Генная инженерия еще не научилась убивать по паспорту, но уже позволяет собирать смертоносные вирусы как конструктор и искать способы их прицельной доставки Газета «Суть времени» №686 / 5 ноября 2026
Морис Уилкинс
В последнее время в прессе все чаще обсуждают возможность создания биологического оружия, избирательно поражающего определенную этническую группу. Его еще называют генетическим. Аналитические центры пишут отчеты о потенциальных рисках, которые могут возникнуть в результате сочетания генетических исследований, искусственного интеллекта и синтетической биологии. О неминуемой опасности из-за продолжающейся разработки подобного оружия трубят с трибун политики — оно уже стало инструментом политических игр. Но о самой возможности создания генетически направленного оружия мало что известно.
«Мир должен быть готов к появлению биооружия, нацеленного на этнические группы и основанного на генетике». Статья с таким заголовком появилась 13 августа 2019 года на сайте одной из самых популярных и влиятельных британских газет The Telegraph. Другая британская газета The Guardian пишет, что в США разрабатывают инфекционные агенты для выборочного принудительного искоренения наркотических растительных культур. Эта стратегия таит в себе большую опасность нарушения международных запретов на биологическое оружие. Если инфекционные агенты для растений уже созданы, то велик соблазн применить подобное против человека.
Однако поскольку реальные исследования в этой области носят закрытый характер, то неизвестно, за счет чего разработчики генетически направленного оружия хотят обойти проблему естественной генетической изменчивости. Поэтому непонятно, насколько в принципе возможно его создание.
«Обычное» биологическое оружие действует на всех людей примерно одинаково. Бактерии или вирусы неразборчивы и заражают всех подряд, не обращая внимания на разрез глаз или цвет кожи. Чтобы оружие поражало представителей одного этноса и щадило все остальные, его наводка должна работать на уровне генов. Генетическое или этническое оружие — гипотетический вариант биологического оружия, способного планомерно уничтожать любые человеческие популяции, заданные по ключевым генетическим признакам. Его поражающие элементы — искусственно созданные с помощью технологий генной инженерии микроорганизмы (патогены). Речь идет про новые бактерии и вирусы, способные вызывать опасные болезни.
Для начала нужно рассказать об основных направлениях генетических исследований военного характера. Во-первых, это создание биологических агентов (бактерий или вирусов), свойства которых изменены или усилены с помощью генетических технологий. Второе направление связано с синтетической биологией — созданием совершенно нового вируса при помощи генетических технологий. То есть ученые на сегодняшний день могут собрать вирус как конструктор. Третье — попытки придать биологическому оружию избирательный характер действия, то есть создать нечто, способное воздействовать на определенный вид живого организма, пол или расу. Еще одним направлением работы генной инженерии является создание суперсолдат, то есть генная модификация человека для военных целей.
Что же такое гены?
28 февраля 1953 года в журнале Nature были опубликованы результаты исследований группы молодых ученых, Джеймса Уотсона, Фрэнсиса Крика и Мориса Уилкинса, в которых была описана открытая ими спиралевидная структура ДНК. В этом же году они предположили, что «точная последовательность оснований образует код, который несет в себе генетическую информацию». Ген — участок молекулы ДНК (а у некоторых вирусов — участок РНК), который кодирует информацию о строении одной молекулы белка или функциональной РНК. Термин «ген» ввел в 1909 году датский ученый Вильгельм Йогансен.
Джеймс Уотсон и Фрэнсис Крик
В 1970 году молекулярный биолог Дженет Мертц проводила генетические опыты в лаборатории Колд-Спринг-Харбор в штате Нью-Йорк. Она хотела встроить гены вируса обезьян в обычную бактерию кишечной палочки, чтобы лучше понять работу этих генов. Это привело к дискуссии между руководителем Мертц Полом Бергом и профессором Колумбийского университета Робертом Поллаком о безопасности такого эксперимента. При этом Поллак высказывал опасение, что так может случайно получиться новый и опасный микроорганизм.
О потенциальной опасности рекомбинации (т. е. искусственного изменения порядка следования) молекул ДНК впервые зашла речь в 1970–1971 годах, а в 1973 году об этом было заявлено публично на научной конференции. В итоге Пол Берг, пионер в исследовании ДНК в Стэнфордском университете (организация, признанная нежелательной в РФ), был приглашен возглавить комитет по этой проблеме в Национальной Академии наук США. Когда этот комитет впервые собрался в апреле 1974 года, он решил созвать международную конференцию в связи с серьезной озабоченностью ряда ученых тем, что рекомбинантные (т. е. синтетические) молекулы ДНК могут быть небезопасны. Было постулировано, что пока потенциальный биологический риск таких ДНК не будет тщательно оценен, надо ограничить исследования в этой области. Ученые во всем мире присоединились к членам данного комитета в решении добровольно запретить некоторые виды экспериментов.
В 1975 году в конференц-центре Асиломар в Пасифик-Гроув (Калифорния, США) прошла конференция, на которой собрались биологи, врачи, юристы, представители государственных органов и СМИ. Среди участников были такие ученые, как Нортон Зиндер — основатель и лидер тогда только зарождающейся отрасли молекулярной биологии в США — и Сидни Бреннер — южноафриканский и британский биолог, участвовавший в открытии информационной РНК и доказавший триплетность генетического кода.
Ученые собрались обсудить потенциальные биологические риски, которые связаны с технологией рекомбинантной ДНК, и разработать рекомендации по обеспечению безопасности таких исследований. Все они были озабочены потенциальной опасностью новых открытий в области генетики. Их интересовала технология рекомбинантной ДНК (измененная человеком последовательность ДНК). Был сформулирован принцип работы, при котором уровень сдерживания биологических угроз должен соответствовать предполагаемому риску.
Ученые собрались обсудить потенциальные биологические риски, которые связаны с технологией рекомбинантной ДНК, и разработать рекомендации по обеспечению безопасности таких исследований. Все они были озабочены потенциальной опасностью новых открытий в области генетики. Их интересовала технология рекомбинантной ДНК (измененная человеком последовательность ДНК). Был сформулирован принцип работы, при котором уровень сдерживания биологических угроз должен соответствовать предполагаемому риску.
Помимо закрепления контроля над уже идущими экспериментами, на конференции запретили проведение некоторых других биологических опытов с ДНК. Одним из таких опытов было клонирование рекомбинантных ДНК, полученных из высокопатогенных организмов. Кроме того, не допускалось ни клонирование ДНК, содержащей гены токсинов, ни крупномасштабные эксперименты с использованием рекомбинантных ДНК, способных производить продукты, опасные для людей, животных или растений. Эти эксперименты были запрещены, поскольку существующие на тот момент меры безопасности не могли предотвратить потенциальную биологическую опасность.
Согласно Конвенции о биологическом оружии (BWC), биобезопасность — это концепция, которая «запрещает разработку, производство, приобретение, передачу, накопление и использование биологического и токсинного оружия». Это был первый многосторонний договор о разоружении, запрещающий целую категорию оружия массового уничтожения.
Но через три года после этого было заявлено, что опасности были преувеличены и существующие барьеры избыточны. Под давлением интересов промышленников аграрного сектора началось развитие генетических исследований.
Первые трансгенные продукты были разработаны в США бывшей военной химической компанией «Монсанто» еще в 80-х годах. С 1996 года общая площадь посевных площадей под трансгенными культурами выросла в 50 раз и уже в 2005 году составила 90 млн га (17% от общей площади). Наибольшее количество этих площадей засеяно в США, Канаде, Бразилии, Аргентине и Китае. При этом 96% всех ГМО-посевов принадлежит США. Всего в мире допущено к производству более 140 линий генетически модифицированных растений.
На сегодняшний день сценарий с тотальным вырождением или вымиранием определенных человеческих рас, населяющих определенные территории, — это не плод воображения конспирологов и научных фантастов. В этом смысле сценарий известного голливудского фильма «Я — легенда», в котором средство от рака превратило людей в мутантов, не так уж далек от реальности.
Первую информационную бомбу взорвали ученые из Колумбийского университета. В рамках исследования эффективности генетической терапии они установили, что технология генетического редактирования CRISPR/Cas9 может провоцировать неконтролируемые изменения в генетическом коде живых существ и вызывать необратимые изменения в развитии организма.
По данным ученых, вмешательство в генетический код может не просто нарушать функции соседних генов, но в состоянии спровоцировать далеко идущие изменения структуры ДНК, которые никто и никогда не просчитывал. Почему бы не поставить эксперимент и не определить последствия? С появлением новой заявки на генетическое оружие ученые стали думать, как воплотить все это на практике. Но они столкнулись с серьезными проблемами. Чтобы генетическое оружие было эффективным, надо добраться до генов. Сначала «этническому оружию» нужно попасть внутрь тела, потом внутрь клетки, добраться до генома, найти целевую последовательность нуклеотидов, и если она обнаружена, «выстрелить» — то есть принести вред организму человека.
В последние годы ученые действительно развивали технологии, которые позволяют избирательно распознавать и прицеливаться в конкретные участки генома человека, например, чтобы лечить людей от серповидно-клеточной анемии, слепоты, амилоидоза или ВИЧ. А с весны 2020 года весь мир внимательно следил за тем, как биологи спешно создавали систему доставки генов коронавируса в клетки миллиардов людей — то есть за созданием вакцины.
Многие проблемы оказались общими для генетиков, врачей и гипотетических разработчиков «этнического оружия». Как показала практика, есть много нерешенных проблем. Но большие проблемы часто порождают глубокий интерес и азарт в поиске решений.
Ученые на данный момент времени не имеют четкого понимания, что может быть «выстрелом» — не очень ясно, какого эффекта можно добиться с помощью такого оружия после того, как оно распознало свою мишень. Современные системы распознавания ДНК не могут «включить» вирус или «натравить» на клетку бактерию. Они умеют только вносить точечное изменение в то самое место в геноме, которое они выявили. На сегодняшний день известно, что для представителей различных рас биогенные маркеры существуют. При этом следует оговорить, что наличие или отсутствие такого маркера является статистической категорией и не во всех случаях может быть уточнено для каждого конкретного человека.
Вот, например, на что способны «молекулярные ножницы» CRISPR/Cas, в зависимости от того, какой именно Cas-белок использует система: поменять одну структурную единицу (нуклеотид) на другую, включить или выключить работу гена, или разорвать ДНК в одном или нескольких местах, или вырезать из нее участок. Есть еще один вариант — внести изменения в работу клетки на уровне РНК. То есть сами гены остаются без изменений, а белки, за синтез которых они отвечают, не работают. Но поскольку клетки нуждаются в управлении при помощи определенных гормонов, факторов роста и других важных соединений, в клетке не появляется соответствующий белок, за который отвечает участок, подвергшийся обработке. Следовательно, клетка либо погибает, либо ее функции нарушаются.
При этом все гены целы и невредимы. Если выключить, например, синтез гормона щитовидной железы, последствия можно предположить разные и явно не позитивные.
Здесь, возможно, создателям оружия придется легче, чем разработчикам лекарств. Ломать всегда проще, чем строить. Собственно, именно поэтому сейчас испытывают в основном такие методы генной терапии, которые выводят из строя неправильно работающий ген. Исследовательская группа, возглавляемая доктором Ретаро Хашизуме из Японии, разработала метод удаления дополнительной копии 21-й хромосомы в клетках, полученных от людей с синдромом Дауна. Синдром Дауна возникает из-за трисомии — когда вместо двух хромосом 21-й пары имеется три (что чаще всего проявляется разной степенью отставания в умственном и физическом развитии и характерными внешними признаками). До сих пор не существовало эффективной технологии, позволяющей удалить из клеток лишнюю хромосому, которая является первопричиной синдрома. Исследовательская группа использовала технологию редактирования генома CRISPR/Cas9 для выявления и удаления лишней 21-й хромосомы. Успешность процедуры составила 37,5%. Также ученые подтвердили, что в клетках с уже отредактированным набором хромосом такие характеристики, как экспрессия генов, скорость клеточной пролиферации и антиоксидантная способность, также восстанавливаются до нормального уровня. Если взять это исследование как технологию двойного назначения, то для генетического оружия эффективность в 37% не слишком велика.
Генетическое редактирование ищет в ДНК человека затронутые мутацией (врожденной или приобретенной в процессе жизни) участки генов и с помощью «генетических ножниц» меняет поврежденные участки на новые. Однако цена ошибки при такой операции крайне высока, в конечном счете такие действия не только могут укорачивать жизнь живому существу (в том числе человеку), но и делают привычные заболевания вроде инфарктов, болезни Альцгеймера и тому подобных гораздо агрессивнее. Болезни могут начинаться в более раннем возрасте или риски заболеть вырастут в несколько раз. Пытаясь уравновесить плюсы и минусы на чаше весов спора вокруг CRISPR/Cas9, ученые отмечают, что даже при трудностях с точечным вырезанием и замещением участков ДНК генная инженерия творит настоящие чудеса. С этим трудно поспорить: генетическое редактирование уже позволяет уничтожить некоторые виды редкого и особо агрессивного рака, включая глиобластому, рак молочной железы, рак простаты и легких.
Генетическое редактирование — не единственный способ создания биологического оружия. Инфекционный агент может быть синтезирован. Его ДНК может быть создана с нуля с использованием химических соединений, а затем внедрена в клетку-хозяина, где она сможет размножаться. В 2002 году группа исследователей из Государственного университета Нью-Йорка в Стоуни-Брук синтезировала искусственный полиовирус с нуля. Для этого они заказали небольшие ДНК-последовательности в интернете и скомбинировали их, чтобы воссоздать полный вирусный геном, а затем добавили химический коктейль, чтобы «оживить» синтезированную ДНК. Таким же образом можно синтезировать и другие вирусы с аналогично короткими последовательностями ДНК, например вирус Эбола. Но кто сказал, что эти действия не смогут повторить те же самые террористы?
Низкая стоимость и растущая доступность этих мощных новых технологий двойного назначения означает, что к ним неизбежно получат доступ неподготовленные специалисты, а отсутствие опыта, пренебрежение этическими нормами и незнание необходимых мер предосторожности практически гарантируют опасные последствия.
Даже в опытных руках эта новая технология может привести к необратимым изменениям в геноме человека, при этом предсказать все возможные последствия нереально. Например, незначительные изменения, призванные повлиять только на генетические заболевания, смогут повлиять на протекание иммунных реакций организма или поставить под угрозу само существование вида.
Ранее для получения результатов научных опытов требовалось несколько поколений подопытных. Есть методы, которые могут распознавать более длинные последовательности ДНК и обладают большей специфичностью, чем CRISPR. Они дорогостоящие (5000 долларов за каждую попытку эксперимента против 30 долларов за CRISPR), их сложнее разрабатывать, иногда требуется несколько попыток, чтобы найти работающую последовательность. Отсюда и появление технологии CRISPR, которая вместе с ассоциированными с ней белками (Cas) обеспечивает точный способ нацеливания, разрезания и вставки определенных участков генома. В последнее время наибольшее внимание уделяется белку CRISPR/Cas9, однако другие ферментные белки — такие как CRISPR/Cpf1 — используют другой тип «ножниц» и могут быть столь же эффективными. Преимущества такой технологии очевидны. Поскольку желаемые признаки могут быстро распространиться среди представителей вида, можно более эффективно создавать подопытных животных (например, мышей) для биомедицинских экспериментов, модифицировать комаров, чтобы они не могли размножаться, выводить растения, устойчивые к засухе и дающие более высокие урожаи, а также искоренять болезни, деактивируя ответственные за них гены в организме хозяина.
По мере распространения технологий этот список угроз, скорее всего, будет расти. Благодаря таким достижениям, как технология CRISPR/Cas9, редактирование генома уже превратилось из науки в промышленный и инженерный процесс.
Но в связи с этим возникает и серьезная проблема: масштаб исследований трудно оценить, не каждая страна хочет делиться своими открытиями в этой области. Кроме того, не вполне еще изучены реакции организма на действия с геномом.
Важно также не забывать, что клетки обладают механизмами защиты. Клетки, как правило, сопротивляются, если произошло вмешательство в их существование. Процессы в клетке, направленные на устранение повреждений ее ДНК, ищут и залатывают разрывы, вторая копия гена вступает в дело вместо первой, а если повреждения оказываются слишком серьезными, клетка запускает апоптоз (самоуничтожение). Клетки нуждаются в определенных гормонах, факторах роста и контакте с соседними клетками. Если эти сигналы исчезают, активируется внутренний путь апоптоза или специальные рецепторы на поверхности клетки получают сигнал смерти и активируют ферменты (каспазы). Каспазы расщепляют белки только в специфической последовательности. Это позволяет им точно и контролируемо разрушать ключевые клеточные компоненты, что приводит к упорядоченной гибели клетки.
Эффективность работы «молекулярных ножниц» CRISPR/Cas9 никогда не достигает 100%. А если работа ножниц сделана только на 30%, это значит, что эффективность генетического оружия в клетках будет невысока. И максимум, на что оно окажется способным — это внести много маленьких повреждений в ДНК и подтолкнуть клетку к самоубийству. А это совершенно не обязательно скажется на жизни целого организма.
Кроме того, не все, что попадает в кровь, автоматически попадает внутрь клеток. Поэтому разработчики генной терапии давно бьются над тем, как научить клетки «глотать» лекарство. Пока что делают наоборот: заставляют лекарство вторгаться в клетку. Одевают в оболочку от реального вируса, которая помогает препарату проникнуть в клетку.
Но оболочка увеличивает размер действующей частицы. Теперь ей еще сложнее пройти через любые барьеры в организме. Поэтому препарат относительно легко сможет проникнуть только в органы, которые хорошо снабжаются кровью, возможно, именно поэтому многие пилотные проекты в области генной терапии целятся в красный костный мозг или печень.
С начала 2000-х годов стали появляться статьи, в которых говорилось о скором открытии участков генома, по которым можно будет отличить одну группу людей от другой, и генетическое оружие станет возможным. Подобные идеи стали обсуждаться после того, как в 2001 году был прочтен геном человека. Появились проекты по изучению разнообразия этих геномов: ученые взялись секвенировать ДНК тысяч людей, чтобы выяснить, по каким позициям их геномы отличаются и можно ли их как-то классифицировать. Особенно преуспел в этом отношении Китай. Правительство Китая массово собирает ДНК в глобальную генетическую базу данных, которую он может использовать для производства генетического оружия или новых форм слежки: вскоре помимо видео- и фотофиксации, определения отпечатков пальцев или сканирования сетчатки глаза, можно будет идентифицировать человека и посредством генетической информации, ведь люди оставляют свой биологический материал практически везде, где живут, работают и отдыхают.
Китай стал мировым лидером в области секвенирования ДНК. В 2010 году компания BGI (ранее — Пекинский институт геномики) приобрела 128 самых быстрых в мире машин для секвенирования, получив тем самым более половины мировых мощностей для расшифровки ДНК.
В любом случае для того, чтобы навести оружие на людей той или иной расы (не говоря уж об этносе), нужно настроить систему генетического распознавания на несколько десятков, если не сотен точек сразу.То есть надо доставить в клетку одновременно сотни молекул РНК. И даже если это получится, им практически точно не удастся сработать во всех местах. Значит, неизбежны как непредвиденные жертвы, так и осечки.
Однако первые эксперименты над направленным вмешательством в живые организмы уже проводятся. Главными заказчиками таких исследований выступают военные — управление перспективных исследовательских проектов министерства обороны США, более известное как DARPA. В 2017 году американские военные вложили $100 млн в боевой аналог CRISPR/Cas9.
Китайские ученые занимают одну из лидирующих позиций в сфере генетической инженерии. Впервые о попытке модификации зародышевой линии человека стало известно в 2015 году. Группа китайских ученых сообщила об использовании метода редактирования генов CRISPR/Cas9 для модификации человеческих эмбрионов. Их статья, опубликованная в китайском журнале Protein&Cell, не стала неожиданностью для научного сообщества, но возобновила дискуссию о том, какие исследования в области редактирования генов следует проводить и как потенциально ограничить эти исследования. В статье рассказывается о том, как ученые из Гуанчжоу использовали систему CRISPR/Cas9 для разрезания ДНК в человеческих эмбрионах, а затем попытались восстановить ее, внедрив новую ДНК. В статье также поднимаются вопросы о том, как следует распространять информацию о подобных экспериментах.
Генетики заявляют, что ближайшие 15 лет пройдут под эгидой борьбы со смертельными заболеваниями, например, с тяжелой онкологией и такими инфекциями, как ВИЧ. Однако иметь в своем распоряжении боевую «генетическую пушку», с помощью которой можно направленно уничтожить целые расы, — слишком большой соблазн, и вряд ли государства, участвующие в гонке вооружений, этому соблазну не поддадутся. О том, как власть имущие, громко заявляющие о необходимости жестких ограничений и контроля над методами генетической коррекции, на самом деле относятся к этим весьма опасным технологиям, можно понять по истории китайского генетика Хэ Цзянькуя. В результате проводимых этим ученым экспериментов на свет появились первые в истории генетически модифицированные младенцы, неуязвимые для ВИЧ-инфекции. Это событие вызвало шквал резкой критики как в научном сообществе, так и в обществе в целом. Суть критики сводилась к следующему: подобные эксперименты над людьми неприемлемы с этической точки зрения. За свои эксперименты Хэ Цзянькуй был приговорен к трем годам лишения свободы. Однако после отбывания наказания он вновь вернулся к своей работе.
Китайский биолог и биофизик Хэ Цзянькуй
После скандала, вызванного заявлением китайского ученого Хэ Цзянькуя об использовании технологии CRISPR для редактирования зародышевой линии человека, председатель КНР Си Цзиньпин призвал к введению новых внутренних правил в отношении редактирования генома: «Технологии, связанные с редактированием, переносом и регуляцией генов, будут отнесены к категории „высокого риска“ и переданы в ведение Государственного совета, кабинета министров Китая». Эта классификация эквивалентна аналогичным федеральным правилам в США, известным как SelectAgentRules. Ее даже можно признать более строгой, чем американская.
Еще до появления технологии CRISPR был проведен эксперимент по редактированию генов, который имел последствия для разработки современного биологического оружия и гипотетической возможности вызвать массовую гибель людей. Этот эксперимент получил название «Австралийский эксперимент с мышиной оспой». В публикации 2001 года сообщалось, что ген, известный своей способностью подавлять иммунную систему, был встроен в вирус, в результате чего появился настолько мощный штамм, что он убивал даже мышей, привитых от исходного вируса. Группа ученых изначально ввела в вирус мышиной оспы белок, участвующий в иммунном ответе, и белок мышиной яйцеклетки, чтобы вызвать иммунный ответ против мышиных яйцеклеток и сделать животных бесплодными. Как и предполагалось, животные стали бесплодными, однако модифицированный вирус также подавлял нормальные противовирусные цитокиновые реакции организма, что привело к разрушению печени животных и гибели примерно половины мышей, несмотря на то, что они ранее были вакцинированы. Оглядываясь назад, можно задаться вопросом: такого ли результата добивались ученые?
Впоследствии эта же работа была проведена другой, независимой группой ученых в рамках разработки контрмер. На этот раз все мыши погибли. По имеющимся данным, научная группа получила аналогичные результаты при заражении коровьей оспой, которая может передаваться человеку. Последняя работа была представлена на научных конференциях, но не опубликована в открытых научных изданиях. Поскольку результаты эксперимента с мышиной оспой были известны, снова зададим вопрос: каковы намерения ученых, экспериментирующих с вирусом, похожим на вирус натуральной оспы и способным передаться человеку?
Эти намерения явно идут вразрез с принципами, согласно которым необходимо избегать непреднамеренного создания биологических агентов, смертоносность которых выше, чем у встречающихся в природе, или которые могут обойти существующие средства противодействия.
Впрочем, этими принципами пренебрегают уже давно. В 2005 году группа исследователей из Центров по контролю и профилактике заболеваний США (CDC), Медицинской школы Маунт-Синай, Института патологии Вооруженных сил и Юго-восточной исследовательской лаборатории птицеводства реконструировала вирус гриппа, вызвавший пандемию 1918 года(«испанку»). Это был особенно яркий пример того, как структура вирусного генома может быть использована для создания патогена. Реконструкция была проведена путем определения геномных кодирующих последовательностей вируса в образцах, полученных от жертв пандемии, замороженных в вечной мерзлоте. Соответствующие последовательности ДНК были вставлены в набор плазмид, которые впоследствии использовались для заражения клеток человека. Как и предполагалось, образовались полностью функциональные и способные к репликации вирусные частицы. Способность вызвать инфекционный процесс реконструированного вируса была протестирована на мышах, хорьках и приматах, и было установлено, что штамм гриппа 1918 года значительно более смертоносен, чем современные штаммы. Процедура реконструкции проводилась в стандартной лаборатории молекулярной биологии, а все материалы, необходимые для создания этой вирусной частицы, есть во многих университетских биологических лабораториях Америки и Европы. Используемые методы доступны для любого интересующегося человека, с любыми моральными принципами, а значит, доступны и специализированной, хорошо обеспеченной ресурсами террористической организации.
Как и любая прорывная технология, генетическое редактирование может быть использовано во вред человечеству. Наряду с исследователями, работающими над уничтожением супербактерий и смертельных вирусов, могут появиться злоумышленники, желающие не бороться с болезнями, а разрабатывать средство для скрытного уничтожения людей определенного типа на выбранной территории. Наука не стоит на месте, особенно такая непростая, как генетика. Очень хочется надеяться, что генетическое оружие никогда не будет создано. Но игнорировать возможность его появления в будущем было бы непростительным самоуспокоением. Поэтому в ближайшие 30–40 лет необходимо внимательно следить за исследованиями в этом направлении.
Идеальный способ вести биологическую и генетическую войну — это вакцинация
Пандемия 2019 года послужила отличной репетицией того, как можно заставить привиться большие массы людей и защитить от прививки отдельные группы. Препарат может нести в себе все что угодно, он может стать биологическим оружием массового поражения, способным целенаправленно уничтожать любые человеческие популяции, заданные по ключевым генетическим признакам.
Правильный и неправильный гемоглобин, а также СКА и ТБТ
Есть в нашем организме такой сложный железосодержащий белок, называется гемоглобин (HbA):
Основное его предназначение — обеспечивать клетки кислородом и забирать из них углекислый газ в процессе дыхания. Содержится гемоглобин в эритроцитах, красных кровяных тельцах.
В организме гемоглобин вырабатывается по сложной схеме и кодируется целым кластером генов в 11 и 16 хромосомах. И бывает так, что в ряде генов возникают ошибки, из-за чего гемоглобин синтезируется неправильно. Одними из таких заболеваний, вызванных мутациями в генах HBB 11 хромосомы, являются серповидноклеточная анемия (СКА) и бета-талассемия (БТ). Серьёзность СКА и БТ варьируются от простого носительства до вакоокклюзионной СКА и трансфузионно-зависимой БТ (ТБТ).
В случае с СКА мутация не даёт сформироваться правильным HbA-эритроцитам. Вместо них появляются короткоживущие HbS-эритроциты серповидной формы:
Полумесяцы - это HbS-форма эритроцитов
СКА вызывает поражение органов, общую усталость, сильные боли и вакоокклюзионные кризы, когда неправильные эритроциты закупоривают сосуды. Люди с СКА живут в среднем 45 лет, а полноценная поддерживающая терапия в течении жизни может потребовать от 4 до 6 миллионов долларов (в ценах США).
В случае с трансфузионно-зависимой бета-талассемией (ТБТ) всё ещё хуже. Из-за ошибок в гене эритроцитов производится мало, да и те получаются неполноценными. Там средняя продолжительность жизни составляет 37 лет и человек нуждается в постоянных переливаниях крови плюс хелатной терапии, которая позволит вывести из организма избыток накапливающегося железа. Плюсом идёт тяжёлая анемия. Терапия также только поддерживающая, которая обойдётся в сумму от 5 до 5,7 млн. долларов США и для США.
В общем, очень неприятные заболевания, которые ещё недавно были приговором. К счастью, человечество всё-таки развивается и добралось до генной терапии, позволяющей редактировать ДНК.
Обходной путь CASGEVY
Увы, отредактировать поломки в HBB-генах, которые и вызывают эти два заболевания, пока не удалось. Зато был найден окольный путь. Помимо HbA, у людей есть ещё и HbF-вид гемоглобина, так называемый фетальный гемоглобин. Он заметно лучше связывает кислород и обеспечивает жизнедеятельность плода и ребёнка в первый год жизни. Затем на смену HbF приходит HbA, а фетальный гемоглобин остаётся в небольших количествах.
Как было выяснено, за остановку выработки HbF отвечает ген BCL11A, кодирующий одноимённый белок. Тот в составе сложного комплекса подавляет выработку фетального гемоглобина.
Идея генной терапии CASGEVY (exagamglogene autotemcel) заключается в нокауте гена BCL11A, из-за чего клетки начинают вырабатывать фетальный гемоглобин.
У людей забирают стволовые клетки из костного мозга, модифицируют в лаборатории при помощи технологии генного редактирования CRISPR/Cas9, отключая BCL11A, а затем вводят отредактированные клетки обратно:
Отредактированные клетки начинают массово производить фетальный гемоглобин, а организм, получив сигнал о достаточном количестве правильных кровяных телец, перестаёт штамповать неправильный гемоглобин.
Испытания
Как показали прошедшие испытания, терапия CASGEVY обеспечила 100% результат у детей в возрасте 5-11 лет, больных СКА и ТБТ.
В группе СКА 11 маленьких пациентов получили одноразовую терапию и у 4 из них больше не было вакоокклюзионных кризов в течении как минимум 12 месяцев. У оставшихся 7 детей кризов не было тоже, но пока за ними наблюдают меньше 12 месяцев.
В группе ТБТ 13 пациентов также получили одноразовую терапию и 6 из них больше не нуждались в переливании крови в течении тех же 12 месяцев.
Единственный летальный исход был зафиксирован в группе СКА, но связан он был не с трансплантацией отредактированных клеток, а с подготовительными мероприятиями. Перед трансплантацией все дети получили бусульфан, который должен был подавить уже существующие дефектные стволовые клетки. Летальный исход от применения бусульфана встречается редко, но встречается, а тут были сильно ослабленные люди.
У взрослых результат был чуть похуже, но всё равно впечталяющ:
График
У всех 46 испытуемых как минимум дважды в год случались вакоокклюзионные кризы. После курса лечения у подавляющего большинства они либо прекратились вовсе, либо их число драматически снизилось. Несколько людей уже более 5 лет живут без приступов.
Смертельных случаев был всего один, и связан он был не с самим лечением, а с инфекционным воздействием COVID-19.
По результатам прошедших испытаний было решено распространить Casgevy на детей в возрасте 2-х лет. Именно к этому возрасту фетальный гемоглобин HbF окончательно уступает место дефектному HbA. Такое раннее лечение позволит избежать повреждений внутренних органов, накапливающихся со временем. Так что дети после терапии, фактически, будут расти здоровыми.
P.S. Ещё у меня есть бессмысленные и беспощадные ТГ-каналы (ну а как без них?):
Вот тут про молекулярную биологию, медицину и новые исследования: https://t.me/nextmedi;
Международное право в области биологического оружия
Идея запрета на использование в войне отравляющих веществ уходит корнями в глубокую древность. Запрет на использование ядов существовал еще у древних греков, римлян, а также был зафиксирован в законах Ману в Индии около 500 года до н. э.
В 1868 году была принята Санкт-Петербургская декларация, которая запрещала использование разрывных пуль и основывалась на принципе, что единственной законной целью войны является ослабление военных сил противника, а причинение излишних страданий — недопустимо. В этом документе не сказано о биологическом оружии, однако озвученный в декларации принцип недопустимости причинения излишних страданий был в дальнейшем развит в Гаагской конвенции 1899 года, которая запретила снаряды, предназначенные для распространения удушающих или вредоносных газов. Гаагская конвенция 1907 года подтвердила и укрепила этот запрет. Эти документы стали правовой основой, на которой впоследствии строились новые соглашения.
Массовое применение отравляющих газов в Первой мировой войне (1914–1918) вызвало шок у мировой общественности и создало запрос на более жесткие ограничения. Еще до подписания Женевского протокола (1925 год) в 1924 году группа экспертов, включая датского бактериолога Торвальда Мадсена, подготовила для Лиги Наций доклад, в котором, несмотря на скептическое отношение к текущей военной эффективности биооружия, предупредила о потенциальной опасности будущих разработок, особенно в области вирусов.
Офицеры в противогазах Зелинского. Первая Мировая война
17 июня 1925 года в Женеве был подписан «Протокол о запрещении применения на войне удушливых, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств». Этот документ стал первым международным соглашением, напрямую запретившим применение биологического оружия. В настоящее время его участниками являются 147 государств.
Несмотря на историческое значение, Женевский протокол имел серьезные недостатки. Он запрещал только применение, но не разработку, производство или хранение такого оружия. Более того, многие страны, включая СССР и США, подписали его с оговорками, оставляя за собой право на ответное использование химического или биологического оружия.
Сохранение за собой права на ответный удар подразумевает собственно наличие этого биологического оружия, что может служить косвенным доказательством его существования. Аналогичным образом Украина в 2003 году сделала две оговорки к Женевскому протоколу: протокол обязателен только в отношении государств, которые ратифицировали протокол или присоединились к нему; протокол перестает быть обязательным в отношении любого государства и его союзников, которые не соблюдают запреты протокола.
Ограниченность Женевского протокола стала очевидной после Второй мировой войны в условиях гонки вооружений. Появилась острая необходимость во всеобъемлющем и жестком договоре.
В 1969 году президент США Ричард Никсон принял решение об одностороннем отказе США от наступательного биологического оружия, что дало мощный импульс переговорам. Переговоры велись в Женеве под эгидой Комитета по разоружению при активном участии СССР, Великобритании и США. Американские рассекреченные документы того времени показывают напряженную дипломатическую работу по согласованию текста, в том числе по вопросам, связанным с химическим оружием и механизмами контроля.
10 апреля 1972 года Конвенция о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении (КБТО) была открыта для подписания в Москве, Лондоне и Вашингтоне. Генеральная Ассамблея ООН приветствовала этот шаг. КБТО вступила в силу 26 марта 1975 года и имеет бессрочный характер.
Ключевое различие между КБТО и Женевским протоколом — в полноте запрета. КБТО запрещает не только применение, но и разработку, производство, накопление и любое иное приобретение биологического и токсинного оружия.
КБТО, которую по состоянию на 2026 год подписали и ратифицировали 189 государств, является краеугольным камнем режима нераспространения. Однако и у нее есть один существенный недостаток.
В отличие от Конвенции о химическом оружии, КБТО не дает четкого определения биологического оружия, не устанавливает механизм проверки соблюдения договора. Переговоры о создании такого механизма (Протокола к КБТО) велись в 1990-х годах, но были сорваны в 2001 году, когда США отказались от его принятия под предлогом, что он может нанести ущерб национальной безопасности и коммерческим секретам американских биотехнологических компаний. Это единственная страна, которая блокирует создание механизма верификации, несмотря на ратификацию Конвенции.
С 2001 года Вашингтон последовательно выступает против юридически обязывающего контрольного механизма, а в декабре 2009 года официально подтвердил отказ от возобновления обсуждения. На IX Обзорной конференции КБТО, проходившей в ноябре — декабре 2022 года, США вновь отказались от заключения юридически обязывающих договоренностей.
Отсутствие верификации позволяет Вашингтону беспрепятственно заниматься в своих биолабораториях исследованиями двойного назначения. Регулярно звучат заявления о возможных нарушениях Конвенции, что создает напряженность между государствами-участниками. Тем не менее Конвенция остается основой международной безопасности в этой сфере, и время от времени проводятся обзорные конференции для обсуждения путей ее укрепления.
В мае 2026 года директор Национальной разведки США Тулси Габбард перед отставкой неожиданно инициировала масштабный аудит американских биолабораторий, расположенных за рубежом. Под проверку попали более 120 научных центров, 40 из которых находятся на Украине.
Глава разведки заявила, что пандемия COVID-19 наглядно показала катастрофические последствия экспериментов с опасными патогенами. Она обвинила представителей администрации Джо Байдена, включая доктора Энтони Фаучи, во лжи американскому народу о существовании этих лабораторий и в угрозах в адрес тех, кто пытался раскрыть правду.
Энтони Фаучи
Министр обороны США Пит Хегсет поддержал расследование, заявив, что предыдущая администрация «финансировала опасные исследования за американские налоги, а затем намеренно скрывала это от собственного народа». Он назвал инициированное расследование «исправлением исторических ошибок».
Результаты расследования были официально опубликованы в июне 2026 года. Они содержат подтверждение давних утверждений России о масштабах и финансировании сети американских биолабораторий за рубежом. В частности, документы раскрывают схему финансирования через систему грантов. Строительством и оснащением объектов занимались американские подрядчики, тесно связанные с Пентагоном, такие как Metabiota, Black & Veatch и CH2M HILL. Например, только на строительство четырех лабораторий было потрачено более 9 миллионов долларов. В качестве примера приводится Одесский научно-исследовательский противочумный институт, который на карте в документах обозначен как место хранения биологического оружия, а его реконструкцией занималась компания Black & Veatch по заказу минобороны США.
Также подтвердилось, что в этих центрах велись работы с возбудителями сибирской язвы, чумы, лихорадки Эбола, а также исследования по «усилению функций» (gain-of-function) патогенов. Президент США Дональд Трамп подписал указ о запрете федерального финансирования таких рискованных исследований по всему миру. Исследовательская деятельность, проводимая в рамках программы минобороны США по совместному снижению угрозы (CTR), теперь будет пересмотрена на предмет соблюдения этических и финансовых норм.
Как и ожидалось, никаких сенсационных открытий расследование не принесло — было опубликовано то, что и так было известно из докладов российского оборонного ведомства. Главная сенсация расследования — это не само существование лабораторий, а официальное признание высшим разведывательным ведомством США факта сокрытия этой информации от собственного народа и проведение там рискованных исследований без должного контроля. Истинная цель этого демарша — дискредитировать администрацию Джо Байдена и лично Энтони Фаучи, переложив на них вину за риски, представить расследование как «исправление ошибок прошлой администрации», чтобы оправдать ужесточение контроля, перераспределение бюджетов или закрытие программ под предлогом заботы о безопасности американцев. Кроме того, инициатива Габбарддала действующей администрации возможность сыграть на опережение — признать часть проблем (непрозрачность, недостаточный надзор), чтобы снять более тяжелые обвинения в разработке наступательного биологического оружия. Сама сеть лабораторий при этом не была ликвидирована — она продолжает функционировать, но в еще более закрытом режиме для минимизации будущих репутационных рисков.
В условиях, когда рушатся все международные институты и на первое место выходит право сильного, угроза применения химического и биологического оружия становится особенно актуальной. Случаи, когда страны игнорируют решения международных судов, устав ООН и резолюции Совета Безопасности, стали нормой и усилили у них чувство безнаказанности за совершенные преступления против человечности. Безнаказанность только усиливает соблазн испытать на практике результаты многолетних трудов над созданием изощренных способов уничтожения людей.
Новые технологии (редактирование генома CRISPR, синтетическая биология) делают разработку биологического оружия потенциально более доступной и менее заметной. Двойной характер таких исследований затрудняет контроль. Спектр угроз включает не только применение оружия на поле боя, но и диверсии, нацеленные на источники продовольствия, запасы воды или намеренное создание эпидемий. Развитие ИИ только усугубляет эту уже достаточно мрачную картину.
Кризис международного гуманитарного права делает сценарии с применением химического, биологического и даже ядерного оружия менее фантастическими, чем 20 лет назад. Опасная черта, отделяющая мир от биологической катастрофы, на практике неоднократно испытывалась на прочность, а в мыслях обезумевших от безнаказанности «властителей мира» она пересечена уже давно. Куда же заведет человечество эта «жажда смерти»?
Представьте: армия насекомых садится на поле пшеницы не для того, чтобы сожрать урожай, а чтобы переписать его ДНК в реальном времени. За сутки миллионы гектаров становятся устойчивыми к засухе — или, наоборот, запрограммированно погибают. Это реальная программа DARPA «Насекомые-союзники», а не Голливуд. Недавно был опубликован патент, профинансированный в рамках этого проекта. Он раскрывает истинный масштаб инициативы. Секреты DARPA и ЦРУ
Как работает эта технология? Стандартный редактор генома CRISPR — это как заказное письмо, которое нужно доставить адресату лично в руки в стерильной лабораторной чистоте. Проблема в том, что репродуктивные клетки растений (те, что дают семена) надежно спрятаны глубоко в тканях и недоступны для обычной доставки. Авторы патента взломали эту биологическую защиту, пришив к направляющей РНК (sgRNA) «мобильный хвост» — фрагмент гена цветения FT. Этот генетический курьер заставляет систему редактирования путешествовать по сосудистой системе растения, проникая в генеративные органы.
В результате мутации стабильно наследуются и передаются следующему поколению. Больше не нужно ждать годы селекции — достаточно одного сезона, чтобы потенциально изменить геном всего урожая. А «курьерами» для этих вирусных пакетов, согласно общей концепции программы, выступают обычные насекомые. Тля, цикадки и белокрылки превращаются в автономные биологические шприцы, которые можно незаметно распылить над любой территорией. Сам патент использует агроинфильтрацию — введение через шприц в лист. Но он выполнен в рамках программы DARPA, где параллельно финансируются проекты по доставке вирусов именно через насекомых.
Программа «Насекомые-союзники» технически решается через трехступенчатую систему:
1. Модификация вирусов — создание вирусов, несущих нужные гены.
2. Оптимизация насекомых-векторов — превращение тли, цикадок и белокрылок в переносчиков этих вирусов.
3. Генная терапия зрелых растений — доставка и редактирование генома непосредственно в поле.
Этот патент относится именно к третьему компоненту — созданию эффективного инструмента редактирования (усиленных sgRNA), который может быть доставлен вирусом.
Представители DARPA заявляли, что программа создается для защиты США от агротерроризма и климатических шоков. Спикеры агентства клялись, что все риски проверены, а программа «не собирается редактировать зародышевую линию» — то есть не создает наследуемых изменений. Но опубликованный патент ставит это под сомнение.
Еще в 2018 году, когда программа только анонсировалась, группа европейских ученых и правоведов опубликовала статью в журнале Science, заявив, что «Насекомые-союзники» нарушает Конвенцию о биологическом оружии. Их аргумент был в том, что насекомые — это средства доставки биологических агентов, и даже если агент «полезный», эту систему мгновенно можно перепрофилировать для враждебных целей. Профессор международного права Силье Фенеки (Университет Фрайбурга) назвала технологию «легко манипулируемой и потенциально катастрофической». А Гай Ривз из Института эволюционной биологии Макса Планка добавил, что «почти нет публичных дебатов о последствиях» и что программа «в значительной степени неизвестна даже в экспертных кругах». В ответ DARPA заявила, что «все проверила» и что их цель — исключительно мирная.
Однако патент нацелен на создание наследуемых мутаций. Документ описывает методы доставки sgRNA в зародышевую линию и получения стабильно передающихся изменений. Это означает, что публичные заверения DARPA о том, что программа «не нацелена на зародышевую линию», как минимум, не соответствуют техническому содержанию финансируемого ими патента.
А теперь представьте военный потенциал. Если вы можете доставить «полезный» ген, ничто не мешает вам доставить «вредный». Вирус может сделать растения противника стерильными, остановить их рост или убить за месяц до сбора урожая. И никто в мире не сможет доказать, что внезапный голод — это не результат природной эпидемии.
Регламент ЕС, позволяющий использовать технологию CRISPR-Cas в сельском хозяйстве, объединение фермеров Голландии LTO Nederland назвало «историческим прорывом для сельского хозяйства», 17 июня сообщило издание Nieuweoogst. ИА Красная Весна
Регламент по выращиванию растений позволит аграриям разрабатывать и выращивать генетически модифицированные организмы (ГМО) с использованием технологии CRISPR-Cas. Скорость получения новых сортов значительно увеличится, что в свою очередь позволит снизить применение средств защиты растений.
Особенно привлекательна технология модификации генома для производства «органических» продуктов, где нельзя химические препараты использовать, пояснили в LTO. Отслеживаемость продукции позволит покупателям сделать осознанный выбор, отметили в организации.
Производители «органических» продуктов отнеслись к новому регламенту скорее негативно, поскольку все аграрии стремятся исключить ГМО из своей продукции. «В органическом производстве будет трудно полностью исключить загрязнение генной инженерией», — сообщил генеральный директор кооператива органических продуктов питания Odin Мерле Кооманс ван ден Дрис.
Производители «органической» продукции сообщают о рисках нежелательного перекрестного опыления.
«Долгие годы объяснений, обоснований и обсуждений привели к появлению рамочной программы, с которой мы можем двигаться вперед. … Европа сможет догнать развитие остального мира», — сообщил директор селекционной компании Plantum Михиэль Кломпенхауэр.
Объединение Copa-Cogeca поддержало принятый регламент, назвав его «важной вехой, открывающей двери для нового поколения сортов сельскохозяйственных культур в европейском сельском хозяйстве». Новая система полностью вступит в силу в течение следующих двух лет
Не знаю, мой жизненный опыт показывает, что самый эффективный антибиотик - природный, и он всегда у каждого под рукой. За пол века, проведенные в этом теле, неоднокоатно наблюдал преображение больных и уставших людей в счастливых и энергичных.
Особенно эффективен этот антибиотик с женщинами, хотя и на мужиков положительно влияет. На текущей работе в течении месяца наблюдал за секретаршей - из депрессивного, страдающего от кучи симптомов человека, она за короткий промежуток времени превратилась в яркую, энергичную, счастливую девушку.
Принимается этот антибиотик только через инъекции. Называется просто - ВПЕРДОЛИЦИН.
Вот про самоназначение - голимый пиздеж преувеличение.
Это как с ужасными браконьерами, при совершенно легально перегороженных электроловушками нерестовых реках, километровых тралах, в т.ч. глубинных, перекрытых плотинами путей на нерест, большую химию сбрасывающую "витаминки" в реки...
Здесь то же самое, самоназначение - ах ужас ужас... А лошадинные дозы антибиотиков при пересадках органов (своего-то иммунитета нет, он орган сожрет), тонны антибиотиков в СХ в животноводстве, птицеводстве, рыборазведении...
Какие нахрен самоназначенцы, их роль и под микросопом не разглядеть!