Серия «Аналитика голосований Госдумы»

Разбирал голосования Государственной Думы по темам и в каждом посте упирался в один вопрос: какая от этого польза России. Оказалось, вопрос поставлен неверно — в нём пропущено слово «кому». Две трети законопроектов VIII созыва меняют положение не гражданина, а организации, ведомства или самого государственного аппарата. Получился полный Атлас 5768 лепестковых профилей законопроектов на 1962 страницы доступный на диске.

Это не обвинение и не похвала: от нормы, адресованной банку или ведомству, гражданин тоже может выиграть — просто через посредника. Ценность здесь в другом: пока не назван адресат, слова «выгодно России» остаются не утверждением, а интонацией. Дальше — как это удалось измерить, что получилось и где измерение сломалось.

Каждый из 5768 законопроектов 24 кластеров получил от 0 до 3 баллов по десяти каналам эффекта: пять одинаковых у всех тем и пять придуманных под конкретную тему. Балл означает выраженность канала, а не его желательность — «расширяются полномочия ведомства» и «хорошо, что расширяются» это разные утверждения, и второго я нигде не делаю. Сравнивать темы между собой можно только по пяти общим осям: остальные пять у каждой темы свои и означают разное.

Есть темы, где адресат почти всегда человек: оборона и статус военнослужащих — 94%, социальная политика — 91%, труд и занятость — 82%. Там закон меняет положение конкретного лица: призывника, пенсионера, родителя, работника. Такие темы и создают ощущение, что парламент занят гражданином.

А есть противоположный полюс, и он больше по объёму. В экономике и промышленности гражданин — прямой адресат 6% законопроектов против 61% у организаций; в природных ресурсах те же 6% против 53%; в теме алкоголя и табака — 8% против 74%. Это самая крупная тема созыва — 564 законопроекта, вдвое больше, чем в социальной политике.

Отдельный случай — законы про саму Думу, и именно на них моя первая версия методики провалилась. Я построил общие оси вокруг гражданина, и на теме регламента ось «меньше трения» дала ненулевой балл 1% постановлений: календарь заседаний не про издержки избирателя. Пришлось переписать все пять осей так, чтобы они измерялись относительно адресата нормы, кем бы он ни был, — и та же ось поднялась с 1% до 52%, потому что календарь тоже задаёт обязательный порядок действий, просто не вам.

Началось всё с международных договоров, где я впервые разложил «пользу России» на десять каналов и увидел, что главный из них — не громкие объекты, а снижение административного трения. Тогда оси я придумывал вручную и расставлял регулярными выражениями, и потому диаграмма выходила плотной: правило выдавало проекту баллы уже за принадлежность к сфере, до всякого чтения текста. В новой разметке такого пола нет — ноль означает, что канал не виден в наименовании, и поэтому пики ниже, а нули настоящие.

Под двадцатью четырьмя темами лежит слой помельче: 160 текстовых субкластеров, полученных кластеризацией наименований по эмбеддингам. Имена им дал ИИ по выборке заголовков внутри каждого субкластера — две пары кластеров получили одинаковые имена, и их пришлось переназвать вторым проходом, показав модели соседей. Медианный субкластер — 33 законопроекта, самый крупный «Изменения налогового законодательства» — 186.

Тот же приём я применил к депутатам, но поставил опыт жёстче: модель получала только рисунок голосования — доли «за», «против», «воздержался», «не голосовал» и согласованность — и ничего не знала о фракциях. Группу из 323 человек она назвала «Дисциплинированное большинство»; это «Единая Россия», ЛДПР и «Новые люди» в одном кластере. КПРФ и «Справедливая Россия» оказались в отдельных — тот же раскол, который я в прошлом посте получил совсем другим способом, через модальные позиции на спорных голосованиях.

Три модели кластеризации различаются одним: как обойтись с теми, кто кнопку не нажал. Модель позиции считает это пропуском, модель поведения — полноправной категорией, модель участия смотрит только на неё, и все три дают одну и ту же картину. «Не голосовал» — отдельное состояние, и с «против» я его нигде не складываю.

Чего в этих числах нет

• Оценки законов. Ось меряет, насколько выражен канал эффекта, а не хорош ли закон. Высокий балл по «полномочиям государства» не означает ни одобрения, ни осуждения.

• Пользы через посредника. Адресат — тот, чьё положение норма меняет напрямую. Закон о банках адресован банку, даже если выигрывает вкладчик.

• Полного текста для всего корпуса. Основная разметка сделана по официальному наименованию. Отдельный анализ ограничений ниже использует только 2425 текстов третьего чтения из корпуса атласа — 42%, причём покрытие тем неравномерно. Поэтому его нельзя механически распространить на все 5768 проектов и на отклонённые инициативы.

• Точности отдельной строки. Это статистика на 5768 законопроектах, а не экспертиза каждого. Отдельная строка может быть размечена неверно.

• Авторов законопроектов. Кто внёс текст, из корпуса голосований не следует.

• Полного 2026 года. Корпус заканчивается 27 июля 2026 года.

Что здесь может быть неверно

Отдельно про слабые места, потому что их видно в цифрах и скрывать их бессмысленно.

Онтологии придумывал ИИ, и он завышал собственные оси. Каждому агенту я велел посчитать, на скольких заголовках сработает его ось. В восьми темах из шестнадцати заявленное разошлось с фактическим больше чем вдвое: ось «канал общепита» заявлена на 31%, сработала на 2%.

Десять осей из 240 оказались плоскими — они ставят почти всем законопроектам одно и то же и потому ничего не различают. На диаграммах такие оси помечены знаком ⚠, а не усреднены молча.

Переделка методики не улучшила качество. Когда я перестроил все 24 темы на единый слой, число плоских осей выросло с 9 до 10, средний разброс остался 0,62. Единый метод я оставил ради сопоставимости тем, а не потому, что он точнее.

ВЫВОДЫ

1. Главный вопрос — не «какая польза», а «кому». Прямой адресат нормы: человек — 35%, организация — 32%, орган власти — 14%, сам орган как механизм — 13%, территория — 7%.

2. Ощущение, что парламент занят гражданином, создают несколько тем. Оборона, социальная политика, труд и здравоохранение действительно адресованы человеку. Экономика, природные ресурсы и подакцизные товары — крупнее по объёму и адресованы бизнесу.

3. Методика, построенная вокруг избирателя, слепа к половине корпуса. Пока оси были про гражданина, тема о работе самой Думы давала нули по трём каналам из четырёх. Это была ошибка инструмента, а не свойство темы.

4. Кластеризация, ничего не знающая о партиях, воспроизводит фракции — но не все пять. «Единая Россия», ЛДПР и «Новые люди» попадают в один кластер во всех трёх моделях, КПРФ и «Справедливая Россия» — в отдельные.

5. Ограничительный язык встречается чаще облегчающего, но это ещё не «индекс репрессий». Для 2425 законов, у которых есть текст третьего чтения, я отдельно посчитал формулировки ответственности, запрета, новой обязанности и повышения платежа — и противопоставил им освобождения, льготы, выплаты, упрощения и продление прав. Перевес ограничений получился у 507 текстов (20,9%), перевес облегчений — у 198 (8,2%), поровну — у 38 (1,6%); ещё в 1682 текстах (69,4%) словарь не нашёл ни одной из сторон. Среди текстов с маркерами ограничительный перевес встречается в 2,6 раза чаще. Самый явный полюс — административные правонарушения: 123 из 190 доступных текстов имеют перевес ограничений. Обратный пример — социальная политика: 16 текстов с перевесом облегчений против 3 с перевесом ограничений; в бюджетно-налоговой теме — 48 против 19.

Это не позволяет назвать 507 законов «репрессивными»: запрет может защищать слабую сторону, обязанность может быть возложена на монополию, а льгота — предназначаться узкой отрасли. Корректная формулировка здесь — ограничительный или облегчающий лексический профиль текста, а не политический или юридический приговор.

Поэтому пока это 507 потенциально «репрессивных» кандидатов на проверку. Их нормы, адресаты, санкции, исключения и гарантии будут отдельно рассмотрены в следующих постах.

6. Разметка такого масштаба стоит дешевле, чем кажется. Все 5768 законопроектов по 24 разным онтологиям обошлись примерно в 0 руб

Чего я не утверждаю. Что законы, адресованные организациям, хуже или лучше адресованных гражданам. Что ограничительный словарь автоматически делает закон репрессивным. Что балл 3 означает большую пользу, чем балл 1 в другой теме: шкала внутритематическая. И что разметка ИИ равна экспертной оценке — она равна быстрому чтению 5768 заголовков одним и тем же способом.

Прочие темы:

Как это проверить

• Корпус: 16 689 поимённых голосований VIII созыва, 12.10.2021 — 27.07.2026, http://vote.duma.gov.ru/ (выгрузка через api.duma.gov.ru).

• Ответ проверялся LLM: число баллов, диапазон 0–3, ключ адресата из таксономии темы, номер законопроекта из запрошенной пачки. Не прошедшее проверку отбрасывается, а не досочиняется.

Источники

Источник 1. Поимённые голосования Государственной Думы VIII созыва — http://vote.duma.gov.ru/ (выгрузка через http://api.duma.gov.ru/).

Источник 2. Наименования и карточки законопроектов — sozd.duma.gov.ru.

Источник — открытые поимённые голосования с официального сайта Государственной Думы: http://vote.duma.gov.ru/; выгрузка через http://api.duma.gov.ru/.

Полный Атлас 5768 лепестковых профилей законопроектов на 1962 страницы доступный на диске.

Выводы

Главный результат простой: лишь 34,6% из 5 768 проектов непосредственно адресованы человеку. Остальные 65,4% меняют положение организаций, органов власти, государственных институтов или территорий.

Но «не адресовано человеку» не означает «против человека». Закон, обращённый к банку, работодателю или ведомству, может защищать гражданина косвенно. Атлас показывает, на кого норма действует напрямую, а не кто в конечном счёте выиграет.

Что ещё видно:

• 31,6% проектов адресованы организациям и бизнесу.

• 27,1% — органам власти либо государственным институтам.

• 6,7% — регионам и территориям.

• 507 законов потенциально «репрессивные». Будут рассмотренны в следующих постах.

• Обязанности и ограничения заметны в 86,5% заголовков. Возможности и права — в 46,7%, защита и обжалование — в 37,6%.

• Явный денежный след уровня 2–3 обнаружен только у 22% проектов. Чаще закон меняет правила и процедуры, а не напрямую перераспределяет деньги.

• Типичный проект затрагивает четыре оси из десяти. Только 138 карточек активируют восемь и более осей: большинство инициатив довольно узкие.

Разные разделы законодательства выглядят как разные миры:

• Оборона и статус военнослужащих — 93,8% прямой адресации человеку.

• Социальная политика — 91,4%.

• Труд и занятость — 82%.

• Алкоголь и табак — 74,2% адресации бизнесу.

• Транспорт — 65,3% организациям и операторам.

• Экономика и предпринимательство — 61,2% бизнесу.

• Внутренние вопросы Госдумы — 58,5% самому институту.

• Международные договоры — почти наполовину органам власти.

Поэтому «среднего законопроекта Госдумы» практически не существует. Социальная норма обычно описывает получателя, экономическая — оператора рынка, административная — обязанность или штраф, а парламентская — устройство самого государственного механизма.

И ещё одно ограничение: в корпусе смешаны первое и третье чтения, отклонённые инициативы, постановления и процедурные решения. Это карта законодательной работы, а не перечень 5 768 вступивших в силу законов.

Атлас 412 депутатов онлайн целиком здесь. Ниже находки и методология.

20 сентября — выборы нового созыва. У действующих депутатов перед ними есть одно преимущество и один недостаток: пять лет решений уже записаны в поимённых протоколах.

Предвыборную программу можно переписать. Интервью можно не давать. Но в протоколе остаётся: «за», «против», «воздержался» или «не голосовал».

Я собрал все 16 689 поимённых голосований VIII созыва с 12 октября 2021-го по 27 июля 2026 года и проверил 479 человек, которые владели мандатом хотя бы часть этого периода. Для 412 из них с сопоставимым сроком работы сделал шестилепестковый профиль.

Получился парадок. Когда позиция выражена, депутаты почти неотличимы от своей фракции. По тому, как часто позиция вообще зафиксирована, разница огромная.

Коротко для ЛЛ

• Удобнее использовать Атлас онлайн без скачивания.

• В корпусе 7 421 510 строк «депутат — голосование». Это не 7,4 млн нажатий: в 1 987 514 строках стоит «не голосовал». Выраженных позиций — 5 433 996.

• По рабочему определению было 10 734 расхождения с наиболее частой позицией своей фракции — около 0,2% выраженных позиций. После исключения голосований, где внутри фракции получилась ничья, остаётся 10 290 из 5 433 130, или 0,19%.

• В 12 254 голосованиях из 16 689 (73,4%) ни один депутат не разошёлся с линией своей фракции. Больше десяти таких расхождений было только в 74 голосованиях.

• Медианный депутат «Единой России» разошёлся со своими четыре раза за весь созыв. У ЛДПР — пять, у КПРФ — 23. Большие значения у СР и «Новых людей» говорят в том числе о внутренних расколах самих фракций.

• Вячеслав Володин: 12 935 раз «за», два раза «воздержался», ни разу «против» и 3 752 раза «не голосовал».

• Среди 412 депутатов, попавших не менее чем в 95% протоколов, доля выраженных позиций идёт от 11,0% до 93,5%. Медиана — 76,2%.

• Одна цифра скрывает разные стили работы, поэтому я сделал лепестковый профиль без общего балла: участие, финальные решения, поправки, регулярность, своя линия и явное несогласие.

• Значимого различия между одномандатниками и списочниками по участию я не обнаружил. Но это не доказывает, что способ избрания «не влияет вообще».

Что именно записано в данных

7 421 510 строк — это не 7,4 миллиона нажатий. Это записи вида «депутат — голосование — результат».

Каждая строка — запись о депутате в протоколе. У неё может быть четыре результата:

• «за»;

• «против»;

• «воздержался»;

• «не голосовал».

В первых трёх случаях зафиксирована выраженная позиция. Обычно это нажатие кнопки, но есть нюанс: статья 85 Регламента разрешает депутату без карточки устно выразить позицию, которая заносится в протокол и учитывается в итоге. Поэтому строго говорить нужно не о «нажатиях», а о зафиксированных позициях.

• всего записей «депутат — голосование» — 7 421 510;

• выражена позиция — 5 433 996;

• стоит «не голосовал» — 1 987 514.

«Не голосовал» не равно «против» и не доказывает отсутствие человека в зале. Регистрация на заседании и голосование — разные события. Болезнь, командировка, работа вне пленарного заседания и сознательное неучастие в поимённом протоколе могут выглядеть одинаково: причины там нет.

Поэтому дальше «участие» — это доля протоколов, где зафиксировано «за», «против» или «воздержался». Это не табель посещаемости.

Насколько депутат совпадает со своей фракцией

Для каждого голосования я определил наиболее частую выраженную позицию внутри фракции. Если у депутата зафиксирован другой вариант, это считается расхождением.

Это не официальная «директива партии» и не голосование «против власти». Это просто ответ на вопрос: позиция депутата совпала с большинством его коллег по фракции или нет?

Каждая точка — один депутат, красная черта — медиана фракции. Шкала по горизонтали сжата. График использует рабочий подсчёт с техническим выбором позиции при ничьей; проверка без ничьих приведена ниже. Источник: поимённые голосования Государственной Думы, расчёт автора.

По рабочему подсчёту из 5 433 996 выраженных позиций с большинством своей фракции не совпали 10 734. Совпали 99,8%.

Есть техническая ловушка. В 298 строках «фракция — голосование» две или три позиции набрали поровну. Старый код всё равно выбирал одну из них первой по порядку. На такие ничьи пришлось 444 из 10 734 расхождений.

Если убрать ничьи полностью, остаётся 10 290 расхождений из 5 433 130 сопоставимых позиций — 0,19%. Главный вывод не меняется, но теперь понятно, откуда взялся знаменатель.

Медиана расхождений за созыв:

• «Единая Россия» — 4;

• ЛДПР — 5;

• КПРФ — 23;

• «Новые люди» — 35;

• «Справедливая Россия» — 156,5.

Последние два числа нельзя читать как готовый рейтинг «самостоятельности». Когда сама фракция разделилась почти пополам, несколько голосов меняют формально определённое большинство. Показатель одновременно измеряет и личное отличие депутата, и монолитность его фракции.

Председатель без кнопки «против»

За созыв у Вячеслава Володина записано:

• 12 935 — «за»;

• 0 — «против»;

• 2 — «воздержался»;

• 3 752 — «не голосовал».

Всего ни разу не зафиксировано «против» у восьми человек. Но это хороший пример опасности абсолютных рекордов: несколько из них владели мандатом недолго и попали лишь в небольшую часть протоколов.

Как часто строй всё-таки ломался

Теперь перейдём от отдельных депутатов к самим голосованиям.

Число депутатов, чья выраженная позиция отличалась от технически определённой позиции большинства собственной фракции. При ничьей код выбирал одну позицию; поэтому это операционный, а не юридический смысл «линии фракции». Источник: поимённые голосования Государственной Думы, расчёт автора.

Из 16 689 голосований:

• 12 254 — ни одного расхождения;

• 3 551 — от одного до трёх;

• 810 — от четырёх до десяти;

• 74 — больше десяти.

То есть не 0,4%, а 5,3% голосований имели более трёх расхождений с фракционным большинством. Больше десяти — по-прежнему только 0,4%.

Где различия были максимальными

Лидеры здесь в основном не громкие финальные законы, а отдельные поправки и кадровые постановления:

• 29 человек — отклонённая поправка ко второму чтению изменений в Налоговый кодекс, голосование №115999;

• 27 — таблица принятых поправок к проекту об ответственности за неисполнение распоряжения судьи или пристава, №120717;

• 21 — поправка №11 к изменениям Бюджетного кодекса, №120279;

• 19 — третье чтение того же проекта, №120282;

• 19, 18 и 16 — несколько стадий закона об общих принципах организации публичной власти в субъектах, например №116618;

• 16 — утверждение Ольги Любимовой министром культуры, №126698;

• 15 — утверждение Татьяны Голиковой заместителем председателя правительства, №126679.

Практический вывод: если хотите увидеть личную позицию депутата, смотреть только третьи чтения недостаточно. Чаще различия возникают в таблицах поправок, процедурных предложениях и кадровых решениях — там, куда обычно не ведут предвыборные ссылки.

Где депутаты действительно сильно различаются

Участие здесь — доля протоколов периода полномочий, где зафиксировано «за», «против» или «воздержался». Это не доказанное присутствие или отсутствие в зале. Источник: поимённые голосования Государственной Думы, расчёт автора.

479 человек — это не размер палаты. Это все люди, которые владели одним из 450 мандатов хотя бы некоторое время: одни уходили, другие получали освободившееся место.

Поэтому сравнивать всех напрямую нельзя. Например, Александр Авдеев и Ольга Баталина попали только в первые 50 протоколов: их полномочия прекратили 14 октября 2021 года, на второй день голосований нового созыва. Ноль выраженных позиций из 50 нельзя сопоставлять с пятью годами работы другого депутата.

Для сравнения я оставил 412 человек, которые попали минимум в 95% протоколов корпуса. Среди них медиана участия — 76,2%.

Нижняя десятка по доле протоколов с выраженной позицией:

1. Адам Делимханов — 11,0%;

2. Александр Поляков — 15,7%;

3. Евгений Марченко — 18,3%;

4. Сергей Шаргунов — 20,9%;

5. Александр Бородай — 32,4%;

6. Анатолий Карпов — 33,2%;

7. Дмитрий Саблин — 33,5%;

8. Борис Чернышов — 37,2%;

9. Виталий Милонов — 41,8%;

10. Олег Колесников — 43,2%.

Выше всех:

1. Анатолий Вассерман — 93,5%;

2. Андрей Кузнецов — 91,0%;

3. Сергей Миронов — 89,7%;

4. Галина Хованская — 89,5%;

5. Александр Терентьев — 89,1%.

Все пять — из «Справедливой России». Меньше чем в половине протоколов позиция зафиксирована у 13 депутатов из сравниваемых 412.

Повторю ограничение: список показывает зафиксированные позиции в поимённых голосованиях, а не причины неучастия. По этим данным нельзя честно написать «прогулял 89% заседаний» или, наоборот, «присутствовал на 93,5% заседаний».

Лепестковый оценщик: профиль, тип и главное противоречие

Сложить всё в одну цифру было бы удобно — и нечестно. Голос «против» не «лучше» голоса «за», а отличие от фракции не доказывает полезность. Поэтому итогового балла нет.

Вместо него — шесть лепестков. Каждый — перцентиль от 0 до 100: насколько высоко депутат стоит в распределении сопоставимых коллег. 100 означает «верхний край группы», а не «сделал работу на 100 баллов». Пунктирная рамка — медианный уровень 50.

Чтобы карточка читалась не как набор чисел, скрипт добавляет короткий тип профиля. Это не психологический портрет и не политический ярлык. Тип строится по прозрачным порогам: низкая или высокая фиксация позиции, перевес финальных стадий над поправками, регулярность, «своя линия» и явные возражения. В полной таблице рядом записано и главное противоречие — самый длинный и самый короткий лепестки.

Вот что означают лепестки:

• Все голосования — доля всех протоколов с выраженной позицией; сравнение среди всех 412.

• Последняя стадия по проекту — участие в одном, самом позднем доступном голосовании по каждому законопроекту; сравнение среди всех 412.

• Поправки и II чтение — участие в нефинальных голосованиях второго чтения; сравнение среди всех 412.

• Регулярность — 10-й процентиль месячного участия, то есть не пик, а устойчивый «нижний этаж»; сравнение среди всех 412.

• Своя линия — доля выраженных позиций, не совпавших с большинством фракции; фракционные ничьи выброшены, сравнение только внутри своей фракции.

• Явное несогласие — доля «против» и «воздержался» среди выраженных позиций; сравнение только внутри своей фракции.

Четыре карточки дают четыре разных сюжета:

• Анатолий Вассерман — «выделяется на финальных решениях». У него 100-й перцентиль по общему участию, последним стадиям и регулярности. По поправкам — 56-й. Это не значит, что он их «игнорирует»: фактическое участие там 92,7%, просто у многих коллег оно ещё выше. По явному несогласию он на верхнем краю своей фракции.

• Вячеслав Володин — «регулярный профиль без возражений». Регулярность — 78-й перцентиль, а явное несогласие — нулевой: «против» и «воздержался» составляют только 2 из 12 937 выраженных позиций.

• Валерий Гартунг — «выделяется на финальных решениях». Последние стадии — 96-й перцентиль, поправки — 29-й, регулярность — 31-й. Ещё интереснее разрыв между 88-м перцентилем «своей линии» и 12-м перцентилем явного несогласия: разойтись с большинством фракции можно не только голосом «против», но и голосом «за», когда большинство выбрало другую позицию.

• Адам Делимханов — «редкий, но отличающийся голос». Общее участие — 11,0%, самый низ группы. Но среди его 1 841 выраженной позиции было 24 «против» — для «Единой России» это почти самый высокий относительный уровень. Большой лепесток не отменяет маленький знаменатель.

Как выглядит «типичный» депутат каждой фракции

Здесь нужна другая шкала. В персональной карточке «своя линия» и «явное несогласие» сравниваются внутри фракции: иначе депутат оппозиции почти автоматически получил бы длинный лепесток. Но для сравнения самих партий все шесть метрик я заново перевёл в общие перцентили среди 412 депутатов.

Линия на следующем графике — медианный профиль фракции. Светлая область — не ошибка и не доверительный интервал, а диапазон от 25-го до 75-го перцентиля: в нём находится средняя половина депутатов партии.

Получилось не пять вариантов одного шестиугольника, а разные режимы голосования:

• «Единая Россия», 299 депутатов. Медианная фиксация позиции — 77,1% всех голосований. В поправках второго чтения — 94,5%, в последних голосованиях по проектам — 63,2%. Поэтому партийный профиль вытянут к поправкам, а медианные «своя линия» и явное несогласие находятся ниже общей середины: соответственно 0,03% и 0,69% выраженных позиций.

• КПРФ, 54 депутата. Общее участие медианного депутата — 74,0%, но по форме фракция резко выделяется на финальных стадиях и по месячной регулярности. Медиана явного несогласия — 5,48%, собственной линии — 0,20%. В общей шкале это 87-й и 83-й перцентили.

• ЛДПР, 18 депутатов. Медиана общего участия — 68,0%, самый низкий показатель среди пяти фракций. Финальные решения выглядят сильнее поправок, но собственная линия и особенно явное несогласие остаются ниже общей медианы: 0,04% и 0,53%.

• «Справедливая Россия — За правду», 26 депутатов. Самый крупный партийный отпечаток: медиана общего участия 83,3%, финальных голосований — 82,5%, явного несогласия — 16,63%, собственной линии — 1,29%. Но светлая область очень широкая: внутри фракции далеко не все похожи на её медиану.

• «Новые люди», 13 депутатов. Общее участие близко к середине — 75,1%, зато последние стадии, собственная линия и явное несогласие заметно выше общей медианы. Медианная доля явных возражений — 3,32%, расхождений с фракцией — 0,26%.

• Вне фракций — всего два депутата. Их линия показана для полноты, но называть её «типичной» нельзя: один человек сразу сдвигает медиану и границы диапазона.

Партийный профиль не означает, что один режим «лучше» другого. Например, высокий перцентиль финальных голосований может сочетаться с обычной фактической долей участия: просто у других депутатов именно на этой оси значения ещё ниже.

Ещё двенадцать профилей, которые ломают простые объяснения

• Римма Утяшева, ЕР. Позиция зафиксирована в 81,3% всех голосований и в 99,5% голосований по поправкам. По поправкам это 100-й перцентиль, а расхождение с большинством фракции найдено лишь один раз из 13 576 сопоставимых позиций.

• Александр Бородай, ЕР. Общая фиксация позиции — 32,4%, месячный нижний этаж — 0%. Но десять расхождений с фракцией и 52 явных возражения дают почти максимальные внутрифракционные перцентили — ещё один случай, когда относительное место нельзя читать без знаменателя.

• Алексей Корниенко, КПРФ. Фактическое участие почти одинаково во всех срезах: 75,4% в целом, 74,5% в последних стадиях, 74,8% в поправках. Однако перцентили — 44, 93 и 17. Это наглядный пример того, что лепесток показывает место среди коллег, а не долю голосований.

• Михаил Матвеев, КПРФ. Общая фиксация позиции — 77,5%, месячный нижний этаж — 72,1%. Регулярность находится в 99-м перцентиле, собственная линия — в 100-м: 157 расхождений с большинством фракции из 12 886 сопоставимых позиций.

• Сергей Шаргунов, КПРФ. Позиция зафиксирована только в 20,9% голосований, зато 293 «против» и «воздержался» дают 96-й перцентиль явного несогласия внутри КПРФ. Это не компенсирует низкое участие, а описывает другой его аспект.

• Борис Чернышов, ЛДПР. Общее участие — 37,2%, месячный нижний этаж — 19,2%. При этом собственная линия — 94-й, явное несогласие — 100-й перцентиль внутри ЛДПР; в абсолютных числах это 21 расхождение с фракцией и 85 возражений.

• Дмитрий Певцов, «Новые люди». У него 139 расхождений с большинством фракции — 100-й внутрипартийный перцентиль «своей линии», но 304 явных возражения дают нулевой внутрипартийный перцентиль. Кажущееся противоречие означает, что «не как фракция» и «против закона» — разные события.

• Оксана Дмитриева, вне фракций. Участие — 53,9%, явные возражения — 4,0%. Последние два лепестка выглядят как 0 и 100, но группа сравнения состоит лишь из двух внефракционных депутатов. Это предельный пример неустойчивого перцентиля.

• Олег Морозов, ЕР. Позиция зафиксирована в 79,9% голосований, месячный нижний этаж — 68,0%. Доля явных возражений всего 1,44%, но для ЕР это верхний край распределения; собственная линия — 17 случаев из 13 319.

• Ксения Горячева, «Новые люди». Общая фиксация позиции — 72,2%, финальные стадии — 82-й перцентиль, явное несогласие — 100-й внутри фракции. В абсолютном выражении это 501 голос «против» или «воздержался» из 12 044 выраженных позиций.

• Александр Бабаков, СР. Собственная линия — 435 случаев из 8 435, максимальный перцентиль во фракции. Одновременно явное несогласие находится на её нижнем краю, хотя «против» и «воздержался» набралось 824: у остальных депутатов СР таких позиций относительно ещё больше.

• Алексей Журавлев, ЛДПР. Общая фиксация позиции — 67,2%, но собственная линия — 100-й перцентиль ЛДПР, явное несогласие — 88-й. В абсолютных числах — 53 расхождения с фракцией и 80 явных возражений за созыв.

Для каждого из 412 депутатов с сопоставимым сроком полномочий сгенерирована отдельная карточка. На ней есть фракция, способ избрания, округ или группа списка, комитет, точные числа «за», «против» и «воздержался», знаменатель собственной линии и автоматическая подпись к главному контрасту. Если способ избрания не удалось однозначно извлечь из открытой карточки, это прямо написано вместо догадки.

Такой тип — лишь подпись к геометрии, а не вывод о депутате целиком. Особенно важно, что первые четыре лепестка сравниваются среди всех 412 депутатов, а последние два — только внутри фракции. Поэтому их нельзя складывать или читать как один рейтинг.

В официальном API Думы есть ещё число законопроектов, где депутат указан инициатором, и число выступлений. Но я сознательно не добавлял лепестки «слово — дело», «влияние», «центральность» или «эффективность». Соавторство раздувает счётчик, число выступлений не измеряет их содержание, а эти данные не показывают ни обещаний, ни причинного вклада в принятие закона. Это должен быть отдельный, проверяемый слой, а не декорация рейтинга.

Странный ноль, у которого есть известный контекст

У Джашарбека Узденова 5 699 протоколов с 12 октября 2021-го по 20 апреля 2023 года — и во всех стоит «не голосовал».

В официальной стенограмме заседания Думы от 16 мая 2023 года сказано, что Джашарбек Узденов умер 23 апреля 2023 года; палата затем досрочно прекратила его полномочия.

Смерть объясняет окончание периода, но не позволяет угадать причины отсутствия выраженных позиций до 20 апреля. Поэтому в сравнение отработавших весь созыв он не включён.

Одномандатник против списочника

Интуитивная гипотеза: одномандатник должен вести себя самостоятельнее, потому что возвращается за голосами в конкретный округ. Списочник сильнее зависит от места в партийном списке.

Из 412 депутатов сравниваемой группы способ избрания удалось однозначно определить у 366: 192 одномандатника и 174 списочника. Медианное участие:

• одномандатники — 77,25%;

• списочники — 75,92%.

Разница в 1,33 процентного пункта статистически незначима: двусторонний критерий Манна — Уитни, p = 0,104.

Но состав групп различается по фракциям. Поэтому я отдельно сравнил только «Единую Россию»: 168 одномандатников и 118 списочников.

Медианы внутри «Единой России»:

• участие — 77,28% у одномандатников и 76,80% у списочников, p = 0,522;

• расхождения с фракцией — 4 и 5, p = 0,419;

• позиции «против» — 85,5 и 82, p = 0,298.

Ни по одному из этих трёх показателей различия не достигли обычного порога значимости 0,05.

Корректный вывод: в этой выборке и по этим метрикам различий не обнаружено. Некорректный: «способ избрания точно ни на что не влияет». Отсутствие статистически значимого результата не доказывает полного отсутствия эффекта, а голосования не измеряют работу в округе.

Что в итоге можно узнать о своём депутате

Поимённые протоколы дают три полезных вопроса:

1. Как часто в протоколе зафиксирована позиция депутата?

2. Как часто позиция отличалась от большинства его фракции?

3. В каких конкретно голосованиях это происходило — в финальном законе, поправке или процедурном вопросе?

Но протокол не показывает:

• почему позиция не была выражена;

• находился ли депутат физически в зале;

• как фактически подан голос: Регламент требует личного голосования, но открытый набор содержит итог, а не независимую проверку процедуры;

• как депутат работал в комитете, с обращениями и в округе;

• насколько полезными были внесённые им проекты и поправки;

• была ли позиция следствием убеждений, партийной дисциплины или технической ошибки.

Поэтому главный вывод не «все депутаты одинаковые». Он уже и проверяемее: в открытых поимённых голосованиях индивидуальные различия почти исчезают среди уже выраженных позиций; сильнее всего люди различаются по частоте того, что позиция вообще зафиксирована. Лепестковый профиль не меняет этого вывода, но показывает, из каких именно действий он сложился.

Атлас 412 депутатов pdf целиком здесь.

Если не откроется, вот зеркало.

Источники:

1. Государственная Дума: карточки депутатов. Ссылки на поимённые протоколы, Регламент и документацию API приведены выше по месту.

2. Стенограмма заседания от 16 мая 2023 года — сообщение о смерти Джашарбека Узденова и прекращении полномочий.

3. Указ Президента РФ от 16.06.2026 №428 о назначении выборов на 20 сентября.

Другие разборы серии

• Почему неучастие останавливает законы лучше, чем голос «против»

• Чем спорнее голосование, тем меньше депутатов нажимают кнопку

• Кто дописывает законы между чтениями: разбор 8 890 поправок

Выводы

• За пять лет в VIII созыве набралось 16 689 поимённых голосований и 7,4 млн записей «депутат — голосование». Для 412 депутатов с сопоставимым сроком работы можно построить полноценный профиль поведения.

• Когда депутат уже выразил позицию, он почти всегда голосует вместе со своей фракцией: расхождения — всего 0,19% сопоставимых выраженных позиций.

• В 73,4% всех голосований вообще не было ни одного депутата, разошедшегося с большинством своей фракции. Более десяти таких случаев встретились только в 74 голосованиях из 16 689.

• Главные различия между депутатами обнаруживаются не в кнопках «за» и «против», а в том, как часто их позиция вообще зафиксирована: среди сопоставимых депутатов разброс идёт от 11,0% до 93,5% протоколов.

• Искать самостоятельность только в третьих чтениях бессмысленно: самые заметные отклонения от фракций чаще возникают в поправках, процедурных голосованиях и кадровых решениях.

• Одномандатники в этой выборке не оказались статистически заметно самостоятельнее или активнее списочников. Но это говорит только о поимённых голосованиях, а не обо всей работе депутата.

Итог: поимённые протоколы плохо различают депутатов по содержанию уже выраженного голоса — партийная дисциплина слишком сильна. Зато они отлично показывают режим участия: кто голосует регулярно, кто появляется главным образом на финальных стадиях, кто активен в поправках и кто иногда действительно выходит из строя своей фракции.

В первой части я разобрал законы, голосования и простую схему потоков. В комментариях после этого возникли два вопроса полезнее всего остального спора:

1. Кто такие эти похожие друг на друга дворняги: вчерашние домашние или уже самостоятельная уличная популяция?

2. Что покажет модель, если начать с предложения «разово перестрелять всех, кто гуляет без хозяина», а закончить системой, в которой ни одна собака больше не возвращается на улицу?

На первый вопрос уже есть российские данные. На второй нет единого числа для всей России. Вместо прогноза я собрал нормированный стресс-тест: в каждом варианте на старте 1 000 собак на улице, а затем одинаковая модель получает разные наборы мер.

Коротко для ЛЛ

• «Бродячка» — не порода, но в долго живущей свободно размножающейся популяции действительно возникает узнаваемый функциональный морфотип. В Якутске среди 2 123 идентифицированных безнадзорных собак около 75% относились к одному лайкоподобному типу; мелких было лишь 2,8%, гладкошёрстных не обнаружили, а собаки выше 60 см оказывались владельческими или потерявшимися. Это похоже на результат многолетнего отбора улицей и климатом, а не на существование отдельной «породы дворняг». (Источник 3)

• Улица при этом не является закрытой дикой популяцией. В Омске потерянные и сбежавшие владельческие собаки могли составлять 10–39% тогдашней бездомной популяции. Кроме того, в одноэтажной застройке 27% владельческих собак постоянно отпускали гулять свободно против 2% в многоэтажной. Поэтому «собака на улице» и «собака без владельца» — разные множества. (Источники 1–2)

• Разовый и систематический отстрел — принципиально разные меры. Разовое изъятие 95% видимых собак мгновенно уменьшает запас, но не меняет рождения, выброс, самовыгул и миграцию; к 15-му году конечная численность практически возвращается к сценарию «ничего не делать». Систематическое летальное изъятие при заложенном в модель высоком ежегодном охвате действительно удерживает популяцию ниже: остаётся 21% стартовой численности в городе и 37% в сельской модели.

• Цена этой эффективности — постоянный летальный поток. За 15 лет модель получает 4 472 управляемых смерти на каждую исходную тысячу собак в городе и 6 863 — в сельской версии. Число больше стартовых 1 000 потому, что всё это время появляются новые собаки. Такой метод регулирует запас, но сам по себе не прекращает его пополнение.

• Чипирование необходимо, но недостаточно. Оно помогает установить владельца, вернуть потерянную собаку и контролировать ответственность, однако само по себе не прекращает размножение бесхозных собак, выброс, самовыгул и межтерриториальный приток.

• ОСВВ в модели уменьшает рождения внутри охваченной уличной популяции, но не закрывает остальные входные потоки. Через 15 лет остаётся 79% стартовой численности в городе и 110% в сельской модели. То есть стерилизация воздействует на одну важную стрелку, но не на всю систему.

• Безвозвратный отлов упирается не только в количество отловленных собак, но и в скорость выхода из приюта. Без роста пристройства городская модель снижается до 25% старта, а сельский приют переполняется, накапливает 14 261 несостоявшуюся попытку приёма и заканчивает на 129% исходной уличной численности. Приют без выхода превращается в пробку.

• Полный перебор 768 сценариев дал наиболее устойчивый результат: контроль источника владельческих собак присутствовал во всех 65 комбинациях, которые внутри модели дошли ниже 5% стартовой численности. Во всех 19 успешных сельских комбинациях дополнительно присутствовали надёжный ID и межмуниципальная координация.

• Поэтому конечной цели «массовой невладельческой популяции на улице больше нет» соответствует не одна серебряная пуля, а связанный пакет: чип и реестр, контроль самовыгула, выброса и нежелательных помётов, снижение доступной кормовой базы, координация соседних территорий, безвозвратный отлов, постоянное пристройство и уникальный ID каждой бюджетной операции.

• Законодательство пока в основном регулирует судьбу уже оказавшейся на улице собаки, а не происхождение следующей. Из 40 тематических законопроектов первой части законами стали шесть; из 32 проектов, не набравших порог, у 24 вообще не было голосов «против»: медиана — 31 «за» и 408 не голосовавших. В координатах модели многие корневые рычаги не столько проиграли спор, сколько просто не были включены.

• «Как в СССР» — тоже не одна политика. В 1928 году обязательную регистрацию сочетали с отловом и уничтожением незарегистрированных и бесхозных собак. Нормативы 1980–1981 годов уже предусматривали специальный отлов, ветеринарное освидетельствование и краткую передержку части животных. Поэтому исторический пример не сводится к одному «тотальному отстрелу».

• Волонтёрское пристройство полезно, но его масштаб нельзя оценивать числом подписей. Крупнейшая найденная общероссийская петиция против умерщвления собрала 150 357 подписей. Даже в заведомо нереалистичном максимуме «одна подпись = одно свободное подходящее домохозяйство = одна немедленно принятая собака» этого хватило бы лишь на 19–21% от оценённых 0,7–0,8 млн бездомных собак. Чтобы закрыть весь запас только этой группой, пришлось бы разместить по 4,7–5,3 собаки на подписанта.

• Общероссийские данные не показывают роста числа уличных собак: сопоставимые модельные оценки дали 735 тыс. в 2021 году и около 700 тыс. в 2025-м. При этом обращения после укусов, царапин и ослюнений всеми животными выросли примерно с 331 тыс. в 2022-м до 390 тыс. в 2025-м, но собственно собачий ряд между 2023 и 2025 годами остался почти плоским — около 237–238 тыс. эпизодов.

• Поэтому нельзя честно утверждать, что рост общего числа обращений означает рост нападений безнадзорных собак. Единой национальной разбивки «домашняя / самовыгул / бесхозная» среди покусов нет. Дети при этом имеют заметно более высокий индивидуальный риск, а 408 уголовных дел СК в 2024 году — это административный прокси тяжёлых случаев, а не 408 жертв, госпитализаций или смертей.

• Главная развилка — не «отстрел или ОСВВ», а «что делать с текущим запасом и как остановить следующий приток». Отстрел, отлов, стерилизация и пристройство по-разному уменьшают уже существующую популяцию. Устойчивость появляется тогда, когда одновременно сокращаются рождения, выброс, самовыгул и миграция новых собак. Поэтому быстрое снижение численности и окончательное решение причины — две разные задачи.

Откуда берутся российские уличные собаки

Здесь обе крайние версии не выдерживают проверку.

Версия «улица состоит из вчерашних домашних» слишком проста, потому что российские городские популяции живут и размножаются на улице поколениями. Версия «домашние вообще не пополняют стаи» прямо противоречит омскому исследованию.

Макенов и Бекова опросили 1 583 домохозяйства Омска. Популяция владельческих собак росла примерно на 1% в год: гипотеза о массовом перепроизводстве домашних собак не подтвердилась. Но потери, побеги и исчезновения всё равно давали малый процент от огромного знаменателя. Интервал авторов — 1 433–5 473 собаки; 10–39% оценённой бездомной популяции. (Источник 1)

Сразу оговорка: исследование опиралось на ответы людей о судьбе прежней собаки и дало широкий доверительный интервал. Это не доля всех нынешних стай во всех городах. Это оценка одного потока в одном городе в один период.

Ещё важнее разница между двумя словами. В омском опросе 27% собак в одноэтажной зоне постоянно гуляли свободно. Они были free-roaming, но не были unowned. Если перестрелять всех собак вне двора и без хозяина рядом, в число целей попадёт и часть владельческих собак. (Источник 2)

Львовское 15-месячное «отлов-повторный отлов» (capture–recapture) исследование дало ещё одну подсказку. Авторы видели мало щенков, беременных и кормящих самок, но значимый вход новых собак. Они не могли разделить иммиграцию и выброс, но получили важный отрицательный результат: наблюдаемое пополнение не объяснялось только местными рождениями. (Источник 6)

Поэтому правильный ответ на «откуда берутся» состоит не из одного слова, а из списка:

• потери и побеги домашних;

• намеренный выброс взрослых и щенков;

• самовыгул владельческих собак;

• общинные собаки, которых кормят, но не контролируют;

• рождения внутри уличной популяции;

• перемещение между стаями, районами, пригородами и сёлами.

Почему они всё-таки похожи

Тезис «бродячка — это порода» биологически неверен: нет племенной книги, стандарта, закрытой генеалогии и искусственного отбора на заданный экстерьер. Но наблюдение за сходством верное. Научно его лучше называть повторяющимся функциональным морфотипом.

Якутск даёт особенно чистую проверку. В автореферате диссертации Марии Яковлевой — 3 706 фотографий и 2 123 идентифицированные особи за 2011–2022 годы. Около 75% составляли собаки одного общего типа. Гладкошёрстных не нашли вообще. Короткошёрстных было менее 10%, длинношёрстных — около 15%. Мелких — 2,8%. Крупные собаки, встреченные во время учёта, оказались владельческими на свободном выгуле или сбежавшими. (Источник 3)

Автор прямо связывает это с тем, что низкие зимние температуры хуже переносят фенотипы, отклоняющиеся от лайкоподобного типа. Не любая собака, попавшая на улицу, остаётся в популяции и даёт потомство. После многих поколений мы видим не исходную смесь всех пород, а результат фильтра.

Генетика не позволяет назвать эту популяцию случайной смесью современных пород. В евразийском исследовании 200 неродственных свободно размножающихся собак из 14 точек сравнили с 51 породой. Свободно размножающиеся собаки оказались генетически отличны от чистопородных, а не были просто их смесью. Отдельные метисы были, но составляли малую долю выборки. (Источник 4)

В другой работе сравнение 167 989 SNP между свободно и породно размножающимися собаками нашло кандидатные участки дивергентного отбора, в том числе гены пути Hedgehog, связанного с морфогенезом. Это не «ген дворняги», а свидетельство разных режимов отбора у свободной и искусственно закрытой популяции. (Источник 5)

Получается механизм:

снятие породных барьеров → свободное скрещивание → рекомбинация породных признаков → смертность и разная успешность размножения → локальный экотип.

Якутский и южный экотипы не обязаны выглядеть одинаково. Поэтому термин «постсоветская порода» лучше не вводить. Данные показывают локальную конвергенцию, а не единый стандарт от Якутска до Алматы.

Как устроена симуляция

Я разделил собак на четыре запаса:

• I — интактные бесхозные и общинные;

• N — стерилизованные, но остающиеся на улице;

• R — владельческие собаки на самовыгуле, потерявшиеся или без надзора;

• H — собаки в приюте.

Уличный запас S = I + N + R. Важно: R виден на улице, но имеет владельца. Это и есть главное различие между словами free-roaming и unowned.

Схема переходов такая:

I(t+1) = I + рождения + потери/выброс + переход R→I + иммиграция − смерти − пристройство − стерилизация − изъятие

N(t+1) = N + стерилизация I − смерти − пристройство − изъятие

R(t+1) = R + новый самовыгул − возврат владельцу − переход в бесхозные − смерти − изъятие

H(t+1) = H + безвозвратный отлов − возврат владельцу − пристройство − смерти

Рождения плотностно зависят от емкости среды K. Когда популяция приближается к K, выживаемость нового пополнения падает. Контроль открытых отходов, боен, стихийной подкормки и укрытий в модели постепенно снижает K, а не убирает собак магически в день принятия постановления.

Структура та же, что в опубликованной модели Смит и коллег: свободно гуляющая, владельческая и приютская субпопуляции связаны потоками; рождения и смертность зависят от плотности. Мои параметры другие и добавляют контур учёта, которого требует российская закупочная практика. (Источники 7–8)

Две территории, а не одна средняя Россия

В городской версии из 1 000 видимых на улице собак на старте 180 имеют владельца, 700 бесхозных интактны и 120 стерилизованы. В сельской версии владельческих на самовыгуле уже 350, интактных бесхозных 580, стерилизованных 70.

Это сценарные доли, а не измеренные доли всей России. Смысл разделения — не притворяться, будто одна цифра одинаково описывает многоэтажный город и село, где собака живёт во дворе и периодически гуляет сама.

Без новых мер модели не заморожены: они выходят к динамическому балансу. За 15 лет городская доходит до 130% от старта, сельская — до 150%. Это нужно, чтобы мера конкурировала не с безжизненной прямой, а с системой, которая сама воспроизводится.

Что голосовала Дума — теперь в координатах модели

В первой части были графики 40 тематических законопроектов и 64 поимённых голосований VIII созыва. Перенесу сюда три главных, но теперь прочитаю их не как парламентскую хронику, а как список включённых и выключенных стрелок симулятора. (Источник 21)

Шесть из 40 законопроектов стали законами. Из 32 не прошедших порог у 24 не было ни одного голоса «против». Медиана по ним — 31 голос «за», ноль «против» и 408 не голосовавших. Это важно: формулировка «Дума проголосовала против» для большинства таких инициатив неверна. Они не получили 226 голосов, потому что большая часть палаты не нажала кнопку.

В терминах модели это выглядит как политический коэффициент исполнения. Можно написать инициативу про учёт, приют или выгул, но если она остаётся слева от порога, соответствующий рычаг в симуляции равен нулю. Отсутствие красного столбца «против» не уменьшает ни рождения, ни выброс, ни самовыгул.

Единственный принятый закон, который прямо перестроил развилку для бесхозных животных, — № 335106-8, будущий Федеральный закон № 377-ФЗ. В третьем чтении 12 июля 2023 года: 301 «за», 31 «против», 7 воздержались, 106 не голосовали. Он дал субъектам право устанавливать собственный порядок и перечень мероприятий. (Источники 21–22)

Для симуляции этот закон меняет прежде всего последний выход: регион может выбрать возврат, длительное содержание или в допустимых законом случаях умерщвление. Но закон не создал федеральный реестр собак, не ввёл прослеживаемость помёта и передачи владельца, не построил межмуниципальный учёт миграции и не гарантировал выход из приюта. То есть Дума открыла регионам выбор режима изьятия, не закрыв входные стрелки.

Особенно показателен пакет поправок ко второму чтению. Обязательную идентификацию и учёт домашних животных предлагали О. Д. Димов и В. М. Заварзин; маркировку, регистрацию и учёт — В. П. Исаков. Их отклонили. Отклонили и прямое разрешение регионам определять дополнительные случаи гуманного умерщвления, и подробную федеральную конструкцию мониторинга, приютов, стерилизации и возврата. Это были решения комитета по таблицам поправок, а не отдельные поимённые голосования всей палаты. (Источник 22)

Именно здесь результаты перебора спорят с архитектурой закона. Контроль источника есть во всех 65 успешных комбинациях, а обязательный ID — во всех 19 успешных сельских. Закон же подробно регулирует судьбу уже пойманной собаки и оставляет происхождение следующей собаки значительно менее прослеживаемым.

Поздние инициативы про опасных собак решают другой вопрос. Законопроект № 881802-8 о дополнительных требованиях к выгулу потенциально опасных собак получил в первом чтении 395 голосов «за» и ни одного «против». Но отдельная статья КоАП за выгул опасной собаки без намордника получила 93 голоса, обязательное страхование ответственности — 92, общие правила выгула — 47; голосов «против» в этих решающих голосованиях не было. Такие нормы могут снижать травматизм от владельческой части R, но сами по себе почти не меняют бесхозные I и N, их рождения или межрайонный приток. (Источник 21)

Отсюда главный комментарий к трём графикам: парламент в основном голосовал за правила последнего метра — кого и как выгуливать, отловить, вернуть или передать региону. Симуляция показывает, что постоянный результат определяется левым краем графа: кто произвёл, потерял, выбросил и отпустил собаку, откуда она пришла и можно ли установить ответственное лицо.

Восемь отдельных сценариев

1. Разовый «тотальный» отстрел

В нулевой месяц изымаются и умерщвляются 95% всех видимых на улице собак. Не 100%, потому что «увидеть всех» — уже не мера, а магическая предпосылка. После этого не меняется ни один поток.

Результат не двусмысленный: запас обрушивается сразу, но пустая территория получает те же рождения, выброс, самовыгул и иммиграцию. К восьмому году кривая практически догоняет «без мер». К пятнадцатому они неразличимы по конечному запасу.

Это не значит, что первые годы между ними нет разницы. За 15 лет в городском сценарии разовый отстрел даёт 16,2 тысячи собако-лет на улице против 18,9 тысячи без мер. Но конечную проблему он не решает. Он покупает несколько лет ценой 950 смертей.

2. Систематический отстрел

Каждый год программа нацеливается на 72% уличного запаса; фактический охват умножается на коэффициент исполнения. В этом сценарии есть надёжный ID и аудит, поэтому исполнение высокое.

Он работает сильнее разового: через 15 лет остаётся 21% городского и 37% сельского стартового запаса. Но так как притоки не перекрыты, каждая новая собака превращается в кандидата на следующее изъятие. Модель убивает не 1 000, а 4 472 собаки в городе и 6 863 в сельской версии.

Если поднять охват ещё выше, конечный запас можно дожать ниже. Но арифметика не изменится: пока идёт выброс, самовыгул, размножение и иммиграция, метод требует постоянной смерти. Это не разовое решение, а режим.

3. Акты без надёжного ID

Это предельный тест плохого KPI, а не оценка доли мошеннических контрактов в России. На бумаге за год можно показать операции на 58% уличного запаса. Но уникальных собак в них лишь 24%, а фактически стерилизуется 42% интактных из этого уникального охвата. Остальное — повторные акты и возврат.

Через 15 лет модель получает 14 772 операции/акта в городе и 17 291 в сельской версии. На улице остаётся 119% и 141% исходного запаса. Показатель «акты» растёт, показатель «уникальные интактные самки на территории» почти не меняется.

Это сценарий не доказывает, что какой-либо конкретный подрядчик делает именно так. Он доказывает другое: без уникального ID и независимого повторного учёта KPI «сколько актов» может быть оторван от популяционного результата.

4. Только чип и реестр

Чип повышает возврат владельческих собак, снижает некоторую часть потерь и самовыгула. Но не делает бесплодной бесхозную самку, не закрывает мусор, не отменяет миграцию и не создаёт место в приюте.

Поэтому чип нужен, но в одиночку проваливает цель: 125% в городе и 141% в сельской версии. Он не «решение», а инфраструктура для остальных мер.

5. Только ОСВВ

Каждый год программа пытается охватить 62% интактных бесхозных собак; с аудитом достигается 92% плана. Стерилизованная собака переходит из I в N и остаётся на улице.

В городе петля рождения слабеет и конечный запас падает до 79%. В сельской модели с более сильным самовыгулом и межтерриториальным потоком — 110%. ОСВВ меняет одну стрелку из пяти.

Это совпадает с обоими неудобными тезисами ВОЗЖ: массовое умерщвление может быть неэффективным и контрпродуктивным, а стерилизация с возвратом не является самостоятельным решением. (Источник 9)

6. Безвозвратный отлов без роста пристройства

Приют не безразмерный сток. В городской модели его предельная ёмкость — 360 мест на 1 000 стартовых уличных собак, в сельской — 230. Пристройство остаётся на базовом уровне.

Город снижается до 25%, но не доходит до цели. Сельская модель закупоривается: пик приюта становится равен его пределу, а суммарная несостоявшаяся попытка приёма достигает 14 261. Поток идёт быстрее, чем освобождаются места. На улице в итоге 129% от старта.

Приют не провалился как идея. Провалилась идея приёма без выхода и без перекрытия входа.

7. Система без возврата на улицу

Здесь одновременно включаются:

• чип, реестр и связь собаки с ответственным лицом;

• контроль самовыгула, выброса и нежелательных помётов;

• снижение открытой кормовой базы;

• согласованная программа с соседними муниципалитетами;

• безвозвратный отлов;

• троекратный рост скорости пристройства из приюта;

• уникальный ID каждой собаки и аудит исполнения.

Возврата на улицу нет. Стерилизация не включена как отдельная уличная мера, потому что конечная цель требует не бесплодной собаки на улице, а отсутствия непристроенных собак на улице.

В городе модель пересекает порог 5% на 5,5 года и заканчивает на 2,35%. В сельской версии — 8,6 года и 4,30%. Летальных исходов как меры контроля — ноль. Пик приюта — 150 и 134 собаки, хотя в одиночном сценарии приют забивался до предела. Причина не в том, что приют вдруг стал безразмерным. Вход сжался, а выход из приюта ускорился.

8. Зоокомпромисс: один подписант — одна собака

Это предельно благоприятная проверка предложения «раз защищаете — забирайте». Государство включает чип, контроль источника и кормовой базы, аудит, координацию территорий и безвозвратный отлов. Но троекратного системного роста пристройства нет. Вместо него в нулевой момент каждый из 150 357 подписантов крупнейшей общероссийской петиции против эвтаназии якобы забирает одну собаку. В пересчёте на оценку 700 тысяч бездомных собак это 214,8 места на каждую стартовую тысячу. (Источники 27, 29)

В городе такой максимум почти догоняет полный пакет: 2,48% через 15 лет, порог 5% на 5,5 года, пик приюта 269 вместо 150. В сельской модели результат хуже: 4,53%, порог на 11,6 года, приют всё равно достигает предела, а 488 заявок на каждую стартовую тысячу не помещаются. Это не провал волонтёров. Это доказательство, что разовый всплеск пристройства не заменяет постоянный выход из приюта.

В первой строке следующей матрицы теперь стоит явный нулевой контроль: не вводить ни одной новой меры. Остальные строки показывают не только конечную численность, но и разницу с этим контролем в процентных пунктах. Поэтому, например, «−109 п.п.» у систематического городского отстрела нельзя перепутать с «осталось 109%».

Полный комбинаторный перебор

Семь рычагов имеют по два состояния — включён/выключен:

1. чип и реестр;

2. контроль источника — самовыгула, выброса и нежелательных помётов;

3. ОСВВ;

4. снижение кормовой ёмкости среды;

5. рост пристройства;

6. уникальный ID и аудит;

7. межмуниципальная координация.

Для каждого набора есть три режима изъятия: нет, систематическое летальное, безвозвратный приём в приют.

2^7 × 3 = 384 комбинации на тип территории. Всего — 768 прогонов.

Порог 5% от старта взят как техническая замена «почти нет». Математическая модель с ненулевым остаточным притоком асимптотически не даёт буквальный ноль. В реальной системе после этого порога должен начинаться другой режим: каждая найденная собака изымается не «партией», а сразу, по ID устанавливается её происхождение, а массового возврата на улицу нет.

Результаты перебора:

• до 5% дошли 46 из 384 городских комбинаций;

• до 5% дошли 19 из 384 сельских;

• без летального изъятия цели достигли 22 городские и 7 сельских комбинаций;

• контроль источника был во всех 65 успешных комбинациях;

• в сельской модели во всех 19 успешных были как аудит/ID, так и межмуниципальная координация;

• ни одна комбинация без безвозвратного изъятия не дошла до конечной цели. В нелетальных успешных комбинациях изъятие шло в приют с последующим пристройством.

Звезда на графике — пакет «все корневые меры + приют». Точка хороша не потому, что в ней много рычагов по определению. Она хороша потому, что покупает мало собако-лет на улице без летального изъятия и без переполнения приюта.

Какие законы могли бы закрыть проблему на корню

Слово «навсегда» здесь означает не обещание буквального нуля на вечные времена, а переход в устойчивый режим: массовой уличной популяции нет, единичная найденная собака быстро связывается с владельцем или безвозвратно изымается, а новый очаг не успевает размножиться. Одной поправкой к статье 18 этого не получить. Нужен связанный федеральный пакет, в котором каждой стрелке модели соответствует обязанность, исполнитель, бюджет и проверяемый показатель.

В модели это пакет «система без возврата»: 2,35% стартового запаса в городе и 4,30% в сельской версии через 15 лет, без летального контроля. Но закон должен заранее профинансировать переход: реестр, инспекторов, приём, карантин, лечение, пристройство и поиск в труднодоступных местах. Иначе обязанность «не возвращать» просто превращается в переполненный приют.

А если принять систематический отстрел

Сначала нужно развести два разных действия. Отстрел оружием на улице и летальное изъятие после отлова для модели дают одинаковый минус из уличного запаса, но юридически, гуманитарно и по риску для прохожих это не одно и то же. Даже советское разъяснение 1968 года критиковало стрельбу во дворах и на улицах как угрозу населению. Современная программа, если законодатель вообще выбирает летальный исход, должна моделироваться как систематическое изъятие с идентификацией и выдержкой для поиска владельца, а не как стрельба по любому силуэту. (Источник 24)

Историческая формула «как в СССР» тоже требует дат. Постановление СНК РСФСР 1928 года вводило обязательную регистрацию; незарегистрированных и бродячих собак предписывало вылавливать и истреблять. В 1980 году этот акт отменили. Инструкция 1981 года требовала специальные бригады, отлов всех собак без сопровождающего лица, ветеринарное освидетельствование и решение о дальнейшем использовании либо, при необходимости, уничтожении; зарегистрированных и породистых собак три дня держали отдельно для возврата владельцу. В охотничьих угодьях поздние типовые правила допускали круглогодичный отстрел бродячих беспородных собак. Поэтому «советская система» была смесью регистрации, контроля владельца, отлова, короткой передержки, использования и уничтожения, а не доказанной общесоюзной операцией, однажды ликвидировавшей собак навсегда. (Источники 24–26)

Чистый систематический отстрел в нашем сценарии каждый год нацеливается на 72% уличного запаса при высоком исполнении. Он снижает остаток до 21% в городе и 37% в сельской версии, но за 15 лет даёт 4 472 и 6 863 управляемых смерти на каждую стартовую тысячу. Причина проста: закон убирает собак, а не производство собак. Чтобы летальный вариант дошёл до того же порога 5%, ему всё равно нужны обязательный реестр, закрытие самовыгула и выброса, контроль помётов, кормовой базы и границ территории. Тогда систематическая смерть перестаёт быть вечным двигателем и остаётся переходным способом убрать начальный запас.

Но сейчас постоянное массовое умерщвление здоровых животных нельзя просто легализовать региональной строчкой. Конституционный суд в постановлении № 38-П разрешил умерщвление конкретного напавшего, немотивированно агрессивного, опасно больного или страдающего нежизнеспособного животного. Более широкую меру он допустил лишь при экстраординарной ситуации, когда другие средства объективно не работают, временно, с разумным сроком и условиями для поиска владельца. Переполненность приюта и экономия бюджета сами по себе основаниями быть не могут. Это общеобязательное толкование действующего закона. (Источник 23)

Следовательно, есть три честных законодательных варианта:

1. Устойчивый нелетальный контур: закрыть источники, отменить возврат на улицу, профинансировать приютский выход и оставить эвтаназию для медицинских и индивидуально опасных случаев. Это вариант, который в нашей модели проходит цель без постоянного убийства.

2. Переходный летальный контур: те же корневые законы плюс ограниченное во времени систематическое летальное изъятие там, где доказана экстраординарная угроза. Он быстрее снижает начальный запас, но не заменяет ни один источник-контроль и должен соответствовать рамкам КС.

3. Вечный отстрел без контроля источника: он тоже уменьшает число видимых собак, пока каждый год оплачивается высокий охват. Но по определению не решает проблему навсегда: прекращение программы снова открывает рост, а «хитрые стаи» делают требуемый охват всё дороже.

Если критерий — навсегда прекратить массовое присутствие собак на улице, первый и второй варианты различаются судьбой начального запаса, но имеют один и тот же обязательный фундамент. Третий — не решение корня, а бессрочная коммунальная услуга по уничтожению результата открытых притоков.

Где в матрице компромисс с зоозащитой

Компромисс находится не между клетками «ОСВВ» и «отстрел». Он находится в строке «безвозвратный отлов + закрытые источники + гарантированный выход». Зоозащитная сторона получает запрет массового умерщвления здоровых собак. Жители получают запрет возврата невладельческой собаки во двор. Государство закрывает самовыгул, выброс, анонимное разведение и миграционные дыры. А тот, кто требует сохранить конкретной собаке жизнь после установленного срока, обеспечивает ей реальное место — своё, проверенную передержку либо оплаченное содержание.

Но сначала проверим, существуют ли для этого места хотя бы арифметически. Это не «голосование всех зоозащитников России»: единого реестра таких людей нет. Я нашёл следующие открытые счётчики поддержки гуманного сценария:

Складывать эти числа нельзя: один человек мог подписать несколько инициатив, Change.org и РОИ считают людей, а не отдельные пригодные квартиры, региональные петиции географически пересекаются с федеральными. На Change.org подпись связана с email; для РОИ нужна подтверждённая учётная запись ЕСИА. Ни тот, ни другой клик не означает согласия принять право собственности на собаку, пройти проверку жилища, оплачивать лечение или отвечать за поведение животного. (Источники 27–28)

Для верхней границы возьмём самую большую петицию — 150 357 подписей — и оценку 0,7–0,8 млн бездомных собак в России в исследовании 2025 года. Это модельная оценка, а не государственный сплошной учёт; разные публикации округляют собачью часть до 700 или 800 тысяч. (Источник 29)

Даже при стопроцентной конверсии останутся примерно 550–650 тысяч собак. Чтобы одна эта группа закрыла весь нынешний запас, каждому подписанту пришлось бы забрать 4,7–5,3 собаки. Если считать только 12 372 верифицированных сторонника запрета на РОИ, получится уже 57–65 собак на голосовавшего. РОИ надёжнее подтверждает личность, но не измеряет готовность жилища.

Справятся ли средние квартиры

В федеральном законе нет нормы «одна собака на N квадратных метров». Предельное число животных определяется способностью владельца соблюдать ветеринарные и санитарно-эпидемиологические требования. Поэтому честной формулы «62 м² = три собаки» не существует. (Источник 30)

Можно сделать только стресс-тест масштаба. На конец 2024 года российский жилищный фонд давал около 29,4 м² на человека, а среднее городское домохозяйство по переписи — около 2,1 человека. Грубое произведение даёт примерно 62 м² на городское домохозяйство; это не измерение квартиры каждого подписанта. При обязанности взять 4,7–5,3 собаки получится всего 12–13 м² общей площади на одну дополнительную собаку до вычета людей, мебели и уже имеющихся животных. Это не норматив благополучия, а демонстрация перегруза. (Источник 30)

Одна подходящая собака в подготовленном домохозяйстве может быть нормальным пристройством. Четыре–пять незнакомых средних уличных собак в средней квартире требуют раздельного карантина, проверки совместимости, нескольких ежедневных выгулов и контроля шума и безопасности. Поэтому считать подпись готовым квартирным местом нельзя. Более того, часть подписантов уже держит животных или занимается передержкой: именно активные люди с наибольшей вероятностью окажутся уже заполненной, а не свободной ёмкостью.

Как превратить лозунг в работающий закон

Закон «проголосовал против умерщвления — обязан забрать» был бы плохой конструкцией: политическое мнение само по себе не является договором содержания животного, а наказание за позицию не создаёт ни места, ни компетентности. Проверяемый компромисс можно построить иначе:

1. Создать добровольный реестр гарантов жизни, в котором заранее выбирается обязательство: личное усыновление, лицензированная передержка или финансовая гарантия содержания конкретной собаки.

2. При возражении против предусмотренного законом исхода дать гаранту короткий срок предъявить договор, пригодное место и средства; до фактической передачи ответственность остаётся у публичного оператора.

3. Одно домохозяйство учитывать один раз независимо от числа подписавших членов семьи; вычитать уже содержащихся животных и проверять согласие собственника жилья, санитарные условия и совместимость.

4. Каждую передачу вести по чипу, с запретом повторного выброса, контрольным визитом и обязанностью вернуть собаку оператору, а не на улицу.

5. Публиковать две разные цифры: сторонники позиции и активированные места. В симулятор входит только вторая.

В обновлённой матрице строка «зоокомпромисс» уже считает невозможный максимум: 150 357 отдельных домохозяйств немедленно берут по одной собаке. Она достигает цели только потому, что одновременно включены все корневые меры и безвозвратный отлов. Если оставить один добровольческий набор, но снова открыть выброс, самовыгул и рождения, занятые места быстро заполнятся, а уличный запас восстановится.

По прямому самарскому тарифу этот компромисс стоит не меньше 71,9 млн рублей на стартовую тысячу в городском сценарии и 137,3 млн в сельском против 27,2 и 31,0 млн у системы с постоянным профессиональным ростом пристройства. Частные расходы подписантов сюда вообще не вошли. Компромисс гуманен, но не бесплатен: если общество запрещает один выход, оно должно оплатить другой.

Нулевой контроль, контрфактуалы и конфаунды

Просто сравнить строку «ОСВВ» со строкой «приют» недостаточно. У них одновременно различаются несколько стрелок модели, поэтому видимая разница не является чистым эффектом одного рычага.

Полный факториальный перебор позволяет построить правильный внутренний контроль. Для каждого рычага я беру две комбинации, у которых одинаковы территория, режим изъятия и остальные шесть мер. Различается только проверяемый рычаг. Таких парных контрфактуалов 64 на каждую клетку. В матрице показана средняя разница конечной численности между включённым и выключенным состоянием.

Это отделяет вклад рычага внутри заданной модели, но не превращает симуляцию в полевой рандомизированный эксперимент. Эффекты взаимодействуют. Например, рост пристройства почти бесполезен без приютского потока, но в сельской конфигурации с приютом его очищенный вклад достигает −24,3 процентного пункта. ОСВВ без безвозвратного изъятия даёт крупный вклад, а при уже работающем систематическом изъятии его добавочная величина значительно меньше.

Отдельно проверены фоновые конфаунды — параметры, изменение которых может выглядеть как успех или провал политики, хотя сама политика не менялась:

• ёмкость среды и доступный корм;

• рекрутирование щенков;

• фоновая смертность;

• потери и выброс владельческих собак;

• самовыгул;

• скорость возврата владельцу;

• иммиграция;

• пристройство непосредственно с улицы.

Для них политика полностью выключена, а каждый параметр по очереди меняется на −25% и +25% относительно сценария «ничего не делать». Самый сильный конфаунд здесь — ёмкость среды: её изменение на четверть сдвигает результат нулевого сценария примерно на 29–32 п.п. В полевых данных сезонное закрытие свалки поэтому нельзя автоматически записывать в эффект одновременно начавшегося отлова.

Зелёная клетка означает меньше собак на улице, красная — больше. Это знак результата, а не моральная оценка меры. Например, увеличение фоновой смертности снижает численность, но не становится от этого рекомендуемой программой.

Сколько стоят разные стрелки

Общероссийской цены «решить проблему одной собаки» не существует. Контракты покупают разные наборы услуг, расстояния и сроки содержания различаются, а строительство приюта или реестра нельзя выразить тем же тарифом, что и одна операция.

Но открытые документы дают проверяемую линейку. Норматив Самарской области на 2025 год составлял 12 121,94 рубля за полный цикл на одно животное. Внутри него: отлов — 1 980 рублей, транспортировка — 711, чипирование с учётом и регистрацией — 264, кастрация — 2 200, стерилизация — 3 300, содержание — 170 рублей в сутки. (Источник 12)

Это не верхняя и не нижняя граница России. В Рубцовске контракт 2025 года на 74 животных стоил 599 тысяч рублей, то есть около 8,1 тысячи на полный цикл. В саратовском судебном деле по контракту фигурировали 4 362 рубля за отлов, 3 741 рубль за ветеринарные мероприятия и маркирование и 214 рублей за сутки содержания. В закупке Самары 2026 года полный набор оценивался примерно в 13,4 тысячи, а отдельные позиции включали 650 рублей за эвтаназию. (Источники 13–15)

Для сопоставления я использовал самарский норматив 2025 года как одну открытую расчётную линейку. Это нижняя оценка прямых расходов, а не смета региона:

прямые расходы = операции × тариф + отловы × тариф отлова + собако-дни приюта × 170 руб.

Почему пакет оказался дешевле «просто приюта» по прямым расходам? Не потому, что контроль владельцев бесплатен. В пакете быстро сжимаются входные потоки и ускоряется выход из приюта: 354 городских собако-года содержания против 3 424 в сценарии приюта без выхода. Но в строке пакета не оценены инфраструктурные меры, для которых нет честного тарифа «за собаку». Поэтому сравнивать 27,2 и 227,3 млн как две готовые сметы нельзя.

Если вместо 170 рублей взять 214 рублей за сутки из саратовского контракта, одна только разница содержания добавит сценарию забитого приюта около 55 млн рублей за 15 лет. Главный бюджетный риск приюта — не цена здания, а накопление собако-дней.

Контроль источника, кормовой базы и координация территорий должны считаться отдельными бюджетами:

• чипирование — по числу зарегистрированных животных, реестр — по стоимости разработки и эксплуатации;

• контроль самовыгула и разведения — по числу инспекторов, проверок и субсидированных операций владельческих собак;

• кормовая база — по числу точек отходов, контейнерных площадок, рынков и предприятий, а не по пойманным собакам;

• аудит — по уникальным ID, фото/видео, повторным маршрутам учёта и выборочным проверкам;

• пристройство — по сокращённым собако-дням приюта и доле невозвратов, а не по просмотрам объявления;

• межмуниципальная координация — по общему диспетчерскому и информационному контуру, иначе соседние районы оплачивают переток друг другу.

«Хитрые стаи»: кого программа видит первым

При отлове нет равной вероятности для каждой собаки. Социализированный пёс, который подходит к человеку у магазина, собака на самовыгуле и постоянный прикормыш около контейнеров заметнее и обычно доступнее, чем животное, которое держит дистанцию, выходит в другое время или использует закрытую промплощадку.

Российские наблюдения это разделение показывали ещё до нынешнего закона. В Петрозаводске в жилой застройке около 60% учтённых составляли безнадзорные владельческие собаки. В промышленно-складских районах и на окраинах, напротив, доля стайных животных составляла около 80% в 2005 году и 71% в 2006-м; авторы называли укромные места и муниципальный отлов важными факторами распределения. Это не эксперимент с отстрелом, но это прямое свидетельство, что центр и промзона дают разные выборки собак. (Источник 16)

В Гоа исследователи проследили 3 899 отловов в шести кампаниях. Дружелюбных собак брали руками, остальных — сетями, а для избегающих человека позднее подключали клетки-ловушки. По мере кампании дневной улов снижался. Авторы оценили 41–52% собак на площадках как фактически «неуловимых» в пределах доступного времени и ресурсов и объяснили падение улова прежде всего исчерпанием доступных нестерилизованных животных, но частично — тем, что собаки становились осторожнее рядом с бригадами. (Источник 17)

Есть и экспериментальная проверка реакции на угрозу. В опыте со 120 свободно живущими собаками сильный угрожающий жест человека заставлял животных держать дистанцию, причём эффект сохранялся в последующей фазе, когда им уже предлагали еду. Это подтверждает поведенческую пластичность и запоминание негативного контекста. Но исследование проводили на одиночных собаках: оно не доказывает, что стая коллективно узнаёт конкретную машину отлова или понимает государственную программу. (Источник 18)

Поэтому научно аккуратный термин — не «интеллектуальная война стай», а неодинаковая обнаруживаемость и поведенческая реакция на отлов. В исследовании «отлов-повторный отлов» (capture–recapture) в сельской Индии вероятность обнаружения одной собаки за обход составляла примерно 0,20–0,31 в зависимости от модели и дня. Простая модель с равной уловимостью давала меньшую оценку популяции, чем модели, учитывающие индивидуальную и временную неоднородность. Другие работы прямо раскладывают наблюдение на охват маршрута, встречу и запись животного и учитывают собак, которые во время обхода находятся в укрытии или во дворе. (Источники 19–20)

Получается неприятный эффект отбора:

доступные и доверчивые → изымаются первыми → доля осторожных среди оставшихся растёт → цена следующего отлова повышается → отчётный улов падает быстрее реальной численности.

Это поведенческая сортировка, а не обязательно генетическая эволюция. Для генетического отбора понадобились бы повторяющиеся поколения, наследуемость осторожности и различие репродуктивного успеха — таких российских данных здесь нет.

И обратная крайность тоже неверна: уличные собаки не обязаны уходить подальше от человека. Во многих исследованиях они выбирают рынки, дороги, малоэтажную застройку и предприятия именно из-за еды и укрытий. Одни собаки прячутся от опасного контакта, но продолжают жить рядом с человеческими ресурсами. Поэтому обследовать нужно не только витрины и дворы, но также закрытые предприятия с согласия владельцев, промзоны, гаражи, пустыри, заброшенную застройку, лесополосы, свалки и пригородные маршруты — в разное время суток.

В текущем симуляторе коэффициент исполнения программы усредняет эту проблему. Он не делит популяцию на «доступную» и «осторожную», поэтому сценарии высокого охвата следует читать как оптимистическую границу. Для полевого применения нужны отдельные вероятности обнаружения по типам территории и способам отлова, а цена должна зависеть от человеко-часов поиска, а не оставаться постоянной за голову.

Стало ли собак больше — и кого именно кусают

Короткий ответ: лучшая доступная общероссийская оценка не показывает роста уличных собак, но при этом укусов всё больше. В исследовании 2021 года их было 735 тысяч, в обновлении 2025 года — 700 тысяч, то есть примерно на 4,8% меньше. Все бездомные кошки и собаки вместе сократились с 4,08 до 3,6 млн, а число животных в приютах выросло со 144 до 170 тысяч. Но это не сплошной государственный учёт по чипам: оба результата получены комбинированной моделью из опросов, экспертных интервью и нескольких десятков источников. Поэтому корректная формулировка — «две сопоставимые модельные оценки дали небольшое снижение», а не «Россия точно пересчитала каждую собаку». (Источники 29, 31)

С медицинскими рядами на первый взгляд наоборот. После укусов, ослюнений и оцарапываний всеми животными в 2022 году зарегистрировали около 331 тысячи обращений, в 2023-м — 353 423, в 2025-м — 390 141. Рост 2022–2025 годов — примерно 17,9%. Но превращать его в «собаки стали кусать на 18% чаще» нельзя. В 2023 году собаки дали 67,4% всех обращений — около 238,2 тысячи эпизодов. В 2025 году среднероссийский показатель именно повреждений собаками равнялся 162,13 на 100 тысяч против 161,74 в 2024-м; из соотношения официальных показателей 2025 года получается около 237,4 тысячи собачьих эпизодов. То есть весь рост общего ряда пришёлся не обязательно на собак: собачий ряд между 2023 и 2025 годами выглядит скорее плоским. (Источники 32–34)

И это всё ещё не число нападений безнадзорных собак. В форме Роспотребнадзора рядом оказываются домашняя собака, собака на самовыгуле, бесхозная собака, укус, царапина и ослюнение, если после контакта человек обратился за медицинской помощью. Единой общероссийской разбивки по владельческому статусу напавшей собаки в опубликованном ряду нет. Необращённые лёгкие повреждения туда не попадут, а один человек с несколькими визитами не обязательно равен одному уникальному пострадавшему.

Кто пострадавшие

В абсолютных числах большинство — взрослые, но дети заметно перепредставлены относительно своей доли населения. В 2023 году дети до 17 лет составили 35,7% всех пострадавших именно от собак. Сельские жители дали 22,6% собачьих обращений; внутри сельской группы на детей пришлось 35,7% повреждений всеми животными, и 80,6% этих детских повреждений нанесли собаки. В Новосибирской области в 2025 году взрослые составили 60% собачьих покусов, дети — 40%; при этом показатель у детей был 311,5 на 100 тысяч против 125,8 у взрослых. Среднероссийский детский показатель составлял 275,21 на 100 тысяч. Значит, честный вывод звучит так: взрослых среди зарегистрированных пострадавших больше, но индивидуальный риск у детей выше. (Источники 32–33)

У маленьких детей тяжелее и анатомия травмы: международный систематический обзор показывает, что дети младше шести лет непропорционально часто получают укусы головы, лица и шеи и чаще нуждаются в операции. Это не российская оценка частоты, а клиническое объяснение, почему одинаковое число укусов не равно одинаковому ущербу. (Источник 37)

А где «раздирают» и смерти

Отдельного стабильного открытого национального ряда «тяжёлые травмы от безнадзорных собак» нет. Ближайший административный прокси — уголовные дела СК по нападениям бездомных животных: 78 в 2022 году, 185 в 2023-м и 408 в 2024-м.

Рост в 5,2 раза реален как рост зарегистрированных дел, но 408 дел не равны 408 жертвам, госпитализациям или смертям. На ряд влияют квалификация события, указания руководства, публичность и практика возбуждения дел. Поэтому я не склеиваю его с медицинскими обращениями и не выдаю за эпидемиологическую частоту. (Источник 35)

По той же причине ниже нет фальшивого прогноза «сколько человек будет загрызено насмерть». В найденных публичных рядах смешиваются код W54, смерти от травмы, бешенство, домашняя и бесхозная собака; сопоставимого открытого годового ряда с владельческим статусом собаки нет. Для тяжёлого хвоста симуляция показывает индекс, откалиброванный на 408 дел, а не ожидаемые смерти.

Нелинейный стресс-тест вреда

Для базового уровня я беру 237,4 тысячи собачьих медицинских эпизодов 2025 года и честно оставляю неизвестной долю уличных собак: от 25 до 50%. Получается диапазон 59–119 тысяч обращений в год, середина — 89 тысяч. Это не «найденное число жертв бродячих собак», а калибровочная вилка, которую регион обязан заменить своей разбивкой «домашняя / самовыгул / бесхозная».

Дальше риск считается так:

R(t) = R(0) × [N(t)/N(0)] × [G(t)/G(0)]^β × exp{γ[H(t)/H(0) − 1]},

где N — уличная численность, G — сценарный прокси среднего размера группы, H — плотность относительно доступной кормовой ёмкости. Для тяжёлого хвоста β и γ выше, чем для обычного медицинского обращения: несколько собак способны нанести больше ран, а групповое возбуждение может продлить атаку. Именно число, размер и пищевое состояние собак перечислялись как возможные факторы в разборе редких хищнических атак стай. Но это работа 1983 года всего по нескольким случаям, а не российская оценка коэффициентов. Более крупное исследование 900 приютских собак вообще не нашло, что недовес предсказывает пищевую агрессию к человеку. Поэтому влияние голода в модели — проверяемое допущение с широкой полосой, не установленная истина. (Источники 36, 38)

При неизменной структуре популяции удвоение собак дало бы ровно удвоение экспозиции. В среднем нелинейном допущении рост до 1,5 стартового уровня даёт около 151 тысячи медицинских эпизодов и индекс тяжёлых инцидентов 901 в год; удвоение — около 224 тысяч и индекс 1 704. Полный диапазон при удвоении — 129–376 тысяч обращений. Такая ширина и есть главный результат: без данных о владельческом статусе, группах, кормовых точках и тяжести травм нельзя честно рисовать одну «научную» линию.

Девять сценариев и будущий риск

Теперь та же функция риска накладывается на девять уже рассчитанных популяционных траекторий. Чтобы не делать вид, что два нормированных поселения — вся Россия, график показывает накопленные медицинские эпизоды за 15 лет на каждую стартовую тысячу уличных собак отдельно для большого города и села / малого города.

В среднем допущении нулевой контроль даёт 2 563 эпизода на стартовую тысячу в городе и 3 073 в сельском контексте. Разовый отстрел почти догоняет контроль: 2 170 и 2 749. Систематический отстрел снижает накопленный вред до 411 и 653, но ценой постоянного летального конвейера. «Безвозвратный отлов без роста пристройства» работает в городе — 478, — но в сельской модели переполняет малый приют и оставляет 2 449 эпизодов. Полный пакет без возврата даёт 157 и 178; предельно оптимистический зоокомпромисс — 139 и 245, потому что в нулевой момент ему подарены 150 357 реально состоявшихся усыновлений.

Это сравнение не доказывает, что конкретная мера предотвратит именно столько травм. Оно показывает другое: если риск действительно нелинейно растёт вместе с численностью и группированием, промедление дороже линейной пропорции, а разовая зачистка быстро теряет выигрыш, пока открыты притоки.

Чувствительность: что будет, если параметры ошибочны

Они наверняка ошибочны. Нет ни одной полевой работы, которая дала бы одновременно для всей России рождаемость, дожитие, потери, выброс, миграцию, самовыгул, усыновление и ёмкость приютов.

Поэтому для каждого из девяти именных сценариев, включая нулевой контроль и зоокомпромисс, я сделал по 240 повторов для города и села. Емкость среды, рождаемость, смертность, потери, самовыгул, возврат, иммиграция и пристройство каждый раз независимо менялись примерно на ±20–35%.

Для пакета «система без возврата» результаты такие:

• город: медиана конечного запаса 2,36%, интервал между 10-м и 90-м процентилями — 1,48–5,73%, вероятность достичь порога и не вернуться выше — 87%;

• село / малый город: медиана 4,16%, 10–90-й процентили — 2,49–9,16%, вероятность успеха — 66%.

То есть даже полный пакет не гарантирует результат при любых реальных параметрах. Сельский сценарий особенно чувствителен к самовыгулу и притоку из соседних территорий. Это не повод выкинуть модель. Это прямое указание, какие числа регион должен измерить до выбора метода.

Что нужно измерить в каждом регионе

1. Повторяемый учёт по маршрутам или метод «отлов-повторный отлов» (capture–recapture) не «после кампании», а до неё и каждый сезон по одной методике.

2. Долю владельческих собак на самовыгуле отдельно от бесхозных.

3. Долю интактных самок и долю щенков, а не только «стерилизовано штук».

4. Годовой поток потерь, выброса и отказа от владельческих собак.

5. Иммиграцию и эмиграцию между соседними территориями.

6. Доступный пищевой ресурс и сезонные укрытия.

7. Поток приюта: приём, возврат владельцу, пристройство, смерти, остаток и отказ в приёме из-за переполнения.

8. Каждое бюджетное действие по уникальному ID собаки: когда и где поймана, какой чип прочитан, какая операция сделана, куда передана, кто принял.

9. Вероятность обнаружения и человеко-часы отлова отдельно для дворов, рынков, промзон, пустырей, свалок и пригородов; долю животных, замеченных повторно, но не пойманных.

После этого в коде меняется набор местных констант — и тот же перебор становится прогнозом не «России», а конкретной территории с оценкой неопределённости.

ВЫВОДЫ

1. «Бродячка» не порода, но наблюдение за сходством верно. В свободно размножающейся популяции породные барьеры исчезают, а климат, корм, травмы и успех размножения повторяют один фильтр. Якутские 75% лайкоподобного типа — самая яркая российская демонстрация.

2. Улица — не закрытая «дикая порода». Домашние и самовыгульные собаки пополняют её, уличные собаки размножаются сами, соседние популяции обмениваются животными. Доля каждого потока меняется между территориями.

3. Разовый и систематический отстрел — математически разные меры. Разовый отстрел один раз уменьшает запас, поэтому при сохранённых рождениях, выбросе, самовыгуле и миграции популяция восстанавливается. Систематический работает: он ежегодно создаёт дополнительную смертность, которая при достаточном охвате превышает чистое пополнение и удерживает численность на существенно более низком уровне. В нашей модели остаётся 21% стартовой городской и 37% сельской популяции. Но именно поэтому он требует 4 472–6 863 смертей на каждую исходную тысячу за 15 лет: метод подавляет результат открытых притоков, а не закрывает сами притоки.

4. Чип, ОСВВ и приют — не конкуренты, а рычаги разных стрелок. Чип возвращает владельческую собаку. ОСВВ режет рождения в текущей уличной популяции. Приют временно удерживает и создаёт выход к владельцу. Ни один из них не закрывает все стрелки.

5. Корень в модели — источник. Во всех 65 успешных комбинациях есть контроль самовыгула, выброса и нежелательных помётов. Для села во всех успешных комбинациях нужна ещё и координация с соседями. Нельзя вычерпать лужу, если в неё открыты две трубы.

6. Если конечная цель — ноль непристроенных собак на улице, возврат на улицу должен исчезнуть как конечное состояние. Он может быть переходной мерой при дефиците мест, но не финальной конструкцией. При малом остатке каждая найденная собака должна получить владельца, а не новую локацию на улице.

7. Подпись под петицией — не место в квартире. Даже крупнейшая найденная петиция даёт в невозможном максимуме только 150 тысяч мест против 700–800 тысяч собак. Работающий компромисс должен считать не сторонников позиции, а заранее проверенные договоры усыновления, передержки или финансовой гарантии.

8. Общий кратный рост обращений после контактов с животными не доказывает ни рост уличных собак, ни рост собачьих укусов. Модельная перепись дала снижение уличных собак с 735 до 700 тысяч, а собачий медицинский ряд 2023–2025 годов почти не изменился. При этом дети имеют более высокий риск на душу населения, а отдельный ряд тяжёлых травм и смертей государство не публикует в пригодном для сравнения виде.

9. Модель не выбирает мораль за общество. Она показывает, сколько собак будет на улице, сколько пройдёт через приют, сколько будет убито, какой накопленный риск получат жители и как быстро система приблизится к цели. После этого можно спорить о ценностях, но уже не притворяться, будто один выход из графа равен всей системе.

10. Систематический отстрел работает именно потому, что превращает смертность из разового события в постоянный поток. Разовый отстрел один раз уменьшает запас, после чего рождения, выброс, самовыгул и иммиграция снова его наполняют. Систематический вариант каждый год отнимает некоторую долю от уже восстановившегося запаса. Если ежегодное изъятие устойчиво превышает чистое пополнение, равновесная численность сдвигается вниз. Поэтому в модели через 15 лет остаётся 21% стартового запаса в городе и 37% в сельской версии. Но цена этого результата — 4 472 и 6 863 летальных исхода на каждую исходную тысячу собак: новые собаки продолжают поступать, и программа снова их уничтожает.

11. То есть систематический отстрел эффективен как регулятор численности, но не как устранение причины. В терминах динамических систем это отрицательная обратная связь: стало собак больше → больше собак изъяли; стало меньше → абсолютное число изъятий падает. Система может стабилизироваться на низком уровне, даже если притоки остаются открыты. Но стоит снять эту обратную связь — и старые рождения, выброс, самовыгул и миграция снова начинают поднимать численность. Поэтому это скорее аналог постоянной уборки воды насосом, чем ремонта протекающей трубы. Сам текст модели именно поэтому называет такой вариант «режимом», а не разовой операцией.

12. Вред для людей может падать быстрее численности собак. В стресс-тесте риск зависит не только от количества животных, но и от размера групп и давления на кормовую ёмкость. Поэтому удаление значительной доли собак способно одновременно уменьшить число контактов, средний размер групп и плотность конкуренции. При таком допущении систематический отстрел снижает накопленный медицинский риск намного сильнее разового: примерно до 411 против 2 170 эпизодов на стартовую тысячу собак в городе и до 653 против 2 749 в сельской модели. Но это именно результат сценарной нелинейной функции, а не измеренный российский причинный эффект.

13. Высокий процент отстрела на бумаге ещё не означает такой же процент реального удаления популяции. Первыми исчезают заметные, доверчивые и доступные собаки; среди оставшихся повышается доля животных, которые избегают людей, выходят в другое время или держатся в труднодоступных местах. Поэтому стоимость последнего процента популяции растёт, а постоянный охват в 72% из модели — скорее оптимистическая предпосылка. Без повторных маршрутных учётов можно увидеть падение числа пойманных собак и ошибочно принять его за такое же падение реальной численности. В самом посте это описано как неодинаковая обнаруживаемость и поведенческая сортировка.

14. Главная развилка — не «убивать или стерилизовать», а «давить запас или уменьшать приток». Запас можно быстро уменьшить отстрелом, отловом или массовым пристройством. Но устойчивость появляется только тогда, когда одновременно уменьшается производство следующего поколения уличных собак. Поэтому разные моральные стратегии могут иметь одинаковую системную архитектуру: закрытый источник + безвозвратное изъятие остатка + контроль появления каждой новой собаки.

Чего я не утверждаю

Что стартовые доли I/N/R описывают любой российский город. Что модель предсказала конкретному региону 5,5 или 8,6 года. Что на всех улицах России 27% собак владельческие: это омская оценка самовыгула в одноэтажной зоне, а не общероссийский показатель. Что любой потерявшийся мопс выживает на улице. Что любая дворняга опасна или безопасна по факту принадлежности к типу. И что предельный сценарий актов без ID описывает долю нарушений в реальных контрактах.

И главное: спор «отстрел или ОСВВ» начинается не с того конца схемы. Это спор о том, что делать с собакой, которая уже оказалась на улице. Долговременное решение начинается с вопроса: почему следующая собака вообще там появилась и почему она там уже была?

Источники

Источник 1. Makenov M. T., Bekova S. K. Demography of domestic dog population and its implications for stray dog abundance: a case study of Omsk, Russia // Urban Ecosystems. 2016. Vol. 19. P. 1405–1418. DOI: 10.1007/s11252-016-0566-9 — https://doi.org/10.1007/s11252-016-0566-9 ; полный текст авторской версии — https://publications.hse.ru/pubs/share/folder/c81npmsv3e/202282413.pdf

Источник 2. Makenov M. T., Bekova S. K. Demographic Description of Domestic Dogs Population (Omsk, Russia) // Journal of Siberian Federal University. Biology. 2015. Vol. 8. No. 3. P. 362–372. DOI: 10.17516/1997-1389-2015-8-3-362-372 — https://elib.sfu-kras.ru/handle/2311/19904

Источник 3. Яковлева М. Л. Эколого-биологическая характеристика популяции безнадзорных собак г. Якутска: автореферат диссертации. 2023 — https://eco.nsc.ru/abstract/2023_11/Autoreferat_Yakovleva M.L..pdf ; статья об окрасах, DOI: 10.55355/snv2022112120 — https://doi.org/10.55355/snv2022112120

Источник 4. Pilot M. et al. On the origin of mongrels: evolutionary history of free-breeding dogs in Eurasia // Proceedings of the Royal Society B. 2015. Vol. 282. Article 20152189. DOI: 10.1098/rspb.2015.2189 — https://doi.org/10.1098/rspb.2015.2189

Источник 5. Pilot M. et al. Diversifying Selection Between Pure-Breed and Free-Breeding Dogs Inferred from Genome-Wide SNP Analysis // G3: Genes, Genomes, Genetics. 2016. Vol. 6. No. 8. P. 2285–2300. DOI: 10.1534/g3.116.029678 — https://doi.org/10.1534/g3.116.029678

Источник 6. Smith L. M. et al. Population dynamics of free-roaming dogs in two European regions and implications for population control // PLOS ONE. 2022. Vol. 17. No. 9. e0266636 — https://doi.org/10.1371/journal.pone.0266636

Источник 7. Smith L. M. et al. Assessing the impact of free-roaming dog population management through systems modelling // Scientific Reports. 2022. Vol. 12. Article 11452 — https://doi.org/10.1038/s41598-022-15049-1 ; код авторов — https://github.com/lauren-smith-r/Smith-et-al-dog-pop-management-systems-modelling

Источник 8. Yoak A. J., Calinger K. M., Hiby E. Assessing multiple free-roaming dog control strategies in a flexible agent-based model // Scientific Reports. 2023. Vol. 13. Article 19826 — https://doi.org/10.1038/s41598-023-47076-x

Источник 9. Кодекс здоровья наземных животных ВОЗЖ, глава 7.7 Dog population management — https://www.woah.org/fileadmin/Home/eng/Health_standards/tahc/current/en_chapitre_aw_stray_dog.htm

Источник 10. ICAM Coalition. Humane Dog Population Management Guidance. 2019, обновлённая веб-версия 2024 — https://www.icam-coalition.org/wp-content/uploads/2019/09/ICAM-Humane-DPM-EN_REV-2024-Web.pdf

Источник 11. Smith L. M. et al. Attitudes towards free-roaming dogs and dog ownership practices in Bulgaria, Italy, and Ukraine // PLOS ONE. 2021. Vol. 16. No. 5. e0252368. В украинской выборке 16,3% владельцев ответили, что иногда отпускают собаку гулять без надзора — https://doi.org/10.1371/journal.pone.0252368

Источник 12. Постановление Правительства Самарской области от 03.12.2024 № 849 о нормативе расходов на 2025 год: 12 121,94 рубля на животное с разбивкой по отлову, перевозке, осмотру, чипированию, стерилизации, содержанию и возврату. Опубликовано на официальном портале правовой информации под № 6300202412050006; текст и реквизиты — https://base.garant.ru/411049310/

Источник 13. Решение Арбитражного суда Саратовской области от 27.08.2025 по делу № А57-2787/2025: условия контракта — 4 362 рубля за отлов, 214 рублей за сутки содержания, 3 741 рубль за ветеринарные мероприятия, стерилизацию и маркирование — https://sudact.ru/arbitral/doc/bFJiwXYqtQYl/

Источник 14. Муниципальная газета Рубцовска, № 9 от 06.02.2025: контракт 599 тысяч рублей на полный цикл для 74 животных — https://rubtsovskmv.ru/wp-content/uploads/2025/02/№-9-от-06-февраля-2025.pdf

Источник 15. Разбивка закупки Самары 2026 года: начальная цена полного цикла около 13,4 тысячи рублей, включая 2 тысячи за отлов, 840 за транспортировку, 3 500 за стерилизацию, 264 за чипирование и 650 за эвтаназию — https://www.kommersant.ru/doc/8652452 ; дополнительная разбивка по содержанию и утилизации — https://citytraffic.ru/2025/12/399984/v-samare-soderganie-odnogo-bezdomnogo-gi

Источник 16. Ивантер Э. В., Седова Н. А. Экологический мониторинг группировок бездомных собак (на примере г. Петрозаводска) // Экология. 2008. № 2. С. 116–121. Воспроизведение текста и таблиц исследования — https://www.animalsprotectiontribune.ru/Sedova.html

Источник 17. Fielding H. R. et al. Capturing free-roaming dogs for sterilisation: A multi-site study in Goa, India // Preventive Veterinary Medicine. 2023. Vol. 218. 105996. DOI: 10.1016/j.prevetmed.2023.105996 — https://doi.org/10.1016/j.prevetmed.2023.105996 ; открытая авторская версия — https://www.research.ed.ac.uk/files/372007704/1_s2.0_S0167587723001605_main.pdf

Источник 18. Bhattacharjee D. et al. Free-Ranging Dogs Understand Human Intentions and Adjust Their Behavioral Responses Accordingly // Frontiers in Ecology and Evolution. 2018. Vol. 6. Article 232. DOI: 10.3389/fevo.2018.00232 — https://doi.org/10.3389/fevo.2018.00232

Источник 19. Tiwari H. K. et al. A Comparative Study of Enumeration Techniques for Free-Roaming Dogs in Rural Baramati, District Pune, India // Frontiers in Veterinary Science. 2018. Vol. 5. Article 104. DOI: 10.3389/fvets.2018.00104 — https://doi.org/10.3389/fvets.2018.00104

Источник 20. Warembourg C. et al. Estimation of free-roaming domestic dog population size: Investigation of three methods including an Unmanned Aerial Vehicle based approach // PLOS ONE. 2020. Vol. 15. No. 4. e0225022. DOI: 10.1371/journal.pone.0225022 — https://doi.org/10.1371/journal.pone.0225022

Источник 21. Поимённые голосования Государственной Думы VIII созыва — http://vote.duma.gov.ru/ ; выгрузка и стенограммы — http://api.duma.gov.ru/ . В локальном корпусе: 40 законопроектов, 64 голосования с 12.10.2021 по 27.07.2026.

Источник 22. Федеральный закон от 27.12.2018 № 498-ФЗ в действующей редакции — https://government.ru/docs/all/120024/ ; Федеральный закон от 24.07.2023 № 377-ФЗ — https://www.kremlin.ru/acts/bank/49542 ; тексты и таблицы поправок к законопроекту № 335106-8 — https://sozd.duma.gov.ru/bill/335106-8 .

Источник 23. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 18.07.2024 № 38-П — http://publication.pravo.gov.ru/document/0001202407190001 ; полный текст с резолютивной частью — https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_481021/ .

Источник 24. Общественная палата Российской Федерации. Специальный доклад Государственная политика в области обращения с животными без владельцев. 2023. Раздел об актах 1928, 1968 и 1980 годов — https://files.oprf.ru/storage/documents/spec-doklad-zhivotnie.pdf ; архивная карточка постановления Совмина РСФСР от 23.09.1980 № 449 — https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/414924 .

Источник 25. Инструкция по отлову, содержанию и использованию безнадзорных собак и кошек в городах и других населённых пунктах РСФСР, утверждена в июне–июле 1981 года: отлов специальными бригадами, ветеринарное освидетельствование, трёхдневное отдельное содержание зарегистрированных и породистых собак — https://internet-law.ru/documents/dop_documents/67/organ_48759/0/instr.html .

Источник 26. Приказ Главохоты РСФСР от 04.01.1988 № 1, Типовые правила охоты: круглогодичное регулирование численности бродячих беспородных собак и кошек в охотничьих угодьях — https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_136494/d808b8aac61100a6aa7a1525d5ff0c00b6e706c3/ .

Источник 27. Change.org, открытые счётчики на 29.08.2026: петиция Мы против закона, разрешающего регионам убивать бездомных животных! — 150 357 проверенных подписей, https://www.change.org/p/не-дадим-продвинуть-законопроект-no328021-8-сарданы-авксентьевой-нечестное-голосование-f912206c-17fe-4316-8018-97b47f958ef0 ; петиция Требуем ввести жёсткий госконтроль за разведением животных-компаньонов — 4 462, https://www.change.org/p/председатель-госдумы-рф-требуем-ввести-жесткий-госконтроль-за-разведением-животных-компаньонов-в-стране . Платформа указывает, что подпись привязана к электронной почте; порядок использования подписей как обращения — https://www.change.org/l/ru/что-такое-change-org .

Источник 28. Российская общественная инициатива: Внести изменения в статью 18 Федерального закона № 498-ФЗ (запрет умерщвления безнадзорных животных) — 12 372 за и 1 801 против на 29.08.2026, https://www.roi.ru/144717/ ; Гуманное отношение к безнадзорным животным, расширение возможностей программы ОСВВ... — итог 4 836 за и 2 091 против, https://www.roi.ru/132097/ . Для голосования требуется подтверждённая учётная запись ЕСИА — https://www.roi.ru/page/rules/ .

Источник 29. Оценка численности бездомных животных 2025 года Центра изучения питания и благополучия животных, Ipsos и фонда «Ника»: 3,6 млн животных без владельцев, из них около 0,7–0,8 млн собак; 3,4 млн животных находятся на улице, 170 тысяч — в приютах. Описание методики и округления — https://trends.rbc.ru/trends/social/6800f1899a7947201310cc08 ; оценка 800 тысяч собак — https://rg.ru/2026/05/18/dlia-resheniia-problemy-beznadzornyh-zhivotnyh-predlagaiut-kompleksnyj-podhod.html . Это негосударственная модельная перепись, а не сплошной административный учёт.

Источник 30. Росстат: общая площадь жилищного фонда на конец 2024 года — около 29,4 м² на жителя, сборник Россия 2025 — https://rosstat.gov.ru/storage/mediabank/Rossia_2025.pdf ; ВПН-2020/2021, средний размер городского частного домохозяйства — 2,1 человека — https://66.rosstat.gov.ru/storage/mediabank/Том 8 2.pdf . Федеральный закон № 498-ФЗ, статья 13: предельное количество животных определяется возможностью обеспечить ветеринарные и санитарно-эпидемиологические требования, без единой нормы собак на квадратный метр — https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_314646/8542fa4c9d641b61bf26a98656aae6b4ae72b5dd/ .

Источник 31. Центр изучения питания и благополучия животных. Всероссийская перепись бездомных животных 2025: 4,08 млн бездомных животных и 3,94 млн на улице в 2021 году; комбинированная методология обновления — https://petcarecenter.ru/docs/vserossijskaya_perepis_bezdomnykh_zhivotnykh_2025 . На презентации результатов уточнена сопоставимая собачья динамика: 735 тысяч уличных собак в 2021 году и 700 тысяч в 2025-м — https://www.interfax.ru/presscenter/1021216 .

Источник 32. Управление Роспотребнадзора по Новосибирской области. Государственный доклад за 2025 год: 4 608 пострадавших от собак в регионе; 60% взрослых и 40% детей; показатели 125,8 и 311,5 на 100 тысяч соответственно; среднероссийские показатели 162,13 для всего населения и 275,21 для детей — https://54.rospotrebnadzor.ru/sites/default/files/gosudarstvennyy_doklad_o_sostoyanii_sanitarno-epidemiologicheskogo_blagopoluchiya_naseleniya_v_novosibirskoy_oblasti_v_202_godu_1_0.pdf . Государственный доклад по Омской области за 2025 год приводит среднероссийские 266,46 на 100 тысяч для всех контактов с животными и 162,13 для повреждений собаками — https://55.rospotrebnadzor.ru/Files/Госдоклад Омская Область 2025.pdf .

Источник 33. Роспотребнадзор. Анализ эпидемической и эпизоотической ситуации по бешенству в Российской Федерации в 2023 году: 353 423 обращения после укусов, ослюнений и оцарапываний всеми животными; 67,4% повреждений нанесены собаками; дети — 35,7% пострадавших от собак; сельские жители — 22,6% собачьих обращений — https://base.garant.ru/409614389/53f89421bbdaf741eb2d1ecc4ddb4c33/ .

Источник 34. Роспотребнадзор: в 2022 году после укусов, ослюнений и оцарапываний животными в медицинские организации обратились более 330 тысяч человек, 225,93 на 100 тысяч — https://www.25.rospotrebnadzor.ru/press-tsentr/press-relizy/2025/ . Данные рабочей группы Госдумы за 2025 год: 390 141 обращение, рост примерно с 331 до 390 тысяч — https://www.pnp.ru/social/chislo-ukusov-i-napadeniy-zhivotnykh-vyroslo-do-390-tysyach-v-2025-godu.html .

Источник 35. Следственный комитет России, данные о делах по нападениям бездомных животных: 78 уголовных дел в 2022 году, 185 в 2023-м, 408 в 2024-м. Пересказ сообщения ведомства — https://www.kommersant.ru/doc/7605433 ; предложения СК по изменению законодательства — https://rg.ru/2025/03/26/sk-predlozhil-popravki-v-zakonodatelstvo-dlia-zashchity-grazhdan-ot-napadenij-sobak.html .

Источник 36. Borchelt P. L., Lockwood R., Beck A. M., Voith V. L. Attacks by packs of dogs involving predation on human beings // Public Health Reports. 1983. Vol. 98. No. 1. P. 57–66. Разбор нескольких тяжёлых случаев перечисляет число и размер собак, пищевое состояние, предшествующую агрессию и уязвимость жертвы как возможные факторы; это серия случаев, а не оценка коэффициентов — https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/6828639/ ; полный текст — https://stacks.cdc.gov/view/cdc/65939 .

Источник 37. Patterson K. N. et al. Pediatric dog bite injuries in the USA: a systematic review // World Journal of Pediatric Surgery. 2022. Vol. 5. e000281. DOI: 10.1136/wjps-2021-000281. Дети младше шести лет чаще получают повреждения головы, лица и шеи и чаще нуждаются в оперативном лечении — https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC9716788/ .

Источник 38. Miller K. A., Dolan E. D., Cussen V. A., Reid P. J. Are Underweight Shelter Dogs More Likely to Display Food Aggression toward Humans? // Animals. 2019. Vol. 9. No. 12. 1035. На выборке 900 собак недовес не предсказывал пищевую агрессию к человеку и её тяжесть — https://doi.org/10.3390/ani9121035 .

В заголовке почти каждого такого проекта стоит безобидное слово «ратифицировать». Сам закон нередко умещается в одну строку. Но за этой строкой могут скрываться пенсия человека, выдача обвиняемого, перенос чужого долга на 13 лет, строительство за российский счёт школ за границей или защита технологии от копирования.

Если смотреть только на табло, получится скучная история: депутаты почти всегда дружно нажимают «за». Если открыть проекты и стенограммы, внутри обнаруживаются совсем разные вещи — пенсии, визы, экстрадиция, кредиты другим государствам, российский газ для Китая, кампус в Киргизии, программы для Абхазии, ПВО и новые правила торговли.

Я разобрал все 208 парламентских голосований этой темы за период с 21 октября 2021 года по 21 июля 2026 года и попробовал ответить на два вопроса: что именно меняет каждый проект и кто первым получает от этого измеримый эффект?

Для ЛЛ см. разделы ниже:

• Лепестковая карта: какую именно выгоду ищет Россия

• Коротко для ЛЛ

Короткий ответ: чаще всего договор действительно работает в обе стороны. Но примерно каждый шестой проект даёт наиболее заметный прямой эффект государству-партнёру, а решений с явно выраженным непосредственным эффектом для России в этой подборке значительно меньше.

На картинке — машинная группировка по формулировкам заголовков. Для вывода «кому выгодно» я её не использовал: каждый проект проверялся отдельно по официальному названию и парламентской стенограмме.

Коротко для ЛЛ

• Это 208 голосований по проектам, а не 208 вступивших в силу договоров: в 195 названиях прямо указана ратификация, ещё 13 относятся к присоединению, принятию территорий и внутреннему регулированию.

• 141 из 208 (67,8%) — взаимный или коллективный эффект: обе стороны получают права, процедуры или доступ к рынку.

• 37 (17,8%) — прямой эффект прежде всего у партнёра: отсрочка долга, финансирование объекта, социальная гарантия или доступ к российскому статусу. У России при этом может быть кредиторский или внешнеполитический интерес.

• 9 (4,3%) — прямой эффект прежде всего у России: защита российского кредита и технологий, экспортный канал или сохранение российской инфраструктуры.

• 15 (7,2%) — не международная «выгода», а перенос российских правил на новые регионы.

• 6 (2,9%) — технические изменения, по которым направление эффекта из доступных материалов надёжно не определяется.

• По содержанию больше всего торговли, налогов и таможни — 46 проектов. Затем идут суды и правовая помощь — 34, оборона и безопасность — 24, кредиты и долги — 23, права и социальные гарантии — 22.

• Самая односторонняя по непосредственному эффекту область — кредиты: из 23 проектов в 21 заёмщику меняли условия в более удобную сторону, а 2 усиливали позицию России как кредитора.

• 197 из 208 голосований прошли без единого голоса «против». Всего набралось лишь 17 голосов «против».

Сразу важная оговорка: «прямая польза партнёру» не означает «Россия проиграла». Если Кубе переносят платёж, непосредственное облегчение получает Куба; Россия может рассчитывать вернуть долг и сохранить отношения. Но второе — уже ожидаемый эффект, а не та льгота, которая записана в протоколе. Я эти вещи не смешивал.

Что именно я считал — и чего число 208 не означает

В подборке не 208 одинаковых «международных договоров». В названиях 195 проектов прямо сказано о ратификации. Остальные 13 — присоединение к соглашению, законы о принятии и правовом устройстве новых регионов и один внутренний механизм контроля ввоза из ЕАЭС. Поэтому корректная единица здесь — одно зафиксированное голосование по проекту, а не один договор и не один уже действующий федеральный закон. Иногда одним законом ратифицируется сразу несколько протоколов; иногда в корпус попало только голосование первого чтения обычного проекта.

Для 193 из 208 проектов нашлась официальная стенограмма заседания Государственной Думы с изложением документа представителем правительства или профильного комитета. Для 15 стенограммы в официальном API не оказалось; там я не додумывал детали и опирался только на официальное название. Эти 15 отмечены в рабочей таблице отдельно.

У каждого проекта две метки:

1. О чём он: торговля, кредит, права граждан, суды, безопасность, образование, инвестиции или территориальная интеграция.

2. Где возникает непосредственный юридический эффект: у обеих сторон, преимущественно у партнёра, преимущественно у России, внутри России либо направление неясно.

Это не рейтинг «хороший — плохой» и не расчёт прибыли. Чтобы посчитать полную выгоду, понадобились бы суммы фактических платежей, стоимость исполнения, данные о товарообороте и сценарий «что было бы без договора». В стенограммах этого обычно нет.

Где здесь закон, а где сам договор

Это ключ к чтению всей темы.

Закон о ратификации и международный договор — не одно и то же. Закон обычно говорит: «ратифицировать соглашение». Права, суммы, сроки, исключения и обязанности находятся в приложенном соглашении или протоколе. Поэтому оценивать такой проект по одной строке закона — всё равно что читать договор ипотеки по обложке.

По Федеральному закону № 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации» парламентская ратификация, в частности, требуется, когда договор устанавливает иные правила, чем федеральный закон, затрагивает основные права и свободы, вопросы обороны и безопасности, территориальное разграничение или когда сами стороны предусмотрели ратификацию. Если положение вступившего в силу и официально опубликованного договора не требует отдельного внутреннего акта, оно может применяться непосредственно; если требует — государство должно принять дополнительные нормы.

Голосование Думы — ещё не финальная точка. Законы о ратификации обязательно рассматривает Совет Федерации — это прямо следует из статьи 106 Конституции. Затем закон подписывает Президент, а сам договор вступает в силу по предусмотренной в нём процедуре: например, после обмена уведомлениями или ратификационными грамотами. Поэтому даты «Дума проголосовала», «закон опубликован» и «договор начал действовать» могут не совпадать.

Есть ещё одна неочевидная деталь: договор или его часть иногда временно применяются до ратификации. Именно так было с кубинскими кредитными протоколами №70935-8: они применялись с 8 августа 2021 года, а Дума голосовала 22 февраля 2022-го. Комитет тогда отдельно указал правительству на пропуск шестимесячного срока внесения временно применяемого договора в парламент.

Именно поэтому наиболее содержательная группа — не новые договоры, а 47 протоколов об изменении уже действующих соглашений. В них меняются графики платежей, валюта расчётов, штрафы, полномочия органов и конкретные процедуры. Ещё 90 проектов в названии ратифицируют соглашение, 29 — договор, 22 — иные протоколы, 5 — конвенцию и 2 — протокол о прекращении прежнего соглашения. Это подсчёт по названиям проектов, а не классификация МИД.

Карта правовых последствий

Если разложить 208 решений не по странам, а по тому, что меняется у человека, компании или государства, картина становится понятнее:

• 46 торговых, налоговых и таможенных проектов: происхождение товара, двойное налогообложение, электронные документы, закупки, пошлины и правила ЕАЭС. В 42 случаях эффект взаимный; ещё в четырёх технических поправках направление пользы надёжно не видно.

• 34 проекта о судах и правовой помощи: выдача, передача осуждённых, алименты, вручение документов, поиск и возврат преступных активов. Здесь 33 взаимных механизма и один неясный случай.

• 24 проекта об обороне и безопасности: ПВО, миротворцы, военная инфраструктура, секреты, обмен уведомлениями о ракетных пусках. Большинство — коллективные обязательства, но цена и распределение расходов часто остаются за пределами текста закона о ратификации.

• 23 кредитных проекта: 21 переносит, смягчает или технически перестраивает обязательства заёмщика; 2 усиливают взыскание в пользу России.

• 22 проекта о правах граждан: пенсии, стаж, пребывание, визы, гражданство и социальные выплаты. В 14 случаях права взаимны, в восьми российская гарантия адресована прежде всего жителям государства-партнёра.

• 17 проектов об образовании, науке и гуманитарных связях: от признания степеней до школ и кампусов. Здесь особенно важно отделять взаимное признание документов от объекта, который строится на территории партнёра.

• 15 энергетических и инвестиционных проектов: поставки, защита вложений, АЭС, газ и нефть. Юридическая выгода может быть взаимной, даже если защищаемый экспортный канал российский.

• 10 проектов о дипломатии и совместных институтах: статус делегаций и представительств, стратегическое партнёрство, условия работы общих органов. В девяти случаях обязательства взаимны, один проект даёт более конкретный прямой эффект партнёру.

• 17 проектов тематическая модель отнесла к новым регионам, но юридически это смесь международных договоров, федеральных конституционных законов и отраслевых внутренних норм. Поэтому их нельзя складывать с обычными ратификациями без оговорки.

Лепестковая карта: какую именно выгоду ищет Россия

Слова «выгодно России» недостаточно. Я оценил каждый из 208 проектов по десяти отдельным каналам: бюджет и долги; снижение транзакционных издержек; экспорт и доступ к рынкам; технологии; безопасность; влияние и совместные институты; права граждан; суды и исполнение решений; образование и наука; энергетика и инфраструктура.

Как рассчитана диаграмма:

1. Каждый проект получает по каждой оси от 0 до 3 баллов: 0 — канал пользы в официальном материале не просматривается; 1 — косвенный или вспомогательный эффект; 2 — существенный; 3 — центральный механизм проекта.

2. Основа оценки — содержательная категория, официальное название и стенограмма. Например, устранение двойного налогообложения получает высокий балл за снижение трения; защита космической технологии — за технологическую безопасность; сохранение Вилейки — за военную инфраструктуру.

3. Затем учитывается направление непосредственного эффекта. Взаимный договор сохраняет коэффициент 1; проект с прямо защищаемым российским активом — 1,15; прямая льгота партнёру — 0,55; внутрироссийская интеграция — 0,8; неясный случай — 0,5. Это не «истина в последней инстанции», а одинаковое правило для всех строк.

4. Линия каждой группы — средний балл входящих в неё проектов, переведённый из шкалы 0–3 в шкалу 0–5, как в диаграмме компетенций. Поэтому значение 5 означает не «пять миллиардов пользы», а то, что почти вся группа максимально выражена по этому каналу.

Что видно:

• У всех 208 проектов самый сильный общий канал — снижение транзакционных издержек: 2,44 из 5. Затем идут институциональное влияние — 1,81 и права граждан — 1,64. Это подтверждает, что основной массив договоров убирает препятствия, а не создаёт громкие объекты.

• У девяти проектов с прямо защищаемым российским активом пик приходится на энергетику и инфраструктуру — 4,74, затем технологии — 3,29, экспорт — 2,52 и бюджетно-кредитный интерес — 1,96. Военная безопасность ниже — 1,11, потому что напрямую к ней относятся лишь два из девяти проектов, а не все девять.

• У 141 взаимного проекта главный профиль — меньше административного трения, затем совместные институты, права граждан, экспорт, безопасность и правоприменение.

• У 37 проектов с прямой льготой партнёру российский профиль заметно слабее: наиболее видимы образование и наука — 1,19, бюджетно-кредитный канал — 1,03 и экспорт — 0,94. Это и есть косвенная логика «помочь партнёру, чтобы сохранить присутствие, проект или возврат денег».

Важно: диаграмма показывает структуру каналов пользы, а не чистую прибыль. Для зарубежного кампуса влияние и человеческий капитал могут быть положительными, а бюджетная нагрузка — высокой. Поэтому в матрице всех 208 проектов отдельно сохранён показатель расходного риска cost_exposure, а также исходные баллы, коэффициент направления, уровень доказательности и объяснение разметки. Сводные значения диаграммы и скрипт расчёта позволяют воспроизвести результат и поменять веса, если читатель не согласен с методикой. Их можно улучшать бесконечно:)

141 проект: договоры, которые действительно работают в обе стороны

Самая большая группа — не подарки одной стране другой, а взаимные правила.

Например, соглашение с Уругваем о социальном обеспечении №71087-8 распределяет пенсионные обязательства между странами пропорционально стажу, приобретённому на территории каждой из них. Россия платит за российский стаж, Уругвай — за уругвайский. Польза адресована гражданам обеих стран, а не одному бюджету.

Важная деталь этого проекта: он охватывает страховые и накопительные пенсии, а конкретный порядок обращения и выплаты должен был появиться в отдельном административном соглашении. То есть ратификация создаёт право и распределяет финансовую ответственность, но человеку всё равно нужна исполнительная процедура. На заседании представитель правительства назвал ориентир: около 600 граждан России в Уругвае, 35 работающих граждан Уругвая в России и ещё 14 достигших пенсионного возраста. Это хороший пример закона с небольшой целевой группой, но вполне осязаемым личным эффектом.

Соглашение с Узбекистаном №85462-8 освободило граждан обеих стран от регистрации по месту пребывания в первые 15 дней после въезда. Здесь получатель понятен без геополитики: путешественники и трудовые мигранты с обеих сторон.

Сюда же относятся:

• взаимное признание виз России и Белоруссии №270097-8;

• пенсионные договоры с Таджикистаном №135634-8 и Азербайджаном №301954-8;

• исполнение решений по алиментам между Россией и Белоруссией №670818-8;

• договоры о выдаче, передаче осуждённых и правовой помощи: человек может отбывать наказание ближе к семье, а следственные и судебные органы получают рабочую процедуру;

• соглашения об устранении двойного налогообложения с Оманом, Малайзией, ОАЭ и Абхазией;

• правила ЕАЭС для торговли, таможни, медицинских изделий, аудита, закупок, ценных бумаг и электронных документов;

• коллективные соглашения СНГ и ОДКБ, где права и обязанности распространяются на всех участников.

Особенно много в этой группе документов, которые убирают трение на границе. Например, №820276-8 разрешает экспортёрам ЕАЭС подтверждать происхождение товара декларацией от собственного имени вместо отдельного сертификата. Это не звучит как событие года, зато уменьшает бумажную работу у бизнеса всего союза.

Три взаимных закона, которые работают совсем по-разному

Визы России и Белоруссии — №270097-8. Это не безвизовый режим для всех и не отмена пограничного контроля. Россия и Белоруссия взаимно признают визы и иные разрешения для граждан третьих стран, открывают им наземный транзит и обмениваются данными о выданных и аннулированных разрешениях. Получатели — туристы, перевозчики и приграничный бизнес; встречное обязательство государства — построить информационный обмен между МИД, МВД, ФСБ, Минтрансом и Минцифры. Соглашение ратифицировали именно потому, что оно отступало от российских законов о въезде и границе и затрагивало данные о частной жизни.

Кишинёвская конвенция — №27390-8. Один документ связывает вручение судебных бумаг, признание решений, выдачу лиц, оперативно-разыскные действия и возврат преступных активов между участвующими странами СНГ. Для граждан это прежде всего семейные, имущественные и уголовные дела через границу; для государства — обязанность исполнять запросы партнёров по согласованной процедуре. Конвенцию подписали ещё 7 октября 2002 года, а российская Дума ратифицировала её в декабре 2021-го: дата подписания договора сама по себе ничего не говорит о начале его действия для России.

Происхождение экспортного товара ЕАЭС — №820276-8. Экспортёр получает право самостоятельно оформить декларацию происхождения вместо отдельного сертификата при поставке по соглашению о свободной торговле. Прямая выгода — меньше времени и документов. Но это не отмена требований к происхождению: страны унифицируют правила работы с сертификатами и в течение двух лет должны создать электронные системы их проверки. Поэтому проект я считаю взаимным, а не «подарком бизнесу».

37 проектов: прямой эффект прежде всего у партнёра

Здесь две большие подгруппы: долги и кредиты и проекты, которые Россия финансирует за рубежом.

Кредитные каникулы, переносы и отказ от штрафов

Самый наглядный пример — Куба. Здесь был не один жест, а цепочка изменений:

• В феврале 2022 года №70935-8 перенёс платежи за 2020–2021 годы на 2022–2027 годы. На 15 февраля общая задолженность Кубы перед Россией, по докладу Минфина, составляла 471 млн долларов, из них около 7 млн уже были новой просрочкой, не вошедшей в реструктуризацию. Ожидаемые выпадающие поступления оценивались примерно в 57 млн долларов, с последующим восполнением.

• В мае 2022 года №86407-8 ратифицировал ещё четыре протокола из восьми: около 214 млн долларов платежей 2020–2021 годов переносились на 2022–2027 годы с начислением процентов.

• В феврале 2024 года №533840-8 изменил условия по задолженности в 277,2 млн долларов: рублёвые расчёты и перенос платежей с 2023–2027 на 2028–2040 годы.

• В марте 2024 года №553823-8 перестроил ещё четыре соглашения на сумму, эквивалентную 209,7 млн долларов с учётом штрафных процентов: ставки 1% до 2033 года и 1,5% в 2034–2040 годах, капитализация части процентов, рублёвые платежи. По кредиту на металлургический завод сумма также увеличивалась на 8,5 млн долларов, а период использования продлевался.

Эти суммы нельзя просто сложить и назвать «новым долгом»: проекты относятся к пересекающимся по времени пакетам и разным кредитным соглашениям, а стенограммы дают остатки на разные даты. Но юридический тренд виден без сложения — фактическое получение денег переносится всё дальше, а условия неоднократно переписываются.

Похожая логика встречается в соглашениях с Белоруссией, Абхазией, Пакистаном, Лаосом, Индией, Египтом, Турцией, Вьетнамом, Сербией и Бангладеш. Четыре разных действия часто прячутся под общим словом «реструктуризация»:

1. Перенести основной платёж. Например, №826278-8 снижает, по словам докладчика, нагрузку на бюджет Белоруссии.

2. Поменять валюту или платёжный канал. Это позволяет обслуживать долг, когда прежняя схема расчётов не работает, но одновременно меняет валютный риск и сроки поступления денег России.

3. Отказаться от штрафных процентов, не прощая основной долг. №582373-8 снимает с Турции 17 млн долларов штрафных процентов, потому что просрочку признали возникшей не по вине турецкой стороны. №746284-8 даёт похожее освобождение индийскому заёмщику и продлевает использование кредитов. Это льгота, но не списание всей задолженности.

4. Продлить кредит, чтобы не остановился экспортный проект. №771245-8 даёт Египту два дополнительных года и условное освобождение от штрафов. Взамен Египет должен возобновить обслуживание кредита и погасить просрочку, эквивалентную 185 млн долларов, после чего Россия может продолжить финансирование АЭС.

Почему я ставлю метку «партнёр», если Россия тоже заинтересована в возврате денег? Потому что юридическую уступку здесь получает заёмщик. Интерес российского бюджета и экспортёра реален: лучше получить деньги позже и сохранить стройку, чем зафиксировать неплатёж. Но это встречная ожидаемая выгода, а не сама льгота.

И здесь главный пробел парламентского материала: почти всегда названы новый график и дипломатическое обоснование, но редко показаны вероятность возврата до и после реструктуризации, приведённая стоимость будущих платежей и альтернативный сценарий взыскания. Без этих трёх величин нельзя честно ответить, была уступка экономически выгодна России или лишь отсрочила признание проблемы.

Школы, кампусы, программы и социальные выплаты за пределами России

По соглашению с Абхазией №232769-8 российская помощь идёт на зарплаты работников здравоохранения, образования, науки и культуры, лекарства, силовые структуры и другие расходы. В 2026 году та же модель продолжена программой на 2026–2030 годы №1286450-8. Непосредственные получатели — учреждения и жители Абхазии; российский результат — влияние и выполнение союзнических обязательств, но его денежная ценность в документе не посчитана.

К этой же группе я отнёс российское участие в строительстве и работе школ, университетов и кампусов в Киргизии, Таджикистане и Армении.

Самый подробный пример — кампус Кыргызско-Российского Славянского университета №1202633-8. Расклад обязанностей там такой:

• Россия проектирует, строит и оснащает кампус; ориентировочное финансирование из российских средств — 15 млрд рублей, точная сумма определяется после изысканий и экспертизы сметы.

• Киргизия выделяет около 30 гектаров в бессрочное безвозмездное пользование университету и за свой счёт подводит инженерные сети до границы участка.

• В составе кампуса заявлены инженерный, гуманитарно-педагогический и медицинский кластеры, клиника и общежитие; расчётная численность студентов должна вырасти примерно вдвое — до 15 тысяч.

Прямой материальный объект возникает в Киргизии, поэтому метка — «партнёр». Но у России есть вполне конкретная встречная цель: русскоязычное образование, подготовка специалистов и присутствие российского университета. Спорить здесь нужно не о слове «дружба», а о показателях: сколько выпускников, какие программы, кому принадлежит созданная инфраструктура, каковы будущие расходы и что Россия получает на горизонте 10–20 лет.

Именно этот проект получил максимальные для темы три голоса против и один воздержавшийся. Вопросы депутатов касались не только суммы, но и политической отдачи, названия университета и сохранения русского культурного присутствия. То есть редкая содержательная дискуссия всё-таки была — но закон приняли 372 голосами.

Наконец, сюда попали соглашения, расширяющие российские социальные гарантии и статус для жителей Абхазии и Южной Осетии: двойное гражданство, пенсионное обеспечение, учёт выслуги. Их непосредственный адресат — конкретные люди, а не абстрактное «государство-партнёр».

9 проектов: прямой эффект прежде всего у России

Таких решений меньше, но они хорошо видны по механизму.

В протоколе по венгерской АЭС «Пакш-2» №1254710-7 венгерская сторона должна была досрочно погасить 72 млн евро задолженности и проценты. Докладчик прямо объяснял это защитой интересов России как кредитора. Более поздний №403010-8 закрепил погашение накопленных процентов и механизм безакцептного списания платежей. Это уже не льгота заёмщику, а защита кредитора и российского экспортного проекта.

Второй протокол показывает масштаб механизма: речь шла о российском экспортном кредите до 10 млрд евро на строительство «Атомстройэкспортом» пятого и шестого блоков. Он не просто «продолжал дружбу», а менял обслуживание долга: Венгрия гасит накопленные проценты и комиссию за неиспользованную сумму, а платежи могут проходить через безакцептное списание. Одновременно стороны исключили посредников, которые из-за внешних ограничений не способны исполнить контракт. То есть закон защищает и бюджетное требование, и возможность продолжать конкретный экспортный проект.

Ещё несколько примеров:

• соглашение с Индией №222002-8 обязывает индийскую сторону защищать российские космические технологии от несанкционированного доступа и передачи;

• продление соглашений по белорусским объектам №164404-8 и №164418-8 сохраняет узел связи и радиостанцию в российской системе предупреждения и управления;

• №358146-8 создаёт правовую основу поставок российского газа в Китай по дальневосточному маршруту;

• №213680-8 и №971280-8 относятся к поставкам российских нефти и нефтепродуктов в Казахстан и Киргизию;

• №1147401-8 регулирует применение льгот и условий проекта «Ямал СПГ».

Два белорусских объекта особенно хорошо показывают, что «выгода России» может быть не денежной. №164404-8 сохраняет узел Барановичи в российской системе предупреждения о ракетном нападении; без продления, по докладу правительства, ухудшалось бы обнаружение пусков на западном направлении. №164418-8 продлевает на 25 лет безвозмездное использование радиостанции Вилейка, обеспечивающей связь с подводными лодками в Атлантике. Дополнительных расходов бюджета по стенограмме не ожидалось, а конкретная военная функция сохранялась.

Индийское космическое соглашение №222002-8 — ещё один отдельный тип пользы. Индийская сторона обязуется разработать планы защиты российских технологий, ограничить доступ к техническим данным и материальной части совместных проектов. Сам закон не приносит выручку: он снижает риск несанкционированной передачи технологии и создаёт правовую рамку для будущих контрактов, финансовые условия которых должны оформляться отдельно.

Партнёры здесь тоже не действуют из благотворительности: они получают энергию, технологии, безопасность или совместный проект. Метка означает лишь, что самый конкретный защищаемый актив в тексте — российский. Она не означает автоматически, что вся экономическая выгода остаётся России: например, соглашение о газовом маршруте защищает российский экспорт, но Китай получает поставки, а коммерческие цена и рентабельность в самом голосовании не раскрыты.

15 проектов: это не внешняя политика, а интеграция новых регионов

В тематическую подборку попали восемь отдельных голосований 3 октября 2022 года: четыре федеральных закона о ратификации договоров и четыре федеральных конституционных закона о принятии территорий и образовании субъектов. Это не восемь международных договоров и не повтор одного решения: первая четвёрка выражает согласие на договор, вторая перестраивает российское конституционно-правовое устройство. Затем в тему попали отраслевые законы об образовании, культуре и спорте на этих территориях.

Я не стал записывать их в «пользу России» или «партнёра». Их непосредственная функция другая: распространить российскую систему органов власти и отраслевые правила на территории, которые российское законодательство считает новыми субъектами. Получатели конкретных норм — жители, учреждения и российские органы управления. Эта метка описывает место нормы в российской правовой системе, а не даёт оценку международному признанию территориальных изменений.

Один важный нюанс: два проекта из этой группы остановились на первом чтении, потому что профильный комитет счёл их нормы уже урегулированными.

• №320376-8 о признании образования, степеней и званий получил 38 голосов «за», 1 «против» и 407 не голосовавших по используемому составу фракций.

• №334131-8 об особенностях приёма в вузы получил 28 голосов «за», 0 «против» и 417 не голосовавших.

То есть их отклонили не коалицией голосовавших «против», а отсутствием необходимых 226 голосов после рекомендации комитета не поддерживать. Это редкий случай, когда NO_VOTE определил юридический результат.

6 проектов: честное «не знаю»

Есть документы, где юридическое действие понятно, а распределительный итог — нет. Это не значит, что закон пустой.

• №149478-8 прекращает соглашение 1999 года о сохранности межгосударственных секретов в сфере изобретений. Мы видим, какой режим закрывается, но из доступной стенограммы не видно, какие сведения и участники фактически теряют или получают защиту.

• №1212699-8 прекращает соглашение СНГ 1993 года о помощи беженцам и вынужденным переселенцам. Правительство объясняет, что предмет уже урегулирован российскими законами. Это доказывает замену правовой основы, но не доказывает, улучшилось или ухудшилось положение конкретного человека в трансграничной ситуации.

• №231975-8 усиливает полномочия Евразийской экономической комиссии по торговым ограничениям и прослеживаемости подкарантинной продукции. Выигрыш может быть у общего рынка и администрирования, издержки — у государств и бизнеса, но в стенограмме они не посчитаны.

• №1121965-8 вводит взаимное признание банковских гарантий для госзакупок стран ЕАЭС; №1285729-8 сдвигает переход медицинских изделий на союзную регистрацию. Механизм ясен, но без данных о поставщиках, закупках и национальных рынках нельзя честно назначить страну-победителя.

Можно придумать политическое объяснение каждому. Но если в официальном материале нет конкретной льготы, расхода, обязанности или получателя, метка «в пользу кого» превращается в мнение автора. Поэтому шесть проектов оставлены без направления. Это зона для дополнительного исследования, а не корзина «бесполезно».

Что депутаты обсуждали голосами

Почти ничего. 197 из 208 голосований (94,7%) прошли без единого «против», а 172 (82,7%) — ещё и без воздержавшихся. На все проекты темы пришлось только 17 голосов «против».

Самые спорные здесь — очень условное название: у лидера всего три голоса «против».

Больше всего возражений — по три голоса — получили два проекта:

• №820276-8 о происхождении экспортных товаров ЕАЭС: 403 за, 3 против;

• №1202633-8 о кампусе российского университета в Киргизии: 372 за, 3 против, 1 воздержался.

Даже проекты об отсрочке долгов, зарубежном финансировании, обороне и новых территориях обычно не создавали заметного раскола между фракциями. Международные договоры оказались самой согласованной из 24 крупных тем корпуса: средняя межфракционная дистанция — 0,125 при средней по корпусу 0,4146.

Как голосовали фракции

Если считать «за» от полного состава фракции и не превращать неучастие в поддержку, получается: ЕР — 90,0%, КПРФ — 92,2%, ЛДПР — 86,7%, СР — 84,3%, «Новые люди» — 88,1%.

Если оставить только депутатов, которые нажали «за», «против» или «воздержался», поддержка у всех превышает 99,7%. Главная разница между фракциями здесь не в направлении голоса, а в явке на голосование.

Полоски на графиках нормированы на размер каждой фракции. Они показывают структуру внутри фракции, а не сравнение абсолютной численности ЕР и, например, «Новых людей». Для точного чтения смотрите на цифры под полосками.

Почему старые кластеры выглядят странно

Автоматическая модель сгруппировала проекты по похожести названий. Поэтому в кластере с подписью про Таджикистан могут лежать разные двусторонние соглашения, а в кластере «протоколы» — документы от кредитов до таможни. Для навигации это полезно, для вывода о содержании — нет.

Именно поэтому я заменил прежнюю попытку объяснять тему через восемь машинных кластеров на ручную содержательную разметку всех 208 проектов.

Не голосовать — тоже способ остановить закон

У ратификаций обычно одно итоговое голосование. Но в подборку попали семь голосований, помеченных как первое чтение обычного закона или федерального конституционного закона. Пять проектов получили поддержку и могли двигаться дальше, два не набрали 226 голосов и были отклонены.

Самый наглядный случай уже был выше: 28 за, ноль против и 417 не голосовали. Формально никто почти не возражал; практически закон не прошёл. Поэтому NO_VOTE я не называю ни голосом «за», ни голосом «против», но оставляю в знаменателе при расчёте участия.

Почему в полной стенограмме для этих двух голосований можно увидеть 411 и 422 «не голосовали», а у меня 407 и 417? Стенограмма вычитает поданные голоса из конституционных 450 мест и тем самым включает вакантные мандаты. Моя фракционная таблица считает только занятые на дату голосования места — 446 в ноябре 2023-го и 445 в июне 2024-го. Числа «за», «против» и сам результат в обоих источниках совпадают.

Почему тема проходит быстро

Медианный путь от первого до третьего чтения здесь — 20 дней против 62 по всему корпусу. Но сравнение слегка обманчиво: глава 24 Регламента Думы предусматривает специальное рассмотрение ратификации, прекращения и приостановления договора. Если Дума не добавляет несогласованные заранее заявления или оговорки, федеральный закон обычно принимают сразу в целом большинством от общего числа депутатов. Полноценной стадии поправок ко второму чтению здесь чаще всего просто нет.

Это ускоряет процедуру не потому, что содержание обязательно простое, а потому, что парламент голосует за уже согласованный международный текст. Переписать отдельную статью договора как обычную поправку к внутреннему закону Дума не может: изменение пришлось бы снова согласовывать с другой стороной. Поэтому реальная содержательная работа должна происходить до внесения и в профильном комитете — а публичное пленарное голосование оказывается финальным переключателем «да/нет».

Как самому проверить любой такой закон за пять минут

Заголовка недостаточно. Я бы шёл по шести вопросам:

1. Что делает Россия юридически? Ратифицирует новый договор, меняет старый протоколом, присоединяется, прекращает действие или вводит внутренние нормы.

2. Кто получает право или отсрочку первым? Гражданин, российский экспортёр, иностранный бюджет, совместный орган, силовое ведомство.

3. Что обязуется сделать Россия? Заплатить, построить, признать документ, открыть рынок, передать данные, сохранить объект, отказаться от штрафа.

4. Есть ли встречное обязательство партнёра? Земля и сети для кампуса, защита технологии, погашение просрочки, обмен информацией, признание российского решения.

5. Когда это реально начинает действовать? С момента публикации закона, обмена уведомлениями, ратификационными грамотами или задним числом через временное применение.

6. Чего не хватает для оценки результата? Итоговой стоимости, графика денег, KPI, статистики получателей, отчёта об исполнении или коммерческих условий.

После этих вопросов фраза «договор отвечает интересам Российской Федерации» перестаёт быть ответом и становится гипотезой, которую можно проверить.

Главный вывод

Международные договоры этого созыва нельзя честно описать одной фразой вроде «всем всё раздали» или «везде выиграла Россия».

Картина такая:

• две трети — взаимные процедуры, которые делают жизнь граждан, бизнеса и ведомств предсказуемее;

• заметная группа — отсрочки, кредиты, зарубежные объекты и социальные гарантии, где непосредственный получатель находится за пределами России;

• меньшая группа прямо защищает российские деньги, технологии, экспорт и военную инфраструктуру;

• территориальные законы решают отдельную задачу внутренней интеграции;

• парламентский конфликт почти отсутствует даже там, где речь идёт о российских бюджетных обязательствах.

Самый интересный вопрос после такого разбора — уже не «кто голосовал против». Против почти никто не голосовал. Интереснее другое: какими измеримыми результатами правительство потом подтверждает заявленную пользу для России?

Для пенсионного соглашения это число назначенных выплат и срок рассмотрения заявления. Для торгового — экономия времени и рост поставок. Для кредита — фактические платежи и приведённая стоимость нового графика. Для кампуса — стоимость места, число студентов и выпускников, доля российских программ. Для военного объекта — сохранённая функция и полная стоимость эксплуатации. В текстах ратификаций и стенограммах такие показатели встречаются намного реже, чем формула «отвечает интересам Российской Федерации».

Проверка и ограничения

1. Первичные источники: поимённые голосования Государственной Думы, карточки и тексты законопроектов в СОЗД, Федеральный закон от 15 июля 1995 года № 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации», Конституция России на сайте Госдумы и официальные стенограммы API Госдумы. Для примера: Куба, 22 февраля 2022 года, Белоруссия и визы, 17 января 2023 года, Египет и АЭС, 19 ноября 2024 года, кампус в Киргизии, 21 апреля 2026 года.

2. Итоги каждого голосования сверены с суммой по пяти фракциям и внефракционным депутатам; максимальное расхождение — ноль.

3. В рабочей таблице на диске по всем 208 проектам (см. beneficiary_analysis.csv) для каждого номера сохранены категория, направление эффекта, краткое объяснение, источник доказательства и ссылка на голосование.

4. Разметка «кому прямой эффект» — авторская аналитическая классификация, а не официальная оценка Госдумы. Она отвечает на вопрос о непосредственной норме, но не измеряет долгосрочную внешнеполитическую отдачу.

5. По 193 проектам использована официальная стенограмма; по 15, где стенограмма не найдена, вывод ограничен официальным названием.

6. Это разбор проектов на уровне юридического механизма и парламентского обоснования, а не постатейный юридический комментарий ко всем приложениям 195 ратификаций. Подробные кейсы выше разобраны по расширенным стенограммам; для полного заключения по конкретному договору нужно дополнительно читать его официальный опубликованный текст и акты исполнения.

7. Стенограмма подтверждает, что именно было сказано на заседании, но не заменяет отчёт об исполнении договора или аудит. Поэтому суммы в разборе подписаны как оценки и сведения докладчиков на конкретную дату, а не как проверенный остаток долга на август 2026 года.

8. СМИ в разборе не использовались: все содержательные утверждения опираются на официальные государственные источники. Поэтому номера регистрации СМИ здесь не требуются.

Полный список законопроектов сохранён карточками:

Номера проектов, где эффект не симметричен

Чтобы вывод можно было проверить, ниже перечислены все проекты четырёх спорных групп. Номер ведёт на официальное голосование.

Прямой эффект прежде всего у партнёра — 37: №70935-8 · №86771-8 · №86407-8 · №196414-8 · №202595-8 · №202591-8 · №232769-8 · №297974-8 · №370632-8 · №421357-8 · №416442-8 · №445764-8 · №445634-8 · №458128-8 · №548041-8 · №533840-8 · №553823-8 · №582373-8 · №599879-8 · №639086-8 · №671657-8 · №771245-8 · №746284-8 · №793169-8 · №826278-8 · №846676-8 · №866485-8 · №902843-8 · №938739-8 · №962986-8 · №1005203-8 · №1005208-8 · №1120509-8 · №1136819-8 · №1202633-8 · №1222118-8 · №1286450-8.

Прямой эффект прежде всего у России — 9: №1254710-7 · №164404-8 · №164418-8 · №213680-8 · №222002-8 · №358146-8 · №403010-8 · №971280-8 · №1147401-8.

Внутрироссийская интеграция территорий — 15: №203819-8 · №203812-8 · №203813-8 · №203816-8 · №203815-8 · №203818-8 · №203814-8 · №203817-8 · №271063-8 · №293750-8 · №332026-8 · №320376-8 · №334131-8 · №1058233-8 · №1069387-8.

Направление не установлено — 6: №149478-8 · №231975-8 · №464873-8 · №1121965-8 · №1212699-8 · №1285729-8.

Оставшиеся 141 проект получили метку «взаимный/коллективный эффект»; их номера, объяснения и источники есть в полной рабочей таблице и восьми карточках выше.

ВЫВОДЫ

Что из этого следует

Первое. Международные договоры — почти плохой объект для анализа партийной борьбы, но отличный объект для анализа государства как машины.
По кнопкам здесь почти нечего изучать: 197 из 208 голосований прошли без единого «против», а среди реально голосовавших поддержка у всех фракций выше 99,7%. Различается в основном участие депутатов, а не позиция партий. Значит, если искать здесь политический конфликт только по голосованиям, мы смотрим не туда. Интереснее исследовать, что именно государство заранее приносит парламенту на утверждение и какие обязательства считает настолько приемлемыми, что вокруг них практически не возникает публичного конфликта.

Второе. Ратификация во многом похожа не на обычное законотворчество, а на последнюю фиксацию изменений уже собранной системы.
Обычный закон Дума может переписывать поправками. Международный договор уже согласован с другой стороной: поменять одну статью в зале нельзя, не возвращаясь к переговорам. Поэтому медианный путь здесь — 20 дней против 62 по всему корпусу, а публичный парламентский процесс часто сводится к бинарному «принять / не принять». Это меняет смысл статистики голосований: низкий конфликт в Думе не обязательно означает отсутствие конфликта вообще — существенная часть торга могла произойти до появления документа в парламенте, внутри правительства, ведомств и переговоров с другой страной.

Третье. Самая важная асимметрия здесь — не «Россия против иностранцев», а асимметрия наблюдаемости выгод.
Когда Россия переносит платёж Кубе, строит кампус в Киргизии или финансирует программу в Абхазии, непосредственная уступка и её стоимость видны сравнительно хорошо: миллионы долларов, миллиарды рублей, новый срок платежа, конкретный объект. Российская встречная выгода часто описывается словами вроде «сохранение отношений», «влияние», «присутствие», «реализация экспортного проекта». Она может быть вполне реальной — проблема в том, что её значительно труднее измерить. Поэтому публичная дискуссия почти неизбежно получается перекошенной: издержка выражена в рублях, выгода — в существительных.

Четвёртое. Особенно интересно смотреть на кредиты не как на сумму долга, а как на торговлю временем и риском.
Перенести платёж на 13 лет — не то же самое, что простить долг. Но и сказать «Россия ничего не потеряла, ведь основной долг сохранился» нельзя. Экономическая стоимость миллиарда сегодня и миллиарда через много лет различается; кроме того, меняется вероятность взыскания, валютный риск и цена альтернативного использования денег. Поэтому главный отсутствующий показатель во многих таких решениях — приведённая стоимость нового графика по сравнению со старым и вероятность возврата в обоих сценариях. Пока этого нет, спор «подарили / не подарили» в значительной степени идёт без самой важной цифры.

Пятое. „Выгода России“ вообще не обязана быть прибылью бюджета.
В девяти проектах наиболее конкретный защищаемый актив российский, но сами активы совершенно разные: долг Венгрии, российская космическая технология в Индии, экспорт газа в Китай, нефтяные поставки, радиостанция Вилейка или узел предупреждения о ракетном нападении. То есть государство одновременно максимизирует деньги, технологическую безопасность, военную инфраструктуру, экспортные каналы и влияние. Сводить всё это к одной оси «заработали / потратили» — примерно как оценивать предприятие только по остатку наличности в кассе.

Шестое. Самая большая группа — вообще не геополитические подарки, а снижение транзакционных издержек.
Две трети проектов дают взаимный или коллективный эффект: пенсии, признание документов, экстрадиция, налоги, визы, таможня, электронные документы. Такие соглашения редко производят красивую новость, потому что их результат — не новый объект, а исчезнувшее препятствие: меньше справок, повторных налогов, невозможных судебных процедур и административного трения. Получается любопытный эффект выборки: чем нормально работает международное право, тем меньше оно заметно.
Седьмое. Отсутствие голосов „против“ не всегда означает поддержку.
Два проекта были фактически убиты почти без отрицательных голосов: один получил 38 «за» и 1 «против», другой — 28 «за» и 0 «против». Закон остановило отсутствие необходимых 226 голосов. Это хороший пример того, почему НЕ ГОЛОСОВАЛ нельзя механически превращать ни в поддержку, ни в оппозицию. В некоторых процедурах отсутствие коалиции, готовой нажать «за», сильнее сотен голосов «против».

И восьмое — пожалуй, главное. Проблема не в том, что парламент обязательно принимает „невыгодные“ договоры. Проблема в слабой наблюдаемости результата после принятия.
При голосовании правительство объясняет, зачем нужен договор. Но гораздо реже рядом существует публичный KPI, по которому через три-пять лет можно проверить это объяснение. Если строили кампус — сколько стоил один выпускник и сколько их стало? Если реструктурировали кредит — сколько денег фактически вернулось и какова NPV нового графика? Если открывали экспортный маршрут — насколько выросли поставки? Если сохраняли военный объект — какую функцию он обеспечивает и сколько она стоит?

Да, и сами формулы можно развернуть по-разному. Тот же NPV

То есть следующий уровень контроля Госдумы — это уже не ещё одна таблица «кто как голосовал». Это связка:

обещание при ратификации → измеримый показатель → фактический результат через несколько лет.

И вот если такую базу собрать, появится гораздо более неприятный и интересный вопрос: не „кому договор был выгоден на бумаге“, а насколько хорошо российское государство умеет превращать международные обязательства в тот результат, которым оно обосновывало их перед парламентом.

Это был последний из 24 кластеров. ВСЕ кластера, всех законопроектов VIII-го созыва Госдумы были рассмотрены в Аналитике голосований Госдумы.

Итоговые числа «Аналитики голосований Госдумы»

Корпус:

• 24 темы — все закрыты

• 5 787 законопроектов VIII созыва

• 16 689 поимённых голосований

• 7 421 510 нажатий кнопки — строк «депутат — голосование — исход»

• 479 депутатов

• 372 дня заседаний за 1 749 календарных дней, с 12.10.2021 по 27.07.2026

Что внутри этих нажатий:

• 5 433 996 выраженных позиций

• 5 299 909 «за», 78 138 «против» (1,44% выраженных), 55 949 «воздержался»

• 1 987 514 незажжённых кнопок — 26,8% всех строк

• 13 973 голосования (83,7%) прошли без единого «против»

Судьба законопроектов:

• 2 699 приняты в третьем чтении

• 2 171 остановлены на первом; из них 1 914 не набрали 226 голосов, а 1 577 — не набрали, не получив ни одного «против»

• 818 постановлений и иных решений, 99 прямых отклонений

Что сверх голосований:

• 2 624 законопроекта с выгруженными текстами, 10 621 файл, 325 МБ; из них 2 432 редакции третьего чтения

• 2 143 текста прогнаны через формулы читабельности

• 159 текстов размечены по десяти критериям с 108 дословными цитатами

• 479 досье депутатов; 1 577 голосований VI созыва и 707 985 нажатий 2011–2012 для сравнения — итого 8 129 495 нажатий по двум созывам

• 594 таблицы, 1 094 графика, 61 опубликованный пост.

Для политиков-чемпионов дошедших до конца поста (не ЛЛ)

• Международные договоры — почти не про партийную борьбу. 197 из 208 голосований прошли без единого «против». Основной торг, вероятно, происходит ещё до внесения текста в Думу.

• Две трети решений — обычное снижение трения: пенсии, визы, налоги, суды, таможня, документы. Чем лучше такая система работает, тем меньше её замечают.

• Главная асимметрия — в измеримости. Расход России часто виден сразу в рублях, долларах или построенном объекте. Ответная выгода чаще называется «влиянием», «присутствием», «экспортным интересом» — и намного хуже измеряется.

• Кредиты нельзя оценивать по схеме «простили / не простили». Важны срок, вероятность возврата, проценты и приведённая стоимость будущих платежей.

• Поэтому главный вопрос не «кому договор выгоден на бумаге?». Главный вопрос: каким измеримым результатом через несколько лет государство подтверждает ту пользу, которой обосновывало договор при ратификации?

Обещание → KPI → фактический результат.

Вот этой последней части в парламентских материалах обычно и не хватает.