Вопрос о точной дате основания поселения до сих пор остается предметом для холиваров среди историков. Точной даты основания Мухтуи в архивных документах не сыскать, но в целом стрелка указывает на 1743 год.

Именно в том году представитель Якутской воеводской канцелярии, казачий пятидесятник Захар Баишев, открывая Иркутско-Якутский тракт, запилил, начиная от Якутска, 28 станков с дистанцией между ними в 50-60 верст. Разметку станков он производил по карте Лены, которую ему лично вручил Витус Беринг. Великий мореплаватель и исследователь, готовивший в те годы свою Вторую Камчатскую экспедицию, таким образом напрямую причастен к созданию будущего города.

Впрочем, есть и более раннее свидетельство существования поселения у этих берегов - исторический документ "Описание реки Лены от Верхоленскаго острогу вниз по оной реке до города Якуцка" за 1736 год, в котором имеется запись: "Конец нижняго острова Чанчикова. Чанчикова речка, а по якуцки Моктуя Уряк, впала в Лену с левой стороны против нижнего конца помянутого острова, немного пониже устья сей речки; есть на левом же берегу Лены две рубленые юрты, которые недавно поставлены для содержания яму". Это важное свидетельство Герхарда Миллера позволяет максимально приблизиться к дате образования Мухтуи.

Первые ямщики Мухтуйского станка имели рубленые дома - нечто среднее между русской избой и якутской юртой, большие амбары, приличное число коров, коней и сенокосные угодья. Изначально в Мухтуе, согласно преданиям, кинули якорь пять русских семей - Татарченковы, Сидоровы, Кирилловы, Серкины и Рыбкины. Русские семьи владели здесь землей, где пасли скот и косили траву. Дома ставили на века - с кухонным очагом, русскими печами и деревянными полами.

Мухтуйские крестьяне сеяли ячмень и яровую рожь, озимую рожь, пшеницу и овес. Когда открылись Ленские золотые прииски, местные быстро смекнули профит и занялись извозом, доставляя продовольствие и всё необходимое золотодобытчикам. Осенью с установлением санного пути и до поздней весны шли по Лене и Витиму бесконечные вереницы конных обозов. Крестьяне-ямщики так прокачались в логистике, что за 400-500 верст даже в зимние морозы умудрялись доставлять на прииски в свежем виде картофель и капусту со своих огородов, тщательно укутывая их в кошму.

В 1862 году в Мухтуе построили церковь, а в 1869-м открылась школа. Жизнь поселения приобретала черты настоящего сельского мира с духовной и образовательной инфраструктурой.

Немаловажно, что именно в XIX веке Мухтуя приобрела яркую репутацию. О Мухтуйской станции до революции ходили легенды - ее называли "Ленским Парижем". Русский писатель Иван Гончаров, возвращаясь из кругосветного трипа через Восточную Сибирь по Лене, в декабре 1854 года писал: "Мухтуй называют здесь Парижем, потому что крестьяне (из ссыльных) ходят в пальто и танцуют кадрили". Один из попутчиков Гончарова рассказывал, как его ямщик оказался его визави в кадрили на вчерашней вечеринке - деталь, свидетельствующая о удивительной культурной жизни, которая бурлила в этом затерянном среди сибирской тайги месте.

Этот особый дух объяснялся не в последнюю очередь политическими ссыльными. В XIX - начале XX века Мухтуя была местом политической ссылки. Народники, революционеры, просвещенные дворяне, оказавшиеся в опале, - они принесли в далёкое поселение книги, театральные вечера, кадрили и споры "как нам обустроить Россию".

В 1887 году Витимскую волость разукрупнили, выделив из нее Мухтуйское отдельное сельское общество (волость), и Мухтуя стала центром волости. Мухтуйское волостное правление начало свою бурную деятельность 1 декабря 1887 года, расположившись в новом, красивом доме с резными наличниками.

Революция и советские десятилетия принесли новый уклад жизни, который, мягко говоря, отличался от патриархального быта. Поселение хлебнуло сполна: тут тебе и коллективизация, и продразверстка, и испытания Гражданской войны. В памяти Мухтуи остались гудки первых пароходов на Лене, революционные песни, бардак нового времени, первая демонстрация кино в здании народного дома - в общем, тот ещё культурный шок для местных. Потом был трудовой подвиг тяжелых военных лет. На набережной Лены появился монумент-обелиск в память жителей Мухтуи, которые полегли во время Великой Отечественной войны.

Особенно важным в судьбе поселения стало открытие алмазов в Якутии. Первый камушек нашли в августе 1949 года у поселка Крестях Сунтарского улуса. Промышленные кимберлитовые трубки "Мир", "Удачная", "Сытыканская" обнаружили чуть позже. Это стало одним из самых эпичных событий XX века для советской экономики. Начиная с 60-х годов XX столетия, в Якутии ежегодно добывается алмазов на огромные суммы.

Самую лютую трансформацию испытало село Мухтуя за семь лет алмазной эпопеи. Осенью 1956 года в тихом, ничем не примечательном населенном пункте в несколько десятков дворов начали строить перевалочную базу для алмазодобытчиков Мирного. Село вместило максимальное количество строителей, и уже в 1957 году здесь обитало три тысячи человек - в пять раз больше, чем пару лет назад.

В 1959 году Мухтую посетили чехословацкие журналисты, которые окрестили поселок "Воротами в Алмазное царство". Это пафосное прозвище стало официальным брендом города на десятилетия вперед. 13 июля 1963 года вышел указ Президиума Верховного Совета РСФСР о преобразовании рабочего поселка Мухтуя в город районного подчинения с присвоением ему наименования - город Ленск.

Жизнь нового города била ключом. В 1963 году Ленск представлял собой мощный плацдарм для наступления на далёкий Айхал, неприступный Далдын и бурный Вилюй. В городе проживало уже 18 тысяч человек. Крупнейший на Лене порт-грузополучатель доминировал и не знал соперников по объемам переработки грузов.

Два мощных автохозяйства насчитывали около тысячи машин, более чем полуторатысячная армия водителей выполняла миссию огромной важности - обеспечение всем необходимым предприятий алмазодобывающей промышленности, строителей Вилюйской ГЭС, города Мирного и прочих промышленных поселков. В декабре 1963 года первый пробный рейс к самому Полярному кругу - на алмазный рудник "Айхал" - совершила колонна автомобилей Ленского речного порта: шоферы доставили горнякам продовольствие и новогодние подарки.

Следующее же событие, которое поделило историю Ленска на "до" и "после" - жуткий потоп мая 2001 года. Более подробно его описывал один из ленских пикабушников, рекомендую почитать. В ночь с 15 на 16 мая 2001 года Лена превысила критический уровень воды. Лед таял, крошился, а его обломки устроили глухую пробку чуть ниже по течению от Ленска. Вода, упёршись в этот затор, начала стремительно подниматься выше по течению. Во многих домах пошла вода, но потом вроде как отступила. Местные с облегчением выдохнули - но, как оказалось, рано.

Утром 17 мая народ, пребывая в полной уверенности, что самый ад миновал, по привычке отвел детей в школы и садики, а сам двинул на работу. Вернуться домой на обед уже не вышло. Новый, еще более лютый затор в считанные минуты превратил улицы Ленска в бурные реки. К полудню восемьдесят процентов города ушло под воду, а еще через полчаса - уже девяносто.

А потом пришёл лёд. Река вздулась настолько, что гигантские айсберги дрейфовали прямо по улицам. Масштаб разрушений оказался просто чудовищным. Три дня вода, поднявшаяся до отметки в 20 метров, держала ленчан в тотальном напряге, а итоговый ущерб перевалил за шесть миллиардов деревянных. Из 27-тысячного населения города пришлось экстренно эвакуировать порядка 24 тысяч человек. От Ленска остались одни руины: стихия выпилила три тысячи одноэтажных домов и более сотни двухэтажек. К сожалению, не обошлось без жертв - в Ленске погибли шесть человек.

Из упомянутого выше поста пикабушника - Лена оказалась с чувством юмора и оставила после себя своеобразную стелу:

Около 10 тысяч человек приехали в Ленск, чтобы поучаствовать в эпичном ремонтно-восстановительном квесте. За три летних месяца возвели более 400 тысяч квадратов жилья - на секундочку, это примерная годовая норма для города-миллионника. Дважды в Ленск заглядывал Владимир Путин, дабы лично проконтролировать процесс.

Вся страна, включая частников вроде Алросы, подогнала городу годные здания, памятники и инженерные сооружения. В новых кварталах, которые благоразумно возвели на возвышенностях, улицы ВНЕЗАПНО назвали "Донская", "Белорусская" - в честь строительных бригад, которые подорвались на помощь со всех уголков необъятной.

Первым делом реанимировали речной порт, и уже в навигацию 2001 года он переварил почти в два раза больше грузов, чем обычно - единственная артерия снабжения работала на пределе возможностей. К 1 октября 2001 года восстановительные работы завершили чётко в срок. К слову, в 2003 году население города даже немного подросло по сравнению с 2001-м: некоторые из тех, кто приехал строить новый город, решили не уезжать и осели тут на ПМЖ.

Чтобы гарантированно не наступить на те же грабли, возвели грандиозную защитную конструкцию. 18-километровая дамба теперь прикрывает город с трех сторон, как Великая Китайская стена. Благодаря работе "Транснефти" из республиканского бюджета выделяются средства на поддержание дамбы и расчистку русла. В 2006 и 2011 годах, в честь пятилетки и десятилетия восстановления, здесь устроили масштабные учения МЧС. Тренировки спасателей на ленской земле стали еще одним символом того, как локальный апокалипсис трансформировался в ценный урок для всей страны.

Мрачной напоминалкой о тех событиях служит памятный знак неподалеку от центра города: он фиксирует уровень воды, достигнутый 17 мая 2001 года. Эта отметка находится намного выше человеческого роста - и это при том, что место там считается возвышенным:

После того как город очухался от водного апокалипсиса, Ленск вступил в новую эру своей истории - нефтегазовую. Благодаря разработке жирных месторождений - Талаканского (при нём, кстати, Сургутнефтегаз построил единственный в России частный аэропорт) и Чаяндинского, а также строительству трубы ВСТО, статус города в республике вырос многократно. Старый советский нейминг "ворота алмазного края" уже устарел и не отражает реальный расклад. Зато Ленск теперь можно считать местной нефтяной столицей. При этом классика жанра - речные и автомобильные перевозки - остается одной из ведущих отраслей экономики.

Офис "Транснефти" появился в Ленске в 2006 году. Поначалу там числилось всего пять человек, но штат специалистов рос в геометрической прогрессии. Труба ВСТО перекачивает почти 80 лямов тонн черного золота в год, а сама контора стала главным донором бюджета Ленского района. Само же здание Транснефти напоминает типичную современную архитектуру нефтеградов вроде Лангепаса и Нижневартовска:

Ленск ныне - пятый по габаритам город в республике, с населением около 25 тысяч человек. Социальная инфраструктура на уровне: пять школ, музыкалка, профучилище, Дом детского творчества, филиалы вузов. Также в наличии краеведческий музей, широкая сеть спортзалов, Центр досуга и дворец культуры "Юность".

Визуально Ленск выглядит весьма недурно: ухоженные улицы, внушительный речной вокзал, собственный аэропорт, свежие здания, красивые церкви и жилые дома с подземными парковками - что для маленького города в тайге вообще нонсенс. И хотя жуткие лесные пожары 2021 года чуть подпортили картинку, на тех же Google Панорамы Улиц Ленск выглядит интересно. Памятники тут явно с гигантоманией - их масштаб совершенно не вяжется с размерами 25-тысячного города, такое ощущение, что их телепортировали прямиком из какого-нибудь мегаполиса.

Ленск побывал в самых разных амплуа - от глухой ямщицкой станции и места политической ссылки до пафосного "Ленского Парижа", от главных "ворот алмазного царства" и зоны бедствия до современного нефтегазового центра. Такие дела!

Задолго до русских старателей и геологов здесь жили эвенки. Эти кочевники чувствовали себя в тайге как рыба в воде: охотились, рыбачили, пасли оленей и не боялись морозов под минус сорок.

Природа тут суровая, но красивая. Горы под два километра, склоны усыпаны камнями, а внизу густые леса и реки. Алдан, Тимптон, Учур все эти водные артерии до сих пор манят рыбаков и туристов. ИЧСХ, сам Алдан стоит не на берегу реки Алдан. Климат тут, как вы понимаете, суровый: зимой дубак, а летом жара. Якутия, как-никак!

Археологи находили здесь стоянки первобытных людей и наскальные рисунки. Например, петроглиф с мужиком верхом на олене у реки Укаан даже попал на городской герб.

Начало XX века принесло на Алдан первых сталкеров-геологоразведчиков. Еще при Временном правительстве экспедиция Степана Флусова наткнулась на признаки золота, но революция и Гражданская война поставили всё на паузу. Советская власть установилась в Якутии не сразу: боевые действия здесь ещё продолжались, когда на берегах здешних речек уже промывали золотоносный песок одиночки-старатели.

Якут Михаил Тарабукин, прослышав, что в районе урочища Орто-сале можно поживиться, 26 мая 1923 года вместе с небольшой артелью высадился в верховьях безымянного ручья. Вокруг глухая тайга, ни души. Промыли пару лотков в разных местах - и эпик вин! Высокое содержание золота. Так заложили прииск Незаметный, названный в честь того самого ручья, с которого все и началось.

19 июня 1923 года считается официальной днюхой будущего Алдана. В этот день Тарабукин пересекся у ручья с другим искателем приключений латышом Вальдемаром Бертиным, который рулил первой трудовой артелью. Вдвоем они застолбили открытие. Позже, когда в 24-м создали трест "Якутзолото", Тарабукина официально признали первооткрывателем. В его честь назвали улицу, а в 74-м обоим отцам-основателям поставили памятник.

Слухи о золотом клондайке разлетелись по Сибири и Дальнему Востоку быстро. На Алдан ломанулись тысячи охотников за удачей. Перепись 1925 года показала, что тут собралось более 50 национальностей. Особенно много было китайцев и корейцев, которые пробирались через тайгу. Их потомки до сих пор живут в Алдане, составляя местные диаспоры. Поселок у прииска тогда прозвали "Русским Клондайком".

К 1924 году население поселка Незаметный перевалило за несколько тысяч. Тут же запилили трест "Алданзолото" и райком партии, чтобы рулить процессом. В краткие сроки здесь построили дома, баню, радиостанцию, отделение милиции, клуб и даже избу-читальню. Начали тянуть дороги до Якутска и запустили корабли по реке Алдан (которая находилась относительно недалеко отсюда).

В 1925-м создали Алданский округ с центром в Томмоте, но уже в 28-м власть переехала в Незаметный, потому что он рос как на дрожжах и явно метил в лидеры. К тому моменту там уже была своя электростанция, банк и газета "Алданский рабочий", которая до сих пор жива.

Снабжение в те годы было тем еще квестом: дорог нет, жд нет, грузы тащили по тропам и рекам. И даже использовали верблюдов! Животных гнали с юга, чтобы таскать тяжести по бездорожью.

В 30-е поселок уверенно превращался в город. Появились музей, больница, авиаклуб, детдом. Открылся горный техникум (ныне политех), куда до сих пор едут учиться со всей Якутии. Заработали библиотека, школа для рабочей молодежи и педучилище.

20 сентября 1932 года Незаметный официально стал городом. Алдан часто называют первым городом, рожденным именно в СССР с нуля, в чистом поле (точнее, в тайге). По сути, так и есть: Алдан возник в 23-м, через год после образования Союза, и за девять лет прокачался до города. В мае 39-го поселок переименовали в Алдан. К тому моменту там жило уже больше 19 тысяч человек. За 15 лет в глуши вырос город с населением, промышленностью и культурой. Это один из самых эпичных примеров советского градостроения в этих суровых условиях! До появления десятков нефтеградов в Югре и Ямале, отстроенных в столь же краткие сроки, остаётся примерно 25 лет.

Важнейшую роль в судьбе Алдана сыграл геолог Юрий Александрович Билибин. В 1926 году, едва закончив Горный институт, он отправился в эти золотые края. Перед ним стояла задача систематизировать весь этот бардак золотой лихорадки и разведать новые жилы.

Билибин оказался хорошим организатором: сколотил шесть поисковых партий и лично перелопачивал все данные. К его приезду главные россыпи уже нашли, но именно Билибин разработал методику геологических работ, которую потом с успехом юзали на Колыме и других золотых приисках Союза. Алдан стал для него "первой геологической любовью", и этот роман длился всю жизнь.

Местные россыпи оказались сказочно богатыми. Золото находили везде: в руслах, на террасах, в отложениях. Важный нюанс: в отличие от Колымы, здесь в основном работали вольные артели и госпредприятия, что по-своему влияло на атмосферу предприятия.

За десятилетия район выдал около тысячи тонн драгметалла. Эта цифра ставит Алдан в один ряд с мировыми лидерами золотодобычи. В 20-30-е годы именно это золото питало индустриализацию, например.

Но не золотом единым! В 41-м тут нашли Эмельджакское месторождение слюды-флогопита, важного для оборонной промышленности. К 44-му году Алдан давал почти половину, а позже и 80% всей советской слюды. Также добывали исландский шпат и горный хрусталь для оптики. Да и в наши дни добыча полезных ископаемых здесь продолжается.

К весне 1942 года в армию ушли около 90% мужчин города. Всего за четыре года Великой Отечественной на фронт ушло без малого 12 тысяч человек. Из них 7130 вернулись домой, а 4610 погибли или пропали без вести. Некоторые из алданцев - М. С. Жадейкин, С. В. Достовалов, М. Н. Космачев, Г. Д. Кузнецов, В. Н. Стрельцов, И. П. Папышев, М. П. Тепляков - получили высшую награду и звания Героев Советского Союза, пятеро из них - к сожалению, посмертно. Другие уроженцы Алдана тоже были удостоены наград. Ф. Ф. Колесников собрал полный комплект из трёх орденов Славы, а Л. З. Калинников и С. А. Сидельников лично участвовали в том самом Параде Победы в Москве 24 июня 1945 года. К слову, в Алдане проживал А. М. Филь, герой-защитник Брестской крепости, которая одной из первых приняла на себя удар врага.

Так же жители Алдана в годы войны продолжали оказывать фронту финансовую помощь. Работники алданских приисков собрали 2,5 миллиона рублей в ходе сбора средств. Так же жители Алдана собрали средства на вторую танковую колонну и на авиаэскадрилью.

После окончания Великой Отечественной Войны Алдан не стал сбавлять обороты и продолжил активно развиваться как промышленный и культурный хаб Южной Якутии. В 1952 году для подрастающего поколения запилили библиотеку, а спустя пять лет открыли музыкалку и следом за ней спортшколу для детей и юношества. В 1961 году список казенных учреждений пополнился медицинским училищем. Такой планомерный и уверенный рост наглядно показывал трансформацию рабочего поселка в трушный советский город с полным набором необходимых для жизни ништяков.

В 1985 году Алдан стал опорной базой для эпического строительства сразу двух железнодорожных магистралей - БАМа и АЯМа. Замут был грандиозный: тысячи работяг, тяжелая техника и горы стройматериалов. Эта движуха продолжалась годами и в конечном итоге кардинально изменила ситуацию с транспортной доступностью в этих краях. Про АЯМ у меня был отдельный пост.

Идея кинуть рельсы к алданскому золоту витала в воздухе еще при царе-батюшке, в далеком 1906 году. Но каждый раз случался какой-то облом: то война, то революция, то в казне мышь повесилась, то планы партии менялись. Десятилетиями главным путем служила река Алдан, пока была навигация, а зимой приходилось преодолевать бескрайнее снежное бездорожье по суровым автозимникам. И стройка Амуро-Якутской магистрали действительно была очень, очень долгим и сложным проектом.

День 19 декабря 1992 года вошел в историю: именно тогда на станцию Алдан прибыл первый состав. Наконец-то открыли движение для грузов и пассажиров. Железка, которую ждали без малого девяносто лет, все же добралась до золотого города. В 2009 году в Алдане отгрохали новенькое здание вокзала. ИЧСХ, именно в этом городе базируется главный офис компании "Железные дороги Якутии" (да, не только РЖД есть!)

Стройка века двинулась дальше на север - в сторону Якутска. К началу нулевых рельсы дотянули до Томмота, второго по значимости города в районе. Эта магистраль по итогу соединила Якутск (точнее Нижний Бестях, ибо моста через Лену пока нет) с большой землёй в 2019 году.

К распаду СССР в городе насчитывалось 24 тысячи человек, затем, как и во многих других городах, наметился спад населения. Впрочем, к 2020-м годам население Алдана всё ещё превышало двадцать тысяч человек. Городок по общероссийским стандартам скромный, но в масштабах региона это величина - второй по значимости центр Южной Якутии после Нерюнгри. Алданский район суммарно насчитывает около 50 тысяч жителей. В состав этой административной единицы входят два города - собственно Алдан и Томмот, а также сёла Хатыстыр, Кутана, Угоян и целая плеяда рабочих поселков, населенных суровыми золотодобытчиками: Нижний Куранах, Ленинский, Лебединый и другие.

Расположенный в живописном месте город Алдан, может, и небольшой, но связан с историей масштабной. Как никак, это один из первых полностью советских городов со своей золотой лихорадкой! Начавшись как стихийное сборище старателей, он оброс всей необходимой инфраструктурой, пережил смену эпох и стал незаменимым звеном в цепи освоения Дальнего Востока. Такие дела!

В 20-е годы молодое советское государство столкнулась с проблемой образования для северных коренных народов. Революция, конечно, провозгласила грамотность для всех, но как учить людей, которые не сидят на месте? Первые энтузиасты родили гениальное решение: если гора не идет к Магомету оленеводы не ездят в школу, то школа едет к оленеводам. Так появились кочевые школы, или "школы-передвижки", которые в 20-30-е годы мотались по тундре вместе с бригадами оленеводов, педагог же кочевал вместе с ними. Хотя сильно распространено это в те годы пока не было.

Были и другие практики. Один из самых занятных экспериментов проходил в Нарымском крае. В середине 20-х в Широковых юртах педагог Петр Андреевич Афанасьев (не путать с Петром Онисимовичем, внёсшим огромный вклад в преподавание русского языка) попытался соединить современные методики и традиционный уклад жизни, основав Школу-интернат имени Свердлова. Он чётко понимал, что перенести городскую школу в чум не выйдет, нужна особая педагогика, заточенная под местные реалии. И ведь сработало! Увы, финал был трагичным: вместе с Афанасьевым (самого Афанасьева расстреляли в 1937) канула в небытие и сама задумка. Хотя сама модель интернатов впоследствии получила распространение.

Со второй половины 50-х государство решило рубить с плеча: раз дети не могут жить при школе, надо чтобы они жили в школе. В общем, обучение в интернатах сделали принудительным для всех, чьи предки вели кочевой образ жизни, а потом и для оседлых аборигенов тоже. Схема была простой: ребенка паковали в интернат на весь учебный год. Родители не всегда горели желанием отдавать чад на 9 месяцев, но что поделать.

Практика эта была не только у нас, более того, наши интернаты были ещё цветочками по сравнению с тем, что творили с эскимосами в Канаде или аборигенами в Австралии. Но всё равно звучит жестоко!

Такая система наносила коренным народам культурный урон: её обвиняют в разрыве связи поколений и поломке механизма социализации. Ребенок терял не только уют родного чума, но и возможность учиться жизни на практике. Вместо того чтобы перенимать скиллы постройки нарт, ребёнок зубрил арифметику. А девочка вместо выделки шкур с бабушкой сидела на домоводстве. Годы такой практики привели к тому, что традиционные знания начали вымываться. Да и к городу приспособиться, родившись в тундре, тоже тяжеловато!

Есть и другой подход, как вы уже догадались - кочевой. К интернатам мы еще вернемся, если что!

Возьмем, например, Якутию. Здесь первые кочевые школы в постсоветское время открылись еще в лихие 90-е в Анабарском и Оленёкском районах. При этом в Якутии приняли и реально используют Закон "О кочевых школах". Благодаря этому документу такой тип школ получил официальный правовой статус как самостоятельное учреждение или филиал.

Начальная кочевая школа-сад буквально едет вместе с оленеводческой бригадой, обеспечивая образование прямо на маршруте. Гувернерская школа отправляет педагога непосредственно в семью, ну а общинная школа работает при относительно стационарных общинах.

Принципиально важно, что эти школы сами разрабатывают образовательные программы с учетом местных условий, но при этом строго в рамках федеральных государственных стандартов. То есть ФГОС соблюдается, но способ его достижения гибко адаптируется к суровой реальности севера.

А теперь переносимся в ЯНАО. В 2010-х там запустили свой проект "Кочевая школа", который наделал шума в СМИ. Первой ласточкой стала экспериментальная площадка возле фактории Лаборовая на этностойбище "Земля надежды". Рулит этим делом ненецкая писательница Анна Неркаги, и это символично: инициатива пошла от человека, который понимает, что теряет ненецкий ребенок в интернате.

География этих "кочевых" садиков и школ впечатляет: кочевая группа для мелких в Хадутэе, группы на факториях, малокомплектные сады и начальные школы в Приуральском районе. В 2013-м на деньги окружной программы закупили модульные школы и наборы "Кочевой учитель" - такие мобильные гаджеты, позволяющие учить детей хоть посреди тундры.

Для индивидуальной поддержки юзают систему "ЕИС Ямал", которая отслеживает перемещения семей. Технологии встали на службу кочевникам: если большой брат видит, где сейчас семья, он может направить туда учителя.

Сейчас в 130 школах и 13 садах учат ненецкому, хантыйскому и селькупскому, охватывая 5600 детей. Есть и проект "Тундровичок", где старшеклассники учат дошколят по схеме "равный равному", но с поправкой на северный колорит.

Кочевая школа устроена совсем иначе нежели школа городская. И дело не столько в техническом оснащении, например, сколько в самой педагогике. Основной упор делается на самого ученика и его навык самостоятельной работы с учебником. Учитель в тундре часто работает с миксом из детей разных возрастов, никакого строгого деления на классы. Младшие здесь учатся вместе со старшими, как это веками было принято в традиционной культуре коренных народов.

Учебный день тут подстраивается под ритм кочевья. Уроки идут, пока стадо стоит на месте. Когда надо двигаться, двигаются все. Практические навыки типа установки чума или управления оленями не вынесены за скобки "школьного" времени. Программа заточена на воспитание в семье, изучение родного языка и традиций, а также на реальный труд в общине.

А теперь мы возвращаемся к интернатам. Большинство детей из кочевых семей до сих пор учатся именно там! Кочевых школ на весь Север наберется от силы штук сорок, а учеников в них всего полтысячи. На фоне тысяч детей тундры это капля в море.

Современный интернат тоже не стоит на месте. Большинство воспитателей теперь сами из местных, так что первоклашке необязательно учить русский язык сразу же. Серьёзно изменилась и сама программа обучения. Чтобы дети не оказались беспомощными после возвращения в тундру, их продолжают обучать всем необходимым навыкам. Так, на уроках труда девочки учатся ставить чум, а мальчики строить лодки и нарты. На физре соревнуются в метании аркана (верёвка из кожи оленя с петлёй, которая используется для ловли оленей - проводятся даже соревнования).

При интернатах строят этнические городки, создают семейные группы (братьев и сестер теперь селят вместе, а не раскидывают по возрасту), поддерживают родной язык. В итоге ребенок не выпадает из культурного контекста. Хотя проблемы, обусловленные разлукой с семьей и отдаленностью таких школ, всё равно имеют место быть.

Современная культура народов Севера способна плодотворно развиваться лишь на основе того лучшего в их традиционной культуре, что прошло испытание временем. При этом полная изоляция от современного образования оставила бы аборигенов без инструментов защиты. Без своих юристов, экономистов и т.п. они становятся легкой добычей для корпораций и чиновников. Ребенок, выросший только в тундре, отлично выживает в пургу, но не умеет разговаривать с государством на его языке. Оленеводство плохо вписывается в наш дикий рыночек, и встречать глобализацию неграмотным это заведомый проигрыш.

Лучшие кочевые школы пытаются усидеть на двух стульях сразу: дают стандартный набор знаний по математике и русскому, но при этом не вырывают детей из традиционной среды. Учитель в такой школе прекрасно понимает, что урок о размножении оленей в реале не менее важен, чем параграф про размножение клеток из учебника биологии.

А ещё наш век подкинул инструменты, о которых педагоги раньше могли только мечтать: спутниковый интернет позволяет подключиться к уроку хоть с края света, а планшет с учебниками весит мало и легко помещается в нарту. Конечно, дистант не заменит живого педагога, а планшет не передаст запах тундры, но технологии могут пофиксить главный баг системы - необходимость отрывать ребенка от семьи. Такие дела!

В 2013 году свет увидел тот самый inDriver. Название собственно является сокращением от Independent Drivers (Независимые водители). В отличие от системы набирающего популярность Uber, где за водителя и пассажира всё решает бездушный алгоритм, в индрайвере, как и в группе ВК, цену назначал пассажир. До сих пор если в Яндексе цена резко улетает вверх из-за капли дождя или идущего снега, в индрайвере теоретически можно уехать по старой цене, если ты достаточно харизматичен или водителю по пути. Чтобы уехать с посёлка в город, я до сих пор чаще его использую, банально здесь больше водителей.

Собственно, сервис быстро набрал популярность в Якутии, а потом и в куче городов России, а ещё схема "договоримся о цене" особенно хорошо себя показала в Казахстане. Ну а дальше была экспансия в другие страны и бешенный рост. Одно из самых популярных в мире приложений для заказа такси, получается, появилось из якутского сообщества ВКонтакте по противостоянию наглым ценам таксистов!

Ныне Drivee в России управляется, если не ошибаюсь, Сбером. Сам же Томский из России уехал и Индрайвер ныне развивает в других странах, осев в Кремниевой долине. Ну и книгу об открытии Ykt и InDriver выпустил: