Жене сделали операцию в Петербурге по квоте. Удалили образование на ступне и поставили аппарат Илизарова. Со второго фото я не много прифигел. Теперь лежит гаечки крутит по таблице. Как вообще можно до такого додуматься? Всем здоровья. Спасибо врачам.

Труженик тыла очень ждал 9 Мая

94-летний труженик тыла Никодим Кочергин скончался 4 мая 2026 года в ЦРБ Сальска. По словам его дочери Светланы, две с половиной недели медики отказывали отцу в госпитализации, настаивали на «старческом маразме» и твердили, что ему «ничего уже не поможет». Мужчина очень ждал День Победы, но не дожил до него пять дней.

Корреспондент 161.RU поговорил с дочерью ветерана, чтобы узнать, что произошло с Кочергиным в последние недели его жизни и почему родственники считают, что трагедии можно было избежать.

Ночью 4 мая Светлана сидела у кровати отца в палате терапевтического отделения Сальской центральной районной больницы. 94-летний Никодим Кочергин к вечеру уже не мог пить — дочь поила его с ложечки, а потом он перестал дышать.

— Я пошла в сестринскую и сказала: «Он уже не дышит». Медсестра подошла, проверила пульс, рукой махнула и ушла. Никто ничего не cделал, — вспоминает Светлана.

Никодим Сергеевич Кочергин родился 2 сентября 1931 года в селе Машкино Дмитровского района Курской области. Когда началась война, ему было десять лет. Он пережил оккупацию, подростком помогал возводить капониры и рыть окопы для подготовки Курской битвы, видел Прохоровское танковое сражение. После освобождения территории работал в поле наравне со взрослыми — впрягался в плуг вместо лошади. По словам дочери, до последнего дня ее отец оставался в сознании и очень ждал 9 Мая — своего главного праздника.

«Старческий маразм» и две недели отказов

Несмотря на преклонный возраст, Никодим Кочергин вел обычный образ жизни. В конце апреля 94-летнему мужчине стало плохо: по словам дочери, нарастали отеки, появилась одышка, судороги в ногах, была задержка мочи.

После войны Кочергин окончил землеустроительный техникум в Курской области и Ростовский инженерно-строительный институт. Сначала работал геодезистом, объездил многие регионы, одно время даже трудился в Дагестане в горах. Затем переехал в Егорлыкский район Ростовской области, оттуда в Сальск, там трудился в городской архитектуре, проектировал и строил здания, сам построил свой дом. Работал практически до 85 лет — после чего ушел на пенсию.

Первую скорую Светлана вызвала 19 апреля. Фельдшер, как утверждает женщина, даже полноценно не осмотрела больного.

— Она только зашла в квартиру, подошла к окну, огляделась. Папа лежит, кричит от боли: он задыхается, болит сердце. А медсестра: «Это у него старческий маразм», — с таким еще надменным видом. Я опешила. Какой маразм? Он все даты помнит, все имена помнит, он лежит и все это слышит, — вспоминает дочь свой разговор с фельдшером.

До последнего дня Никодим Сергеевич сохранял ясный ум и феноменальную память: помнил даты, полководцев, сослуживцев по фамилиям и именам, названия аулов и перевалов, где жил в Дагестане. Много читал, особенно военную историю, любил рисовать и мастерить, играть с кошками. И даже получал поздравления от президента России.

Как рассказала дочь, кардиограмму так и не сняли, а вместо лечения вкололи обезболивающее.

— Я спрашиваю: «Ну что сделать-то с сердцем?» — «Купите ему обезбол». И уехали. Помощи никакой, — вспоминает Светлана.

Дальше было то же самое. Участковый кардиолог — «не выйдет в ближайшие дни», фельдшер на вызове — «сходите к хирургу». Хирург заявил: «Тут моего ничего нет, надо проверить сердце». Как утверждает Светлана, врачи один за другим повторяли: «Ему уже ничего не поможет, силы уходят».

Состояние мужчины продолжало ухудшаться. Первого мая приехала очередная бригада. По словам дочери, медик снова ничего не сделала, а на просьбу госпитализировать отца закричала: «А что, ты хочешь, чтобы он 200 лет жил?».

«Через четыре дня я уже в ритуальный магазин пойду»

Доведенная до отчаяния, женщина побежала по всем возможным инстанциям.

— Везде, куда ни обратись, помощи нет. Никто ни за что ответственности не несет, и ни к кому отношения не имеет. Не дают ни телефона главврача, ни доктора. Стоишь под дверями кабинетов и администрации, как преступник, пока кто-то не выйдет, — недоумевает Светлана.

Второго мая она наконец дозвонилась на горячую линию Минздрава Ростовской области. Только после этого, как утверждает женщина, приехала новая скорая, ему сделали ЭКГ. Пожилого мужчину, который уже не мог ходить, спускали с четвертого этажа при помощи МЧС.

Пока семья ждала госпитализацию и МЧС, не понимая, примут ли Никодима Сергеевича в больнице, Светлана позвонила дежурному врачу в приемный покой. Тот якобы пообещал: «Приеду в первой половине дня понедельника, посоветуемся, если будут места — госпитализируем».

— Отец уже задыхался, был в критическом состоянии, а врач сказал — осмотрю только через 4 дня. Я ему и сказала: «Через четыре дня я уже в ритуальный магазин пойду». Так оно и получилось, — говорит Светлана.

Второго мая, в субботу, около 17:00 ветерана все-таки положили в ЦРБ. Дочь утверждает: не в кардиологию, а в терапию, хотя у него в анамнезе был острый инфаркт миокарда (перенес в 2009 году — Прим.ред.) и явные признаки кардиологической патологии.

За полутора суток, как вспоминает Светлана, дежурный врач зашел в палату только один раз, просто проверить, капельницу не поставили ни разу, инфузионной терапии не проводили, лечение сердечной недостаточности фактически не начали. На все вопросы, женщине отвечали: «Ждите понедельника, после праздников».

В карте Сальской ЦРБ основной диагноз — сердечная недостаточность, сопутствующий — поражение сердечной мышцы. При поступлении состояние оценили как «средней тяжести». Все документы: медицинская карта, первичный осмотр, кардиограмма и свидетельство о смерти есть в распоряжении редакции.

— Я так добивалась этой госпитализации и так воспрянула духом, когда его положили. Думала: ну хоть что-то. А приехали в ЦРБ — и ничего. Никаких капельниц, никаких уколов. Я всю ночь сидела рядом с отцом, вообще никто не приходил, — вспоминает Светлана.

В 03:20 ночи 4 мая, в понедельник, Никодим Сергеевич перестал дышать. Со слов дочери, медсестра ограничилась проверкой пульса, констатировала смерть и ушла, реанимацию не проводили. А в истории болезни позже подробно описали реанимационные действия, которых на самом деле не было.

За неделю до смерти, когда он начал слабеть, ветеран сказал дочери: «Я, наверное, не доживу до 9 Мая. Я так ослаб за эту неделю». Он не дожил пять дней.

Дальше, по словам Светланы, стало совсем невыносимо: санитарка стала кричать на нее, употребляя нецензурную брань, и потребовала, чтобы дочь сама переместила тело отца на каталку.

— Она орет: «Кого хочешь зови, в морг сама вези». Я говорю: «Да как я его понесу?!» У меня умер отец, а она кричит на меня матом и стоит, подбоченившись, — рассказывает Светлана.

Диагноз, которого не было

Историю болезни, продолжает Светлана, семье выдали с трудом — спустя две недели. Сравнив записи с тем, что она видела сама, родственники нашли целый ряд расхождений.

Так, в 23:30 3 мая дежурный врач, вопреки записи в карте, осмотр, по словам дочери, не проводил и никакого «психомоторного возбуждения» у пациента не было. Время смерти в документах указано — 05:00, хотя дыхание, по информации Светланы, остановилось еще в 03:20. В истории болезни подробно описаны реанимационные мероприятия, которых, как утверждает семья, на самом деле не было.

Кроме того, в карте значится «сахарный диабет II типа», тогда как у Никодима Сергеевича, по словам дочери, его никогда не было: на учете у эндокринолога он не состоял, а домашние замеры сахара были в пределах нормы. Наконец, запись ЭКГ в истории, как считает семья, не совпадало с реальным состоянием мужчины, а кардиограммы, сделанные сотрудниками скорой и врачами уже в больнице — сильно отличались.

Подтвержденных хронических болезней у Кочергина, как рассказывают родственники, никогда не было, он чувствовал себя нормально. Серьезные недомогания были только дважды. В 2009 году Никодим Сергеевич пережил инфаркт, после чего начал принимать поддерживающую терапию. В 2013 году у мужчины обнаружили воспаление легких — он заболел после одной из геодезических экспедиций.

Сразу после смерти, как утверждает Светлана, в больнице и морге стали требовать деньги. Вскрытие, которое по закону должно быть бесплатным, по ее словам, оформили как платную услугу — пришлось оплатить 7 880 рублей в банке (в справке значилось «санитарно-гигиеническая обработка тела»).

— Он мне сказал: «Платите за вскрытие». А потом в чеке написали, что это были «санитарно-гигиенические услуги». Омовение, бальзамирование и одевание ему никто в больнице не делал — это позже сделали сотрудники ритуальных услуг, — говорит Светлана.

Кроме того, сотрудник морга якобы потребовал 5 000 рублей наличными — за хранение тела за ночь. Как утверждает женщина, он пояснил: «Если бы не удостоверение ветерана, было бы на 10 тысяч дороже». Деньги за эту «услугу» мужчина взял в карман, чек не выдал.

По федеральному закону № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан» патологоанатомическое вскрытие в стационаре проводится бесплатно. Платными могут быть только отдельные услуги — например, косметическая подготовка тела к похоронам, — и только с согласия родственников. Чеки на оказание платных услуг в ЦРБ Сальска есть в распоряжении редакции.

Семья считает, что именно ненадлежащее оказание медицинской помощи сотрудниками скорой и ЦРБ Сальска привело к смерти ветерана. Родственники обратились в страховую компанию с просьбой организовать внеплановую ведомственную экспертизу качества медпомощи и подали заявление в Следственный комитет.

— Конечно, можно было бы спасти, если бы что-то делали. А вместо этого приезжает врач и орет. Даже если не брать в расчет клятву Гиппократа — это чисто не по-человечески, — отмечает Светлана.

Редакция 161.RU пыталась связаться с руководством ЦРБ Сальска, чтобы уточнить детали трагедии. На телефонные звонки руководство не ответило. Мы также направили запросы в больницу и областной Минздрав.

источник: https://161.ru/text/incidents/2026/08/21/76597128/

Итак вышел я из военкомата с листком обхода врачей и копией своего заявления со штампом военкомата , и отправился в нашу местную ЦРБ . Начал проходить врачей - врачей не много было - 8 врачей пройти. Мне нужен был хирург - отправили в детское отделение к хирургу ( взрослый в отпуске был и второй взрослый скоро с отпуска вернется но он ещё все таки в отпуске.)Значит стрёмно среди детей в очереди сидеть ещё и без очереди от военкомата - ну решил не наглеть и прошел через одного . Захожу там сидит женщина бомба - она занимается обработкой молодняка в военкомате во время осенего/весеннего призыва. Я сказал что от военкомата комиссия - она говорит давайте обходной лист (на автомате годен влупить) я говорю подождите , у меня перелом смещение пластины и рука плохо работает. Значит она посмотрела на меня как на дурака - и говорит иди к травмотологу от него с заключением ко мне. Дойдя до травматолога я стал свидетелем как один с поломаной ногой чуть не подрался в очереди с другим с поломанной рукой ругань кто первый кто второй и т.д. я говорю я от военкомата - иду через одного и те замолчали. Ну ладно думаю драки избежать удалось , дождался своей очереди прошел травмотолога - мол так и так он заставил руку поднимать а она у меня даже до уровня плеча не поднимается , значит он посмотрел угломеров замерил угол подъёма руки , далее заставил пройти рентген и в общем написал заключение ,которое я отнес обратно детскому хирургу. Она сначала быстро (бегло прочитала ) потом давай заставлять , чтобы я одновременно руки поднимал раза 3. (Проверка на симулянта) И потом видя что одна поднимается полностью а вторая даже до уровня плеча не доходит стала полностью читать заключение травмотолога и ее глаза уже или напуганы или насторожены ( как я сам понял для нее это не типичный случай)после прочтения она достала из под стола расписание болезней почитав их (по моим показателям там железобетонная категория В (предписание в этом случае должно быть изъято)что я и добивался с самого начала) и давай говорить :-" у меня нет приказов , зачем ко мне направили , я боюсь ошибится (зачем направили , а если бы А или Б категорию поставить она без всяких приказов шлепнула бы) ну ладно она наотрез отказалась ставить категорию мол придет хирург с отпуска вот к нему. Ладно думаю, пойду пока остальных врачей пройду . Остальные врачи быстро проставили штампы что я годен . Осталось ждать хирурга. Ну я поехал домой .Посоветовавшись дома с моим юристом (ИИ)Я через пару дней приехал в военкомат подавать второе заявление чтобы обезопасить себя в плане ( пока жду хирурга меня могут объявить в уклонении ВВК или в умышленном затягивании и оставить мою боевую категорию годности) Подал второе заявление через 5 дней после начала ВВК . Принимать тоже не хотели мол пройдешь комиссию тогда приходи , я сослался на 59 статью закона об обязательном приеме всей входящей корреспонденции, после моих слов они приняли заявление и на моей копии поставили штамп (второй).И я спокойно начал ждать выхода хирурга. Ждал дней 10. Мне пришел ответ от военкомата письмом домой.