BotleOfRum

На первый взгляд такая схема выглядит вполне логичной, но здесь возникает проблема. Если политическое движение пролетариата организовано в виде партии, которая вырабатывает политическую линию и руководит борьбой, то после завоевания власти эта организация получает возможность стать основой нового государственного аппарата. Отношение между руководящим центром и остальной массой движения может воспроизводиться уже как отношение государства и общества: государство принимает решения, население их исполняет.

В результате политическая власть, завоёванная пролетариатом, оказывается отделена от самого пролетариата. Партия представляет класс, государство представляет революцию, а непосредственное участие большинства в управлении ограничивается. Вместо постепенного устранения разделения между управляющими и управляемыми возникает новая форма этого разделения.

Национализация сама по себе его не устраняет. Передача предприятий государству ликвидирует частного собственника, но не означает, что рабочие получают непосредственный контроль над производством. Государственный аппарат становится распорядителем общественной собственности, а централизованное планирование - способом организации экономики. Таким образом, меняется субъект собственности и управления, но не обязательно исчезает само отделение управления от непосредственных производителей.

Советский опыт при этом необходимо рассматривать в конкретных исторических условиях. Для начала XX века существовали серьёзные технические ограничения на непосредственную координацию деятельности огромного количества людей. Средства связи, обработки информации, вычислительная техника и транспорт были значительно менее развиты, чем сегодня. Высокая степень централизации поэтому имела материальные основания.

Эта система действительно позволила СССР быстро развивать производительные силы, проводить индустриализацию, создавать инфраструктуру, развивать образование и науку. Подобные результаты были достигнуты и в ряде других стран, использовавших сходные модели. Но развитие производительных сил не привело к постепенному исчезновению государственного управления экономикой. По мере усложнения хозяйства централизованная система сталкивалась с возрастающим объёмом информации и решений, которые необходимо было учитывать при управлении производством.

Поэтому исторический опыт СССР не сводится к доказательству того, что централизованное управление не работает. Он показывает другое: система, созданная для концентрации ресурсов и управления экономикой из единого центра, не содержит сама по себе механизма перехода к непосредственному управлению обществом.

Для своего времени авангардизм был связан с конкретными условиями организации рабочего движения и возможностями управления обществом. Но переносить эту организационную модель в современность без пересмотра её исходных предпосылок нет оснований. Современные средства связи, вычисления и обработки информации позволяют иначе поставить вопрос о соотношении централизованного управления и непосредственного участия людей в принятии решений.

Поэтому проблема современного социалистического проекта заключается не только в том, как организовать политическую силу, способную завоевать власть. Необходимо заранее определить, каким образом эта власть перестанет быть отделённой от общества и какие институты позволят самим участникам производства непосредственно участвовать в управлении экономикой. Без решения этой задачи замена частного управления государственным не устраняет самого отношения отчуждения, а лишь меняет его форму.

Развитие этих обществ рассматривается одновременно по двум линиям. Одна связана с изменением производительных сил, другая - с изменением производственных отношений. Поскольку природные факторы сохраняют доминирующее значение, личностные, волевые и неэкономические отношения остаются основой собственности во всех трех исторических формах. Меняется их конкретное содержание и форма отчуждения личности и воли трудящегося.

Азиатский строй формируется на основе развития земледелия, скотоводства, оседлости и других процессов, связанных с неолитической революцией. Племенная структура превращается в основу нового общественного устройства. Общество и хозяйство обособляются друг от друга, а личностная сторона собственности сохраняет целостный характер при единичности ее предметных сторон.

Основное противоречие азиатского строя связано с несовпадением экономической и личностно-волевой сторон отношений. Одна часть общества присваивает прибавочный продукт другой, но это экономическое господство не получает соответствующего выражения в личностном статусе. Господствующие группы экономически занимают господствующее положение, но не обладают полноценным субъектным статусом. Господа и деспоты древнего мира в этом отношении остаются несвободными так же, как и эксплуатируемые.

Для трудящихся положение выглядит сходным образом. Экономически они являются эксплуатируемыми, но юридически и волевым статусом не отделены от господ как противоположный класс свободных и несвободных. Их несвобода носит общий для общества характер. Поэтому борьба против существующего положения принимает форму борьбы против экономической эксплуатации, а не изменения самой структуры личностных отношений.

В античном обществе происходит изменение этой структуры. Рабочая сила раба отчуждается посредством отчуждения его личности. Человек становится объектом отношения собственности и приобретает в общественном отношении положение вещи. В Риме это получает юридическое выражение: раб признается человеком по естественному праву, но рассматривается как вещь по гражданскому праву. Экономическое отчуждение труда приобретает индивидуальный характер, тогда как отчуждение личности сохраняет коллективный характер по отношению ко всему сословию свободных.

Для античного строя характерно поэтому другое соотношение экономического и личностного статуса. Индивидуальная форма эксплуатации сочетается с коллективной формой отчуждения личности. Развитие индивидуально-личной формы несвободы изменяет это отношение и подготавливает переход к феодальной форме.

Феодальное отношение основывается на поземельном отношении. Отчуждение земли у непосредственного производителя означает отчуждение вещного фактора труда, но этот фактор не является продуктом труда - земля представляет собой природное условие производства. Поэтому здесь сохраняется внеэкономический характер исходного отношения собственности. При этом производитель уже не отчуждается как вещь целиком. Его воля ограничивается прежде всего в отношении внешних природных условий производства.

Это соответствует изменению производительных сил. В античном обществе основной производительной силой остается личная, живая производительная сила человека, но она выступает в более развитой индивидуальной форме. В азиатском обществе и доколониальной Африке сохраняется кооперативная форма личных производительных сил: индивидуальное хозяйствование предполагает коллективный труд. В античном мире община, напротив, оказывается связанной с развитием индивидуальных форм хозяйствования.

Различия между азиатским, античным и феодальным строем поэтому определяются не сменой натурального хозяйства капиталистическим, а последовательным изменением внутри натуральной системы производительных сил и соответствующих ей форм собственности. В каждом случае природные факторы сохраняют решающее значение, но меняются уровень исторически накопленных производительных сил, организация труда и форма отчуждения воли работающего человека.

Месарош не оставил готового чертежа будущего общества. Его главное наследие - попытка последовательно поставить вопрос о том, как люди могут вернуть себе сознательный контроль над общественными отношениями, которые сами же создают, но которым затем оказываются подчинены.

Такая система сочетает элементы прямой и представительной демократии. Представитель получает полномочия не на фиксированный срок, а пока сохраняется доверие делегировавших ему свой голос граждан.

Это позволяет рассматривать политическое представительство не как передачу власти на несколько лет, а как постоянно изменяемое делегирование полномочий.

Проблема поэтому заключается не только в выборе конкретных депутатов и не только в честности выборов. Она связана с самим устройством политического представительства и с тем, сохраняет ли гражданин возможность влиять на переданную им политическую власть после выборов.