Авторские истории

– Можно уходить, – проревел грозным басом Металл, протягивая ко мне руку.

Я начал было подниматься вверх, когда ещё один рёв заставил дом задрожать. Вновь скрежет металла и треск бетона разломили воздух. Герой обернулся в коридор, из которого только что пришёл, когда этого коридора просто не стало. Вся часть дома по ту сторону от стены моей квартиры просто исчез с оглушительным взрывом, опрокинувшим меня на спину. Чёрный металл стоял неподвижно, глядя теперь уже на улицу с двадцатого этажа, а затем повернулся ко мне.

– У меня для тебя две хорошие новости и две плохие, – начал говорить он, проходя по квартире к моему шкафу. – Я знаю, как спасти тебя отсюда, но придётся прыгать в окно. Я смогу поймать тебя на высоте около двадцати метров. Но мы на высоте шестьдесят. Значит, нам надо доставить тебя на сорок метров вниз и побыстрее. Мне нужен этот шкаф, скотч и вся бытовая техника, какая в шкаф поместится.

Словно под гипнозом я помчался выполнять всё, что он мне говорил. Я принёс скотч и начал нести к шкафу микроволновку, в которой был убран утюг, и посудомоечную машину. Чёрный металл быстро освободил шкаф от внутренностей и засунул в него мою стиральную машину, набив барабан несколькими камнями. Затем в шкаф пошли посудомойка и микроволновка, а потом мы закрыли дверцы шкафа и на пару обматывали его скотчем. В конце он сделал из скотча петлю длинной в пару метров и обмотал её вокруг меня, словно рюкзак.

Дальше произошло удивительное и, как мне казалось, невозможное. Выбив оконную раму моего балкона, Металл поднял на своих плечах этот шкаф, который мы доверху забили бытовой техникой и камнями. Под его ногами трескался мой дорогой ламинат, но шаг за шагом он приближался к окну, а я шёл рядом с трясущимися ногами. По его приказу, я сел на раму и вытащил ноги на улицу, не решаясь смотреть вниз. Он встал рядом со шкафом на плечах.

– Сейчас я выкину тебя, привязанным к этому шкафу. Вы будете крутиться с эффектом проскальзывания колеса. В нужный момент я отрежу скотч, и ты полетишь вверх, а не вниз, остановившись в двадцати метрах над землёй. А потом я поймаю тебя. Понял?

У меня тряслось всё, что могло. Я даже не был до конца уверен, что слышал его. Увидев мой страх, он положил на моё плечо свою железную руку и сказал твёрдым голосом:

– Доверься мне. Я инженер.

Ну, как откажешь бывшей герцогине Курляндии и Семигалии, а ныне императрице России, сделать курляндским герцогом своего фаворита Эрнста Иоганна фон Бирона? Весной Ласси из рук царицы получил земли в Лифляндии и орден Андрея Первозванного? Анна Иоанновна славилась своей щедростью и жестокостью.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — с поклоном ответил Ласси и добавил фразу, услышанную им в молодости во Франции. — Если это возможно, Ваше Величество, то это уже сделано, если это невозможно, будет сделано.

Анна Иоанновна улыбнулась и протянула руку для поцелуя.

И вот Ласси в Митаве, столице Курляндского герцогства, в замке герцогов на реке Лиелупе собрал ландтаг. Что русскому генерал-фельдмаршалу эти дворянчики? Ему море по колено, он перешёл его этой весной вброд, имеется в виду Гнилое море, ещё именуемое Сиваш.

Курляндские рыцари Бирона в герцоги не хотели, говорили:

— Бирон? Какой же он герцог? Фон Бюрены — польские дворяне, а не курляндские, им сто лет назад польским королём было пожаловано дворянство. Мелкопоместный шляхтич. Поместье его до того маленькое, что его ни в какой микроскоп не разглядишь.  Всё его достоинство, что он спит с русской императрицей. Да мало ли, кто с кем спит? Что же всем герцогство давать?

И это было правдой. Курляндия находилась в вассальной зависимости от Речи Посполитой, но во время Северной войны попала в орбиту влияния России.

— Конечно, — сказал Ласси, — курляндское рыцарство, рыцарство — вольное, и каждый барон может голосовать так, как ему заблагорассудится. Вы же, рыцари, почему бы вам не сделать приятное даме, русской императрице?

— Она не наша императрица, — последовал ответ.

— Так оно и есть, — согласился генерал-фельдмаршал, — но, если не выберете Бирона, она будет вашей императрицей. Не Польше же вас оставлять? Отнеситесь к этому с пониманием. И предупреждаю, что все несогласные с выбором русского царского двора, поедут в Сибирь ловить соболей. А чтобы ваши семьи без вас не скучали, в каждое поместье поставлю на постой по роте солдат. Подойдите к окну, рыцари.

Для наглядности, Ласси заранее подогнал во двор замка несколько телег, в которых были небрежно брошены ножные и ручные кандалы.

— Не расстраивайтесь, бароны, Сибирь — это та же Россия. Думайте, у вас два часа.

Ласси вышел, бароны загрустили. От Митавы до русской Риги два часа езды, ну, Сибирь, чуть дальше на восток, тут затоскуешь.

Через два часа курляндские бароны гордо заявили:

— Эрнст фон Бирон, конечно, рыцарь, тут никто не спорит. Русская императрица до того страшная, что спать с ней — это ежедневный подвиг. В таком случае, фон Бирон рыцарь из рыцарей. Он достоин быть герцогом Курляндии.

Пётр Петрович Ласси послал нарочного в Санкт-Петербург с донесением, что "Его высокографское сиятельство, господин рейхсграф Эрнст Иоганн фон Бирон, Ея императорского величества самодержицы всероссийской Анны Иоанновны, обер-камергер и ордена Святого апостола Андрея кавалер, 2 июля 1737 года единодушно избран герцогом Курляндии и Семигалии".

Ласси с чистой совестью и чувством выполненного долга отправился к семье в Ригу.

19.08.2021 г.

Макс был прав: на них постоянно глазели. Димон так привык к этому, что совершенно не обращал внимания на повышенный интерес. Вот и сейчас девочка-подросток исподтишка снимала их на телефон, остальные люди просто с любопытством наблюдали за возмущениями странной парочки. Димон наконец обратил внимание на зевак.

— Че уставились?! Ворону не видали? — он развернулся и пошел вдоль дороги. — Как в цирке, блин!

— Нер-р-рвы!

— Конечно, нервы! Лучший друг попугаем заделался, ведьмы вокруг. Хрен разберешь, как жить дальше!

Димон и вправду нервничал. Игнат отказался что-либо рассказывать о встрече с ведьмой по телефону, пообещав ввести в курс при личной встрече на репбазе, куда они с Максом и пытались попасть. Димон вообще предлагал встретиться прямо с утра, но Анечка не была готова к еще одному прогулу. Как будто за три дня они что-то новое узнают, гоняют одно и тоже. Димон еле досидел эти злосчастные лекции.

— Едем на такси, — Димон остановился у какого-то магазина и начал копаться в телефоне. — Как думаешь, тариф с животными брать или так прокатит?

Ворон обиженно заклокотал.

На репбазу Димон с Максом прибыли первыми. Чтобы не скучать, Димон взял свою гитару и начал с ухмылкой напевать.

Встань ко мне задом и иди лесом

Будем с тобой флексить, изгоняя бесов

Собираемся на хате по дресс-коду на закате

Настроение в порядке тратим всю твою зарплату

Водка, валенки, кокошник и немного треша

Это наш славянский

Пати-сейшен

( фрагмент из песни Иди лесом, RockHub, Клипса)

Ворон качал головой в такт, как бы пританцовывая, но вдруг ни с того, ни с сего заволновался.

— Мама! Телефон! Плохо!

— Бли-и-ин, точно! И вчера не писали, — Димон стал рыться в рюкзаке в поисках телефона. Нашел, но мобильный Макса был разряжен. — Да чтоб тебя! Ща зарядим. Думай пока, что писать будем.

— Связи нет! — выкрикнул ворон.

— А, точно, мы ж предупреждали, что там не ловит. Гы-ы. Ну, тогда норм.

Когда телефон включился, оказалось, что трагедии не произошло, от Светланы Олеговны было всего два сообщения с описанием выходок нового питомца и какой-то скомканный рассказ о лесной прогулке. Макс внимательно всматривался в текст сообщений, но ничего тревожного в них не увидел и успокоился. Димон быстро написал ответ с выдуманными впечатлениями о загородном отдыхе и снова взялся за гитару.

— А ты петь умеешь?

— А ты петь умеешь? — передразнил ворон.

— А если я спою всю песню, повторить сможешь?

— Не знаю. Не сможешь.

— Ну хоть припе-евчик? Гы-ы. Давай попробуем?

Димон, ухмыляясь, заиграл «Дебош в таверне» группы Darker than Dark. На втором припеве ворон начал подпевать. За этим занятием их и застал Игнат.

— О, ведьмак пришел. А где мечи?

— Поменял на зелья, — Игнат выглядел очень собранным. — Сегодня надо будет подготовиться как следует.

— Так старуха велела отвар варить за сутки, это аж в субботу получается.

— Сегодня другая подготовка.

В этот момент вошла Анечка.

— О, мальчики, вы подготовку к концерту обсуждаете? Я вот подумала: давайте, раз уж Максим не может, уберем одну пе…

— Мы про другое, — внес ясность Игнат.

— Да? А почему сегодня? Баба Нюта ведь сказала, отвар должен быть… Чего ты смеешься? — Анечка удивленно посмотрела на Димона.

— Так, рассказывай, а то напустил таинственности, — Димон с интересом смотрел на Игната, который доставал из рюкзака какие-то мешочки и свертки. — Ща как наколдуем тут! У-у-у…

— Так, а теперь серьезно. Нам нужна защита, с голой ж… эм… с голыми руками идти к ведьме в логово — самоубийство.

— Да как ни крути — это самоубийство, — скептически вставил Димон.— наделает она из нас целую стаю, будем потом за картошку фри концерты давать.

— Опасно! — не разделил его веселья ворон.

— Возможно, но все-таки надо позаботиться о защите, — Игнат развязал один из мешочков и достал оттуда три малюсеньких зеркальца с нарисованными на них символами. — Это для, точнее от отвода глаз.

— Че?

— Помнишь, Макс рассказывал, что Слава пропала внезапно?

— Ну.

— Вот от этого. Держать надо у тела, чтоб кожи касалось.

— Э-э-э… — Димон вертел в пальцах зеркальце диаметром в полтора сантиметра. — Хоть бы цепочку какую-нить приделал. Куда я его засуну-то?

— Времени не было на цепочки, — Игнат пожал плечами. — Я в носок запихнул, как пятачок на удачу.

— А ночью как быть? — Анечка была в босоножках, поэтому ей пришлось спрятать зеркальце в лифчик.

— А ты думаешь, ведьма внезапно вылезет из-под твоей кровати? — резонно заметил Игнат.

— При-идет серый ведьмачок и уку-усит за бочок, — пропел Димон.

— К Максиму она попала как-то.

— Так Макса она вела несколько дней, а может, и недель. Про нас она вообще ничего не знает. Я надеюсь.

— Я тоже, — стал серьезным Димон. — А в остальных мешочках что?

— Вот тут я на всех сделал, тоже защита от... всякой грязи. Сущности там и все такое, — Игнат извлек из второго мешочка костяные плашки с непонятным узором, каждая была нанизана на кожаный шнурок.

— А на это времени хватило? — Димон послушно надел на шею кулон.

— В зеркале нельзя проделать дырку, можно только в оправу оплести натуральным материалом, поэтому и не успел, — пояснил Игнат и развернул сверток, явив на свет полоски кожи, несколько канцелярских ножей и связку кожаных шнурков. — Вот из этого каждый сейчас сам, но под моим руководством, сделает себе индивидуальную защиту, а я заговорю.

— Ты и заговоры выучил? — восхитилась Анечка, выбирая из одинаковых кусочков самый красивый.

— Нет пока, но у меня есть шпаргалка, — Игнат развернул последний сверток и погладил старую потрепанную книгу. — Ньюта мне одолжила на несколько дней, сказала, в жабу превратит, если потеряю.

— А она может? — испугалась девушка, отдергивая руку от стола.

— Сомневаюсь, но рисковать не хочется.

— А для Макса ты что-нибудь принес? — Димон заправил новую подвеску под футболку и обеспокоенно посмотрел на ворона.

Ворон в это время внимательно осматривал книгу и даже пытался приоткрыть обложку, но Игнат забрал ее и спрятал обратно в рюкзак, подальше от любопытных рук и клювов.

— А ему ничего нельзя, — отрезал Игнат.

— Почему? — не поняла Анечка. — Потому что он в теле птицы?

— Потому что мы в субботу собираемся с его душой манипуляции производить, а любая защита этому помешает. Исказит или вообще все испортит. Если сейчас его защитить, то потом чистить придется, а я не знаю, как птицу чистить. Нельзя, короче.

— А с этим мы что будем делать? — Анечка показала на кожаные полоски.

— Сначала нужно прийти в… благостное… Че вы ржете?! — смутился Игнат. — Написано так — в благостное состояние души. Ну что-то вроде хорошего настроения. Так что будем медитировать. Я тут благовония принес…

— А можно без «воний»? Гы-ы, — Димон снова взял в руки гитару. — Не умею я в эти твои медитации… У меня душа радуется, когда я играю. А вся эта чушь, ом-м-м, бом-м-м — фигня, только скуку нагоняет.

— Я читала, что занятия музыкой могут быть сродни медитации.

Игнат задумался. Потом снова достал из рюкзака книжку и углубился в чтение. Димон в это время меланхолично перебирал пальцами струны. Ворон закивал головой, подначивая сыграть что-нибудь, но, покосившись на увлеченного чтением Игната, орать не стал. Димон хмыкнул и тихонько запел.

— Песен еще ненаписанных сколько? Скажи, кукушка, пропо-о-о-ой…

— Пр-ропой… — голосом Димона повторил ворон.

— Ой, как здорово получается! Как бэк-вокал! — Анечка заинтересованно придвинулась. — Может, ты с нами на концерт пойдешь? Отыграем всем составом, хоть никто и не поймет. Хи-хи, — повеселела девушка.

— Хор-рошо!

— Так, я просмотрел. Вообще-то, там не сказано, что прям очистить разум надо, только про благостное состояние, — Игнат захлопнул книгу и снова спрятал ее в рюкзак. — Тогда давайте играть?

— Ща-ща, погоди. Во, вот теперь давайте, — Димон надел ворону на голову шлем.

Ворон затряс головой, но стягивать шлем не стал.

Музыканты стали на свои привычные места и начали играть, все больше расслабляясь. Анечка нежным голосом пела про русалок. Ворон тоже все сильнее втягивался в процесс. Сначала он просто покачивался в такт музыке, потом начал мягко парить из угла в угол. Через час уже полноценно заменял бэк-вокал, подражая Анечке и эхом повторяя за ней строки.

Ребята были в восторге. Благостное настроение пропитало атмосферу подвала, и Игнат объявил, что пора приступать к изготовлению амулетов. Он раздал ребятам по лоскуту кожи и канцелярскому ножу, сам сел напротив и показывал, какие символы и в каком порядке прорезать на материале. Димон хмыкал и сопел от старания, выводя палочки и кружочки, и искоса наблюдал, как Анечкины тонкие пальчики аккуратно выводят идеальный рисунок на коже. От этого зрелища благостного настроения у Димона прибавилось, и он с удвоенным старанием продолжил истязать свой лоскуток. После они пробивали в лоскутках ряд отверстий и вплетали туда шнурки.

Когда все закончили, Игнат завязал получившиеся браслеты у каждого на левом запястье и начал наговаривать какую-то тарабарщину монотонным голосом, иногда подглядывая в книгу. Димон с удивлением обнаружил, что ему не хочется иронизировать на эту тему. От монотонного речитатива на него опустилось понимание серьезности всего происходящего. Это было что-то новенькое в его мироустройстве, всю жизнь он мнил себя ярым материалистом, не верящим ни в домовых, ни в приведений… Но вот, пожалуйста, сидит тут, нацарапывает охранный амулет, разговаривает с другом в теле ворона и хоть бы что шевельнулось — как будто так и надо! Вот так живешь-живешь, а потом — раз! — и все мировоззрение поменялось. «Это надо будет чуть попозже обдумать», — решил Димон.

Анечка тоже выглядела задумчивой, Димон ободряюще легонько ткнул ее босоножку своей кроссовкой. Ей, наверное, еще тяжелее, она же девочка, эмоциональная, так переживает из-за пустяков, а тут… Вчера они отлично покатались, развеялись, пили кофе из передвижной кофейни и наблюдали, как солнце медленно садится за горизонт. Он укрывал ее своей кофтой, когда от реки потянуло холодом, и кофта все еще немного пахла ее парфюмом. Это было почему-то очень приятно, хотя раньше Димон не замечал в себе тяги к женским духам. «Вот так вот все и меняется. Да, это тоже нужно будет попозже обдумать», — твердо решил Димон.

— Да будет так! — произнес последние слова из книги Игнат.

— Это все? — Анечка подняла руку и принялась рассматривать новый браслет. — А как мы поймем, что это работает?

— Никак, — пожал плечами Игнат.

— А если не работает? — заинтересовался Димон.

— Тогда плохо будет, но вроде я все правильно сделал.

— Скрещу пальцы. Гы-ы.

— Ой, — взглянула на часы Анечка, — уже почти восемь. Так поздно, кошмар! Я ничего не успею сегодня. Саундчек завтра в шестнадцать, концерт — в девятнадцать, адрес у вас есть, я еще продублирую в чат. Все, я убежала. Пока-пока.

Махнув рукой на прощание, Анечка умчалась по делам. Игнат стал доставать из рюкзака еще какие-то свертки.

— А это у тебя что?

— Это травы для отвара. Я подумал, проще тут сварить сразу, чем тащить потом весь котел. Завтра большую кастрюлю принесу и горелку.

— Ты на одной горелке хочешь кастрюлю вскипятить? Штуки три бери. Гы-ы. Еще глины раздобыть надо будет, насколько я помню. Я вроде знаю подходящее место, но вот сколько ее понадобится?

— Литр глины килограмма два весит, если свежая, а нам надо литров десять-двенадцать. Сложновато тащить будет.

— То местечко с высоким берегом. Я хз как тащить.

— Давай завтра утром посмотрим, что за место, и решим, как эту глину добывать.

— Придумаем что-нибудь. Гы-ы. Ладно, мы тоже пойдем, мне надо кое-че обдумать. Давай, до завтра.

— Угу, скинь мне точку, откуда стартуем.

Игнат невозмутимо развешивал пучки трав по подвалу. «Как будто у бабушки в деревне оказался», — подумал Димон, но как только вышел за дверь, его мысли переключились на более личные темы, ими Димон не хотел ни с кем делиться.

А он смеётся, гладит её, фоткает и, сквозь мои слёзы и мольбы, отпускает её. А я не понимаю, почему его смешно. Ведь рыбе больно!

Прижимает к себе и гладит по моей маленькой голове.

—Сына, всё будет с ней хорошо.

И я верю. Папа не врёт. И никогда не врал. И теперь не соврёт! Он вернётся, вот увидите!

А до этого он с мамой кричал. Она била посуду, он громче кричит, что она с ума сошла. А потом он ушёл. Я бегу к маме, заплаканный, прижимаюсь к её ноге.

—Мам, а папа вернётся?

—Да, вернётся. Не бросит же он тебя.

Говорит тихо, почти навзрыд, но не врёт. Вечером он пришёл с синяком, зашёл в комнату, плюхнулся на кровать и захрапел.

Мама в слезах, бежит к нему, а я в кровати, накрытый, разглядываю узоры на настенном ковре. Они говорят тихо, я ни слова не понимаю, но скоро засыпаю.

Утром ничего. Всё как было, кроме синяка папы. Он мне не сказал откуда, а я не стал приставать. Взрослые не любят, когда им надоедают с вопросами.

А в чемодан он сложил всё, что ему надо было. Одежда, большие железки для пушки, медальки и возможно ещё что-то. Я мельком видел, и после чемодан не открывал.

А чемодан то старенький. Ещё от деда моего деда. Прапрапрапра... Ой, ошибся. Я забыл как считать "пра".

А вдали шум. Какой-то механический. Птицы кричат, улетают, деревья падают и ломают друг друга.

Я беру бутылку и допиваю последние капли воды. Если папа сегодня не вернётся, то сбегаю домой и попью ещё. Дома кран. И хлеб, свежий, только из печи. А сейчас я жду папу. Он вернётся! Я хочу, чтобы он вернулся!

Однажды, до ссоры, наш сосед пришёл пьяным. Бил по забору кулаками, звал папу на разговор. Рядом стоит моя мама и жена соседа. Обе в слезах, а папа бьёт соседа. Берёт его, душит, избивает, удар за ударом. Я жмусь к маме, она обнимает меня и вытирает слёзы о мою майку.

—Вот же сволочь...

И эта тётя рядом стоит, кричит, чтобы они остановились. А сосед всё кричит про то, что папа воспользовался кем-то, пока его не было. Оба в крови.

—Мама, мне страшно!

—Всё будет хорошо, сыночек.

К нам подъезжают люди в форме. Вроде их зовут полиция. Отводят нас в сторону, успокаивают, а папу с соседом разнимают. Мама кладёт меня на свои колени, легонько бьёт ладонью по плечу. Я засыпаю у неё на коленях, а просыпаюсь в кровати дома.

Но папы не было потом три дня. Видимо полицаи взяли папу к себе. Но он вернулся.

И сейчас вернётся.

За моей спиной слышны выстрелы. Я хватаю чемодан и прячусь под лавочку в обнимку с ним.

Папа сказал, что война до нас не дойдёт. Я верю папе и верю, что он вернётся!

Далее началась литургия. Два часа. Два часа концентрированной скорби. Анастасия время от времени прикладывала платок к глазам, оплакивая Ивана и Зефира одновременно. Даже Марибель не меняла настроения все два часа. Костяшки Зенита побледнели на эфесе меча. Из уголка губ лениво скатывалась струйка крови - граф помахал ему и указал на нее. Зенит как будто очнулся от тяжких мыслей, кивнул благодарно и вытер кровь платком.

Обычно граф делал над собой усилие, чтобы сохранять подобающее выражение во время церемонии. Сегодня этого не требовалось. Тяжкие мысли одолевали его. А еще он так и не смог за два предыдущих дня ни у кого допытаться, как именно погиб Зефир.

Наконец, литургия была окончена.

Последовала аудиенция с королевой Ноктюрной. Она по-матерински обняла Анастасию, кратко с ней поговорила, но была настолько слаба, что долгого разговора по существу не вышло.

Марибель с Анастасией вышли на широкий балкон почти на самом верхнем этаже, знаком приглашая графа присоединиться.

- Вы прекрасно держитесь, - включил светскую болтовню Евгений Александрович, - позвольте выразить...

- Только вот вы не начинайте, Евгений Александрович, - выдохнула Марибель.

Повисла пауза.

- Мама очень больна и слаба, - вдруг сказала Марибель. - Уже не первый год. На ее теле незаживающая язва. Даже Зенит со всей его силой не может ее вылечить.

- Боже мой! Мы можем как-то помочь? - аханула Анастасия, сжимая руку Марибель. - Может пригласить врачей, какие-то лекарства, у нас отличная фармакология! Надо написать отцу...

- Нет, - печально покачала головой Марибель. - Болезнь явно имеет магическое происхождение. Обычными лекарствами тут не справиться.

- Его Высочество принц Зенит уже вернулся к делам? - переключил тему граф.

- О да, он же командир Золотой гвардии. У него много работы по сдерживанию всяких...

Тут раздался тревожный голос труб.

...вот этих вот, - невозмутимо закончила Марибель.

- Драконы! Драко-о-оны! Воздух! - раздался крик с башни.

- Давайте сойдем с балкона, - озабоченно предложила Марибель.

Но было поздно - из-за башни дворца вылетели три чудовища - размером с верблюда, с кожистыми крыльями и почему-то с щупальцами. Они почти синхронно замерли, а потом бросились на балкон к принцессам.

- И часто у вас такое? - сквозь шум спросила Анастасия.

- Наш мир на перекрестке порталов, - отозвалась Марибель. - Сюда часто заходят те, кто не надо. Поэтому нам и нужна Розовая звезда и мы постоянно ищем талантливых воинов в гвардию брата.

А твари были уже на балюстраде. К ним наперерез бросились гвардейцы в золоченых доспехах. Но первым у них оказался человек в бесцветном выцветшем ватнике - гамбезоне - с длинным узким мечом. Граф смотрел на него, не веря своим глазам. Вот это движение, вот эта комбинация с мечом... Это же точно Иван, граф хорошо изучил манеру друга двигаться. Но вот ситуация изменилась, боец закрутился между драконами, и наваждение распалось: больше ничего общего с манерой Ивана.

Неизвестный боец пронзил первого дракона, зарубил второго и выстрелил из пистолета в третьего - тот сорвался вниз.

Вытирая меч о лоскут взрезанного когтями ватника, разбрасывая вокруг себя шерсть и паклю, которыми он был набит, воняя кровью, чем-то еще едким и к тому же горьким запахом дешевого пороха, боец развернулся и поискал кого-то глазами; взгляд его остановился на принце Зените, и он двинулся к нему, как бы продолжая прерванный разговор.

- Нифига у вас тестовые задания! Я думал, победить дракона на собеседовании - это такие шутки.

Тут он заметил царевен, заозирался, чувствуя себя неловко. Потом решился.

- Добрый день, благородные дамы.

- Привет, герой, - улыбнулась ему Марибель.

- Ну так уж, - отмахнулся боец. - Мое основное геройство было чтобы этих орлов обогнать, - он махнул рукой на золотых. Те синхронно ударили себя стальными перчатками по кирасам, одновременно выкрикнув что-то вроде "Хха!". А боец продолжал: - Вот, пожалуйста, героев тут и без меня достаточно, - и указал жестом на графа Остафьева. Граф только сейчас понял, что держит в руках взведенный пистолет и убрал его. И опять что-то неуловимо знакомое в манере общения этого воина... нет, ускользнуло.

- Кто ты, воин? - продолжала Марибель.

- Я... - начал было он, но тут взгляд его упал на лица красавиц. Он медленно перевел взгляд с Марибель на Анастасию, замер на несколько секунд, а потом, когда осознал, что такое разглядывание не укладывается ни в какие рамки приличия, залился краской и склонил голову низко. Было забавно наблюдать, как человек, только что одолевший троих драконов, так смущается перед девушками.

- Мое имя Ятсан. Я... - он неуверенно оглянулся на Зенита. - Кандидат в гвардию Ее Величества Луны.

- Принят. Рядовой, полторы нормы, - отчеканил Зенит. Гвардейцы еще раз ухнули кулаками по кирасам, приветствуя нового товарища.

В правильности своего решения Зенит убедился всего через несколько дней.

Граф Остафьев отдыхал в комнате на втором этаже, которую он делил еще с тремя офицерами, как вдруг услышал внизу шум и разговоры на повышенных тонах. Накинув поверх сорочки золоченый мундир, он направился вниз разобраться в чем дело. Подойдя к лестнице, он различил голос Ятаганова:

- А мне плевать, что тут написано! Знаете, что с этой бумагой следует сделать?

- Но я же есть в списке. И документы у меня на руках! Вы мешаете мне выполнять мои обязанности. Я на вас буду жаловаться!

- Жалуйтесь хоть принцу Зениту, хоть самому Господу Богу. Я вас в лицо не знаю, и пропускать вас не буду.

- Ну смотрите, я же с самого начала был в списке слуг. А сейчас освободился от других задач и должен приступить к своим обязанностям здесь.

В этот момент Евгений Александрович уже спускался по лестнице. Невозмутимый Ятаганов спорил с раскрасневшимся от возмущения полным мужчиной в ливрее слуги. Заранее сморщившись в предчувствии скандала с этим типом, а возможно, и с Марибель, граф двинулся к ним.

И в этот момент слуга сделал резкое движение. Граф решил было, что он нанес удар, но нет, его раскрытая ладонь не коснулась Ятаганова. Однако Ятаганов закричал неразборчиво, зашатался, как пьяный, замахал руками, уронив графин с водой со столика дежурного, и ничком повалился на пол. Услышав скрип деревянных ступеней, слуга повернулся к лестнице, увидел графа, и губы его растянулись в ухмылке, а ноздри хищно расширились. Граф выстрелил. Слуга взмахнул рукой - как хлыстом ударил! - и перехватил пулю на лету.

Еще два выстрела слились в один - караульные заглянули на шум разбившегося графина. Слуга повернулся и поймал еще одну пулю другой рукой. А вот третью не сумел. Пуля вошла в живот. Взревев, он бросился прочь из дома, с невероятной силой растолкав караульных у дверного проема. Граф выбежал следом. Фальшивый слуга бежал в парк, отмечая свой путь каплями крови.

- Что за черт? - сказал кто-то.

Евгений Александрович набрал в грудь воздуха и заорал что было сил: "Тревога!" Топот сапог слился с гулом труб во дворце. Нападавший уже скрылся за деревьями.

- Проклятие! Ятаганов! - граф бросился обратно.

Он был без сознания, но дышал. Граф уложил его на бок и осмотрел: ран на теле не было.

Через две минуты золотые гвардейцы оцепили дом. К графу подошел один из них, с сумкой на поясе и красной повязкой на плече.

- Я санитар. Позвольте.

Он опустился на одно колено возле Ятаганова и осмотрел его. Прислушался к дыханию, поднял пальцем веко, повернул на бок. Затем достал из сумки маленький флакон и поднес его к носу Ятаганова. Тот застонал. Выждав немного, санитар повторил процедуру.

- Архх... все, хватит, - невнятно ответил Ятаганов. Вздох облегчения вырвался у графа - живой!

- Как вы? - спросил санитар.

- Голова... - простонал Ятаганов. - И сил нет.

- Лежите, не вставайте. Вот, рассасывайте, - засунул что-то ему в рот. - Скоро вам должно стать легче.

Через пять минут прибыл сам Зенит.

- Что тут произошло? - резко спросил он.

- Он ловит пули руками! - невпопад ответил граф. - Побежал в парк.

- Где Анастасия?

- У себя. С ней четверо.

- Хорошо, - Зенит огляделся. Когда он заметил следы крови на полу, губы его растянулись в жесткой усмешке. - Видимо, не все пули ловит. Чья пуля попала, кто отличился? - он окинул взглядом графа и караульных.

- Пуля моя, я поручик Майоров, - ответил один из караульных. - А отличились все вчетвером.

- Хорошо, - кивнул Зенит. - Евгений Александрович, будьте пожалуйста с Анастасией. Мы прочешем лес и постараемся найти его.

- Далеко не убежит в *опу раненый джигит, - простонал Ятаганов. Зенит криво усмехнулся и вышел.

Перед домом уже строились человек сто гвардейцев. Зенит что-то говорил нескольким офицерам. До графа донеслось: "Прочесать весь парк... Незваный гость... Колдовство... Очень опасен".

Возбуждение требовало выхода, но что делать - было решительно непонятно. Граф отошел за стол дежурного и прямо тут перезарядил пистолет. Затем нашел на столе документы, отряхнул их от разлитой воды и вчитался. Список слуг, допущенных в дом. Он сам не раз его просматривал, там было шесть человек - имя, должность. А, нет, семь. Некий "старший мажордом Анверац". Граф нахмурился. Он точно помнил, что шесть. Он еще кому-то на пальцах показывал количество, растопырил пятерню - не хватило, пришлось еще один палец с другой руки показать. Документ не менялся с первого дня, вот печать, немного размытая, но в целом читаемая.

Евгений поднялся на третий этаж. Анастасия сидела в кабинете. Двое офицеров стояли у входа, еще один - в кабинете у окна, четвертый расположился в кресле в глубине кабинета, держа в руках заряженный пистолет.

- Женя, - взволнованно воскликнула Анастасия. - Что происходит?

- Мы его спугнули, Зенит здесь, возглавляет погоню, потерь нет, - скороговоркой выпалил граф.

- Кто это был?

- Не знаю, ничего не знаю, - покачал головой граф.

Зенит вернулся через час. С двумя гвардейцами он поднялся в кабинет Анастасии, собранный, но уже не такой резкий. В одном граф узнал одного из офицеров, с которыми Зенит совещался перед погоней. Второй, высокий стройный парень с пепельными волосами и серыми глазами, показался ему смутно знакомым, но откуда - граф не помнил.

Анастасия встала навстречу Зениту.

- Догнали, убит, - начал с главного Зенит. По комнате прошелестел вздох облегчения.

- Теперь чуть больше подробностей, - продолжил Зенит, присаживаясь на край стола. - Сначала нас вели следы крови. Метров через двести они начали прерываться и вскоре исчезли совсем. То ли остановил кровотечение, то ли у этой твари вообще нет крови. Принялись прочесывать парк широкой цепью. Нашли. Уже мертвого. Более того, разложившегося в прах в серном дыму. А рядом с ним, кто бы вы думали? Наш недавний знакомый, - Зенит повернулся к пепельному парню. - Ятсан, расскажи как дело было.

Тут граф узнал его. Точно, тот самый наемник с фееричным собеседованием. Пожав плечами, Ятсан спокойно сказал:

- Мы несли караул у дальних ворот, за парком. Я услышал шум. На правах старшего оставил двоих на месте, сам пошел посмотреть что там. Различил в листве человеческую фигуру. Он сидел на корточках, что-то делал на земле. Я его окликнул. Он бросился на меня. Я выстрелил, точно попал, но он даже не замедлил бега. Дрался как черт, вообще не бросалось в глаза, что в нем пуля или даже две. Но в итоге я смог его зарубить. Он зашипел и принялся разлагаться, пошел вонючий дым. Тут слышу - опять шум. Я туда - а там наши с облавой. Доложил, показал. На этом все.

- Какие-то сверхъестественные вещи видели?

- Да. На земле он чертил знаки. Мы с ним изрядно затоптали их, но из того, что осталось, я узнал - это сумеречные руны. Они чуть более угловатые, чем округлые местные, и еще на конце такие клинышки.

- Что они означали?

- Не знаю, - Ятсан развел руками. - Я не умею их читать.

- Видимо, что-то еще готовил, - произнес Зенит.

- А кто это был? - спросила Анастасия. - Что ему нужно?

- Явно покушение, - ответил Зенит, как отрезал. - Рабочая версия - незваный гость, охотник за силой. К сожалению, самая вероятная - он пришел за тобой.

Анастасия ахнула. Граф процедил:

- Нави!

- Может быть тот самый, из вашего мира. Может быть другой. Пока невозможно делать выводы. Почерк похож, но много кто использует те же методы.

- Зенит, а у вас есть некто "старший мажордом"... со сложными именем типа "Абзац", - вдруг вспомнил граф.

- У нас вообще нет должности "старший мажордом", - нахмурился Зенит. - Откуда вы это взяли?

Граф молча протянул ему список. Зенит пробежал его глазами, затем покачал головой:

- Не вижу.

- Позвольте... - графу показалось, что глаза ему изменяют. Шесть! Опять шесть имен в списке! - Тут только что был еще один пункт в списке, - попытался он объяснить, понимая, что выглядит глупейшим образом.

Ятсан чихнул и тут же смутился:

- Прошу прощения, этот гнусный запах никак не выветрится из моего носа.

- Запах, значит? - Зенит понюхал документ. Затем протянул Ятсану. Тот принюхался, скривился и кивнул. - Это все объясняет. Очевидно, он своим колдовством изменил документ, чтобы его легенда была правдоподобной. С его смертью документ вернулся к исходному виду. Евгений Александрович, спасибо вам за наблюдательность.

Зенит вздохнул:

- Хорошо что все обошлось. Анастасия, мое почтение вашим людям.

Он направился к выходу. Ятсан на секунду замешкался, взглянув на Анастасию.

- Спасибо, что убили его, - сказала она Ятсану.

Ятсан улыбнулся:

- Рад, что смог наказать вашего обидчика, - и вышел.