0 просмотренных постов скрыто
Смена врача
Так получилось, что ведущий меня психотерапевт больше не работает. Интересно, как происходит смена врача? Я просто показываю ему выписки предыдущего доктора или рассказываю всё с самого начала? "Верят" ли они заключениям других специалистов? Клиника частная.
Как педагог-психолог залез в токсикологию и эпигенетику
Часть 3. Переписка=)
Итак, отложив в сторону идеи про дефицит меди, прионы и нейральные интерфейсы этот материал тянул уже скорее на отдельную передачу для РЕН ТВ, я окончательно упаковал свою гипотезу о PFAS в препринт.
И начал веерную рассылку ученым. Естественно, не абы кому, а тем, чьи работы я читал и чьи данные использовал при построении модели. Писал коротко и по делу, при перекрестной проверке данных обнаружилась любопытная картина. Докинг по каталитическому карману в AutoDock Vina сам по себе не давал убедительного общего эффекта, а сигнал тонул в статистическом шуме. Однако в металлозависимой части анализа возникала согласованная тенденция.
Предполагаемый механизм > эпигенетический сбой может начинаться с нарушения доступности и перераспределения Fe2+. Под ударом оказываются ферменты "писатели" и "стиратели", работающие в том числе на HOX-промоторах. Почему этого не замечали раньше? Потому что общий докинг по каталитическому карману размазывал возможный эффект по сотням взаимодействий. Сигнал проявился только после точечного сопоставления с биологическими данными по конкретным белкам. А в эпицентре подозрительно часто оказывался PHF8 со всеми потенциальными последствиями.
Получалась довольно неприятная картина, ребенка еще нет, а воздействие на родителей уже теоретически может сдвинуть работу механизмов, участвующих в его развитии. Если позволить себе совсем грубую линейную экстраполяцию, то возможно, и следующего поколения.
Именно грубую экстраполяцию! Моя модель этого не доказывала. Для нормальной проверки не хватало ни данных, ни вычислительных мощностей. Отдельное спасибо барыгам, продававшим Pro-аккаунты для чертовых гугловских ноутбуков (H100), которые через неделю дружно перебанили. Короче, биоинформатика, предмет суровый. Множество расчетов на обычном CPU уже просто не поднять.
В общем, ученые начали отвечать. Если совсем коротко, то "денег нет, но вы держитесь". Взять гипотезу "с улицы" и понести ее в лабораторию никто не может. Нужны финансирование, грант минимум в лям $ или хотя бы публикация в профильном рецензируемом международном журнале, на которую можно сослаться при подаче заявки. Но сама гипотеза людей заинтересовала.
Один из ведущих мировых специалистов по эпигенетике написал, что модель надо разворачивать до полногеномной. Мол, хватит мять "это самое" и ковыряться в одной детали, надо смотреть, что происходит по всему геному. И сходу указал на несколько механизмов, которые тоже могут ломаться из-за нарушений в системе Fe2+/Fe3+. Заодно "популярно" объяснил, почему клеточная компенсация здесь может не сработать.
Привет, 2-His-1-карбоксилатная фациальная триада. Если кому нужна конкретика лучше погуглите, коротко это эволюционно древний и очень консервативный мотив, характерный для целого семейства железозависимых ферментов.
Тут я крепко задумался.
Пока думал, ответила второй мировой эксперт, ученая с очень красивым именем. Она, наоборот, посоветовала сначала добить до публикации конкретный механизм. Если он подтвердится, тогда уже будет смысл идти в полногеномный анализ.
Следом написал клинический генетик, работавший с детьми, у которых были нарушения PHF8. Я спросил, не сохранились ли у него ткани после биопсий, все-таки я вышел на тот же белок, только со стороны "сковородок". Тканей, естественно, уже не было, их давно утилизировали. Но разговор получился крайне содержательным. Он своими глазами видел, во что выливаются дефекты PHF8, и удивился тому, что я, не будучи профильным специалистом, добрался до этого механизма благодаря смеси слепой удачи, упрямства и фермы из гугловских ноутбуков.
Последнее, впрочем, уже история для Хабра. Хотя там и не такой вычислительный колхоз видели.
Обосновывать полногеномную развертку, имея на руках одну рабочую гипотезу и гугловские ноутбуки это явный тупик (а что делать? это прям мой максимум и то спасибо что что 10 акков давали доступы к 10, H100, я их распределил поэтапно на прогоны, и на параллель проверки данных, т.е. они все считали. Правда потом Гугл что то заподозрил и рубанул все. Но пофиг, главное я уже успел прогнать).
Через пару дней я снова написал эксперту с красивым именем и честно признался, что застрял. Объяснил, в чем именно проблема. Она ответила, что имеющегося "ядра" более чем достаточно для отдельной публикации. Нужно не пытаться копать в весь геном, а тщательно отшлифовать конкретный механизм. Заодно прислала несколько своих свежих "мокрых" (лабораторных) работ о связи PHF8 с онкологическими процессами.
Пока я читал статьи и прогонял новые данные через сооруженный на скорую руку фреймворк, продолжали приходить ответы от других специалистов. Они указывали на пробелы в моей первоначальной логике и присылали собственные публикации по смежным темам.
Стало понятно, что направление я выбрал правильное, но материала уже набралось на целый обзор, примерно "от генов до клеточных мембран".
Поэтому я решил начать с "малого", сформулировать конкретную эпигенетическую гипотезу в виде связной механистической модели, которую можно проверить сравнительно простым экспериментом.
Так сказать, сделать первый шаг.
Правда, в одной из сравнительных таблиц рядом с железом "совершенно случайно" оказались медь и марганец.
Зачем?
Потому что один британский генетик по-товарищески предупредил, не стоит на старте лезть в журналы с темами вроде PrP, какими бы перспективными ни казались результаты. Иначе можно похоронить себя еще на взлете и потом хрен отмоешься.
И то что в приличном британском научном обществе иногда достаточно просто произнести слово "прионы", чтобы с ровного места получить с ноги в морду-лица. Историю BSE и вариантной болезни Крейтцфельдта - Якоба, там помнят слишком хорошо.
Впрочем, никаких коллективных психологических травм, конечно, не существует.
Жил себе человек. Потом внезапно начал хихикать, злиться и отвечать невпопад. А через несколько месяцев раз, и нет человека.
От чего? Да какая теперь разница. Все равно бы помер, никто вечно не живет.
И тут я осознал, что мне придется идти в публикацию в профильный международный рецензируемый журнал, буквально с улицы. Либо тупо слиться и забить...
В следующей части, как я выбирал журнал, проходил рецензию и был опубликован и почему это только начало...
Показать полностью
1
Жизнь с РАСДВГ ч.11: Гиперфокус и скука
Изучение линукса пошло очень хорошо и плотно. По сути начальный уровень я уже освоил, перехожу к продвинутому. Первые дни вообще вертел его в виртуалке днём и ночью - вот что гиперфокус животворящий делает! Сейчас несколько устал, но всё равно занимаюсь почти каждый день, повторяю пройденное и учу новое. Пока есть ощущение, что я изучаю систему в отрыве от её практического применения. Все эти хождения по папкам, базовые команды, ключи и конфиги - нужны будут на каждом шагу, но сами по себе ничего интересного не делают. На очереди практическое применение: собственно, администрирование, виртуализация, серверное ПО, сети...
По работе нашёл достаточно вакансий в техподдержке на которые я прохожу по минимальным требованиям. Большую часть сразу отбросил - там либо стажировка в другом городе, либо работа 5/2, а я так работать не хочу - всего два выходных, фуу. На оставшиеся с интересом поглядываю, но одновременно учить линукс и специфику новой работы боюсь не осилить. И не могу пока определить сколько времени у меня займёт изучение до уровня когда я решу, что можно пока заняться другими делами. С другой стороны, моя финансовая подушка тает, а сидеть на шее родителей после того как уже был финансово независимым я решительно не хочу. А ещё очень важно, чтобы работа была не связана с телефоном. Отвечать на звонки меня утомляет больше чем всё остальное вместе взятое. На прошлой работе было около двух десятков звонков в день, во многом из-за этого и бросил.
На участке у меня куча дел, а делать их ну вот совсем не интересно. Нужно в последний раз скосить траву, подмести, собрать нанесенный ветром мусор (какие-то пакеты и пластиковые банки вдоль всего забора), отнести мусорные мешки на мусорку, которая более чем в сотне метров от дома. Но неееет, это нам не надо, мы лучше на велике погоняем или костер пожжем или очередной хоррор почитаем. Кстати, именно почитаем. Смотреть фильмы не хватает терпения, играть - тоже. Ну хоть какая-то польза от моего расстройства, столько времени высвобождается...
А погода совсем осенняя
Показать полностью
4
Первая работа в 17 лет, на дворе 90 год
Второго февраля тысяча девятьсот девяностого года я пришёл на стажировку в газету «Из рук в руки». Мне было семнадцать, в кармане лежал школьный аттестат за восемь классов, а в голове — полная, оглушительная пустота относительно того, чем я собираюсь заниматься дальше, так как я ушел из художественного училища, понимая что это не мое. Ведущая стажировки, объясняла, как звонить незнакомым людям по объявлениям и предлагать им рекламные площади. Холодный обзвон, так это называлось. Берёшь трубку, набираешь номер из «Экстра-М» или «Центр плюс» и говоришь заученный текст, пока на том конце тебя либо слушают, либо кладут трубку. Заказчиков было немного, но они были, и этого хватало, чтобы процесс казался живым.
И вот тогда, не сразу, не в первый день, а когда уже появилась какая-то почва под ногами, в голове щёлкнуло: а что если одному и тому же клиенту предлагать не одну газету, а сразу несколько? Я устроился ещё в пару издательств и в одно рекламное агентство, и теперь приходил к заказчику не с одним предложением, а с целым пакетом — размещайтесь тут, тут и тут, и получите комплекс. Это сработало. Не то чтобы я стал богатым, но деньги потекли, и впервые в жизни я почувствовал, что могу их делать сам, из воздуха, из телефонного провода и собственного нахальства.
К сентябрю мне стало тесно и я решил перейти на другой уровень, в найм и иметь стабильную зп. Я устроился менеджером по рекламе и маркетингу в оптовую фирму, торговавшую обувью и компьютерными комплектующими — теми самыми, которые только-только появились на московских прилавках и пахли новой, ещё не освоенной страной. Паспорт у меня так и не спросили. Сколько мне лет, никто не поинтересовался. Восемь классов образования в трудовой книжке не значились, потому что никакой трудовой книжки не было. Мне было семнадцать, я носил зеленый пиджак, купленный на деньги от работы рекламного агента, и мне поручили рекламу всей фирмы – я умею убеждать.
За девять месяцев я провёл четырнадцать межотраслевых выставок, в Экспоцентре, ВДНХ, Гавани. Четырнадцать. Я сам не вполне понимал, как это получилось, но получалось: я договаривался с площадками, монтировал стенды, фотографировал и печатал каталог обуви на ризографе, запускал рекламные кампании в печатных изданиях, заказывал фирменный стиль, заказывал визитки. Стенд у нас был красный, не стандартный белый, как у всех остальных, а собственный, красный, и мы возили его с выставки на выставку, как кочевники возят свой шатёр.
Однажды мы опоздали на регистрацию. Все места в павильоне были распределены, но организаторы, взглянув на наш красный стенд, как-то махнули рукой и впихнули нас в последний момент — прямо у входа. За нами стоял «Дзинтерс», латвийский бренд, который рассчитывал быть первым, на кого натыкается покупатель. Они были в ярости. Устраивали мелкие диверсии: то свет отключат в нашем секторе, то листовки со стойки стащат.
Я вырос в очень бедной семье. Трое детей, больной отец, одна работающая мать. В школе я ходил со старым дерматиновым дипломатом, потому что на портфель не было денег, а в училище зимой носил шинель, которую дал папин друг-пожарный, и вещмешок на плечах. Однокурсники хвастались «Левайсами» и ботинками на платформе, а я считал копейки на обед. Комплекс неполноценности сидел во мне как второй скелет, и я компенсировал его деньгами, наглостью, скоростью.
И вот в этой фирме я придумал ход. Из отдела продаж нам выдавали комплектующие — дешёвые, бросовые, предназначенные для раздачи дилерам в качестве рекламных образцов. Учётности не было никакой. Порядок на складах отсутствовал, в головах у руководства — тем более. Всё делалось наспех, на коленке, после того как затопит, сгорит или потеряется и я начал эти образцы продавать. Не воровать в прямом смысле — они же предназначались для раздачи, — но и не раздавать. Продавать. Деньги по тем временам выходили огромные, и я тратил их на такси, на рестораны, на то, чтобы выглядеть не хуже тех ребят из престижных институтов, с которыми я теперь ездил на корпоративы.
Коллектив у нас был молодой и пьющий до беспамятства. Каждые выходные — тусовка, водка, музыка, чьи-то квартиры, чьи-то дачи. Люди не из ПТУ, нет — из самых влиятельных семей по меркам ещё советского, уже трещащего по швам Союза. Я вписывался в их компанию как мог, хотя внутри оставался тем мальчишкой в строительных ботинках.
Осенью, на очередной выставке в Питере, в мой день рождения, начальник узнал, сколько мне лет. Восемнадцать. Его реакция была театральной — глаза, руки, какое-то «как, чёрт возьми». Но я продолжил работать и никто меня не уволил.
А потом меня поймали. До сих пор не понимаю, как именно всё сложилось, какая-то дикая, подставная конструкция. Я продавал обувь — не фирменную, а свою, турецкую, кожаную, плетёную, которую мне поставляли знакомые ребята – с каким-то темным прошлым, с которыми я познакомился в ресторане, когда гулял на широкую ногу. Одна клиентка приехала в фирму с претензией: в каждой коробке не хватает по одной штуке от пары обуви. Скандал, разбор, и вдруг выясняется, что обувь моя, но продавалась через фирму, и теперь я должен. Владельцы фирмы были из казанских, и слово «должен» в их устах звучало не как бухгалтерский термин. Меня вызвали на ковёр и поставили на деньги.
Я не придумал ничего лучше, чем собрать всю технику, которая была у меня дома — магнитофон, видеомагнитофон, колонки, всё, что можно было унести, — отвезти в ломбард. Занял ещё у тех самых знакомых, которые поставляли мне турецкую обувь, занял с клятвой, что отдам. Собрал сумму, отвёз, положил на стол. Казанские пересчитали, кивнули, и я ушёл. А потом сел в электричку и уехал в деревню, к отцу.
Полгода я жил там в ожидании, что за мной приедут. Каждую ночь вздрагивал от звука мотора на дороге. Каждые шаги за окном — они. Седеть я тогда не начал, но внутренне поседел точно. Сейчас я понимаю, что деньги были не те, ради которых кого-то убивают, и никто бы за мной не поехал. Но мне было восемнадцать, и мир состоял из страха и непонимания, что делать дальше, как справляться с этой паникой, помощи не было никакой, отец вообще был не в ресурсе для решения таких задач и я пробовал все что мог, начиная от чтения Библии, которую я вообще не понял, заканчивая Фрейдом и мистикой...
Там же в местной библиотеке, я познакомился с книгами Тома Кленси "Игры патриотов" и "Охота за Красным Октябрем", вот эти книги меня спасли. Там главный герой в самых сложных ситуациях не сдавался и находил решения, проявлял настойчивость и стойкость, проявлял волю и это стало моей путеводной звездой в дальнейшем.
Денег не было совсем. Мы питались грибами, кабачками, хлебом и картошкой. Я делал крестики из серебра, прятал между страницами книг, вырезая полости и оборачивая в фольгу и отправлял по почте в Москву, маме. Она разносила их по комиссионкам и художественным магазинам, отдавала на реализацию и мы жили на эти деньги. Так и жили…
Продолжение следует
Книга - Мой СДВГ: Инструкция по выживанию
Дневник СДВГешника https://t.me/sdvg50
Показать полностью
СДВГ: Не болезнь, а архитектура мозга
СДВГ - это не болезнь. Его нельзя «вылечить» таблетками, которые выпишет психиатр, и это не следствие психологических травм или неправильных установок, которые способен исправить психолог.
С точки зрения нейробиологии, СДВГ - это особое строение мозга. Нейромедиаторы дофамин и норадреналин работают нестабильно, их катастрофически не хватает для поддержания мотивации и концентрации. Это физиология, а не психология. Именно поэтому человек не может «взять себя в руки» - его мозг просто не вырабатывает нужных веществ.
Традиционная психиатрия ограничена 20-минутным приемом и выпиской рецепта. Врач видит симптом, но не помогает выстроить повседневную жизнь. Психологи же пытаются работать с установками, игнорируя биохимию. Ни тот, ни другой не владеют инструментами для ежедневной навигации в мире, созданном для нейротипичных людей.
Ключевую помощь оказывают коучи, наставники по СДВГ. Они понимают: ваше мышление - иное. Коуч не лечит, он владеет особыми знаниями, приемами и лайфхаками, которые работают с мозгом, а не против него, объясняет про особенности работы мозга, мотивации и целепологания. Коучинг по СДВГ - это не про прошлое, а про эффективную организацию жизни здесь и сейчас с учетом вашей уникальной нейроархитектуры.
Дневник СДВГешника https://t.me/sdvg50
Показать полностью
Жизнь с РАСДВГ ч.10
Спустя некоторое время могу сделать выводы об эффективности моей терапии. Что изменилось: я стал более усидчив, проблем с концентрацией внимания стало меньше - я не отвлекаюсь каждые 5 минут, делать текущие дела заметно легче. Некоторое оживление, начавшееся при повышении дозировки атомоксетина, постепенно прошло. Он действительно не стимулятор, но что-то общее со стимуляторами имеет. Например, он так отбивает аппетит, что я напрочь забываю про еду пока в желудке не начнётся дискомфорт. А вот мотивации к делам таблетка не даёт - это как-нибудь своими силами.
С аутистической составляющей сложнее. На днях меня вытащили на ДР сестры, который снимали на видео. Посмотреть на себя со стороны было не очень приятно, как всегда... Странноватое выражение лица, странноватая мимика, общая зажатость и неуклюжесть. А ведь я, наверное, всегда так выгляжу, не только на видео. Такой кринж... При этом на ДР я чувствовал себя неплохо, практически в своей тарелке.
На автовокзале снова слегка "оглушило" толпой, но не сильно. Лёгкое ощущение нереальности мира до тех пор пока не вышел на улицу.
В общем, наиболее острые углы нейроотличий немного корректируются лекарствами - внимание улучшается, а соц. напряженность и перевозбудимость снижаются.
Жизнь с РАСДВГ ч.9: Продолжаю жить в деревне
Получил свою плату видеозахвата. Сижу, оцифровываю кассеты. Те, что были без этикеток, оказались пустыми - скука)
Лето кончается, а мне нормально. Гоняю на велосипеде, отпинываюсь от местных собак. Вообще, они милейшие существа - до тех пор пока ты не сел на велосипед. Если остановиться и заговорить с ними - успокаиваются, многие подходят познакомиться. На самовыгуле ещё не попадалось выраженно агрессивных особей, хотя, в некоторых дворах бегают или сидят на цепи вообще лютые гризли. На удивление, при этом на улице куча кошек, которым на них плевать. Гуляют, охотятся в траве на кого-то.
Интернет я смог наладить, так что удаленная работа уже не кажется труднодостижимой.
После повышения дозировки атомоксетина появилась некоторая тревожность, в основном связанная с мыслями о будущем. Очень всё неопределенно, многое беспокоит. Скоро у меня очередной приём у психотерапевта, может быть выпишет какой-нибудь успокоин.
Подумывал о переводе лечения в гос клинику, но смущают вероятные ограничения и стигматизация. Не то чтобы мне очень нужно оружие или госслужба, но данные сливают работодателям и это вызовет большие проблемы.
Также, начали складываться какие-то негативные отношения с соседом. Он явно любитель поболтать, помахать рукой и крикнуть "Привет!" через весь участок, а у меня голос тихий, жесты скованные. Наверное думает обо мне всякое нелицеприятное)
Показать полностью
1