Подводя итоги уходящего года, необходимо отметить успешные коллективные действия работников и профсоюзов против перевода калининградской службы скорой помощи на аутсорсинг.

Это первый и пока единственный случай в стране – за десять с лишним лет внедрения аутсорсинга в медучреждениях – когда общественная кампания смогла остановить планы региональных властей сдать водителей и автотранспортное обслуживание СМП на откуп коммерсантам.

В середине сентября работникам ГБУЗ «Региональный центр скорой медицинской помощи и медицины катастроф Калининградской области» стало известно о планах работодателя и регионального минздрава о передаче автопарка СМП в аутсорсинг. Подготавливая это решение, чиновники встречались с водителями СМП, пытаясь продавить их лояльность переводу на работу в коммерческую организацию.

С такими планами водители не согласись и, при поддержке трёх действующих в учреждении профсоюзных организаций («Трудовые бригады», МПРЗ «Действие», ПРЗ РФ), объединились для коллективных действий: почти весь водительский состав (около 200 человек) поставил подписи под открытым письмом в адрес губернатора, минздрава области, работодателя.

В ходе кампании состоялись две рабочие встречи представителей профсоюзов с министром здравоохранения Калининградской области Сергеем Дмитриевым, которые разительно отличались друг от друга диаметрально противоположными позициями министерства (в первом случае министр заявлял, что аутсорсинг «наше все», во втором - что «найдена альтернатива»), брифинг с участием депутатов законодательного собрания фракции КПРФ и зампреда комитета по охране здоровья Государственной думы Алексея Куринного, встреча с вице-премьером Калининградской области С.В. Булычевым, на которой профсоюзам удалось донести до чиновников суть проблемы (во всяком случае вице-премьер принял аргументы профсоюзной стороны и обещал досконально изучить вопрос). Активисты указывали, что велик риск потери опытных кадров водителей, для которых важной мотивацией является работе в государственной организации.

По просьбе профсоюзов направлялись обращения и депутатские запросы в Минздрав России, Фонд ОМС, Росздравнадзор - в том числе и по юридическим аспектам правомерности аутсорсинга.

Поддержка пришла оттуда, откуда не ждали: в письме замминистра здравоохранения России Плутницкого были приведены два аргумента, к которым в течение 10 лет активно прибегал и профсоюз «Действие» в похожих ситуациях.

Во-первых, это риск оставить экстренную оперативную службу без автомобилей СМП в случае внезапного прекращения работы фирмы-аутсорсера; во-вторых, у водителей, которые не трудоустроены непосредственно на скорую, появляется право на забастовку в компании работодателя-частника.

Профсоюзом «Действие» специально был изучен и освещен вопрос, как осуществляется выплата зарплаты водителям в другом регионе, трудоустроенным в коммерческую организацию. Анализ расчетных листков показал, что существенная часть денег, видимо с целю ухода от налоговых отчислений в социальные фонды, оформляется не как часть зарплаты, а как «командировочные», что снижает уровень социальных гарантий работникам.

Уровень нагрузки доходит до полутора и более ставок, при этом сверхурочные рассчитываются только исходя из оклада.

Работать по ночам - тяжёлая судьба! Работать по ночам на две ставки - смерть водителю и бригаде.

Противостояние по поводу аутсорсинга на скорой помощи не было бы успешным без поддержки населения - в ходе кампании за сохранение автопарка и водителей в составе экстренной медицинской службы в короткие сроки было собрано больше 1000 подписей жителей г. Калининграда. Большую роль в подготовке аргументов профсоюзной стороны и координации общественной кампании сыграли юрист МПРЗ «Действие» Анастасия Манзя, председатель профкома «Трудовых бригад» Анна Слотвицкая.

7 ноября 2025 года губернатор Калининградской области Алексей Беспрозванных заявил в своем телеграм-канале:

Аутсорсинга точно не будет… мы идём по другой модели: прямая закупка "скорых" в наш центр.

Губернатор сообщил о планируемой в ближайшее время закупке 12 машин за счет областного бюджета и о достигнутых договоренностях дальнейших закупок с помощи федеральных средств.

В декабре региональные СМИ сообщали о поиске подрядчика на поставку автомобилей скорой помощи (срок исполнения контракта — до 30 апреля 2026 года, закупка — 10 автомобилей, максимальная цена контракта — около 90,27 млн руб.).

Здравствуйте!

Заканчивается 3 января, а я только собрался выложить новогодний пост. Но лучше поздно, чем никогда.

Встретили мы его лучше некуда. Вдвоем с Нелей, в махоньком домике, снятом по Airbnb. Мы однажды в нем уже отдыхали в ноябре. Что хорошо - это всего полтора часа от ее дома, дальние поездки ей уже тяжелы. Прошлый Новый год встречали на ферме в пяти часах езды, там было прекрасно, но дорогу еле выдержали.

Там две спаленки, кухня-гостиная с камином, и всё. Зато озеро Мичиган в двух шагах. Оно не замерзло, но на берегу ветер и холодно (было где-то -15), погуляли по лесной дорожке. Я все равно замерз, слабовато оделся, зато приятно было потом отогреваться у камина.

Дважды за вечер приготовили еду и поели, с нарушением всех диет, но раз в году можно. На обед жареной картошки с селедкой, а собственно в новогоднюю трапезу были фаршированные грибы, глинтвейн и самодельные конфеты - мандарины и ягоды, залитые шолодадом. Неля очень вкусно готовит на самом деле.

Заготовлено было намного больше: красная икра, куриный паштет, мясо, баклажаны, но не хотелось, все это поехало обратно. Только бутербродов с икрой поели на завтрак.

Что я очень ценю - за 5 лет знакомства нам не скучно друг с другом. Весь вечер провели лежа на полу перед камином. Хотели посмотреть какую-нибудь новогоднюю комедию, но так ничего и не выбрали, смотрели просто репортаж о встрече Нового года в разных городах мира. Красивее всего Париж и Дубай, в других азиатских городах неплохо, а в США просто позорище. Играли в настолки на желания, желания были с эротическим уклоном - в общем, если верна примета, что как год встретишь, так его и проведешь, то лучшего и не надо.

Когда уезжали, приехал хозяин домика, спросил, почему мы не искупались. Он нам оставил халаты и полотенца, оказывается, есть обычай в новогоднюю ночь купаться в озере, а мы и не знали.

Ее лечение опять откладывается, она все же решила ехать к дочери в Европу, повидаться в внуками, вернется в начале февраля. Прием у онкохирурга назначен пока на 9 февраля, может, еще удастся увидеть его пораньше, но не факт. Я в марте-апреле собрался почти на месяц с детьми в Европу. Боюсь, получится, что Нелина операция, если она будет, или самые сложные моменты лечения антителами, если не будет операции, придутся как раз на время моего отъезда. Хотя с ней ничего заранее планировать нельзя, в любой момент может от всего отказаться.

Оглавление
Глава 1 Касаясь пустоты
Глава 2 Касаясь пустоты (Глава 2)
Глава 3 Касаясь пустоты (Глава 3)
Глава 4 Касаясь пустоты (Глава 4)
Глава 5 Касаясь пустоты (Глава 5)
Глава 6 Касаясь пустоты (Глава 6)

Широкополосный инфопакет был загружен одним массивом. Экран контроллера антенны вывели цифры: DSN Connection established, 175 PB received
Исходная точка передачи: «Море Мечты», Луна.

Командный центр на несколько секунд погрузился в контролируемый хаос. Экраны ожили одновременно: индикаторы побежали, шкалы обновились, статусы систем начали сменяться с зелёного на жёлтый и обратно. Корабль принимал мир — или, по крайней мере, его слепок за последние годы.

Обновлялась библиотека VR.

Системы автоматически подтягивали новые драйверы компонентов, патчи навигации, обновлённые протоколы связи. Это происходило без участия человека — тихо, фоново, как дыхание.

Навигационный интерфейс мигнул и развернулся заново, высветив десятки новых орбит, объектов, маркеров. Пространство вокруг корабля внезапно стало гуще — как будто за время нашей тишины мир успел обрасти деталями.

Станция «Колыбель» никуда не делась. Она по-прежнему шла по своей траектории — орбита с периодом около восьми тысяч лет, медленная, упрямая, почти вечная по человеческим меркам.

Где-то в глубине архитектуры искин спокойно переписывал собственную логику под новые стандарты. Без пафоса. Без сомнений. Как система, для которой прошедшие годы были не потерей, а просто паузой между версиями. Почтовые клиенты начали подтягивать накопившиеся за годы письма. Счётчики непрочитанного росли с пугающей скоростью. Я просматривал логи, когда поверх тактической панели неожиданно всплыл ещё один интерфейс.

Callisto Trust Bank Банковский клиент.

На экране высветилось уведомление:

Владелец счёта: Нанаси Куро*
Текущий баланс: 120 375 BTI
Уведомление: пропущенные налоговые отчисления за период…

Алиса заметила это почти сразу. Подошла ближе, мельком пробежала глазами по строкам и приподняла бровь.

— А ты богат, — сказала она с усмешкой. — Мистер Куро. Прямо капитан Немо.

Алекс усмехнулся уголком рта.

— Да, — ответил он после короткой паузы. — Особой оригинальностью я не отличаюсь.

Алиса вбила мой серийный номер в поисковик EG-BLK-ALX-03122183. Результатов не найдено. За исключением что EG стандартная маркировка продукции по заказу ОПЗ.

— Сто двадцать тысяч BTI, — повторила она. — Неплохо для человека, который официально не существует.

— Видимо, — сказал Алекс, закрывая интерфейс, — мир не очень хорошо следит за тем, кто в нём живёт. Главное не забывать платить налоги.

Алиса хмыкнула.

*Nanashi Kuro（名無し黒） буквально переводится как «Безымянный чёрный».

Корабль тем временем продолжал принимать данные. Мир возвращался, файл за файлом, как будто ничего и не случилось.

Я разбирался с банковским клиентом, когда Алиса подлетела к консоли связи. Она быстро вбила в поисковик запрос. Собственное Имя. Алиса Колдуэлл.

—Меня должны хотя бы помнить…

Система выдала подборку. Десятки тысячи ссылок. Алису не просто помнили.

Первым открылся видеопоток новостей с пометкой Ассамблея Объединённых Наций. Логотип Партии «Свободное Человечество».

— Какого чёрта?.. — резко сказала Алиса.

На экране появилась женщина-спикер. Уверенная, спокойная, говорящая так, как говорят люди, привыкшие, что их слушают.

— …мы приветствуем научный прогресс, — звучал голос, — но обязаны задать вопрос: куда именно он нас ведёт?

Она подалась ближе к экрану, словно надеясь найти в нём ошибку.

В строгом костюме, с выверенной осанкой, лицом женщины за тридцать — немного уставшим, но всё ещё уверенным. Очень знакомым лицом, Алиса смотрела прямо в камеру, как человек, привыкший говорить уверенно, и привыкшую что её слушают.

Картинка резко сменилась. Я сразу понял, что это реклама. Слишком чистая картинка. Слишком точно выверенный свет.

Девушка на экране была непривычно красивой — не по-человечески, а по стандарту. Симметричное лицо, мягкие линии, взгляд, который цепляет внимание без усилия. Мягкая аккуратная улыбка призванная выражать симпатию.

На ней был тонкий обтягивающий йога-костюм, не пытавшийся скрывать формы тела и, наоборот, подчёркивающий их с демонстративной аккуратностью. На груди вышит — голубой серийный номер модели: CIV-MLD-16122284.

Я почувствовал лёгкий, неприятный холодок узнавания. Слишком знакомая логика маркировки. Слишком близкий формат идентификатора. Я машинально сравнил его со своим. Сходство было не внешним — структурным.

— Меня зовут Мелоди, — сказала она. — Я — новое поколение биологических конструктов Hamamatsu Biotech. Я живая: я ем, сплю, могу пораниться, взрослею и старею вместе с вами. Моя биологическая лимбическая система функционально эквивалентна человеческой и поддерживает полный спектр эмоциональных реакций.

Я почувствовал, как что-то неприятно сжалось внутри.

— Я могу организовать ваш быт, — продолжала Мелоди. — Заботиться о детях.

Изображение сменилось: Мелоди на игровой площадке, рядом карапуз в ярком шлеме, её ладонь уверенно и аккуратно держит его за плечо.

— Готовить. Быть вашим персональным фитнес-тренером.

Теперь она легко и непринуждённо бежала рядом с пожилым, но крепким мужчиной. Его дыхание было тяжёлым, её — идеально ровным.

— Помогать в офисе.

— Я говорю на всех языках, — улыбнулась Мелоди. — И полностью доступна в роли вашего сексуального партнёра. За дополнительную плату я могу выглядеть так, как вам хочется. Мне доступна полная интеграция с проектом «Ноябрь». Я могу стать близким человеком, которого вы потеряли. По-настоящему.

Я машинально перевёл взгляд на Алису. Она не смотрела на него — только на экран. Лицо стало жёстче, словно кто-то убрал лишние мышцы.

— Моя личность управляется двенадцатым поколением Кодекс процессора. -Продолжала Мелоди, Я готова подчиняться любым вашим приказам.

Музыка в ролике стала мягче. Почти интимной.

— С помощью ссуды Федерального кредитного банка ОПЗ я могу быть вашей уже сегодня. Четыре процента годовых. Специальная скидка для первых ста тысяч заказов.

Внизу экрана побежала строка котировок.

HAMB +120.47% | META +3.12% | AMZN -1.84% | SPAX+12.01% | AAPL +0.97% | MSFT +1.33% | CALLT +8.6% | LUNEX +9.4% | ORBTL −2.1% | ARES −0.8% | BELTR +6.9% | IOCOR +11.2%

Строка замыкалась и начиналась снова — без паузы, без акцентов:

HAMB +120.47% - Hamamatsu Biotech неудивительно что их котировки взлетели.

Ролик оборвался. Теперь там снова была Алиса.

Не та, что стояла рядом с ним. Другая. Земная. На экране перед ассамблеей показывали последние кадры ролика.

— Не преумаляя технологических достижений учёных Hamamatsu, — говорила она уверенно, — мы должны сосредоточиться на людях. На нашей человечности.

Я почувствовал странное смещение — будто мир на секунду оказался не в том временном слое.

— Наполняя наши дома и сердца имитациями людей, мы прокладываем путь к внутренней пустоте. Вы можете испытывать к ним привязанность. Или даже любовь. И они могут отвечать.

Пауза.

— Но Кодекс — это лишь имитация сознания.

Алиса рядом с ним тихо выдохнула.

— Не говоря уже о серьёзных проблемах свободы, личности и информированного согласия, — продолжала женщина на экране. — Я призываю Ассамблею рассмотреть предложенный нашей партией пакет ограничений. Включая продукты серии «Мелоди» и применение кодекс бессмертия.

Я подумал, что это гениальный шаг вставить рекламу именно в тот момент когда её показывают ассамблее, скорее всего ролик который показывала Алиса был несколько другим. Интересно сколько Hamamatsu Biotech за этот финт заплатила.

Место Алисы занял мужчина. Японец. Средних лет, в идеально сидящем тёмном костюме. Он вышел к трибуне без спешки, поклонился — коротко, формально — и поднял взгляд на зал.

— Уважаемые члены Ассамблеи, — начал он спокойно. — Компания Hamamatsu Biotech благодарит госпожу Колдвелл за последовательную и принципиальную позицию.

Он сделал паузу. Ровно такую, какую делают люди, уверенные, что пауза будет заполнена вниманием, а не шумом.

— Мы разделяем обеспокоенность вопросами биоэтики, свободы воли и информированного согласия. Именно поэтому все наши продукты разрабатываются и внедряются в строгом соответствии с действующим международным правом.

Несколько экранов вокруг зала сменили графику. Диаграммы. Проценты. Сертификаты.

— Хотя биологические конструкты используют живые ткани, они не являются людьми. «Они не обладают юридическим статусом личности и не претендуют на него», —сказал он без нажима, почти мягко. — Это инструмент. Сложный, высокотехнологичный, но всё же инструмент, созданный для обслуживания человеческих потребностей.

Алиса очень выразительно посмотрела на меня. Не в камеру. Не в зал. Именно на меня. Я понял это не сразу. Даже не в момент, когда он произнёс слово инструмент.

Чуть позже — когда зал отреагировал правильно: без возмущения, без шума, с тем вежливым одобрением, которое означает согласие. Он говорил не про Мелоди. Точнее — не только про неё.

Все параметры совпадали. Живые ткани. Кодекс процессор. Отсутствие юридической личности. Функциональность вместо свободы. Добровольность как форма снятия ответственности.

Даже формулировки были знакомыми. Сложный, высокотехнологичный инструмент. Если убрать маркетинг, я тоже подходил под это определение.

Мужчина слегка развёл руками — жест открытости, выверенный до миллиметра.

— Мы не отнимаем свободу, — продолжил он. — Мы предлагаем функциональность. И, что особенно важно, — он поднял палец, — наши продукты доступны каждому.

В зале кто-то кивнул.

— Если вам не нравится Мелоди или любой другой наш продукт, — сказал он ровно, — вы не обязаны его приобретать. Это добровольный выбор. Осознанный. В рамках рыночных механизмов, одобренных регуляторами ОПЗ.

Он сделал паузу — короткую, уверенную.

— Свобода — это право выбора. И мы это право уважаем.

Из зала раздался голос. Громкий, с насмешливой уверенностью человека, который считает вопрос удачным.

— А если мне Мелоди надоест, — крикнул кто-то из толпы, — я могу её выкинуть на помойку?

По рядам пробежал смешок.

Японец на сцене едва заметно поморщился, но не стал игнорировать вопрос. Напротив — ответил сразу.

— Если продукт перестаёт соответствовать вашим ожиданиям, — сказал он спокойно, — его можно заменить на другую модель.
Пауза.
— Либо провести гуманную… утилизацию.

Слово прозвучало мягко. Почти заботливо.

— Разумеется, — добавил он, — в строгом соответствии с действующими протоколами и регуляторными нормами.

В зале стало тише.

— Если отбросить избыточную риторику госпожи Колдвелл, — продолжил он, — мы предлагаем человечеству не меньше, а больше свободы.

Свободы быть самим собой.
Без навязанных ролей.
Без биологических ограничений.
Без обязательств, которых вы не выбирали.

Он слегка улыбнулся.

— Свободы, которая раньше была доступна только немногим.

Я понял, что в этот момент он говорит искренне.

Алиса медленно выдохнула.
Я понял, что именно в этот момент она слышит не слова — а оправдание.
Аккуратно сформулированное. Законное. Безупречное.

В зале кто-то кашлянул. Шум стал плотнее.

— Если цивилизация отказывается от инструментов, потому что они слишком хорошо имитируют человека, — продолжил он, — это не защита человечности. Это страх перед собственным развитием. Столетия назад похожая риторика озвучивалась, по поводу телевиденья, мобильных телефонов, искусственного интеллекта, криогенных технологий.

Он снова поклонился.

— Hamamatsu Biotech открыта к диалогу. Но мы считаем недопустимым тормозить прогресс, прикрываясь ностальгией по прошлому, которое уже не вернуть.

Камера отъехала. Логотип компании ненадолго задержался в углу экрана.

Экран погас.

Командный центр снова стал просто помещением — с панелями, отражениями в стекле, глухим гулом систем.

Алекс посмотрел на Алису.

Она всё ещё смотрела туда, в отражением погасшего экрана где только что была она сама.

— Это… — начал я и замолчал. Формулировка не находилась.

Искин, как всегда, был менее деликатен. В поле периферийного зрения всплыли подсказки:

Возмутительно.
Этически неприемлемо.
Де-факто узаконенное рабство.

Я закрыл поток, не дочитав. Не потому, что не соглашался — наоборот. Потому что эти слова были слишком удобными.

— Это я, — сказала Алиса. Голос был ровным. Она медленно откинулась в кресле и вдруг коротко усмехнулась.

— Чудесно, — сказала она. — Просто чудесно.