Около пятидесяти лет назад Свами Вивекананда писал в своей книге на бенгальском языке «Современная Индия», что четыре касты — брахманы (жрецы/интеллектуалы), кшатрии (воины), вайшьи (торговцы/капиталисты) и шудры (рабочие) — поочередно сменяют друг друга, обретая верховенство над человеческим обществом.

В древнейшие времена человеческой истории господством в обществе обладали брахманы. Вождь клана был не только правящим лидером и законодателем, но и главным верховным жрецом.

С угасанием жреческого влияния поднялась власть кшатриев — сословия воинов. То была эпоха рыцарства. Короли и вожди силой своего оружия и физической доблести удерживали власть над обществом.

Затем, с развитием промышленности, торговли и мощных торговых организаций, на передний план влияния вышли капиталисты и промышленные магнаты. Солдаты-кшатрии были отодвинуты на задний план, став их наемниками.

Именно эти капиталисты и торговые магнаты — вайшьи всех рас — до сих пор удерживают власть в человеческом обществе. Но дни их сочтены. Множество знамений указывает на то, что их влияние и власть вскоре перейдут в руки шудр — тружеников полей, рабочих фабрик, представителей самых низших слоев общества, которые до сих пор служили лишь зерном для капиталистических жерновов.

Свами Вивекананда предсказал, что шудры поднимутся со своими плугами, серпами и молотами и возьмут в свои руки бразды правления обществом.

Победа Большевистской России над Германией со всей очевидностью предвещает, что в будущем коммунистическая Россия станет доминировать в современной Европе, а её идеология окажет глубокое влияние на переформатирование социальной жизни следующего поколения.

В Индии мы также не сможем избежать отголосков этого нового движения. Уже сейчас видны многочисленные признаки в виде коммунистических, рабочих и крестьянских движений (кишан), которые наглядно показывают, куда дует ветер. Свамиджи прямо утверждал, что новая Индия должна подняться с полей и рыночных площадей, из убогих хижин лачуг и нищих лагерей кули. Высшие классы должны либо оказать всемерную помощь поднимающимся массам, либо бесследно кануть в небытие. Этому суждено случиться, и никто не в силах сдержать этот бурный прилив.

Британское правительство, повелитель современной Индии, само по себе является продуктом ментальности вайшьев, «разума лавочника». Ему придётся уступить место силе, которая родится из нового движения шудр.

Однако в этом движении шудр кроется одна внутренняя опасность. Если шудра поднимется исключительно как шудра — то есть будучи лишённым культуры высших классов, — то крайне вероятно, что при его правлении упор будет сделан на грубую, чисто физическую сторону жизни. В таком случае древняя духовная культура Индии окажется погребена под обломками материализма; старая Индия умрёт, а на её месте родится гибридная новая Индия.

Это стало бы колоссальной потерей не только для самой Индии, но и для всего мира. Великим вкладом Индии в копилку человечества всегда была её духовная культура. С доисторических времен Индия из века в век отправляла во внешний мир своих вестников духа, тем самым возвышая строй человеческой жизни до самых благородных высот. Естественно, что с её духовной смертью весь мир станет намного беднее.

Следовательно, чтобы спасти Индию от этого ужасного катаклизма, существует лишь одна альтернатива: высшие классы должны передать свою духовную культуру шудрам. Шудры должны быть просвещены и одухотворены светом ведической культуры. Если уже сейчас представители высших классов начнут сопереживать массам и позаботятся не только об их интеллектуальном образовании и материальном процветании, но также об их духовной культуре и правильном религиозном понимании, только тогда мы сможем надеяться на славное будущее.

Суть духовной культуры Вед, воплощенную в Веданте и Упанишадах, можно вкратце выразить в нескольких словах:

Высшей реальностью этой вселенной является духовное начало — Брахман.

Феноменальный (материальный) мир может иметь относительную или прагматическую ценность, но он не является абсолютной истиной.

Каждая индивидуальная душа по своей сути тождественна этому божественному духовному началу.

Развитие и эволюция жизни заключаются в постепенном осознании этой потенциальной божественности человека через его ясное интеллектуальное понимание и сознательное этическое поведение в обществе.

Проще говоря, духовная культура Вед означает пробуждение в человеке духовного сознания, которое оценивает вещи в новом свете и приносит освобождение от оков материальной природы через любовь и служение.

Этот дух Веданты полностью созвучен духу современного коммунизма или социализма. Веданта также с величайшей силой утверждает, что все мужчины и женщины по своей сути равны и обладают одинаковым неотъемлемым правом на наслаждение жизнью. Любые различия между людьми, обусловленные расой, цветом кожи или полом, поверхностны и потому нереальны.

Поскольку все люди по своей сути сотканы из одного и того же духовного начала — Атмана, они должны получать равные возможности как для самовыражения, так и для пользования благами этого мира. В этом смысле правительство истинно должно быть народным и для народа, именно таким, каким оно видится в Красной России. Ни одна группа людей никогда не должна пытаться доминировать над остальными ради собственного обогащения. Члены правительства должны считать себя подлинными слугами народа, а не его господами (как это происходит сейчас в Индии).

Но между ведантическим взглядом на человеческое общество и коммунистическим подходом существует глубокое, принципиальное различие в самих основах:

Коммунизм пытается базировать свои принципы на физических (материальных) аспектах жизни.

Веданта опирается на вечную духовную истину Атмана.

Если мы скажем, что все люди равны чисто с физической или интеллектуальной точки зрения, это будет бесконечно далеко от истины. Люди не равны ни физически, ни ментально. Мы все прекрасно знаем, что как отдельные индивиды, так и целые расы обладают разным физическим сложением и интеллектуальными способностями. И именно по этой причине сильные и умные всегда правят слабыми и ограниченными. Это закон природы на её физическом плане — закон джунглей.

Более того, если мы не признаем духовную основу жизни и Природы, никакой другой взгляд на мир не сможет изменить этот закон, ибо любая иная попытка будет фальшивой и иллюзорной. Поэтому коммунизм или социализм любого толка, который отрицает духовные истины жизни и пытается базировать свою псевдофилософию исключительно на экономической, социальной или политической основе, в долгосрочной перспективе обречен на провал.

Настоящее равенство человека — и, более того, всей жизни — лежит в духовной плоскости. Именно потому, что все люди несут в себе один и тот же Атман, все моральные кодексы предписывают практику таких добродетелей, как ненасилие (ахимса), любовь, милосердие и самообладание. Все этические философы верят, что наше чувство прекрасного и чувство блага являются врожденными и фундаментальными, а моральное развитие человека должно идти по линии постепенного воплощения этого блага.

Веданта отождествляет благо с истиной и красотой: Сатьям, Шивам, Сундарам (Истина, Благо, Красота). Это составляет саму основу нашей души, и потому мы интуитивно чувствуем его существование.

Совершенно очевидно, что пытаться строить свои моральные принципы исключительно на экономической или утилитарной (практической) основе — это ложная философия. Прагматизм никогда не сможет облагородить нашу нравственную природу или улучшить характер. Может ли голая выгода развить наше эстетическое чувство? Очевидно, нет. Точно так же утилитарный подход не способен по-настоящему развить этическое чувство человека. Величайшими моральными авторитетами в мире всегда были святые и мудрецы, а не политики или бизнесмены.

Отсюда очевиден факт: людей никогда нельзя сделать по-настоящему этичными и высокоморальными, если не научить их базировать свою жизнь на духовной истине и не дисциплинировать их духовными принципами. Более того, общество, лишённое моральной дисциплины и оторванное от этических устоев, в конечном итоге неизбежно скатится к варварству. Поэтому для всех общественных лидеров крайне важно иметь четкое понимание фундаментальной основы человеческого общества и человеческой жизни.

Именно Веданта способна дать разумное и исчерпывающее объяснение этой основы. Поэтому будущие индийские коммунисты должны перестать искать руководство и вдохновение в Москве. Им следует вернуться за светом и водительством к Упанишадам и явить миру новый тип коммунизма или социализма, который один только и способен спасти человечество от падения обратно в варварство. И таким образом наши шудры тоже смогут быть «брахманизированы» (возвышены до уровня высокой духовной культуры) и спасены.

СВАМИ ШАРВАНАНДА

ВЕДАНТА И КОММУНИЗМ

(Сентябрь, 1945)

https://pb.rkmm.org/s/pb/m/prabuddha-bharata-1945/a/03-vedan...

История Джона Моффитта (1916–1987) — это уникальная глава в летописи духовных исканий XX века. Он прошел путь до ортодоксального индуистского монаха (свами), а затем — до влиятельного католического интеллектуала и друга величайших мыслителей своего времени. Его жизнь стала живым воплощением диалога между Востоком и Западом.

Джон Моффитт родился 16 декабря 1916 года в обеспеченной протестантской семье. Его отец был успешным стоматологом в Гаррисберге (штат Пенсильвания). Семья принадлежала к классической интеллектуальной элите Восточного побережья. В юности Джон поступил в Принстонский университет, где изучал литературу и музыку.

Именно музыкальное образование сыграло ключевую роль в его дальнейшей судьбе. Моффитт обладал абсолютным чувством ритма и поэтическим даром, которые позже позволили ему совершить один из главных литературных подвигов в истории западной Веданты.

В 1939 году, будучи молодым искателем, Моффитт присоединился к Центру Рамакришны-Вивекананды в Нью-Йорке под руководством Свами Никхилананды. Он начал путь полностью посвятив себя индийской монашеской традиции.

1949 год: Принял обеты брахмачарьи и получил имя Брахмачари Йогатмачайтанья.

1959 год: В священном Белур Матхе (Индия) принял санньясу — полные монашеские обеты, став Свами Атмагхананандой. Он был лишь шестым западным человеком в истории, получившим этот статус в Ордене Рамакришны.

Его главным вкладом стал перевод мистических гимнов и бхаджанов для англоязычного издания «Провозвестия Шри Рамакришны». Свами Никхилананда переводил прозу, а Моффитт, используя свой музыкальный и поэтический дар, адаптировал стихи.

В этот период он работал бок о бок с мифологом Джозефом Кэмпбеллом (который иронично подтрунивал над «излишней серьезностью» Джона-монаха) и стал близким духовным другом четы Карлсонов (создателей корпорации Xerox), помогая им переводить сложную философию Востока на язык западного интеллекта.

Прожив в Ордене около 24 лет, из которых 4 года в статусе полного свами, в 1963 году Моффитт принимает шокирующее для многих решение. Он снимает монашеские одежды, возвращает себе имя Джон Моффитт и переходит в католицизм.

Он не считал это предательством. Для него это было возвращением к культурным корням на новом уровне осознанности. Он чувствовал, что должен интегрировать свой восточный опыт в западную парадигму. Для некоторых его друзей это стало ударом. Писатель Дж. Д. Сэлинджер, для которого Джон был «личным святым» и главным консультантом по Веданте, с горечью отметил: «Трудно видеть, как святой человек снова надевает галстук».

Вернувшись в мир, Джон не утратил духовной дисциплины. С 1963 года и до самой смерти (от рака в 1987 году) он работал в элитном иезуитском журнале America. Он стал одним из первых мирян, занявших пост поэтического редактора, работая удаленно из Западной Вирджинии.

Переписка с Бедой Гриффитсом: Моффитт поддерживал теснейшую связь с известным бенедиктинским монахом, основавшим христианский ашрам в Индии. Они стали инициаторами Монашеского межрелигиозного диалога.

Трагедия в Бангкоке (1968): На международной конференции Моффитт делил бунгало с великим католическим мистиком Томасом Мертоном. Именно Моффитт услышал последние слова Мертона о том, что «Дзэн и христианство — это будущее», и именно он обнаружил его тело после рокового удара током. Позже Моффитт редактировал посмертный «Азиатский журнал Томаса Мертона».

Джон Моффитт был признанным поэтом. Его сборник «The Living Seed» (1962) пытался выразить неописуемый мистический опыт слияния с Абсолютом. Самое знаменитое его стихотворение — «Чтобы увидеть любую вещь» (To Look at Any Thing) — является, по сути, поэтической инструкцией по глубокой медитации:

Чтобы увидеть любую вещь, > Если ты хочешь познать эту вещь, > Ты должен смотреть на нее долго. > Смотреть так, чтобы стать с ней единым целым: > Быть листом, который ловит солнце, > Быть твердым стволом, который держит ветви, > Быть темными корнями, что пьют из земли... > Пока ты не станешь тем, на что смотришь, > Ты не увидишь эту вещь по-настоящему.

Главный прозаический труд Моффитта — книга «Путешествие в Горакхпур» «Journey to Gorakhpur: An Encounter with Christ Beyond Christianity» (1972). В ней он использует индуистскую систему четырех йог (Гьяна, Бхакти, Раджа, Карма) для раскрытия сути христианства, доказывая, что Христос действует далеко за пределами официальной церкви.

Ключевые цитаты из книги:

«В 1963 году некая внутренняя необходимость освободила меня от моих восточных швартовов и направила обратно в сферу христианского влияния. Однако, став католиком, я не забыл и не отверг глубины моей прежней веры... Я осознал, что между индуизмом и учением Иисуса Христа существует более глубокое родство, чем большинство западных людей могли себе представить».

О концепции «Христос — это Атман» (цитируя Беду Гриффитса):

«Путь интуитивной мудрости (Гьяна-йога) — это знание Бога как фундамента личного существования... Бенедиктинский санньясин Беда Гриффитс сказал: „Христос — это Атман“. Это именно то, что я чувствую».

О чистой преданности (Бхакти) и Шри Чайтанье:

«Если бы меня попросили выбрать одного человека в индийской религиозной истории, который лучше всего представляет чистый дух преданного самопожертвования, я бы выбрал вайшнавского святого Чайтанью. И на Востоке, и на Западе он кажется мне высшим примером души, унесенной приливом экстатической любви к Богу».

О Христе вне Церкви:

«Моя цель — искать свидетельства действия Христа за пределами организованного христианства... Христиане должны остерегаться снисходительности к другим верам. Нам нужно допустить возможность того, что Христос говорит с людьми через более чем одно откровение».

Джон Моффитт остался в истории не как отступник от одной из традиций, а как пионер «двойной принадлежности». Всю свою жизнь он доказывал, что истинная духовность не ограничивается формой рясы, а заключается в готовности стать тем «живым семенем», которое прорастает Истиной на любой почве.

С помощью убедительных рассуждений он извлёк из Вед истины Веданты и на их основе построил удивительную систему гьяны, изложенную в его комментариях. Он объединил все противоречивые описания Брахмана и показал, что существует только одна Бесконечная Реальность.

Он также показал, что, поскольку человек может медленно продвигаться по восходящей дороге, все эти разнообразные представления необходимы, чтобы соответствовать его различным возможностям. Нечто подобное мы находим в учениях Иисуса, которые он, очевидно, адаптировал к различным способностям своих слушателей. Сначала он учил их об Отце Небесном и призывал молиться Ему. Затем он поднялся на ступень выше и сказал им: «Я — виноградная лоза, вы — ветви», и, наконец, он дал им высшую истину: «Я и Отец Мой — одно» и «Царство Небесное внутри вас».

Шанкара учил, что три вещи являются великими дарами Бога:

человеческое тело;

жажда Бога;

учитель, который может показать нам свет.

Когда эти три великих дара становятся нашими, мы можем знать, что наше искупление близко. Только знание может освободить и спасти нас, но вместе со знанием должна идти добродетель.

Суть Веданты в том, что существует лишь одно Бытие, и каждая душа является этим Бытием в полном объёме, а не его частью. Всё солнце отражается в каждой капле росы. Являясь во времени, пространстве и причинности, это Бытие есть человек, каким мы его знаем, но за всеми проявлениями скрывается единая Реальность.

Бескорыстие — это отрицание низшего или кажущегося «я». Мы должны освободиться от этой жалкой мечты о том, что мы — это эти тела. Мы должны познать истину: «Я есть Он». Мы не капли, которые упадут в океан и затеряются; каждая из них — это целый, бесконечный океан, и мы познаём это, когда освободимся от оков иллюзии.

Бесконечность неразделима: «Единое без второго» не может иметь второго — всё есть это Единое. Это знание придёт ко всем, но мы должны бороться за его обретение сейчас, потому что, пока мы его не получим, мы не сможем оказать человечеству наилучшую помощь.

Только дживанмукта («живущий свободно», или тот, кто знает) способен даровать истинную любовь, истинную милость, истинную истину, и только истина делает нас свободными. Желание делает нас рабами: оно — ненасытный тиран и не даёт своим жертвам покоя; но дживанмукта победил все желания, поднявшись к осознанию того, что он — Единый, и больше нечего желать.

Разум представляет нам все наши заблуждения — о теле, сексе, вероисповедании, касте, рабстве; поэтому мы должны непрестанно говорить разуму правду, пока он не осознает её. Наша истинная природа — это блаженство, и всё удовольствие, которое мы познаём, — лишь отражение, атом того блаженства, которое мы получаем, соприкасаясь со своей истинной природой. Это находится за пределами удовольствия и боли. Это «свидетель» Вселенной, неизменный читатель, перед которым переворачиваются страницы книги жизни.

Swami Vivekananda

Jnana-Yoga

https://vivekavani.com/discourses-jnana-yoga-swami-vivekanan...

«Шанкарачарья родился в Калади, в Керале, в брахманской семье. Его родители, Шивагуру и Ариямба, были великими почитателями Шивы. Согласно традиции, они молились Шиве о сыне, и Господь даровал им ребёнка, который должен был стать великим учителем.

Уже в детстве Шанкара проявил необычайные способности: он выучил все Веды и шастры к восьми годам и обладал феноменальной памятью. В возрасте восьми лет он принял решение стать санньяси (монахом), несмотря на сопротивление матери.

Легенда гласит, что однажды, когда он купался в реке, крокодил схватил его за ногу. Мальчик попросил мать дать ему разрешение на санньясу, обещая, что крокодил отпустит его. Мать согласилась, и крокодил тут же отпустил ребёнка — это было знаком божественного вмешательства».

«После принятия санньясы от Гуру Говинды Бхагаватпады на берегу Нармады Шанкара начал своё великое путешествие по всей Индии. Он посетил все священные места — от Кашмира до Канчипурама, от Двараки до Пури.

Его целью было восстановить чистоту Веданты и очистить различные секты от суеверий и ритуализма, которые распространились после упадка буддизма. Он вступал в диспуты с ведущими пандитами и ачарьями разных даршан и неизменно побеждал их своей логикой и ссылками на Шрути.

Его дебаты с Мандана Мишрой в Махишмати стали легендарными: Шанкара показал превосходство гьяна‑марги над карма‑кандой. После победы он основал четыре главных матха (монастыря) в четырёх углах Индии:

Шрингери (юг),

Дварака (запад),

Джьотирматх (север),

Пури (восток).

Эти матхи стали центрами распространения Адвайты и сохранились до наших дней».

«Шанкарачарья завершил свою земную миссию в возрасте всего 32 лет. Согласно одной традиции, он вошёл в самадхи в Кедарнатхе в Гималаях. По другой версии, он исчез в одной из гималайских пещер, воссоединившись с Шивой.

За свою короткую жизнь он написал комментарии на Прастхана‑траю (Упанишады, Бхагавад‑гиту и Брахма‑сутры), многочисленные стотры и пракараны, которые до сих пор являются основой Адвайта‑веданты.

Его жизнь — это пример идеального сочетания гьяны и бхакти: строгий аскет, но автор трогательных гимнов к Шиве и Деве, полных преданности».

Swami Mukhyananda

Sri Shankaracharya: Life and Philosophy

В начале XX века человечество стояло на пороге великого кризиса — кризиса слабого, запуганного, раздробленного человека. Два титана, два пророка разных цивилизаций ответили на этот вызов почти одновременно.

Один — индийский монах в шафрановом одеянии, Свами Вивекананда. Другой — русский писатель в кожанке революционера, Максим Горький. На первый взгляд они — полные противоположности: мистик Адвайты и материалист‑бунтарь. Но если вслушаться в ритм их сердец, становится ясно: они — два разных полюса одной магнитной оси. Ось эта — религия бесстрашия, Абхайя, и вера в то, что человек способен встать во весь рост и стать творцом своей судьбы.

И нигде эта тайная гармония не звучит так пронзительно, как в двух великих гимнах — «Песне о Буревестнике» Горького (1901) и The Song of the Free («Песнь свободного») Вивекананды (1895).

Анатомия одной бури

Представьте себе: над седой равниной моря ветер тучи собирает. Между тучами и морем гордо реет Буревестник, чёрной молнии подобный. Он то крылом волны касается, то стрелой взмывает к тучам и кричит — и в этом крике слышится не ужас, а жажда бури! Силу гнева, пламя страсти и уверенность в победе ловят тучи. Чайки стонут, пингвины прячутся в щелях скал, а он — один — смеётся над громом и требует: «Пусть сильнее грянет буря!»

Это — Горький. Его Буревестник — воплощённый архетип бунтаря, который видит в катастрофе не конец, а начало. Буря для него — очистительный огонь, который сожжёт старый мир и родит новый.

А теперь прислушайтесь к Вивекананде, написавшему свою «Песнь свободного» за шесть лет до Горького:

Ужалённый змей раздувает капюшон,

Разворошенный огонь вспыхивает ярче…

Когда сердце разрывается от скорби,

Душа раскрывает своё истинное величие.

Пусть глаза потускнеют, сердце ослабеет, дружба предаст, любовь обманет. Пусть судьба пошлёт сто ужасов, пусть сгустится тьма и вся природа нахмурится, чтобы раздавить тебя. Всё равно — знай, о душа: ты божественна. Ты — Он. Shivoham. Я есть Он.

Здесь та же буря, только внутри. У Вивекананды катастрофа — это пробуждение. Ужалённый змей, разворошенный огонь, разбитое сердце — всё это катализаторы, которые заставляют скрытую силу развернуться во всей мощи. Великие души раскрываются именно в момент наивысшего давления. Мир может рухнуть — солнце померкнуть, луна раскрошиться, — но душа останется непобедимой, потому что она и есть всё.

Два образа — один архетип

Горьковский Буревестник — это санньясин в обличье птицы, который отбросил страх за физическое тело и требует бури, чтобы мир наконец-то проснулся.

Вивеканандовский йог — это Буревестник духа, который смеётся над иллюзией смерти (Майей), потому что осознал: «Я есть Он». Оба героя смеются над грозой. Один — потому что чувствует в себе силу, равную стихии. Другой — потому что знает: стихия и есть он сам.

Материалистический мистицизм Горького

Но Горький пошёл дальше. Под кожанкой революционера скрывался «ведантист в подполье». Он создал свою собственную религию — материалистический мистицизм. Бог для него — не на небесах, а в коллективной психической энергии человечества. Мысль — это физическая сила (прямая параллель с Праной Вивекананды). Он поддерживал эксперименты Бехтерева по телепатии, верил, что разум однажды превратит всю материю вселенной в чистую мысль, и видел в революции алхимический процесс: переплавку «низшей материи» народа в «золото» сверхчеловека.

Данко, вырвавший своё пылающее сердце, чтобы осветить путь из тьмы, — это чистый Карма‑йог Вивекананды: действие без привязанности к плодам, самосожжение ради других. Поэма «Человек» — почти дословный перевод ведантического «Ты есть Брахман» на язык гуманизма: «Он создал даже бога… Оружие его — мысль… Для неё нет непреодолимого».

Горький просто перевёл Веданту на язык своей эпохи. Там, где Вивекананда говорил «Майя», Горький говорил «старый мир». Где Вивекананда говорил «Шакти», Горький говорил «психическая энергия». Где Вивекананда говорил «растворение в Брахмане», Горький говорил «растворение индивидуального в коллективном Мы».

Два полюса — одна ось

Они не могли встретиться лично — Вивекананда ушёл в 1902‑м, когда Горький только входил в силу. Но они встретились в пространстве идей. Один говорил на языке храма, другой — на языке баррикады. Один предлагал внутреннюю революцию — пробуждение божественной природы. Другой — внешнюю: переустройство общества. Но оба ненавидели одно и то же: мещанство, трусость, духовную лень. Оба кричали человеку одной эпохи: «Проснись! Ты сильнее, чем думаешь. Встань во весь рост!»

И в этом — их бессмертная тайна. Они — разные полюса. Но магнитное поле, которое они вместе создают, — одно. Поле бесстрашия. Поле величия. Поле Человека с большой буквы.

Когда над миром снова собираются тучи, стоит перечитать эти две песни подряд. И тогда становится ясно: буря — это не конец. Буря — это начало. И где‑то между криком Буревестника и тихим «Я есть Он» рождается тот самый Человек, которого ждёт мир.