Не многие знают, и это действительно удивительно, но между Северной и Южной Америкой, двумя частями света, объединёнными общим континентальным мостом, не существует дороги. На первый взгляд кажется, что в эпоху глобальных автомагистралей и высокоскоростных шоссе подобное невозможно. У вас есть сухопутный коридор между континентами, и вы до сих пор не построили через него дорогу. Хотя бы какую-нибудь двухполосную грунтовку. И ту не построили.
Однако в действительности это так. А все по тому, что существует неожиданный барьер, препятствие, из-за которого эта дорога до сих пор не появилась — Дарьенский провал. Этот природный разрыв, расположенный между Панамой и Колумбией, остаётся единственным препятствием на пути Панамериканской автомагистрали, одной из самых амбициозных транспортных систем мира, и делает мечту о путешествии на машине, например, из США в Бразилию, недостижимой.
Ну да, раз уж мы в предыдущем абзаце вспомнили о Панамериканской автомагистрали, можем чуть развить эту тему. Панамериканская магистраль — автомобильная дорога, которая по замыслу авторов проекта должна была соединить обе Америки от самой северной до самой южной точки. Поразительный по своей амбициозности проект, который зародился в начале XX века с активным участием США, видевших в нём стратегическую ценность после строительства Панамского канала в 1914 году. К 1950-м годам основные участки — от Канады до Коста-Рики и от Колумбии до Чили — были завершены, сделав магистраль фактически непрерывной, разве что за исключением переправы через реку Амазонку, через которую нет ни одного моста. И мы это конечно же знаем. Но здесь, в районе крупных городов хотя бы есть паромные переправы, которые не разрывают магистраль в полной мере.
Паромная переправа через Амазонку в городе Манаус (Бразилия)
В общем на сегодняшний день это в общей сложности около 30 000 километров, соединяющих Северную и Южную Америку от Прудхо-Бей на Аляске до Ушуайи на Огненной Земле. Но с одним маленьким нюансом — разрывом длиной около 100 км, который фактически делит Панамериканскую магистраль на две части, и на всём протяжении которого нет ни одной автомобильной дороги. Совсем ни одной. Это как пропасть, которую невозможно преодолеть на машине. И имя этой пропасти — Дарьенский провал.
Нет, вопреки названию это не какой-то в самом деле провал в том понимании, что земля здесь проваливается куда-то вниз, подобно гигантскому каньону, и по той самой причине, через него и не построили дорогу. Дарьенский провал — это около 100 километров нетронутой дикой природы, простирающейся вдоль границы между Панамой и Колумбией. Регион включает густые тропические джунгли с растительностью высотой до 30 метров, заболоченные низины, реки с быстрым течением, такие как Рио-Атрато, и горные хребты Сьерра-де-Дарьен. Эта сложная география делает его одним из самых труднопроходимых мест на планете. Здесь обитают сотни видов флоры и фауны, включая ягуаров, тапиров и редких птиц, что делает Дарьенский провал одним из самых биоразнообразных уголков Земли. Именно эта уникальная экосистема стала одной из причин, почему здесь так и не появилась дорога.
За десятилетия было предложено несколько идей, как можно преодолеть Дарьенский провал и завершить Панамериканскую автомагистраль. В 1970-х годах США начали разрабатывать проект строительства дороги, выделив средства и направив инженеров для оценки местности. Планировалось проложить трассу через джунгли, но работы остановились в 1972 году из-за экологических протестов. Организации, такие как Всемирный фонд дикой природы (WWF), доказали, что вырубка лесов и осушение болот уничтожат уникальную экосистему, а также откроют путь для распространения болезней, таких как ящур, отсутствующего в Северной Америке благодаря естественному барьеру.
Впоследствии рассматривались более инновационные решения. Одним из вариантов был длинный висячий мост, подобный мосту Эресунн между Данией и Швецией, который мог бы пройти над реками и джунглями, минимизируя воздействие на землю. Другой проект — туннель под горными хребтами, что позволило бы избежать поверхности и сохранить флору и фауну. Эти идеи обсуждались инженерами и экономистами в 1980-х и 1990-х годах, но так и не вышли за стадию концепций.
Стоимость строительства оценивалась в десятки миллиардов долларов, а финансирование оказалось неподъёмным для Панамы и Колумбии, не говоря уже о международных организациях, таких как МВФ, которые не видели достаточной экономической выгоды.
Политические факторы также сыграли свою роль. В 1980-х и 1990-х годах Дарьенский провал стал ареной вооружённых конфликтов между колумбийскими повстанцами FARC и правительственными силами, что сделало любые строительные работы крайне рискованными. Кроме того, основная торговля между Центральной и Южной Америкой осуществляется морским путём, что снижало рентабельность столь дорогостоящего проекта.
Политическая нестабильность и высокая стоимость строительства — от 20 до 50 миллиардов долларов в зависимости от проекта — сделали идею невыполнимой без международного консенсуса, которого достичь не удалось. Таким образом, Дарьенский провал остаётся вызовом, отвергающим превосходство человека над природой. Пока природа и технологии не нашли компромисс, путешествие на машине из США в Бразилию остаётся невозможным без морской переправы. Этот разрыв — не только географический, но и символический, который напоминает нам о хрупком балансе между развитием человеческой цивилизации и сохранением дикой природы.
Ну а для ценителей, в моем канале в ТГ есть еще. Например или про историю о мятежниках с английского корабля "Баунти" и остров, где до сих пор живут их потомки https://t.me/geographickdis/120 Или "Нетронутый суп на столе и запись "Бог в небесах". Элин-Мор - маяк где исчезли три смотрителя" https://t.me/geographickdis/341 Не ругайтесь за ссылку, такие посты делаю я сам, ни у кого не ворую и потому думаю что это честно. Тем более это лишь для тех, кому интересно. Надеюсь на ваш просмотр и подписку. А интересного у меня много. Честно. Если подпишитесь, или хотя бы почитаете, то для меня это лучшая поддержка автора. Спасибо
Об открытии Америки можно почитать в данном цикле - Окрытие Америки.
7 января 1519 года генеральный инквизитор Испании Алонсо Манрике официально уполномочил первого епископа Пуэрто-Рико Алонсо Монсо и вице-провинциала доминиканского ордена в Индиях Педро де Кордоба выполнять по совместительству обязанности "апостолических инквизиторов во всех городах, селениях и местах островов Моря-океана с правом назначать нотариусов, приставов, следователей и других чиновников, необходимых для организации деятельности "святой" службы". Данный документ свидетельствовал о том, что длинные руки испанской инквизиции теперь дотянулись и до Нового Света.
Кого же преследовали первые инквизиторы в "Индиях"? Как бы странно это не звучало, но основными их "клиентами" стали все те же евреи... Многие марраны, как испанцы называли новообращенных в христианство евреев, в надежде укрыться в далеких землях от беспощадных преследований инквизиции, устремились в Новый Свет. В 1507 году испанские власти официально разрешили марранам проживать и заниматься торговлей в "Индиях" при условии уплаты в испанскую казну крупной суммы. Многие марраны воспользовались данным предложением и перебрались за океан на постоянное жительство. В 1522 году специальным распоряжением короля Испании и императора Священной Римской империи Карла V въезд "новым христианам" в "Индии" был строжайше запрещен, тем не менее, евреи продолжали прибывать в колонии, в частности через Португалию, куда в конце XV века бежали многие испанские иудеи, не принявшие католичество. Оседая сначала в португальской Бразилии, иудеи под видом "христиан - португальцев" перекочевывали оттуда в испанские колонии Америки. Вылавливание, разоблачение и наказание этих "врагов католической веры" и было главным занятием "индийских" инквизиторов.
Как и в метрополии, в колониальных застенках инквизиции самых упорных псевдо-христиан ждали мучительные пытки, а в качестве окончательного наказания к ним применялись конфискация всего имущества и долголетная каторга. В случае же, если обвиняемый в ереси человек до конца отстаивал свои убеждения, ему была уготована дорога на костер. Стоит отметить, что труд инквизиторов оплачивался напрямую из средств конфискованных у преступников, а значит, они были не только профессионально, но и материально заинтересованы в преследовании еретиков.
Карта колоний в Новом Свете.
Помимо евреев, инквизиция также преследовала протестантов из разных стран Европы, волею судеб оказавшихся в Новом Свете. Хотя въезд неиспанцам в "Индии" был строго запрещен, все-таки некоторые из них, ведомые неудержимым желанием разбогатеть, ухитрялись преодолеть все препятствия и попасть в запретную для них зону нового дивного мира. Многие из иностранцев проникли в колонии под видом матросов или пассажиров, подкупив испанских чиновников. Эти непрошенные в колониях гости считались местными властями и действовавшими по их указаниям инквизиторами ненадежными и враждебными элементами. Их зачастую подозревали в симпатии к протестантизму, в результате чего многие из них оказывались в инквизиторских застенках. Впрочем, в начальный период своей деятельности в Новом Свете инквизиторы зверствовали не сильно. Так, до 1569 года по обвинению в ереси в Новой Испании было осуждено всего 19 иностранцев. Все они признали себя виновными в отступничестве и отделались сравнительно легкими наказаниями: публичным покаянием на аутодафе, тюрьмой, высылкой в Испанию или ношением позорного одеяния - санбенито.
Санбенито - это прямоугольный кусок жёлтой ткани с отверстием для головы в центре и рисунками красного цвета. Для осуждённых к лёгким наказаниям на одежде спереди и сзади рисовался красный крест. Одежда осуждённых на смерть "украшалась" изображениями костра с горящей головой или бюстом и карикатурными бесами и демонами. На голову смертникам надевался высокий бумажный колпак, также разрисованный бесами. Слово "Санбенито" произошло от испанского "San Benito" - "Святой Бенито", так как первоначально похожие накидки с крестами носили монахи бенедиктинского ордена в знак покаяния. После исполнения наказания санбенито с именами и преступлениями осуждённых вывешивались в церквях. Это считалось большим позором и приводило к попиранию прав не только осуждённых, но также их родственников и потомков, которые отныне не могли занимать государственные должности.
Типы санбенито: слева - нераскаявшийся еретик, приговорённый к сожжению заживо; в середине - раскаявшийся еретик, приговорённый к сожжению после удушения; справа - раскаявшийся еретик, не получивший смертного приговора.
Карала инквизиция и индейцев, перешедших в христианство, обвиняя их в тайной приверженности к прежней вере. В испанских колониях был обнародован королевский указ, угрожавший расправой индейцам за отступничество от католической веры. Индейцы были обязаны "верить и почитать только одного настоящего бога и должны забыть и забросить идолов, принимавшихся ранее за богов, должны перестать поклоняться камням, солнцу и луне или какому-либо другому существу. Запрещается совершать в их честь жертвоприношения и давать им обещания. Если кто-либо вопреки данному указу совершит, будучи христианином, нечто похожее, то в первый раз получит в качестве наказания публично сто ударов плетью и будет пострижен наголо, а во второй раз будет предан сжиганию на костре".
До нас дошло несколько сотен приговоров по делам индейцев, обвиненных в ереси. Так, индеец по имени Такастекле и его дочь Мария были обвинены в идолопоклонстве. Как сказано в приговоре, "суд учел, что обвиняемые проявили на следствии податливость и раскаяние, а также то, что они впервые совершили свое преступление, поэтому он отнесся к ним с милосердием". Такастекле и его дочь, обнаженных до поясницы, привязали к мулам и стали возить их по городу, где их секли плетьми специально раставленные для этого люди. После этого на одной из площадей Мехико палач остриг их головы под виселицей и сжег их идолов. Там они публично покаялись и были предупреждены, что "в случае повторного преступления им нечего рассчитывать на такое же "милосердие", и в следующий раз власти отнесутся к ним со всей строгостью".
Индейцу по имени Карлос Ометочтцина, обвиненному в распространении ереси, повезло гораздо меньше. Подвергнутый пыткам Карлос отказался сознаваться в своем преступлении и просить снисхождения, хотя, как сказано в приговоре, "мы предупредили дона Карлоса, что его признание в идолопоклонстве, совершенных ошибках и эксцессах позволит нам отнестись к нему с милосердием". Инквизиция признала его виновным в ереси и передала светским властям, которые, в свою очередь, постановили сжечь Карлоса на костре "за совершенные им злодеяния", что и было исполнено в 1539 году. Для назидания и устрашения местных жителей силой заставляли смотреть, как в муках погибает их соотечественник.
Вскоре стало понятно, что инквизиторы чересчур стараются в преследовании индейцев, и что в конечном итоге это может привести к полному истреблению "индийских" подданных испанского монарха, а в таком случае колонии лишились бы бесплатной рабочей силы. В результате декретом короля Филиппа II от 23 февраля 1575 года индейцы изымались из-под юрисдикции инквизиции. Впредь наблюдать за ними и привлекать их к суду за преступления против веры поручалось генеральным викариям епископов, которых называли также "провизорами". Провизоры смотрели сквозь пальцы на прегрешения индейцев, накладывая на них лишь духовные наказания.
Стоит отметить, что инквизиция долгое время пыталась скрыть масштаб репрессий в испанских колониях. Когда в Европе стал распространяться памфлет испанского священника Бартоломе де Лас Касаса "О разрушении Индий", в котором автор подробно описал, как проходила колонизация Нового Света, приведшая к опустошению этих земель и убийству тысячей индейцев из-за неуёмной алчности и жестокости конкистадоров, инквизиция запретила его чтение. В решении инквизиционного трибунала по этому вопросу говорится, что книга Лас Касаса "содержит описание ужасных и диких преступлений, которых нельзя встретить в истории других народов, совершенных, по словам автора, испанскими солдатами, поселенцами и священниками католического короля в Индиях. Советуем запретить это повествование как оскорбительное для испанского народа, ибо, даже соответствуй оно истине, было бы достаточно доложить об этом его католическому величеству, а не сообщать всему миру к удовлетворению еретиков и врагов Испании".
Иллюстрации из книги Бартоломео Лас Касаса.
Также в "Новой Испании" проживали свободные негры, мулаты и самбо (горожане - потомки индейцев), однако они мало интересовали инквизиторов, ведь большинство из них были ремесленниками или слугами самих инквизиторов, которые без их услуг вряд ли могли бы обойтись. В тех редких случаях, когда над ними все же устраивались трибуналы, подсудимые обычно отделывались "мягкими" наказаниями - поркой или ссылкой на галеры. Так, 16 апреля 1646 года за "пакт с дьяволом" был публично выпорот на аутодафе в Мехико 43-летний самбо Франсиско Родригес. Он признался, что на 9 лет продал душу дьяволу, который в награду наделил его способностью "драться с тысячью человек, пользоваться всеми женщинами по своему желанию, переноситься по воздуху ночью из одного места в другое независимо от расстояния, участвовать в боях с быками и укрощать лошадей, не рискуя попасть быку на рога или сломать себе шею". За такое признание Родригес получил 200 ударов розгами, хотя в Испании за подобное без раздумий сжигали на костре.
Расцвет же инквизиции в Новом Свете произошел во время правления Филиппа II. Будучи фанатичным католиком, Филипп всю свою жизнь вел неустанную борьбу против протестантской ереси, и дабы не допустить ее распространения в своих заокеанских владениях, 25 января 1569 года издал декрет, в котором наградил инквизицию в Новом Свете неограниченными правами и властью над всеми учреждениями и чиновниками колоний, включая вице-королей. На основании этого декрета генеральный инквизитор кардинал Диего де Эспиноса учредил три трибунала в американских владениях Испании и направил туда новую партию инквизиторов, снабдив их подробной инструкцией о том, как им следует организовать делопроизводство, как вести протоколы допросов, в какие книги заносить доносы, каким образом содержать личные дела служащих трибунала, как отчитываться перед Мадридом и т. д. Также инквизиторам предписывалось строжайше следить за тем, чтобы в колонии не проникала "еретическая" литература, для борьбы с ней иметь во всех портах своих комиссариев для тщательной проверки корабельных грузов, периодически публично вывешивать списки запрещенных книг и строго наказывать читателей таких книг.
Прибывшие в колонии инквизиторы стали активно призывать население подвластных им территорий доносить на своих знакомых, которых они подозревают в ереси. Надо сказать, что народ на такое предложение радостно откликался. Так, в филиал инквизиции в Мехико только в 1650 году поступило 500 доносов: 112 из них сообщали о случаях колдовства и предсказаниях, 41 донос разоблачал "тайных иудеев", 14 доносчиков обвиняли священников в использовании исповедальни в сексуальных целях, 6 сообщали о еретических богохульниках, 5 - о несоблюдении религиозных обрядов, 7 - о противниках инквизиции, 6 - об оскорблениях, нанесенных изображениям святых; 1 донос сообщал о маленькой девочке, отломавшей руку Христа на распятии, другой - о 6-летнем мальчике, преступление которого заключалось в том, что он рисовал на земле крест, прыгал на него и называл себя в шутку еретиком.
После получения доноса инквизиторы собирали против обвиняемого в ереси показания других лиц и прочие компрометирующие его материалы. При наличии двух доносчиков обвиняемый считался виновным, и спасти его от смерти в таком случае могло только полное добровольное признание в инкриминируемых ему преступлениях. Если же обвиняемый отказывался признавать себя виновным и сознавался в своих преступлениях только под пыткой, то это считалось отягчающим его вину обстоятельством.
Как и в самой Испании, в ее колониях проходили аутодафе, которые приурочивались к большим праздникам. Работы по устройству помоста, на которых сжигали еретиков, оплачивались из конфискованного имущества жертв, которых и должны были сжечь на костре, что иногда вызывало иронию у самих приговоренных. Так, например, признанный виновным в ереси Томас Бревиньо де Собремонте во время своей казни говорил палачам: "Не скупитесь на дрова, они мне обошлись слишком дорого, чтобы мне их еще жалели".
О том, как происходило аутодафе в Мексике, рассказал англичанин Майлс Филиппе в своих воспоминаниях, опубликованных в Лондоне в 1589 году. Филиппе принадлежал к группе пленных английских и французских корсаров, в 1571 году осужденных инквизицией в Новой Испании за принадлежность к протестантским сектам. Майлс Филиппе оставил следующее описание: "После того, как инквизиторы при помощи пыток смогли получить от нас признания, дававшие им основания осудить нас, они приказали построить в центре рыночной площади напротив кафедрального собора огромный помост и призвали всех жителей явиться туда в день аутодафе, с тем чтобы присутствовать при оглашении приговора священной инквизиции против английских еретиков и при его исполнении. Утром перед церемонией нам дали завтрак - чашку вина и кусок хлеба с медом, после чего нас вывели из тюрьмы. Каждый из нас шел отдельно от других, одетый в санбенито, с петлей из толстой веревки на шее, держа в руке потухшую зеленую свечу. На площади мы взошли по двум лестницам на помост, где нас усадили на лавки в том порядке, в каком потом вызывали для объявления приговора. Первым вызвали некоего Роджера, артиллериста с корабля "Иисус". Он был осужден на триста ударов плетью и 10 лет галер. Затем вызвали Джона Грея, Джона Броуна, Джона Райдера, Джона Муна, Жоржа Колье и Томаса Броуна. Каждый из них был осужден на двести ударов плетью и 8 лет галер. Всего было вызвано 53 человека, которых приговорили к 100-200 ударов плетью и к ссылке на галеры сроком от 6 до 10 лет. Меня, Майлса Филиппса, приговорили к работам в монастыре сроком на 5 лет без плетей и на ношение санбенито все это время.
Когда над площадью уже спустилась ночь, вызвали Джорджа Раблея, Пьера Монфри и ирландца Корнелиуса и всех их приговорили к смертной казни на костре. Их немедленно потащили на место экзекуции на той же базарной площади вблизи помоста, и там их быстро сожгли. Нас же, приговоренных к другим видам наказания, вернули в ту же ночь в тюрьму на ночлег. Утром следующего дня нас вывели во двор дворца инквизитора, и всех, кто был приговорен к порке и работам на галерах, раздели до половины тела, заставили сесть на ослов и погнали по главным улицам города на осмеяние народа. По дороге люди, специально предназначенные для этого, пороли их длинными кнутами по голому телу и с огромной жестокостью. Впереди осужденных шли два глашатая, возвещавшие громким голосом: "Смотрите на этих английских собак, лютеран, врагов бога! " После этого ужасного спектакля на улицах города осужденных вернули во дворец инквизиции. Спины несчастных были покрыты кровью и синяками. Их вновь посадили в тюрьму. Там они находились вплоть до отправки в Испанию, где их ждали галеры. Меня и других осужденных на каторжные работы в монастырях немедленно отправили в соответствующие места наказания".
Аутодафе в Новой Испании.
Обычным явлением в застенках колониальной инквизиции были пытки. До наших дней дошло дело 26-летней Менсии де Луна, обвиненной в участии в так называемом "великом заговоре", якобы раскрытом инквизицией в Лиме в 1635 году. Вместе с ней было арестовано несколько десятков португальцев, проживавших в то время в столице перуанского вице-королевства. Все они подозревались в иудаизме и были подвергнуты пыткам. Многие признали свою вину, но некоторых истязания не сломили. Двое из арестованных, не выдержав пыток, покончили с собой. Менсия де Луна была арестована вместе с родными. Сестра и племянница под пыткой признали, что исповедуют иудаизм, и показали на Менсию как на свою единоверку, которая "почитала субботу за праздник, одевала в этот день чистое белье и платье, на ужин вместо мяса ела рыбу и фрукты, а посты соблюдала, как это делала королева Эсфирь".
Муж Менсии под пыткой категорически отрицал обвинения в иудаизме как в свой адрес, так и в адрес жены. Сама Менсия настаивала на своей невиновности. Учитывая обстоятельства дела, инквизиторы решили подвергнуть ее пыткам "до тех пор, пока это сочтем необходимым, с тем чтобы получить от нее истинные показания по выдвинутому против нее обвинению, предупредив ее, что если во время указанных пыток она умрет или лишится частей своего тела, то повинными в этом будем не мы, а она сама, так как отказалась говорить правду". В ответ на это предупреждение Менсия де Луна заявила, что считает себя невиновной. Как гласит протокол, последующий пытки, записанный нотариусом инквизиции: "Обвиняемую раздели и привязали к "испанскому ослу". Несмотря на это, она продолжала настаивать на своей невиновности и заявила, что если не выдержит пытки и начнет говорить, то сказанное ею будет неправдой, ибо это будет сказано под страхом упомянутой пытки. Инквизиторы начали пытку, и после первого поворота рычага Менсия закричала: "Я еврейка, я еврейка! " Однако, как только пытка была остановлена, обвиняемая отказалась от своих слов и вновь стала отрицать все обвинения. Инквизиторы дали второй поворот рычага. Обвиняемая крикнула "Ай, ай! ", а потом умолкла и потеряла сознание. Ей выплеснули немного воды на лицо, однако она не приходила в себя. Менсию сняли с "осла" и бросили на стоящую поблизости койку. Мы ожидали, что она очнется, однако она не приходила в себя. Пульса у нее не было, глаза потускнели, лицо и ноги были холодные, и хотя ей трижды прикладывали ко рту зеркало, поверхность его пребывала такой же чистой, как и до этого. Менсия де Луна скончалась".
Со смертью подозреваемой ее дело не было прекращено. Трибунал инквизиции отлучил ее от церкви, конфисковал имущество и приговорил к сожжению на костре "в изображении". 23 января 1639 года в Лиме кукла Менсии была предана костру, на котором нашли мученическую смерть еще 11 "нераскаявшихся грешников".
"Испанский осел".
Особенно жестоко расправлялись инквизиторы с теми, кто покушался на их авторитет. Мексиканский инквизитор Алонсо Гранеро как-то раз очутился проездом в Никарагуа, где местный нотариус Родриго де Эвора сочинил на него сатирические стишки. Разгневанный инквизитор приказал заковать Эвору в цепи, подвергнуть пытке, в результате чего у бедного стихоплета оказались вывихнутыми руки и ноги. Но кровожадному Гранеро этого было мало. Он присудил своего недруга к 300 ударам плетью, 6 годам каторжных работ на галерах и конфискации имущества.
При отсутствии "серьезных" дел инквизиторы не гнушались сочинять обвинения, буквально высосанные из пальца, против ни в чем не повинных людей. Вот что пришлось испытать не в меру болтливому французу Франсуа Моиену, путешествовавшему по своим делам с попутным караваном мулов из Буэнос-Айреса в Чили в 1750 году. Погонщик мулов, с которым не поладил француз, донес инквизиции, что тот в пути вел "подозрительные" разговоры: называл мула "божьим созданием", говорил, смотря на ночное небо, что "такое обилие звезд - сплошная бессмыслица", критиковал местное духовенство за вольготный образ жизни. По приказу инквизиции француза арестовали и обвинили в ереси. Следствие по его делу длилось 13 лет! В конце концов, палачи добились своего - француз покаялся в своих грехах и был присужден к 10 годам каторжных работ и 200 ударам плетью.
Инквизиция в испанских владениях Америки действовала вплоть до начала XIX века. В 1813 году кадисские кортесы приняли решение о запрещении трибуналов инквизиции как в Испании, так и в ее колониях, но в 1814 году король Фердинанд VII отменил кадисскую конституцию и восстановил деятельность ненавистного трибунала, который с удвоенной энергией стал преследовать своих противников. Только с завоеванием независимости народы Латинской Америки смогли, наконец, избавиться навсегда от инквизиции с помощью, которой испанцы утверждали свою власть в Новом Свете.
Сегодня католическая церковь имеет свои представительства практически во всех уголках земного шара. В одних государствах её влияние ограничено, в других же — она составляет абсолютное большинство среди религиозных объединений. К последним относятся страны Южной Америки — Бразилия, Уругвай, Парагвай, Аргентина, Перу и др., а также Мексика в Северной Америке и ряд небольших государств Центральной Америки: Никарагуа, Гондурас, Панама и другие. В Европе значительные католические общины присутствуют в Испании, Португалии, Польше, Чехии, Франции, Венгрии и Италии. Ранее мы уже подробно рассматривали историю и учение римско-католической церкви, поэтому здесь сосредоточимся на её влиянии на формирование и развитие государств.
Католичество на Американском континенте. Поразительные различия Если сопоставить упомянутые выше государства с их соседями по континенту — США и Канадой, — различия будут очевидны даже человеку, далёкому от политики, истории или экономики. Разрыв колоссален. Одни страны остаются беднейшими, с низким уровнем грамотности, экономически и политически зависимыми от развитых держав; другие же — США и Канада — входят в число самых богатых стран мира, обладая мощной экономикой и высоким уровнем жизни, оказывая влияние на глобальные процессы.
История государств Латинской Америки пестрит чередой революций, переворотов, заговоров и гражданских войн, смен диктаторов и авторитарных режимов (в Бразилии — Варгас; в Аргентине — Урибуру и Перон; в Гватемале — Убико; в Эквадоре — дель Рио; в Венесуэле — Медина и Лопес Контрерас; в Никарагуа — Сомоса и др.). В противоположность этому, США и Канада за всё время пережили лишь одну Гражданскую войну (Север против Юга в США), которая носила прогрессивный характер и завершилась отменой рабства.
В Латинской Америке неоднократно предпринимались попытки реформировать экономику, однако все они, включая последнюю в начале 1999 г. в Бразилии, заканчивались провалом, приводя к новым кризисам, диктатурам или массовому обнищанию. В то же время в Северной Америке экономические преобразования уже более двухсот лет обеспечивают поступательное развитие, несмотря на кризисы, вроде Великой депрессии в США в 1930-х.
Стоит подчеркнуть и различия в политическом устройстве. В странах Южной Америки так и не сложились устойчивые правовые демократии: здесь проблемы традиционно решаются силой, а не законом. В США и Канаде же конституции действуют без кардинальных изменений уже два века, а граждане осознают и защищают свои права.
Разрыв особенно заметен и в сфере образования. В большинстве стран Южной Америки уровень грамотности сопоставим с показателями африканских стран: мало школ, ещё меньше колледжей и вузов, несмотря на высокую плотность населения. В США и Канаде система образования относится к числу лучших в мире — по уровню, количеству школ, колледжей и университетов.
Нельзя не упомянуть и различия в морально-нравственном состоянии общества. Хотя падение нравственности сегодня характерно для всего мира, в странах Латинской Америки оно проявляется особенно ярко: высокий процент разводов, массовое пьянство и распущенность, чему способствуют регулярные карнавалы; по числу наркозависимых регион удерживает одно из первых мест в мире. До так называемой «сексуальной революции» 1960-х годов, которая затронула и Северную Америку, контраст в моральной сфере между двумя регионами был ещё более выраженным.
Этот список различий можно продолжать долго. Но возникает закономерный вопрос: почему государства одного континента развивались настолько по-разному? Ведь исходные условия были весьма схожими: земли Южной и Северной Америки были открыты европейцами почти одновременно (Бразилия — 1500 г., Парагвай — 1520 г., Аргентина — 1515 г., Уругвай — 1510 г.), а территории современных США и Канады — даже немного позже, ближе к середине XVI века. Независимость от метрополий была завоёвана примерно в одно время: Уругвай — 1811 г., Аргентина — 1816 г., Парагвай — 1811 г., США — 1783 г., Канада — 1867 г. Изначальная численность населения в этих регионах также была примерно одинаковой, а климатические условия в Латинской Америке даже благоприятнее, чем в Северной, особенно в Канаде.
Поэтому попытки объяснить различия исключительно климатом нельзя считать убедительными. Ключевое различие кроется в исповедуемой религии: католицизм в Южной Америке и протестантизм в Северной. Именно религиозный фактор во многом предопределил направление исторического развития. Безусловно сегодня сатана трудится над тем что бы грех и моральное разложение поглотили и Северный континент, но всё же контраст очевиден. Далее мы проследим, каким образом католическая церковь повлияла на формирование исторического пути стран Латинской Америки.
Попалось на ТыТрубе видео, где обсуждают вещи, странные для американцев, которые побывали в Европе. Один из комментов восхитил:
"Всё фигня, у меня было круче.
Я как-то работал в отеле, и у нас останавливались туристы, которые направлялись в Лондон. Одна американка спросила: "Будет ли открыт Лондон, когда мы туда приедем?" Я оказался малость сбит с толку, но объяснил, что, хотя некоторые магазины закроются около шести вечера, бары и рестораны все равно будут работать.
Дамочка по-прежнему пребывала в замешательстве. После ряда не менее странных вопросов я догадался: она думала, что Лондон — это парк развлечений! Серьезно! Она считала, что это нечто вроде Диснейленда, с актерами, играющими церемониальную стражу и конных гвардейцев, и даже с аналогичным дворцом!
Самое прикольное, что это она сочла меня тупым из-за того, что я сходу её не понял".
Где там моя балалайка? Опять медведь под атомный реактор спрятал...
Привет! По последним данным, от 4 до 5 млн русскоязычных проживает на территории США. Больше всего русскоязычных в Нью Йорке, Калифорнии, Техасе и конечно же во Флориде. Но это все сухие факты из википедии, а я сейчас вам расскажу, сколько, где водятся и как себя ведут.
В нашей местности (Майами, Флорида) очень много русскоязычных. В любом магазине вы обязательно услышите русскую речь, поэтому вот это "говорю, что хочу, всё равно меня не поймут" не прокатит.
Рядом с нами есть небольшой город в котором, как мне кажется, американцы легко могут затеряться среди русскоязычных. В любом банке, больнице обязательно будет русскоязычный работник. Большинство из них очень верующие люди, которые по воскресеньям ходят в церковь на служение.
Много таких, кто американизировался настолько, что забывает русскую речь и в разговоре через слово использует английское. А есть и те кто, как говорится - "из села человека вывезли, а село нет".
Это я про любовь совать нос в чужие дела, раздавать советы и смотреть на всех оценивающим взглядом. Такие чаще всего плохо знают английский. Хотя живут здесь десятилетиями, но не считают нужным вливаться в среду и обитают только в русскоязычных общинах. Это на мой взгляд большая ошибка. У меня, на данный момент, тоже сплошное русское общение, но я, по крайней мере осознаю, что очень важно вырваться из этого и окунуться с головой в местную среду и язык!
Еще один интересный и не совсем понятный для меня факт. Очень часто, когда русскоязычные общаются между собой и понимают, что ты тоже русский, резко сбавляют тон и переходят на английский. Чтобы ты якобы не понял, что они свои.
И я до сих пор не могу понять ПОЧЕМУ они это делают?
Что это за конспирация такая? Чего они так боятся... Вы как думаете?
В своём Четвёртом путешествии к берегам "Индии" Колумб со своими людьми оказался на грани катастрофы. Напомню, что в ходе этой экспедиции испанцы открыли золотоносный регион Верагуа (на современной карте ему соответствует атлантическое побережье Никарагуа, Коста-Рики и Панамы), однако из-за жестокого обращения с местными жителями они так и не сумели извлечь выгоду из этого открытия. Возмущенные грабежом со стороны иноземцев, индейцы пошли настоящей войной на моряков из команды Колумба, и последнему ничего не оставалось, кроме как экстренно эвакуироваться из этих земель. Из-за долгого стояния в Верагуа корабли Адмирала сильно пострадали от древесных червей, которые превратили их обшивку в натуральное решето, в результате чего флот Колумба, едва достигнув берегов Ямайки, окончательно потерял способность к передвижению. Не видя иного выхода, Адмирал приказал выбросить свои суда на прибрежную мель и соорудить из них подобие крепости на воде. Через некоторое время после этого ближайший помощник Колумба, Диего Мендес, вместе с тремя десятками испанцев и местных туземцев отправились за помощью на Эспаньолу. Совершив на двух каноэ, оборудованных парусом, морской переход длиной более 600км, посланники достигли пункта назначения и попросили у местного губернатора Николаса де Овандо помощи в спасении своих товарищей, застрявших у берегов Ямайки. Однако Овандо, опасавшийся присутствия Адмирала на Эспаньоле, продержал Мендеса в своей штаб-квартире 9 месяцев и только после этого позволил Диего начать поиски корабля для спасения товарищей.
В начале 1504 года 50 моряков из команды Колумба, уже не веря то, что с Эспаньолы прибудет спасательный корабль, подняли мятеж против своего Адмирала и, захватив несколько десятков каноэ, попытались самостоятельно добраться до испанской колонии, однако, потерпев в этом деле неудачу, бросили свои лодки и пешком по острову направились обратно к кораблям Колумба, попутно грабя местных индейцев.
Испанцы пытками вымогают золото у предводителя одного из индейских племен. "История Индий".
К концу марта 1504 года прошло уже более восьми месяцев с тех пор, как Мендес отплыл на Эспаньолу, но от него не было никаких вестей. Когда против Колумба начал затеваться очередной заговор, на горизонте внезапно появилась небольшая каравелла, которая встала на якорь рядом со стоящими на мели кораблями Адмирала. Испанцев охватила буйная радость, которая, впрочем, немедленно сменилась жесточайшим разочарованием. Данное судно, посланное Овандо, предназначалось вовсе не для спасения моряков. Его задачей было просто разузнать положение дел в лагере Колумба, после чего оно должно было вернуться в Эспаньолу. Капитан посланной каравеллы Диего де Эскобар поднялся на борт того, что раньше было флагманом Адмирала, передал команде два бочонка вина и кусок соленой свинины, а также сообщение от Диего Мендеса о том, что он благополучно добрался до Эспаньолы и пришлет спасателей, как только сможет получить корабль. После этого Эскобар в тот же вечер отплыл обратно на Эспаньолу, вновь оставив Колумба и его людей на произвол судьбы.
Тем не менее, Адмирал не пал духом и решил воспользоваться этим странным визитом посланника Овандо. Он отправил в лагерь мятежников, которых возглавлял Диего Поррас, двоих гонцов, принесших с собой кусок соленой свинины в качестве доказательства визита каравеллы и предложивших бунтовщикам примирение. Однако те вместо того, чтобы пойти на мировую, двинулись на "плавучие" дома Колумба в надежде победить людей Адмирала и взять последнего под арест, дабы в будущем рассказать испанским монархам свою версию событий, произошедших на Ямайке. 19 мая, когда повстанцы достигли индейской деревни, расположенной недалеко от кораблей, Колумб послал брата Бартоломео, сопровождаемого пятьюдесятью вооруженными людьми, с окончательным предложением войны или мира. Поррас, считавший всех, кто не присоединился к его мятежу, слабаками, выбрал войну. Между испанцами произошла небольшая битва на мечах, в то время как индейцы, стоящие в стороне, наслаждались зрелищем, как христиане режут друг друга. В сражении победили люди Колумба, захватившие Порраса в плен, а также убившие или ранившие большую часть мятежников. На следующий день выжившие повстанцы получили полное прощение, им было разрешено остаться на берегу под командованием человека, назначенного Адмиралом, а Франсиско де Поррас был закован в кандалы на борту.
Люди Колумба против мятежников.
Наконец, в конце июня 1504 года к "плавучему" лагерю Колумба прибыла каравелла, нанятая Диего Мендесом, и 29-го числа, забрав всех выживших моряков численностью около ста человек, отправилась в Эспаньолу, оставив за горизонтом проклятый остров. Всего Колумб и его люди пробыли на Ямайке один год и пять дней. В Санто-Доминго был зафрахтован еще один корабль, на борту которого Адмирал 12 сентября отплыл в Испанию. Большинство же выживших в Четвертом плавании предпочли больше не заниматься мореплаванием и остались на Эспаньоле. Позже некоторые из них стали первыми поселенцами на Пуэрто-Рико.
7 ноября 1504 года после пятидесяти шести дней перехода из Санто-Доминго, последнее плавание Адмирала благополучно завершилось в испанском порту Санлукар-де-Баррамеда. К своему удивлению, Колумб так и не был вызван ко двору для отчета о путешествии и в целом не обратил на себя абсолютно никакого внимания со стороны монархов. К тому времени испанский король Фердинанд окончательно пришел ко мнению, что Колумб не годится в управляющие земель Нового Света, так как за свои четыре плавания так и не принес короне обещанных залежей золота, попутно разругавших с большей частью своих коллег по путешествиям. Что же до королевы Изабеллы, которая всегда относилась с большой теплотой к Адмиралу, то к моменту возвращения последнего в Испанию она серьёзно заболела и уже лежала на смертном одре. 26 ноября 1504 года королева умерла, а вместе с ней умерла и последняя надежда Колумба на королевскую милость.
Вскоре серьезно заболел и сам Христофор, которому в 1504 году исполнилось 53 года и чьи суставы были серьезно изношены в результате многолетних плаваний. Не имея возможности передвигаться, Колумб поручил отстаивать свои интересы своему сыну Диего, который служил в личной гвардии короля. Также интересы Колумба при дворе представляли еще несколько человек - его брат Бартоломео, верный помощник Диего Мендес, а также, как верил сам Адмирал, Америго Веспуччи. "Он очень благороден, всегда стремится мне угодить, – писал Колумб своему сыну, – и полон решимости сделать для меня все возможное. Посмотрим, что он сможет сделать, чтобы принести мне пользу, и попытаемся заставить его это сделать это". Колумб даже не подозревал, что отчет Веспуччи о его путешествии в Новый Свет приведет к тому, что Америго провозгласят первооткрывателем нового континента, и что вследствие этого сфабрикованного нарратива мир, открытый Колумбом, станет называться Америкой. Что именно Веспуччи сделал для Колумба, если вообще что-то сделал, нам неизвестно.
Америго Веспуччи.
Несмотря на королевскую опалу, Колумб оставался вполне состоятельным человеком. Он снял дом в Севилье и был хорошо обеспечен деньгами, слугами и сопровождающими. Это стало возможным благодаря богатой добыче золотых изделий, которую Колумб привез из Верагуа, а также благодаря отчислению "десятых долей" с добытого золота на Эспаньоле. Однако эти доходы были значительно меньшей суммой, чем та, которую сам Адмирал считал справедливым вознаграждением за открытые им земли, а поэтому заваливал королевский двор с требованиями восстановить его в должности "губернатора Нового Света" со всеми вытекающими из нее привилегиями. Не забывал Колумб и о своей команде, сопровождающей его в последнем плавании. Он трижды направлял письма своему сыну Диего с просьбой убедить королевского казначея Моралеса выплатить жалованье его "бедным людям", которые "прошли через бесконечные опасности и лишения". В марте 1502 года весь экипаж получил жалованье за шесть месяцев авансом, но путешествие продлилось тридцать два месяца, и большинство выживших, которые вернулись домой с Адмиралом, прибыли домой, не имея в кармане ни гроша. Некоторые подрабатывали случайными заработками в Севилье, ожидая выплаты, другие жили на благотворительность Адмирала. Колумб просил Диего сделать все, что в его силах, чтобы людям своевременно платили, "хотя среди них есть и такие (мятежники), которые в большей степени заслуживают наказания, нежели милостей".
В начале 1505 года приступ артрита, мучавший Колумба несколько месяцев, наконец отступил, и Адмирал решил лично приехать к королевскому двору. Так как в своем состоянии Христофор не мог передвигаться на лошади, он начал думать о путях и средствах, с помощью которых он мог бы пересечь Испанию. В Севильском соборе стоял великолепный катафалк на колесах, который использовался на пышных похоронах Диего Уртадо де Мендосы, герцога Инфантадо и князя Церкви. Колумб решил, что это как раз то, что нужно для путешествия по пересеченной местности. Капитул собора, к которому обратились за предоставлением катафалка в аренду, согласился при условии, что его возврат будет гарантирован. К счастью, "погода была такой буйной, что оказалось невозможным начать это путешествие", так что население Испании было избавлено от нелепого и жалкого зрелища старого Адмирала, направляющегося ко двору на катафалке.
В конце концов, Колумб решил, что нет смысла прилагать дальнейшие усилия для восстановления себя в качестве активного администратора Эспаньолы, так как его возраст и немощи больше не позволяли ему отправиться в еще одно трансатлантическое путешествие, и обратился к королю с просьбой даровать губернаторство и вице-королевство его сыну Диего. Король Фердинанд пошел навстречу этим пожеланиям и не стал возражать против того, чтобы дон Диего принял титул адмирала после смерти своего отца. В 1509 году Диего Колумб был назначен губернатором Эспаньолы, однако большую часть своей жизни он провел в Испании, пытаясь обеспечить свои наследственные права вице-короля всех Индий. После смерти Диего в 1526 году его супруга Вирейна приняла права регентства при их малолетнем сыне Луисе и, действуя от имени сына, впоследствии отказалась от всех титулов, должностей и денежных привилегий как наследника Христофора Колумба в обмен на герцогство Верагуа (земли Центральной Америки).
Диего Колумб.
В мае 1505 года Колумб все же решил предпринять еще одну попытку попасть на аудиенцию к королю, для чего добился у последнего королевского разрешения прибыть ко двору. На этот раз Колумб решил не брать в аренду катафалк, а планировал совершить переход на муле, так как полагал, что сможет вынести мягкую поступь этого животного. На встрече с Адмиралом монарх намекнул, что если Колумб откажется от своих притязаний на титулы Нового Света и связанные с ними доходы, он получит прекрасное поместье в Кастилии с высокой рентой. Однако Колумб об этом даже говорить не хотел. Надо думать, что потомки Адмирала часто жалели, что он не пошел на такой обмен.
В течении следующего года состояние Колумба стремительно ухудшалось. Предчувствуя свою скорую смерть, 19 мая 1506 года, Адмирал утвердил свою последнюю волю и завещание, сделав своего сына Диего наследником всего имущества и привилегий. На следующий день у постели умирающего собрались его сыновья, брат Диего, верный товарищ Диего Мендес, а также несколько преданных слуг. Вызванный священник отслужил мессу, и в этом маленьком кругу друзей и родственников Колумб причастился и, произнеся "В руки Твои, Господи, предаю дух мой", Великий Адмирал Моря-Океана скончался.
Его жизнь завершилась в разочаровании. Он так и не нашел пролив к Золотому Херсонесу, не встретился с великим ханом, не сумел освоить крупные залежи золота, не обратил большого числа язычников в христианство и даже не обеспечил будущее своей семьи. На его похоронах не было никого из испанской знати, а придворные летописцы даже не упомянули о его смерти в своих записях. Однако, несмотря на столь печальный конец, не стоит скорбеть о судьбе Адмирала. За время своей удивительной, наполненной приключениями жизни Христофор Колумб наслаждался долгими промежутками чистого восторга, который может знать только моряк, и моментами сильнейшего гордого ликования, которое может испытать только первооткрыватель. Да и если Христофор, находясь на смертном одре, сумел бы предвидеть все то, что в будущем принесут его открытия человечеству - это в одночасье превратило бы все печали его последних лет в великую радость.
Открытие Нового Света кардинально изменило экономическую и политическую картину мира, что спровоцировало в следующих веках нескончаемую серию буржуазных революций, которые, в свою очередь, привели человечество к миру, в котором мы сейчас живем. И начало всем этим преобразованиям положил никто иной, как Христофор Колумб, смело отправившийся в 1492 году в далекий и неизведанный мир.
P. S. Спасибо всем, кто читал статьи данного цикла, и отдельная благодарность тем, кто поддержал их рублем!
