Полуэктов, как ему было и велено, отогнал загадочный микроавтобус в подземный гараж Альтазара, после чего попытался отчитаться ведьмаку, но тому снова было некогда. Альтазар привёз некое массивное устройство для дегазации в Выхино и теперь пытался закрепить его на самодельный летательный аппарат. Конструкция была исключительно для разведки, подъёмной мощи не хватало, да ещё Настя то и дело названивала, требуя работать быстрее, и потому ведьмак психовал. Какой микроавтобус? Да иди ты к дьяволу, не до тебя сейчас!
Иван Иванович растерянно посмотрел на сотовый телефон, послушал короткие гудки и, поразмыслив, решил пойти домой отдыхать. Всё равно все сейчас были заняты, суетились, кричали матом, а он чего? Рыжий, что ли? Утро вечера мудренее. А чтобы утро побыстрее наступило, следовало зайти в магазин за бутылочкой беленькой.
Страшная новость о происшествии на свечном заводике едва не довела госпожу Настю до истерики. Не успели оправиться от одной беды, и нате вам — снова Мурзилка. Да что же это за гад такой? На кого работает? Чьи интересы представляет? Всё её дело, весь бизнес был подставлен под удар всего лишь одной диверсией. И плевать, что Штраус предупреждал её о попытках сэкономить на материалах, и чёрт с ним, что синяя жидкость для охмурения вела себя нестабильно и была куплена не пойми у кого и неизвестно где. Всё равно виноват был Мурзилка. Какая же тварь паскудная! Ну ничего, скоро его поймают. И тогда она с ним за всё рассчитается. И за воровство, и за позор, и за весь вред, который он ей нанёс. Никаких денег не пожалеет, в долги влезет, а найдёт падлу проклятую.
Впрочем, более всего она бесилась даже не из-за утечки опасных газов, а из-за сорванного напрочь привычного распорядка дня. Ну и какие теперь танцы, какие магазины и примерки нового наряда от знаменитого голубого кутюрье? Женщины наскоро посовещались, погрузили разомлевшую Марфушеньку в лимузин и поехали в головной офис Ябеды-Корябеды, где закрылись в кабинете за толстыми дубовыми дверями и начали беспрерывно звонить сообщникам, уточняя и координируя сложившуюся ситуацию. Прежде всего сейчас Настя полагалась на способности Альтазара и генерала Фёдорова. Конечно, был ещё покровитель, но тот сразу заявил, что бессилен против знака Гараша. По словам покровителя, прогнозы на будущее неутешительны, а поскольку он сам находится в стране нелегально, то в его планы не входило встречаться с Восьмым отделом.
— Так что это ещё и из Восьмёрки ко мне придут! — завопила было перепуганная Ябеда-Корябеда, но покровитель тут же успокоил её, сказав, что предвидит, что она сделает всё как надо. По его словам, беда должна была благополучно разрешиться через Фёдорова и что тот уже договаривается насчёт текущих проблем. Кроме того, он порекомендовал ей не забывать про его подарки, и Настя осеклась.
— Ты сделаешь всё правильно, а мне светиться нельзя, — напоследок сказал ей африканский колдун.
Настя посмотрела на свой телефон, словно на предателя. Верная Пестимея тут же подсунула ей бокал просекко.
— Что у нас по облаку? — глухо спросила Настя, когда бокал оказался в её руке.
— Движется в сторону Некрасовки. Сообщают о множестве обращений в поликлинику с жалобами... Тошнота, диарея, токсикоз, ну и сама знаешь — ложная беременность, — сообщила Пестимея.
— Как много? — слабым голосом спросила Настя.
— Несколько тысяч. Скорые со всех районов летят туда. Поликлиники переполнены... Ты чего побледнела-то? Это же не мы. Это всё Мурзилка...
— А как я докажу комитетчикам, что это Мурзилка? — чуть не плача, спросила Настя и одним махом осушила бокал.
Пестимея глянула на Настю с затаённым злорадством. Если кто и метил на место главаря банды экстрасенсов, так это она, и потому-то всегда крутилась рядышком и, когда нужно, первая подставляла плечо. Она была моложе Насти, злее, наглее и напористей во сто крат. Кому ж, как не ей, возглавить организацию, когда наступит подходящее время. Марфушеньке? Она же курва отбитая. Или, быть может, Штраус? Нет, этот сморчок пусть довольствуется своей нарколабораторией. Тогда кто, может, Полуэктов? Или Оля с Колей? Или осрамившийся на все стороны куратор? Никого нет. Только она одна, Пестимеюшка, и способна.
Мысль о том, что в скором времени за головой Насти пожалуют серьёзные люди, показалась травнице необычайно сладкой.
«А может, это всё и к лучшему? — размышляла она. — Может, это и вовсе скрытая операция комитета? Уберут балеринку при помощи своего Мурзилки, всё начнёт разваливаться, а тут я. Всё знаю, всё умею и отстёгивать буду поболе этой старой морщинистой дуры».
Единственное, что напрягало, так это таинственный покровитель Ябеды-Корябеды. Пестимея знала, что тот был силён и настоящий чернокожий колдун из Африки. Но кто он и что ему можно предложить за его помощь? Приворожить, привязать бы его к себе, ан нет. Только с хозяйкой и общается, морда черножопая. Несколько лет вокруг Насти ужом вилась, вынюхивала, но так ничегошеньки и не узнала. Хозяйка ревностно берегла свои секреты. И ещё дядька Федот у неё на особом месте был, но тот тоже был странным. Сколько раз манила его к себе Пестимея, соблазняла своими прелестями, а тот ноль внимания. Хихикал над ней разве что. Да только как не стало Федота, тут беды-то на них и посыпались одна за одной.
Пестимея, в отличие от Насти, поднималась с самых низов. Сама из деревни, успела трижды побывать замужем, но не обабилась и с возрастом не поглупела. Первый муж рэкетиром был из соседнего села и старше её на двадцать лет, так как только его приняли за разбой, она сразу все ценности собрала и в Москву рванула — получать высшее образование. От трудов праведных не наживёшь палат каменных, вот она и следовала этой заповеди. Попался еврейчик с квартирой, быстренько охомутала, и ой-ай, я беременна, но это временно. Родители второго мужа были крайне недовольны скоропалительным выбором сына некошерной девочки из провинции, на том она и сыграла. И так хорошо сыграла, что после развода заполучила в собственность трёхкомнатную квартиру. А с квартирой и третий муж подоспел, тут уже она ходила, приглядывалась — всё по расчёту. Бизнесмен, строитель, выделил ей стартовый капитал на покупку магазинчика народных промыслов. А там уже и с Настей познакомилась и очень быстро от рядовых нифелей перешла в тузы.
Сейчас она знала многое: и про шарлатанов, и про гнилую кровь, и что мир не так прост, как кажется, но сама для себя выбрала наиболее безопасные пути. Пестимея видела будущее в платных семинарах и в продаже различных растительных БАДов. В Китае же покупают толчёные оленьи рога, так чем мы хуже? Едят жуков, мокриц всяких, грибы-поганки сушёные. Это же сколько добра валяется под ногами — только собирай. От любых болезней, главное убедить чернь. Мухоморы от рака, лебеда для худобы, петрушка для желающих бросить курить, от бесплодия, для плодородия, не стоит мужское хозяйство — поднимем, любовь вернём, плюнем, дунем, провернём. А методы Ябеды-Корябеды с оболваниванием клиентов уже давно все имелись у неё на вооружении. Связей только не было с сильными мира сего. С теми, кто всегда за спиной стоит, а обернёшься — и не увидишь. Но всё же с кое-какими ведьмами она знакомство водила.
— Фёдоров, вся наша надежда на генерала, — горестно шептала госпожа Настя, то и дело прикладываясь к бутылке. Ей уже лень было наливать просекко в бокал, так и пила прямо из горлышка. — Убытки, кругом убытки. Сколько же ещё мне всем платить.
— Хочешь жить — умей вертеться, — брякнула по привычке Пестимея и едва не нарвалась на грубость. Настя уже было собралась сорвать свою злость на ней, как неожиданно позвонил Альтазар.
— Поднял в воздух летательный аппарат. Начал проводить дегазацию, — сообщил он. — Но, кажется, мои услуги более не нужны.
— Что случилось? — встревоженно спросила Настя.
— Вертолёты появились. Наблюдаю в них ветрогонов. Это те, кто в Восьмом отделе облака на праздники разгоняют, — прокашлял в трубку ведьмак. — Полагаю, мне лучше скрыться, пока меня не заметили и ракетой не сбили.
— Думаешь, они справятся с сиреневым газом?
— Ну не справятся, так отгонят в сторону Железнодорожного, а оттуда ещё куда-нибудь. Нам-то главное, чтобы в центр не попало. Сама догадываешься, что произойдёт, если газ понюхают на Красной площади. Нам только беременного правительства не хватало.
— Хорошо, уходи. Отбой, — сдавленным голосом разрешила госпожа Настя.
Буквально через пять минут позвонил озабоченный генерал Фёдоров и попросил срочно включить систему удалённого наблюдения в его кабинете.
Как-то так вышло, не иначе от скуки, что Иван Иванович выкушал целую бутылочку беленькой и, включив телевизор, завалился спать. Снились ему беременные москвичи, прогуливающиеся на Воробьёвых горах, причём он видел не только мужчин и женщин, а ещё детей и даже пенсионеров. Снилась ему реклама с одеждой для тех, кто в положении, унисекс, снились встревоженные лица беременных дикторов, вещавших с голубого экрана о нарастающей демографической катастрофе, поскольку все родильные дома переполнены, а министр строительства и жилищно-коммунального хозяйства совершенно не вовремя ушёл в декрет и теперь его объявили в розыск. Снилась совершеннейшая чушь, какая-то гуманитарная помощь из Италии и Франции, тысячи транспортных самолётов с памперсами из США и талоны на устройство в школу и детский садик, а уж когда Иван Иванычу приснилось, что ходят слухи, будто бы сам президент находится в непростом положении, он испугался и на всякий случай проснулся. А то мало ли? Всякое бывает.
Проснувшись, он некоторое время с недоверием приглядывался к прозрачной фигуре, блуждающей по его спальне с коробкой в руках. Сначала ему показалось, что он ещё спит, просто сон немного сменился, но уж слишком было статично сие видение, да и в туалет вдруг захотелось. Может, это призрак? А почему он с предметами взаимодействует? Призраки же бесплотны.
Заметив, что её видят, призрачная фигура обернулась, поставила коробку на пол и представилась.
— Я вам не снюсь, Иван Иванович, извините. Я тут по служебной надобности. Джин я.
— Кто? — переспросил Полуэктов, машинально шаря под подушкой, где у него всегда находилась заточка. Она действовала на него успокаивающе.
— Ну джин. Исполняю желания, — объяснило существо. — Я из младшеньких. Дворцы ломать, строить не умею, поэтому гоняют меня все, кому не лень. Сейчас к вам вот пригнали.
— Ничего не понимаю. Кто? Настоящий? Из лампы? И вообще, если вы джин, значит, вы должны исполнить мои желания.
— Так я же не ваш джин, — простодушно ответила фигура. — Мне велено передать вам кое-чего от субъекта, чьи интересы я представляю. Вот я и ношу. Хотел было уже вас, собственно, разбудить, но подумал: испугаетесь ещё, за коробки запнётесь, вот и раскладываю, чтобы вам было удобнее.
— С деньгами, естественно. Я представляю интересы человека, известного вам как Мурзилка. У него к вам предложение делового характера. Он предлагает вам работать на него. А чтобы вы быстрее согласились, он передал вам долю богатств, украденных у Ябеды-Корябеды, у вашей нынешней хозяйки, значитца.
Полуэктов вытаращился на джина и начал оглядываться. Только сейчас он увидел, как много в спальне коробок из-под оргтехники.
— Приблизительно миллиард, но, к сожалению, у меня не было времени пересчитывать. Мурзилка передаёт эти деньги вам на хранение, гарантирует долю, а взамен, в качестве жеста доброй воли, вы должны отдать ему его имущество. Я вижу, вы не понимаете, о чём я, поэтому намекну: речь идёт о микроавтобусе, который вы угнали сегодня у него в первой половине дня в Люберцах.
Полуэктов был вовсе не дурак и сразу понял все возможные последствия своего отказа. О нём знает загадочный враг, его нашли, а просить помощи у Ябеды-Корябеды в данный момент бессмысленно. Ему сделали предложение, от которого невозможно отказаться, как в лучших фильмах про мафию. Но на всякий случай он всё же спросил:
— Простите, а что будет, если я откажусь?
— Не рекомендую, — ответил джин. — В случае вашего отказа мой клиент обещает вам травмы, несовместимые с жизнью, а также множество различных посмертных душевных мук. После вашей кончины вашу душу заточат в сосуд и будут пытать ровно столько, насколько хватит фантазии. Неужели вы этого хотите? Тут же столько денег, вам надо всего лишь поклясться в верности.
Поклясться. Полуэктов прекрасно знал, что клятвы — сущая ерунда, и хотел было уже согласиться, но вовремя вспомнил, что имеет дело с потусторонним миром. Все эти джины, призраки, полтергейсты и мурзилки проклятые наверняка обладают чем-то, что покруче нотариальной печати и слова пацана. И он решил потянуть время.
— Давайте, не знаю, через пару дней встретимся... Я встречусь с вашим Мурзилкой и всё обсудим, — предложил он. — Вы поймите: вы застали меня врасплох, прямо в кровати, это по меньшей мере невежливо. Завалили мой дом деньгами, мне надо всё обдумать, посчитать, взвесить все риски, ведь я же тоже рискую...
— Конечно, подумайте, — разрешил джин. — Мурзилка даёт вам пять минут на раздумья. Сейчас мой клиент может тупо вас сдать вашей же Ябеде-Корябеде, сообщив, что вы соучастник преступления и выступали наводчиком. Так что сами выбирайте, кто вам будет ноги ломать: свои или чужие. Будьте уверены, она поверит моему клиенту, потому как я немедленно отправлюсь её уведомить.
Пять минут?!! А если кинуть в джина заточкой и попытаться сбежать? Успеет добежать до дверей? Нет, лучше не рисковать и пойти на хитрость.
Повисло молчание. Призрачная фигура принялась шастать возле кровати туда-сюда, пока Иван Иванович судорожно соображал.
— Четыре минуты... Три минуты. Будете возвращать машину? Нет? Ну ничего, подумайте. Мурзилка вас не торопит. Две с половиной минуты.
— Я не... Такая неприятность... Дело в том, что вашего автомобиля у меня при себе нет.
Джин понимающе кивнул, но тем не менее продолжил отсчёт.
— Да погодите вы. Я готов сотрудничать. Я... Но я не могу вам сказать, где машина. На меня наложено страшное проклятие. Если я предам свою хозяйку... — заюлил перепуганный Иван Иванович.
Призрачная фигура прекратила считать и, как показалось, посмотрела на него с любопытством.
— Зачем вы врёте? На вас нет никаких проклятий, лишь неумелые отметки печатей ведьмака Альтазара.
— Нет, есть! — немедленно завёлся Иван Иванович. — Оно такое могучее, что просто так его и не разглядишь. Я не знаю, может, вы своими эманациями повредили его или, быть может, развеяли, но предупреждаю: пока на мне не будет той самой отметки, я вам помочь не в силах. Меня каждое утро проверяют, как в детском садике, только там руки заставляют показывать, помыл или нет, а тут проклятье.
Джин призадумался. А потом вдруг попросил уточнить симптомы проклятья. Довольный своей выдумкой, Полуэктов с готовностью принялся перечислять. До него уже дошло, что загадочному Мурзилке он выгоднее живым, нежели мёртвым. Так почему бы не поторговаться? Поторгуемся, а там, глядишь, от него и отстанут, и тогда давай бог ноги. Уедет. Сразу же. Хрен с ней, с Ябедой-Корябедой. Своим умом проживёт.
— Понял, — спустя минуту путаных объяснений объявил джин. — Речь идёт о гнилой хворобе. Сейчас всё исправим, не шевелитесь, пожалуйста.
Полуэктов было открыл рот, чтобы возразить, но тут запястье его обожгло, словно калёным железом, правда, боль тут же исчезла, и он только с удивлением оглядел свою руку. Ничего. Никаких повреждений. А что, собственно, произошло?
— Я вернул вам ваше проклятие, с некоторой корректировкой, как вы и желали, — пояснил джин. — Ябеда-Корябеда ни о чём не заподозрит, будьте уверены. Теперь, если вы предадите Мурзилку...
Систему удалённого наблюдения в кабинете у генерала установил лично Альтазар для подслушивания и подглядывания в случае непредвиденных ситуаций. Иногда Фёдоров и Бурунов устраивали там допросы, и порой им требовалась помощь Марфушеньки. Настя сажала ясновидящую за монитор, а та, в свою очередь, подсказывала генералу всякое. Сейчас монитор показывал стол, за которым сидели заметно вспотевшие генерал и подполковник, а напротив стояли трое серьёзного вида мужчин в строгих серьёзных костюмах.
— Вы должны были сразу нам сообщить, генерал, а не заниматься самодеятельностью, — говорил самый серьёзный из всех троих. — В ваши-то годы и такая оплошность.
— Заверяю вас, со своей стороны мы приложили исключительные усилия: задействовали все доступные и недоступные средства спецзащиты и спецтехники, ибо... ибо не хотели беспокоить вас по таким пустякам, — отдуваясь и вытирая пот со лба, проговорил Фёдоров и, покосившись на Бурунова, добавил: — Привлекли лучших из лучших.
— Мы в курсе, — холодно произнёс серьёзный мужчина. — Счёт за услуги вышлем ближайшей коробкой из-под холодильника.
— Холодильника? — испуганно уточнил генерал и попытался улыбнуться, дабы хоть как-то разрядить гнетущую обстановку. — А, понял. Так точно. Ждём ваш Саратов.
— Шутить изволите? Вы получите коробку из-под холодильника «Indesit». Это очень большая коробка. Надеюсь, не надо вам намекать, что вы должны будете её наполнить импортным содержимым?
Услышав эти слова, Настя обречённо застонала и стала тихонько биться головой о крышку стола.
— Вам крупно повезло, что мы смогли замять ситуацию, — продолжал серьёзный мужчина. — Очень рассчитываем, что впредь вы сделаете для себя определённые выводы.
— Конечно! — с готовностью подтвердил генерал. — Виновные будут наказаны строжайшим образом! Вот товарищу Бурунову сейчас внеочередное, дисциплинарное. До капитана понизили.
— Служу России, — кислым голосом подтвердил бывший подполковник.
Серьёзный мужчина покосился на него и невозмутимо продолжил:
— Что ж. Это ваши дела, и мы их не касаемся. Хотя с необходимыми правильными выводами мы вам обязательно поможем. Ибо с первого числа следующего месяца цена за наши услуги удваивается. Вам всё понятно?
Настя стала стучаться головой о крышку стола гораздо сильнее и застонала так, как будто у неё самой начались схватки.
— Так точно! — рапортовал Фёдоров.
— Вот и славно, — серьёзный мужчина сделал знак рукой своим сопровождающим, те синхронно развернулись и пошли к выходу, а он подзадержался, словно бы вспомнил о неком пустячке.
— Да, кроме того, нам будет нужен зачинщик. Козёл отпущения, на которого мы повесим этот, скажем так, теракт. Вы уж сами там у себя выберете, кто это будет. Настя или Штраус? Мне лично всё равно, но наше руководство любит, чтобы всё было быстренько. Вы же управитесь быстренько? А то нам вас ловить до первого числа совершенно неинтересно. Всего доброго.
Все трое ушли. Фёдоров отдышался и, подняв голову вверх, громко спросил:
— Настя? Ты всё слышала? Они убрали облако, но отказались заниматься Мурзилкой. Одним словом: надо по другим каналам пробивать.
Госпожа Настя тут же перестала долбиться о стол и достала из верхнего ящика дорогую косметичку. Верная Пестимея нажала за неё кнопку обратной связи, потому что хозяйке было некогда, от горьких слёз потекла тушь и ей требовалось некоторое время, дабы привести себя в должный порядок.
— Какие гарантии, что Мурзилка — это не их казачок засланный? — шмыгая носом перед небольшим зеркальцем, спросила она.
— Они говорят: не ихний он. Я бы им верил. Старший сказал, что очевидно нас пытаются выдавить с территории.
— Дьявольщина! Генерал, нам нужен наш общак! А теперь ещё и Штрауса им отдай. Что делать-то?!!
— Вероятно, отдать Митю? — пожимая плечами, предложил Фёдоров. — Заводик его был. Утечка у него произошла, значит, и спрос с него.
— Ты ведь понимаешь, насколько он ценный? Они начнут его раскручивать и выйдут на всю цепочку. Все наши поставки, формулы, связи с криминалом. Нам хана, если мы отдадим им Митю.
— Насть. Не мне тебя учить, что делать в подобных случаях, — проворчал Фёдоров.
— Это точно. С задержанными всякое может случиться. Пока привезут, пока начнут допрашивать, это же дело не одного дня, правильно? — поддакнул свежеиспечённый капитан Бурунов. — У нас ведь как бывает. Задержанный уснул в камере, а наутро не проснулся. Инфаркт... А когда дело громкое, мрут как мухи, буквально... Если надо, я помощь окажу...
Генерал грозно посмотрел на капитана, и тот осёкся.
— Я поняла, о чём вы, мальчики. Я подумаю, до связи.
Ябеда-Корябеда отключила монитор и задумчиво поцокала зубом.
— Живым отдавать нельзя, — подсказала Пестимея. — Надо умертвить его сейчас и предоставить им труп. Или когда они его брать будут.
— Тогда они душу поймают и допросят, — проворчала Настя.
— А кристаллы нам зачем? Скажешь кому следует, убьёшь Митю в определённый момент, а душу скрасть можно.
— Тоже не очень, — задумчиво произнесла Настя. — Может, лучше перед фактом его поставим? Пусть сдаётся, а если начнёт говорить, мы его уберём?
— Нельзя, — возразила Пестимея. — Потом поздно будет.
Ябеда-Корябеда вздохнула и полезла в шкаф, находившийся у неё за спиной, где принялась что-то искать.
В этот момент кто-то позвонил травнице.
— Алло? Да? Да-а-а... Хорошо... Ну что вы, я понимаю, не переживайте, я вашу дочь обязательно вылечу... Не надо меня благодарить, все мы дети божьи... Хорошо. Жду вас завтра к девяти утра, вы адрес знаете? Ага, всё верно. Всего доброго.
Настя настороженно обернулась. Уж как-то слишком сладким был голосок Пестимеи. Впрочем, выражение её лица совершенно не сочеталось с голосом. Оно было таким, словно бы она только что скушала целый лимон без сахара.
— Да собственно... Я Бульбулькину, ну, который утром был, работу дала, невыполнимую, а он её выполнил, — озадаченно сказала Пестимея. — Так-так-так, теперь у меня в клиентах есть сам нейрохирург Петров.
— Мы же его убрать хотели. Бульбулькина, — припомнила Настя.
— Угу, а ещё денег ему так платить не хочется. Он, гадёныш, меня на двадцать пять тысяч развёл. Слушай, Насть, а дай мне одну куклу? Я сама его уберу, — попросила вдруг Пестимея.
Женщина вытащила из шкафа две небольшие самодельные куклы, сделанные из колготок и старых носков.
— Думаешь, сумеешь? — насмешливо спросила она. — Нужны будут его волосы.
— Сумею, — тихо ответила Пестимея. — Есть они у меня, правда, курчавые.
