Большая энциклопедия
Крепости России
PDF | 163 MB | 260 стр.
Цветные иллюстрации

Предыдущая глава: Военная кафедра. Гл. 28. Штаб-квартира

Во время учебы на выпускном курсе Московского высшего общевойскового командного училища я предложил начальнику политотдела полковнику Чемисову Владимиру Сергеевичу, чтобы мы, старшекурсники, проводили в наших подшефных школах уроки Начальной военной подготовки, хотя бы по изучению стрелкового оружия. Ведь многие учителя НВП прежде служили в авиации, военно-морском флоте, в инженерных войсках и стрелковое оружие знали не слишком хорошо. А наше училище не случайно в народе называлось ковбойским. Ведь мы стреляли лучше ковбоев, и бегали лучше их лошадей. Я считал, что для наших будущих выпускников это будет хорошей педагогической практикой. Для учителей НВП ― хорошим инструкторско-методическим занятием. А для школьников ― интересным уроком от настоящих профессионалов.

В начале 1985 года такие занятия стали регулярно проходить в нескольких московских школах. И за полгода до моего выпуска из училища, уроки НВП послужили хорошей «легендой» для моих занятий по разведподготовке. Формально я должен был проверять уровень профессионального мастерства наших курсантов, проводивших эти уроки, но он был настолько высок, что проверять его необходимости не было.

Во время моей подготовки к командировке в Афганистан, моими наставниками были профессора из Академии общественных наук при ЦК КПСС, 2-го Медицинского института и некие таинственные «журналисты-международники», которые работали в Афганистане ещё до ввода туда наших войск. Самым удивительным на этих занятиях было то, как просто и понятно они объясняли свой учебный материал. Позднее мой друг, профессор МГУ Юрий Дмитриевич Нечипоренко часто будет повторять слова Курта Воннегута из его книги «Колыбель для кошки»: «Если ученый не может объяснить восьмилетнему мальчику, чем он занимается, ― он шарлатан». Шарлатанов среди моих наставников не было. Но методический приём, который они тогда так эффективно использовали в моей подготовке, долго был мне непонятен. Возможно, по их летоисчислению, мне тогда еще не исполнилось восемь лет?

Перед самой отправкой в Афганистан мой наставник и руководитель Сан Саныч Щелоков сказал, что я обязательно должен оставить здесь нечто очень важное, чтобы у меня была цель не только успешно выполнить поставленную передо мною задачу, но и непременно вернуться домой целым и невредимым. Я долго не мог понять, о чём он говорит. Но случайно попав на спектакль «Беседы с Сократом», который шел в театре имени Моссовета, я нашел не только, то, что искал. Но и гораздо большее. Спасибо за это замечательному Армену Джигарханяну, который так талантливо исполнял роль Сократа и так проникновенно произносил его любимое слово ― порассуждаем!

Тогда я понял, что нечто важное, которое подарит мне шанс вернуться, не какой-то таинственный предмет или сундук с сокровищами. Это тепло маминых рук, улыбка отца, свет в родном окне, поцелуй любимой девушки, которая у меня когда-нибудь обязательно будет и топот детских ножек рядом с моим рабочим столом.

И именно метод Сократа, основанный на диалоге с обучаемым, использовался в моей подготовке. Со временем он станет и моим любимым методом.

В сентябре 1986 года я лежал с тифом в реанимации баграмского инфекционного госпиталя. На второй или третий день, когда я пришел в сознание, за стеной моей палаты по телевизору шла передача, посвященная деятельности выдающегося донецкого учителя-новатора Виктора Шаталова. На этой передаче Виктор Фёдорович рассказывал о Куликовской битве. И, похоже, нарисовал на школьной доске, какую-то закорючку (опорный знак). А потом пошутил, что теперь вы можете забыть, что Куликовская битва началась 8 сентября 1380 года. Что в ней участвовали Мамай и Дмитрий Иванович Донской. И почему на поле битвы опоздали Ягайло и Олег Рязанский. Только у вас это не получится.

Я не знаю, какой знак он нарисовал на школьной доске (могу только догадываться), но до сих пор так и не смог забыть его урока. Хорошая методика использования опорных знаков в преподавании! Работающая.

В феврале 1988-го года, когда я прилетел из Афганистана в очередной отпуск, моя школьная учительница Галина Ивановна Милокостова попросила меня провести урок литературы с её 9 «А» классом, посвященный современной военной поэзии. Этот урок должен был уложиться во время классного часа, но затянулся на несколько часов. Я практически ничего не рассказывал ребятам об Афганистане, просто читал им свои стихи. А они всё никак не хотели расходиться…

Через две недели я улетал в Афганистан и не знал, вернусь ли обратно. А 1 марта ребята слушали мои стихи по «Маяку» на «Полевой почте Юности». Вся эта радиопередача была посвящена только им. И, по сути, была дополнительным, внеклассным уроком. По словам ребят, это были лучшие и самые запоминающиеся уроки литературы в их жизни. Я понимаю, что это была не совсем объективная оценка, ведь наша школьная учительница Галина Ивановна Милокостова (позднее, Соколова) была самым лучшим на свете учителем. И именно её уроки были самыми, самыми лучшими.

Однажды, когда я уже вышел на пенсию, меня пригласили провести урок географии в Московской школе № 2104 на Таганке. Это было немного неожиданное приглашение. Ведь формально, это была обычная московская школа, а не какое-то элитное учебное заведение. Но оказалось, что у них давно уже существует такая практика ― приглашать родителей своих учеников, их бабушек и дедушек (многие из которых были академики, профессора, ученые, геологи, инженеры, писатели и художники), чтобы они проводили учебные занятия по темам, близким их специальностям. Это была очень интересная практика! Ведь, оказалось, что, используя образовательный и профессиональный потенциал родителей, бабушек и дедушек, можно сделать занятия не только более интересными и запоминающимися, но и более полезными. Искренне надеюсь, что и урок географии, посвященный Афганистану, который я провел в этой очень гостеприимной школе, ребятам тоже понравился.

Позднее я проводил занятия в МГИМО, в Первом казачьем университете и в других учебных заведениях. Участвовал в телефонных «мостах», которые организовывал благотворительный фонд «Слава. Сила тыла» с ребятами, получившими тяжелые ранения и проходившими реабилитацию по их авторской программе. Но эти занятия больше походили на учебные лекции. И такая форма проведения занятий была практически без обратной связи, а значит, и толку от этих занятий было мало. Ведь, по моему твердому убеждению, настоящий урок – это диалог. Это всегда совместный труд и совместное творчество.

Понятно, что в институтах, университетах и в военно-учебных заведениях без лекций не обойтись. Но в военных училищах и академиях нужно обязательно находить внеклассное время для подобных «уроков», которые будут проводить не преподаватели, а самые лучшие специалисты, которые поделятся со слушателями своими знаниями и боевым опытом. И я с большой теплотой вспоминаю вечера для молодоженов, которые мы с моим другом Володей Черниковым проводили в нашем прославленном Московском ВОКУ на четвертом курсе. На этих вечерах родители, бабушки и дедушки наших курсантов делились с нами не только своими профессиональными секретами, но и секретами крепкого семейного тыла. Не секрет, что военные династии в нашем училище удивительные и очень интересные! Возможно, такие же интересные династии живут по соседству с вашей школой, университетом или институтом. И они тоже многое могут рассказать вашим школьникам или студентам. Огромная от этого будет польза. А время и возможности, для проведения таких внеклассных занятий найти можно. Было бы желание.

А еще я часто вспоминаю свои школьные годы, когда после уроков оставался на факультативные занятия по математике, химии и английскому языку. Часами пропадал в школьных мастерских, где мы делали планеры и радиоуправляемые катера, на токарном станке по дереву изготавливали шахматные фигуры. Как в 6-м классе меня готовили к городской олимпиаде по техническому труду, на которой я должен был не только ответить на теоретические вопросы, но и изготовить из прута-шестигранника болт и гайку. Хорошо готовили, и на этой олимпиаде я занял первое место. А по результатам областной олимпиады по химии был зачислен в МГУ еще до сдачи выпускных экзаменов в школе.

В этом было мало моих заслуг. Просто школа в те времена была для многих из нас вторым домом. Многие наши учителя были фронтовиками или женами фронтовиков. И они не просто учили нас, но и любили. А, как известно, то, что делается с любовью, получается лучше всего.

Когда я прохожу по вечерам мимо школ, в окнах которых не горит свет, на душе у меня почему-то горько. Ведь по факту в последние годы образование из важнейшей государственной задачи превратилось в некую услугу, зачастую, платную. А о воспитании и говорить не приходится. Особенно, когда видишь наших мальчишек и девчонок, выбегающих из школы, которые не ругаются матом, а разговаривают. К сожалению, обнищание нашего красивого и великого русского языка до ненормативной лексики, далеко не случайно. И не так безобидно, как кажется. Не трудно догадаться, что это всего лишь очередные шаги к разрушению нашей страны. Как говорят англичане, step by step.

И очень жаль, что многие школы в последнее время перестали быть для школьников вторым домом, в котором всегда интересно, тепло и уютно. А значит, мы чему-то не научим наших ребят и девчат. Чему-то очень важному. Тому, что поможет им не только стать успешными в жизни, но и просто выжить. И победить.

Александр Карцев, https://artofwar.ru/k/karcew_a_i/

Продолжение следует...

Предыдущая глава: Военная кафедра. Гл. 27. Подземное царство

Работа над «Тайнами Афганистана» постепенно исцеляла меня от депрессии, накатившей после гибели Сергея. И я потихоньку приходил в себя. Изредка встречался с нашими ребятами, выпускниками МИФИ: Мишей Смоленцевым и Борисом Пановым. Почему-то именно они своим присутствием помогли мне тогда выбраться из той эмоциональной ямы, в которую я попал. Вскоре одна из моих хороших знакомых, Светлана Марусеева, предложила мне открыть в нашем подвале фотостудию, а на её базе ― клуб «Фотоблюз». И фотографировать красивых девушек. Это была хорошая идея: ведь ничто так не поднимает настроение старым и больным солдатам, как юные и очаровательные девушки, актрисы кино и московских театров. Вскоре наш подвал превратился из фотостудии в фото-клуб, в котором можно было не только освоить азы моделинга и сделать профессиональное портфолио, но и просто отдохнуть и пообщаться в уютной и гостеприимной обстановке.

Параллельно с этим я продолжал заниматься со своими пациентками. И всё чаще встречался со своими друзьями. Благо, что наш подвал находился в удобном месте, недалеко от станции метро Маяковская. В трехстах метрах от Дома Кино, в котором мои друзья часто проводили презентации своих новых фильмов. И в километре от Булгаковского дома, в котором по четвергам профессор Литинститута и моя хорошая знакомая, академик РАЕН, доктор исторических наук, замечательная писательница Лола Звонарева обычно проводила встречи с очень интересными писателями, художниками и бардами. А девчата из театра имени Вахтангова частенько приглашали меня на «прогоны» своих новых спектаклей ― это было действительно интересно: бесплатно посмотреть новый спектакль, сидя в полупустом зале.

Благодаря поддержке Максима Мошкова, Сергея Скрипника, Саши Тумахи и нашей инициативной группы, у авторов и читателей сайта Артофвар появилась возможность регулярно отмечать годовщины сайта в военном ресторане «Гарнизон», в кафе «Дядя Ваня», встречаться в музее на Поклонной горе. В начале двухтысячных годов такие встречи были, как глоток свежего воздуха. Вардан Оганесян организовал презентацию своего фильма «История людей на войне и в мире» в музее Булгакова, уже после его закрытия. Встреча получилась немного шумной, но мы шутили, что соседи снизу прекрасно знают, что раз музей закрыт, то в нём никого нет. А шум, потому что это ― просто нехорошая квартира. И все вопросы к коту Бегемоту.

Все эти встречи были удивительно тёплыми и интересными. Но, к сожалению, они всегда были ограничены по времени. Ибо проходили не территории официальных учреждений, а хотелось общаться с ребятами в неформальной обстановке. Чтобы не смотреть на часы и никуда не торопиться. Поэтому вскоре наш подвал на Тверской превратился в неофициальную штаб-квартиру Артофвара. И наши артофваровские «подвальные» посиделки проходили в нём практически регулярно. На них  побывали очень многие авторы нашего сайта, чьи имена и фамилии хорошо знакомы тем, кто увлекается военной литературой: Николай Федорович Иванов, Максим Евгеньевич Мошков, Виталий Николаевич Носков, Сергей Васильевич Скрипник, Сергей Анатольевич Щербаков (Аксу), Владимир Васильевич Осипенко, Андрей Михайлович Дышев, Николай Николаевич Прокудин, Николай Юрьевич Рубан, Глеб Леонидович Бобров, Юрий Вахтангович Беридзе, Равиль Бикбаев, Толя Гончар (Анатолий Михайлович Ерёменко, Герой России посмертно), Артём Шейнин, Михаил Кантария, Саша Гергель, Алексей Сквер, Катя Наговицына. И многие, многие другие.

Наши замечательные барды Влад Исмагилов и Костя Шнееров устраивали концерты живой музыки и пели свои потрясающе душевные песни. Со временем в наш подвал подтянулись и мои друзья-режиссеры: Вадим Цаликов, Сергей Роженцев, Сергей Лялин и его очаровательная супруга, актриса Ева Авеева, которые рассказывали о своих творческих планах. Сережа Лялин мечтал снять многосерийный фильм по моим книгам. Говорил, что это будет круче «Семнадцати мгновений весны». А я настаивал, чтобы в этом фильме обязательно снялась его очаровательная супруга.

В 2008-м году мне предложили принять участие в конференции Артофвара, проходившей под Одессой в оздоровительном центре «Шурави». Приятно было снова очутиться в тех местах, в которых у меня произошло столько забавных приключений в летнем курсантском отпуске после окончания третьего курса. И повидаться с нашими замечательными авторами Артофвара, с которыми мы заочно дружили, но их не было на наших московских встречах. На этой конференции ко мне подошли мои украинские товарищи с просьбой разрешить им издать «Шелковый путь» на украинском языке. Разумеется, я согласился, ведь на Украине жили многие мои однополчане и друзья, которым будет интересно причитать эту книгу. Но предложил издать «Шелковый путь» на двух языках: русском и украинском, чтобы те, кто сейчас говорит, на украинском языке, не забывали русского.

Как шутил один мой киевский товарищ, русский язык стал в последнее время для многих его земляков непонятным. И, в шутку, приводил в пример слово «сравни».

― Как понять вас, москалей? Ви «срав» або ни?

Смех, смехом, но тогда я впервые услышал слово «москаль». Еще совсем недавно мы с этим товарищем были «шурави» ― советские. И не делили друг друга по национальности или месту жительства. То, что нас стали называть москалями или хохлами, было плохим знаком. А вечером у наших украинских товарищей на ровном месте возник небольшой конфликт с одним из наших москвичей, в результате которого они вызвали СБУ. И лишь благодаря вмешательству Александра Степановича Тумахи этот вызов получилось отменить. Но после этого, на всякий случай, конференцию нам пришлось срочно закруглять и возвращаться в Москву.

На пару дней я задержался в Одессе, чтобы повидаться со своими друзьями. Покупался в Черном море. На пляже почему-то было немноголюдно. Если не сказать большего. В прежние годы на пляжах Одессы яблоку негде было упасть. Интересно, куда пропали все отдыхающие?

Всю обратную дорогу в Москву я почему-то думал о своём доме, который мечтал построить для своей будущей большой и дружной семьи. Когда в Афганистане мне приходилось туго, я рисовал план этого дома ― иногда на бумаге, чаще на песке. И эти мысли, и планы придавали мне сил идти дальше и не сдаваться.

После артофваровских посиделок в нашем подвале и поездки к моему другу поэту-песеннику Игорю Головко в Заболотье я начинал понимать, что мой дом должен быть таким же красивым, уютным и гостеприимным, как у Игоря.  Но ещё это должен быть не просто дом для моих родных и близких, и не штаб-квартира для Артофвара, а культурный центр поселения, в котором будут встречаться мои друзья, писатели и читатели, известные режиссеры, актеры, художники и музыканты. Вокруг этого дома не будет забора, а будет живая изгородь. И он будет открыт для моих друзей в любое время.

И после поездки в Одессу, понял, что на его территории будет действовать непреложный Закон джунглей ― Закон водного перемирия: хочешь ссориться, доказывай свою правоту на спортивной площадке. Займись чем-то хорошим и полезным, чтобы превратись свою негативную энергию в доброе дело. Ведь мы не хуже и не лучше друг друга, мы ― разные. Нас очень легко столкнуть лбами и сделать врагами. Для этого большого ума не надо. Но для того чтобы мы научились жить в мире и дружбе, нужны совместные проекты, совместный труд, творчество и созидание.

Переговоры об издании «Шелкового пути» на Украине, были главной задачей, которую поставил мне Сан Саныч перед моей поездкой в Одессу. По его словам, издание таких книг, как «Шелковый путь» в наших бывших союзных республиках, на национальном и русском языках ― наиважнейшая задача, по укреплению наших межнациональных и государственных связей. Ведь, если мы снова не научимся дружить и понимать друг друга, нам придётся воевать. К сожалению, издать «Шелковый путь» на русском и украинском языках тогда так и не получилось. На Украине на это денег не нашлось. Но самое горькое, что и в России их не нашлось тоже.  Да и откуда им было взяться?! Ведь в приоритете у наших российских олигархов, политиков и чиновников тогда была покупка дорогой зарубежной недвижимости, яхт и спортивных клубов. А не какие-то там книги. И тем более, издание их в наших бывших союзных республиках.

Александр Карцев, https://kartsev.eu/

Продолжение следует...

Предыдущая глава: Военная кафедра МИФИ. Гл. 26. Волшебство Артофвара

Когда я вышел на пенсию, вопрос, чем заниматься дальше, передо мной не стоял. К тому времени у меня было уже довольно много пациентов. Точнее, пациенток. Так что на хлеб с маслом денег хватало. Единственное, принимать пациентов в своей небольшой однокомнатной квартире было не очень удобно.

К счастью, вскоре мне позвонил мой друг, выпускник нашего родного Московского ВОКУ Валерий Витальевич Лях, и предложил мне помещение в подвале одного из зданий, в котором находился его офис. После выпуска из училища, Валера командовал разведротой, был прекрасным аналитиком и настоящим тружеником. В 90-е годы окончил юридический факультет Военного института иностранных языков и сделал очень успешную карьеру на новом поприще ― вместе со своим партнером, тоже выпускником нашего училища, они создали юридическую компанию, которая обслуживала рад зарубежных автомобильных концернов. Довольно быстро Валерий Витальевич стал богатым человеком, но совершил ту же самую ошибку, что и многие другие наши ребята, когда-то ходившие в погонах. И не умевшие жить только для себя.

Вместо того чтобы спокойно и безбедно жить в Германии, где у него была не только квартира, но и своя гостиница, он продал всю свою зарубежную недвижимость. И выкупил одну из подмосковных фабрик, находящуюся в полной разрухе. Купил за границей современное оборудование, отправил в Италию на обучение рабочих и наладил на этой фабрике производство чулочно-носочной продукции. Но не совсем обычной продукции… Как выпускник общевойскового училища, он прекрасно знал, что комбинезоны, носки и перчатки из негорючих материалов на войне могут спасти жизни экипажей танков, боевых машин пехоты и самоходных артиллерийских установок. Да, и влагонепроницаемые носки для наших военнослужащих тоже лишними не будут. Поэтому под его непосредственным руководством технологи разработали материалы для изготовлений негорючих, влагонепроницаемых и даже с охлаждающим эффектом носков и перчаток, которые в дальнейшем использовались бойцами наших спецподразделений и частных военных компаний.

Недалеко от метро Белорусская на 1-й Тверской–Ямской улице у Валерия Витальевича был офис, в котором размещались бухгалтерия и отдел сбыта фабрики. И был пустой подвал, в который он и предложил мне перебраться. Это было очень своевременное предложение. И место было очень хорошее. Единственное, сначала нужно было сделать в подвале хотя бы косметический ремонт.

С детства, вместе с отцом мы делали не только скворечники, но и строили, и регулярно перестраивали нашу дачу. Да и ремонт квартиры всегда делали своими руками. Но после того как в старших классах на занятиях в учебно-производственном комбинате я получил разряд плиточника, отец сказал, что кафельную плитку теперь я буду укладывать сам, без его помощи. Так что ремонта я не боялся. Тем более что я был не один, а у меня в помощниках были племянник и племянница. И вскоре ремонт был завершен. Я оставил свою однокомнатную квартиру племяннице, у которой вскоре родилась дочка, а своей квартиры не было. Сам же перебрался в подвал.

Поначалу я занимался в своём подземном царстве только массажем. Но одна моя знакомая убедила меня открыть в подвале небольшой женский клуб. Идея с мужским клубом мне едва бы понравилась, а против женских или совместных клубов я никогда ничего не имел. Так что вскоре мы открыли клуб «Ламира», в котором организовали кулинарные и танцевальные курсы, курсы иностранных языков, консультации психолога и школу молодых мам. Я же проводил курсы самообороны для женщин и занимался массажем со своими пациентками. У нас было всего три комнаты. Но, как говорится, в тесноте, да не в обиде.

Со временем подвал обживался, становился по-настоящему уютным и гостеприимным. И нам уже становилось немного тесновато с нашими новыми идеями и образовательными курсами, которые мы планировали проводить. Вскоре ко мне обратились две постоянные посетительницы нашего клуба: одна ― супруга члена Совета Федерации, вторая ― депутата Госдумы, с предложением перебраться на новое место. На Старой Басманной улице у них в собственности был какой-то особняк, который пустовал без дела. И они предложили перебраться туда.

Условия были простые: арендную плату платить не нужно. А нужно, чтобы наш клуб работал на их территории. Предложение было довольно заманчивым: всё-таки подвал не место для длительного времяпровождения. Да и помещений там будет явно побольше, чем у нас. Непонятно было, зачем им это нужно? Так, для развлечения? Чтобы не ездить в наш клуб с Басманной на Тверскую и сэкономить на такси? Или для «галочки» в каком-нибудь отчете их супругов о проделанной ими работе. Как-то всё это было мутно. Если бы это мне предложили мои друзья, я бы не согласился, не раздумывая. Эти женщины не были моими друзьями. Я сказал, что мне нужно подумать.

Но подумать толком у меня не получилось. Позвонила сестра, сказала, что Сергея, её сына и моего племянника, сбила машина. И его отвезли в реанимацию. Состояние очень тяжёлое. Надо было ехать, спасать нашего Серёньку.

Моя знакомая, вместе с которой мы открыли клуб, сказала, что ждать моего решения она не будет. А завтра, вместе со всеми своими тренерами и преподавателями, переезжает на Старую Басманную. Это был её выбор. Я попросил лишь оставить на неделю одного тренера по танцам, чтобы не отменять запланированные занятия, благо, что их было двое. Но она ответила, что ей нужны оба тренера. Так что пришлось мне временно отменить все занятия в нашем клубе.  Не до них было.

За следующую неделю мы превратились с сестрой в зомби. Каждый день ходили с ней по одному и тому же маршруту: роддом, в котором лежала мой племянница ― больница, в реанимации которой лежал Сергей. Затем в магазин, чтобы купить что-нибудь из продуктов и отвезти их маме на дачу. И лишь после этого возвращались домой. 1-го сентября у нас в семье было пополнение, у сестры родилась дочка ― солнышко, наша надежда и радость. По словам врачей, Сергею становилось лучше, хотя в сознание он еще не приходил. И у нас появилась надежда…

8 сентября Сергея повезли на операцию. Но не довезли… На следующий день, 9 сентября был мой день рождения. С тех пор я его не праздную.

Когда после похорон я вернулся в Москву, мне позвонила соучредительница нашего клуба. Сказала, что женщины, которые предложили мне перебраться на Старую Басманную, узнав, что я не приеду, немного изменили первоначальные условия. И ей не потянуть ту арендную плату, которую они озвучили. Попросила разрешение вернуться. Но, как говорится, нельзя войти в одну реку дважды. Да, и не до женских клубов мне тогда было.

На душе была какая-то пустота. Чтобы справиться с ней, я засел за написание романа «Тайны Афганистана, посвященного потомкам воинов Александра Македонского, носителям знаний и традиций Древней Эллады, осевшим на древнем Шелковом пути в четвертом веке до нашей эры.

Мой афганский контакт Шафи не раз рассказывал мне о том, что у нас под Баграмом, много веков назад располагалась Кавказская Александрия (в древности Гиндукуш тоже назывался кавказскими горами), основанная Александром Македонским. Что на горе Тотахан, на которой размещалась моя сторожевая застава, прежде, наверняка, находился сторожевой пост его воинов. И в те времена Прометей ещё не был легендарным героем, а был обычным воином – хотя одним из лучших. И не огонь он принес местным племенам, а знания, секреты ремесел и зодчества. И орёл, который клевал его печень много веков назад, хорошо известен и нашим воинам. Зовут его гепатит...

Почему-то у меня из головы не выходило, как в мае 1987-го года, когда нам предстояло работать на пакистанской границе в районе Алихейля, наш командарм, генерал Борис Всеволодович Громов встречался со старейшинами племени, проживающего на Древнем Шелковом пути. Он договаривался о том, чтобы они пропустили через свои земли нашу армейскую группировку. Никогда прежде я не слышал, чтобы кто-то из наших военачальников кого-то об этом просил. Обычно разрешение нам не требовалось. Но после этого я начал уже более внимательно смотреть на Древний Шелковый путь, по которому задолго до нас, проходили не только путники, но и воины. И именно об этих воинах, их традициях и обычаях мне почему-то захотелось написать роман «Тайны Афганистана» в то время, когда ничего писать совершенно не хотелось.

Александр Карцев, https://vk.com/alex.kartsev

Продолжение следует...

Военные технологии сделали очередной шаг в сторону пугающей эффективности. В ходе недавних испытаний беспилотный летательный аппарат, оснащенный стандартной штурмовой винтовкой, продемонстрировал феноменальную меткость, добившись 100% вероятности поражения цели на дистанции 100 метров. Особое внимание экспертов привлек тот факт, что, несмотря на сложность контроля отдачи в воздухе, половина всех выстрелов уложилась в круг радиусом всего 11 сантиметров, что фактически означает точное попадание в голову противника.

Снайпер в режиме зависания

Технические детали эксперимента, раскрытые в отчете, впечатляют своей результативностью. Испытания проходили в условиях, максимально приближенных к боевым: дрон находился в режиме зависания на высоте 10 метров, удерживая цель — стандартную грудную мишень размером 50х50 см — на расстоянии 100 метров.

В качестве вооружения использовалась обычная пехотная штурмовая винтовка, интегрированная в конструкцию аппарата. В ходе серии тестов было произведено 20 одиночных выстрелов. Результат оказался безупречным: все 20 пуль поразили мишень.

Примечательно, что в аналогичном тесте на более короткой дистанции в 50 метров результативность составила 19 попаданий из 20. Исследовательская группа под руководством старшего инженера Цзян Хуацзяня (Jiang Huajian) отметила в протоколе, что единственный промах был вызван не ошибкой системы наведения, а заводским дефектом боеприпаса.

Технологический прорыв и контекст современной войны

Главным достижением инженеров стало эффективное решение проблемы отдачи, которая обычно дестабилизирует легкие дроны при стрельбе. Современные алгоритмы стабилизации позволили беспилотнику превзойти по точности даже опытных стрелков.

Этот успех приобретает особое значение в контексте боевых действий в Украине, изменивших облик современной войны. Китайская система с её 100-процентной точностью потенциально превращает БПЛА в сверхэкономичное оружие пехоты. Это может ознаменовать смену парадигмы на поле боя: переход от одноразовых дронов-камикадзе к многоразовым «летающим снайперам», способным вести методичный и дешевый отстрел живой силы противника.

Авторы разработки

За созданием этого высокоточного комплекса стоят специалисты из Китая. Проект является результатом совместной работы инженеров компании Wuhan Guide Infrared и исследователей из Академии специальных операций Сухопутных войск НОАК.

Стоит отметить, что Wuhan Guide Infrared, основанная в 1999 году, является одним из ведущих мировых поставщиков тепловизионных систем и технологий ночного видения. Опыт компании в создании оптики для высокоточного оружия, очевидно, сыграл ключевую роль в успехе проекта.

Предыдущая глава: Военная кафедра МИФИ. Гл. 25. Труд военного писателя

Да, легко сказать: подумай! Если бы я знал, как сделать так, чтобы мои книги стали читать за границей? Во времена СССР сделать это был просто: у Военного отдела был свой аналитический центр, который думал и решал, как и что сделать для выполнения, поставленных перед нами задач. И были практически безграничные возможности. Сейчас же ничего этого у нас не было, всё приходилось придумывать и делать самим. Первым делом я пошёл посоветоваться к своему соседу ― старшему преподавателю Академии Генерального штаба профессору Каменеву Анатолию Ивановичу. Потому что задачку, которую мне задал Сан Саныч, один я бы не решил.

Но единственное, чем помог мне тогда Анатолий Иванович: посоветовал разместить «Шелковый путь» на сайте Militera.lib.ru, который создал его ученик. Это была одна из первых электронных библиотек военной литературы у нас в стране. Но в этой библиотеке отсутствовала обратная связь с читателями. Так что после размещения книги на сайте едва ли я хотя бы на шаг приблизился к цели, поставленной передо мною Сан Санычем. И даже не мог узнать, понравилась ли моя книга читателям или нет?

Я ломал голову, что же придумать ещё? И совершенно случайно вспомнил, что во время работы в МИФИ, проходя по коридору, случайно услышал, как студенты обсуждали какой-то Артофвар. И то, что они читали на этом сайте какие-то интересные книги о войне.

Я нашел этот сайт в интернете (artofwar.ru). Там нужно было пройти фэйс-контроль ― подтвердить, что я участник боевых действий. Сделать это оказалось не сложно. И 1 июля 2006-го года я разместил «Шелковый путь» на Артофваре. В очередной раз, с благодарностью вспомнив родной МИФИ и курсы пользователей ЭВМ, которые мы прошли в институте. Как я полагаю, именно в честь этой даты, три года спустя у нас в стране начнут отмечать День ветерана боевых действий. Потому что именно в этот день я получил обратную связь со своими самыми лучшими на свете читателями, которые не только помогли мне исправить мои грамматические ошибки в книге, но что гораздо важнее для каждого из нас ― стали моими верными друзьями и товарищами.

Начиная с того же дня на сайте Артофвар на меня обрушился вал комментариев. И судя по статистике, за первую неделю «Шелковый путь» прочитало несколько тысяч читателей. Вскоре на меня вышел участник афганской войны, редактор издательства ЭКСМО Андрей Дышев с предложением напечатать эту книгу. В начале февраля 2007-го года «Шелковый путь», под названием «Военный разведчик» издали тиражом в пять тысяч экземпляров, в твердой обложке. К сожалению, в сокращенном виде. Еще со склада треть тиража была кем-то выкуплена (как позднее оказалось, эти книги выкупило ГРУ в качестве подарков к 23 февраля для своих сотрудников), поэтому издательство срочно допечатало еще десять тысяч экземпляров.

В конце февраля ко мне приехали мои бывшие студенты, попросили подписать им «Военного разведчика». А на прощание сказали, что сейчас занимаются созданием электронной базы по погибшим в годы Великой Отечественной войны (obd-memorial.ru). И поинтересовались, не нужно ли мне найти кого-то из своих родственников? Вопрос этот прозвучал немного обидно. Мы более шестидесяти лет безуспешно искали следы моего дедушки, числившегося пропавшим без вести. А они найдут... Зачем обнадеживать напрасно?! Если у нас не получилось, то, как у них это получится?

Но 9 мая они позвонили и сказали, что нашли, интересующую меня, информацию. А через пару дней привезли мне ксерокопию «Именного списка безвозвратных потерь 4 гв. мсп 2 гв. мсд», в котором было указано, что мой дедушка «гвардии красноармеец, стрелок Чураков Иван Васильевич убит 4.08.42 в р-не д. Коршуново, Ржевск.р.». Оказалось, что из-за ошибки писаря похоронка ушла в Воскресенский район Московской области, вместо Воскресенского района Рязанской области, откуда он призывался. Найти эту ошибку без электронной базы было практически невозможно.

И 4 августа 2007 года, вместе с моей сестрой Татьяной и двоюродным братом Геной Коледой, мы побывали не месте последнего боя нашего дедушки ― первого председателя колхоза в селе Теплое, коммуниста-двадцатипятитысячника, участника двух довоенных Всесоюзных выставок сельского хозяйства (был поощрен за выведение новых сортов яблонь), ушедшего добровольцем, вместе со своими братьями, на фронт (хотя у него была бронь). Иван Васильевич командовал диверсионно-разведывательной группой в окрестностях подмосковного Клина. Успешно выполнил боевое задание, но раненым попал в плен вместе с двумя своими разведчиками. В плену провёл одну ночь, бежал, лечился в военном госпитале в городе Калинин. И погиб в наступлении подо Ржевом.

Это была удивительная и очень важная для всех нас поездка, из которой мы привезли небольшие сувениры ― домовят, сделанных из льна. И передали их моей маме и её сестрам. Это были самые дорогие для них и единственные подарки от их отца и нашего дедушки. Но ещё мы привезли с собой нечто большее. То, чего у нас не было и так не хватало нам все эти годы ― ощущение того, что наш дедушка теперь вместе с нами, помогает и защищает нас. И для него очень важно, чтобы мы жили честно, трудились и воевали, если понадобится, за родную земля, за наших родных и близких.

И за эту информацию о нашем дедушке, найденную моими бывшими студентами, вся моя семья будет в неоплатном долгу перед ними. Всю свою жизнь. И не только мы…

После возвращения из Ржева я впервые почувствовал, что не только наш дедушка, но и все мои родные и близкие, которых я не застал, рядом со мною. Что они всегда помогут мне в трудную минуту. И вместе с ними, мне любые задачи по плечу.

За это время мы незаметно сблизились с одним из моих читателей. Володя Константинович (до сих пор называю его именно так) Олейник, кандидат педагогических наук, доцент кафедры истории литературы и фольклора Курганского Государственного Университета, писал очень добрые и конструктивные комментарии, мягко и очень интеллигентно помогал мне в борьбе с моими грамматическими ошибками. Но еще важнее было ощущение того, что он был рядом. А то, что между нами около двух тысяч километров, никакой роли не играло.

Вскоре я узнал, что у Володи Константиновича с рождения ― серьёзные ограничения по здоровью, но совершенно безграничные возможности по силе духа. Благодаря его помощи и поддержке состоялись в литературе очень многие ныне известные военные писатели. И для отечественной военной литературы создатель сайта Артофвар Володя Григорьев и Володя Константинович Олейник, очень скромный и «негромкий» человек, сделали гораздо больше, чем многие наши государственные деятели и министры, вместе взятые. Они смогли объединить на Артофваре три самых главных инструмента по реабилитации наших ветеранов боевых действий: литературный труд, творчество и нашу старую добрую традицию никогда не сдаваться. Подарили нам место для общения, творческого роста и дальнейшего развития. А Максим Мошков подарил нам технические возможности для реализации всего этого ― как вскоре выяснится, очень большие возможности. Огромное им за это спасибо от всех нас!

К тому времени я уже знал, что справляться со своими проблемами проще, помогая другим. Но Володя Константинович преподал мне не менее важный урок, что другим можно помогать и за тысячи вёрст, используя возможности не только доброго слова и кольта, но и интернета.

Александр Карцев, https://vk.com/alex.kartsev

Продолжение следует...

Когда я был маленьким, отец часто повторял, что в жизни мужчина должен сделать то, что должен. Но не только построить дом, воспитать сына и вместе с ним посадить дерево, а хотя бы чуточку больше. Ведь настоящие мужчины должны делать больше, чем им по силам. Поэтому у меня получилось немного перевыполнить задание Сан Саныча и написать не только «Шелковый путь», а еще и книгу о том, чем я занимался в Польше, помимо обучения польских курсантов.

Сделать это было не так уж и сложно. Ведь говорят, что отдых – это смена деятельности. Так что, когда я уставал работать над «Шелковым путем», я отдыхал, работая над «Польской командировкой». В перерывах занимался со своими пациентками. И всегда находил парочку минут для того, чтобы сделать небольшую зарядку для улучшения зрения (стандартные упражнения, которых множество в интернете: различные вращения зрачками, концентрация внимания на разноудаленных предметах и т.д.) ―  без них за компьютером долго я бы не проработал.

Писательство было для меня новой сферой деятельности. И я смутно представлял, как здесь всё устроено. Да, в пятом классе мне предложили записаться в кружок юных корреспондентов, который вёл главный редактор нашей клинской «Серпушки» (газета «Серп и молот») Владимир Васильевич Архипов. На свой первый юнкоровский гонорар я купил билеты в кинотеатр «Гайдаровец» и организовал просмотр всем нашим классом румынского фильма «Даки». Гонорара немного не хватило, но я добавил рубль двадцать, которые должен был сдать за школьные обеды на неделю. Так что пришлось мне неделю посидеть на диете. Но зато денег хватило не только на тридцать билетов по 10 копеек, но и на тридцать фруктовых мороженых по 7 копеек.

Разумеется, фильм был про войну. И показывали его в учебное время. За то, что я сорвал урок, моего отца вызвали в школу. По логике вещей, после его общения с директором школы, меня с большим нетерпением ждал отцовский ремень. Но когда отец узнал, что кроме билетов, я купил и мороженое, он задал только один вопрос:

― Мороженое на всех или только для друзей?

Я ответил, что на всех, ведь весь класс был моими друзьями.

― Тогда ладно. Но больше в учебное время так не делай!

Так что ремня я не получил. И со второго своего гонорара купил только мороженое. На всех. А третий гонорар получил уже на выпускном курсе училища ― за свою статью в журнале «Агитатор ЦК КПСС», посвященную нашему училищу и ребятам из моего спортивного взвода. Эти деньги потратил в личных целях ― на пошив сапог-стояков и фуражки с высокой тульей, которые были визитной карточкой выпускников-кремлёвцев. До выпуска из училища нам оставалось менее полугода, а кроме Фрунзенской стипендии, других источников дохода у меня не было. Не у родителей же просить. Это был единственный раз, когда свой гонорар я потратил на себя.

Как обстоят дела с гонорарами у писателей, я не знал. Но наивно полагал, что раз мы живём теперь при капитализме, то любой общественно полезный труд в нашей современной России должен оплачиваться. Сан Саныч сказал, что это не так и с гонорарами сейчас всё очень просто. И вскоре я сам разберусь, кому и за что их платят.

По его словам, в Советском Союзе труд писателей приравнивался к труду учёных. И поэтому за свои книги они получали очень достойные гонорары, литературные премии и самые высокие государственные награды. После окончания Великой Отечественной войны, когда вся страна лежала в руинах, Иосиф Виссарионович Сталин подписал Постановление Совета министров СССР № 2542 от 15 июля 1947 г. об улучшении жилищных условий советских писателей. По этому постановлению выделялись земельные участки для ста дач размером до 50 соток на каждую дачу. И силами Министерства строительства военных и военно-морских предприятий на них строились дачи для писателей. По сути это были служебные дачи, но для писателей-участников и инвалидов Великой Отечественной войны они переходили в собственность. Профессия писателя в то время была почетной и высокооплачиваемой, потому что задачи они решали ― государственные.

― Так было раньше. А сейчас на всю страну наберётся лишь с десяток писателей, получающих большие гонорары, литературные премии и высокие государственные награды. Но профессии писателя официально у нас сейчас не существует, не существует тарифных сеток для оплаты нашего труда, нам не выделяются государственные дачи и квартиры. А раз нет такой профессии, то рассчитывать мы можем только на социальную пенсию, если у нас нет иной пенсии. Государственных издательств у нас сейчас тоже нет, а в коммерческих издательствах гонорар за книгу для большинства писателей соизмерим с размером социальной пенсией по старости. Большинство же военных писателей издают свои книги за свой счёт. Да, кстати, сколько лет у тебя ушло на сбор информации и на написание «Шелкового пути»?

Мысленно я начал загибать пальцы: полтора года подготовки к Афганистану, двадцать шесть месяцев в Афганистане, почти пять лет ушли на печать рукописи, год на исправление и перевод книги в цифровой вид.

― Почти десять лет.

― Вот и считай, что за это время ты заработал своим писательским трудом ноль рублей и ноль копеек. Точнее ушёл в минус. Ведь никаких гонораров ты не получил, но насколько я в курсе, уже издал свой «Шелковый путь». И вторую свою книгу, тоже?

― Да. Обе.

Интересно, откуда Сан Саныч узнал об этом? Действительно, как только я удалил из книг служебную информацию, на все своё выходное пособие в 25 тысяч рублей, которым Верховный главнокомандующий оценил двадцать пять лет моей службы, я напечатал их в ближайшей типографии. Вышло по 500 экземпляров. Все эти книги я предал в ближайшие районные и школьные библиотеки, в библиотеки воинских частей и учебных заведений. И, действительно, ушёл в хороший минус. Других сбережений за все годы службы сделать я не успел. А то, что получил за Афганистан, превратилось в цветные фантики в ходе денежной реформы. Но, как известно, в драке волос не жалеют. На Северном Кавказе уже который год шла война. А мои книги могли сохранить многие жизни. Поэтому ждать, когда их напечатают в каком-нибудь издательстве, я не мог.

― Саша, ты должен понимать, что наш опыт и наши знания нашим нынешним «вождям» не нужны. У них иные интересы. Поэтому мечтать о больших гонорарах, правительственных наградах и государственной поддержке нам не стоит. И рассчитывать мы можем только на свои силы, на помощь наших друзей и единомышленников.

― Но раз наши книги не нужны нашей нынешней стране, какой смысл их писать?

― Такие книги, как твой «Шелковый путь», многие жизни спасут. Вожди приходят и уходят, но пока есть, кому защищать нашу страну, у неё есть будущее. А будет некому защищать, то и страны нашей не будет. И то, что ты напечатал и передал свои книги в библиотеки, это правильно. Но нам нужно, чтобы их читали не только у нас, но и в зарубежных странах. Ведь, если мы перестанем работать на их территории, нам придётся воевать на своей.  Подумай, как это сделать.

Александр Карцев, https://vk.com/alex.kartsev

Продолжение следует...