Улыбка как духовная практика
В лекциях Свами Вивекананды жизнерадостность и чувство юмора рассматриваются не как случайная черта характера, а как критерий духовного здоровья и правильного понимания природы Атмана, тогда как мрачность и скорбный вид он относил к проявлениям невежества (тамаса) или физического нездоровья.
Самую известную теоретическую формулировку Вивекананда дал во второй главе трактата «Raja-Yoga» (The First Steps, Complete Works of Swami Vivekananda, Vol. 1). Разбирая психофизическое состояние практикующего, он прямо противопоставил радостное расположение духа показной угрюмости:
«Первым признаком того, что вы становитесь религиозным человеком, служит то, что вы становитесь жизнерадостным. Когда человек мрачен — это, возможно, несварение желудка, но не религия. Приятное расположение духа — естественное свойство саттвической натуры; человеку саттвы всё приносит радость, и когда это приходит, знайте, что вы продвигаетесь в йоге» («The first sign of your becoming religious is that you are becoming cheerful. When a man is gloomy, that may be dyspepsia, not religion. A pleasurable feeling is the nature of the Sattvika; everything is pleasurable to the Sattvika man, and when this comes, know that you are progressing in Yoga»).
В том же разделе он объясняет это через теорию трёх гун: любая угрюмость, скорбь и уныние (moroseness) порождаются гуной тамаса (инерцией и тьмой), от которой йог обязан избавиться в первую очередь.
В трактате «Bhakti-Yoga» (Complete Works, Vol. 3, глава о предварительной подготовке ученика, где разбираются семь условий духовного пути по Раманудже) Вивекананда подводит под жизнерадостность строгую терминологию:
Анавасада (Anavasada — бодрость духа, отсутствие уныния): Он указывает, что подавленность и отчаяние никогда не могут быть частью религии. Поскольку Бог по своей природе есть бесконечное блаженство (Ананда), служение Ему с кислым и плаксивым лицом является внутренним противоречием: человек с улыбкой и ясным духом стоит ближе к Богу, чем тот, кто погружён в мрачное покаяние.
Ануддхарша (Anuddharsha — отсутствие пустого, неумеренного легкомыслия): Одновременно он проводит границу между истинной жизнерадостностью и поверхностным зубоскальством. Ум не должен растрачивать свою энергию в нервозном, истерическом веселье (uddharsha); истинная радость и юмор духовного человека опираются на внутреннюю тишину и силу, а не на суетливое возбуждение.
В лекциях по Веданте и Карма-йоге Вивекананда связывал способность смотреть на жизнь с улыбкой с концепцией духовной свободы и божественной игры (Лилы):
Отказ от культа слёз и слабости: В заметках к лекциям «Man the Maker of His Destiny» (Complete Works, Vol. 8, Notes of Class Talks and Lectures) и в лахорской лекции «The Vedanta» (Complete Works, Vol. 3) он критиковал традицию отождествлять благочестие с «вытянутым, кислым лицом» (long face, sour face) и постоянным оплакиванием грехов. По его мысли, мрачность происходит от страха смерти и отождествления себя со слабым телом, тогда как осознание своего бессмертия рождает бесстрашие и лёгкость.
Противопоставление фанатика и свободного человека: В пятой главе «Karma-Yoga» (Complete Works, Vol. 1) он отмечал, что религиозный фанатик всегда мрачен, поскольку воспринимает мир с болезненной, угрюмой серьёзностью, в то время как человек, познавший бескорыстие, смотрит на мир как на большую игру, сохраняя спокойную улыбку в любых обстоятельствах.
В сборнике воспоминаний современников «Reminiscences of Swami Vivekananda» (изд. Advaita Ashrama) задокументировано, как он применял эту теорию на практике в работе с учениками:
Разрушение стереотипа об угрюмом аскете: Американская ученица Мэри Функе (Mary C. Funke) вспоминала, что перед приездом в летний лагерь в Парк Тысячи островов (1895) она и Кристина Гринстидель ожидали увидеть сурового, отрешённого восточного монаха. Вместо этого Вивекананда встретил их шутками и заразительным смехом, прямо объяснив, что «религия с вытянутым лицом» (long-faced religion) — это лицемерие, а познающий Истину человек должен быть самым радостным существом в мире.
Снятие ментального напряжения: Сестра Кристина (Sister Christine) отмечала в своих мемуарах, что Свами использовал юмор как продуманный педагогический приём: когда во время занятий по философии Адвайты ум слушателей перегружался от сложных абстракций или в аудитории возникал искусственный, скованный пафос, он намеренно вставлял бытовую шутку, каламбур или забавную притчу, чтобы мгновенно вернуть ученикам естественность и живость восприятия.
