Даниил Шулейко - российский предприниматель, глобальный CEO Yango (международный бренд Яндекса) и руководитель бизнес-группы городских сервисов, родился 22 сентября 1988 года в Большом Камне, начал карьеру пекарем в «Ашане» и преподавателем математики, сооснователь Delivery Club
Александр Соколовский - российский предприниматель, YouTube-блогер и Александр одноимённого подкаста, родился 25 мая 1994 года в Москве, номинант рейтинга Forbes «30 до 30» 2024 года в категории «Новые медиа»
Александр: Прошло около полутора лет с нашего последнего разговора. Не покидает ощущение, что мир слегка сошел с ума. Моргнул — а всё уже изменилось. Помню, мы в прошлый раз обсуждали планы, стратегии, управление, а сейчас эти темы будто бы отошли на второй план.
Данила: Я теперь стараюсь жить с гораздо более коротким горизонтом планирования. Раньше мечтал «прибежать» к какой-то финальной точке, а теперь мечтаю просто «бежать» в правильном направлении. В мире, где правила переписываются за ночь, ты обязан адаптироваться быстрее и быть гибче. Поэтому я думаю о векторе, а не о конечной станции. Буквально на днях поймал себя на мысли, что мне стало грустно именно из-за краха этой иллюзии. Планирование давало ощущение небессмысленности действий, драйвило. А сейчас этот горизонт размылся — мираж рассеялся, а за ним пустыня. Ловишь себя на чувстве тщетности усилий. Тебе знакомо?
Александр: Безусловно. В начале года я написал себе письмо в конец года, а когда открыл прошлогоднее — там была какая-то ерунда. Жизнь изменилась так, что все планы стали нерелевантными. Раньше год — это ничто, а сейчас — пропасть, если мир переворачивается с ног на голову.
Данила: Как ты балансируешь между этой тотальной неопределенностью и необходимостью строить планы? Я, например, хочу менять мир, но в голове часто звучит: «Хочу больше времени с семьей». По количеству перелетов в прошлом году я почти обогнал родственника, который работает вторым пилотом. Из-за этого дикий запрос на качественное время с близкими. Пытаюсь извлекать кайф из процесса, а не из результата — результат мимолётен. Фиксируешь его на секунду и бежишь дальше. Надо научиться ловить эмоцию от микро-побед по пути.
Александр: Согласен. Я занимаюсь прогностикой: поставил цель, сделаю десять попыток, одна сработает. Сейчас это соотношение резко изменилось — не 1 к 10, а 1 к 3 или 1 к 5. Сложнее ловить ветер.
Данила: Я для себя этот подход оцифровал в игру «монетка». Сначала учишь делать ставки при вероятности успеха 60%, но в жизни выигрыш часто не удваивается, а умножается на 100 или 1000, когда изобретаешь чудо. В реальности шанс выживаемости стартапа — около 2,5%, а награда асимметрична. Я добавил в модель условие, что иногда выигрыш дают те самые 40%, на которые ты бы не поставил. Это ломает мозг, но рождает крутые идеи. Иногда нужно повернуть в другую сторону, потому что ты варишься в своем пузыре.
Александр: Это контринтуитивно. Мы привыкли долбить в одну точку. А кто-то в Яндексе сидел и думал: «Поиск — это хорошо, а давайте сделаем такси? Или кино?». Мир ускорился, и теперь нельзя не пробовать новое и нельзя не научиться кайфовать от процесса, иначе сгоришь. Большая компания обязана пробовать разное, иначе умрет. Но для конкретного человека сейчас парадокс: с одной стороны, куча возможностей благодаря AI, с другой — рынки заняты гигантами. Говорил с одним топом из хардвер-сферы, и он сказал, что любой точечный девайс сегодня стоит миллионы долларов на тесты — стартап просто не вытянет. Возможностей много, но деньги решают.
Данила: Хардвер — да, там сложно. Нужен хак с данными на старте. Но посмотри шире: сейчас для многих сфер случился свой «Excel», как когда-то у моей бабушки, ведшей бухучет в тетрадке. Вещи, которые были дорогими и сложными, теперь доступны. Сейчас можно переизобрести всё. Был впечатлен стартапом — браслетом для коров, который предсказывает болезнь до её начала. Но копировать базовую модель глупо, надо добавлять уникальное. Мы сейчас в этапе дофаминовой эйфории: «Я снова могу программировать». Я десять лет не писал код, а теперь могу. На старте производишь кучу бесполезного, но это школа. Границы профессий стерлись — дизайнер собирает прототип, я пишу код. Это рождает мутации во взглядах. Если бы ты сел на мое место на два дня, ты бы увидел то, что я уже не вижу из-за замыленности. Мы все наденем новые «ботиночки» и пощупаем мир иначе.
Александр: Есть ли упражнение, чтобы подсветить себе новое? Я часто залипаю в AI-сервисах, но это превращается в перемусоливание одной и той же информации.
Данила: Из этого этапа надо бежать, это ловушка. Особенно с ChatGPT — он со всем соглашается, продлевая твою подписку на иллюзию правоты. Реальная польза — строить систему, которая сама решает бытовые задачи. Например, когда AI с утра присылает сводку из десяти моих рабочих чатов и говорит: «Вот это важно». Это инструмент, а не собеседник.
Александр: Давай про Яндекс. У меня был Саша Машрабов из первой AI-группы Воложа в 2011 году. Как в компании рефлексируют об упущенных возможностях в мировом AI?
Данила: Терпеть не могу копаться в прошлом. Любая исследовательская деятельность в крупной корпорации — это вопрос политической воли. Воложу это было надо, он сделал. Потом интерес угас, преемника не нашлось — всё развалилось. Пример с Nespresso: сотрудник придумал капсулу, но корпорация боялась убить рынок растворимого кофе, и он пробивал идею 10 лет. Если бы забил — ничего бы не случилось. Сейчас ситуация иная: мировые гиганты не считают деньги, но Россия — это 2% мировой экономики. Это главная ловушка: на родине строишь огромный бизнес, но конкурировать с мастодонтами сложно. К тому же большие страны захотят иметь свой AI с национальной «этикой». То, что нормально в Дубае, неприемлемо в Европе. Все захотят свою модель, вписанную в культурный код.
Александр: Веришь в децентрализованный AI?
Данила: Симпатично, но на уровне государства я хочу своё. Посмотрим.
Александр: Что происходит с рынком труда? ИИ бьет по «белым воротничкам». Раньше производительность зависела от станка компании, а теперь — от тебя. Один маркетолог с AI может заменить тысячу. Компании к такому разрыву не готовы. Сначала будет этап, когда эффективность резко вырастет, а потом — огромное расслоение.
Данила: Логика простая: мы перешли в эпоху «Excel». Те, кто перешел, взлетают в космос. Когда-то в маркетинге те, кто освоил перформанс, стали получать в пять раз больше. Сейчас так во многих профессиях. Юристы или финансисты, которые уже подключили Claude в Telegram, могут построить карьеру с невероятной скоростью. Раньше нужны были дорогие учителя, теперь — компьютер, 20 долларов на сервисы и воля.
Александр: Это подрывает средний класс. А с чего мы вообще взяли, что средний класс — это норма истории? Возможно, мы вернемся к узкой прослойке топов и огромной массе обслуживающего персонала.
Данила: Нас ждёт другой мир. Хороший, я надеюсь.
Александр: За это время твой международный бизнес сильно вырос. Что такое «Яндекс» за рубежом сейчас?
Данила: Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы сказал себе: «Не делай много стран и много бизнесов сразу». Это идиотская модель. Сейчас у нас 35 стран — от Центральной Азии до Африки и Латинской Америки. Стратегия выкристаллизовалась: мы не как Facebook, который везде одинаковый. В Венесуэле 70% поездок на байках, потому что машины не проедут. Наш бизнес локальный до уровня города. Строить одновременно такси, еду и доставку в десятках стран — безумная матрица переключения контекста. Но в итоге получилось.
Александр: Почему не пошли через поиск, как в России?
Данила: Поиск — сыгранная игра. Рядом антимонопольные органы, нельзя просто взять и налить трафик. Плюс на Android нельзя просто так поставить наш поисковик по умолчанию — Google удалит Google Play. Дети уже ищут не в Google, а в TikTok. Мы строим новые модели, например, в Турции работаем как оркестратор других моделей.
Александр: За счет чего выигрываете там, где есть конкуренты?
Данила: Математика. Если рынок не сформирован, мы можем выиграть его на старте. Такси — это математика эффективности: какой процент времени водитель едет с деньгами. В мегаполисах это 70% и выше. Если конкурент дает 50%, а мы 70% (за счет карт, светофоров), водители просто перетекают к нам. Это просто звучит, но под капотом — сотни талантливых ребят.
Александр: Огромная роль GR (Government Relations).
Данила: Это критично. Мэры определяют, где можно запускать самокаты. Мы делаем самокаты с камерами, которые снижают скорость перед пешеходами, и приходим к мэру с козырем. Сначала я прятался от политики — это плохо закончилось. В Африке могут попросить сделать сервис лодок вместо дорогого такси. Делаешь, потому что это условие входа. Надо спрашивать: «Что у вас болит?».
Александр: Международный бизнес уже зарабатывает?
Данила: Южная Азия пока тратит, а Африка и регионы постарше — да. Наше главное отличие от Uber в том, где мы родились. Uber начинал с Лондона и Нью-Йорка с чеком в 50 долларов и стоимостью саппорта в доллар. Мы — с малых городов России, где чек — доллар, а саппорт — цент. Мы более сбитые и мускулистые.
Александр: Что посоветуешь малому бизнесу, который хочет выйти за рубеж?
Данила: Мой бывший начальник Володя Гребовский, когда я, молодой и горячий, купил бизнес, написал у себя в блокноте: «Какая-то мелкая хрень, пусть Даня облажается и научится». А потом сказал: «Делать маленький бизнес и большой бизнес одинаково сложно. Так пробуй сделать большой». У моей жены сеть детских садов — геморроя не меньше моего. Мир переписан, так не делайте то, что делали вчера. Переизобретите нишу. Мы запускали «Лавку», когда исследования говорили, что людям не нужна еда за 15 минут. Просто не было такого паттерна. Теперь если везут 25 минут, я негодую.
Александр: Как делать чекап актуальности своих знаний, чтобы призма не подвела?
Данила: Разговаривать с реальным миром. Когда запускали Дубай, я жил в районе Дейра, пил пиво с водителями. В Венесуэле ходил в фавелы. У нас есть правило «Go Field»: все выходят работать курьерами или таксистами. Надо трогать мир руками. Первая страна у нас не получилась, как и первый детский сад у жены. Кот-д'Ивуар получился только с четвертого раза. Если не получается, не пытайся «сильнее поливать кокос» — меняй подход.
Александр: Видение будущего Yango?
Данила: Хочу, чтобы Yango стала первой по-настоящему транснациональной компанией, которую в Узбекистане или Африке воспринимают как свою, а не иностранную. Хочу построить десять бизнесов-единорогов за карьеру. И чтобы компания стоила больше десяти миллиардов.
Александр: Совет себе 18-летнему?
Данила: Просто кайфуй и беги, куда бежится. Жизнь будет невероятной.
Читай больше в TXT PODCAST
