И в этом протоколе обязательно нужно оставлять свои: замечания, ходатайства, требования, жалобы.
Опероуполномоченный объяснил тебе твои права и обязанности?
Если нет, то так в протоколе и пишешь: права и обязанности не разъяснены, не разрешены.
он ответил: «Значит, это как-то возможно. Вообще рекомендую вам заменить Telegram-клиент, а лучше и вовсе удалить аккаунт. И не стоит подавать апелляцию: будет их слово против вашего, и, если захотят – жизнь вам испортят».
Вот эту реплику надо было обязательно вписать в протокол письменных показаний.
Затем написать жалобу в прокуратуру и следственный комитет на эту реплику. Пусть опер сам съездит для дачи письменных показаний...
Отвечу как технический специалист: если кратко, то косяк в справке ОРМ УФСБ. Потому они и "засекретили" откуда и как они что получили. Потому что, вопреки расхожему мнению, у них нет доступа напрямую в БД Telegram и прочих бэкдоров, и они не могут оттуда спарсить нужные данные, потому пользуются сторонними инструментами и исполнителями. А вот те косячат будь-здоров.
Чтоб меня не это самое, отвечу результатом ответа нужным промтом от нейронки:
В архитектуре самого Telegram коллизия или случайная подмена ID технически невозможна, однако такие несовпадения регулярно возникают на этапе сбора, парсинга и консолидации данных инструментами, которые используются для составления справок ОРМ.
Уникальный первичный ключ: Telegram user_id — это 64-битное целое число (ранее 32-битное). В распределенных базах данных мессенджера это строгий Primary Key. Вероятность математической коллизии исключена.
Связанность структур: В протоколе MTProto профиль (ID, хэши фотографий, никнейм, access_hash) запрашивается и передается как единый объект (конструктор user или userFull). Протокол не собирает профиль по частям из разных источников, поэтому сервер не может выдать ID одного пользователя, а аватар — другого.
Технические причины ошибок парсинга (как это происходит на практике) Справки ОРМ обычно формируются не путем прямого доступа к серверам Telegram, а на базе выгрузок из систем СОРМ, OSINT-агрегаторов (утечки, боты-пробивы) или криминалистического ПО (Cellebrite, «Мобильный криминалист»). На этих этапах вероятность технического сбоя крайне высока:
Ошибки в логике БД (кривые JOIN-запросы): Спецслужбы активно используют агрегаторы данных, которые сводят информацию из сотен разных утечек. Если скрипт агрегатора некорректно связывает таблицы — например, по номеру телефона, который ранее принадлежал другому человеку, или по совпадению старого username — база может «склеить» ваш актуальный ID с архивной историей совершенно другого пользователя.
Искажение через графы контактов: Системы часто тянут никнеймы и аватары не из прямого ответа Telegram, а из слитых адресных книг третьих лиц (графы связей). Если в чьей-то телефонной книге произошла путаница карточек контактов, автоматизированная система ОРМ подтянет эту ошибку как факт.
Сдвиг данных при восстановлении SQLite: Если данные брались из физического дампа чьего-то устройства, экстракторы восстанавливают кэш Telegram (cache4.db) по сигнатурам. При повреждении или фрагментации локальной базы данных парсер криминалистической программы может прочитать сдвинутые строки, ошибочно связав ваш ID с чужим сообщением или метаданными из соседнего блока памяти.
Ручное сведение и человеческий фактор Сбой часто происходит на этапе работы аналитика. Выгрузки массивов метаданных или биллингов обычно производятся в таблицы CSV/Excel. Обычная ошибка при сортировке или фильтрации (когда столбец с ID отсортирован, а соседние столбцы с никнеймами и контентом — нет) приводит к смещению всех строк. В результате реальные ID случайным образом приписываются к чужим действиям.
Для технического опровержения таких справок обычно запрашивают исходный цифровой дамп (hex-дамп или оригинальный SQLite-файл), так как криптографические хэши (например, photo_id аватара) и ключи доступа никогда математически не сойдутся с вашим реальным профилем при попытке верификации.
Обвинён за чужой Telegram. Я нашёл настоящего автора комментариев, но суд защищает ошибку ФСБ
26 августа я в пятый раз отправил кассационную жалобу в Верховный Суд РФ – заказным письмом с описью вложения. В тот же день ушло письмо Президенту РФ. Четыре предыдущие попытки подать жалобу закончились отказом в приёме или возвратом без рассмотрения – всякий раз по формальным основаниям, ни разу по существу. При этом моя невиновность зафиксирована нотариально, подтверждена заключением специалиста и не опровергнута даже специалистом УФСБ, которого суд вызвал сам.
Если вы читали мои прошлые посты – это продолжение и, надеюсь, развязка. Если нет – начнём с начала.
СУТЬ ДЕЛА
16 января 2025 года меня вызвали в Кировскую районную прокуратуру г. Уфы и обвинили в публикации комментариев в Telegram-сообществе башкирских националистов – ст. 20.3.1 КоАП РФ, «возбуждение ненависти либо вражды». Я к этим комментариям никакого отношения не имел, об этом сообществе вообще узнал от прокурора. Мне пришлось собственноручно дополнить объяснение, составленное прокурором. В нём я указал: «эти комментарии я не оставлял».
Всё дело строилось на справке ОРМ от УФСБ, где говорилось, что комментарии оставлены с Telegram-аккаунта с моим ID. ID действительно принадлежит моему аккаунту – но ника («ЭльдарЛ») и аватара (человек на мотоцикле) у меня никогда не было.
По сути, в справке ОРМ мой настоящий ID приписали к аккаунту, оставившему комментарии. Аккаунт у меня древний и только один: и для личных целей, и для работы, привязан к моему номеру телефона, чтобы те, кто знает мой номер, всегда могли меня найти. Ник с самого начала один и никогда не менялся.
ПЕРВЫЙ СУД: 16 января 2025
В тот же день, 16 января, я был признан виновным Кировским районным судом г. Уфы. Хотя я просил отложить заседание – нужно было время разобраться с материалами и найти адвоката, – судья отказал. Его интересовал лишь один вопрос:
– Telegram-ID ваш?
– Да, ID мой. Но ник, аватар и комментарии – не мои. Я к ним отношения не имею.
ПОКАЗАНИЯ В ФСБ: 17 января 2025
На следующий день меня вызвали в ФСБ г. Уфы для дачи письменных показаний. Я попросил оперуполномоченного показать те комментарии, которые мне приписывают, – до этого я видел их только в виде распечатанных чёрно-белых скриншотов в постановлении о возбуждении дела.
Оперуполномоченный нашёл в своём телефоне те комментарии в Telegram-сообществе. Комментарии были, но аккаунт, их оставивший, был удалён. На моё возражение, что это невозможно – мой аккаунт не удалён, вот он, действующий, – он ответил: «Значит, это как-то возможно. Вообще рекомендую вам заменить Telegram-клиент, а лучше и вовсе удалить аккаунт. И не стоит подавать апелляцию: будет их слово против вашего, и, если захотят – жизнь вам испортят».
КЛЮЧЕВОЕ ОТКРЫТИЕ: реальный ID автора
Дома из бумажного постановления о возбуждении дела я вручную перепечатал URL-адрес и попал на сам комментарий и тот удалённый аккаунт. ID автора мне показал клиент с расширенными функциями. Потом я проверил его в официальном десктопном приложении Telegram – там это тоже можно – и именно эту проверку мы зафиксировали у нотариуса: в протоколе осмотра от 22 января 2025 года описаны и порядок, и результат.
ID у автора комментариев – не мой. Не тот, который значился в материалах дела и в справке ОРМ УФСБ.
1/2
Нотариальный протокол осмотра доказательств
ПОИСК АДВОКАТА И ЭКСПЕРТИЗА
Адвоката тогда я не смог найти: все отказывались, как только узнавали, что дело связано с ФСБ и что в справке ОРМ допущена ошибка. Советы были в духе: «Не ходите поздно один и карманы зашейте».
Лишь один юрист посоветовал заказать заключение специалиста в дополнение к нотариальному протоколу. Я нашёл специалиста с профильным образованием, он сделал заключение.
1/2
Заключение специалиста на 77 страницах
ПЕРВАЯ АПЕЛЛЯЦИЯ: февраль – март 2025
Разбирательство прошло в два этапа. На первом заседании судья Ахмеджанов Х.М. принял мои доказательства: нотариальный «Протокол осмотра и исследования доказательств» и «Заключение специалиста». Он выявил расхождение ID и то, что настоящий ID автора вообще не значится в материалах дела, и решил вызвать оперуполномоченного ФСБ для разъяснений.
17 марта 2025 года прошло второе заседание. Пришёл оперуполномоченный, принёс «новую» справку ОРМ, в которой выявленный мной ID тоже «оказался» моим. Рассекретить материалы справки он отказался: государственная тайна. И вообще всё из-за того, что у меня «неофициальный клиент – Telegram X».
1/2
Справка ОРМ №1 (исходная): на ней строилось обвинение в январе. Моему реальному ID приписали чужой ник и чужие комментарии. Справка ОРМ №2 «подгонка под ответ»: теперь чужой ID внезапно тоже «оказался моим».
Искал активность аккаунта-автора (ID 8135163021) не только я. Пикабушники в комментариях под моими прошлыми постами сами пробили оба ID и начали выкладывать найденное. Портрет складывался однозначный: тот человек причислял себя к мусульманам (я неверующий), работал в России охранником (я никогда не работал в охране), много писал в киргизских сообществах (меня с Киргизией ничего не связывает).
Я показал, что ровно в то время, когда были оставлены комментарии, я переписывался с женой в WhatsApp. На это оперуполномоченный заявил, что я использовал «отложенные сообщения». Проблема в том, что автор активно вёл дискуссию – значит, и собеседники тоже должны были использовать «отложенные сообщения». В эту версию было сложно поверить даже при очень большом желании.
Судья Ахмеджанов Х.М. отменил постановление и прекратил производство по делу – в связи с недоказанностью обстоятельств, на основании которых оно было вынесено. Запомните эту формулировку, она ещё пригодится. Но на этом всё не закончилось.
КАССАЦИОННЫЙ ПРОТЕСТ: Республиканская прокуратура
Республиканская прокуратура в лице заместителя прокурора принесла кассационный протест в Шестой кассационный суд г. Самары. В протесте указывалось: представленный мною нотариальный протокол «не содержит прямого указания на то, что аккаунт с ID 8135163021 не принадлежит мне».
Другими словами: обвиняемый обязан доказать, что чужой аккаунт – не его. Прокуратура сняла с себя бремя доказывания моей вины и потребовала его с меня. Также указали, что не был вызван специалист УФСБ, который должен был разъяснить «механизм работы Telegram X».
Судья Юдкин А.А. Шестого кассационного суда отменил решение судьи Ахмеджанова Х.М. и вернул дело на новое рассмотрение.
ВТОРАЯ АПЕЛЛЯЦИЯ: 19 мая 2025
Заседание длилось более четырёх часов. Состав внушительный: я с адвокатом, судья, секретарь, два прокурора (районный и республиканский), оперуполномоченный и специалист из УФСБ.
Судья – уже другой, Ахметов М.Ф. (Ахмеджанов Х.М., как писали в интернете, ушёл в отставку; надеюсь, это не связано с моим делом – он проявил себя грамотным профессионалом).
Специалист УФСБ, к моему удивлению, дал честные технические показания. Он подтвердил в судебном заседании все ключевые тезисы защиты:
– один номер – один аккаунт в Telegram;
– восстановить удалённый аккаунт технически невозможно;
– пользователь не может сам изменить свой ID.
Он признал, что не может объяснить расхождение ID: почему в материалах дела фигурирует мой ID, если комментарии оставил пользователь с другим ID. Также подтвердил, что функция нескольких аккаунтов есть и в обычном Telegram, – что окончательно обесценило довод обвинения про «особый» Telegram X (который, к слову, вообще-то официальный клиент Telegram).
Довод обвинения развалился прямо в заседании. Но судья Ахметов М.Ф. ухватился за гипотезу: «МОГ использовать виртуальный номер». Обращаю внимание: не «использовал», а «мог». При этом гипотеза логически не объясняет ключевого противоречия дела – расхождение ID в справке ОРМ. Если бы я действительно создал второй аккаунт на виртуальный номер, комментарии были бы оставлены с этого второго аккаунта, со своим уникальным ID. Это никак не объясняет, почему в справку ОРМ внесён ID моего единственного аккаунта. Гипотеза суда отвечает на вопрос, которого в деле нет, и игнорирует тот вопрос, на который ответа так и не дали.
И на этом основании я остался обвинённым.
ДЕТЕКТИВНЫЙ АНАЛИЗ: кто оставил комментарии
Но это ещё не всё. Готовясь к заседанию 19 мая, я проанализировал все доступные сведения об аккаунте: скриншоты, сообщения в открытых сообществах. Сделал это потому, что кассационный суд и республиканская прокуратура переложили на меня бремя доказывания моей невиновности – и я был вынужден подчиниться.
Подчёркиваю: вся информация получена исключительно из открытых источников – публичных Telegram-каналов, форумов и соцсетей. Никаких хакерских методов, никакого доступа к закрытым данным.
Я выявил закономерности: на скриншоте бота, который показывает пользователей с наибольшим числом общих чатов с ID 8135163021, повторяются аккаунты с именами: ЛЭМ, LEM, Эл, Эд, Lucky John и т.д. В основном аккаунты удалены, но есть и действующие. У некоторых видна смена имён.
Например, у удалённого ID 7099040865 (Sagitarius) было имя «ЭльдарЛ.» – точь-в-точь как у аккаунта с ID 8135163021. По данным поискового бота, ID 7099040865 был активен с 23.08.2024 по 30.09.2024, а ID 8135163021 – с 01.10.2024 по 19.11.2024. Комментарии оставлены 18.11.2024. То есть: 30 сентября – удаление старого аккаунта, 1 октября – переход на новый, имя оставил то же.
Но что означают эти «ЛЭМы» и «Sagitarius-ы»? ЛЭМ и LEM – если это инициалы, то я не ЛЭМ, я ЛЭЮ (Эльдар Юрьевич). Sagitarius – стрелец, но я не стрелец, я овен. Анализ можно продолжать, но картина и так очевидна.
В феврале, когда мне прислали этот скриншот, я ещё не придал значения повторяющимся никам. "El Dorado" — это второй ник аккаунта 8135163021
В открытых источниках существует анкета (резюме на сайте поиска работы) человека, чьи параметры полностью совпадают с профилем автора комментариев. Это не я, и я с этим человеком не знаком. Проверить может любой через открытые поисковики. Я лишь констатирую: элементарная проверка открытых источников выявляет иного кандидата, которого следствие по какой-то причине не рассматривало.
И сразу оговорка: я ни в коем случае не обвиняю этого человека и не призываю к его преследованию. Я упоминаю о нём по одной причине: в наших реалиях публичность – единственная форма защиты. Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось «в тишине» только потому, что его существование ломает отчётность.
Я рассказал только малую часть: Telegram-ники содержат отсылки к одноимённым профилям ВК и Одноклассников, связь с Кыргызстаном, работу в охране и т.д. Я сыграл по их правилам – и на 11 страницах детального анализа пошагово показал, что аккаунт не мой. Зачитал всё в суде, анализ приобщён к материалам дела. И что изменилось? Ничего. Вначале представители прокуратуры иронично улыбались, но по мере чтения их лица становились всё грустнее – и в конце представитель республиканской прокуратуры сказала: «Нормальный человек это не найдёт, такой анализ не сделает». ¯\(ツ)/¯ штош. По логике прокуратуры, моя невиновность и умение анализировать информацию делают меня «опасным». Судья Ахметов М.Ф. оставил постановление в силе с формулировкой: «МОГ использовать виртуальный номер». Я подал кассационную жалобу.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СУДЕБНОЙ ТЯЖБЫ
Жалоба попала к тому же судье Шестого кассационного суда – Юдкину А.А., которому вдруг перестали быть интересны показания специалиста, из-за отсутствия которых он сам же и возвращал дело на новое рассмотрение. Он подтвердил законность обвинения на основе гипотезы о виртуальном номере. Единственное, что изменил, – исправил дату обвинительного постановления. Теперь я осуждён не датой накануне суда (15 января), а 16 января.
И вот здесь стоит остановиться и вспомнить формулировку судьи Ахмеджанова от 17 марта: «в связи с недоказанностью обстоятельств, на основании которых оно было вынесено». С того дня в материалы дела не поступило ни одного нового доказательства моей вины. Ни одного. Единственное, что появилось за это время, – показания специалиста УФСБ 19 мая, и они работали против обвинения. Обвинение не стало сильнее — оно стало слабее. Но итог оказался обратным: 17 марта недоказанность стала основанием прекратить дело, а 20 августа – основанием оставить обвинение в силе. Одни и те же материалы, то же самое отсутствие доказательств — и противоположные выводы. Разница только в том, что в первый раз вывод соответствовал закону.
ПЯТЬ ПОПЫТОК ДОБРАТЬСЯ ДО ВЕРХОВНОГО СУДА РФ
Первая – через «Госуслуги»: отказ в приёме.
Вторая – через сайт ВС РФ: отказ (нет усиленной цифровой подписи).
Третья – через канцелярию суда первой инстанции: прислали почтой назад с пометкой «подавайте напрямую в ВС РФ».
Четвёртая – почтой с описью вложения. Зарегистрировали. Но 17 декабря 2025 года – возврат без рассмотрения: копии постановлений «надлежащим образом не заверены». Бумажного письма я так и не дождался; позвонил в ВС – ответили: «напишите заявление, пришлём в электронном виде». 30 декабря на сайте пришёл ответ: «Возвращаю Вашу жалобу… Приобщённые копии постановлений надлежащим образом не заверены: отсутствуют заверяющая подпись и гербовая печать суда…»
Письмо с ВС РФ
Пятая – текущая. Я получил в суде первой инстанции заверенные копии именно тех двух постановлений, которые указал сам Верховный Суд в письме от 17.12.2025 (постановление Кировского райсуда от 15 (16) января 2025 года и постановление Шестого кассационного суда от 20.08.2025), и 26 августа 2026 года отправил жалобу заказным письмом с описью вложения.
Параллельно, в тот же день, я отправил письмо Президенту РФ – как гаранту Конституции (ст. 80). Прошу о двух вещах: направить дело на независимую проверку в Генеральную прокуратуру (центральный аппарат, а не республиканскую, – конфликт интересов очевиден) и посодействовать тому, чтобы моя жалоба наконец была рассмотрена по существу.
ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ СЕМЬИ
Публичность принесла и сопутствующий шум: скамеры, провокации в сети, попытки взлома старых почтовых ящиков. Но мы научились держать удар.
18 декабря 2025 года – на следующий день после того, как Верховный Суд письмом от 17.12.2025 вернул мою четвёртую жалобу (самого письма я тогда ещё не видел, о возврате не знал) – мне позвонили из Кировской районной прокуратуры. Тот самый прокурор, который 16 января составил протокол:
– Эльдар Юрьевич, почему не оплатили штраф?
– Почему я должен оплачивать то, чего не совершал?
– Ну вы опять начинаете… Это наша работа, нам дело дали – мы его делаем.
– Разве прокуратура не надзорный орган? Не должна проверять дело, а не просто «делать»?
Он положил трубку. В тот же день мне, на тот момент отцу четверых дочек, заблокировали все банковские счета – перед Новым годом. Разблокировали только в январе, после праздников. К тому моменту штраф уже списали принудительно.
После четвёртого возврата меня накрыло отчаяние. Казалось, тупик абсолютный: система показала, что может поставить стену из бюрократии и заблокировать счета, а ты бессилен.
Но время шло. Прошло полгода, и жизнь не остановилась. У нас с женой родился пятый ребёнок. Жена поступила в магистратуру, я закрывал две сессии и проходил практику, не прекращая работать. Я был вынужден на время погрузиться в семью, учёбу и заработок. Но мысль о несправедливости не уходила ни на день. И я понимаю: моё бездействие касается не только меня – оно наносит урон обществу. Именно поэтому предпринимаю пятую попытку достучаться до Верховного Суда РФ.
ИТОГИ И РАЗМЫШЛЕНИЯ
Всё это тяжело – начиная с судилища 16 января, больше похожего на чрезвычайное судебное заседание, и заканчивая отменой законного решения, которое лишь на миг вернуло веру в правосудие.
Я перестал понимать, в какой системе координат мы живём. И страшно не за себя – за детей. Они растут в правовой незащищённости, где человека могут обвинить без единого доказательства – более того, вопреки железобетонным доказательствам невиновности. И ты бессилен: никто не встанет на твою сторону, даже наоборот – отворачиваются. Даже близкие начинают относиться как к прокажённому.
Один адвокат (по крайней мере, он так себя назвал) сказал: «Тебя легче им убить, чем признать, что они обвинили не того. А ты ещё и за них нашёл, кто оставил комментарии». Честно говоря, я не верю в такой исход. Но если это всё-таки так – то я, как мученик, попаду в Рай, а они просто - не попадут. Про «рай» – это, конечно, горькая ирония атеиста, но в нашей эсхатологической реальности порой только сарказм и позволяет не сойти с ума.
«Зачем тебе всё это? Не проще было заткнуться и стерпеть?» – самый частый вопрос за всё это время. Я никого не сужу: страх перед машиной, которая может раздавить любого, – естественная реакция, стыдиться её не надо. Но для меня смириться в этой ситуации – значит перешагнуть через себя. Я не навязываю свой путь никому, но и отнять у меня право отстаивать правду никто не может.
ВАЖНОСТЬ ИСХОДА В ВЕРХОВНОМ СУДЕ
Исход в Верховном суде юридически важен, но правду он уже не изменит. Кейс состоялся и говорит сам за себя.
Техническая невиновность доказана и не опровергнута: комментарии оставлены не с моего ID. Это зафиксировано нотариусом, подтверждено специалистом и не опровергнуто специалистом ФСБ в суде.
Ошибка (или подлог) задокументирована навсегда: в материалах дела остаётся справка ОРМ, приписавшая моему аккаунту чужие действия, – и её «новая редакция», появившаяся после того, как защита вскрыла расхождение. Это никуда не исчезнет, сколько бы инстанций его ни игнорировали.
Первая апелляция – не удача, а справедливое правосудие. Когда судья Ахмеджанов увидел доказательства, он вынес единственно возможное решение. В правовом государстве это называется «работа». В нашей реальности – исключение, за которое, видимо, приходится платить.
Если Верховный Суд оставит решение в силе – это будет приговор не мне, а самому институту судебной защиты. Я подаю жалобу в пятый раз не из наивной веры в идеальность системы. Я делаю это, потому что принципиально отказываюсь добровольно сдавать правовое поле. Верховный Суд – высшая процессуальная точка страны, и я даю институту возможность выполнить его прямую обязанность: исправить очевидную ошибку и не допустить прецедента, когда человека судят вопреки законам математики, лишь бы не признавать брак в справке ФСБ.
История расставит всё по местам. Официальный вердикт ещё не вынесен, но кейс уже стал прецедентом – эталонным примером того, как (не) работает правосудие в наши дни.
Именно поэтому я обращаюсь к вам – не за спасением, а за свидетельством.
Простому читателю: поделитесь историей – перешлите ссылку или расскажите своими словами.
Пикабушнику: поднимите пост, пожалуйста – это поможет истории дойти до нужных людей.
Журналисту и правозащитнику: это готовое расследование. Первичная проверка делается прямо из этого поста: пять номеров дел, документы в приложениях, хронология. Дальше – два пути. Первый: все данные – в легальном открытом доступе (OSINT), цепочка профилей восстанавливается независимо, без меня, – именно так я её и собирал. Второй: мой анализ – 11 листов, приобщённых к материалам дела, – экономит время. Пришлю его по запросу с рабочей почты редакции или организации – для этого напишите на [contact.latypovсобакаgmail.com] с адреса издания. Личную почту не обижусь увидеть в копии, но ответ будет только на редакционную.
Документалистам и авторам подкастов: здесь готовая фактура о том, как функционирует следственная и судебная машина цифровой эпохи изнутри.
Мне не нужна слава и не нужна компенсация. Мне нужно, чтобы эта ошибка (или подлог) не разрушила жизнь следующему человеку.
К КОМАНДЕ РАЗРАБОТКИ И ПОДДЕРЖКИ TELEGRAM
Я знаю, что мессенджер не выдаёт персональные данные и не вмешивается в судебные процессы. Но моя защита уже строится на вашей документации Telegram API, которая гласит: user_id – уникальный и неизменяемый параметр.
Мне нечего скрывать. Я публично заявляю о готовности к верификации: если команда Telegram посчитает возможным подтвердить, что мой 10-летний основной аккаунт (ID 101522258) и удалённый аккаунт, с которого оставлены комментарии (ID 8135163021), – два разных объекта системы, никогда не пересекавшихся, – я открыт к такой проверке.
Я не прошу вмешательства в судебный процесс. Я лишь фиксирую факт: сторона защиты открыта к незаангажированной технической экспертизе. В то время как сторона обвинения закрывает материалы грифом «государственная тайна» и по сей день не может дать технического объяснения расхождению ID.
P.S. Вопросы к сообществу
Юристам: суд сослался на предположение «мог использовать виртуальный номер» – при полном отсутствии доказательств использования. Это прямое нарушение ст. 49 Конституции РФ и ст. 1.5 КоАП РФ? И важный нюанс: срок давности по ст. 20.3.1 – один год (ст. 4.5 КоАП), он истёк 18 ноября 2025 года, уже после вступления постановления в силу. Я категорически против прекращения дела «по давности» (п. 6 ч. 1 ст. 24.5 КоАП) – это нереабилитирующее основание, оно не смывает полтора года клейма. Насколько реально добиться прекращения по реабилитирующему основанию? И остаётся ли жалоба в КС РФ, если Верховный Суд откажет?
IT-специалистам: в справке ОРМ УФСБ мой реальный Telegram-ID (user_id) приписали к чужому аккаунту – с другим ником, аватаром и историей активности. Технически (если знакомы с архитектурой MTProto и БД Telegram) возможна ли здесь «коллизия» или «ошибка парсинга» – когда ID случайно подтягивается от одного человека, а контент от другого? Или архитектура Telegram исключает такое, и это однозначно ручное сведение?
Правозащитникам: какие механизмы международной защиты остаются, если Верховный Суд откажет, а признание ошибки ФСБ внутри страны стало практически невозможным? КПЧ ООН, специальные процедуры ООН? «Пиши в Спортлото» - тролли скажут сами, вопрос не к ним – давайте обсудим реальные варианты, чтобы это помогло другим.
Первая апелляция: Верховный Суд РБ – дело № 7-52/2025. Судья Ахмеджанов Х.М. изучил нотариальный протокол, выявил расхождение ID и прекратил производство – в связи с недоказанностью обстоятельств, на основании которых было вынесено постановление. Верховный Суд Республики Башкортостан
Первая кассация: Шестой КСОЮ (г. Самара) – дело № 16-2297/2025. По протесту зампрокурора РБ отменил решение, вернул дело на новое рассмотрение. Судья Юдкин А.А. Шестой кассационный суд общей юрисдикции
Вторая апелляция: Верховный Суд РБ – дело № 7-124/2025. Судья Ахметов М.Ф. оставил обвинительное постановление в силе – вопреки показаниям специалиста УФСБ, поддержавшего защиту. Основание: гипотеза «МОГ использовать виртуальный номер». Верховный Суд Республики Башкортостан
Вторая кассация: Шестой КСОЮ (г. Самара) – дело № 16-4860/2025. Тот же судья Юдкин А.А. Единственное изменение – исправление даты с 15 на 16 января. Шестой кассационный суд общей юрисдикции
Важно, прочитайте перед комментированием! 1. Данные человека, который, вероятно, является реальным автором комментариев, я принципиально не публикую — и прошу вас не искать их, а если нашли — не выкладывать в комментариях. Я его не обвиняю: его вина не доказана судом, а самосуд навредит и ему, и моему делу. Вся информация передана в суд и содержится в материалах дела.
2. Постановление вступило в законную силу, все региональные инстанции пройдены, а штраф списан принудительно (впереди только Верховный Суд РФ). Деньги я не собираю — не нужно отправлять или предлагать. Как отключить монетизацию в настройках, я не нашёл. Единственная просьба — распространение.
3. Все ключевые документы — в приложениях к посту. Всё проверяемо: номера дел указаны в конце текста, любой юрист или журналист может запросить материалы.
28 февраля 2022 года. Саратовская областная дума, восемьдесят первое заседание. Из официального протокола (Источник 1), дословно:
Перед началом заседания депутат Анидалов А.Ю. разместил в зале заседаний на рабочих местах депутатов, членов фракции «КПРФ» транспарант с надписью «ТРУСЫ МСТЯТ БОНДАРЕНКО!»
Вопрос первый повестки — «О досрочном прекращении полномочий депутата Саратовской областной Думы шестого созыва Бондаренко Н.Н.». Сам Бондаренко в зале: протокол фиксирует, что он задавал вопросы — о лишении собственного мандата. Во время выступления представителя «Единой России» Анидалов выходит к столу президиума с плакатом «НЕТ ПОЛИТИЧЕСКИМ РЕПРЕССИЯМ! БОНДАРЕНКО». Затем голосование:
Голосовали 33 депутата, за - 30 депутатов, против - 3 депутата. Постановление принято.
Фракция КПРФ покидает зал в знак протеста.
А теперь главное. Кто эти трое, голосовавшие против, — неизвестно. И не станет известно никогда. Не потому, что документ спрятали: протокол опубликован, я его процитировал. В нём просто нет фамилий. Ни у этого голосования, ни у какого-либо доругог.
В комментариях под новостью о задержании спорят: «депутаты сами напринимали законов, а теперь по ним же получают». Я проверил эту версию по своим данным — у меня выгружены все 16 689 поимённых голосований Госдумы этого созыва и тексты законопроектов. И выяснилось, что сама возможность такой проверки — привилегия одного этажа власти. Наверху видна каждая фамилия. Этажом ниже — даже трое «против» безымянны.
Коротко для ЛЛ
В Госдуме Бондаренко никогда не был — в 16 689 поимённых голосованиях его нет. По данным ГАС «Выборы» он депутат Саратовской областной думы: избран 10.09.2017 по округу № 4 от КПРФ, мандат прекращён 28.02.2022 со счётом 30:3.
Как он голосовал за пять лет в облдуме — не узнать. Протоколы опубликованы, все 88, но итог в них записан без фамилий: «Голосовали 34 депутата, за — 31, против — 3». Я проверил шесть протоколов подряд: 243 голосования, поимённых — ноль. Это не сбой, а Регламент: поимённое голосование там надо специально назначать отдельным решением.
Статью 20.3 КоАП, которую ему сейчас вменяют, Госдума меняла в июле 2025-го — и вот там видна каждая кнопка. «Против» не голосовал никто. КПРФ, которая сейчас защищает Бондаренко, дала 49 голосов «за». Но сам состав правонарушения существовал задолго до этой поправки: в 2025-м расширяли санкцию, а не вводили запрет.
Вносили закон про одну статью, приняли про две. Ко второму чтению Правительство дописало в закон о нацистской символике статью 5.35 — штрафы родителям, рост с «100–500 рублей» до «500–2000». Отдельной кнопки по этой поправке не существовало.
«Новые люди» дали 15 из 15 в первом чтении и 0 из 15 после дописки. Единственный разворот на весь закон — и ровно на таблице поправок.
Нюанс. С обратной силой всё сложнее, чем кажется. Закон, отягчающий ответственность, действительно обратной силы не имеет (ст. 1.7 КоАП). Но публикация 2024 года сама по себе ещё не закрывает вопрос: суды уже признавали публичную демонстрацию запрещённой символики в интернете длящимся правонарушением, пока материал остаётся доступен неопределённому кругу лиц. Поэтому нельзя уверенно сказать, что редакция 2025 года к делу Бондаренко неприменима только из-за даты поста. Но формула «сами приняли статью — теперь по ней берут» всё равно неверна: статья и сам запрет существовали раньше; в 2025-м Госдума лишь расширила санкцию.
1. Этаж нижний: голоса без фамилий
Начну с того, где Бондаренко действительно голосовал, — и почему об этом нельзя узнать ничего.
По официальным данным ГАС «Выборы» (Источник 2) Бондаренко Николай Николаевич избран депутатом Саратовской областной думы шестого созыва 10 сентября 2017 года: одномандатный округ № 4, выдвинут КПРФ. В Государственной Думе он не был никогда — есть однофамилица Елена Бондаренко из «Единой России», это другой человек. Так что популярное в ветке «сам голосовал за эти законы» отпадает сразу: за федеральные законы он не голосовал ни разу — ни «за», ни «против».
Пять лет он нажимал кнопки в облдуме. Захотим посмотреть, как именно, — и вот что нас ждёт.
Саратовская областная дума публикует протоколы заседаний — за шестой созыв их 88 (Источник 1). Полные: список присутствующих, повестка, кто выступал, итог каждого голосования. Каждый итог выглядит так:
Голосовали 34 депутата, за - 31 депутат, против - 3 депутата.
И всё. Ни одной фамилии ни у одного голосования. Я взял шесть протоколов подряд и посчитал: 243 голосования — и ни одного поимённого. Слово «поименное» в них не встречается вообще.
Это не небрежность, это норма. Регламент думы (Источник 3), статья 56:
Открытое голосование может быть поименным.
Может быть. А когда — статья 63:
Поименное голосование проводится по решению областной Думы, принимаемому большинством голосов от числа депутатов, присутствующих на заседании…
То есть чтобы фамилии вообще возникли, депутаты должны сначала проголосовать за то, чтобы голосовать поимённо. А если вдруг проголосовали — статья 115:
Результаты поименного голосования депутатов областной Думы могут размещаться на официальном сайте областной Думы…
«Могут». На сайте думы есть разделы «Результаты голосований» и «Результаты поимённых голосований» — оба пустые, ни одного файла.
Теперь вернитесь к сцене из начала поста. Лишение мандата, 30:3, фракция уходит из зала — и трое, вставших против, растворяются в протоколе навсегда. Это касается не только их: любой региональный депутат, включая самого Бондаренко, пять лет голосует так, что проверить его невозможно. Ни защитникам, ни критикам. Хочешь сказать «он всегда голосовал против антинародных законов» — не докажешь. Хочешь сказать «он голосовал как все» — тоже.
2. Этаж верхний: видна каждая кнопка
Теперь та же проверка на федеральном уровне — по статье, которую ему сейчас вменяют.
Статья 20.3 КоАП (Источник 4) — пропаганда и публичное демонстрирование нацистской атрибутики и символики, а также символики экстремистских организаций. В этом созыве Госдума её правила: законопроект №770483-8, внесён Правительством, принят 17 июля 2025 года. И здесь — потому что это Госдума — я могу проследить судьбу закона до каждой фамилии.
Начинается она с подмены, которую видно при простом сравнении двух файлов из карточки законопроекта (Источник 5).
Внесли одну статью — приняли две. Источник — тексты законопроекта и таблица поправок на sozd.duma.gov.ru (Источник 5).
Внесённый текст против принятого. Источник — тексты законопроекта и таблица поправок на sozd.duma.gov.ru (Источник 5).
Внесли закон из 1173 знаков про одну статью — «О внесении изменений в статью 20.3»: к штрафу и аресту добавляются обязательные работы до ста часов.
Приняли — «О внесении изменений в статьи 5.35 и 20.3». Статья 5.35 — это неисполнение родителями обязанностей по воспитанию детей. Поправка ко второму чтению, дословно:
в абзаце втором части 1 статьи 5.35 слова «от ста до пятисот» заменить словами «от пятисот до двух тысяч»
Штраф родителям вырос: нижняя граница впятеро, верхняя вчетверо. Внёс поправку тот же, кто вносил закон, — Правительство. Таблицу поправок подписал председатель комитета Крашенинников. Отдельного голосования по поправке не было — таблица принимается целиком, и нажать «за» по нацистской символике, но «против» по штрафам родителям было технически невозможно. Тот же механизм, что в разборе «Закон вносили про грузоперевозки, приняли про VPN», — только здесь он умещается в один короткий закон.
Как за это голосовали — по фракциям, доля «за» от списочного состава:
«Новые люди» голосовали за законопроект единогласно — пока в него не дописали вторую статью. Источник — поимённые голосования: http://vote.duma.gov.ru/ (Источник 6).
Доля голосов «за» от списочной численности фракции. Источник — поимённые голосования: http://vote.duma.gov.ru/ (Источник 6).
«Против» — ноль. Четыре голосования подряд, ни одного голоса против. Единственное несогласие на весь закон — Синельщиков из КПРФ воздержался в третьем чтении.
КПРФ голосовала за. 52 из 57 в первом чтении, 49 — в третьем. Партия, которая сегодня называет дело Бондаренко «совершенно недопустимым», полгода назад дала 49 голосов за расширение санкций той самой статьи. Среди них — Михаил Матвеев, которого, по сообщению «Коммерсанта» (Источник 7), 14 августа Самарский облсуд сам снял с выборов.
«Новые люди» развернулись ровно на дописке. 15 из 15 в первом чтении. Потом в закон вписали штрафы родителям — и на таблице поправок «за» нажал один Даванков, а во втором и третьем чтении ноль из пятнадцати. Почему — данные не говорят, и я не буду выдумывать. Но это не «не пришли»: в тот же день фракция голосовала в 62 вопросах с медианой 12 голосов «за». Кнопку не нажали сознательно.
Почувствуйте разницу этажей на одном примере: я могу назвать фамилию каждого, кто 17 июля 2025 года проголосовал за выросшие штрафы родителям внутри чужого закона. И не могу назвать ни одного из троих, кто 28 февраля 2022 года голосовал против лишения Бондаренко мандата. Были ли это депутаты КПРФ?
3. Где версия «сами приняли — сами получают» всё-таки ломается
Красивый вывод напрашивается, но данные его до конца не держат, и честнее это сказать самому, чем ждать комментатора.
Статью 20.3 нынешний созыв не создавал. Она в КоАП давно, и символика экстремистских организаций появилась в ней до октября 2021 года — раньше, чем начинается мой корпус. 8-ой созыв лишь расширил «санкции».
И это расширение к делу Бондаренко, скорее всего, неприменимо. Статья 1.7 КоАП (Источник 8): закон, отягчающий ответственность, обратной силы не имеет. Публикация, из-за которой, по словам КПРФ, составлен протокол, — 2024 года; поправка принята в июле 2025-го. Я хоть и имею одним из образований юридическое, но конкретное дело не комментирую, но «сами приняли статью — теперь по ней берут» неверно: берут по статье, которая была до них.
Но с обратной силой здесь есть важный нюанс. Статья 1.7 КоАП действительно запрещает обратную силу закона, устанавливающего или отягчающего административную ответственность (Источник 8). Однако одной даты публикации — 2024 год — недостаточно, чтобы заключить, что июльская поправка 2025-го заведомо неприменима. Верховный суд определяет длящееся административное правонарушение как длительное непрекращающееся противоправное состояние; для него момент обнаружения имеет отдельное значение (Источник 10).
И именно статью 20.3 применительно к публикациям в интернете суды уже признавали длящимся правонарушением. Верховный суд Республики Крым по делу о символике запрещённой организации прямо указал, что нарушение выражается в «длительном непрекращающемся публичном демонстрировании» символики в интернете, поэтому дата первоначального размещения правового значения не имеет: материал продолжал находиться в открытом доступе уже после изменения юридической ситуации (Источник 11). Псковский городской суд рассуждал аналогично: пока изображение доступно неопределённому кругу лиц, публичное демонстрирование продолжается; правонарушение по ч. 1 ст. 20.3 суд прямо назвал длящимся (Источник 12).
Поэтому моя предыдущая оговорка была слишком сильной. Если публикация Бондаренко 2024 года оставалась в открытом доступе и после вступления поправки 2025 года в силу, нельзя исключить её применимость одной лишь ссылкой на дату загрузки поста: с точки зрения этой судебной практики демонстрация могла продолжаться и после изменения закона. Применена ли новая редакция именно в его деле — без материалов дела утверждать нельзя. Но основной вывод от этого не меняется: КПРФ в 2025 году голосовала не за появление статьи 20.3 и не за запрет такой символики — они существовали раньше, — а за изменение уже существующей санкции. Поэтому фраза «сами приняли статью — теперь по ней берут» всё равно технически неверна.
Точная формулировка скучнее: фракция, чьего кандидата проверяют по статье 20.3, дала 49 голосов за расширение её санкций — не имея, впрочем, возможности отделить это от штрафов родителям, потому что голосуется таблица целиком. А как голосовал сам Бондаренко за пять лет депутатства — не узнает никто и никогда, потому что областная дума фамилий не записывает.
Обе половины этой фразы — про одно: у избирателя нет инструмента спросить с конкретного депутата за конкретное решение. Наверху инструмент есть, но выбор склеен таблицами поправок. Внизу выбора, может, и больше — но он анонимен.
Чего эти числа не говорят
Про виновность или невиновность Бондаренко — ничего. Здесь разобрано законотворчество, а не дело: как менялась статья и кто за это нажимал. Обстоятельства дела я знаю из СМИ (Источник 9) и проверить не могу.
Почему депутат не нажал кнопку — неизвестно. Отзыв правительства, спор о содержании, указание фракции — в протоколе всё выглядит одинаково. Про «Новых людей» показано только, что в зале они были.
Кто трое «против» в облдуме — можно лишь гадать, и я гадать не буду: в этом и суть.
Мой корпус начинается с октября 2021 года. История статьи 20.3 до того — за его границей.
Шесть протоколов из 88 — выборка, а не перепись. Утверждение «поимённых голосований не бывает» опирается на них плюс на пустые разделы сайта плюс на Регламент; полный обход 88 протоколов я не делал.
Как это проверить
Ссылки на федеральные голосования ведут на поимённые списки — фамилии видны прямо там. Тексты законопроекта №770483-8 и таблица поправок — в его карточке на СОЗД: сравнение наименования внесённого и принятого текста занимает минуту. Протокол № 81 саратовской думы опубликован на её сайте — найдите в нём хоть одну фамилию рядом с результатом голосования.
Источник 2: ГАС «Выборы», сведения о кандидатах по одномандатным округам на выборах депутатов Саратовской областной Думы шестого созыва 10.09.2017 — http://old.izbirkom.ru/region/saratov?action=show&vrn=26420001300144®ion=64&prver=0&pronetvd=0 (раздел «Сведения о кандидатах»; проверка, что статус «сложивший полномочия» означает избрание: в таблице 122 кандидата, статусы «избр.» и «сложивший полномочия» дают ровно 22 человека — по одному на каждый из 22 округов)
Источник 6: поимённые голосования Государственной Думы — http://vote.duma.gov.ru/ (у сайта работает только простая схема, без «s» в http — это не опечатка); выгрузка 16 689 голосований — через http://api.duma.gov.ru/
Источник 8: КоАП РФ, статья 1.7 «Действие законодательства об административных правонарушениях во времени и в пространстве» — https://www.zakonrf.info/koap/1.7/
Источник 9: сообщения «Ведомостей» и «Коммерсанта» от 21.08.2026 о задержании и вменяемой статье — прямые ссылки в посте, на который я отвечаю; своей проверкой этих сообщений я не располагаю
Источник 10: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2005 № 5, п. 14 — определение длящегося административного правонарушения и правило о дне его обнаружения. Официальный текст Верховного Суда РФ
Источник 11: Верховный суд Республики Крым, решение по делу по ч. 1 ст. 20.3 КоАП — суд признал размещение символики в Facebook длящимся публичным демонстрированием и прямо указал, что первоначальная дата размещения «правового значения не имеет», поскольку демонстрация продолжалась позднее. Решение на сайте ГАС «Правосудие»
Источник 12: Псковский городской суд, дело по ч. 1 ст. 20.3 КоАП — доступное неопределённому кругу лиц изображение с символикой экстремистской организации; суд прямо квалифицировал правонарушение как длящееся. Решение на сайте ГАС «Правосудие»
Главный вывод здесь не про Бондаренко, а про подотчётность депутата. В Госдуме видно каждую фамилию, но депутат часто голосует за пакет, где ко второму чтению появляются новые нормы; в региональной думе выбор может быть проще, но кто именно как проголосовал — вообще не публикуется.
По самому делу формула «КПРФ сама приняла статью, по которой теперь преследуют Бондаренко» неверна: статья 20.3 существовала раньше, а в 2025 году КПРФ дала 49 голосов за расширение её санкций — причём вместе с добавленными ко второму чтению штрафами для родителей.
Продолжение серии разборов поимённых голосований Госдумы. Этот пост — про то, что происходит с текстом закона между первым и вторым чтением, и про честную попытку это измерить.
Сразу оговорюсь про жанр. Здесь нет обвинений и нет «разоблачения». Есть измерение, у которого одна часть получилась, а вторая — нет, и обе я показываю. Отрицательный результат в конце поста мне самому нравится больше положительного.
Коротко для ЛЛ
Сравнил внесённую редакцию с редакцией ко второму чтению у 2405 законопроектов. Хотя бы один новый абзац появился у 1749 из них — это 72,7%.
У этих 1749 медианная доля нового текста в итоговой редакции — 52,8%. Половина текста написана после того, как палата проголосовала за концепцию.
Всего таких вставок 23 415. Там, где удалось разобрать таблицу поправок (10 978 вставок), решение комитета «принять» или «учтена» стоит у 93,1%.
Документированный случай смены предмета есть, и доказывает его не моя модель, а аннотация самой Думы: у законопроекта №1197680-7 она между чтениями стала длиннее на две новые темы.
А вот найти такие случаи автоматически не вышло. Разница между «прицепом» и обычной доработкой по смыслу текста статистически значима, но настолько мала, что порогом не разделяется. Показываю, как именно не вышло.
Что точно измеримо
Метод простой и его можно повторить. Беру два документа из карточки законопроекта: текст при внесении и текст ко второму чтению. Сравниваю абзац с абзацем (difflib, порог схожести 0,60). Если ни один абзац внесённой редакции не похож на абзац второй сильнее порога — считаю его новым. Вставки короче 120 знаков и шапку законопроекта не считаю: это почти всегда правка нумерации и реквизитов.
Обе редакции удалось извлечь у 2405 законопроектов. Результат:
хотя бы одна вставка — у 1749 из 2405, это 72,7%;
у этих 1749 медианная доля нового текста в финальной редакции — 52,8%, медианный рост объёма — ×1,32;
если считать по всем 2405, включая нетронутые, медиана доли вставок — 29,0%, рост — ×1,15.
Оговорка, без которой цифра врёт: доработка ко второму чтению — штатная процедура, и 72,7% сами по себе ничего плохого не означают. Уточнить формулировку, исправить отсылку, добавить переходное положение — это тоже новый текст. Здесь измерен факт появления текста, а не чей-то умысел.
Кто эти поправки вносит
Там, где таблицу поправок удалось разобрать построчно, — это 10 978 вставок по 687 законопроектам — расклад такой:
решение комитета «принять» или «учтена» — у 93,1% вставок;
среди авторов есть депутаты — у 66,2% вставок;
есть правительство — у 14,4%.
То есть поправки ко второму чтению почти не отклоняются, и вносят их в основном депутаты. Это, кстати, объясняет, почему стадия второго чтения так удобна: там нет отдельного голосования по каждой норме, таблицу принятых поправок голосуют целиком, одним нажатием.
Случай, который документирован
Законопроект №1197680-7 внесли в Кодекс об административных правонарушениях. Вот как его предмет описан в официальной аннотации к голосованию первого чтения 15 декабря 2021 года (Источник 1), дословно:
«О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (об установлении административной ответственности за совершение в интересах юридического лица сделок или финансовых операций с имуществом, полученным преступным путем)
Первое чтение прошло 365 голосами «за» при нуле «против» (голосование).
А вот аннотация к третьему чтению того же законопроекта, 4 марта 2022 года, дословно:
«О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (об установлении административной ответственности за совершение в интересах юридического лица сделок или финансовых операций с имуществом, полученным преступным путем, а также за публичные действия, направленные на дискредитацию использования Вооруженных Сил Российской Федерации, и за призывы к введению мер ограничительного характера в отношении Российской Федерации)
Между этими двумя строчками — 79 дней. Обратите внимание, что это не моя интерпретация и не результат работы модели: это описание одного и того же законопроекта самой Думой, до и после. Оно стало длиннее на две темы.
В тексте, который появился ко второму чтению, эта норма начинается так (Источник 2):
«Статья 20.33. Публичные действия, направленные на дискредитацию использования Вооруженных Сил Российской Федерации в целях защиты интересов Российской Федерации и ее граждан, поддержания международного мира и безопасности…»
Номер записан как «20.33», потому что в документе он со степенью; в кодексе номера такого вида пишут через точку.
Голосования по законопроекту №1197680-7. Источник — открытые поимённые голосования с официального сайта Государственной Думы: http://vote.duma.gov.ru/ (Источник 1); карточки законопроектов — https://sozd.duma.gov.ru/ (Источник 2); http://api.duma.gov.ru/ (Источник 3) — выгрузка и расчёты.
Как это прошло процедурно: таблицу принятых поправок голосовали 4 марта в 07:28 — 403 «за», 0 «против» (голосование). Третье чтение — в 07:31 того же дня, 407 «за», 0 «против» (голосование). Три минуты между ними.
Карточка со всеми редакциями и таблицей поправок открыта: sozd.duma.gov.ru/bill/1197680-7 (Источник 2). Оба текста лежат там, сравнить можно своими глазами.
А теперь про то, что не получилось
Дальше я хотел сделать очевидное: если такие случаи бывают, надо найти их все. В американской политологии это называют legislative hitchhikers — «попутчики»: норму цепляют к движущемуся законопроекту. Там факт вставки приходится восстанавливать по совпадениям текстов. У нас он зафиксирован документально, и казалось, что задача проще.
Гипотеза была такая: если норму прицепили, она должна быть смыслово дальше от предмета законопроекта, чем обычная доработка. Считаю для каждой вставки косинусное расстояние между её текстом и текстом внесённой редакции (модель BAAI/bge-m3), называю это «негерманностью». Контроль обязателен, иначе мерить не с чем: беру абзацы того же законопроекта, которые вставками не являются, и считаю то же расстояние для них.
Отличить «прицеп» от обычной доработки по смыслу текста не вышло. Источник — сравнение внесённых редакций и редакций ко второму чтению с карточек https://sozd.duma.gov.ru/ (Источник 2); расчёт — модуль src/insertion_germaneness.py, модель BAAI/bge-m3.
Результат честно отрицательный.
Разница есть, и она значима. Перестановочный тест на 10 000 перемешиваний: p = 0,0001. Вставки в среднем действительно чужероднее сохранённых абзацев.
Но разница мизерная. Медиана негерманности вставок — 0,394, контроля — 0,363. Разница средних +0,035. На картинке видно, что два распределения почти совпадают: порогом их не разделить, и любой «детектор прицепов» на этой мере будет ошибаться чаще, чем угадывать.
И главное — проверка на эталоне. У №1197680-7 одиннадцать вставок, и про них точно известно, что там смена предмета. Если мера работает, они должны сидеть в верхнем хвосте. В верхние 10% корпуса попала одна из одиннадцати. Остальные разбросаны по середине распределения: перцентили 84, 84, 74, 67, 64, 63, 57, 57, 55, 50.
До эмбеддингов я пробовал дешёвый структурный признак — «вставка упоминает другой кодекс или другой закон». На эталоне он сработал ноль раз из одиннадцати: статьи вставлены в тот же самый КоАП, который правит и внесённая редакция. Смена предмета внутри одного акта структурно неотличима от технической правки этого же акта.
Что из этого следует
Вывод получился не тот, которого я хотел, но он полезный.
Документ надёжнее модели. Момент вставки в российских данных не нужно угадывать — он записан в таблице поправок, с автором и решением комитета, а изменение предмета видно даже в аннотации к голосованию. Это сильная сторона наших открытых данных, и странно её не использовать.
Автоматически отранжировать 23 415 вставок по «чужеродности» пока нельзя. Мера ранжирует кандидатов, но не выносит приговор, и на единственном заведомо верном примере она почти промахнулась. Публиковать список «вот прицепные поправки», построенный на ней, было бы враньём, поэтому такого списка в посте нет.
Верхняя граница, которую мера всё же даёт: у 14,5% вставок расстояние до своего законопроекта такое же, как до случайно взятого чужого. Это потолок, а не оценка, и принимать его за число прицепов нельзя.
Чего эти числа не говорят
72,7% — это не «доля протащенного». Это доля законопроектов, где ко второму чтению появился новый текст. Штатная доработка считается наравне с чем угодно другим.
Выборка неполная. Сканированные PDF без текстового слоя (примерно 3% карточек) в извлечение не попадают вовсе — такие законопроекты выпадают молча, на этапе сбора.
У 87 законопроектов из 2405 в извлечённом тексте есть невалидные байты — след неатомарной записи при пересекающихся прогонах. Ошибка исправлена, но эти 87 посчитаны и перечислены в выводе модуля, а не выброшены без объявления.
Таблицу поправок удалось разобрать не везде — 687 законопроектов из 1749. Проценты по авторам и решениям комитета относятся только к разобранной части.
Один случай — это один случай. №1197680-7 показывает, что смена предмета между чтениями бывает и что она документируется. Про её частоту он не говорит ничего.
Между первым и вторым чтением текст закона меняется не эпизодически, а системно: у 72,7% из 2405 законопроектов появился новый текст, а у изменённых проектов медианно 52,8% итоговой редакции написано уже после первого чтения. При этом 93,1% разобранных вставок комитет рекомендовал принять или учесть.
Самый важный процедурный риск — смена предмета уже после одобрения концепции. Такой случай документирован самой Думой по №1197680-7: законопроект в первом чтении был про финансовые операции с преступным имуществом, а ко второму в него добавили ответственность за «дискредитацию» армии и призывы к санкциям. Автоматически находить такие «прицепы» по смысловой дистанции пока нельзя — модель на контрольном примере почти промахнулась.
В Севастополе автомобилист съел административный протокол прямо на глазах у инспектора ДПС. Инцидент произошёл 3 августа 2026 года.
Мужчину остановили за нарушение правил дорожного движения. Когда сотрудник начал оформлять документы, водитель стал мешать: размахивал руками, пытался скрыться, игнорировал требования инспектора. Ещё он пытался порвать протокол задержания транспортного средства.
В какой-то момент нарушитель выхватил у инспектора один из документов и съел его. Физически уничтожить улику таким необычным способом не получилось — дело всё равно передали в суд.
В Гагаринском районном суде Севастополя мужчина признал вину, раскаялся и принёс извинения. Суд учёл это как смягчающие обстоятельства и назначил штраф в две тысячи рублей по части 1 статьи 19.3 КоАП РФ (неповиновение законному требованию сотрудника полиции).
А как бы вы поступили на месте инспектора, если бы протокол съели прямо у вас из рук?
К какой ответственности могут быть привлечены родители за покупку питбайка, рассказали в ГАИ
Родители покупают детям питбайки, мотоциклы, квадроциклы, не задумываясь о последствиях.Фото: Иван МАКЕЕВ
Шел третий месяц лета, а вместе с ним продолжается сезон детского травматизма на дорогах. Родители покупают детям питбайки, мотоциклы, квадроциклы, не задумываясь о последствиях. И теперь за это могут привлечь к уголовной ответственности самих родителей. Как работает новый закон и чем грозит покупка двухколесной «игрушки»? Об этом «КП-Ростов-на-Дону» поговорила с начальником отдела пропаганды безопасности дорожного движения управления ГАИ Ростовской области Александром Мухиным.
Родители, покупающие детям питбайки и мотоциклы, теперь рискуют не только кошельком, но и свободой.
— На сегодняшний день активно работает статья 151.2 Уголовного кодекса Российской Федерации — «Вовлечение несовершеннолетнего в совершение действий, представляющих опасность для его жизни», — объясняет Александр Владимирович.
Если подросток попадает в ДТП на купленном родителями мотоцикле, отвечать будут взрослые.
— Санкция статьи предусматривает штраф до 100 тысяч рублей, обязательные работы до 440 часов, исправительные работы до 2 лет, принудительные работы до 3 лет или лишение свободы до 3 лет.
В Ростовской области уже есть материалы, которые находятся в производстве. Решений пока нет, но работа идет.
— Мы не заинтересованы в том, чтобы составить как можно больше материалов, — подчеркивает Александр Владимирович. — Мы заинтересованы в том, чтобы взрослые осознали: подвергать детей опасности нельзя.
Если подросток попадает в ДТП на купленном родителями мотоцикле, отвечать будут взрослые.Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН
Всего за семь месяцев ...
Многие родители думают, что ответственность наступает только после ДТП, но это не так.
— Если сотрудник ГАИ остановит несовершеннолетнего водителя питбайка или мотоцикла, он выяснит, кто передал ему управление, — поясняет Мухин. — Родители дадут объяснения, и материалы могут быть переданы в суд.
Даже если аварии не случилось, покупка мотоцикла для несовершеннолетнего — уже нарушение. Зная, что у ребенка нет прав, родители все равно создают опасность. А тем временем цифры ДТП не маленькие.
— За семь месяцев 2026 года с участием несовершеннолетних водителей произошло более 70 фактов ДТП, — сообщает начальник отдела. — Более 40 фактов ДТП, в которых 49 несовершеннолетних получили травмы, преобладает такой вид транспорта, как питбайк.
Какие суммы?
Если ребенку уже есть 16 лет, он может получить водительское удостоверение категории М (мопеды) или А1 (малокубиковые мотоциклы). Но для этого нужно отучиться в автошколе и сдать экзамен.
— Если прав нет, то 16-летний подросток будет привлечен к административной ответственности по статье 12.7 часть 1 КоАП, — предупреждает Мухин. — Штраф — от 5 до 15 тысяч рублей. А родитель — по статье 12.7 часть 3 за передачу управления несовершеннолетнему. Штраф — 30 тысяч рублей.
Продадут ли в магазине?
Александр Владимирович поясняет: магазины тоже предупреждены.
— При продаже питбайка или мотоцикла составляется договор, предполагающий наличие паспорта, — говорит он. — Мы проводим работу с торговыми точками, предупреждаем об ответственности.
Но главное помнить родителям, что питбайк, мотоцикл, квадроцикл — это не игрушки. За каждую аварию, за каждую травму отвечать придется им. Вплоть до уголовной ответственности. Если уж сильно хочется купить ребенку этот дорогой подарок, то делать это нужно с умом: отдать в секцию, на закрытую площадку, или дождаться 16 лет и отправить учиться в автошколу.
В комментариях к моему предыдущему посту некоторые пользователи выразили недовольство тактикой защиты и умолчанием от суда важного факта, что позволило "отмазать" водителя.
Так вот, к вопросу о том, почему защитники по делам об административных правонарушениях прибегают к всяким хитростям, почему не сразу говорят о тех недостатках, которые видят.
2024 год. Гарнизонный военный суд одного южного региона рассматривает дело по отказу от медицинского освидетельствования водителя.
Со слов водителя, его остановили сотрудники ДПС, якобы услышали запах алкоголя. Водитель стал возмущаться, что не пьёт, что на лечении, что алкоголь противопоказан. В итоге предложили пройти освидетельствование на состояние алкогольного опьянения, продули в алкотестер. Алкотестер показал нули. Выдали акт освидетельствования на состояние опьянения с отрицательным результатом.
Всю процедуру водитель собачился с инспекторами, полагая, что признаки надуманные.
Через месяц приходит ему повестка в суд за отказ от прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения.
Знакомлюсь с материалами дела. Кроме протокола отстранения от управления ТС и акта освидетельствования на состояние алкогольного опьянения (копии которых были выданы водителю), есть ещё протокол направления на медицинское освидетельствование, а также протокол об административном правонарушении за отказ от прохождения медицинского освидетельствования.
При этом видно, что подписи водителя, хоть и не самые сложные, в первых двух документах похожи, а в двух других имеют отличия — это прям видно.
Прихожу в суд. Ещё до заседания мне судья объясняет, что признание вины — это минимальное наказание, а каждое заседание увеличивает срок. Сослаться на нормы права, позволяющие накидывать срок за каждое заседание, судья не смог.
В заседании рассказываю, как было по версии водителя, объясняю, что инспектор не имел права направить в принципе водителя на медицинское освидетельствование, так как инспектор указал основание — «наличие достаточных оснований полагать, что водитель транспортного средства находится в состоянии опьянения, и отрицательном результате освидетельствования на состояние алкогольного опьянения». При этом при отстранении от управления ТС указал единственный признак — «запах алкоголя». А раз освидетельствование на алкогольное опьянение показало отрицательный результат, то и основания полагать нахождение водителя в состоянии опьянения отпало, раз иных признаков нет. В любом случае водитель не отказывался, в протоколах направления и об административном правонарушении не расписывался.
Заявляю три ходатайства: об истребовании видео из служебного автомобиля, о вызове и допросе понятых, о проведении почерковедческой экспертизы на предмет принадлежности подписи в двух последних документах.
Суд удовлетворяет первое ходатайство, а два других считает преждевременными, но сам вызывает инспектора.
В следующее заседание приходит ответ, что видео нет, так как ёмкость регистратора позволяет хранить архив видео не больше месяца, и приходит инспектор.
Суд задаёт инспектору вопросы: направлялся ли водитель на МО, отказывался ли от МО, сам ли расписывался в документах, были ли понятые при всех процедурах, подписи ли понятых в документах? Получает утвердительные ответы на все вопросы.
И отказывает в вызове понятых, так как есть подписи в документах, их участие подтвердил инспектор, оснований ему не доверять нет.
В ходатайстве по подписи также отказывает, так как подпись слишком простая и эксперт не сможет ответить. То есть по факту сам судья пришёл к экспертному выводу, который выходит за пределы его компетенций. Ну и, конечно, добавил, что нет оснований не доверять инспектору, который подтвердил факт принадлежности подписи.
Вот такой сюр: мы обвиняем должностное лицо в подлоге, подделке подписи. Естественно, инспектор заинтересован, чтобы это не вскрылось, но суд полагает, что он не заинтересован в исходе дела.
И это повсеместно, за редким исключением: не хотят суды работать в таких делах по закону. Вот поэтому защитники и хитрят: проще «закопать проблему» до нужного часа, пусть даже водитель на несколько месяцев станет пешеходом, а потом отменить по срокам, чем добиться от судей работы и постановлений по закону.
И делают они это не потому, что они такие недобросовестные, а потому, что в таких делах суды не работают по закону. Защитники — самые заинтересованные в том, чтобы работать добросовестно и по закону.
