По словам опера подрался у бара.не он зачинщик драки, били сильно. Потерял сознание у дома.
кома, сегодня вторая операция на мозг.
Кома, ивл
и как сказать маме?
Есть матрац от пролежней купить кома, сегодня вторая операция на мозг.
Кома, ивл
и как сказать маме?
Есть матрац от пролежней купить ?
Семья Вспыша (Эй-Джея и твоя)
Сейчас с мелким приходится смотреть эту дичь. И вот что мне пришло в голову: а что, если это всё глюк больного или умирающего ребёнка?
Судите сами.
ГГ — не Вспыш и не Эй-Джей, а сам зритель. В частности, ребёнок на грани смерти, для которого мир машинок, показываемый по телевизору - это реальный мир, переработанный его сознанием в безопасный контент.
Эй-Джей — мостик между миром ГГ, который по сути уже сжался до комнаты с телевизором, и настоящей реальностью, которую его сознание показывает ему по этому телевизору в виде мультфильма. Возможно, Эй-Джей — врач или родственник. Или расщеплённая часть сознания самого ГГ, ещё сохранившая связь с реальностью. Поэтому он смотрит прямо в камеру, ломает четвёртую стену и пытается достучаться до ГГ. Проверяет, в сознании ли ещё зритель.
«Ты меня слышишь?» «Можешь ответить?» «Сколько ты видишь предметов?» «Что нам нужно сделать?»
В реальности врачи проверяют реакцию, память, речь, просит выполнять простые команды. Но сознание ребёнка превращает всё это в задания про скорость, формы, траектории и механизмы.
Поэтому после каждого вопроса Эй-Джей делает эту странную паузу и ждёт.
Если зритель отвечает, мир продолжает работать. Вспыш едет дальше, преодолевает препятствие, выигрывает гонку. Значит, контакт с сознанием ещё есть. А если не ответит, то ты об этом уже не узнаешь. Ты же умер.
Гэбби-механик — лечащий врач. То, что в последующих сезонах она появляется реже, можно объяснить переходом от интенсивного лечения к периодическим процедурам и наблюдению.
Крушила — болезнь или сама опухоль. Он постоянно нарушает нормальную работу мира, то есть организма, создаёт препятствия и запускает процессы, которые выходят из-под контроля.
Все гонки — это курсы химиотерапии или другие этапы лечения. Превращения Вспыша — разные процедуры, операции — когда он становится роботом или полицейской тачкой, — и лютые глюки от веществ. «Вспыш-скорость» — момент экстренной мобилизации организма или введения лекарства.
Аксель-Сити и прочие города и регионы — онкологическое отделение, которое детское воображение превратило в огромный город машин или какие-то другие больницы и отделения. Или даже редкие выезды домой, в развлекательные центры, в гости или на отдых.
Всё это — последние фантазии умирающего ребёнка, который превратил страшную реальность в понятный ему мультфильм про гонки, ремонт и приключения.
А Эй-Джей всё это время смотрит не в камеру. Он смотрит на главного героя.
Вот и живите теперь с этим
Обычный отпуск в Египте за несколько минут превратился в борьбу за жизнь. Регина Шутенко впала в глубокую кому после остановки сердца в Хургаде. Сейчас она находится на аппарате ИВЛ, а врачи считают, что перевозить её можно только специальным реанимационным самолётом. Стоимость такой эвакуации превышает 8 миллионов рублей.
Страховка покрывает лишь небольшую часть этой суммы, поэтому семья просит о помощи. Рассказываем, что произошло с девушкой и почему её близкие пытаются как можно скорее вернуть её в Россию.
19-летняя белгородка Регина Шутенко находится в глубокой коме в больнице египетской Хургады после остановки сердца. Для транспортировки девушки в Россию требуется специализированный реанимационный самолёт, стоимость которого оценивается более чем в 8 миллионов рублей. Как рассказала мама девушки, они отдыхали в Хургаде по туристической путёвке с 18 по 28 июня.
Регина Шу в коме, фото предоставлено матерью девушки
Юрист Елена Палымова, к которой обратилась семья девушки, поделилась с «Фонарём», что утром 27 июня Регина почувствовала себя плохо: у неё начались рвота, расстройство желудка и сильная слабость. По словам матери, почти весь день дочь провела в гостиничном номере. Она пила воду, немного ела рис, принимала лекарства. Ближе к вечеру состояние, как показалось, немного улучшилось, поэтому они решили выйти к морю.
— Затем ей стало чуть легче. Мы пошли на море, немного покупались, потом лежали на лежаках около 20 минут, она поспала. Встала и пошла в туалет. Её не было минут пять. Я пошла за ней и нашла её без сознания, — рассказала мама Регины.
После этого началась длительная реанимация. Медики пытались восстановить работу сердца сначала на месте происшествия, затем в машине скорой помощи и уже в больнице. Врачи сообщили, что только в реанимационном зале сердечно-лёгочная реанимация продолжалась около 40 минут, после чего кровообращение удалось восстановить. При этом точное время, которое прошло с момента остановки сердца до восстановления сердечной деятельности, неизвестно.
Сейчас Регина находится в отделении реанимации на аппарате искусственной вентиляции лёгких. По информации семьи, из-за длительного кислородного голодания у девушки развилось тяжёлое поражение головного мозга. Кроме того, её состояние осложняют ещё несколько заболеваний.
Египетские врачи, по словам семьи, готовы разрешить перевозку пациентки в Россию, однако сделать это можно только специальным медицинским самолётом с реанимационной бригадой и необходимым оборудованием. Стоимость такой эвакуации оценивается более чем в 8 миллионов рублей. Туристическая страховка покрывает только 15 тысяч долларов США — примерно 1,3 миллиона рублей. Остальную сумму, превышающую 6,5 миллиона рублей, семья самостоятельно оплатить не может и просит о помощи.
По нашей информации, обращение семьи уже получили в правительстве Белгородской области.
Источник — fonar.tv.
Я не знаю, насколько правдивая статья, но я её не меняла, буква в букву принесла сюда из ВК. Но думаю, что случай вполне мог и произойти.
Нейрофизиологи и медики хорошо знают, что время проведенное в коме может субъективно сильно растягиватьс. Однако случай Клелии Вердье (Clelia Verdier) можно считать примечательным даже на этом фоне.
Итак, предпринявшая попытку покончить с собой 19-летняя жительница Лиона «эмулировала» в собственной черепной коробке аж семь лет (!) жизни в альтернативной реальности. И сделала она это за те три недели пока ее бренное тело валялось в отделении реанимации, погруженное в искусственную кому.
Скучающий мозг барышни сгенерировал гиперреалистичный сюжет, включающий знакомство с парнем, отношения с ним, свадьбу, долгие годы совместной жизни и даже трех дочерей — Милу, Майлз и Майли, — которых Клелии с её слов пришлось рожать. Да, со всем набором сопутствующих ощущений.
При этом одна из тройняшек, Майли, роды не пережила, доставив пациентке полную гамму материнского горя. Но две (воображаемые) девочки остались и прожили с матерью весьма существенный кусок (воображаемой) жизни.
Когда же Вердье, наконец, разлепила веки и поинтересовалась, где её дети, медперсоналу пришлось девушку разочаровать — никаких детей, согласно записям, через палату не проходило. Семь лет насыщенной жизни буквально приснились и исчезли за несколько секунд.
Специалисты по интенсивной терапии объясняют феномен так. Седативные препараты отключают тело, но не воображение. Часть сознания продолжает активную работу, оставляя нейронам мокрой нейросеточки карт-бланш на всякие хитрые сюжеты. У Клелии это была обычная жизнь, а случаются вещи и похитрее — триллеры, научная фантастика, фэнтези, ужастики.
Интересно, что воспоминания о прогулках, свиданиях, путешествиях, сказках на ночь, о любви к детям и мужу, заархивированные где-то между гиппокампом и миндалевидным телом, у девушки теперь даже не думают испаряться.
Так что теперь психологам приходится работать с пациенткой, прорабатывая травму от потери вымышленной семьи. По мнению уважаемой редакции, все это напоминает готовый сюжет для кино.
Про историю Клелии несколько дней назад вышла статья в Дейли Мейл (см. комментарии). Мы не ручаемся за источник, но выглядит всё в первом приближении правдоподобно — ведь подобные штуки случались и раньше.
Плюс большинство из нас нечто похожее по сути, хоть и не по масштабу (гиперреалистичные сны, которые занимали субъективно огромные отрезки времени) тоже наверняка хоть раз да переживали.
Иногда мозг умеет подкидывать такие сюжеты, что никакой Netflix не нужен.
19-летняя Клелия Вердье (Clélia Verdier) из Лиона оказалась в искусственной коме после попытки суицида. Врачи держали ее в этом состоянии около трех недель. Но, по словам самой девушки, для нее это были не три недели, а семь лет другой жизни.
Клелия Вердье (Clélia Verdier)
И не в переносном смысле.
За это время она якобы успела прожить целую историю: отношения, семью, материнство и рождение тройни. Причем все это ощущалось не как сон в привычном смысле, а как настоящая реальность — с болью, страхом, любовью и привязанностью.
Особенно сильно ей врезался в память момент родов. Клелия рассказывала, что помнит и адскую боль, и первый контакт с детьми, и то чувство, когда держишь младенца на руках. Во сне у нее родились трое детей — Мила, Майлз и Майли. Одна из девочек умерла почти сразу после рождения, и это, по ее словам, стало для нее настоящей трагедией.
Самое тяжелое тут даже не в странности истории, а в том, что для нее это не ограничилось одной сценой. Она говорит, что “прожила” с детьми годы. Помнит прогулки, совместные ужины, сказки перед сном, характеры дочерей. Одна была тихой и застенчивой, другая — наоборот, вечный двигатель.
А потом она проснулась.
И первым делом спросила у медиков, где ее дети.
Тут и выяснилось самое жесткое: никаких детей не было. Она никогда не рожала. Не была беременна. Все эти годы существовали только у нее в голове, пока тело лежало в палате реанимации.
Клелия рассказывала, что удар от этого был чудовищный. Настолько, что, увидев родителей, она успела сказать им, что они теперь бабушка и дедушка. То есть она вообще не сомневалась, что все это было по-настоящему.
И, что самое неприятное, спустя время это никуда не делось. Она до сих пор говорит, что скучает по этим детям. С рациональной точки зрения она понимает, что это был продукт мозга в состоянии комы, но эмоционально переживание никуда не исчезло. Для нее это была жизнь, а не “просто сон”.
Вообще врачи и нейрофизиологи давно знают, что во время комы и тяжелой седации у человека могут быть очень яркие, дикие и странно связные переживания. Особенно в случае искусственной комы, когда сознание как будто не выключается полностью, а работает обрывками. Один из специалистов сравнивал это со старым телевизором: в основном помехи, но иногда на секунду появляется четкая картинка. И из таких обрывков мозг потом может собрать целую “реальность”.
Подобные случаи уже описывались и раньше. Некоторые люди после комы рассказывали, что жили в других городах, строили отношения, куда-то ездили, видели места, где никогда не были. Но история Клелии цепляет именно масштабом и эмоциональным ударом: она не просто увидела набор картинок, а, по сути, потеряла семью, которая существовала только в ее восприятии.
И вот тут становится по-настоящему не по себе.
Потому что если мозг способен за три недели собрать семь лет убедительной жизни, с памятью, эмоциями, болью, любовью и утратой, то вопрос “что вообще считать реальным” начинает звучать уже не как философия ради философии.
Сейчас девушке помогают справиться с последствиями этой истории. Она говорит, что однажды хотела бы завести уже реальных детей. Но при этом добавляет: те, которых она “помнит”, все равно занимают в ее сердце отдельное место.
Честно говоря, вся эта история звучит как завязка для очень тяжелого фантастического фильма. Но самое неприятное в том, что это не выдумка сценариста, а рассказ человека, который проснулся и обнаружил, что его целая жизнь просто… исчезла.
19-летняя Клелия Вердье из Лиона родила троих девочек и дала своим детям имена Мила, Майлс и Майле. Один из малышей умер сразу после рождения. Двух других она растила годами — кормила, обнимала, запоминала каждую мелочь. Она была мамой. По-настоящему. По крайней мере, так ей казалось.
В июне 2025 года 19-летняя Клелия Вердье из Лиона попала в реанимацию после серьёзных проблем со здоровьем. Врачи ввели её в медикаментозную кому — и девушка «отключилась» из реального мира почти на три недели. Но для самой Клелии это время растянулось в целую жизнь.
Когда Клелия открыла глаза, первое, о чём она спросила медсестёр — где её дети.
Ответ разрушил всё.
Никаких детей не было. Ни живых, ни мёртвых. Ни одного дня материнства. Только три недели на больничной койке — и воспоминания, которые оказались ловушкой.
Пережить это оказалось куда труднее, чем саму кому. Месяцами после выписки Клелия не могла до конца вернуться в реальность — слишком живыми оставались образы детей, которых не существовало. Слишком настоящей была любовь к ним.
