Свами Абхедананда, в миру Калипрасад Чандра, вошел в историю как один из самых выдающихся учеников Шри Рамакришны и блестящий философ, сумевший перевести глубочайшие истины древнеиндийской мысли на язык, понятный западному интеллекту. Его путь — это удивительная трансформация прагматичного юноши, глубоко погруженного в изучение классического санскрита и трудов западных мыслителей, в просветленного йога, чье слово наводило мосты между культурами и континентами.

Когда молодой Калипрасад впервые пришел к Шри Рамакришне в Дакшинешвар, его пытливый ум искал логических доказательств духовных истин и строгой философской базы. Учитель не стал ломать его интеллектуальный стержень. Напротив, он увидел в юноше колоссальный потенциал чистой осознанности и направил его разум в русло прямого духовного опыта, показав, что истинное знание начинается там, где заканчиваются слова.

Продолжив дело Свами Вивекананды, Абхедананда отправился на Запад и провел четверть века в Северной Америке и Европе. Он читал лекции перед учеными и интеллектуалами, безупречно владея как строгой логикой, так и знанием первоисточников. Он облекал идеи недвойственности в формы, доступные современному разуму, и снимал завесу мистики с ведантийского учения.

После двадцати пяти лет успешной проповеди на Западе, куда его направил Свами Вивекананда, Абхедананда вернулся в Индию в 1921 году. В 1923 году он основал в Калькутте «Рамакришна Веданта Общество», которое впоследствии стало известно как Рамакришна Веданта Матх.

Создание этой независимой организации стало результатом определенных административных и идеологических разногласий с руководством Миссии Рамакришны. Проведя десятилетия в Америке, Абхедананда привык к иным формам ведения проповеднической работы и управления, что побудило его пойти собственным, независимым путем. Однако этот шаг не привел к враждебности: Свами Абхедананда сохранил искренние и теплые отношения со своими братьями-монахами, периодически посещая Белурматх в качестве уважаемого гостя. Он просто продолжил миссию своего Учителя в той форме, которая казалась ему наиболее верной.

Его слова всегда отличались кристальной ясностью, лишенной сентиментальности, но исполненной внутренней силы. Вот несколько его фундаментальных мыслей, отражающих суть его послания:

О внутренней природе человека и бессмертии:

«Истинное "Я" человека не имеет ни начала, ни конца. Оно не рождается и не умирает. Смерть — это всего лишь смена оболочки, подобно тому как мы меняем старую одежду на новую. В тот момент, когда вы осознаете себя как вечный Дух, вы навсегда освобождаетесь от всех страхов».

О сути религии и духовном опыте:

«Веданта не признает каст, догм или национальностей в Душе человека. Истинная религия — это не слепая вера в доктрины, а практическое осознание Божественного внутри самого себя. До тех пор, пока человек не постигнет Высшую Истину на собственном опыте, духовное раскрытие остается не вопросом интеллектуального знания, а лишь теорией».

О единстве мироздания и иллюзорности границ:

«То, что мы называем материей, есть лишь огрубевшая форма духа, а дух — это тончайшая форма материи. Вся Вселенная — это проявление единого сознания. Мы сами своими мыслями формируем ту реальность, в которой живем, и сами же несем ответственность за свое освобождение».

Свами Абхедананда оставил после себя колоссальное литературное наследие и перевел множество священных текстов. Он был реализованным гуру, который на собственном примере доказал: отточенный, бесстрашный интеллект (гйана) и глубочайшая преданность Истине (бхакти) — это лишь два крыла, несущие человека к одной и той же Бесконечности.

Махендранатх Гупта (1854–1932), известный под скромным псевдонимом «М.», занимает уникальное место в духовной истории Индии. Он не был монахом и не совершал аскетических подвигов в Гималаях. Он прожил жизнь простого домохозяина (грихастхи), школьного учителя, чье служение заключалось в почти стенографической записи слов своего учителя, Шри Рамакришны Парамахамсы.

Этот труд, известный как «Шри Шри Рамакришна Катхамрита» (на русском языке — «Провозвестие Рамакришны»), стал одной из самых влиятельных духовных книг XX века.

Махендранатх Гупта родился в Калькутте в обеспеченной семье. Его отец, Мадхусудан Гупта, был набожным человеком. Махендранатх был третьим сыном в семье и с детства отличался кротким нравом и привязанностью к родителям, особенно к матери.

В возрасте четырех лет он с матерью посетил Ратха-ятру в Махеше, недалеко от Калькутты. На обратном пути они остановились в Дакшинешваре, где, по всей видимости, Махендранатх впервые увидел Шри Рамакришну. Это событие оставило глубокий след в его детской душе.

В 1874 году, в возрасте двадцати лет, Махендранатх женился на Кришне Бамини Деви (иногда упоминается как Никунджа Деви). Она была двоюродной сестрой, т.е. кузиной Кешаба Чандра Сена, известного лидера Брахмо Самадж.

Кришна Бамини Деви страдала от психического расстройства, которое проявлялось в непредсказуемых вспышках гнева и странном поведении. Это создавало огромные трудности в семейной жизни Махендранатха. Вместо того чтобы советовать оставить её, Шри Рамакришна, узнав об этом, дал Махендранатху конкретное наставление: «Относись к ней с любовью и состраданием. Она — твоя жена, и ты не должен пренебрегать своими обязанностями». Махендранатх всю жизнь следовал этому совету, видя в своей жене проявление Божественной Матери, несмотря на все её причуды.

У них было несколько детей. Известно, что у Махендранатха было четверо детей: два сына и две дочери. Их жизнь не была простой из-за болезни матери и финансовых трудностей, с которыми семья сталкивалась в разные периоды. Один из сыновей, по некоторым сведениям, также имел духовные наклонности.

По профессии Махендранатх Гупта был педагогом. После окончания колледжа он работал учителем, а затем директором (headmaster) в нескольких престижных школах Калькутты: Харе Школа (где он сам учился), Натх Школа, Рипон Колледж и других.

Из-за его глубокой духовности и привычки говорить со своими учениками о Рамакришне, некоторые родители, опасаясь, что их дети станут монахами, называли его «похитителем-учителем» (kidnapper-teacher).

Несмотря на его талант и преданность делу образования, его профессиональная жизнь была полна проблем:

Он много раз менял школы. Это было связано не с его профессиональной непригодностью, а с финансовыми трудностями школ, конфликтами внутри его совместной семьи, которые требовали его времени, и его собственным депрессивным состоянием до встречи с Рамакришной.

Как домохозяин, он нес ответственность за большую семью. Его зарплата учителя была не всегда достаточной, особенно с учетом болезни жены. Монахи из первого монастыря в Баранагаре вспоминали, что «М.» часто приносил им продукты и деньги, хотя сам жил очень скромно.

После смерти Рамакришны он переехал в Мортонскую школу, где работал директором. Эта школа стала не только его местом работы, но и его убежищем и центром его духовной миссии. Он использовал свои доходы от преподавания для поддержки монастыря и издания «Катхамриты».

Махендранатх Гупта жил в период бурного роста индийского национального движения. Многие его современники, включая Свами Вивекананду, были пронизаны патриотическими чувствами. Однако «М.» сознательно дистанцировался от активной политической деятельности.

Он считал, что подлинное возрождение Индии невозможно без её духовного возрождения. Он видел в учении Рамакришны, в его идее гармонии всех религий, фундамент для единства страны.

Его вкладом в жизнь страны была не политическая борьба, а сохранение духовного наследия. Он считал, что, записывая слова Рамакришны, он совершает величайшее служение нации.

Он видел Шри Рамакришну как «гармонизирующий образ» (harmonizing image) для всех религий и каст, полагая, что следование его учению устранит корни политических и социальных конфликтов.

Рамакришна сказал ему при первой встрече: «В твоих глазах и лбу есть признаки йога», а позже — «Ты — один из Моих избранных».

М. был первым из всех преданных (как монахов, так и домохозяев), кто совершил паломничество в родную деревню Рамакришны, Камарпукур, еще при жизни своего гуру. Для него это место было священным.

Он категорически отказывался упоминать свое имя как автора «Евангелия». Он использовал псевдонимы: «М.», «Мани», «Мохини Мохун», «Мастер» (школьный учитель). Свами Вивекананда, прочитав первые наброски, назвал их «сократическими диалогами», но М. все равно считал себя лишь «граммофоном Тхакура». Он умер сразу после того, как отправил в печать последнюю часть последнего тома «Катхамриты».

Его кремация состоялась на том же месте в Коссипуре, где было кремировано тело Шри Рамакришны, и его прах был помещен рядом с прахом его гуру.

Свами Вивекананда неоднократно высказывался на тему расовой дискриминации и положения афроамериканцев в США, а также лично сталкивался с проявлениями расизма во время своих американских поездок.

Во время поездок по южным штатам США Вивекананду из-за смуглого цвета кожи и восточной внешности часто принимали за афроамериканца и отказывали в обслуживании или заселении в отели. На недоуменные вопросы знакомых о том, почему он просто не объяснит администрации, что является индийцем, а не темнокожим американцем, Вивекананда возмущённо отвечал (зафиксировано в воспоминаниях Сестры Ниведиты): «Что! Возвыситься за счёт другого? Я пришёл на землю не для этого!»

Показателен случай на вокзале в Чикаго после триумфа на Парламенте религий: когда темнокожий носильщик подошёл пожать ему руку со словами: «Поздравляю! Я так рад, что один из наших победил!», Вивекананда тепло пожал ему руку и не стал разуверять его, посчитав важным морально поддержать человека.

Вивекананда резко критиковал псевдонаучные теории превосходства «белой расы». Сестра Ниведита в книге «The Master as I Saw Him» приводит его слова: «Если я и благодарен своему белокожему арийскому предку, то ещё больше благодарен жёлтокожему монголоидному, а более всего — темнокожему!»

Он подчёркивал, что цивилизация и культура исторически формировались общими усилиями всех человеческих рас, а не были исключительной заслугой европейцев.

В письме к видному индийскому чиновнику Харидасу Вихаридасу Десаи (1894 год) Вивекананда проводил прямую аналогию между угнетённым положением индийских народных масс и освобождёнными рабами Юга США: «Ближе всего к нашему народу стоят освобождённые рабы в США — темнокожие... Главный их порок — зависть. Ни один из них не может вынести, если его собрата хвалят или он идёт вперёд; они тут же готовы объединиться с белыми, чтобы сокрушить его».

В этом суждении он указывал на общую беду долгого рабства и колониального гнёта: разрушение внутренней солидарности, разобщённость и формирование «рабского сознания», которое преодолевается только образованием и пробуждением чувства собственного достоинства.

С точки зрения философии адвайта-веданты Вивекананда заявлял, что разделение людей по цвету кожи, национальности или касте иллюзорно, поскольку во всех проявляется одна и та же Божественная сущность (Атман). Он открыто обличал лицемерие западного общества, заявлявшего о христианской любви, но продолжавшего ущемлять права небелого населения.

1 сентября 1885 года, вторник

Шри Рамакришна сидит на небольшой деревянной кушетке. Болезнь горла усилилась, вызывая глубокое беспокойство учеников. В это время в комнату входит отец юноши Двиджи. Двиджа часто приходил к Тхакуру, подолгу медитировал и пел молитвы, из-за чего отец сильно негодовал, опасаясь, что сын бросит учёбу, оставит семейный долг и станет монахом. Тхакур с любовью усадил его рядом с собой и начал наставлять в правильной духовной практике и долге семейного человека (грихастхи).

Шри Рамакришна (обращаясь к отцу Двиджи):

«Семейным людям вовсе не нужно бросать всё во внешнем мире. Достаточно отречения в уме. Однако, чтобы жить в миру, сначала необходимо обрести знание (гйану) и преданность (бхакти). Прежде чем разрезать плод джекфрута, руки смазывают маслом, иначе липкий сок пристанет к коже и его будет трудно отмыть. Смажьте руки маслом божественной любви к Богу и только потом беритесь за мирские дела — тогда липкий сок камини-канчаны (чувственных привязанностей и стяжательства) не осквернит ваш ум.

Если вылить сырое молоко прямо в воду, оно смешается с ней и растворится без следа. Но если сначала сквасить молоко, получить простоквашу и сбить из неё чистое масло — положите это масло в воду, и оно никогда не смешается с ней, а будет свободно плавать на поверхности. Вот почему я говорю: проведите некоторое время в уединении, совершая духовную практику (садхану), добудьте масло искренней бхакти — и лишь затем живите в миру. Тогда исчезнет всякий страх: ваш ум будет свободно парить над водами мирской суеты.

Живя среди людей, иногда необходимо уметь „шипеть“. Один странствующий брахмачари дал духовное посвящение ядовитой змее и наставил её: „Никогда никого не кусай и откажись от насилия“. Змея стала кроткой и безобидной. Пастухи, заметив это, начали бросать в неё камни, избили её палками и оставили полумёртвой. Спустя время брахмачари вернулся и, увидев её израненной, спросил: „Почему ты в таком ужасном состоянии?“ Змея ответила: „Учитель, ты запретил мне причинять вред, и я перестала защищаться“. Брахмачари с укоризной воскликнул: „Какая же ты глупая! Я запретил тебе кусать людей и выпускать яд, но разве я запрещал тебе шипеть на них?“ Так и в миру: чтобы защитить себя от дурных людей и поддерживать порядок в доме, порой нужно показать строгость — издать грозное „шипение“, но внутри нельзя питать злобу и впрыскивать яд ненависти.

Сын — это продолжение вашего собственного существа; как говорят священные писания: „Атма ваи джаяте путрах“ (истинное „Я“ отца рождается в образе сына). Не подобает отцу вымещать на сыне слепой гнев из-за его стремления к Богу. Искренняя тоска по Господу (вьякулата) — вот единственная суть. Исполняйте мирской долг без привязанности, подобно служанке в богатом доме: она прилежно заботится о детях хозяина, но её сердце всегда устремлено в родную деревню, к своему очагу. Тело бренно, его естество — болезни и скорбь; но если ум утверждён у лотосных стоп Бога, телесные страдания перестают касаться духа».

Шри Шри Рамакришна Катхамрита

На рубеже веков, когда аркады Белурматха поднялись над бескрайней гладью реки Хугли, монастырский берег оживил образ древней ведической тапованы — лесной обители подвижников. Свами Вивекананда, окружил себя животными: в заботе о них он обретал редкие мгновения душевного покоя.

Каждое утро здесь начиналось с движения и звона. По свежей монастырской траве, рассыпая мелодичный перезвон бубенцов на шнурке, мчался любимый козлёнок Матру — Свамиджи бегал с ним наперегонки по двору, словно беззаботный ребёнок. В монастырском пруду (пукуре) шумно плескались гуси и утки, с нетерпением ожидая, когда Учитель после рассветной медитации лично вынесет им миску с размоченным рисом. На речной отмели замирал тонконогий журавль, мирно бродили овцы и кроткая коза Ганзи, а под сенью манговых деревьев пасся юный оленёнок — дар бенгальских преданных, преподнесённый Свамиджи в начале 1901 года. Когда сгущались тяжёлые муссонные тучи, на середину лужайки выходил ручной павлин. О нём Вивекананда с юмором писал в письмах к Джозефин Маклауд и Мэри Хейл: распуская бирюзовый веер хвоста, птица танцевала навстречу ветру и бесстрашно брала зерно из рук монахов.

Особое место в обители занимала гошала (коровник). Свамиджи сам умел доить коров и лично следил за чистотой стойл и качеством корма: парное молоко предназначалось для священного подношения (бхога) в алтаре Шри Рамакришны и для питания братии.

Полноправным хранителем покоя двора считал себя крупный беспородный пёс Багха, украшенный тигровыми полосами на шерсти. Он держал в повиновении всех животных обители и строго следовал монастырскому ритму: ел лишь освящённый прасад с бананового листа и никогда не переступал границ алтаря.

Идиллия оказалась недолговечной. Летом 1901 года череда внезапных утрат разрушила этот заповедный мир: сначала от болезни скончался подаренный оленёнок, а козлёнок Матру пал от смертельного укуса ядовитой змеи, выползшей из прибрежных зарослей. Несокрушимый Учитель безутешно рыдал над маленьким тельцем и сказал ученикам: «Странно… мне казалось, что я уйду раньше». Ровно через год, 4 июля 1902 года, Свами Вивекананда ушёл в махасамадхи.

После смерти Свамиджи содержание питомцев прекратилось. Ослепший и дряхлый Багха оставался последним живым свидетелем тех дней. Около 1908 года он умер от старости.

К 1930‑м годам, в связи со строительством величественного храма Шри Рамакришны (он был завершён в 1938 году) и наплывом тысяч паломников ежедневно, свободный выпас животных на открытых газонах полностью запретили — из соображений санитарии и порядка. Из всего былого разнообразия в обители сохранилась лишь гошала-коровник, перенесённая в хозяйственную зону. Она и сегодня напоминает о времени, когда Вивекананда учил видеть единую Божественную искру в каждом дыхании природы.