Светило солнце, было тепло и, похоже, что начиналось бабье лето. Я бодро потопал в районную поликлинику — давно собирался зайти в стоматологию.
Приём и осмотр вела доктор — эфирное создание. Впрочем, для меня сейчас большинство барышень возрастом до тридцати лет — эфирные создания. Возраст у меня такой, ничего не поделать.
— Вам нужно удалить один зуб, — радостно сообщила мне доктор.
Удалить так удалить. Я покорно перебрался в соседний кабинет, во владения мужика неопределённого возраста в маске и шапочке.
— Сейчас сделаем укольчик и начнём, — сообщил мне хирург.
Через пять минут после укола анестезии я снова сидел в кресле, и операция началась. Доктор достал из своего арсенала что-то вроде прямых щипцов и приступил к удалению. Спустя пару минут во рту у меня раздался хруст, и доктор чётко и внятно сказал:
— Блядь!
— Ы? — переспросил я его.
— Зуб у вас сложный, восьмёрка, и вот смотрите, какой кривой корень, — зачастил мне в ответ хирург, тыкая мне в нос обломком моего же зуба. — Второй-то корень двойной, он обломился.
— У! Ывао?
— Ничего! Будем удалять!
Удивительно, но врач меня понимал.
— Пока сплюньте.
Я подчинился. Крови было чуть меньше чем полстакана. Врач сунул мне в рот кусок марли и отвлёкся, чтобы выбрать следующий инструмент. Инструментом оказались щипцы, но изогнутые на девяносто градусов.
— Приступаем, — обрадовал меня доктор и, вытащив марлю из моего рта, приступил.
Засевший глубоко внутри моей челюсти корень не поддавался, докторские пассатижи скрежетали по соседним с удаляемым зубами, а я не терял присутствия духа: всё когда-либо заканчивается. Через недолгий промежуток времени (впрочем, показавшийся мне вечностью) врач отложил в сторону свой пыточный инструмент, снял с себя шапочку и вытер ей своё вспотевшее лицо. Потом сокрушенно потряс в воздухе уставшей правой кистью руки и торжественно сказал своей помощнице:
— Машенька, давайте ХХХ.
Название я не запомнил, было не до этого. Звучало примерно как «Флюгегехаймен» из того самого фильма про безумное евротурне. Машенька вытащила из докторских закромов очередной лоток с инструментом, и хирург с удвоенным рвением накинулся на меня с чем-то вроде зубила.
Зубило, как оказалось, творит чудеса, особенно в сочетании со слепой яростью уставшего эскулапа. Через минуту последний корень-партизан с позором сдался.
Я попытался сказать «спасибо», но рот выдал лишь глухое бульканье. Вместо ответа Машенька привычным движением затолкала мне за щёку гигантский марлевый кляп, выдала бумажку с рекомендациями «не пить, не курить, не жить» и мягко, но настойчиво подтолкнула меня к выходу.
-Не забудьте оплатить операцию у администратора, - добавила она мне вслед.
У стойки администратора я задержался и протянув ей бумажку от доктора услышал свой вердикт: "Пять тысяч!"
- Блядь, - чётко и внятно вырвалось у меня.
Я закрыл за собой дверь поликлиники, на улице бабье лето уже успело бесславно скончаться: небо затянуло свинцовыми тучами, и в лицо плеснул унылый, мелко моросящий осенний дождь. Забыв снять медицинские бахилы я уныло пошлёпал по лужам домой.
