SeniorClerK

Продавали квартиру в далеком 2007 году. Небольшая такая уютная двухкомнатная малосемейка.
Продавали сами, без риелторов, потому что решили, что выросли из нее, да и жить с видом на лес и мусорные баки уже надоело.
Объявление в газете, несколько недель просмотров от менее десятка покупателей и - вуаля, квартира продана.
Купили квартиру знакомые знакомых. Жена обычная девушка, а вот муж очень интересный экземпляр. Бывший сотрудник внутренних органов уволенный в звании сержанта с раздутым самомнением.
А малосемейка наша, довольно-таки злачное место: 108 квартир с преимущественно рабочим классом, а также присутствовала там и небольшая часть лиц с маргинальным образом жизни. Бывшие сидельцы, да и просто профессиональные пьяницы, которые день и ночь просиживали подоконники и лавочки, смотря какое время года было.
Сам я вырос среди этого контингента, с 1988 года, и поэтому проблем у меня с ними не было.
При передаче ключей счастливым новоселам, я предупредил главу семейства об этих неудобствах, так, на всякий случай.
И как в воду смотрел: через несколько месяцев посадили нашего бывшего сотрудника на перо. Шел пьяный - зацепился языком с местными - проткнули печень - дошел до квартиры и истек кровью. Скорая не успела.
Вот такая собачка, херня!

1994 год под самый Новый год.
Северный Кавказ.
Наш героический 81 мотострелковый полк снимается с аэродрома Моздока и перенаправляется под Грозный для выполнения "задач по наведению конституционного порядка в чеченской республике", и большой колонной, растянутой на несколько километров, пиздрячит через горы (да, да там именно горы) в Чечню.
Темнело, бесконечные грузовики и боевая техника на малой скорости, из-за опасности пиздануться в пропасть крадутся по узкой дороге.
Останавливаться можно только в назначенном месте, организовав оборону, ибо набегут злые ночхи и длинными кинжалами вырежут всех.
Так, по крайней мере, нас инструктировали командиры.
Прапорщик Митюков, временно исполняющий обязанности начальника секретной части полка, ехавший в кабине нашего ЗИЛ - 131, на привале рассказывал такую историю:
" Еду, значит я, дремлю! Машину качает из стороны в сторону, хорошо хоть скорость маленькая. Ну все равно почти укачало. Темно - хоть глаз выколи. И тут я кааак дернусь (видно все-таки уснул), и сразу сон улетучился. Смотрю вперед до рези в глазах. Ничего не видно, изредка только мелькает задний борт впереди идущего УРАЛа.
И вдруг, впереди, на уровне глаз появляется бледно - серое пятно. И маячит перед нами примерно пару минут.
Я поворачиваюсь к водиле (Сереге Ваняшину из комендантского взвода) и спрашиваю:
- Ты это видишь?
- Вижу, тащ прапорщик! Чё за херня?
- В душе не ***!!!
Потом пятно так же внезапно, как и появилось пропадает.
Мы с водилой вах уе!
Небольшая остановка.
Выставляется боевое охранение.
Прапор бежит к впереди идущему УРАЛу, и кричит бойцам, сидящим внутри:
- Ёу! Вот а фак, нига! Чё это было?
Пацаны уссываются, и показывают пальцами на бойца, сидящего внутри, и рассказывают историю:
- Валера (пусть будет Валера) нажрался вчера какой-то херни, и его уже второй день несет. Вот и сейчас ему приспичило, а срать посреди кузова мы ему не дали. А в штаны ему впадло, вот и пришлось держать его за руки и за ноги, чтобы он просрался за бортом. Ну а жопу вытереть он и внутри уже сам смог".
На этих словах прапорщик Митюков поправил очки, перехватил свой верный АКС-74, и полез под задний мост нашего ЗИЛ-131 занимать круговую оборону (на всякий случай).
Какую мораль можно вынести из ентого рассказа: обосраться в руках товарищей не стыдно, главное, чтобы руки не отпустили!

1994 год, конец декабря.
Наш 81 гвардейский мотострелковый полк, после перебазирования из Моздока под Грозный, расположился в районе совхоза "Родина", неподалеку от столицы Чечни.
После ускоренного окапывания, в том числе и техники, командир полка полковник Ярославцев созвал офицеров на совещание.
Кроме вопросов, касающихся боеготовности, на повестке дня стоял и вопрос о дисциплине, гигиене и соблюдению воинского устава.
Командиры подразделений, после планерки отправились по располагам шерстить нарушителей воинского устава.
В это время экипаж нашей машины боевой, в составе прапорщика Митюкова, водителя рядового Ваняшина, Валеры Самборского и меня, прочесывали окрестности в поисках снега. Очень хотелось попить чайку, а воду РМОшники (рота материального обеспечения) нам еще не подвезли. Мы перебивались запасами воды во фляжках, налитыми еще в Моздоке, и вовремя выпавшим чеченским снегом.
Умывались, кстати, мы тоже этим же снегом.
И вот, как только мы из набранного сугроба снега, вскипятили не более полутора литров грязной воды, и предвкушая глоток горячего чая с галетами из сухпайка, появился ЗНШ (заместитель начальника штаба) майор Скирда, и с ходу стал предъявлять за двухдневную щетину.
На наши претензии и жалобы на отсутствие воды, ЗНШ голосом, не терпящим возражения, напомнил нам о воинском уставе, и чего то там про тягости и лишения военной службы, и про небесные кары вплоть до увольнения нарядов вне очереди.
После ухода майора Скирды, из капли вскипяченного снега, нам пришлось выделить почти половину для личной гигиены.
Кое-как пошкрябав морду лица лезвием Жиллет в станке, привел себя в уставной вид (более менее) и подумал:
- Как хорошо, что он про подворотничок не вспомнил, который уже три дня не меняный!
А чай мы по полкружки все равно потом выпили.