RobinHood2080

Несмотря на сильный проливной дождь, ему всё-таки удалось разглядеть, что лоа Петро выкрутили руки "хрупкой" уборщице, а Самеди пытается отомстить за хозяина при помощи всё того же бревна. Галина Петровна стойко выдержала несколько сокрушительных ударов по мордасам, а затем вцепилась в дерево зубами, и между ней и лоа началась игра в «отдай — не отдам». Очкарик быстренько проанализировал ситуацию и понял, что дело дрянь. С тремя лоа ей нипочём не справиться, тем более что те достаточно быстро оправились от первого испуга и уже осознали, что уборщица — несерьёзный противник. Ну а как тут поспоришь? Что она им может противопоставить — швабру и ведро? Вон она их бревном лупцевала, да так, что они аж на мелкие кляксы разлетались. А толку-то? Они же псевдоматерия. Любую форму принимать могут. Да у Шварценеггера в фильме «Терминатор» и то шансов было больше против жидкого, как понос, противника, а псевдоматерия — она намного загадочнее. Эти лоа могли настолько сильно изменить собственную плотность, что даже само понятие «газообразный» к ним не подходило. Через любую преграду могли пройти, в любое тело проникнуть и изнутри контролировать, а потому нанести им вред твёрдым тупым предметом — всё равно что попытаться избить сам воздух. Ну или море высечь. Помнится, один царь пытался, Ксеркс, кажется. Так уже, почитай, две тысячи лет прошло, а над ним до сих пор смеются.

Неизвестно, сколько бы так продолжалось, но тут пришёл в себя опозоренный и вбитый по пояс в землю африканский колдун. Он завизжал словно советская бор-машина, да так противно, что во всём районе повыбивало окна, а находившегося на скамейке запасных Валеру повалило с ног очередным ураганным порывом ветра. Чёрные клокочущие небеса на мгновение озарились, и в Галину Петровну ударила молния. А затем ещё одна и ещё, а потом там в вышине загрохотало так громко, что казалось, разорвутся барабанные перепонки.

В этот раз, чтобы подняться с земли, пришлось сильно постараться. Отплёвываясь от попавшего в рот мелкого мусора, Валера тщетно щурил зенки, пытаясь понять, что происходит. Вроде бы у него Галины Петровны в глазах двоятся. Одна же была, а сейчас аж четыре. Мечутся меж столбов, в горящей одежде, руками машут, дерутся с лоа...

Он потряс головой, пытаясь унять мешающий ему звон в ушах. Оглох же, совершенно оглох. Не слышно, как матерятся в горячке драки. А когда это у уборщицы борода выросла? Это от удара молнией? И главное, так на Нектария похожа... Особенно вторая и третья...

Валера снова потряс головой и посмотрел на свои пальцы, насчитал два десятка на левой руке и моментально успокоился. Всё правильно: не бывает Галины Петровны во множественном числе — это всё мистика, а вот то, что к ней Владыка Нектарий заявился подсоблять, — вот это уже чистая правда. Быстро же его на ноги врачи поставили, а ведь Баклажан, помнится, говорил, что больному после операции в лёжку лежать три дня. Эх, как жаль, ничего не слышно.

И тут ему прямо в круг зашвырнули Самеди.

Валера отпрянул, но только на секунду, а уже в следующую запустил в лоа обе руки буквально по локоть. Нет, извините, конечно, за насилие, но разбрасываться такими подарками судьбы было не в его правилах. Повелительница мертвецов и кладбищ трепыхалась в его объятьях, словно белуга, и несколько раз пребольно ударила его колючим хвостом, но он не сдавался. И дело тут было не только в мести, Валера прекрасно понимал, что голыми руками Самеди не возьмёшь и совсем скоро она вырвется и убежит к своему хозяину, но зато теперь он сможет поучаствовать не как беспомощный зритель.

«Ну держись, колдун заграничный, — я тебе такой фокус покажу, что ты у меня, как Гитлер, навсегда дорогу к Москве забудешь».

Надругавшись над лоа как следует, он отобрал у неё свои очки, после чего прописал ей смачный подсрачник и вышвырнул из круга, словно мокрую тряпку. Самеди обозлённо зашипела и, повернувшись к нему, принялась сдирать с себя маску, желая проклясть его уже совершенно особенным образом, но Валера в ответ показал ей фигу. От фиги у лоа случился ступор, и она оцепенела, но тут из-за стены дождя и мрака выскочил побитый Кенгмо и принялся командовать своей слугой. Махая руками, он требовал, чтобы та немедленно призвала на головы врагов страшные кары, и совершенно не понимал, отчего та не отвечает и покачивается на ветру, словно пьяная.

— Да она не видит ни фига, убери дождь, придурок, — посоветовал ему из круга Валера, с удовольствием отмечая про себя, что его слух постепенно возвращается в норму. — Напустил сырости своим покровом.

Колдун затравленно оглянулся на него, заверещал на незнакомом языке, а через секунду в круг, где стоял очкарик, ударила молния. Которая, впрочем, моментально отразилась в самого Кенгмо, отчего тот почернел ещё больше, а одежда окончательно превратилась в лохмотья.

— Идиот! — простонал Валера, ощупывая обожжённую макушку, на которой совершенно не осталось волос. — Жопа ты копчёная! Тебе мама, что ли, не говорила не баловаться с электричеством?

— Почему ты ещё не сдох! — возмутился колдун.

— А я тебе не Наруто. Я своих секретов не выдаю.

— Ну и Эву с тобой! Шакал вонючий! — погрозил ему кулаком Кенгмо. — Всё равно и ты сдохнешь, и Мурзилка твой сдохнет. Всё так и будет по воле моей.

— Лучше бы о другом задумался. Не будешь свой завод выкупать? Предупреждаю: через час мой товарищ его так раздербанит, за него потом никто гроша ломаного не даст, — мстительно сообщил Валера.

— А нахера? Ты сам мне сказал, где ожидать Мурзилку, а там уж, не переживай, его встретят мои доверенные люди. Хана твоему хозяину, понял, шкет?

— Чё? Думай, что говоришь, чёрный прыщ! — немедленно оскорбился Валера. — Да кто у тебя есть кроме лоа? А они все здесь. Кто остановит несносного Мурзилку? Я тебе в последний раз предлагаю: давай договоримся деньгами...

Но колдун в ответ только отмахнулся и велел Самеди стрелять в Галину Петровну из змеиного ружья.

*****

При помощи иностранной и необычайно секретной спутниковой навигации отыскать завод по производству кристаллов оказалось парой пустяков. Добравшись до нужной ему промзоны, Денис убедился, что автомобиль Альтазара уже полчаса как стоит на одном месте, а поскольку на закрытой территории рядом с его машиной были обнаружены несколько грузовых фур и большой ангар, значит, это было определённо то самое место.

Дело было за малым: остановить отгрузку кристаллов и обезглавить Альтазара с целью последующей эксплуатации в личных и коммерческих целях. Вот этим Денис и занялся. Тем более что у него и оружие подходящее имелось. Удобный и компактный электрический сучкорез с захватом. А учитывая тот факт, что у всех ведьмаков шеи крепкие, то и цепь у сучкореза не простая, а заколдованная. Две секунды, вжик — и всё, любую сталь режет словно масло. Жаль только, что одноразовая, но товарищу директору и одной попытки было вполне достаточно.

Единственное, что его смутило, так это то, что стоило ему перемахнуть через забор, как все водители, грузчики и всякий другой персонал, которые находились на предприятии, вдруг дружно засобирались на обед. Наблюдая, как они бросают свою работу и уходят, Денис неожиданно почувствовал внутреннее негодование. А почему? Время-то не обеденное! Три часа, вернее пятнадцать ноль-ноль, ну и порядочки тут! Форменное безобразие! Вот был бы здесь кто из администрации, он бы живо высказал им всё, что думает по этому поводу. Рабочий день — минимум до восемнадцати ноль-ноль, а перерыв строго час, с двенадцати до тринадцати. Так, а где, собственно, у них мастер или ещё кто-нибудь? Нужно немедленно раскрыть ему глаза на происходящее и рекомендовать оштрафовать самых наглых.

Тут он вспомнил, что он не только директор, но ещё и Мурзилка, и несколько пристыдил сам себя. Наверное, и к лучшему, что рабочие ушли, меньше жертв будет в случае нечаянной заварухи. Денис крадучись обошёл ангар, обнюхал лестницу, ведущую на второй этаж небольшой пристройки, а затем вернулся к грузовым фургонам, где произвёл скромный поверхностный осмотр. Коробки в фургонах. Это хорошо. Значит, внутри коробок искомые кристаллы. А справа, за ангаром, цех по их производству и небольшая газовая котельная.

Ну что же, фуры на месте — осталось найти Альтазара и попенять ему за то, что его работники ходят на обед не по регламенту... Хм, нет. Лучше сразу обезглавить, а уж про остальное он расскажет ему при случае. Денис подошёл к автомобилю ведьмака и принюхался.

Стоп. Знакомые запахи. Где-то он такое нюхал уже, кажется, у Штрауса. Наркота? А нет, мальчик и девочка двадцати лет от роду, родная кровь и остаточные ведьмины эманации. Коля и Оля? А что они тут забыли?

Денис оглянулся и внимательно посмотрел на ангар. Шлейф запаха уходил туда. Значит, они вместе с Альтазаром сюда приехали. Впрочем, это логично. Тульповоды говорили, будто бы близнецы делают для Насти грязную работу, а непосредственно ведьмаку они подгоняют уже готовые кристаллы с душами обманутых пенсионеров и всяких других клиентов. Но, с другой стороны, ведь это просто склад заготовок, посторонних душ тут не наблюдается, может, ведьмак попросил их забрать небольшую партию для каких-то своих личных целей? Наверное, так. И, закончив с предварительными выводами, Денис отправился штурмовать ангар.

Через дверь заходить он, естественно, не стал. Зачем? Есть же крыша, вот на неё и взобрался, а уж через крышу, да по стропилам и аркам, прыг да скок — и вот он уже под самым потолком повис вниз головой, словно какой-нибудь укушенный пауком Питер Паркер. Склад встретил его стеллажами, доверху забитыми продукцией, но при этом ощущалась некая общая суета и спешка. Складские грузчики, решившие устроить себе обед, просто побросали коробки где попало, без всякого уважения к качеству выполняемых работ, отчего у некоторых пострадала упаковка, и теперь повсюду валялись цветные кристаллы, отлитые из искусственного стекла. Денис поводил носом и пополз на запах, пока не добрался до открытой и хорошо освещённой площадки, где внизу под собой увидел Колю и Олю, сидевших рядышком на длинном ящике.

Денис прислушался. Коля жаловался своей сестре, что после того как ощутил себя беременным, больше не хочет и думать о том, чтобы завести с ней детей и что лучше бы пожить для себя. А Оля хихикала в ответ и гладила его где-то в районе паха. Мурзилка непонимающе нахмурился, какие ещё дети? Он же мужик. А потом вспомнил, что близнецы попали под действие сиреневого газа, и ему стало немного стыдно. Хотя... От этих мутантов всего можно ожидать. Их же ведьмы делали.

— Всё же лучше на Настьку шестерить, чем в колбе сидеть до старости, — донёсся снизу до него голос Оли. — Помнишь, как нас там всякими ядами обрабатывали? А ты из-за какой-то галлюцинации переживаешь.

— Ты права, любимка моя. На воле хорошо, — вздохнул Коля. — Но ты лучше, того, не забывай предохраняться в ближайшие годы, ладушки?

— Сам не забывай, придурок, — огрызнулась Оля. — А попробуешь мне изменить, я тебе яйца отрежу.

— Да что ты, и в мыслях не было. Мои глаза только для тебя, Олечка любимая. Тем более что у нас все мысли одни на двоих.

— Как хорошо, что мы с самого начала вместе, правда? И никогда не расстанемся, — счастливым голосом проворковала девушка. И близнецы тут же принялись целоваться, да так похабно, что подглядывающему за ними Мурзилке стало противно. Да где же Альтазар? Нужно найти главного, а этих пристукнуть как котят об забор, да и дело с концом. Но он не смог заставить себя, всё же как-то неприлично вмешиваться в интимные отношения. Ой, а куда он ей руку засунул? Ой, фу! Мерзость какая. Извращенцы позорные, как же вам не стыдно, вы бы ещё тут потрахались прямо за ящиком... Да ёлы-палы... Они что, мои мысли читают? Вот же уроды, видеть вас не могу...

Не выдержав такой откровенной порнухи, Мурзилка покраснел от стыда и переполз в самый дальний угол. Там он, стараясь не слушать охи и ахи, доносившиеся из-за стеллажей, принялся вычислять местоположение Альтазара. Но, как он ни старался, у него ничего не получалось. Запах был, но при этом его точный источник постоянно ускользал, словно бы тут под землёй было ещё укрытие. Неужели придётся спускаться? Не, сверху и нападать удобнее, и ловушки на потолке никогда не ставят. А вдруг эти весёлые извращенские потрахушки всего лишь отвод глаз? Лучше посидеть-подождать, да вспомнить заодно, что он про этих киллеров вообще знает?

Из компромата, полученного на Ябеду-Корябеду, было известно, что близнецов купили несколько лет назад где-то в Литве как образцовых и послушных телохранителей. В сущности, они были обычным колдовским товаром, изготавливаемым на заказ, а из истории их происхождения следовало, что мамкой их была некая прибалтийская чемпионка по биатлону, а папкой — норвежский миллионер. Ведьма, промышлявшая продажей, смешала генетический материал, а потом довела до ума в колдовской пробирке (хотя какая там пробирка, это была суррогатная мать, которую после рождения близнецов им же и скормили, согласно традициям воспитания вурдалаков), но что-то у неё там с продажей не заладилось, и близнецов забраковали. А Настя, соответственно, позарилась на них как на уценённый товар. Но хоть они и считались второсортными, однако же плюсы у близнецов имелись. И самый первый — это чудовищная регенерация. Их не стеснялись кидать первыми в любую опасную заваруху, они не боялись угореть на пожаре, чихать хотели на любые токсины и смертельные ранения, поскольку заживало всё как на тех же вурдалаках. Пара минут — и всё. И поскольку пули или добрая сталь против них были бесполезны, то Денис на полном серьёзе собирался применить на них огненный заговор. У него как раз один такой при себе имелся — пыхнут как спички, а золу он потом Валере покажет и скажет, что такие уроды перевербовке не подлежат.

— Ах! Ах! Коля, вытащи! Вытащи, козёл, а то я тебе его отрежу!

— Оленька, да куда, я не успею!

— Я тебе сто раз говорила, давай в запаску! Быстрее!

— О да!!! Трахну тебя, как Мурзилку, до самых гланд!

— Да! Да! Да! Глубже! Я твоя Мурзилка. Насади меня по самую шапочку!

Услышав эти слова, Денис не выдержал и свалился с потолка от переизбытка эмоций.

*****

Кенгмо и подумать не мог, что его собственное оружие обернётся против него. Однако же именно это и произошло, ибо не принимать во внимание участие главного стратега всего побоища было крайне непрофессионально. Самеди выполнила приказ, достала зелёную змею и, прицелившись как следует, выстрелила туда, где, как ей казалось, бушевала Галина Петровна. Вот только ядовитый зуб почему-то угодил не в уборщицу, а в плечо африканского колдуна, вызвав у последнего настоящую бурю эмоций. Кенгмо заорал, да так здорово, что от его крика разом сдуло весь дождь вместе с тучами в сторону Зеленограда, отчего сразу стало светло и весело, и всё видно. А посмотреть было на что: колдун, отвлёкшись на метание молний в Валеру, прозевал момент, когда перевес в драке у столбов сместился в другую сторону, и теперь одного из Петро с увлечением мутузили Галина Петровна и Нектарий, а второго утаскивали в сторону больницы длинные шипастые щупальца.

— Что происходит?! — изумился он от удивления, позабыв даже про жгучую боль от ядовитого зуба. — Врачи, вы совсем оборзели?! Отдайте моего лоа!

«Посторонний объект подлежит утилизации согласно внеочередному внутреннему распоряжению. На территории учреждения введены временные карантинные меры. Приносим свои извинения и просим оставаться всех на своих местах вплоть до окончания процедуры».

Голос главврача, раздавшийся в их головах, был гулкий и в то же время беззвучный, и тут уже Валера, не сдержавшись, заржал.

— Ну всё, хана тебе, Тумба-Юмба! — радостно закричал он. — Через пять минут они тут всё запечатают, а дальше тебя ждёт коллективный суд нечисти и Вий на закуску. Всё, как я и планировал, прикинь? Без оружия, без армии колдунов, без зазрения совести тебя уделал. Чо ты там давеча хвастался? Мол, против тебя и сил никаких нет? А вон они, силы-то, и, прикинь, самые разные. Вон как тебя ненавидят, что даже старые обиды забыли. Ох и пиздить тебя будут сейчас, Кенгмо, а я помогу. Чё вылупился на меня, падла заморская? За беспредел отвечать придётся.

— Я тебе не падла, я Кенгмо! Я... Самеди, стреляй... Нет! Отбей Петро у поганых врачей! Разнеси в прах! Растопчи! Смети всю эту чёртову шарашку с лица земли!

В ответ Самеди, словно и не лоа, а настоящая деревенская баба из русской глубинки, отвесила ему поклон до земли и, вытянув вперёд руку, запустила в него змеёй. Ага, той самой, из которой ещё недавно стреляла. Змея цапнула колдуна за морду и стала стремительно обвиваться вокруг его шеи. Кенгмо захрипел, беспомощно замахал руками, но тут Петро, которого дубасили экзорцист и уборщица, неожиданно резко набрался ума и, столкнув своих противников лбами, в мгновение ока переместился к своему хозяину. Оказавшись рядом с колдуном, он моментально избавил его от змеи, а потом и он, и Кенгмо, и Самеди исчезли разом в яркой зелёной вспышке.

Валера нахмурился. Глянул на Галину Петровну и Нектария, стоявших друг напротив друга и напоминавших двух быков-рекордсменов, оба тяжело дышали и смотрели друг на дружку с вызовом. Ну, тут всё понятно, любовь-морковь. Он перевёл взгляд на Ховринку. А что там с третьим лоа? Главврач удалил заразу или тот тоже успел сбежать, как таракан из-под тапка? Но тут с крыши больницы шарахнул вверх чёрный сноп света, зашумел ветер, ему послышался гул, напоминающий шум реактивного самолёта, и вдруг всё стихло, и сразу стало легче дышать, а вместе с тем пришло осознание — врачи произвели успешную операцию по изгнанию лоа Петро.

Очкарик тяжело вздохнул и опустился на корточки. Ну, слава богу... Хотя тут его и не очень любят, но всё же против общего врага одно дело делаем, как ни крути, а кто там чист, кто нечисть, это всё лохматые устаревшие догмы. Вон даже Нектарий — и тот ни слова поперёк не сказал.

автор Василий Кораблев

— Каких ещё за...

Валера осёкся. Он понял каких. Лоа только что похитили несколько жителей Ховрино прямо с ближайшей автобусной остановки. Двое подростков, беременная молодая женщина и старушка. Сейчас они стояли привязанные к столбам, живые и испуганные, но очкарик прекрасно знал: это ненадолго. В центр колдовского построения лоа притащили тело охранника, его кровь ещё не успела свернуться, а значит, прекрасно подходила для одного весьма поганого обряда вуду.

— Хунфур, — пробормотал Валера. Колдун услышал его и довольно заулыбался.

— Вот ты и выдал себя. К бабушке он шёл, как же. Я давно знаю, что ты непрост.

Очкарик тут же мысленно проклял себя за свою несдержанность. Хунфур был аналогом религиозного святилища, ещё не храм, но уже и не алтарь, а нечто большее. Он символизировал лестницу, устремлённую в загробный мир, из которого чернокожий колдун вуду будет черпать дополнительные силы, а учитывая тот факт, что в святилище присутствуют лоа, то можно с уверенностью утверждать, что Кенгмо намеревается обрести так называемый «покров». Духовное покровительство неких высших сверхъестественных сил позволит ему в перспективе не только управлять погодой. Теоретически он может устроить землетрясение по высшему разряду, ну или массовое помешательство. И не такое слабенькое, как позавчера устроил Дениска, а настоящий столичный марш идиотов с анархией и вандализмом во всей красе. Вот говорил Достоевский Брежневу: «Нечего с Африкой дружить, там одни людоеды», а наши умники в правительстве всё время на одни и те же грабли. Сначала в дёсны целуются, а потом по КВД бегают с жалобами на неизлечимый герпес.

— Нет, спасибо. Я лучше тут останусь. Понаблюдаю за работой мастера, — вежливо отказался Валера.

— И тебе их совсем не жалко? — Кенгмо мотнул головой в сторону столбов.

— Мне эти люди неизвестны, чего, собственно, я должен ради них рисковать?

— Странно, я думал, ты герой и настоящий мужчина, — издевательски ухмыльнулся колдун. — Жизнь одного за четверых, — он снова повернул голову к столбам, — вернее, за пятерых. Ребёнок в её утробе считается. Разве это не стоит благородного риска?

— Люди каждый день умирают, спасай не спасай, — философским тоном ответил ему Валера. — Может, пару лет назад я бы и согласился, но...

Он демонстративно зевнул.

Лучший способ потянуть время — это деморализовать противника, используя его же собственную демагогию. С демонологом нельзя по-хорошему, а уж с практикующим вуду тем более. Африканец давит на эмоции, а начнёшь его совестить — тут же начнёт рассказывать сказки про то, что некоторым предопределено умереть именно сегодня, а раз сегодня тень смерти и так нависла над ними, то какая разница, как они умрут и при каких обстоятельствах. Кенгмо импульсивен, но при этом опытен и расчётлив. Эмоциональные качели, значит, захотел? Сейчас я тебе всё настроение испорчу.

— ...Три миллиарда ваших денег стоят дороже каких-то там случайных прохожих. Ну скажем, не вы их сегодня убьёте, так грузовик с заснувшим за рулём водителем или автобус, на котором они поедут, будет на газу, и случится внезапный хлопок с последующим возгоранием, всякое может произойти. У старушки сердце, у парней, предположим, алкогольное отравление — в ларьке купят «палёнушку» и брык на тот свет... Кто у нас там остался, молодая мамаша? Ставлю два к одному, что у неё будет выкидыш с обильным кровотечением, потерей плода с последующим истерическим самоубийством. Так что спасибо вам, уважаемый черномазый, за то, что решили ввести их во храм, ибо оттуда они уж точно попадут в Рай, поскольку Хунфур не предусматривает альтернативы. Так что действуйте-злодействуйте, вам ещё перед Боженькой на том свете оправдываться и мои слова повторять.

Негр побледнел от обиды.

— Мои же слова, сука, против меня используешь! — с ненавистью процедил он.

— А вы как хотели, на жалость надавить? На совесть мою? А и напрасно. Здесь, перед лицом самого неба, я выступаю в первую очередь как свидетель вашего насилия и мистического заговора, при участии аж трёх пап. Или Самеди ваша мама, я не очень разбираюсь в суеверных практиках вуду, но сути это не меняет. Лестница в небо, да? А кто там на вашем небе? Неужели ваш боженька с рогами и хвостом? Да ничего подобного, ваша вера требует, чтобы жертвы были зомбированы или пойманы в бою, а кроме того, отсутствует ритуальный чёрный петух. Формальность, не спорю, но и жертвы не прошли обязательную обработку и подготовку. Жертвы случайны, так у вас получается, а значит невинны и безосновательны. Тут даже лоа не помогут, они скорее усугубят религиозный зашквар. Ваш покров станет символом того, что вы, сударь копчёный, без помощи сверху ничего не можете, а сами вы бздун и ссыкун. Чё вы на меня так злобно уставились? Вам надо было не историю КПСС изучать в университете «Патриса Лумумбы», а религиоведение. Замечательная наука, я вам скажу, учит правильно посылать на хуй тех, кто спекулирует Словом Божьим. Думали, я молчать буду перед лицом явного зла? А я не молчал, я прямо сейчас сигнализировал. Так что в соучастники меня записать не получится. «Сия сотворил еси, и умолчах, вознепщевал еси беззаконие, яко буду тебе подобен: обличу тя и представлю пред лицем твоим грехи твоя!»

Кенгмо снова изменился в лице. Трепеща от бешенства, он вновь выхватил пистолет и, ругаясь на непонятном языке, принялся палить в нахального очкарика и не останавливался до тех пор, пока у него не кончились патроны. Валера стоял неподвижно с видом праведника и сложенными ладонями, возведя очи горе.

— Молишься, что ли? — не поверил своим глазам чернокожий колдун. — Ну молись, молись, крыса очкастая!

— О вашей душе пекуся, яко беси пекутся о нечестивцах в пекле Содомском, — смиренно отозвался очкарик.

— Ладно, последний твой шанс! — взревел негр. — Отвечай: где Мурзилка? Отвечай, гад! Не ответишь — и я этим, людишкам пойманным, кишки выпущу!

Валера, не отводя глаз от неба, перекрестился и, вздохнув, произнёс, словно на покаянии:

— Я Мурзилка.

— Врёшь!

— Истинно Христом Богом, Богородица Троеручица, святой Иаков да первоверховный апостол Павел мне в том свидетели, — не забывая креститься, отвечал бессовестный лгун.

— Лжец! Богохульник! Мурзилка пахнет иначе! Я видел его. Он убил берегиню! Он взорвал предприятие Штрауса! Он записку подослал Насте! — потрясая кулаком, вскричал Кенгмо. — А ты его шестёрка, муфлон подхватный, живо отвечай, где твой хозяин?

Валера резко перестал изображать из себя святошу и лукаво глянул на негра.

— Вот вы и повелись на мою игру. Ничего страшного, с каждым может случиться. Если не ошибаюсь, у вас дар предвидения?

Кенгмо свирепо шмыгнул носом и показал рукою на пленников.

— Сейчас и у тебя откроется третий глаз, — пообещал он. — Я тебе его в жопу вставлю. Выбирай донора.

Валера поморщился и подошёл к краю круга.

— Предлагаю обсудить всё как взрослые, — начал было он.

— Чего? Это с тобой-то, шелупонь? — перебил его негр.

Очкарик демонстративно оглянулся.

— Ну а с кем ещё? Вы же не видите тут поблизости больше никаких Мурзилок? Как насчёт сделки? Маленькой такой сделочки? Я плачу по миллиарду за каждого пленника, и мы расходимся. Расходимся — и вы меня больше не увидите. Как вам?

— Пять миллиардов долларов? Наличкой? — усмехнулся Кенгмо.

— Бог с вами, рублей.

— Долларов. И деньги пусть принесёт Мурзилка.

— Слушайте, почему пять? Там четыре с половиной человека... — по старой привычке начал торговаться Валера.

— Потому что мне нахер не нужны твои деньги, — снова перебил его негр. — Мне нужна месть, мне нужен Мурзилка. За него я отдал тысячу первосортных белых душ. Лоа не уйдут, пока не уничтожат его тело, а мне же достанется его сладкая душа, которую я буду терзать и мучить. Так что вот тебе совет взрослого: кончай дурить, мальчик, и позвони своему хозяину. А за это я обещаю, что подарю тебе быструю смерть, но пощажу твою душу. Она улетит вместе с другими через Хунфур и сразу попадёт на престол к самому Бонди. Соглашайся, пока я добрый, не каждому уготована такая честь.

Очкарик скривился. Деньги негритоса не интересовали, хотя это он и так знал. Слишком уж легко охранялся Настин общак, впрочем, одна зацепочка всё же нашлась. Мурзилка.

— Значит, мне надо позвонить Мурзилке и вызвать его сюда? — уточнил он.

— Да, а как только ты его вызовешь, милости прошу на почётную смерть, — подтвердил Кенгмо. — Ждать не надо. Ждать долго. Мурзилка всё равно умрёт, но зато, даю тебе своё слово, своей покорностью ты обеспечишь себе преференцию и обретёшь долгожданный Рай.

— А как же они? — поинтересовался очкарик насчёт судьбы пленников.

— И они в Рай, — осклабившись золотом, пообещал Кенгмо.

— Окей, будь по-твоему.

Валера отошёл в центр круга, достал телефон и начал неторопливо копаться в телефонной книжке.

*****

Кенгмо вытерпел аж целых пять минут, раздражённо наблюдая, как очкарик пытается найти нужный номер.

— Ж... Жуков, не то. И — Ирочка, тоже не то. К — Козёл Карпухин, интересно, кто это? — задумчиво бормотал Валера. — Леся, Люда, Ляля, а вот Лялю надо удалить, я её в прошлом году убил. Лиза? Да ладно? Наверное, уже до полковника дослужилась...

— Я тебя предупредил! — погрозил ему кулаком демонолог. — Специально резину тянешь?

— Да что вы, и в мыслях не было. Телефонная книжка большая. Сейчас доберусь до буквы «М». Вот, пожалуйста. Маша, Миша, Марик Бубен, Мальвина, хотя она и не Мальвина вовсе, а Анюта, но за Мальвину ей лишних сто баксов накидывают, а ещё у неё подруга есть, она у меня тоже записана — Милана Сиськи.

— Идиот! Какие сиськи?!!

— Замечательные. Пятый номер. А если с Мальвиной брать, то они скидку делают.

Негр страдальчески закатил глаза.

— Дальше, дальше, — требовательно помахал он рукой.

— А дальше на «Н», — сверился с телефоном Валера. — Надя, Ника, Нора, Нэнси, но последняя — конкретная Мурзилка, она как выпьет...

— Я сейчас убью первую жертву! — взвыл Кенгмо.

— За что? Вы же сами просили позвонить! Я и звоню!

— Я тебе приказал звонить Мурзилке!

Валера озадаченно посмотрел на Кенгмо.

— Серьёзно? А чё вы меня тогда путаете?

— Я путаю?

— А кто ещё-то? Нету в записной книжке никакого Мурзилки, потому что Мурзилка — это псевдоним. Ясно же как день, что мне не на «М» надо искать...

Глаза у негра побелели от гнева. Очкарик же, казалось, этого не заметил и рассудительно продолжал:

— ...А искать мне надо на букву «Д», потому что Мурзилку зовут Денис и он у меня записан... Кстати, он не там записан, щас, один момент. Он сам мне звонит, наверное, что-то срочное.

Валера напустил на себя деловой вид и отвернулся с трубкой, прижатой к уху.

— Аллё? Чё ты так долго? Ты уже там? О’кей — планы не изменились, забираешь всё под наш контроль, в крайнем случае разрешаю всё сломать к чёртовой матери, ну как ты любишь, чтобы грибок от твоей бурной деятельности даже из Японии было видно. Ну всё, пока.

Он выключил телефон, повернулся к демонологу и торжествующе произнёс:

— Мурзилка извиняется за то, что не может прийти к вам лично, поскольку в данный момент захватывает ваше производство кристаллов. В Подмосковье, понимаете, к чему я клоню? Поэтому предлагаю поменять заводик на мою скромную жизнь, а то поздно будет. Соглашайтесь, тут делов на один звонок.

Кенгмо молча прикрыл ладонью лицо, словно бы ему стало стыдно. Валера нахмурился. Что-то тут было явно не так, потому как он рассчитывал на более бурную реакцию заграничного гражданина. И тут он услышал где-то вдали необычайно знакомый рокот. Небеса оповещали о приближении летней грозы. Да ладно, вот только что ещё на небе ни облачка, всё было чистеньким и голубым по определению. Валера закрутил головой и увидел, что весь юг до самого горизонта затянуло чёрным. Похолодало, подул сильный порывистый ветер. Чернокожий колдун убрал ладонь от лица и издевательски засмеялся.

— Я узнал всё, что хотел. Мой дар предвиденья меня ещё никогда не подводил. Сегодня ты умрёшь, ждать осталось недолго, и, как видишь, мне не нужны жертвы. Вода размоет твой круг, и Папа Петро разорвёт тебя на кусочки. Но, чтобы подстраховаться...

Он вытянул руку вперёд и звонко щёлкнул пальцами. Валера машинально попятился. Морок. На столбах висели вовсе не люди, а собаки. Они скулили и выли, обычные дворняги, да что же это такое, устроил ему просмотр «Бима Чёрное ухо», мерзавец черножопый! И чему теперь верить? Люди это или собаки? А может, там на столбах всё же люди, и колдун только сейчас пытается его заморочить?

— А вот и гадай теперь: люди там или собаки, — наблюдая за его реакцией, прошипел Кенгмо. — Ведь ты не знаешь, а чтобы узнать, надо покинуть зону комфорта, ну давай же, шагни вперёд. Нет?

Валера отрицательно помотал головой.

— Как насчёт свиней? — Африканец обернулся и ещё раз щёлкнул пальцами. Теперь к столбам были привязаны несчастные хрюши. Они визжали и хрюкали, путы из проволоки глубоко впились в их шкуры, и чем больше они дёргались, тем больнее им было.

— Всё же не люди и не собаки, не так жестоко, но кто знает, кто знает... — глумился колдун. — Не узнаешь, пока не выйдешь из круга. Знание несёт смерть, а запретные знания — мучительную смерть.

— Чё же ты тогда морду свою поганую не забрюлил? — не сдержался Валера. — Ума не хватило? Могу научить, да погоди, куда пошёл-то, мы же не договорили...

Кенгмо в ответ только презрительно отмахнулся и пошёл к своему самопальному святилищу. Валера, злобно скрипя зубами, наблюдал, как колдун, дойдя до центра, наступил на тело мёртвого охранника и принялся на нём топтаться, словно пытался вдавить его в землю. С точки зрения наблюдателя, ритуал был странный и несколько отличался от традиционного Хунфура, однако на этом заграничный пассажир не остановился, а расстегнул ширинку и принялся мочиться себе прямо под ноги. Очкарик озадаченно почесал затылок. Оскверняет землю? А зачем? Типа земля другая, а ему надо родную, африканскую? Тогда почему не своей кровью? Обычно же кровью... Но оказалось, и этот метод был вполне рабочим. Кенгмо благополучно пометил территорию и, оправив штаны, громко крикнул:

— Но всё же я тебе благодарен. Давно хотел Настю увезти, да её всё деньги держали. А за кристаллы ты не беспокойся, у меня дома ещё есть.

*****

Очень быстро стемнело. Заревел ветер, сминая траву и чахлый кустарник, засверкали первые молнии, озаряя пустырь короткими и яркими вспышками, а посреди пустыря, в окружении четырёх столбов, стоял чернокожий колдун в белом плаще и заунывно пел, поднимая к небу длинные свои руки. Валера бессильно щурился, старательно вслушиваясь в слова колдовской песни, он всё ещё не понимал, кто там на столбах: люди или ещё какие живые твари, но одно он знал точно — они живые. Вон и ниточки красные от свиней к Кенгмо потянулись. Пасти открыты, и кровь из них так и хлещет. А эти три чёрных вихря, окружающие колдуна, — это лоа. Вон как выплясывают, помогают своему хозяину, гадины инфернальные. Правда, в душе он понимал: осуждать лоа бессмысленно. Силой-то они почти ангелы, а вот разумом пока что ещё младенцы. Слишком мало они просуществовали в материальном воплощении, вот годика бы два — и это были бы весьма мудрые и самостоятельные сущности. Но это как с конопляным деревом. Оно бы и радо вырасти, да кто ж ему даст.

Белый плащ Кенгмо темнел, намокал, впитывая в себя жертвенную кровь, вот вспыхнула новая молния, и в той вспышке Валера увидел, что Хунфур почти оформился, а вокруг столбов возникло нечто вроде светящегося цилиндра, состоявшего из множества маленьких символов, более всего напоминающих пиктографическую письменность ацтеков. Бляха-муха! Никогда такого в жизни не видел, только читал. Он подошёл к краю защитного круга, чтобы получше разглядеть происходящее, но тут жирная водяная капля упала ему прямо на дужку очков, заставив непроизвольно чихнуть, отчего очки подло слетели и очутились снаружи. Валера потянулся было за ними, но в самый последний момент опомнился и убрал руку. В следующую секунду его очками завладела тонкая когтистая лапа и утащила во мрак.

Валера выругался. Чёртова Самеди! Но это ничего. Пока он в круге, никакие его личные вещи не помогут им навести на него проклятие. Ну, это пока... С неба закапало всё сильнее. Валера беспомощно поднял голову к небу и подставил лицо струям дождя. Хоть освежиться напоследок. Сейчас Кенгмо достроит свой Хунфур, и ему останется лишь бежать. Бежать без оглядки, туда, где много народу, и обязательно нырнуть в самую плотную толпу, тут уж если помирать, то в компании, потому как этот мерзавец обязательно устроит кровавое побоище. Не-е-ет, он не отвяжется, сила на его стороне, а зато потом комитетчикам придётся до блевоты оправдываться — куда это исчезла целая прорва народу, да ещё так резко? Какой позор. Какой-то пришлый колдун тут бушует, души ворует, бесчинствует, а Восьмой отдел ослеп и оглох, словно та самая свинья из басни, обожравшаяся желудями. Вот если бы какому сенатору под дверью насрали, тогда бы они сразу нашли, по запаху, а тут... Етитская сила, такое возмущение в астральном поле, а защитить Москву некому.

Новая вспышка ослепила его до ярких весёлых солнечных зайчиков. Молния ударила в деревянный столб, и тот вспыхнул как спичка. Пришлось отвернуться. Он знал, что таких молний будет ещё четыре. По одной в каждый столб, и последняя накачает Кенгмо могуществом аж по самые яйца. Именно так работает лестница в небо. Именно так сожгут и его, если он вовремя не даст стрекача. Африканец сможет сам управлять воздушными массами и рассылать молнии во все стороны не хуже профессионального Перуна.

Оглушающе загрохотал гром.

Валера присел на корточки и попытался вытереть слезящиеся глаза. Слёзы, вода, ничего не видно. А кто это в самом центре святилища столбом во все стороны машет? Великан, что ли? Всё, то чёрное, то белое, ничего не понятно. И лишь через некоторое время до него дошло, что это подоспела сама Галина Петровна.

автор Василий Кораблев

Он успокоил обоих, погрузив в лёгкий сон, а потом побежал проверять, что происходит в кафе. К этому времени там было уже не протолкнуться от различных экстренных служб. Полиция, скорая, ФСБ, наркоконтроль, да ещё СЭС зачем-то припёрлась. Ах да, это же он её с перепугу вызвал, ещё тогда, когда подыхал в туалете. А чё он, разве не прав? Эти устрицы — сущая отрава. И ладно бы только он от поноса корчился, а вон, тульповоды, стриптизёрши, спецназ этот загадочный, а может, и частный, под руководством капитана Бурунова, им же теперь до старости под себя ходить. А не открыли бы чемодан — и сейчас всё было бы нормально. Морды бы им набил просто, и всё.

Да-да, неизвестно почему, но в ситуации с чемоданом Денис считал себя пострадавшей стороной и был уверен, что во всём виноваты силовики госпожи Насти вместе с Марфушенькой. Вероятно, данная подмена понятий случилась в его голове в результате воздействия артефакта, но, с другой стороны, кто его будет судить? Валера? Так Валере он всю правду рассказал: чемодан был под столом, у него под ногами, а то, что его открыли, так он не виноват. Не он же открыл, не специально, это всё устрицы отравленные виноваты вместе с ментами.

Правда, то, что тульповоды и двух слов связать не могут, это, конечно, печально. И девчонок жалко. Красивые... были. Хотя, может, им мозги с такой красотой и без надобности, но всё равно неудобно получилось.

А тут ещё, ко всему прочему, в кафе припёрлись сыскари из Восьмого отдела. Стоя скромненько в уголке, Денис с любопытством наблюдал, как они под шумок проверяют все помещения при помощи своих хитрых поисковых артефактов и как могут, пытаются допрашивать пострадавших. Ну а те, конечно же, ни бе ни ме. Только агукают. Особенно жутко агукала ясновидящая Марфушенька, не забывая показывать пальцем в тот угол, в котором прятался ни в чём неповинный товарищ директор, но кто же ей, дурочке, поверит. Денис уже собрался уходить, но тут прибежал генерал Фёдоров, и он, конечно, остался, надо же послушать, о чём он там разговаривает с комитетчиками.

— Умоляю! Верните разум моим сотрудникам! — упрашивал Фёдоров работников Восьмого отдела. — Есть же, наверное, способы?

— Генерал, шли бы вы отсюда, — хмуро советовали ему. — А этих своих можете увольнять по собственному, задним числом. Отныне они инвалиды.

— Но, может, таблетки какие, капельки?

— Генерал, после крика Скудоумихи радуйтесь, что они хотя бы дышать умеют. Кстати, вы не в курсе, почему тут так много наличных денег, подозрительно похожих на те, что у вас пропали?

— Нет. А вы уверены, что это мои... В смысле, из числа пропавших? — окончательно растерялся Фёдоров.

— Ну, если не ваши, тогда большое вам за деньги спасибо. В любом случае всё будет конфисковано вплоть до окончания расследования. Так что рекомендуем вам никуда из города не выезжать.

Услышав про расследование, Денис почесал затылок и решил побыстрее покинуть место происшествия. Очевидно, что спецы из Восьмого отдела уже догадались, что это за потусторонний объект такой, а если немного поищут, то выяснится ещё один неприятный моментик. Чемоданчик-то краденый. А башка Скудоумихи — из ихнего спецхрана. И как только они поймут, что на территории Москвы появилось то, что, согласно документам, пропало четверть века назад, тогда уж точно начнётся настоящее расследование с привлечением всех причастных и виноватых.

Вывод какой?

Перепрятать чемодан. И куда-нибудь подальше. На Курилах, скажем, закопать или утопить в море Лаптевых. На худой конец, можно будет кому-нибудь подбросить. Например, госпоже Насте. Уж такую шуточку даже Валера одобрит. Только вот с малолетками надо бы разобраться.

Вернувшись к машине, он принялся искать, куда его напарник спрятал сумку, в которой они обычно хранили образцы подходящих для вселения бесов. Валера, как назло, снова устроил уборку, после которой было ничего не найти. Проверяя многочисленные тайники, Денис неожиданно наткнулся на кожаный планшет, внутри которого находилась дюжина пробирок. Надпись на планшете гласила: «Бесы высшего качества» и в скобках: «Не трогать. Это мне на День Рождения».

«А, ну как обычно, — нисколько не удивился Денис. — Лучшее, как всегда, предпочитает от друзей прятать, единоличник хренов. Но раз сам просил сделать из слабоумных послушных рабов, то извините, будет исполнено, а два пузырька пойдут на пользу общему делу».

*****

Удостоверившись, что вселение прошло успешно, товарищ директор освободил Полуэктова и Пестимею. Одержимые благодарно кряхтели, потирали затёкшие запястья и ощупывали себя.

— Теперь я ваш господин, понятно? — сообщил им Денис.

— Да, господин, — отозвался Иван Иванович, щурясь в полумраке салона. У одержимых всегда по два зрачка, поэтому они по привычке прячут глаза от посторонних.

— Слушаю и повинуюсь, мой господин, — промурлыкала Пестимея и, словно змея, проскользнула на переднее сиденье.

— Души людей, в тела которых я вас подселил, они смогут со временем вернуть память? — поинтересовался Денис.

— Нет, мой господин, — немного подумав, произнёс Иван Иванович.

— Они попали под действие необычайно древней и опытной нежити, — подтвердила Пестимея, ощупывая свою грудь. — Разрушены не только нейроны мозга, но ещё и психическая связь между душой и телом. Впрочем, если они будут учиться? Скажем, снова отправить их в школу?

Она вопросительно посмотрела на Полуэктова, но тот отрицательно покачал головой.

— Не особо поможет. Продолжительность жизни наложит свой отпечаток. В результате всё равно получатся две инфантильные личности с множеством подростковых комплексов. Это необычная Скудоумиха. Так что вижу я тебя, детка, рожающей от первого встречного.

— Ой, кто бы говорил, — презрительно сморщила носик женщина. — А тебя посадят за педофилию. И месяца не пройдёт.

— Плохо дело, — пробормотал Денис, переваривая их ответы. — Чё-то вы слишком умные. Видимо, синхронизация с астралом.

— Мы не пользуемся астралом, мой господин, — промурлыкала Пестимея. — У нас допуск к высшей инферносвязи. Грубо говоря, у нас высокоскоростное подключение к аналогу вашего интернета. Выделенка, по-вашему.

Так-с, сотрудники не должны быть умнее директора, тем более такие ушибленные на голову, как они, моментально сообразил Денис и хотел было уже сурово нахмуриться, но одержимые моментально просекли, чего он про них подумал.

— Вы напряжены, мой господин, — ласково произнесла травница, придвигаясь к нему поближе.

— У вас так много проблем, вам надо расслабиться, — поддержал её сзади Иван Иванович.

— Приспустить штаны, — жарким голосом посоветовала Пестимея.

— Я сделаю вам массаж, — предложил Полуэктов и опустил руки на плечи Дениса.

— Поработаю язычком, — пообещала от всей души Пестимея.

— Засуну палец вам в...

Товарищ директор, не выдержав такой фамильярности по отношению к высшему руководству, зарядил Полуэктову в нос с локтя, а затем ухватил нахальную Пестимею за горло и заставил посмотреть ему прямо в глаза. Двойные зрачки одержимой испуганно расширились.

— Твою мать! Да вы суккубы! — прорычал Денис.

*****

Полуэктов Иван Иванович обиженно плакал в салоне, а на передних сиденьях вовсю шла ожесточённая борьба.

— А ну выплёвывайся обратно! Лучше сама, а то я тебя через жопу выдерну! — требовал Денис, держа суккуба одною рукой за горло, а другой тыкал ей в рот пустым флакончиком.

— За что, господин?!! Это не по понятиям! Вы же нас сами служить заставили. Мы вам в верности поклялись! — обиженно верещала Пестимея.

— Да нахер вы мне сдались, проститутки потусторонние! А ну лезь обратно в свой стеклянный блядушник!

— Господин, мы на вас нажалуемся! Нас господин Валера только по праздникам вызывает. И только в красивых баб! А вы, между прочим, одну из его подружек в старого мужика засандалили. Он вам этого не простит.

— Ай, да бля! Что же за день-то такой!!!

Денис в ярости отбросил пустой флакончик и едва не завыл от горя. Крыть ему было нечем, тем более что на той сумке действительно было предупреждение. А Пестимея, ощупывая помятую шею, тут же принялась рассказывать, что их, всю дюжину, поймали аж год назад, сам господин Валера, и что у них договор «только по праздникам». Но они и сами не против, потому что работа весёлая, а хозяин вселяет их только в тех, кто ему насолил в будние дни или ещё по какой памятной причине, а началось всё с молодой артистки, которая ему нахамила, а он ей пообещал трах в разных позах. Она-то потом забыла, а он выдернул её прямо с гастролей вместе с подтанцовкой, а поскольку там была целая дюжина красоток, вот тогда-то он суккубов и наловил. И вообще, они на эту сомнительную ситуацию не рассчитывали, Валера обещал, что в следующий раз будет вселять их в судью, дочку судьи, в прокуроршу, в адвокатшу-дуру, а также ещё в несколько участниц того злополучного ДТП, где его машину поцарапали. Обещал всю судебную систему за Япошу вые...

— Да заткнись ты! Я думаю! — взревел Денис.

В этот момент в сумочке травницы запиликал телефон.

*****

— Аллоу? Да? Да. Прихворнула немножко, а так всё хорошо, да. А у тебя как дела? Полуэктов? Не-а, не встречались, да и зачем он мне? А что случилось? Мне подъехать? А, не надо? А что надо? Конференц-площадку на тысячу мест? На сегодня? Ой. Я, конечно, поищу, но ты сама знаешь, мы заранее всё бронируем, тем более такие объёмы. Придётся дать на лапу кому следует... В долг? Ла-а-адно. И Полуэктова разыскать. Окей. Я перезвоню через часик.

Денис посмотрел на одержимую как солдат на вошь. Ну и наглость. Прижилась уже. В образ вошла.

— Что? — перехватив его взгляд, жеманно подёрнула плечиками Пестимея. — Мы же в верности поклялись. Не сдавать же вас этой бестии? А она, к вашему сведению, замышляет недоброе.

— Ну? — потребовал доклада товарищ директор.

— Дайте салфетку побитой даме, а я вам сама подробно растолкую, — попросил, хлюпая разбитым носом, пострадавший Иван Иванович.

Денис злобно покосился на него, но спорить не стал и выдал пачку влажных салфеток. Суккуб в теле Полуэктова быстренько оказал сам себе первую помощь и, заткнув ноздри салфетками, поведал, что госпожа Настя только что звонила с целью организации проведения очередного массового мероприятия по охмурению недалёких граждан. Ей нужен большой зал и много народу в самые кратчайшие сроки, а на такое подписывают обычно Ивана Ивановича.

— И меня, — тут же ревниво вмешалась Пестимея. — Звонили-то мне!

— Ты по богатеньким, — отмахнулся от неё Полуэктов. — Наберёшь тысячу человек? Нет, не наберёшь, а даже если и десяток соблазнишь, то они не захотят сидеть рядом с пенсионерами и свидетелями рептилоидов. Насте нужна масса народа, и дело тут, в данный момент, не в деньгах.

— А в чём тогда? — не понял Денис.

Суккубы посмотрели на него с видимым сожалением.

— В душах, конечно. Согласно нашим данным, африканский колдун, чьё имя нам нельзя называть, а то он нас может учуять, решил сорвать банк по-крупному. Мне предстоит загипнотизировать кучу народу, а моей подруге подобрать помещение, где будет происходить таинство. Во время сеанса их убьют, а души вывезут контрабандой из Москвы, — объяснил Полуэктов. — Ну и ещё: судя по срочности, она уже в курсе, что тульповоды и Марфушенька вне игры.

— А колдун?

— Что колдун? Если вы про то, где он сейчас, то он возле Ховринки, выковыривает из защитного круга господина Валеру, — ответил Иван Иванович.

— Да нет, дура. Он про то, какая в этом роль чернокожего колдуна, — догадалась Пестимея. — Колдун-то ведь чистеньким хочет остаться, а всю грязную работу должны сделать Настя и близнецы. Ну и Альтазар, который поехал на завод по производству кристаллов в область. А колдун не при делах. Он заберёт партию и Настю, а остальных пустит в расход, потому как вы ему здорово на хвост наступили.

— М-да. Валера мне как раз и намекал насчёт захвата производства кристаллов. Нужно ехать. А вам, думаю, лучше обратно. Ну, вы поняли, в пузырьках пердеть.

Сказав эти слова, Денис задумчиво почесал затылок. Одержимые озадаченно переглянулись.

— А как же дело? Мы должны отыгрывать свои роли, — удивился Иван Иванович.

— Да ты... На себя-то посмотри. Ну какой из тебя гипнотизёр? Ты же похотливая самка беса в мужском обличии, — справедливо возразил Денис.

— Вообще-то, для меня гипноз — это детские шалости, а если надо, я такую толпу организую, какой даже во время выборов не бывает, — обиделся суккуб. — Хотите гипноз, хотите другое чудо. Кстати, могу ту девочку из цирка, на которую вы слюни втихомолку пускаете, навсегда к вам приворожить. Там делов на один засос.

— Я тебя сейчас снова ударю! — пригрозил Денис.

— Молчу, молчу. В пробирку так в пробирку.

— Да какая пробирка, — жеманно всплеснула руками Пестимея. — Смотрите: всё прекрасно получается. Нам нужно отыгрывать свои роли согласно плана господина Валеры. Я занимаюсь помещением, рекламой и розыгрышами призов для привлечения потенциальных лохов. Иван Иванович, ты заманиваешь народ, согласно сценария эксклюзивной распродажи первоклассных гомеопатических средств, а господин Денис едет перехватывать Альтазара. Во время представления Настя останется без камней, и тут-то мы её и прихлопнем. Африканский колдун утратит в Москве своё влияние, а наши господа его зашампурят. Вот и всё! Всё прекрасно получается.

— Чего получается? Чё вы мне, бесы сраные, предлагаете? Что опять за шмурдяк! — взвыл Денис, который уже совершенно ничего не понимал и оттого всё больше и больше злился.

— Да вы дослушайте, господин, — Пестимея доверительно положила руку ему на колени. — Вы же директор. Вы главный, а вам думать не положено, мы всё понимаем. Ваше дело руководить. Вы же сами знаете, что Восьмой отдел получает деньги от Насти и закрывает на её блудни глаза, но про воровство душ, мы уверены, никто не знает. Зато они очень сильно возбудились на сушёную голову Скудоумихи, которая у вас в чемодане. Мы вот чего предлагаем: предать дело огласке, подставив Настю через этот чемодан, тем более вы же этого сами хотели. Это же такой подходящий случай! Мы соберём зал и пустим в Восьмой отдел мульку, что средь бела дня, вернее, наверное, уже ночи, некая особа собирается совершить теракт при помощи того, что у вас в салоне. Камней-то не будет, вы их захватите, а мы подкинем в зал чемодан и наведём на чемодан Восьмой отдел. И всё! Настю в тюряжку законопатят, а вы захватите её территорию, как и хотели.

Денис обдумал предложение, после чего проворчал:

— А чего это вы вдруг такие инициативные стали? Это подозрительно.

— Баш на баш, — не моргнув глазом, ответила Пестимея. — Хотим нормальные, качественные тела, женские, разумеется.

— Только натуральные, без силикона и ботокса, — поддакнул Иван Иванович. — Ненавижу химию.

— Можно в близняшек, — добавила от себя Пестимея. — Помнится, один директор желал близняшек. Мы, конечно, не настаиваем и ещё...

— Секса очень не хватает, начальника, — поддакнул из салона Иван Иванович, и Денис еле-еле удержал свою руку от очередных профилактических пиздюлей, но вовремя вспомнил, что имеет дело с суккубами, а у тех все мысли только об одном и почаще.

— Ну допустим. Но мне же ещё Альтазара искать, а это долго, — подумав, сказал Денис.

Одержимые снова переглянулись.

— Почему долго? Он же в машине едет. Надо всего лишь настроить ваш бортовой компьютер через спутник на его машину и следовать за ним, — осторожно сообщил Иван Иванович.

— Вы это через свою инферносвязь видите?

— Машину видим. Сеструха, настрой ему карту, он не врубается.

— Сию секундочку.

Денис и ахнуть не успел, а Пестимея уже зашарила пальцами по кнопкам на компьютере, и не прошло и минуты, как на экране высветилась карта дорог, а на ней появились две красные точки. Денис прищурился и всмотрелся в экран.

— А как это вы так? Он чё, ещё и расстояние между нами показывает?

— Ну да, через спутник ЦРУ. Вам разве господин Валера не говорил, что он угнал американский спутник для всяких корыстных целей, полгода уже как угнал... — растерянно сообщила одержимая.

— Знаете что, я директор. Мне не положено о всяких мелочах думать, так, восемьдесят километров. Угу, а эти красные линии — это пробки в городе, понятно. Ну что же, ладно, девочки. Начинаем работать, — смущённо проворчал покрасневший от стыда Денис.

Он подвёз одержимых до ближайшей станции метро, а затем приступил к преследованию Альтазара.

автор Василий Кораблев

Чтобы не грустить и не впадать в отчаяние, Валере пришлось самому себе устроить выволочку и строгий выговор. В другой бы раз он бы конечно заставил директора, но, поскольку Денис и без того находился, скажем так, в непростом положении, то уж ладно, не грех позаниматься самоедством и самостоятельно. А пока ругаем самого себя, руки простаивать не должны. Бодро копаем небольшую ямку, кидаем туда зуб Галины Петровны и из сподручного мусора, оказавшегося внутри круга, делаем магическое построение. Колдовать-то внутри круга мы можем, хе-хе. Так, а что у нас по материалам? Веточки? Подходит. Палочки? Тоже подойдёт. Стекляшки, презерватив, жалко, что порванный, но это ничего, это всё условности, делаем привязку на оргазм, сюда же добавляем жёваную жвачку, налепленную на салфетку, фантики от конфет и высохшую женскую прокладку. Как она тут оказалась? Неважно. Нам сейчас как бы не до морали. А чтобы не скучно было, позвоним нашему директору, и пусть пожалуется на свою нелёгкую жизнь.

— Чё ты там так долго? — немедленно заныл Денис в телефонную трубку. — У меня тут, знаешь, какая беда?

— Догадываюсь, — краем глаза поглядывая на маячивших неподалёку лоа, проворчал очкарик. — Но ты давай, не стесняйся. Рассказывай по порядку, времени у меня теперь свободного целый вагон.

— Ну раз вагон, может, приедешь и поможешь мне?

— Не могу, — ироничным тоном отказал Валера. — Я сижу в окружении трёх демонюг неподалёку от Ховринки и в данный момент испытываю некоторые трудности с передвижением.

Он коротенько обрисовал ситуацию. Как отвёз побитого Владыку Нектария лечиться в больницу для нечисти и как на свою беду встретил там госпожу Настю, а поскольку на появление африканских демонов он не рассчитывал, то пришлось от них сначала побегать, а потом рисовать защитный круг, за которым он теперь, собственно, и отсиживается.

— Ох ты ж! — испугался Денис. — Ты там как вообще, живой? Тебя не ранили?

— Ранили, но тут как в мультике про Винни Пуха. Стреляли, но не попали в шарик.

— Тогда чего? Я к тебе на выручку?

— Сначала расскажи о результатах переговоров, а потом уже решать будем, — попросил очкарик, не забывая заниматься магическим построением. Оно уже было почти закончено: прокладка и презерватив полетели в ямку, а стекляшки были заботливо разложены по краям. Оставалось только всё правильно соединить при помощи щепочек, ниток и всякого полезного мусора. А болтовня по телефону всё равно что медитация, необходимая для подготовки к ритуалу. Так что бубни, Деня, про то, как космические корабли бороздят Большой театр, опытному колдуну Валере это нисколько не помешает.

Денис, вздыхая, рассказал, что переговоры проходили нормально и даже здорово. Тульповодов удалось убедить в свою пользу. Они напились, наелись, побратались с Полуэктовым на объедках краба, а когда им показали деньги и предложили взять себе по коробушечке в качестве благодарности, так они и вовсе пообещали разобраться с предателем ведьмаком своими личными силами. Потом девочки-стриптизёрши подтянулись за стол, стало ещё веселее, а у него совершенно не вовремя прихватило живот. И хотя Полуэктов так убедительно рассказывал, что всё свежее, типа прямо из-под коровы, но эти устрицы — это реально какое-то свирепое химическое оружие. В результате пришлось срочно отлучиться из-за стола буквально на минуточку, а когда он через полчаса вернулся обратно в зал, то увидел, что его сотрапезники лежат на полу, руки за голову, а по залу ходят Бурунов и спецназовцы. А может, и СОБР, там по нашивкам всё одно непонятно было, тем более что все были в бронежилетах и шлемах, а кроме них, в зале присутствовала Марфушенька. Эта гадина своим ясным взором углядела буквально всё, ходила и пальцем показывала, где деньги лежат. А Бурунов ей поддакивал и говорил, что они с таким богатством будут до старости на Канарских островах коктейли хлебать. Достали, значит, из-под стола чемодан...

Валера слушал и не перебивал. Он уже знал, чем всё закончится. Менты артефакт нашли. Прямо как дети. Разве не ясно, что подозрительные чемоданы, у которых на боку написано «Не трогать!», «Опасно для жизни!» и «Сунешь каляпы — пиздец тебе, чёрт!», лучше не открывать, а оставить для более компетентных специалистов, для сапёров например? Хотя чему, собственно, удивляться, это же милиция. Там же до сих пор некоторые верят, что законы УК РФ превосходят по своей силе все другие законы. Но тут, увы. Метафизика, она в УК РФ тоже не разбирается. Чемодан открылся, и милиционеры увидели внутри сушёную голову древней Скудоумихи.

А дальше чего?

Да ничего необычного. Один из так называемых силовиков, будем считать, что это был Бурунов, потрогал сушёную голову пальцем. Совершенно безобидное и спонтанное действие. Увидел непонятную хрень и давай в неё пальцем тыкать, надо же удостовериться, а если чего, палец не жалко, новый отрастёт. Разумеется, голова тут же открыла глаза, а затем и рот, и все, кто был в помещении, а возможно, и на улице, услышали её вой. Может быть, кто-то поспорит, скажет, что, поскольку лёгких у головы нет, то не может быть и никаких криков. Что это мол, нонсенс и вообще супротив общепринятой биологии. Однако у нечисти своя аномальная биология, а чтобы издать один-единственный звук, в данном случае посмертный вой, ей, Скудоумихе, ничего не требуется, у неё всё нужное в голове для этого есть, а дальше...

— Валер, там все, кто был рядом, дебилами стали. Сидят, сопли пускают, слюни, двое уже обкакались, маму зовут. Там всех по-разному шибануло, но в среднем они сейчас умом где-то в возрасте двух-трёх лет, — говорил Денис. — Хорошо хоть своих я, как мог, утащил за шкирку.

— Ты не договариваешь, — задумчиво произнёс Валера. — Это на тебя, выхухоль подкустовная, посмертный крик не успел подействовать, а на них — очень даже. Итак, сколько им? Не ускользай от ответа. Что они помнят?

— Помнят, что им по двенадцать лет, — грустно признался Денис. — Я их в машине запер. Шоколадок им купил. Они сейчас там за сникерс дерутся.

— Ну хоть что-то они помнят. Очень жаль, что слабоумие почти не лечится.

— Чего жаль? Они думают, что я их дядя и повезу в Луна-парк на заграничной машине. Пестимея Ивану Ивановичу уже нос разбила за право посидеть на переднем сиденье, что мне делать-то?

— Наверное, отобрать у младенцев оружие, вызвать взрослых сотрудников МВД, медиков, психотерапевтов, ну и наказать племяшку Пестимею за мордобой, — предположил Валера. — Хотя нет, ты же не справишься, лучше запиши на бумажке и передай какой-нибудь взрослой тёте на улице мою инструкцию.

— Прикалываешься, да? Ну и сиди там в своём круге до старости! Хрен я к тебе приеду!

— А я тебя и не собирался на помощь звать, — Валера перевёл взгляд на небо. — У тебя, дружок, другая задача. Значит, так: берёшь наших малолеток и садишься на хвост Альтазару. Мне наплевать, где ты его будешь искать, но чтоб нашёл и проследил его до секретного завода, где ведьмаки искусственные кристаллы делают. Как только там окажешься, то позвонишь мне. Если я вдруг не отвечу, пришлёшь смс и приступаешь к следующей фазе.

— Чего? — не расслышал товарищ директор. — Там ещё задания будут?

— А как же. Вторая фаза, слушай внимательно: проникаешь на производство и захватываешь его в нашу пользу. Всех, кто там будет тебе сопротивляться, разрешаю уничтожать и превращать в мусор. От Альтазара нам нужна только голова, остальное можешь порубать в капусту. Рейдерский захват, ты всё понял?

— Понял. А зачем?

— Это ты узнаешь, когда наступит время для третьей фазы, — Валере очень не хотелось посвящать напарника в тонкости возможных будущих переговоров, где на кону будет стоять его жизнь, и именно поэтому ему пришлось уклониться от прямого ответа. В сущности, какая разница, для чего может потребоваться производство? Это же козырь! А козыри всем нужны. Ну вот приползёт, скажем, сюда госпожа Настя, начнёт ругаться, а он ей: «Мадам, я вас услышал, меняемся. Я вам ваш свечной заводик обратно, а вы мне жизнь, только пусть ваши лоа отвернутся минут на десять».

— Ладно, только мне с пострадавшими будет не очень удобно, — подумав, согласился Денис, после чего спросил: — Ты не помнишь, через сколько амнезия после Скудоумихи проходит?

— От обычной — несколько лет, но в чемодане лежала особая голова. Я не просто так, знаешь ли, её опасался.

— Блин! Точно. Навсегда, значит.

Судя по голосу, Денис окончательно расстроился.

— Слушай, во всех неудачах надо искать свои плюсы. Да, с тульповодами не вышло, но зато у тебя теперь есть племянники. Только за Пестимеей приглядывай, а то она девочка бойкая, следи, чтобы она глазки взрослым мужикам не строила, а то в её возрасте и до всяких глупостей недалеко, — не удержался подлый очкарик.

— Спасибо, утешил. Ты настоящий друг.

— Ой, да не ной. Вселишь в них бесов. В состоянии одержимости от них будет больше пользы, — посоветовал ему друг.

— Но это же не этично!

— А московскую милицию в сосунков слюнявых превращать этично?!! У них ведь наверняка у самих жёны и дети, а ты их в памперсы!

— Валера, заткни хлеборезку!

— Я же не говорю, что это позор, я говорю — молодец. С каждым днём новые весёлые подвиги, и, что самое интересное, всегда нечаянно. Я, может, этот чемодан для других дел берёг, хотел с ним на передаче «Своя игра», ну или в «Слабое звено» выступить, а ты не то что я, широко, всё в народ! С душой к делу подошёл, по-нашенски! Я тебе, только не пугайся, руку пожму при встрече, если выживу! Деня, ты супер! Ты мне, главное, ведьмачий завод в Подмосковье не сломай раньше времени, а ведьмаков вообще не жалей нисколечко. Тебе всё прощается. Ты же директор!

— Да пошёл ты к дьяволу!

Денис резко оборвал звонок, послышались короткие гудки, и очкарик тяжело вздохнул. Почему-то именно сейчас он почувствовал себя необычайно одиноким.

*****

Время шло. Лоа тусили поблизости и нисколько не обращали внимание на его пришёптывания. Весьма опрометчиво с их стороны, поскольку, будь они опытными, драпали бы уже без оглядки.

— Ничего, скоро вы, ребята, узнаете, почём фунт лиха, — пробормотал Валера, проколол себе подушечку среднего пальца левой руки до крови и принялся шептать самые главные и заветные слова, необходимые для заговора на ревность. Мало призвать сюда саму Галину Петровну, нужно, чтобы она заявилась в определённой кондиции. Накрученная и под шофе.

На душе тоска,

Про вас говорит — доска,

А сам цырлами шасть да шасть,

Девочек в отделении

Исцеловал всласть.

Так и сказал:

«Останусь, говорит, бобылём.

У медсестёр тити

Под халатиком,

Как арбузы,

А у вас, Галина Петровна,

Днём с огнём».

Меня, значит, выгнал

За пузырём,

А сам в палате заперся

Сразу с двумя блондинками,

И у них там сейчас секс втроём...

Заговор был длинный, нужно было обязательно пройтись по всему генеалогическому древу Галины Петровны, найти всех её медвежьих и гориллообразных предков, а кроме того, обязательно вспомнить её мать и то, как о ней отзывался Владыка Нектарий. Также следовало рассказать всё, что он думает о её престарелых прелестях, ну и, разумеется, не забыть тот факт, что она бьёт как баба. И уж когда все его слова поселятся в её голове, то местные тараканы почувствуют себя неуютно и как забегают, забегают, а дальше она сама сюда прибежит. На крыльях ревности.

Вот только была одна проблема. Лоа было три штуки, а Галина Петровна всего одна. И потому посылать её одну на верную смерть было не только низко и аморально, но ещё и крайне непрактично. А ну как проиграет? Ну уж нет. На такой исход он был не согласен. Он же боец, он революционер, он ёж, в конце концов, можно сказать, потомственный. Что там этот козёл главврач про батюшку его говорил? Пришло время кое-кому познакомиться с философией Выродка.

Валера задумчиво посмотрел на громаду Ховринской больницы, разобрал магическое построение и поднёс к губам одну из стекляшек.

*****

Охранник, стороживший Ховринский недострой, неожиданно свернул с привычного для себя маршрута обхода и, решив подняться на небольшой пригорок, обнаружил внизу постороннего молодого человека в очках и в рваной одежде. Молодой человек сидел на корточках, тихо пел песню про крейсер «Варяг» и чего-то рисовал на земле палочкой от мороженого. Охраннику показалось, что посторонний находится под воздействием неких запрещённых веществ, и потому он сразу же поспешил сделать ему устное предупреждение.

— Эй! А ну пошёл на хуй отсюда!

— Сам пошёл на хуй, — не отвлекаясь от своего занятия, посоветовал ему посторонний.

— Я кому говорю, свалил бля отсюда, наркоман ёбаный! А то пиздану! — вежливо попросил охранник и продемонстрировал электрошокер.

— Дядя, здесь опасно. Съебитесь отсюда сами, ради Христа, — глядя куда-то в сторону, сообщил очкарик.

— Я тебе сейчас покажу дядю, ушлёпок героиновый! Сам напросился.

С этими словами охранник с самым угрожающим видом начал спускаться с пригорка. Ему было не впервой выгонять с охраняемой территории посторонних, а кроме того, он только недавно пообедал и был не против об кого-нибудь почесать кулаки. Подумаешь, какой-то задохлик, да ещё и в очках, щас он ему пинков надаёт, а потом перед напарниками по смене похвастается. Тут каждый день разную молодёжь гоняют, а за такую зарплату какие ещё развлечения? Разве что телевизор.

Ему оставалось пройти всего каких-то несчастных пять метров до очкастого наркоши, но, почувствовав вдруг в груди неприятное жжение, охранник остановился и, автоматически приложив ладонь к больному месту, нащупал у себя то, чего в принципе быть не могло.

— Да-да, — прокомментировал, не отрываясь от своих дел, очкарик. — Я предупреждал.

Охранник захрипел и опустил голову вниз. Он увидел, что слева у него в груди образовалась небольшая дыра с рваными краями размером с кулак, и там, внутри, что-то пульсировало, капало, но при этом чего-то там внутри не хватало. Мужчина покачнулся. Из ослабевшей руки выпал электрошокер и покатился вниз. Очкарик тут же бросил ковырять палочкой в земле и принялся вытягивать из штанов ремень, но через пару секунд остановился. Электрошокер всё равно был слишком далеко, ремнём не достать, и он разочарованно махнул рукой, наблюдая, как охранник сделал по инерции шаг вперёд, а затем, нелепо взмахнув руками, повалился на брюхо. Он так и не увидел, кто его убил, зато это прекрасно видел очкарик. Лоа Петро держал в правой лапе ещё живое, подёргивающееся в судорогах человеческое сердце и, видимо, не понимал, что ему дальше с ним делать.

— Понаехали черножопые демоны в Москву и порядки тут свои африканские устраивают, — со злобой в голосе произнёс очкарик, после чего крикнул, обращаясь к лоа: — Эй, деревня! Ты хоть в курсе, что тут нельзя местных убивать почём зря? У нас тут по закону живут, а не по вашим людоедским понятиям.

Петро промолчал. Видимо, гордость не позволяла ему общаться на равных с человеческой швалью. Валера не дождался ответа, пожал плечами и, усевшись по-турецки, принялся смиренно ждать развития дальнейших событий, а то, что они скоро произойдут, он нисколько не сомневался. Охранник-то был не простой, а помеченный местной нечистью.

*****

Негр-демонолог шёл медленно, опираясь на тяжёлую деревянную трость и прихрамывая на правую ногу. Он был одет в белый летний плащ и такие же белые брюки, на голове у него была модная белая шляпа с лиловой лентой, и рубаха под плащом, как отметил Валера, была того же цвета, что и лента на шляпе. О, как. Дядя-негр модник. И сердце у него, поди, золотое, прямо как тот золотой пистолет, который он достал из кармана.

С расстояния примерно пятьдесят шагов негр принялся в него стрелять. Выстрелил семь раз и, разумеется, все семь раз благополучно промазал. Валера, зевая, выковырял из земли пулю и обнюхал её исключительно из одной только вежливости. Дорогой боеприпас. Дорогой порох, а пистолет «Пустынный орёл» под патрон калибра двенадцать и семь на тридцать три миллиметра говорит только о том, что данный негр имеет самое сутенёрское происхождение. Такое бессмысленное расточительство могут себе позволить только те, кто в своей жизни ни грамма своим трудом не работал.

Перезарядив пистолет, негр снова двинулся вперёд. Прошёл двадцать шагов вперёд, опёрся на трость и снова принялся стрелять в очкарика, преспокойно сидевшего на одном месте. Вновь прогремело семь выстрелов, и снова всё в молоко. Негр выругался. Валера невозмутимо повернул к нему голову и принялся демонстративно ковырять в ушах указательным пальцем. Теперь ему было немного жаль этого демонолога, только сейчас он увидел, что правая половина лица мужчины закрыта специальной маской, искусно маскирующей увечье, а правый глаз у него и вовсе существовал только для вида. Нету у вас одного глазика, гражданин. И как же вам после этого не стыдно, одноглазому, по воробьям из такой пушки палить?

— Шакал смердящий! — прошипел негр. — Пули тебя не берут, но ничего, я тебя иначе достану.

Валера, увидев, что демонолог сменил бесполезный пистолет на гранату, тут же поспешил предупредить:

— Не советую. Шуму будет много, а кроме того, она может к вам назад вернуться.

Негр ощерился, показав ровные ряды золотых зубов.

— Скунс поганый! Отрыжка стервятника. Выходи, и сразимся как мужчины.

— Не-а. Я с калеками не дерусь. И собственно, чё вы ко мне привязались? Я вам не мешал, шёл проведать свою подземную бабушку, только-только заплатил главврачу взятку, а тут ваши... Это же ваши демоны в масках? Или вы не вместе?

Валера показал пальцем на лоа, а потом перевёл на демонолога.

— Под дурачка косишь? — улыбка негра стала ещё более зловещей. — Меня только что выгнали из больницы. Не дали долечиться, и причина такого хамского отношения — это ты! К твоему сведению, я обладаю даром предвиденья, и кое-что мне про тебя известно.

— Чего известно? — Валера изобразил недоумение. — То, что ваш лоа ёбнет местного охранника? А почему вы ему не помешали? Знали и не помешали? Тогда правильно вас из больнички под зад ногой. На хулиганов и убийц - страховка от Гиппократа не распространяется.

— Это ты его заставил! Ты подманил сюда охранника, словно мотылька на яркий свет лампы.

— А вы докажите. Все вокруг свидетели, что я ему громко говорил: «Пошёл на хуй!» И что было дальше? Ваш лоа напал на беззащитного работника ЧОПа и превратил его в бессердечный труп. А до этого они за мною гонялись, очевидно, с такими же намерениями. Ничего, ничего, недолго вам, пришлым поганцам, топтать нашу святую русскую землю! Сейчас вся окрестная нечисть почешет рога, соберётся с силами и вам таких пиздюлей выпишет, до самой Антарктиды будете лететь не оглядываясь.

Вместо ответа демонолог поводил головой, изучая размеры круга.

— Напрасно ты думаешь, будто бы находишься в безопасности, — процедил он. — Эту землю, что ты рассыпал, можно смыть проливным дождём. Сейчас я тебе продемонстрирую своё могущество.

автор Василий Кораблев

Денис озадаченно покрутил в руках телефон. Не берёт трубку. Странно, на Валеру это не похоже, он же любитель присесть кому-нибудь на уши. А так хотелось отчитаться о проделанной работе. Всё было готово для приёма важных гостей. Недорогое и неприметное кафе, снятое Полуэктовым у одного старого знакомого, с которым он когда-то сидел, девочки-стриптизёрши от Пестимеи и, конечно же, кэш. Много кэша. Почти сорок коробок. Ну, с последним ладно, это джин накосячил, тут уж ничего не поделаешь, зато теперь можно как следует пустить пыль в глаза. И заведение ему понравилось: скромно и в духе минимализма. Простенькая кухня, зал с крашеными стенами, комната для артистов, и всё, а остальное — склады. Иван Иванович рассказал, что его приятель торгует в Москве икрой и камчатским крабом, поэтому в плане всяческих морских деликатесов местное меню даст фору любому хорошему ресторану. Да что скрывать, он сам сюда иногда приходил покушать, под водочку там, под портвейшок, так что, господин Мурзилка, можете не сомневаться — гости будут довольны. И он не обманул: хмурые и неопрятные повара наготовили на целую армию. Супы из кальмаров и мидий, салаты с морскими гребешками, тушёные трепанги, строганина из муксуна, икра морского ежа, котлеты из осетра и многое другое, экзотическое и необычайно вкусное, а в центре стола водрузили огромного жареного камчатского краба, украшенного гарниром из картошки и овощей. Денис, как увидел главное блюдо, понял, что убьётся, но за общим столом посидит и по мере возможностей поучаствует. Нужно только, чтобы свои на него не обращали внимания.

Для этого он в нужный момент отозвал своих подельников в сторонку, сообщив им, что будет наблюдать за происходящим издали и, если что пойдёт не так, он их прикроет, но вот прямо сейчас они должны посмотреть на его указательный палец.

Хитростей в отводе глаз необычайно много, в сущности, это целая отдельная дисциплина, но метод пальца применял только Денис. Посмотревший под правильным углом на его палец мог уснуть, а мог и забыть, что рядом с ним присутствует определённая личность. И что любопытно: с ходу определить, что на человека было воздействие, ни за что не получится. Для этого нужно лезть в чужой разум и ковыряться в памяти, а кто будет заниматься такой неблагодарной работой? Это же обычное простенькое, но эффективное колдовство, да и не колдовство даже, если подумать, а древняя хитрость. Вон Полуэктов при помощи маятника народ гипнотизирует, а это почти то же самое, и негативных последствий никаких. Когда потребуется о себе напомнить, просто обратишься к нужному лицу по имени или за рукав подёргаешь, вот тебя сразу и вспомнят.

*****

Лоа негодовали. Они гонялись за таинственным маленьким ведром по всей больнице и никак не могли его поймать. Они не боялись препятствий, они пёрли напролом, сокрушая на своём пути стены и колонны, а ведро всё время находило какие-то укрытия и шустро маневрировало между ними. Дважды оно уводило их в подвал, заставляя блуждать среди подземных коммуникаций и прочёсывать подземное озеро, несколько раз оно обманывало их, скрываясь в технических шахтах и заставляя подниматься на самые верхние этажи, но, как они ни старались, им не удавалось окружить его и загнать в угол. И для древних злых духов это было немыслимо. Им бы остановиться, обдумать, выработать общую стратегию, но они не могли, им мешал приказ госпожи Насти, а приказ следовало выполнять немедленно. И потому они страшно злились. Встретившиеся им на пути сатанисты, проводившие обряды в подвале, на собственной шкуре познали что такое гнев лоа. От них остались только кровавые силуэты, навсегда отпечатавшиеся на пыльной стене, но это люди, это были обычные людишки, а вот ведро, против него никакое колдовство не помогало. Оно ловко уворачивалось от всех заклятий и перепрыгивало расставленные ловушки, а когда один из Петро подобрался к нему почти вплотную, оно само наколдовало против него проклятие сколопендры, заставив преследователя реветь от обиды. Нет, сильно навредить могучей злой сущности это проклятие не могло, но потусторонний яд сколопендр вызывал ощущение неприятного жжения и отвлекал от погони, заставляя чесаться в самый неподходящий момент.

Лоа не были дураками, они понимали, что имеют дело вовсе не с ведром, а с неким перевёртышем, они чуяли его сущность, они видели двойную тень, которую оставляла добыча, а их неутомимость так или иначе должна была помочь выиграть эту бесконечную гонку. Ведро это тоже прекрасно понимало. Оно жутко устало, а поскольку заветное оружие осталось в офисе, у ведра не было никаких преимуществ против этих могущественных и поганых паранормальных тварей. Увернувшись в очередной раз от лап Петро и провалившись в очередную вентиляционную шахту, оно неудачно подставилось под удар сидевшего в засаде лоа Самеди. Теперь уже никаких сомнений, что это была Самеди. Так метко стрелять из ружья в виде зелёной змеи могла только она.

— Как же больно-то! Как больно! Чтоб тебя на том свете пять негров на диване валяли! Швуль могильная! — выло несчастное ведро, заполучив пулю из ядовитого змеиного клыка прямо в седалище.

Следом за ним спешило лоа Самеди и недоумевало, а чего это ведро орёт, но не дохнет?

А Валера и не собирался помереть так просто. Яд, конечно, был хорош, но он за свою жизнь столько всякой отравы перепробовал, что у него давно выработался иммунитет, однако же даже ему было ясно: с таким ранением далеко не убежать. Да ещё если лоа найдут его кровь, тогда жди на свою голову новых опасных подарочков. Им тогда вообще целиться не придётся. Пуля заговорённая, на кровь сама дорогу найдёт, значит чего? Нужно срочно организовывать оборону. И пока он, не забывая ругаться и поминать всех лоа по матери, разрабатывал на бегу план своего спасения, телефон-предатель зазвонил снова.

*****

«Снова не отвечает, — расстроенно подумал Денис. — Видимо, занят очень. А жаль. Так хотелось его сюда пригласить, поели бы вместе, послушали тульповодов. Ну нет так нет. Потом будет локти кусать».

С чувством выполненного долга он задвинул мешавший ему чемодан с артефактом поглубже под стол и приступил к дегустации морских деликатесов. Что поделать, но чемодан нельзя было оставлять без присмотра, а куда-то ехать сейчас и перепрятывать его, он не имел никакого морального права. Желудок ему этого никогда не простит. Тем более тут ещё были и девочки. Пестимея не подкачала. Стриптизёрши были как на подбор молодые, гибкие и тонированные по бронзу. Ну как таких не хотеть? А они ещё и на каблуках, яркие, напомаженные, а когда одна рядом с ним нагнулась подобрать стикини с помпонами, несчастный невидимка едва не подавился слюной. Сомнений больше не оставалось. Всё сработает. Сработает как надо, если только тульповоды не васильковой породы. Нервничая, словно первоклашка на утреннике, Денис проглотил пару устриц, запил бокалом шампанского и с облегчением погладил себя по урчащему животу. Блаженство. Когда-нибудь, когда он станет богатым, каждый день так будет трапезничать. Спасибо тебе, Господи, за такую замечательную вкуснотищу.

*****

У колдовского защитного круга лоа притормозили и принялись топтаться на одном месте, а Валера в очередной раз подивился их чуйке. Любая другая нечисть обязательно бы вляпалась, а эти сразу допёрли что к чему. Ведь прах с Кудеярова молища, которым он обозначил круг, был гораздо сильнее обычной кладбищенской земли вперемешку с солью. Да и вправду сказать, обычная каменная соль тоже бы не подошла, нужна только определённая, добываемая из потца святых людей или их родственников. А зачем такие сложности, когда есть Кудеярово молище? Обычно этим прахом он и Денис огораживали опасную нечисть, но тут попробуй огороди — сразу освежуют. Вот и пришлось покинуть больницу и на открытом месте защиту ставить. А иначе никак. В подвале телефон, извините, не ловит. Зато теперь можно кого-нибудь на помощь позвать.

Присев на корточки и уподобившись усталому гопнику, он достал из кармана телефон и проверил последние звонки. Деня — гадина такая! Не мог потерпеть каких-то пять минут, а теперь твой товарищ вынужден скучать в окружении лоа, да ещё и с ранением в самом обидном месте. Ну ничего, сейчас тебе всё выскажем, приготовь уши.

Однако, как он ни старался, а дозвониться до Дениса так и не смог. И это было странно. Пришлось снять с браслета один из камушков с договором и призвать духа-посланника. Лоа за кругом моментально оживились и вроде как даже обрадовались. Сначала Валера не понял почему, а когда понял, было уже поздно. Стоило только духу покинуть круг, как на него моментально напали и растерзали на мелкие клочки.

— У вас чё, вообще ничего святого? — изумился очкарик, а потом нахмурился, припомнив, что лоа сами по себе святые ребята. Что они и лечат, и калечат, и вообще им слишком много позволено.

Лоа не отвечали. Закончив с призраком, они окружили круг и замерли. Словно ждали чего-то. Ну или кого-то.

— У вас совсем языков нет? Kass-Kass? labba-labba? Verstehen?

Лоа молчали. Их маски, похожие на черепа, не сулили ничего хорошего.

Валера почесал затылок, подумал и, когда это не помогло, он решил, что соображать мешает посторонний предмет, застрявший в его седалище. Пришлось немедленно приступить к операции.

*****

Азамат и Ислам поначалу осторожничали и побаивались. Они даже сначала отказывались от вина, напирая на то, что правоверным не положено, да и вредно, но когда к столу подали тазик чёрной икры, а в зале начали отплясывать приглашённые стриптизёрши, они вспомнили, что они ещё и казахи. И к тому же, вы же угощаете, да? Иван Иванович с Пестимеей хором заверили, что всё бесплатно и ещё с собой дадут, если надо. И что стриптизёрш, если нужно, тоже завернут в ковёр и подарят, но и гости должны понять, что разговор не о мелочах, а серьёзный. Денис сидел рядышком, ел, согласно кивал, не забывая отрывать у краба лишние ножки, и размышлял о всяких пустяках. Всё равно он умными речами не владеет, а новые работники и так хорошо справляются, его дело маленькое — ешь да зырь. Ох и хороша стриптизёрша справа. Прям пантера. Может, подарить ей одну коробочку? А она, скажем, с ним за это на свидание сходит. В кино, например? Интересно, сколько Пестимея им заплатила? Ого, а вторая тоже молодец! А может, к чёрту этих тульповодов? Тем более, судя по разговорам, они чего-то борзеют.

Азамат, нахлебавшись вина и наевшись деликатесов, действительно стал несколько груб в речах, особенно когда услышал про то, что ведьмак Альтазар — предатель.

— Быть такого не может, блят! У нас с ведьмаком всё честно всегда! Он же тупой, блят!

— Да вы оба пиздите, блят! — поддержал товарища более сдержанный на язык Ислам.

— А коробки? Он покровителя подорвал, а сейчас ходит и глазами на всех честно хлопает. Я, говорит, ничего не знаю, — спорила с ними горластая Пестимея. — Мы специально их сюда привезли, вам показать. А потом к Насте повезём, ну, когда она снова у себя появится. Получается: Альтазар сейчас самый сильный. У него доступ к кристаллам. У него родня. Нас всех убьют, или вы чего, под ведьмаков ляжете?

— Э, мы тебе, что, блят, циновки какие? Думай, что говоришь своими губами! — обиделся Азамат.

— Подстилки, — скромно поправил его Иван Иванович.

— Чего, блят???

— Мы вас нисколько не хотели обидеть, — Полуэктов примирительно поднял руки. — Мы вас ценим, но мы прямо чувствуем, что будет замес. Вы единственные из нас, кто работает напрямую с Альтазаром, и вы ближе всех к нему.

— Но мы на Настю работаем, э-э! Настя наш ханым, а не это говно железное. Мы только забираем камни откуда скажут. Мы, и ещё иногда эти... как их?

Азамат пощёлкал пальцами, пытаясь вспомнить, и посмотрел на Ислама в поисках слов поддержки.

— Кан араласу. Коля и Оля, — пожимая плечами, ответил тот.

— Во. Сестроёб Коля и братотрах... Я её по имени не хочу даже обзывать! Егиздер, короче. Фу, бля, ненавижу их. Как представлю, у меня изо рта шайтан так и лезет, — пожаловался Азамат и попросил налить ему ещё водки.

— А они что, тоже по кристаллам? — удивилась Пестимея.

Тульповоды переглянулись и снисходительно заулыбались.

— Э, а ты чё, не знала? Ты же ближе нас к Насте стоишь. Они не только забирают камни, они ещё и помогают, если пациент жив. Удавку на шею — и сау болыныз, а душу — в камень.

Полуэктов и травница обменялись недоумёнными взглядами.

*****

— Ай! Как же хорошо! Как же заебательски! — орал Валера, выковыривая перочинным ножом ядовитый зуб. — Когда без анестезии, так заебись думается!

И это была чистая правда. С болью пришло множество полезных мыслей, и самой первой стало понимание, отчего лоа не разговаривают. Они просто ещё не научились. Это были свежие лоа, существующие на одних инстинктах, им не хватало опыта, а значит, призвали их совсем недавно, вероятно, несколько дней назад.

— Чё молчите, уроды? Хоть бы похлопали, — возмущался он, поглядывая одним глазом на своих сторожей. — Я теперича всё про вас знаю, покопался в заднем уме и узнал! Если бы вы были на опыте, вы бы не устраивали засад и не гонялись за мной как дебилы. У настоящих древних Петро и Самеди до хренища иных методов против человечишки вроде меня, но тот, кто вас призвал, видимо, рассчитывал на эффект неожиданности. Но его изначально не было... Ай, бля! Мы о вас знаем и все ваши слабости. Так что стойте, суки, сколько хотите, вы против меня — щенки! Три щенка! Как только выберусь из круга, вы у меня попляшете! Особенно ты, контра заграничная, которая в Чапая стреляла! Но ничего у тебя, Фанни Каплан, не выйдет! Ленин жил! Ленин жив! Ленин будет... Ай! Так, спокойно, хватит орать, почти выковырял.

Бросив нож, он ухватил кончиками указательного и большого пальцев тонкий шиловидный зуб и осторожно потянул, морщась от нестерпимой боли. Позор-то, позор какой. Хорошо, что не дозвонился до Дениса. Ну вот зачем ему это было надо? К чему эти игры в Мурзилку? Выпендриться хотел? Довыпендривался. Захотел поиграть в бизнес. Ну и как, нравится?

Утирая непрошеные слёзы, он изучил зуб и покосился на маячившее за кругом тёмное, но при этом прозрачное тело лоа Самеди. А что, шанс проклясть зуб у него имеется, ведь это же просто неопытная девочка. Ну, не совсем девочка. Скажем так, символизирует девочку, а бить её мы будем всё же как мальчика. Эх, заарканить бы одного из них да к кругу подтянуть, да только вот нечем. Всё, что у него при себе, против них не поможет. Остаётся лишь ждать, да продолжать оказывать себе первую помощь. И врачи-паскуды, ни один на его крики не выглянул, притаились суки. Но их тоже можно понять: связываться с лоа никто не хочет.

Валера закурил сразу три сигареты. Прикладывая их по очереди зажжённой стороной к ранке, он морщился, не забывая ругать себя за беспечность. Лоа ждут. И кто-то точно к ним придёт. А этих кого-то мы знаем. Вариантов два, и оба паскудные. Либо это будет Настя, либо её негр-покровитель. Стыд-то какой, проиграть дилетантам. Ну ладно, допустим, негр не дилетант, но всё равно так нечестно. Сразу три лоа. И где! В Москве! И всем спецслужбам, что интересно, плевать. Ребята, господа, ау! Это всё равно что шестой флот ВМС США в Москве-реке прямо напротив Кремля плавает, как говно в проруби, а все ходят мимо и только зевают.

*****

Капитан Бурунов науськиваемый Марфушенькой решил в этот раз не церемониться. И если вопрос о деньгах и иных материальных ценностях встал, как говорится, ребром то собственно почему бы и воспользоваться положением? Ясновидящая убедила его, что никто в шайке про тульповодов ни сном ни духом, а брать их нужно строго в тот момент, когда они оба будут пьяные. Предатели и воры тогда никакого сопротивления оказать не сумеют. Но для верности нужно обязательно их убить, тела спрятать, а все денежки, что найдут, отправить через знакомых военных лётчиков прямиком в Хабаровск, а уж там она договорится. Есть мол, у неё, подходящие перекупы, что за двадцать процентов от общей суммы переведут рубли в японские деньги, а уж с теми деньгами и до Японии недалеко. Главное - людишек подобрать исполнительных и верных, заплатить им как следует, за молчание, а самим улететь на дальний восток.

Ну исполнительные у Бурунова как раз имелись. Только делиться с ними он нисколько не собирался. А зачем? Просто сказал кому надо, что поступил срочный приказ от генерала, а дальше закрутилась машина правосудия. К месту где отдыхали Азамат и Ислам подъехало сразу пять грузовиков ЗИЛ - 131, а следом за ними Газели откуда откуда начали выскакивать милиционеры намереваясь оцепить опасный объект.

*****

Новый звонок от Дениса Валера воспринял уже как должное. Ну наконец-то. Появился шанс спастись из позорного окружения. Ну ничего, сейчас кавалерия живо прискачет, и мы покажем лоа чёрного петуха. Однако грустный голос Дениса живо спустил его с небес на грешную землю.

— Валер, а помнишь, ты говорил про тот артефакт, что у меня под кроватью лежал и что ты строго-настрого запретил им пользоваться?

— Какой на хрен артефакт! Деня, мне сейчас не до этого...

— Да я понимаю, я на всякий случай предупредить, он сработал. Ты просто не поверишь, там такая ситуация была, грубо говоря — несчастный случай. Я тебе сейчас расскажу...

— Не надо, — тихо, но отчётливо произнёс Валера и немного погодя добавил: — Я тебе перезвоню через пять минут.

Он отключил телефон. Постоял немного, а затем задрал голову и посмотрел на небо.

— Видит Бог, я этого не хотел, но отступать поздно, — прошептал он, после чего достал из кармана зуб, ещё недавно принадлежавший Галине Петровне.

автор Василий Кораблев

ЧП Заговор часть - 25

Нет ничего хуже, чем разнимать драку между мужчиной и женщиной, особенно если в прошлом между ними существовала любовная связь и всякие постельные отношения. И вот когда пудовый кулак хрупкой Галины Петровны опустился на чело Владыки Нектария, старая страсть полыхнула похлеще скипидара, а все свидетели моментально получили ожоги третьей степени. Со двора убежали... Буквально все. Кошки, собаки, вороны, детвора, бабушки у подъезда вместе с лавочкой, ну и мужики, ясное дело, ведь храбриться за железной подъездной дверью было значительно проще и безопаснее, чем на улице. А те автолюбители, кто не рискнул покинуть поле боя вместе с машиной, теперь горько раскаивались, ибо эта парочка билась, словно два могучих титана, не жалея чужой и кредитной собственности.

Надо отдать должное Владыке, он держался молодцом. Не каждый, знаете ли, может выдержать прямое попадание тополем по загривку. Галина Петровна ребром ладони лично срубила целое дерево и уронила на слугу божьего, а тот даже не крякнул, чего не скажешь о его микроавтобусе. Машину экзорцистов смяло в лепёшку, ну и парочку «фордов-фокусов» рядом краешком зацепило, только стёкла посыпались. Несчастный очкарик не знал, за что и хвататься: начал оттаскивать Галину Петровну, так побитые экзорцисты ей вдогон грозить начали. Та обернулась — и снова началось, прости Господи. Зуб за зуб, глаз за глаз, кровь за кровь, слово за слово, и всё вокруг вновь замелькало в бешеной круговерти. Чё вот этот Прошка ей под ноги бросился? У неё же ноги больные, а уж била ими уборщица ох как больно. Не прошло и пяти минут, как весь асфальт во дворе превратился в крошево, словно там бульдозер на гусеницах катался, все фасады в кровище, цветочки в клумбах и те повытоптаны, повсюду крики, мат, слёзы и необоснованные проклятия, а тут ещё сигнал от Дениски, что он чемодан с опаснейшим артефактом взял и на выручку едет. «Действительно, а давайте! А чего бы и нет? Превратим эту безнравственную драку в окончательный детский сад, тем более что главное дитя уже совсем скоро сюда прискачет».

Пришлось проявить ну просто нечеловеческую волю и старание, чтобы разогнать драчунов по углам и вызвать для экзорцистов «как можно быстрее скорую помощь». А всё потому, что, пока он отвлёкся на телефонное вразумление директора, Галина Петровна неожиданно вспомнила об очередной древней обиде, нанесённой ей в молодости, и, коварно завладев железным мусорным баком, благословила им Владыку на Рай.

В результате её последнего удара у Валеры и бригады скорой помощи возникли небольшие трудности с транспортировкой Нектария. Зачарованные вериги вмялись в его могучее тело, и когда фельдшер вздумал оказать Нектарию первую помощь, то нечаянно их коснулся и бухнулся в глубокий обморок, а через минуту та же история повторилась с женщиной-врачом. Водитель скорой, заподозрив в зеркало заднего вида неладное, бросился было к своим на помощь, но, встретившись глазами с очкариком, выронил из рук монтировку и, покачиваясь, словно пьяный, послушно вернулся на своё место.

— Галина Петровна, помогите его в больницу, я один такую тушу не подниму! — взмолился Валера, оглядываясь на беспомощных и избитых помощников Владыки Нектария. — Хотите, на колени перед вами встану, а у этих руки переломаны, вы же и ломали, не видите, что ли, помирает он!

Но на уговоры всё же пришлось потратить какое-то время. Хорошо хоть, что уборщица была хоть и вспыльчива, но всё же отходчива. Вовремя вспомнила, что экзорцист тоже человек, а не просто скотина такая. Да и вообще, как не поплакать и не пожаловаться на старого шкодника, пока тот пребывал в блаженной отключке. Загрузив Владыку в салон, Валера, почуяв, что теперь он среди экзорцистов и уборщицы самый авторитетный, сбегал в офис за специальным артефактом в виде небольшого детского бубна с тарелочками и, коротенько рассказав о всяких побочках, принялся трясти инструмент.

Через минуту все соседи, что наблюдали за ними из окон многоэтажек, начали вспоминать о всяких важных делах, а про то, что во дворе только что произошла невероятная драка, благополучно забыли.

*****

Стоит ли рассказывать и про другие организационные работы, произведённые очкариком в следующие десять минут? А их было необычайно много. Переломанным помощникам Нектария было велено ждать следующего автобуса... Вернее, другой бригады скорой помощи, а заодно охранять церковные артефакты. Галине Петровне выдали выходной — сразу после того, как приберётся во дворе и сдаст всё лишнее в металлолом, кроме вон той кучи. «Та куча мусора нужна, она личная, запомните это!» Врача и фельдшера оперативно перетащили в офис и положили валетом на один диван — некогда было разбираться, удобно это им или нет, всё равно в отключке. А ещё он позвонил в коммунальные службы, а ещё знакомым армянам переложить по-братски асфальт, а ещё знакомым евреям-страховщикам, занимавшимся заодно декоративными строительными работами, он даже экологам позвонил и рассказал, что лично видел, как из такого-то двора сбежало дерево марки «тополь», и только потом уже поехал сопровождать Владыку Нектария до ближайшей подходящей лечебницы. Кстати говоря, аптечку из микроавтобуса он тоже не забыл прихватить.

*****

Но одна трудность всё-таки была. Владыку надо было как-то извлечь из вериг, но как это сделать без помощи врачей? Ножовкой, болторезом, болгаркой? Он же орать будет. Порча имущества, уникальный артефакт, историческая и культурная ценность... Вот это уже была задачка со звёздочкой, и потому, сделав пациенту несколько предупредительных уколов в бедро и шею, Валера попытался перекусить одну из цепей бокорезами.

Нектарий моментально очнулся и влепил спасителю увесистую пощёчину.

— Не сметь! Богохульник!

— Ай. Я ему, гаду, жизнь спасаю... Ты чего пожалел-то, это же церковные побрякушки!

— Так вези. Нельзя нарушать целостность символа аскетизма.

— Да ты его уже сто раз нарушил, когда водку со мной хлебал.

— Не путай тёплое с мягким...

Нектарий попытался привстать и тут же со стоном повалился обратно на носилки.

— Она мне все кости переломала. Извергиня проклятая.

— А Галина Петровна утверждает, что это вы её бросили, — ехидно ответил Валера. — Сказали, что на БАМ едете, а сами в монастырь драпанули.

— Молчи... — прохрипел экзорцист, закрывая глаза. — Мы с ней из одного села. С самого детства вместе росли. В одной бане до двенадцати лет вместе мылись, я думал, она пацан калеченый. А когда у неё титьки выросли... Не знали мы тогда греха, не ведали, а когда меня за неё дразнить начали, вот тогда-то я и призадумался. Стыдно было от неё на всю область, когда она смогла трактор из болота вытащить, а я не смог.

— Не любили, значит?

— Не твоё дело... — процедил экзорцист, после чего приказал: — Вези меня в нашу, церковную. Сейчас адрес скажу.

— Нельзя, — отказался очкарик. — Мы не знаем, кому можно доверять. А ну как кто-то из ваших сообщит, что на Владыку было совершено покушение. Ты же не хочешь, чтобы дело о потасовке с уборщицей было предано излишней огласке? Я, конечно, всем в округе память стёр, но когда мы приедем в больницу, начнутся вопросы, а вслед за этим и неуместное расследование.

— Тогда в обычную.

— Тоже нельзя. Твоя броня мешает тебя лечить. От тебя врачи в обморок падают.

— Ну а что делать-то?

— Да ничего. Сейчас лекарства подействуют, и я тебя в одно хорошее место определю. Туда только по большому блату, — пообещал Валера.

— Поклянись!

— Зуб даю, вот этот. Добыт из Галины Петровны. Мощно ты ей с правой заехал. Я бы, если по чесноку, на такой подвиг никогда б не решился.

Очкарик показал ему передний зуб. Экзорцист снова застонал.

— Горе мне. Позор на старости лет, я её снова обидел.

— Я вообще раньше думал, что Галина Петровна не человек, а из яйца динозавра вылупилась, — продолжал Валера. — Из трицератопса там или из тираннозавра, не суть, а потом её бродячие стройбатовцы усыно... удочерили, и когда она спустя двадцать лет утопила генерала в бетономешалке, ей дали вольную, и уже только потом она уборщицей устроилась. Иначе ну вот откуда у неё такая силища? У неё чего, папа — супермен с Криптона? Вы хоть знаете, что в неё из гранатомёта стреляли, а она потом синяком хвасталась. Дом, главное, в щепки, а ей хоть бы хны...

Экзорцист не выдержал словоблудия, расслабился и захрапел. Валера деловито поправил очки и вновь вооружился сотовым телефоном.

— Алло, Баклажан? Здорово. Надо мне одного человечка подлатать, плачу по двойному тарифу. Нет, не Дениску. Дениска живой. Да и не поедет он к тебе после того случая с руками. Нет. Мстить не собирается. Он вообще только через неделю догадался, что у него две руки левые. Да, да... Смешно получилось, но больше так не шути, мне стоило больших трудов убедить его, что леворукость — это аллергия, вызванная пересадкой донорских органов. Да он ещё и на таблетках тогда торчал, короче, хороший развод получился, не будем старое ворошить. Куда ехать мне? Как обычно? В смысле переехали? А куда? Что ещё за «Амбрелла»?

*****

Охранник, кормивший собаку неподалёку от ограды, ведущей к главному входу недостроенной Ховринской больницы, необычайно удивился появлению машины скорой помощи у ворот и даже на всякий случай оглянулся назад, проверить. Ан нет, всё в порядке. Четверть века уж как достроить не могут. Охранник за годы работы тут видел всякое: готов, бомжей, гопников, наркоманов всяких, но чтобы вот так неожиданно, да ещё и по профилю? Бросив кастрюлю с овсянкой на радость дворово-сторожевого Шарика, он безотлагательно побежал выполнять свои прямые обязанности, а именно остановить машину и объяснить водителю, что Ховринка не работает, а тот, видимо, ошибся и заехал не туда куда нужно.

Но у ворот он резко притормозил и замер, бессмысленно уставившись в одну точку, ибо на этом моменте его услуги были временно приостановлены, а из недр больницы, из чёрных провалов окон и различных щелей, заструился белый густой туман. Не прошло и минуты, как туман окутал приличный кусок пространства, а из того тумана вышли двое высоких и тощих, как жерди, санитара в белых халатах с чёрными и блестящими лицами. А следом за ними шёл некто низенький и коренастый с синим лицом, тоже в медицинском халате, но при этом на шее у него висел стетоскоп.

*****

Больницы, они разные бывают. Особенно когда в государстве капитализм и граждане желают получить за свои деньги разнообразные медицинские услуги. Есть больницы для народа, есть для народных слуг и, конечно же, для всяких домашних животных, но спрос, как известно, рождает предложение, и если вдруг у вас заболел любимый вурдалак или домовой, вы же не попрётесь с ними в районную поликлинику? Вот тогда и появляются такие, как Баклажан. Такие, которые умеют лечить всякую нечисть и не задают лишних вопросов, потому что им платят, и хорошо, между прочим, платят.

Впрочем, когда санитары попытались вытащить экзорциста, вопросы у врача всё же возникли. Чё это за пациент такой, после которого санитары бегают как ошпаренные и дымятся.

— Ну не снимаются вериги, что я могу поделать! — всплеснул руками Валера.

— Не буду брать, — немедленно отказался синемордый врач. — Он мне всех санитаров испортит, а эти, между прочим, самые стойкие.

— Будешь! А то я Дениске расскажу, что две левые руки ему не приглючились. Ты чё, Баклажан, нос воротишь? Я же по двойному тарифу плачу.

— Да ты же сам видишь, он неоперабельный. Где ты только такого откопал, не пойму, что это за порода такая?

Синемордый внимательно присмотрелся к Владыке и от огорчения даже сплюнул.

— Это же экзорцист!

— А ты врач. Дальше чего? У него внутреннее кровотечение и половина костей в труху. Его лечить надо, а за его выздоровление Боженька потом нарисует тебе звёздочку в благодарность, — принялся уговаривать его Валера.

— Ага, спасибо. У нас главврач недавно сменился. Новый теперь за другую партию голосует. За тех, что снизу, а ты мне левак подсовываешь и, можно сказать, политических конкурентов.

— Баклажан, опомнись! Ты в первую очередь продажный врач, а уже только потом инертный бюджетник.

— Вот говорила мне мама, не связывайся с детьми Выродка...

— Слышь, только давай родню сюда приплетать не будем, а то сейчас припомню, за что твою бабушку на костре сожгли...

После долгих переговоров выход был найден. Валера лично примотал экзорциста покрепче скотчем к носилкам, а затем санитары зацепили их длинными цепями и таким образом транспортировали больного непосредственно в палату реанимации. Правда, и там возникло небольшое недопонимание. Никто из бригады анестезиологов-реаниматологов гореть на работе в буквальном смысле не захотел, и потому всё пришлось делать стойкому в этом плане Валере, а врачи лишь командовали дистанционно.

— Я, главное, им деньги плачу, а мне же за мои деньги и самому себе услуги оказывать? Я жаловаться буду! — возмущался он.

— Не нравится — можешь поискать другую больницу, — отвечали ему по селектору врачи.

— Вот построю свою... Тогда узнаете. Всех буду лечить, задаром, а вас, нахлебников, на пятьсот шестой километр. Ничего, моё время ещё наступит... — злобно бормотал очкарик, всё больше и больше ощущая себя марионеткой в чужих руках. Операция продлилась несколько часов при помощи передового, хотя и альтернативного медицинского оборудования, и под самый конец он почему-то сам признал, что ему даже понравилось. Вон у больного в брюхе, оказывается, сколько всего интересного. Вилка, болт с накрученной на него гайкой, монеты медные и даже кастет. Интересно, а зачем он кастет проглотил? Неужели на счастье? А потом пришлось помогать перетаскивать Нектария в другую палату, на отдых. Именно там их главврач и застукал.

*****

Отошедший от анестезии экзорцист при виде найденных в его желудке предметов неожиданно заплакал и ударился в воспоминания.

— Вилку не помню, — хлюпая носом, признался он. — А вот кастет очень даже. Я его Галиночке перед дракой с Ефимовскими подарить хотел. Думал, нету больше мово подарка. Нам тогда по пятнадцать лет было, ходили махаться стенка на стенку, я всё за неё боялся, думал, зашибёт в драке насмерть кого. Рассчитывал, дам примерить, а она обрадуется и постесняется потом правой махать, а с одной рукой ущерба, глядишь, и поменьше. Помнится, мы перед дракой выпивали и калачами закусывали, а я тогда в темноте и перепутал. Эх, такая любовь между нами была. Каждый день новые страсти.

— Но всё же бросил, — расслабленно резюмировал Валера. Он развалился в кресле напротив койки, и единственной наградой для него сейчас была бутылочка пива, которую ему удалось выпросить у жадного Баклажана за его труды.

— Смеялись же, — отводя взгляд, просипел смущённо Нектарий. — Она, мол, сильнее меня, а значит, в доме мной помыкать будет. Вот я и наплёл ей про БАМ. А сам, ну ты знаешь, в духовную обитель. Там-то меня сразу приметили. Получил образование, диплом, сан, всё как положено, но знаешь, той любви... До сих пор стыдно. Но я себя блюл, с женщинами после неё не водился, в гроб себя для смирения плоти клал, а меня потом на семь дней в землю закапывали, в пещерах сидел, в колодцах с ледяной водой, и, как видишь, превозмог искушение.

— Ну и дурак. Она так по тебе сегодня ревела.

— Да ладно?

— Ага. И повод сейчас как никогда хороший грех искупить. Она нынче вдовая. Да и ты давно не мальчик, а так будет хоть в старости кому стакан водяры подать.

Экзорцист хотел было возразить, но тут дверь в палату открылась, и на пороге возникло нечто, сотканное из сумрака. Не то колышущийся мрак, не то ещё чего, было не разобрать, но Валера сразу почувствовал себя неуютно, а Нектарий по привычке забормотал молитвы, пытаясь защититься от древнего зла. Из мрака, сутулясь, выбежал давешний синелицый доктор и, обливаясь холодным потом, почтительно произнёс, оглядываясь на дверь.

— Тут у нас новенький. Сегодня доставили. А это...

— Вижу, — прошелестел сумрак. — Экзорцист Нектарий. Идёт после операции на поправку, назначить кровокорень и компресс из костяных грибов. Срок реабилитации два дня.

Валера почувствовал, как внимание сумрака переключилось непосредственно на него. Словно прожектором, испускающим яркий чёрный луч света, по лицу поводили.

— Отродье Выродка, — прошелестел сумрак.

— Это оскорбительно. Сын за папу не отвечает, — нахально возразил он.

— Немедленно выгнать эту шоблу, — приказали из темноты. Валера и ахнуть не успел, как провалился сквозь пол.

*****

Он очнулся на груде битого кирпича на первом этаже Ховринки, а как только понял, где находится, принялся возмущённо орать.

— Волки позорные, отдайте хотя бы пиво! Слышь, главврач, я на тебя министру пожалуюсь и ваш государственный недострой превратят в парковку! Развели помойку, ни стыда, ни лицензии, я на вас... Сюда больше ни один бомж не придёт, я тут все стены обоссу и изрисую, сдохните от голода!

Бумц. Дзинь.

С потолка упала недопитая бутылка пива и тут же разбилась. Очкарик злобно пнул битые кирпичи, подтянул джинсы и потопал в сторону выхода. Ладно, то, что его выгнали, дело десятое, и не из таких мест его выгоняли, он привык, но то, что Нектарию позволили долечиться, это уже хорошо, а через пару дней эта боевая махина ему здорово пригодится, когда он прижмёт к ногтю Альтазара и возьмёт штурмом производство кристаллов.

Ничего-ничего. Скоро госпоже Насте наступит каюк, вместе с её черножопым негром, утешал он себя. Главное, чтобы Мурзилка не накосячил. А ещё нужно вернуться в офис, навести там порядок и проверить учеников Нектария. Дел полно, а он ещё устал после всего случившегося, как собака. Вот почему всё вечно на нём? Есть же директор, чем он там, собственно, занимается? Ах да, перевербовывает тульповодов. Лишь бы не убил их, а то ведь он больше ничего не умеет.

Задумавшись, он не сразу опознал женский голос, гулким эхом раздавшийся впереди. Очкарик остолбенел на мгновение, а затем юркнул за ближайшую бетонную колонну, разрисованную цветными рисунками. Да, всё верно, ему не послышалось. Госпожа Настя с кем-то разговаривала по телефону. Значит негр-покровитель тоже здесь лечится. Ой как неудобно получилось. Надеюсь они с Владыкой нигде пересекутся раньше времени?

Голос приближался, но вместе с ним приближалось ещё что-то могучее и опасное. Валера закрыл глаза и представил себя мусорным ведром. Хорошее такое ведро. Оцинкованное, а на боку надпись красной краской — «Для мусора». Тут главное хорошее воображение, и тогда тебя не заметят, но надо стараться. Ты ведро. В тебя тушили окурки, в тебе плавает протухшая тряпка и дохлая мышь, стой смирненько, тебе всё равно, ты просто ведро.

— Мне плевать, что у тебя там с памятью, — голос был совсем рядом. — Сегодня же поедешь и заберёшь всю партию. Мне нужно будет к завтрашнему дню. Да. Полностью освобождаем склад, и потом ты договариваешься со своим дядей, пусть забирает завод обратно. Цена... Два миллиарда. Деньги переведёшь в наличку и отвезёшь к генералу. Уж на это у тебя ума хватит? Вот и ладушки. До связи.

Валера почувствовал рядом колыхание воздуха, нежный аромат духов, а затем другой, землистый, с нотками гари. Воображение тут же нарисовало чёрного петуха, которому собирались отрубить голову, чтобы потом бросить в костёр на радость Петро, но этого петуха он тут же утопил в мусорном ведре, чтобы не привлекать внимание. Следом за гарью пришёл иной, более тонкий запах, женственный и смертельный. Валера увидел овал белой изящной маски с чёрными розами на щеках и завитушками в районе лба, и всё это на фоне кладбища. Пришлось поднапрячь воображение и добавить в ведро, коим он стал, всякой гнусности вместе с испражнениями, и образ маски благополучно растаял.

— Фу, тут наблевали, что ли? Воняет хуже, чем на Площади трёх вокзалов! — пожаловалась госпожа Настя и снова принялась кому-то звонить. Валера приободрился.

— Алло, Кенгмо? Как ты там, миленький? Тебя хорошо кормят? Ага. Да. А когда выпишут? Ещё два дня... Да, Альтазара послала, но знаешь, после того, что случилось, лучше бы мы его уничтожили. Я его ненавижу... Ну прости. Слушаюсь. Думаю привлеку Полуэктова, а потом всё свалим на него и уедем. Деньги на откуп передадим через генерала, как ты и хотел, на остальных мне плевать, сейчас куратор занимается выводом остатков. Не могу пока сказать точно. Будет трудно организовать разом один большой зал. Партия большая, тут целый стадион получается, но я ещё поищу место. Хорошо. Люблю. Сильно-сильно. Нет, ты первый клади трубку. Ну хорошо, тогда я.

Женщина убрала свой сотовый в маленькую сумочку и тут услышала, как где-то поблизости пиликает другой телефон. Она покрутила головой. В пустынном коридоре первого этажа больше никого не было. А звук был такой странный, с металлическими нотками и вибрацией. Она сделала несколько шагов наугад и обратила внимание на железное мусорное ведро, доверху наполненное всякой дрянью. Звук явно шёл изнутри, и это было необычайно странно. Неизвестно, какой чёрт её дёрнул, но она взяла и пнула его ногой.

автор Василий Кораблев