.А. Жданову докладную записку о многочисленных и резких протестах партийных работников и советской общественности в связи с выпуском на экран немецкого <...>фильма «Девушка моей мечты» (реж. Г. Якоби).

«Секретарь Татарского обкома ВКП(б) по пропаганде т. Гафаров сообщил, что после демонстрирования в Казани фильма «Девушка моей мечты» многие товарищи из числа партийных работников и интеллигенции выражают недоумение по поводу выпуска этого фильма на экран, в обком ВКП(б) поступает большое количество вопросов с просьбой разъяснить почему этот, как сообщает т. Гафаров, идейно-чуждый фильм демонстрируется в советских кинотеатрах.
О подобных фактах сообщил также секретарь Омского обкома ВКП(б) про пропаганде т. Ключников. Секретарь Ростовского обкома ВКП(б) по пропаганде т. Чебураков запрашивает о целесообразности демонстрирования фильма среди населения районов, подвергавшихся немецкой оккупации. Получены запросы из Горьковского обкома и Приморского крайкома ВКП(б) о целесообразности демонстрирования фильма «Девушка моей мечты».

В редакции газеты «Культура и жизнь» получено письмо, написанное по поручению 150 студентов физического факультета Ленинградского государственного университета, с просьбой снять с экрана этот фильм, который, как указывается в письме, «является оскорблением нравственных чувств нашей молодежи, воспитанной в духе коммунистических идей».

В Москве у кинотеатров, где показывается этот фильм, возникают огромные очереди, происходят беспорядки и спекуляция кинобилетами, распространяются ложные слухи о том, что в картине якобы участвует любовница Гитлера актриса Ева Браун. По словам т. Большакова, ему было дано разрешение указанный фильм выпустить на экран» [14, с. 1—3].

Министру кинематографии И.Г. Большакову в письме на имя секретаря ЦК ВКП(б) А.А. Жданова пришлось давать объяснения. Вынужденный выпуск так называемых «трофейных фильмов» на советский экран был вызван в первую очередь сокращением объемов отечественного кинопроизводства, инициированного прежде всего, самим руководством страны. Точно так же и список «трофейных фильмов» и порядок их кинопоказа был официально санкционирован высшими партийными инстанциями. «Выпуская на экран немецкую кинокартину «Девушка моей мечты», — сообщал И.Г. Большаков, — Министерство имело в виду: показать советскому зрителю хорошо снятую цветную музыкальную картину, нейтральную по своему идейному содержанию, а также увеличить сбор поступлений в госбюджет без затрат валюты на покупку картин» [11].

Большаков сообщал также, что еще до выпуска на экран картина была апробирована в самых разных аудиториях и везде получила одобрительную оценку. Первые дни показа ее в московских кинотеатрах вызвали повышенный интерес. Более того: от самых разных организаций, в том числе и от аппарата ЦК ВКП(б), стали поступать заявки с просьбой предоставить фильм «Девушка моей мечты» для целевых показов своим коллективам. Суммируя все эти аргументы, руководитель кинематографии просил разрешить продолжить демонстрацию фильма.

Нападки на Министерство кинематографии в связи с нарастающим показом «трофейного кино», тем не менее, не прекратились.
Так, в газете «Комсомольская правда» был опубликован обзор гневных писем, адресованных Министру кинематографии СССР И.Г. Большакову под общим названием «Почему киноэкраны становятся проводниками буржуазной морали?».

Секретарь ЦК ВЛКСМ Н.А. Михайлов (будущий министр культуры СССР) в письме на имя секретарей ЦК ВКП(б) А.А. Кузнецова и М.А. Суслова обвинил Министерство кинематографии СССР в безудержной эскалации зарубежных фильмов на советский экран.
«Считаем необходимым доложить Вам,— говорилось в письме,— что органы кинопроката как в центре, так и на местах, неправильно планируют демонстрацию кинофильмов и в погоне за заработками заполняют экраны кинотеатров зарубежными фильмами. В г. Бендеры (Молдавия) кинофильмы «Клятва» просмотрели всего 2,5 тысячи зрителей, а кинофильм «Девушка моей мечты» демонстрировался дольше, и его видело в несколько раз большее количество зрителей. ...О подобных фактах нам сообщают из Киева, Тбилиси, Симферополя, Горького, Владимира, Ростова, Свердловска, Вильнюса, Таллина, Калининграда, Рязани, Воронежа, Львова, Ставрополя и многих других городов. На прошедших недавно областных, краевых и республиканских комсомольских активах, посвященных обсуждению закрытого письма ЦК ВКП(б) по делу профессоров Клюевой и Ро-скина, многие выступавшие в прениях резко критиковали органы кинопроката за неправильную и вредную практику планирования демонстрации преимущественно зарубежных картин, в ущерб советскому репертуару. Просим Министерство кинематографии СССР покончить с практикой безудержной пропаганды зарубежных фильмов и упорядочить дело демонстрации лучших советских фильмов» [14 С. 57—58].

И.Г. Большакову пришлось давать объяснения в связи с письмом секретаря ЦК ВЛКСМ Н.А. Михайлова и публикациями «Комсомольской правды».
«За 10 месяцев 1947 г.,— отмечалось в докладной записке, — на экраны Советского Союза было выпущено 40 советских фильмов /художественных, документальных, научно-популярных/ и только 8 картин заграничных. . Первые четыре фильма по своей тематике и по своему идейному содержанию являются близкими нам, и они хорошо были приняты советским зрителем и получили положительную оценку советской общественности. Остальные 4 фильма являются музыкальными фильмами с участием крупных исполнителей /Марики Рокк, Джили/, и они по своему содержанию не являются порочными и вредными, как это пытается изобразить редакция «Комсомольской Правды».

Все эти фильмы были разрешены к выпуску Политбюро.

Кроме перечисленных 8 фильмов, по указанию товарища Сталина, 2 американских фильма «Побег с каторги» и «Сенатор», захваченные нами в Берлине, были выпущены только на закрытые экраны, так как американское правительство запретило их продажу другим странам ввиду того, что они ярко разоблачают суть пресловутой американской «демократии». . Также не соответствует действительности утверждение т. Михайлова о том, что в стране, как правило, больше демонстрируются заграничные фильмы, чем советские. Тов. Михайлов этот вывод делает на основании единичных фактов, так как общие сведения, которыми располагает Министерство кинематографии СССР, говорят об обратном» [14, с. 59-61].

Жесткий ответ И.Г. Большакова завершался не менее жестким предложением: «Министерство кинематографии СССР просит вас дать указание Управлению пропаганды и агитации ЦК ВКП/б/ исправить неправильное выступление «Комсомольской Правды», дезориентировавшее советскую общественность» [14, с. 59-61].

В разгоревшемся конфликте Отдел пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) поддержал не И.Г. Большакова, а Н.А. Михайлова.

Конфликтная ситуация, связанная с увеличением числа зарубежных кинолент на советском экране, продолжала усугубляться. Сотрудник Агитпропа Л. Ильичев направил секретарю ЦК ВКП(б) Г. Маленкову обзор гневных зрительских откликов. Управление пропаганды явно готовило партийное руководство к тому, чтобы признать расширение кинопоказа зарубежных фильмов на советском экране большой идеологической ошибкой и снова вернуть кинопоказ иностранных фильмов в прежние берега.

Поскольку все решения по растущему выпуску трофейных фильмов на советский экран принимались исходя из распоряжений Политбюро, то шумиха, поднятая Агитпропом по этому вопросу, скорее всего, стала отражением межклановой борьбы в самом партийном руководстве.

По-видимому, рассчитывая на поддержку И. Сталина или даже зная о ней, И.Г. Большаков 12 января 1948 г. издал приказ Министерства кинематографии СССР «Об инвентаризации иностранных фильмов». Этим приказом директору Госфильмофонда В.С. Привато было предписано «закончить к 1 июня 1948 г. разбор и инвентаризацию всего не разобранного фонда заграничных кинокартин (позитивов, негативов). При этом необходимо: определить техническое состояние каждого фильма, составить каталог, завести картотеки по установленному Министерством образцу, из разрозненных частей полнометражных фильмов составить комплектные копии кинокартин» [12].

1 июня 1948 г. И. Г. Большаков представил Л.П. Берии «Список просмотренных заграничных фильмов и список фильмов, подготовленных для просмотра». В первом списке значилось 175 названий. В списке фильмов, «подготовленных для просмотра», были перечислены названия 100 картин.

<...>

По-видимому, представителей Агитпропа успели поставить на место, и 1 августа 1948 г. на стол Г.М. Маленкова легла их докладная записка:

«Отдел пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) просмотрел 69 заграничных кинофильмов трофейного фонда из 70 фильмов, представленных Министерством кинематографии СССР для выпуска на широкий и закрытый экраны. В результате проведенного просмотра Отдел пропаганды считает возможным выпустить на широкий экран следующие 24 фильма немецкого и итальянского производства. На закрытый экран предлагается выпустить следующие 26 фильмов американского и французского производства.

Отдел пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) при этом считает, что ни один из названных фильмов не может быть выпущен на экран без специального вступительного текста, правильно ориентирующего зрителя в содержании фильма и тщательно отредактированных пояснительных субтитровых надписей. Кроме того, по отдельным фильмам необходимо произвести монтажные сокращения, технически легко выполнимые.

Из числа просмотренных 69 заграничных кинофильмов 19 фильмов не могут быть допущены на экран или как политически чуждые, или как низкопробные в художественном отношении.

Министерство кинематографии СССР представило расчет, по которому каждый из выпущенных заграничных фильмов на широкий экран может дать в среднем 45—50 млн рублей валового сбора и каждый фильм, выпущенный на закрытый экран 30—35 млн рублей. Исходя из этого расчета следует обязать Министерство кинематографии СССР собрать в течение 1948— 1949 гг. от проката 24 заграничных кинофильмов на широком экране валовой сбор в сумме не менее 1 миллиарда рублей и обязать ВЦСПС (т. Кузнецова) собрать валовой сбор с проката 26 фильмов на закрытом (клубном) экране в сумме не менее 600 млн рублей» [15].

Секретариат ЦК ВКП(б) не только одобрил предложения, но и признал необходимым «продолжить работу по отбору заграничных фильмов из трофейного фонда для выпуска на широкий и закрытый экраны с тем, чтобы в течение ближайших семи дней довести количество этих фильмов до 50. Обязать т. Большакова подготовить русские надписи на уже отобранных для выпуска на экран заграничных фильмов, имея в виду, что в течение оставшихся месяцев 1948 г. должно быть подготовлено не менее 50 фильмов» [13].

Но схватка вокруг выпуска на советский экран большого количества «трофейных фильмов» не закончилась, да и не могла закончиться.
Агитпроп продолжал засыпать партийное руководство письмами-протестами советской общественности против засилья в кинорепертуаре зарубежных фильмов, а Секретариат и Политбюро ЦК ВКП(б) столь же неутомимо и в 1948 и в 1949 гг. продолжали отдавать И.Г. Большакову команды о подготовке к выпуску новых партий «трофейных фильмов». Их продолжали демонстрировать на советских киноэкранах и после смерти И. Сталина, вплоть до 1956 г.

Увлечение зарубежными «новинками» было неизбежным: сокращение объемов советского кинопроизводства не позволяло в необходимой мере насыщать экран новыми советскими картинами, а план прибылей от кинопроката Министерству кинематографии никто не снижал.

Источник:
Советская кинофикация и кинопрокат во второй половине 1940-х годов. «Трофейное кино» — спасение киноотрасли в период «малокартинья»
Текст научной статьи по специальности «История и археология». Автор: Косинова Марина Ивановна. Лицензия: СС BY

Ваши собственные убеждения всегда будут отмечены некоторой слепотой и саморазрушением; самая неистребимая наша иллюзия заключается в том, что мы действуем, воображая, что свободны от всяких иллюзий. Действительно, некоторые ученые считают, что изначально слова греков "познай себя" означали "знай, что ты являешься только человеком". Это подразумевает, что то, отчего мы должны отказаться или через что мы "должны пройти", как мы говорим в психоанализе, является склонностью считать себя богом, зарождающейся еще в младенческом возрасте, вездесущей потребностью, чтобы к нам относились, как к богу.

Понятия сопротивления и подавления Фрейда являются описанием глубокой сложности "познания себя". Концепция "подлинности" и "неподлинности" Сартра также является иллюстрацией этого - дилемма честности с самим собой заключается в том, что в наших действиях и представлениях всегда наличествует определенный элемент самоискажения. Человек, который думает, что он "подлинный", тем самым уже "неподлинный", и единственный способ быть "подлинным" - это знать, что ты "неподлинный", то есть знать, что в твоем восприятии существует какой-то элемент искажения и иллюзии. Нравственная проблема заключается не просто в том, чтобы верить в свои убеждения и поступать соответственно им, ибо убеждения людей могут быть не менее, если не более, властными и разрушительным, чем сугубо прагматические позиции. Нравственная проблема состоит в упорном стремлении определить свои собственные убеждения и в то же время признать, что в них всегда будет присутствовать элемент самообольщения и искажения. Именно в этом Сократов принцип скромности имеет сущностное значение как для психотерапевта, так и для любого высоконравственного гражданина.

/Ролло Мэй/