LostShadow

— Похоже вы серьезно относитесь к диверсификации.

— Серьезно, но даже так не чувствую безопасность вложенных средств. Если посмотреть историю за последние два века, или хотя бы за один, то выяснится, что компании имеют тенденцию разоряться, из-за чего их акции превращаются в пустышки, в государствах происходят революции и их облигации уходят в небытие. Были периоды, когда золото падало так, что вложившиеся в него люди прыгали из окон, а покупающие бетон инвесторы сталкивались с экспроприацией активов, стихийными бедствиями и войнами.

— Получается, что куда не вложись – риск все равно присутствует.

— Нет ничего абсолютно надежного и следует заранее смириться с возможностью потерять если не все, то очень многое. Единственным спасением от этого является диверсификация, причем как можно более широкая – только она позволяет уменьшить вероятные потери.

— Но разве вкладываться в самые разные активы не значит уменьшить доходность?

— В моем случае лучше что-то недополучить чем рисковать потерей всей суммы. Именно поэтому я и задумался о том, чтобы приобрести активы, которые смогут принести дивиденды только спустя сто или двести лет.

— Это какие? – удивилась я.

— Я говорю каких-то редких вещах или целых наборах. Коллекция одного моего знакомого филателиста стоит около двадцати миллионов – выкупив ее и положив в сейф, мои правнуки смогут продать ее в несколько раз дороже. Причем брать нужно сравнительно небольшие вещи, вроде марок или монет, поскольку они не требуют много места. Еще лучше – приобретать вещи, которые не являются предметами роскоши чтобы не бояться таможни.

— Например?

— У меня на примете коллекция зажигалок из полутора тысяч экземпляров и бальное платье Елизаветы Петровны. Оно и сейчас стоит баснословных денег, а можете себе представить как вырастет его цена лет через двести, если организовать ему достойное хранение?

— И в случае необходимости – ваша внучка всегда может сказать, что оно досталось ей в наследство от бабушки.

— Вот – вы понимаете суть, а моя жена – ни в какую! Говорит, что я совсем с ума сошел – тратить целое состояние на всякую ерунду. И если с платьем она еще готова согласиться, то с коллекцией пивных этикеток, начинающейся аж с одна тысяча восемьсот семидесятого года, ну ни в какую. При этом она – мой финансовый управляющий и лучше других должна понимать ценность такого приобретения.

— Она как-то мотивирует свой отказ?

— Говорит, что теперь помимо отслеживания десятков различных активов в разных странах и учета влияющих на них факторов, ей в добавок придется следить еще и за моим барахлом. Ей не хочется вникать в особенности хранения того или иного вида предметов, уточнять цены на них и дополнять коллекции.

— Что же, вполне разумно с ее стороны рассчитывать имеющееся время и открыто говорить о его недостатке. С другой стороны – для таких вопросов всегда можно нанять соответствующих специалистов.

— С этим проблемы – каждый раз, когда я доверяю свои активы вне бизнеса чужим людям, обязательно начинаются какие-то проблемы: то воровство, то утаивание ценных сведений, то еще что-то. А тут же еще и такое тонкое дело, которое абы кому не доверишь… В общем, мне нужно или отказаться от этой идеи, а она мне очень нравится, или уговорить жену найти силы и время на это занятие. Что думаете?

— Думаю, вы правы.

— На самом деле мне очень помогли подруги: одна приютила меня на первое время, а вторая выбила место у себя в конторе. Она буквально повсюду ходила за директором, умоляя взять меня в качестве секретаря – расхваливала всеми доступными способами, пока он, наконец, не согласился. В общем – подруги у меня что надо!

— Но секретарь – это не совсем ваша специализация, не так ли?

— Угу, - грустно хмыкнула клиентка. – Вообще, я – экономист, но в то время стало трудновато найти им работу. На самом деле мне очень даже нравилось то место: можно общаться с разными людьми, приносить пользу, близко к дому, да и деньги платили вполне нормальные. А еще у меня завязался роман с хозяином…

— С этого момента поподробнее.

— Его зовут Ваня, он на два года старше меня, высокий, но худой как смерть. Фирму он создал лет пятнадцать назад, сразу как с армии вернулся – начинал с мелочевки и постепенно вырос до текущего размера. Он трудоголик и может пахать и день и ночь без перерыва – собственно говоря из-за этого его качества и начался наш роман. Это произошло на второй месяц с момента как я трудоустроилась к нему. У меня есть ежедневный ритуал – перед сном выходить погулять полчасика по двору, тот в котором я живу довольно тихий и спокойный, так что не страшно. Так вот, я вышла из дома и, подойдя к углу, посмотрела через улицу на здание, где у нас офис и заметила, что в кабинете директора и приемной горит свет. Подумала, что Ваня забыл выключить электричество, когда уходил, поэтому решила пойти исправить ошибку. Но выяснилось, что он никуда и не уезжал – сидел в компьютере и что-то искал по документам. Он сильно удивился, когда я вошла и объяснил, что ему нужно сделать очень важный расчет иначе могут быть проблемы, ну я и села помочь ему с экселем, а когда с формулами было покончено, организовала ему поесть, поскольку этот обалдуй забыл, что нужно поужинать. Мы еще какое-то время посидели вместе пока он кушал и, несмотря на усталость, довольно мило поговорили в неформальной обстановке.

— Как развивались ваши отношения?

— Я бы не назвала их бурными: если в бизнесе Ваня – прожжённый волк, то в романтическом плане – робкий как мальчишка. Так что мне приходилось все делать самой: приглашать его куда-нибудь, кормить чем-то большим та, гадость которой он обычно питался, узнавать о его привычках и вникать в то, чем он занимался. Я начала потихоньку вникать в его стремления и заодно познакомилась с его матерью – бедняжка была готова с меня пылинки сдувать, настолько она разочаровалась в перспективах ее сына привести в дом невестку. Ваня был женат на своей работе, так что у него просто не оставалось времени на простые радости, не говоря уже о поисках второй половинки.

— Мне кажется, что Иван выбрал не самый правильный образ жизни – так можно и надорваться.

— Это было очевидно всем, кроме него самого и это несмотря на парочку пережитых срывов. Мы с будущей свекровью постоянно уговаривали его хотя бы немного отдохнуть, сходить проверить здоровье и позволить себе небольшой отпуск. Максимум из того, что он сделал были два проведенных со мной у залива выходных – он еще сказал, что еще никогда в жизни так не отдыхал. Жаль, но мне не удалось добиться большего – может быть тогда все бы не пошло коту под хвост…

— С вашими отношениями что-то случилось?

— Не с ними, а с Ваней, - печально опустив глаза, ответила Евгения. – Год назад ему стало плохо прямо у себя в кабинете – он срывающимся голосом позвал меня к себе, и я увидела, как у него перекосило половину лица, а левая нога вообще стала как ватная. Его речь начала сбиваться, и он пожаловался, что все как в тумане. У меня дядька умер от инсульта, так что я примерно знала, что нужно делать и нам очень повезло что Ваня сумел выжить после такого.

— Инсульт в тридцать семь – это довольно печально.

— Не то слово, - вздохнула она. – Ваня кое-как выкарабкался, но на восстановление ушло очень много времени: сейчас он может делать практически все что угодно кроме счета и долгих разговоров. Он не может даже два плюс два сложить, а диалоги длинней получаса вгоняют его в ступор.

— Что с его бизнесом?

— Его мать была абсолютно далека от понимания того, чем занимается сын, так что все тяготы управления легли мне на плечи, благо я в курсе всего что происходило на фирме и была знакома со всеми поставщиками и клиентами. Первое время я работала без документального свидетельства моих полномочий, а потом, когда Ваня смог держать ручку и разговаривать, мы это исправили. Было довольно трудно справляться со всем и, честно говоря, первое время фирма явно спотыкалась, но потом все пошло и поехало.

— Получается, вы не зря вникали в дела мужа, раз сумели взять его бизнес в свои руки.

— Я еще сомневалась – нужно ли так погружаться, а оно вон как оказалось… Сейчас все хорошо: Ваня уже почти полностью оклемался и по нему не скажешь, что с ним что-то не в порядке. Наверное, поэтому, он и решил вернуться: пришел в офис и попросил ввести его в курс дела, а я не знала, что ему сказать – боялась, что ему снова станет хуже. Мы со свекровью пытались как могли оградить его от всех этих моментов, но он был тверд, так что мне пришлось показать ему отчеты и рассказать, что к чему.

— И как он отреагировал?

— Похвалил меня, сказал, что очень благодарен за то, что я смогла сохранить дело его жизни, а затем попросил потихоньку начать передавать ему объемы, чтобы он мог снова войти в рабочую колею. Но мне страшно – любой стресс может привести к новому инсульту, а он этого как будто не понимает. Вот я и пришла к вам за помощью – может быть вы сумеете уговорить его отказаться от этого дела, благо у меня получается держать бизнес и при этом не перерабатываться, как это делал он.

— Я пару лет назад похоронила своего четвертого мужа, - призналась Виктория. – Сразу отвечу на ваш следующий вопрос - они все погибли по независящим от меня причинам: первый разбился на машине, второму перерубило горло соскочившим со станка отрезным кругом – он плевал на технику безопасности и вот к чему это привело, третий утонул после пьянки с друзьями, а четвертый умер от инфаркта – работа у него была очень нервная.

— Многие люди потеряв первого партнера часто не находят в себе сил на поиски второго – как вы смогли с этим справиться?

— Возможно проблема этих людей в том, что они успели пожить вместе достаточно долгое время, что потом становится просто невозможно найти второго такого же, а сил чтобы притираться уже не осталось. У меня такого не было – наибольший срок совместной жизни был всего два года, как раз успевала пройти страсть и начинались серые будни, где любовь заменялась на уважение. Нет, это не значит, что я не страдала – мне было реально тяжело каждый раз: все эти слезы, алкоголь и попытки понять, как жить дальше.

— Но вы все же не сдались и продолжили искать свое счастье.

— Мне очень помогало умение смеяться над собой – когда очередная якобы сочувствующая личность начинала лезть ко мне в душу, я отвечала что-нибудь вроде: «Да ладно, зато теперь я могу все время носить свой любимый черный цвет». Возможно, из-за этого народ и начал меня сторониться, особенно когда я потеряла своего последнего мужа. Соседи при встрече стараются идти по лестнице, освобождая мне лифт, на работе дали отдельный кабинет, а подруги перестали звонить. Но это ладно, переживу – у меня теперь проблемы найти себе нового мужчину: одному нашептала «добрая» бабушка у подъезда, что он с «черной вдовой» встречается, второму я все рассказала, как есть – он ответил, что всякое случается и все нормально, но потом как-то незаметно слился, третий вроде как переварил, но через пару месяцев вдруг решил что мне нужен его бизнес и побоялся развивать отношения дальше. Вот и что мне теперь делать – переезжать в другой город? Врать или оставаться одной?

— Горе от ума, - лица мужчины резко посуровело. – Я всегда был нацелен на успех, ну знаете: все эти машины, квартиры, статусы. Родители с самого детства учили меня зарабатывать деньги, их экономии и тому как правильно ими распоряжаться – за что им большое спасибо. Мне дали путевку в жизнь, и я бы не сказал, что профукал ее – у меня вполне неплохая работа, есть недвижимость, пусть и небольшая, но своя, чем мало кто из моего поколения может похвастать в наше время.

— Вы успели обзавестись семьей?

— Был близок к этому пару раз, но не срослось – и оба раза из-за непомерных хотелок моих спутниц. В какой-то момент я просто срывался из-за необходимости вкалывать сверхурочно ради того, чтобы свозить их на очередной курорт. Скорее всего мне просто попадались именно такие дамы, а если быть совсем осознанным – то я сам их выбирал, ведясь на красивую внешность и какой-то шарм.

— Вы должно быть много думали о произошедшем, раз можете вот так об этом говорить?

— У меня было на это время, - грустно усмехнувшись, ответил Михаил. – После того, как я разошелся со второй, наступило то, что врачи назвали дистимией – судя по их словам это что-то вроде слабой депрессии, но длящейся гораздо дольше. Я не сразу понял, что у меня проблемы – не было какого-то резкого перелома, просто мир незаметно потускнел. Я продолжал работать, общаться, но появились постоянная тревога и усталость, которая не проходила, сколько не спи и не отдыхай. Мне стало трудно концентрироваться на действительно важных вещах и находить радость в том, что раньше всегда поднимало мне настроение.

— Что вам предписали делать?

— Назначили легкие медикаменты и когнитивку, - ему явно не нравилось вспоминать об этом. – Я честно все пил и ходил на встречи, но не сказать, чтобы это сильно помогло. Предложили сесть на более серьезные препараты, но я отказался, наслушавшись всяких ужасов про антидепрессанты и вернулся в пустую квартиру, жалеть себя любимого.

— Но вы все же сумели как-то перебороть эту болезнь?

— Мой двоюродный брат по выходным ездит с друзьями по всяким заброшкам и прочим гиблым местам. Как-то на дне рождения матери я сказал, что было бы интересно попробовать и вот однажды он пригласил меня присоединиться – у них как раз освободилось одно местечко в машине.

— И вам понравилось?

— Если честно – нет, - хохотнул Михаил. – Вы, наверное, ожидали что я скажу будто воспрял духом и нашел себе полноценную отдушину?

— Вроде того, - честно призналась я.

— На самом деле эта поездка натолкнула меня на одну очень важную мысль: «Если ничего не делать, ничего и не поменяется». Я понял, что нужно что-то менять в своей жизни и пустился на поиски способа как это сделать. Будучи материалистом мне показалось странным искать его в духовных практиках и чем-то подобном, поэтому я засел за философию: начал со стоиков и закончил экзистенциалистами. Ей Богу, лучше бы я не читал Альбера Камю – после его опусов натурально захотелось вздернуться!

— Понимаю вас: абсурдизм – довольно тяжелое учение, особенно с точки зрения современного обывателя. Очень трудно идти дальше, приняв за основу то, что наши поиски смысла жизни полностью бесцельны, поскольку его просто нет и мир к нам абсолютно равнодушен.

— Кто-то принимает это как данность, кто-то решает, что это какая-то чушь и обращается к другим источникам, а я пошел третьим путем. Мысль очень простая: «Даже если нет никакого смысла – его следует выдумать». Вот я и решил найти свою собственную причину для существования, не прибегая к чужим идеям.

— Интересный подход… И что же вы придумали?

— Сначала я решил, что смысл жизни в халве – я очень ее люблю и хотел бы есть как можно чаще. Мне требовалось ходить на работу и зарабатывать деньги чтобы иметь возможность покупать столько халвы, сколько нужно. Когда я заработал на десятилетний запас, то решил, что мой новый смысл в том, чтобы кататься на велосипеде, поэтому уже на следующий день полностью пересел с автомобиля на двухколесного друга. С тех пор я каждый день езжу только на велике – он дает мне радость передвижения и возможность быстро добираться туда, куда мне нужно. Когда же стало ясно, что мне нужен другой смысл, я опять быстро его выдумал.

— То есть ваш посыл в том, что не стоит искать какие-то абстрактные определения – лучше вместо этого ставить перед собой вполне реальные и я бы даже сказала – будничные цели?

— Вроде того, - усмехнулся Михаил. – Я не претендую на лавры великого философа, но благодаря этому подходу мои проблемы ушли так, словно их никогда и не было. Жизнь сразу стала понятнее и что самое главное – счастливей. Да, я понимаю, что вместо покупки халвы стоило откладывать деньги, чтобы иметь возможность хорошо жить в старости. Но вот что важно – если бы я этого не сделал, если бы не съедал каждый день пару кусочков маленького сладкого счастья, то наверняка бы загнулся от чертовой депрессии. Я бы просто не дожил бы до этой старости – а так у меня каждый день начинается с желания жить, а не сдохнуть под первым же автомобилем.

— Если все хорошо, то зачем вы тогда пришли ко мне?

— Потому что в своих поисках смысла я начал задумываться о том, что счастье мне могут принести достаточно опасные или требующие кардинальной смены образа жизни решения. Эти мысли меня постоянно искушают: продай квартиру, отправляйся в путь, забудь дурацкий офис. Вот я и решил пока не поздно – обратиться за помощью. Хочу понять – что это такое: реальный способ стать счастливым или просто блажь, которая приведет к потере всего, что я имею в настоящий момент?

— Не спешите, я подожду сколько нужно.

— … - он вытер глаза предложенным мной платком, после чего несколько раз тяжело вздохнул и только после этого смог продолжить. – Все шло хорошо, и даже пандемия мне не помешала – даже наоборот, часть конкурентов не выдержала и закрылась, оставив свою долю рынка. У меня получилось собрать коллектив из ответственных людей, на которых можно было положиться, особенно в части производства. Мы как раз открыли новый цех и закупились оборудованием, когда все пошло кувырком.

— Вот, возьмите, - я протянула ему стакан с водой.

— Спасибо, - кивнул Андрей и, выпив половину, дрожащей рукой поставил его на стол. – Смена уже кончилась, когда тесть приехал проведать меня и заодно привез с собой внучку. Он хотел решить один вопрос касательно поставок, а затем мы могли бы вместе съездить на ужин. Именно тогда внутри ворвались люди в масках: они вырубили охранника и начали ломать все, до чего могли дотянуться. Тесть попытался им помешать, но получил по голове и остался лежать у лестницы. Очень повезло что эти подонки не нашли Настю – она спряталась за шкафом и просидела до тех пор, пока не услышала мой голос. Дочь очень испугалась и почти месяц не могла вымолвить даже звука…

— Тяжелейшее испытание для ребенка.

— Психиатр нас испугал, сказав, что это, возможно, навсегда, но, к счастью, со временем она начала медленно возвращаться к прежнему состоянию. Очень помогли ее друзья, которые периодически приходили и рассказывали свежие новости о школьной жизни. Сначала она просто смотрела на них, потом начала кивать, а через несколько недель даже сказала несколько слов. Сейчас мы слышим как минимум одно-два слова в день, но бывает, что и их нет.

— Вы водите ее к специалисту?

— Поначалу – да, но потом дочь начала выть, когда мы говорили ей что пора собираться. Она протестовала так отчаянно, что мы не могли ей перечить – особенно тяжко было жене... Она позаботилась о похоронах, ежедневно утешала мать, помогала дочери, отвлекала сына и тащила на себе весь быт, пока я пытался восстановить потери. Неудивительно, что она начала винить меня во всем случившемся.

— И это та причина, из-за которой вы пришли ко мне?

— Угу, - опустив голову, промычал он. – Катя сказала, что это из-за моей работы погиб ее отец и замолчала дочь. Самое печальное, что она права – не веди я себя так агрессивно при поглощении конкурентов, ничего подобного и не произошло. Но есть то, что есть и обратно ничего не воротишь. Я кое-как вернул дела в привычное русло и договорился с определенными людьми, чтобы подобного больше не происходило. Но если справиться с бизнесом мне по силам, то как примирится с родными - без понятия. Мне стыдно смотреть им в глаза, понимая, что это по моей вине они пережили такое горе.

— Вы разговаривали о случившемся?

— Я бы не назвал это разговорами – скорее попытками разрешить навалившиеся задачи. О том как пережить случившееся мы не разговаривали – Катя каждый раз отнекивалась. Мотивировала это тем, что если мы поговорим, то она окончательно сломается и уже больше не сможет взять себя в руки, а семье она нужна сильной…

— Ее можно понять.

— Можно… Но легче, ни мне, ни ей, от этого не становится. С каждым днем она все больше и больше замыкается в себе, а у меня все меньше сил чтобы это как-то изменить. Когда она вместо того, чтобы лечь спать ушла на диван я начал думать, что в итоге все закончится разводом. Этого ни в коем случае нельзя допустить! Вы сможете помочь?