Длинный и, если честно, довольно нудный рассказ о том, что я называю «проблемы белых людей». Просто констатация того, как бывает, житейская история. Мораль если и есть, то совсем маленькая и заключается, пожалуй, в том, что не всегда нужно терпеть, если что-то не нравится. Иногда можно и потерпеть, конечно. Но не всегда.
Я тут на днях отказался оплачивать прием в платной клинике. Вышел прям из своей зоны комфорта. Дело в том, что родной сын как-то в порыве привязанности неожиданно взял меня на удушающий и что-то в районе кадыка хрустнуло, и мне стало больно глотать. И это не проходило неделю. Поскольку неполадка с кадыком мешала поглощать еду и постоянно что-то напевать, раздражая этим Марину, то требовался ремонт кадыка.
И вот я пришел к травматологу, он пощупал и говорит: «Хм, место опасненькое, как бы не перелом подъязычной кости. Ну, походите так до конца недели, а если не пройдёт — идите к ЛОРу». Я со смутным недоверием воспринял фразу, переделав её в голове примерно так: «Если до субботы перелом не заживёт — ну что ж, тогда придется полечить».
До субботы не прошло. Я пришел к ЛОРу, а она смотрит на меня таким взглядом, по которому видно, что вообще не понимает, зачем я здесь. И я не понимаю. И ещё она так выдыхает носом и говорит: «Хммм. А вам травматолог назначения какие-то давал?». «Давал, — говорю, — вот к вам прийти, и я досконально выполнил все рекомендации, как видите».
ЛОР осмотрела меня самым базовым для ЛОРов способом и говорит: «А вот у вас там что-то в носу». Я ей отвечаю, что это неплохо, но я бы предпочел всё-таки сначала сосредоточиться на кадыке. После чего ЛОР некоторое время погуглила, а потом осмотрела меня ещё раз для верности и сказала, что у меня всё-таки что-то в носу и вот, я вам написала восемь строчек, как это в носу надо лечить. Дался ей мой нос. «А кадык, — спрашиваю, — кадык-то лечить как будем?» ЛОР изъяснилась, что после осмотра она определенно не видит в моём кадыке ничего необычного и, наверное, надо сделать КТ. И назначила КТ.
С этим я и пришел на ресепшен клиники. «Что-то мне, — говорю, — не очень в этот раз понравилось наше взаимодействие. Я вот сейчас оставил ЛОРа в замешательстве и прям переживаю за неё, и ещё за то, надо ли мне делать КТ. А ещё мне не хочется платить за замешательство ЛОРа, предлагаю внести его в бюджет клиники, а не мой».
Администратор решила на меня немного надавить.
— Вы что же думаете, мы вам навязываем услуги? Вас же травматолог к ЛОРу отправил, а вы у этого травматолога уже раньше были, значит, вы ему доверяете!
— При чем тут, — отвечаю, — доверие? Я к травматологу пришел, потому что у него время записи свободное было. А то, что я у него уже раньше был, так это невероятное совпадение, такое бывает, когда в клинике три травматолога, а я сюда хожу пятнадцать лет.
— Но вам ЛОР-то что сказала?
— Что она ничего не обнаружила по ее части, кроме... не важно, и назначила КТ, в необходимости которого я теперь не очень уверен. Но это мне неуверенность ЛОРа передалась, я не специально.
— Ну так, значит, раз сказала, значит, все в порядке!
— Так меня по этой логике можно и к проктологу отправить, — он тоже скажет, что с его стороны у меня все в порядке. На кадык снизу ничего не давит.
Администратор ещё раз убедилась, что оплачивать приём я по-прежнему не хочу и резюмировала, что тогда нужно писать обращение к главврачу, а это запустит череду малоприятных мероприятий, затрагивающих и врачей, и её, и меня. Вероятно, она думала, что это прозвучит грозно и она таким образом отговаривает меня.
— Бумагу! — воскликнул я. — И перо!
Про перо я, конечно, не говорил, просто сейчас хорохорюсь и показываю вам, будто бы чувствовал себя комфортно и был ужасно вдохновлён возможностью попрепираться с малознакомыми людьми.
Но когда мне предлагают писать — я почти никогда не отказываюсь. Если это не про сожженные штаны Шамана, конечно. Так что я взял, наскоро исписал лист А4 и убыл, оставшись — редкий случай с платными клиниками — при деньгах.
И стал ждать, когда мне сначала начнут звонить неприятные главврачи и администраторы, и потом ЛОР с травматологом будут поджидать меня у парадной. А они знают, куда надо давить людям, чтобы им было неприятно. По крайней мере травматолог знает, насчет ЛОРа я не уверен.
Через пару дней мне позвонила главный администратор, попросила в двух словах повторить историю, а потом мягко сказала, что всё-таки назначение класса «травматолог → ЛОР» было верным. Я ответил, что у вопроса, если уж так, есть две стороны — медицинская и клиентская. И что я мало что могу сказать про медицинскую сторону — я ж не ЛОР. Хотя погуглить стопудово могу не хуже!
А вот клиентская сторона меня несколько подкосила — и тут нет объективных критериев, я излагаю только свой «клиентский опыт». Мычание ЛОРа, вопросительные взгляды, беспомощное гугление и настойчивые попытки полечить мне совсем не то, с чем я нагрянул, не очень меня устраивают и, кажется, немного мешают клинике высоко нести гордое знамя дома высокой культуры быта. А ещё, и это самое неприятное, прошла неделя, а я всё ещё не знаю, что у меня там внутри шеи. Может, я уже дохаживаю последние дни по этой бренной земле, просто не знаю об этом. И мне нужен совет! Что может меня спасти, если еще не поздно?!
Администратор ответила, что она меня поняла, они проведут внутреннюю проверку и дней через пять-семь она перезвонит и сообщит о результатах. В ответ я драматично захрипел и закашлял, и она сказала, что перезвонит гораздо раньше, например, завтра.
А дальше всё стало хорошо. Она перезвонила в тот же день, и назначила мне приём у заведующего ЛОР-отделения, и тот меня максимально внимательно посмотрел. Странное чувство, когда тебе делают эндоскопию — это противно, и как будто бы можно было и обойтись, но ты сам её спровоцировал, поэтому сиди спокойно. И КТ я тоже потом сделал, после тщательных разъяснений.
В результате выяснилось, что вообще-то я совершенно здоров и надо просто подождать и оно само пройдёт. Симулянт чертов. Но это я сейчас знаю, а тогда я был на волосок от гибели, готовый захлебнуться в собственной крови. Артём Глебычу, конечно, ничего за это не было, а даже наоборот. Он получил и с удовольствием съел ванильное мороженое за неубийство отца.
