LawWizard

Две недели клиент и его помощник под моим руководством собирали документы: договоры с должником, договоры с поставщиками и подрядчиками, платёжные поручения, доверенности, товарно‑транспортные документы, КС‑2 и КС‑3 с подрядчиками, документы по трудовым отношениям и т. п. Всего вышло более 2000 листов.

Четыре дня помощник сканировала документы. Ещё почти полный рабочий день у меня ушёл на формирование документов «пакетами» по контрагентам, составление описи приложений в отзыве и загрузку в картотеку арбитражного суда. Копию для управляющего было решено отправить по электронной почте, ибо только вес и габариты не позволяли отправить её ни письмом, ни бандеролью.

В заседание я пришёл с оригиналами документов и их копиями для управляющего. Управляющий в процесс не явился, направил ходатайство об отложении ввиду необходимости проверки «столь большого объёма документов», которое судья удовлетворила.

На следующее заседание снова притаскиваю эти 25 килограммов бумаги в суд. Суд интересуется у управляющего, участвующего в заседании по видеосвязи, не изменилась ли у него позиция, ведь ответчик предоставил внушительный объём доказательств.

— Мы считаем, что часть доказательств сфальсифицирована, — отвечает управляющий.

Судья задаёт резонный вопрос: какие именно документы, по его мнению, подделаны?

— Я пока не могу ответить. Вы не могли бы обязать ответчика предоставить оригиналы и сверить их с представленными вам копиями? — с будничным видом проговорил управляющий.

— По вашему мнению, суд должен взять и проверить 2000 листов вместо вас? — с раздражением задала вопрос судья.

— Почему за меня? Это ваша обязанность, — с недоумением проговорил управляющий.

— А не пойти бы вам… не купить билет на поезд или самолёт и не приехать выполнить свою работу? — с запинкой произнесла судья, а затем принялась отчитывать управляющего по его работе конкретно в этом споре и в деле о банкротстве вообще: «Договаривайтесь с представителем ответчика, приезжайте и сверяйте. Если не договоритесь — приедете в заседание, я объявлю перерыв, пойдёте в коридор и будете там проверять».

С этими словами рассмотрение дела вновь было отложено. Сегодня утром я в третий раз притащил эти бумаги в процесс, но управляющий не явился. В иске отказали.

Брачный договор не может регулировать неимущественные отношения. Например, он не может содержать условия, связанные с вопросами неверности либо с инициацией расторжения брака.

Как и любой договор, брачный договор должен быть подписан дееспособными лицами добровольно и без введения в заблуждение, а также не должен преследовать противоправную цель. В частности, он не должен ставить одного супруга в крайне неблагоприятное положение.

Что говорит статистика? Насколько часто и успешно оспаривают брачные договоры?

Последняя доступная статистика Судебного департамента при ВС датирована 2024 годом. Согласно этой статистике, в 2024 году было рассмотрено 529 дел о признании брачного договора недействительным. 75 из этих дел были прекращены — либо в связи с заключением мирового соглашения, либо из‑за отказа от иска, либо в связи с признанием иска. Статистика не содержит распределения оснований для прекращения дел. Ещё 51 дело оставлено без рассмотрения.

Итак, из оконченных судебным актом 580 дел удовлетворено только 130 — это 22 %; частично удовлетворено — 47 дел, то есть 8 %. Это очень низкие показатели — как количественные, так и качественные. Например, в том же 2024 году было рассмотрено 56 232 дела о разделе имущества: из них 70 % были удовлетворены полностью, ещё 23,6 % — частично. Да даже дел о признании браков незаключёнными было больше: 967 дел с 77 % удовлетворения.

Но самое главное, что за 2023 год нотариусы удостоверили 119 400 брачных договоров. За полный 2024 год я статистики не нашёл, но тенденция сохранялась: за первое полугодие было удостоверено более 50 тысяч договоров.

Получается, что соотношение заключённых и признанных недействительными брачных договоров составляет примерно 119 000 к 130, а это 0,1 %. А если исключить случаи, когда договоры отменялись ввиду несоблюдения формальных оснований и явных пороков воли, то соотношение и вовсе будет менее 0,05 %.

Делаем вывод: утверждение о том, что институт брачных договоров в России не работает, в корне неверно. Напротив, статистика показывает, что доля отменённых брачных договоров крайне низка и связана с явными злоупотреблениями. Во‑вторых, наличие брачного договора уменьшает шанс судебного спора по имуществу при разводе примерно в 100 раз — о чём говорит статистика: соотношение исков о разделе совместно нажитого имущества к делам о расторжении брака составляет 56 тыс. к 189 тыс., или 30 %, а вот дел о признании брачного договора недействительным — всего 580 к 189 тыс., или 0,3 %.

Вот вам наглядное соотношении споров о разделе совместно нажитого имущества к спорам по брачным договорам, на фоне дел о расторжении брака.

Вот ссылка на статистику СД ВС РФ, вот по количеству заключенных брачных договоров.

«Ну, если вашему клиенту не стыдно так себя вести, то пусть доказывает. Мы такое мировое подписывать не будем», - с вызовом ответила мне адвокат.

Сегодня было второе заседание. Я принёс договоры купли‑продажи квартир и машин, кредитный договор, выписки по банковским счетам, справки из банков и возражение — из этих документов явно следует, что имущество является личной собственностью моего клиента.

Суд, изучив документы и позицию сторон и задав мне уточняющие вопросы, предложил высказаться адвокату.

«Во‑первых, это не по‑мужски  - после пяти лет брака оставлять свою женщину на улице, - начала адвокат,  - а во‑вторых, в квартире делался ремонт за счёт общих средств, покупались мебель и техника - это позволяет признать имущество общим».

Далее адвокат говорила про поддержку в период смерти матери клиента, про готовку и стирку. Я ждал, что она скажет про подпитку женской энергии, ну или как там это называется, но судья её прервала и предложила предоставить доказательства увеличения стоимости квартиры за счёт общих средств.

Не знаю, верит ли адвокат в эту позицию про «не по‑мужски» или просто тянет деньги из клиентки, но очевидно, что по мировому соглашению её клиентка получила бы больше, чем сможет доказать, существенным увеличением стоимости, там и не пахнет. К тому же с неё взыщут расходы на мои услуги. Вместо того чтобы решить всё более выгодно в одном заседании, мы рискуем затянуть процесс на полгода — год.

Спустя год после окончания выплат в фирме сменился директор. Новый руководитель увидел, что один из работников получает вдвое больше остальных, решил, что это непорядок, и приказал убрать все доплаты. Михаил стал получать как все, а на место мастера пришёл перспективный молодой человек — с образованием и без опыта; вроде как родственник нового директора.

Новый директор сообщил, что Михаилу нужно будет в течение пары‑тройки месяцев обучить нового мастера. Взамен ему обещали премию — примерно 10 % от предыдущей доплаты. Михаил от столь щедрого предложения отказался. Тогда директор стал давить, угрожая уволить его по статье. В ответ Михаил прямо заявил, что не намерен терпеть такое отношение, и уволился. Директор затаил обиду.

Через пару месяцев фирма подала иск, требуя взыскать с Михаила полную стоимость автомобиля: по документам выходило, что автомобиль был передан, а деньги за него не уплачены.

На консультации Михаил показал квитки, из которых было чётко видно, что после передачи автомобиля его зарплата уменьшилась вдвое, а через год вернулась к прежним значениям. Однако работодатель мог утверждать, что снижение зарплаты произошло по естественным причинам — из‑за отсутствия дополнительных работ и переработок. К тому же суммы в справках 2‑НДФЛ тоже уменьшились. Было очевидно, что в налоговую сведения об удержании из зарплаты в счёт стоимости автомобиля не передавались.

«А что могло подтвердить наши доводы?» — спросил Михаил.

«Вам нужно было получить от фирмы справку или акт сверки расчётов, из которых следовало бы, что вы полностью выплатили стоимость автомобиля путём удержаний из зарплаты и что фирма не имеет к вам претензий», — ответил я.

«Можете подготовить такой документ?» — задал вопрос Михаил.

Я ответил, что подготовить документ не проблема, но есть экспертиза давности, которая покажет, что документ изготовлен позже, чем датирован. Конечно, текст, напечатанный на лазерном принтере, для такой экспертизы не подходит, но печать и подпись вполне могут быть исследованы. Кроме того, экспертиза может выявить подделку оттиска печати, если использован дубликат.

В итоге Михаил попросил подготовить документ. Я сделал справку, где указывалось, что из зарплаты ежемесячно удерживалась определённая сумма (в соответствии с данными, которые привёл Михаил), а всего было удержано столько‑то; стоимость автомобиля получена полностью, претензий фирма не имеет.

На следующий день он принёс мне эту справку — распечатанную, с подписью старого директора и печатью — и сказал: «Вот нашлась, совсем забыл».

Я объяснил, что, если документ создан сегодня или вчера, экспертиза это покажет. Также будет выявлена подделка подписи и печати, если она есть.

Михаил ответил, что любая экспертиза установит: печать и подпись — примерно годичной давности и не являются подделкой.

Мы пошли в суд, рассказали, как всё было на самом деле, и приложили справку. Фирма ходатайствовала о проведении экспертизы давности изготовления документа, проверки принадлежности подписи и факта подделки печати, предоставив образцы документов с печатью и подписью бывшего директора.

В результате экспертиза подтвердила: подделки нет, подпись принадлежит директору, оттиск — оригинальной печати, а период изготовления документа соответствует заявленному.

В иске было отказано. Вместо того чтобы «наказать» Михаила на 400 000 рублей, директор фактически наказал свою фирму: ей пришлось оплатить стоимость экспертизы (примерно 100 000 рублей), госпошлину, а также около 30 000 рублей суд взыскал в счёт оплаты моих услуг.

В целом, морали две: всегда соблюдай договорённости, даже устные, но требуй документов в подтверждение исполненного.

Примечательно, что бывший председатель Советского районного суда Ростова‑на‑Дону уже осуждена на 10 лет лишения свободы со штрафом в 15 млн рублей за получение взятки. Кроме того, экс‑председатель является фигурантом уголовного дела в отношении преступной группы из судей, получавшей взятки, вместе с ещё двумя судьями.

Кстати, если переводить суммы на сегодняшний день, с учетом официальной инфляции, стоимость кресла составит 3,1 млн. рублей.

Статья.

Но деньги не вернули. Дмитрий пошёл в суд. Поскольку партнёры автосалона находились в процессе банкротства, чтобы иметь реальную возможность получить денежные средства, а не просто исполнительный лист, соответчиком Дмитрий указал автосалон, аргументируя это тем, что автосалон манипулировал скидкой, чтобы заставить купить ненужные услуги, а значит, ответственен за причинённые убытки.

Дорогомиловский районный суд Москвы частично удовлетворил иск: взыскал с ООО «Аура‑Авто» 61 813 рублей за неиспользованный период услуги технической помощи; с ООО «Д.С.АВТО» взыскал всю сумму, а также удовлетворил требования о взыскании штрафов и неустойки.

К автосалону ООО «КЛЮЧАВТО» претензии не поддержали: суд сказал, что автосалон не является стороной тех двух договоров, значит, и отвечать не должен.

Апелляция (Московский городской суд) и кассация (Второй кассационный суд) с этим согласились и оставили решение без изменений.

То есть логика судов была такая: договоры заключены с другими фирмами, поэтому деньги надо возвращать именно этим фирмам, а автосалон тут ни при чём.

Дело дошло до Верховного Суда, который не согласился с выводами нижестоящих судов, указав, что скидка была способом навязать услуги. Хотя договоры были заключены с другими компаниями, именно автосалон ставил условие: «Хочешь скидку — покупай эти услуги», значит, он должен отвечать за убытки потребителя. Отдельно Верховный Суд указал, что, если деньги взыскивать с фирм‑банкротов, покупатель ничего не получит, и суды должны были это учитывать.

Верховный Суд отменил решения апелляции и кассации и направил дело на новое апелляционное рассмотрение. Теперь другой состав судей должен заново рассмотреть жалобу Дмитрия, но уже с учётом указаний Верховного Суда.

Говоря простым языком, Верховный Суд сказал, что автосалон своими умышленными и недобросовестными действиями причинил убытки покупателю, а нижестоящие суды не увидели этот момент. Теперь при новом рассмотрении Московский городской суд должен учитывать это обстоятельство. По сути, ВС указал, что требования к автосалону тоже должны быть удовлетворены.

Теперь у автосалонов стало на одну «легальную» схему по отъёму денег у клиентов меньше, ведь теперь не получится спихнуть убытки на фирмы‑однодневки.

Определение ВС

Иван подал встречный иск, требуя признать брачный договор недействительным. В обоснование требований Иван указал: брачный договор они заключили формально, чтобы банк одобрил ипотеку; он полагал, что квартира будет совместной собственностью; у Дарьи не было достаточных средств для внесения платежей по ипотеке; фактически ипотека оплачивалась из его зарплаты; часть ипотеки была оплачена средствами материнского капитала; его лишают единственного жилья.

Но суд доводы Ивана не принял, указав: Иван и Дарья, подписав брачный договор, добровольно поменяли режим совместной собственности в отношении позже приобретённой квартиры, сделав её личной собственностью Дарьи; брачный договор подписан нотариусом, который разъяснил последствия; Иван не привёл доказательств, что действовал под влиянием заблуждения; срок исковой давности по п. 2 ст. 181 ГК РФ составляет один год — и он уже истёк; само поведение Ивана в виде нескольких лет бездействия указывало на его желание сохранить условия брачного договора; использование материнского капитала не делает личное имущество общим; внесение платежей по ипотеке также не меняет режим собственности.

В иске Дарьи о выселении суд также отказал, указав, что использование материнского капитала хоть и не отменяет условия брачного договора, но порождает обязанность выделить доли в спорной квартире детям и мужу, поэтому оснований для его выселения нет.

Иван и Дарья подали апелляционные жалобы, которые остались без удовлетворения.

Изначально юридически верным для Ивана было подавать иск о выделении доли в спорной квартире на основании использования материнского капитала и иск о взыскании половины платежей по ипотеке, доказывая, что платежи вносились за счёт общих средств.

Кстати, у Дарьи была лазейка, чтобы лишить Ивана права собственности на долю, положенную по материнскому капиталу. Для этого ей нужно было заключить новый брак и выделить доли на нового супруга: формулировка закона с 2020 года позволяет это сделать. Но сейчас уже право признано за Иваном.

Апелляционное определение.