willsiva

Пётр не хотел писать книгу. По крайней мере, сам себе он в этом долго не признавался. Хотя каждый день делал для неё заметки.

Сначала это были отдельные мысли. Потом появились списки. Что хотелось бы сказать. О чём поговорить. Что попробовать самому. Какие вопросы разобрать.

Список рос. Книга — нет.

Пётр время от времени открывал его, читал несколько пунктов и закрывал. Всё казалось слишком сложным. Нужны знания, опыт, дисциплина. Да и вообще — кто он такой, чтобы писать книгу?

Хотя одна мысль не отпускала. Надо сделать. Почему — он не знал. Точнее, ответов было несколько. Но ни один не казался достаточным.

Он хотел написать книгу на стыке философии, психологии и саморазвития. Про дисциплину, спорт, привычки. Про состояние головы. Про то, почему мы знаем, что нам полезно, но всё равно иногда продолжаем лежать на диване и смотреть в потолок.

Вокруг него было много людей с теми же вопросами. Ему хотелось верить, что если хотя бы один человек прочитает его книгу и что-то изменит в своей жизни, пусть совсем немного, значит, он написал её не зря.

Но этого было мало. Пётр не хотел придумывать то, чего не знал сам. Поэтому начал проверять всё на себе.

Читал. Изучал. Пробовал. Иногда получалось. Чаще всего нет.

И снова возвращался к тому же вопросу: А зачем? Так прошёл год. А может и больше.

О своей задумке он почти никому не рассказывал. Было проще молчать. Пока книга существует только в голове, она идеальна. Её нельзя испортить. Нельзя написать плохо. Нельзя услышать: «И кому это нужно?»

А потом однажды утром Пётр встал и решил, что хватит. Никакого великого решения не было. Он просто сел и написал первую мысль. Потом вторую. Потом попробовал связать их между собой. Получился небольшой текст. Вообще не книга. Даже не рассказ. Просто несколько страниц каких-то заметок.

Но Пётр вдруг почувствовал то, чего не испытывал, пока только думал о книге. Облегчение. Будто мысль, которая долго крутилась в голове, наконец получила место на бумаге. Он продолжил.

Некоторые тексты получались. Некоторые — нет. Какие-то он переписывал по несколько раз. Какие-то оставлял как есть. Постепенно это стало похоже на дневник.

Он записывал то, что помогало ему самому в трудные дни. То, что возвращало хорошее настроение. То, что заставляло остановиться и посмотреть на обычную жизнь чуть внимательнее. И каждый раз происходило одно и то же. Пока мысль была в голове, она казалась огромной. Стоило записать её — становилась понятнее. Меньше, иногда смешнее. А иногда вдруг оказывалось, что в ней действительно что-то есть.

Чистый лист сначала пугал. Потом перестал. Он стал похож на неизвестную дорогу. Ты ещё не знаешь, куда придёшь. Просто делаешь первый шаг. Появляется буква. За ней другая. Буквы складываются в слова. Слова — в предложения. Потом появляется абзац.

А однажды ты смотришь на экран и понимаешь: всё. Рассказ закончен. И от этого странное ощущение. Ты ещё утром не знал, получится ли вообще что-нибудь. А теперь перед тобой лежит законченная вещь. Пусть небольшая. Пусть её никто никогда не прочитает. Это уже не так важно. Важно другое. Ты подумал об этом. Представил. Сделал. Получилось — хорошо. Не получилось — тоже результат. Потому что раньше этого вообще не существовало.

Друзья иногда спрашивали Петра:

— Зачем ты всё это пишешь?

Он и сам иногда забывал. А потом появлялся новый текст. Особенно тот, который вдруг получался таким, каким хотелось. И Пётр чувствовал радость. Не от книги. Не от того, что кто-то её прочитает. Даже не от результата.

Ему нравилось само превращение. Когда чего-то ещё нет, а потом оно появляется. Когда мысль, которая жила только у тебя в голове, вдруг становится настоящей. Её можно увидеть. Можно перечитать. Можно кому-то показать. А можно оставить себе. И тогда Пётр наконец понял, зачем всё это начал. Он действительно не хотел писать книгу. Книга получилась сама.

(с) Александр Васильев

— Что может быть лучше, чем вот так просто поваляться и посмотреть на небо, — выдохнул Коля и ещё поудобнее устроился в гамаке.

Был чудесный тёплый летний день. Где-то недалеко играли дети. Жёны сидели на веранде и обсуждали свои важные дела. А они с Петром, накормив всех обедом, просто ничего не делали. Предавались лени и прекрасному субботнему настроению.

— Как прекрасно, что не нужно никуда бежать, ничего делать, — продолжал он. — Просто лежишь и смотришь на это голубое небо. Петь, ну посмотри, разве может быть что-то лучше? Смотри, какое облако — на тигра похоже. Или на слона. Впрочем, какая разница.

Пётр сидел рядом на детской качельке и, казалось, не слышал ни слова из того, что говорил друг.

— А? Ты мне?

— Тебе, а кому ещё.

— Да я тут важные новости читаю, опять что-то разбомбили, — оторвавшись от телефона, сказал Пётр.

Коля на секунду замолчал, посмотрел на друга.

— Дрянь дело, конечно, — сказал он тише. И тут же, будто спохватившись, что не умеет долго быть серьёзным, добавил уже с усмешкой: — Но мне кажется, эти новости даже пищеварению мешают.

— Я вот не могу, как ты, расслабиться, когда вокруг такое происходит. Да и вообще надо что-то делать.

— Какое такое? — спокойно спросил Коля. — Я вот вижу прекрасное голубое небо, а потом мы ещё на сапах пойдём все вместе кататься. Ты всё равно ни на что не повлияешь. А к этой поездке мы два месяца готовились — может, просто полежать сейчас и полениться? А завтра, как вернёмся, опять пойдём вселенную спасать.

— И всё-таки не понимаю, как ты можешь оставаться таким спокойным, — не унимался Пётр.

— О, слушай, есть один эксперимент, — Коля даже привстал в гамаке. — Учёные, ну там, разбили людей на две группы. Одной дали переписывать от руки скучнейший текст. Минут пятнадцать, может чуть больше — не помню точно. Неважно. Текст был такой, что писать будешь — уснёшь.

— Ну и? — с недоверием спросил Пётр. Хотя, зная друга, понимал: сейчас будет что-то интересное.

— А, ну да, я же не сказал главное — задание на самом деле было не в этом, оно ещё не началось, — спохватился Коля. — Потом обеим группам — и тем, кто переписывал, и тем, кто просто сидел без дела, — дали творческую задачу. Тоже несложную: придумать как можно больше применений для двух пластиковых стаканчиков.

— Ну и, конечно, скучающие ничего не придумали — мозг же настроился скучать, — предположил Пётр.

— А вот и не угадал! Как раз наоборот, — Коля явно наслаждался моментом. — Оказывается, скука будто выталкивает мозг в свободное блуждание. И именно там, а не в сосредоточенности, рождаются новые связи. В итоге те, кто переписывал скучный текст, накреативили больше. Думаешь, мне не хочется подумскроллить? Но я специально телефон в домике оставил — чтобы меньше соблазнов. Глядишь, какая умная мысль на фоне скуки в голову залетит.

Пётр промолчал, глядя на экран, будто взвешивая что-то. Потом медленно опустил руку с телефоном на колено.

Так и не убрал его совсем — но и разблокировать не спешил, просто держал, потом перевел взгляд на небо.

— На тигра, говоришь, — сказал он наконец. — По-моему, больше на верблюда.

(с) Александр Васильев

— Саша, а давай зарабатывать деньги, — предложила Маша.

— Как это? — заинтересовался Саша.

— А вот так.

Маша поманила его пальцем поближе. Они встали посреди двора и принялись что-то оживлённо обсуждать, поглядывая по сторонам так, словно собирались ограбить банк.

В субботу они уже стояли на парковке возле ресторана быстрого питания «Вкусная точка». Середина июля. Жара была такой, что асфальт казался мягким. Ещё немного и на нём начнут оставаться следы от кроссовок.

Каникулы давно вошли в свою ленивую фазу. Все интересные игры были переиграны по нескольку раз. Большинство друзей разъехались по бабушкам, лагерям и дачам. Поэтому идея заработать собственные деньги казалась невероятно взрослой.

Вооружившись двумя тряпками, пластиковой бутылкой воды и предпринимательским оптимизмом, дети заняли позицию на парковке.

План был прост. Мыть машины. Получать деньги. Покупать мороженое.

План выглядел безупречно. На практике за несколько часов не произошло ничего. Парковка пустовала. Солнце припекало. Тряпки сохли быстрее, чем успевали намокнуть.

— Наверное, все на дачи уехали, — вздохнул Саша. — Пошли домой.

— Ещё пять минут, — сказала Маша.

Это были самые важные пять минут в их маленькой предпринимательской карьере. Именно в этот момент на парковку медленно въехала большая зелёная машина.

Из машины вышел мужчина в красной майке и синих шортах. Подходить было страшно. Очень страшно. Одно дело строить бизнес-планы во дворе. Совсем другое разговаривать с настоящими взрослыми людьми.

— Может, спросим? — неуверенно предложил Саша.

— Конечно спросим. — Маша решительно направилась к машине.

— Дяденька, дяденька, а можно мы вам фары или диски протереть?

Мужчина посмотрел сначала на Машу, потом на Сашу, потом на их тряпки. И улыбнулся.

— Ну давайте попробуем.

Через секунду добавил:

— Только у меня наличных нет.

Дети переглянулись. В их бизнес-плане такого пункта не было.

— Ничего страшного, — неожиданно нашёлся Саша. — У меня мамина карта есть.

Мужчина засмеялся.

— Ну вы точно современные предприниматели.

Телефон звякнул. Саша посмотрел на экран. Потом ещё раз.

— Пятьсот рублей! — заорал он так громко, что несколько голубей, разморённых жарой, взлетели с соседнего фонаря.

Мужчина уже шёл к выходу с парковки и только махнул рукой не оборачиваясь. Работа закипела. Точнее, закипела настолько, насколько она может кипеть у двух детей ростом чуть выше капота. До крыши они не доставали. До середины лобового стекла тоже. Зато фары были натёрты до блеска. Колёсные диски сияли так, словно автомобиль готовили к выставке. Пару раз они даже поспорили, какой диск блестит сильнее. Минут через двадцать работа была закончена. Дети отошли на несколько шагов и критически осмотрели результат. Зелёный внедорожник выглядел примерно на пятьсот рублей чище. А может быть и на все шестьсот.

Спустя полчаса Саша и Маша сидели во «Вкусной точке». Перед ними стояли картошка фри и два молочных коктейля. Маша выбрала клубничный. Саша шоколадный. Они много раз бывали здесь раньше, с родителями. Сидели за этими же столиками. Ели такую же картошку. Пили такие же коктейли.

Но сегодня всё было другим. Картошка казалась вкуснее. Коктейль гуще. Даже музыка играла как будто лучше. Саша старательно растягивал удовольствие, откусывая маленький кусочек от каждой соломки картошки. Маша улыбалась так, будто только что открыла собственную корпорацию.

А на парковке под солнцем стоял зелёный автомобиль. И его фары, казалось, тоже блестели. От счастья.

(с) Александр Васильев

— Я тебе потом перезвоню, ладно? Сейчас занята. — Сказала Алена в телефонную трубку и сбросила звонок.

Алена сидела перебирала старые конспекты, понемногу проваливаясь в воспоминания. В этот момент ей и позвонила старая школьная подруга, с которой они были когда-то очень близки.

— Но ты же сейчас сильно ничем не занята? — сказала её мать, оказавшись случайным свидетелем этого разговора. — Кто тебе звонил?

— Да так… подруга. Давно не общались. Надо бы созвониться, но всё время не вовремя. Вот и сейчас, только настроилась эти конспекты в порядок привести. Давно уже надо было.

— «Потом» — очень удобное слово, — мать улыбнулась. — Оно как будто даёт отсрочку, а на деле просто увлекает в сторону.

— Ну не всегда же есть время сразу. Работа, дела… сама знаешь.

— Знаю. Как раз поэтому спрашиваю. Скажи, ты давно с ней встречалась?

— Год, может больше. Мы всё собираемся встретиться. То у неё не получается, то у меня.

— Ну и каждый раз думаешь. Ничего страшного, позже.

— Ну да, как-то так.

Мать немного помолчала, будто подбирая не слова, а точку отсчета, с которой будет понятнее.

— Представь реку. Вы стояли рядом на берегу, плечом к плечу. Потом ты села в лодку и начала грести. Дела, планы, спешка. Сначала она рядом. Потом чуть дальше. Ты оборачиваешься, машешь, кричишь: «Потом поговорим». И снова гребёшь.

— Красиво звучит, но жизнь же не река.

— А ощущается именно так. С каждым днём человек становится всё меньше и меньше. Сначала человек, потом силуэт, потом точка. И это даже не обида и не ссора. Просто расстояние. Закон перспективы в действии.

— И что, теперь всё бросить и всем звонить?

— Не всем. Тем, кого действительно не хочется терять.

Дочка опустила взгляд на телефон, полистала книгу контактов.

— Знаешь, — продолжила мать, — самое странное происходит тихо. Никто же не кричит, не требует внимания. Люди уходят из поля зрения почти незаметно. У них свои дела, у тебя свои. Никто никого не одергивает.

— И в какой-то момент…?

— В какой-то момент ты вспоминаешь. Думаешь: надо позвонить. Открываешь телефон и понимаешь, что звонить уже некуда. Или не к кому.

Дочка медленно выдохнула.

— Мам, ну не сгущай так краски. А то это как-то жёстко звучит.

— Звучит как есть. Время не останавливается, чтобы вы поговорили.

— Но ведь всегда можно всё вернуть. Написать, встретиться.

— Иногда можно, — мать кивнула. — Если человек ещё там, где ты его оставила. Если он не ушёл слишком далеко.

— А если ушёл?

— Тогда остаётся только память о том, что ты собиралась позвонить.

Они замолчали. В комнате стало тихо, только за окном кто-то проходил, громко разговаривая по телефону.

Дочка снова посмотрела на экран. Имя подруги спокойно светилось на экране.

— Думаешь, она обрадуется?

— Не знаю, — сказала мать. — Но лучше это выяснить сейчас, чем позже узнать, что стало поздно.

(с) Александр Васильев