Koldyr

Koldyr

пикабушник
141К рейтинг 3808 комментариев 915 постов 307 в "горячем"
4 награды
5 лет на Пикабу редактирование тегов в 500 и более постах более 1000 подписчиков объединение 100 и более тегов
38

Жёлтые шары [Продолжение в комментариях]

Пролог


Кордах, принц Гангистанский, находился не в настроении.


Его советники успели уже привыкнуть к его мрачному виду. Выражение неудовольствия в последнее время буквально не сходило с его смуглого лица. Советники заранее знали, что скажет принц, настолько часто им приходилось это слышать в последнее время.


— Для всех великих наций,— изрек он,— право — это сила. Сегодня много болтают о правах малых наций. И что результате? Да ничего. Разве что ветер поднимает пыль, и эта пыль запорашивает глаза тем, кто раньше хоть что-то видел.


Он окинул взглядом своих советников, расположившихся перед ним полукругом на подушках. Все они, казалось, были поглощены изучением мозаичного пола. Красота узора привлекла их взоры более, чем лицо властителя. Их ладони поглаживали густые бороды, дабы со стороны показалось, будто обладатель бороды погружен в глубочайшие раздумья.


Совет состоял из одних стариков. Не потому, что старики всегда мудры, но потому что им менее свойственна амбизиозность. Будь вы принц Гангистанский или крупная шишка в Чикаго, избыток амбиций в вашем окружении — всегда помеха. Амбиции же большинства советников заходили немногим выше, чем обилие еды и питья, да изредка — новый брак. Принц снова обратился к безмолвствующим бородатым истуканам:


— Что мы можем сделать? Все эти англичане и прочие чужеземцы нас попросту дурачат. Они и не собираются рассматривать наши требования. С нами обращаются как с детьми — это с нами-то, народом Гангистана, дворцы и храмы которого обветшали уже тогда, когда англичане еще укрывались в пещерах. Мы, древний народ, предки, которого восходят к самому Началу Творения. Мы угрожаем им войной, а они смеются, как мы смеемся над разъяренной мышью, загнанной в угол. И вот мы вынуждены сидеть здесь, бессильные что-либо предпринять, в то время как они распространяют среди наших людей ядовитые плоды своего вздорного образа жизни, словно смеясь над священной мудростью наших отцов.


Принц снова сделал паузу, огляделся и, так и не услышав отклика, пожал плечами. Казалось, он даже несколько пал духом. Руки его взметнулись в жесте отчаяния.


— И мы абсолютно ничего не можем с этим поделать. У нас нет ни больших пушек, ни аэропланов. Мы вынуждены просто сидеть и наблюдать, как наше древнее племя отпадает от своих богов и перестает внимательно прислушиваться к голосу мудрости, заглушаемому гулкой пустотой материализма!


Он удрученно замолчал. Гнев его угас, сменившись глубокой печалью, и принц погрузился в раздумья, советники же по-прежнему безмолвствовали, храня почтительный, хотя и несколько скучающий вид, Наконец, один из старцев поднял голову и посмотрел на принца. Он выждал немного, как подобает, прежде чем спросить:


— Дозволено ли мне будет говорить?


— Дозволено, Харамин,— ответил принц.


Старец несколько мгновений поглаживал бороду, пребывая в безмятежной отрешенности.


— Сдается мне, —нарочито медленно начал он,— что мы уже куда сильнее заражены тлетворным влиянием Запада, чем готовы признать. Даже наша манера мыслить ныне любопытным образом уподобляется их ментальной традиции. И вот мы начинаем извращать нашу чистую мудрость, чтобы соответствовать их нелепым обычаям.


По Совету прокатился протестующий шум, но никто не осмелился выразить негодование в полный голос, ибо у старика были особые привилегии.


— Объясни, же что ты имеешь в виду,— потребовал принц.


— Это хорошо заметно на одном примере, мой принц. Посмотри, как эти люди Запада ведут войну. Сперва они ее объявляют, дабы предупредить врага,— разве это не абсурдно? Затем они выступают против врага с оружием, подобным его собственному, что уже попросту нелепо. У них вообще в сущности имеются правила ведения войны — выдумка, достойная разве что детей или слабоумных. Мы с нашей мудростью понимаем: войну надо выиграть или проиграть, а не продолжать по-детски до тех пор, пока обе стороны не сдадутся от изнеможения и слабости. И все же...— он сделал паузу и огляделся.— И все же — вот мы сидим и причитаем, что не можем схватиться с нашими угнетателями на их собственной земле. По-моему, вообще глупо думать о войне в западных традициях.


Принц Кордах нахмурился. Ему не нравился тон советника, но он догадывался, что вызван подобный тон некоей тайной мыслью. Принц холодно спросил:


— Харамин, разве здесь, передо мной, подобает таиться, подобно лисе, в словесных дебрях?


— Принц, у меня есть племянник — человек, весьма искушенный в западной науке и тем не менее сохранивший мудрость наших предков. У него имеется план, который непременно должен заинтересовать Твое Высочество.


Принц подался вперед. Наконец-то они, кажется, до чего-то добрались.


— И где же твой племянник, Харамин?


— Я привел его, и он ждет, когда Твоё Высочество призовет его.


Принц ударил в стоявший рядом с ним гонг и сказал явившемуся слуге:


— Там ждет племянник Харамина. Пусть он предстанет перед нами.


1

Отец добродушно улыбнулся Ральфу Уэйту.


— Как хорошо, что ты опять дома, мой мальчик,— сказал он.— Интересно, долго ты сможешь у нас пробыть?


Ральф, здоровый светловолосый молодой человек, обернулся к нему.


— Боюсь, я только на выходные, папа.


Миссис Уэйт подняла голову и слегка поморщилась, огорченная и разочарованная.


— И только, дорогой? А как по-твоему, если написать им вежливое письмо, не позволят ли они тебе погостить у нас хоть немного еще?


Ральф едва сдержал набегающую улыбку.


— Не думаю, что имеет смысл писать вежливые письма в «Амальгамэйтед Кемикэлз», мамочка,—серьезно ответил он.


— Полагаю, тебе лучше знать, дорогой, но все же ...— и миссис Уэйт умолкла в некотором волнении.


— А у меня тут появилось кое-что новенькое. Покажу после обеда, Ральф. И это — воистину самая замечательная вещь за все годы, что я занимаюсь садоводством...— при этом мистер Уэйт смотрел в тарелку и поэтому не заметил, каким взглядом наградила его жена.


— Но, дорогой,— начала было она,— ведь Ральф захочет... Ральф остановил ее взглядом. Конечно, он хотел пойти навестить Дороти. Более того, истинным его желанием было сию же минуту, но он знал, с каким энтузиазмом отец относится к своему хобби. Старик будет немало разочарован, если не сумеет поразить сына своим последним триумфом в области садоводства. В конце концов, подумал Ральф, не так уж и много у старика радостей с тех пор, как он на старости лет окопался в этом маленьком корнуэльском городишке


— И что же это?


— Увидишь, мой мальчик. Все в свое время. Все в свое время.


Миссис Уэйт хихикнула.


Городок Сент-Брайан располагался неподалеку от южного побережья Корнуолла. Быстрая река Бод бежала через него туда, где ее поджидал Ла-Манш почти что в самом начале Атлантического океана. К северу от городка виднелись загадочные ослепительно-белые конусы — порода, выброшенная из глиняных ям, и с самой высокой их точки можно было проследить, как Бод течет на юг, до самого моря.


Дома здесь были сложены в основном из серого камня, их крыши придавлены такими же камнями — иначе их унесло бы штормами, приходящими зимой с Атлантики. В защищенных местах, где можно было воспользоваться преимуществами мягкого климата, обильно произрастали цветы, фрукты и овощи, лучшим доказательством чему являлся сад мистера Уэйта.


После того как обед закончился, старик с важным видом пересек аккуратный газон и приблизился к некрашеной изгороди, заслоняющей дальний угол его владений. Когда они достигли калитки, он задержался и как заправский экскурсовод жестом пригласил сына пройти вперед.


— Сюда, мой мальчик,— сказал он с гордостью.— Ты только взгляни на это!


Подходя к изгороди, Ральф основательно приготовился, но при взгляде на обещанный сюрприз все восторженные слова улетучились. Мгновение он безмолвно пялился на садик. Затем спросил:


— Да что это такое, черт возьми?!


— А я-то думал, что это тебя потрясет. Дивное растение, а?


— Но... Но что это за штука? — не унимался Ральф, разглядывая неведомое растение.


— Ну...— неуверенно произнес мистер Уэйт.— Не думаю, что ему уже дали название. Это — что-то вроде эксперимента, который меня попросили произвести. Новая разновидность кабачка или, насколько я понимаю, что-то вроде того. Подожди минутку, я принесу письмо...


И он снова заторопился через газон, а сын его между тем повернулся и принялся с интересом рассматривать «новую разновидность кабачка». Эксперимент или нет, но Ральф решил, что это одно из самых омерзительных на вид растений, которые ему когда-либо доводилось видеть. Грубосферическое, оно более всего напоминало тыкву приблизительно двух футов в диаметре. Но Ральфа поразили не столько размеры, сколько цвет. Эта штуковина лежала перед ним, влажно поблескивая в свете вечернего солнца,— пятнистый, ядовито-желтый шар. Земля вокруг была голой. Шар валялся на боку, соединенный с почвой только жалким черенком, похожим на перекрученный жгут, непропорционально маленький, будто свиной хвостик.


— Штуковина таких размеров должна порядочно весить,— пробурчал Ральф себе под нос.


С некоторой брезгливостью он подсунул руку под шар, а затем уставился на него в полнейшем недоумении. Шар весил около фунта. Ральф все еще таращился на диковину, когда вернулся мистер Уэйт с трепещущим в руках листком.


— А, ты здесь. Вот это плюс инструкция по выращиванию — и это все, что я знаю.


Ральф взял у него письмо, отпечатанное на машинке. Сверху стояло:


«Слоуитт и К0».


Пониже было добавлено мелким шрифтом: «Агенты Экпериментал-Гроуэрз Компани».


— Дорогой сэр,— прочел он,— в ходе нашей экспериментальной работы мы преуспели в выведении нового сорта овощей. Мы весьма и весьма надеемся, что это крайне плодоносное растение успешно приспособится к величайшему разнообразию климатических условий. Настолько, насколько мы оказались в силах воссоздать различные условия в наших лабораториях, результаты не оставляют желать лучшего, и мы чувствуем, что настало время приступить к испытанию растения в условиях реального климата, с которыми ему предстоит столкнуться. Наши агенты в соответствии с данными им инструкциями повсюду ищут людей, так или иначе заинтересованных в данном начинании. Они-то и предложили нам вашу кандидатуру, как неоднократного победителя многочисленных выставок сельхозпродукции, испытывающего к тому же живой интерес к научной стороне садоводства. Итак, мы с большим удовольствием просим вас согласиться нам помочь в испытании этого нового овоща.


Ральф прочел достаточно много, чтобы успеть утомиться и потерять нить.


— Все это просто прекрасно,— заметил он.— Но, черт возьми, чем же все-таки хороша эта штука? Она ведь небось полая. Ты ее уже пробовал на вес?


— Все в порядке. В инструкции по выращиванию, которую они прислали вместе с семенами, говорится, что чрезвычайная легкость плодов поначалу способна поразить огородника. Я так понял, что когда эта штука вырастет, она начнет уплотняться или твердеть. Хотя, признаю, выглядит она очень странно, и такими же чудными были семена.


Он пошарил у себя в кармане, отыскал какой-то предмет и положил себе на ладонь.


— Я сохранил это из любопытства. Видишь, они заключили его... Или, скорее, их — в нечто вроде капсулы. Инструкция предупреждает, что капсулу нельзя открывать ни при каких обстоятельствах.


— Тогда как же...


— А просто закапываешь все целиком и обильно поливаешь. Полагаю, капсула растворяется, и овощ начинает расти. Он определенно показывает отличную скорость роста. Ни за что не угадаешь, когда я эту штуковину посадил.


Он тронул шар носком туфли.


Ральф даже не стал пробовать угадать.


— Ну и когда же? — спросил он...


— Всего три дня тому назад,— с гордостью ответил отец.— Всего за каких-то три дня она достигла таких вот размеров! Конечно, я не берусь судить, сколько еще пройдет, прежде чем от нее будет польза, но все так хорошо началось...


Лекция, которую планировал мистер Уэйт, была прервана. Миссис Уэйт позвала мужа домой.


— Не говори об этом никому, мой мальчик. Я пообещал хранить тайну, пока овощ не созреет,— сказал старик, спеша через лужайку обратно к дому.


Ральф с удовольствием, отправился в гости. Позже он так и не смог вспомнить, результатом любопытства или рассеянности было то, что оставшаяся семенная капсула оказалась у него в кармане. Он знал только одно — ему повезло, что он ее не выбросил.


Дороти Форбс ожидала, что Ральф появится гораздо раньше. Ожидая его, она даже предавалась изобретению различных упреков, которые вполне может высказать дама, которой так пренебрегли. Это было приятным умственным упражнением. И даже чуть более того.


Но вместо того чтобы дать выход своему неудовольствию опозданием, она разгладила платье, движением головы отбросила за спину светлые волосы и предложила Ральфу пройти в сад на качели.


Качели имели такой успех, что прошло не менее получаса, прежде чем нечто в дальнем углу сада привлекло внимание Ральфа, заставив его выпрямиться и уставиться туда. Над верхушкой огуречного парника виднелся край знакомой желтой сферы.


— О Господи! — воскликнул он.


— Что? — спросила Дороти. Проследив его взгляд, она добавила.— О, это один из папиных секретов. Предполагается, что ты этого не должен видеть.


Нескольких секунд хватило, чтобы разрешить все сомнения. Овощ позади парника был абсолютно идентичен тому, который выращивал мистер Уэйт. Ну разве что, может, на несколько дюймов поменьше.


— Странное дело,— пробормотал Ральф. Дороти кивнула, хотя и не совсем правильно поняла его замечание.


— По-моему, это ужасно. Я уже и сама говорила папе: это наверняка очень вредная штука, но он надо мной только посмеялся. Я ее буквально ненавижу. Этот мерзкий, прямо ядовитый желтый оттенок...


— И он хранит это в тайне?


— Да. И ужасно ревнив на этот счет. Говорит, что эта бяка однажды сделает его знаменитым.


Ральф кивнул. Еще больше странностей. Он с минуту поразмыслил. Два человека, каждый из которых думает, будто он единственный в своем роде, выращивают один и тот же заведомо никчемный овощ.


— А не пройтись ли нам немного? — спросил он.


Дороти, несколько удивленная внезапной перемене предмета разговора, согласилась.


То была сумбурная, почти бесцельная прогулка. Однако она провела их по задворкам нескольких садов. И в целом они насчитали свыше двадцати странных желтых овощей.


2

Когда Ральф возвращался в Лондон, было очевидно, что очень скоро странные растения перестанут быть тайной. Они раздувались до громадных размеров со скоростью, которая делала никакую секретность просто невозможной. Уже два раздражительных джентльмена, считавших себя уникальными экспериментаторами, внезапно открыли, что они — соперники и принялись обмениваться чрезвычайно обидными замечаниями,


Пройдет совсем немного времени, и все двадцать, и еще множество других, пока не обнаруженных садоводов, прослышат об этом и выразят свое негодование. Таким образом, очередное письмо Дороти не удивило его.


«Когда наши с тобой отцы обнаружили, что являются соперниками,— писала девушка,— это уже само по себе было достаточно скверно. Но теперь, наверное, человек двадцать, а то и больше, рвут на себе волосы и грозят друг другу разными юридическими карами. И не только в Сент-Брайане. До нас доходят сообщения, что сотни садоводов, как в Корнуолле, так и в Западном Девоне, растят эту гадость. Наши уже тоже очень большие. Теперь они превышают четыре фута в диаметре и выглядят еще более зловеще, чем прежде. Я даже начинаю их немного бояться. Знаю, что это глупо, но ничего не могу с собой поделать. Я как-то сказала папе, что дело тут нечисто и я уверена что, у нас в Англии такого отродясь не растили, а он только рассмеялся и ответил, что то же самое когда-то говорили и о картошке. Все равно, думаю, эти шары — скверная затея. Я слышала, что где-то около Ньюквея мальчишки сорвали один такой и сбросили на скалы, а он как взорвется! Я бы то же самое и с нашими сделала, да только мне и думать противно до них дотронуться...Бр-р-р-р...»


Начало письма вызвало у Ральфа легкую улыбку — он хорошо знал, каков темперамент у садоводов-любителей, и догадывался, что зрелище военных действий, будоражащих нынче общину, могло бы немало позабавить стороннего наблюдателя. Но он сделался серьезней, когда вспомнил недобрый вид этих растений, достигших в его приезд еще едва ли двух футов в диаметре. А теперь они увеличились аж до четырех...


Какой бы беспричинной ни была неприязнь к ним у Дороти, Ральф обнаружил, что способен понять девушку и посочувствовать ей. Правда, ощущение это слегка его беспокоило: он предпочитал, чтобы у нелюбви к чему-либо имелись разумные основания.


И все же дело это постепенно отошло для Ральфа на задний план, как вдруг несколько дней спустя ему встретилась заметка в самом низу газетной полосы:


«Из Ньюквея, знаменитого корнуэльского курорта, сообщают о нескольких случаях появившегося там заболевания, сбившего с толку местных врачей. Предполагается, что оно может быть вызвано неразумно продолжительным пребыванием на солнце любителей позагорать».


С минуту Ральф беспокойно соображал, когда же он недавно думал о Ньюквее, затем вспомнил, что как раз где-то там сбросили недавно со скалы желтый шар.


Следующее письмо Дороти информировало его, что состояние возбуждения распространилось по всей Западной Англии. Создавалось впечатление, что местные жители буквально раскололись из-за желтых шаров на две философские школы.


Садоводы и их друзья бурно защищали свое право выращивать на собственной земле все, что им вздумается, в то время как оппозиция без явных причин для подобного рода заявлений утверждала, что это растение, безусловно, вредное. Как полагала Дороти, они разделяли ее все растущую неприязнь к шарам. Несколько дней назад в Бодмине даже имело место нечто вроде бунта, по ходу которого три шара были расколоты.


Дочитав письмо, Ральф вернулся к газете и обнаружил там информацию, которая заставила его озабоченно наморщить лоб.


Оказывается, положение в Ньюквее становилось все более серьезным. Одна из жертв неизвестной болезни скончалась, прочие же пациенты находись в тяжелом состоянии.


Далее следовала информация, что та же таинственная болезнь обнаружена в Бодмине, причем выражалась уверенность, что в последнем случае ее уже никак не припишешь любви позагорать.


Ральф задумчиво вынул из кармана отцовскую семенную капсулу и воззрился на нее.


«Возможно, я и дурак. Не исключено, что это просто совпадение. Но это стоит проверить»,— сказал он сам себе.


Прежде чем заглянуть к себе в кабинет, он позвонил в лабораторию приятеля, который работал в биохимическом отделе «Амальгамэйтед Кемикэлз Лимитед».


Прошло два дня, прежде чем он услышал о результатах исследования капсулы. Биохимик Арнольд Джордан вошел в его кабинет как раз, когда он заканчивал работу.


— Ну как, ты ее раскусил? — спросил Ральф. Арнольд кивнул.


— Да, раскусил. И не уверен, то ли я должен угостить тебя обедом за то, что ты мне ее подсунул, то ли с тебя причитается за то, что доставил мне так дьявольски много работы. В целом же я склоняюсь к последнему.


— Отлично. Ты выглядишь так, как будто немного доброй пищи тебе совсем бы не повредило. Идем.


Только в самом конце обеда, уже за кофе и сигаретами, Арнольд согласился изложить свое заключение, причем начал с претензий:


— Думаю, старина, ты бы мог меня и получше предупредить насчет этого зловредного образчика, который принес.


— Ну я же тебе сказал, что, по моему мнению это какая-то весьма пакостная штука,— заметил Ральф.— В конце концов, причина, по которой я ее тебе принес именно в том, что я о ней почти ничего не знаю.


— И где же ты ее, если не секрет, раздобыл? — с любопытством спросил Арнольд.


Когда Ральф все объяснил, его манеры утратили обычное легкое добродушие, лицо сделалось серьезным.


— Боже мой! Так ты хочешь сказать, что эту дрянь выращивают? Зачем?


— Для еды. А зачем еще выращивают овощи.


— Но ведь это же — грибы.


— Я тоже подумал, что очень на то похоже, но существует немало съедобных грибов, которые нужно только правильно приготовить.


Несколько секунд Арнольд был не в состоянии ответить. Он, казалось, и не слышал последней фразу приятеля, лишь упорно смотрел в одну точку. Когда он наконец очнулся, выражение его лица напугало Ральфа.


— Ты что-нибудь знаешь о грибах?


— Нет,— тут же ответил Ральф.


— Тогда постараюсь быть кратким, но попробую объяснить тебе, что это такое. Прежде всего, существует два типа грибов. Гриб — это либо сапрофит, который живет за счет разлагающихся тканей, либо же он паразит, и в таком случае существует за счет живых тканей. Насколько известно, сапрофиты — ну ты их довольно много пробовал в свое время — это и лесные грибы, и плесень на сыре рокфор, и сотня других разновидностей. Ну а паразиты не столь многочисленны. Например, вид, который чаще всего поражает людей,— так называемый стригущий лишай. Ну, а тот особый образчик мерзости, который ты мне столь любезно вручил — ни то и ни другое. Или, скорее, и то, и другое. То есть можно сказать, что он в равной степени благоденствует и на мертвой, и на живой ткани. Чувствуешь, куда я клоню?


Ральф начал догадываться.


— Эта штука,— продолжал Арнольд,— не просто паразит, но притом еще и самый зловредный из всех известных. Все растения, о которых ты мне рассказывал, надо срезать, ликвидировать и уничтожить, пока они не созрели. Если позволить лопнуть хоть одному, если рассеются споры...— и он выразительно распростер руки.


Ральф нервно оглядел его:


— А ты уверен?


Арнольд кивнул.


— Насчет опасности я убежден абсолютно. Что же до самого растения, то я весьма озадачен. Очевидно, споры были заключены в растворимую капсулу, чтобы их можно было безопасно посадить и взрастить. Если твоя информация верна, все это, похоже, организовывалось со злым умыслом и в широком масштабе. Эти споры не просто случайно рассеяли и вырастили наудачу, нет, были предприняты широкие меры, чтобы побудить людей культивировать этот гриб, в результате чего однажды повсюду разлетятся миллионы спор,— он сделал паузу и добавил: — Наша задача — попытаться это остановить, старина. Кто-то должен вмешаться, или да поможет Бог тысячам несчастных.


Ральф молчал. Он вспомнил таинственную эпидемию в Ньюквее и подобную же вспышку в Бодмине. Он снова представил себе слизистый желтый шар в отцовском саду, и, когда он взглянул на приятеля, лицо его снова побледнело.


— Мы опоздали,— сказал он.— Уже началось.


3

— Чепуха! — подчеркнуто резко сказал майор Форбс.— Чепуха и вздор! Вам бы следовало все получше разузнать, молодой человек, а не являться ко мне со всякими старушечьими байками.


Ральф оставил попытки переубедить старика. Накануне вечером, после разговора с Арнольдом, он сел на ближайший поезд, направляющийся на Запад, и провел в дороге всю ночь. Нельзя было терять ни секунды. Насколько он знал, огромные шары могли лопнуть сами собой в любой час, не говоря уже об опасности, что один из них обо что-то случайно ударится, и споры разлетятся по окрестностям.


Ральф примчался в Сент-Брайан усталый и обеспокоенный, но оба старика — отец Дороти и его собственный — выслушали его рассказ с полнейшим недоверием. Тщетно он приводил в качестве доказательства случаи заболевания и пересказывал им услышанное от Арнольда. Никакого проку. Каждый из сельских джентльменов про себя решил, что это какая-то хитрая уловка садоводов-соперников, желающих устранить его с пути. А если это и гриб, какой стоящий мужчина способен испугаться каких-то там лопающихся шаров, пусть даже и необычайно больших.


— Нет,— твердо повторил майор Форбс.— Ты говоришь, что твоя мать и моя дочь хотят уехать. Ничуть не сомневаюсь. Женщины всегда рады рвануть в Лондон не из-за одного, так из-за другого. Возьми их с собой, им полезно сменить обстановку, но не пудри мне мозги.


Подобную же беседу он имел и со своим отцом. Миссис Уэйт попыталась умерить раздражение мужа.


— Ладно, не беспокой больше отца, дорогой. Ты должен понять, что он ничего и слушать не желает. Я бы и сама с удовольствием отправилась на недельку в Лондон, но я ему ничем таким не докучаю. В любом случае, мне скоро надо туда съездить, чтобы кое-что купить.


— Ты просто не понимаешь, мамочка. Это и вправду серьезно. Штука, которую растит отец,— чистый яд.


Миссис Уэйт была явно малость огорчена.


— Ты так и вправду думаешь, дорогой? Я хочу сказать, что это так неправдоподобно и люди, которые нам их прислали, так не думали. Они определенно сообщили, что это — овощи.


— А не все ли равно, что они сообщили? Поверь мне или, скорее, Арнольду как специалисту — эти штуки смертоносны, их надо уничтожить.


— Вот как!? — вмешался мистер Уэйт.— Уничтожить? Хотел бы я посмотреть на того, кто попытается уничтожить мои образцы! Уж я бы ему показал! Слава Богу, в этой стране еще существует закон.


— Ты ведь пообещаешь мне, правда, Джон, хотя бы не есть этого, пока я не вернусь? — сказала миссис Уэйт, как будто ее присутствие должно было нейтрализовать ядовитые свойства растения.


Муж с неохотой уступил ей.


— Хорошо,— довольно грубо сказал он.— Уж это-то я тебе обещаю. Хотя я по-прежнему считаю, что кто-то нас попросту пугает.


— Ну, если ты мне не веришь, заставить я тебя, конечно, не могу,— сказал Ральф.— Но я тебя умоляю...— и он снова в подробностях изложил предупреждение Арнольда, но преуспел только в том, что атмосфера снова накалилась.


Наконец он повернулся к миссис Уэйт.


— Мы только зря тратим время. Лучше пойди упакуй свои вещи, мамочка, и будь готова ехать.


— Прямо сейчас, дорогой?


— Да. Немедленно.


— О, но я, возможно, не смогу быть готова раньше завтрашнего дня. У меня еще куча незаконченных дел.


Ральф снова отправился к Дороти.


— Придется подождать до завтра,— сообщил он.— Никак не могу заставить их поверить, что малейшее промедление опасно.


— Ну, на день раньше, на день позже — невелика разница,— предположила Дороти.


— Возможно, как раз велика. Я хочу забрать отсюда вас обеих как можно скорее. В любой момент может оказаться слишком поздно.


— Завтра в это время нас здесь уже не будет. А теперь давай поговорим о кое о чем другом.


— Я не могу думать ни о чем другом. Ведь я-то слышал, как Арнольд об этом рассуждает, а ты нет. Давай-ка выйдем и еще раз взглянем на эту гадость.


— Привет,— сказал Арнольд, входя в кабинет Ральфа.


— Где тебя дьявол носил последние два дня?


— В Корнуолле. Пытался увезти оттуда своих.


— И как — удалось?


— Дороти и мама — здесь, со мной. А вот отцы наши не дрогнули. До чего же упрямые козлы! А что у тебя?


Арнольд проигнорировал вопрос.


— Ты сделал все, что смог?


— Конечно, все. Разве что — не похитил старых олухов.


Арнольд выглядел озабоченным.



[Продолжение в комментариях]

Автор: Джон Уиндем

Показать полностью
21

Новогодняя ночь [Продолжение в комментарии]

Мне снова снился тот сон. Панельный дом, из которого я переехал двадцать лет назад, квартира, в которой я родился и рос. В очередной раз я выходил из жилища, ставшего мне чужим и незнакомым, в пыльный и темный подъезд и бродил, в попытках найти выход из этого места. Лифт, как и во время всех предыдущих снов, либо отсутствовал вообще – была только бездонная шахта из черного, как гуталин, кирпича приглашавшая подойти поближе к краю пропасти, что бы максимально быстро и комфортно прервать сновидение, либо же лифт был, но был условным: привычных кнопок, стенок и кабины не существовало. Присутствовала какая-то условная конструкция, из ржавых труб и решетки, висящая на тонком тросе, словно маятник в настенных часах. Совершать спуск или подъем на этом устройстве - даже во сне казалось глупой затеей.


Конечно же, были лестничные проемы. Те самые, что снились и многим другим: то ведущие в никуда, то разрушенные на половине пути, то соединенные друг с другом абсолютно непостижимым образом: спускаясь, можно было подняться и наоборот.


Бродить по этому месту можно было сколь угодно долго, но все равно, рано или поздно, одному только Богу известным маршрутом, я выходил к двери, что вела на улицу.


Снег. Бесконечный, тяжелый, падающий с неба, скапливающийся в огромные сугробы. Ночь. Темная, безлюдная, не живая. Одинокие фонари, своим существованием и тусклым светом, дающие надежду, что ты не один в этом месте. Но это обманчивое чувство. Ни одной живой души. Ни единого человека, в какую сторону ты бы ни шел.


Каждый раз, просыпаясь, я осознаю всю символичность этих снов: я заперт в клетке, зациклен в себе самом. Сколько не пытайся выбраться – свобода останется всего лишь иллюзией. Если ты не видишь стен и преград вокруг себя – это еще не значит, что их нет. Или, возможно, они находятся не снаружи, а внутри…


-Блять… - было первое слово, произнесенное мной в новом году. Голова раскалывалась. После каждого удара сердца маленький злобный гном вбивал миниатюрной кувалдой огромный тупой гвоздь прямо мне в висок.


Жутко хотелось пить. Язык распух и, не помещаясь во рту, царапался о зубы.


Глаза с трудом поворачивались в глазницах, будто бы были мне не по размеру. Свет от лампы внутри холодильника, казалось, минуя все преграды, попадал прямиком в мозг, выжигая последние сохранившиеся нейронные связи.


Банка пива уже была открыта и частично выпита. Жадными глотками я полностью осушил ее и поставил обратно в ледяные недра холодильника.


Грузно опустившись в кресло, я оглядел место празднования мной нового года: стол, где посреди пролитой водки, пепла и распухших от влаги хлебных крошек, стояла тарелка с заветревшимся оливье, на четверть полная бутылка водки, одна грязная рюмка и маленькая жестяная банка, где с присохшими ко дну икринками соседствовал с десяток сигаретных окурков.


Пятый час утра. Люди за окном уже вдоволь нагулялись. Небо, обстрелянное фейерверками, было затянуто плотными облаками, не пропускавшими даже тусклого лунного света.


Я включил телевизор. Просто, ради шума. Этот ящик с дерьмом уже давно не создавал никакого праздничного настроения. Тупые шутки разряженных в нелепые клоунские наряды звезд ТВ и, прости Господи, эстрады, не то что вызывали недоумение – наоборот, после дружного смеха этих петухов над очередным безвкусным каламбуром, создавалось впечатление, что смеются они над тобой, над зрителем. Бухают свое дорогое шампанское, стреляют из хлопушек серпантином друг другу в отвратительные, перекаченные ботексом, ебальники, поют песни, где даже сраного текста всего одна строчка. Видимо, чтобы запоминалось легче. Отвратительное зрелище. В обычные-то дни по телевизору редко найдешь хоть какую-то, мало-мальски адекватную передачу, а в новый год все эти упыри словно выползают из всех щелей, из небытия, что бы смеяться тебе в лицо, питаться твоим счастьем, подмазаться к семейному очагу. Мол, смотрите, ребята, я такой же как и вы, тоже радуюсь, пью алкоголь и веселюсь. Вместе с тобой, твоими детьми и родителями!


Хрен вам.


Трясущимися руками я листал каналы один за другим, до тех пор, пока на задворках кабельного ада не нашел канал, транслировавший в новогоднюю ночь один из тех старых, черно-белых американских фильмов про Рождество. Я точно помнил, что видел его, когда-то давно.


Как же этот черно-белый снег, зернистый, от оцифрованной пленки, падавший лет шестьдесят тому назад, похож на тот, из моих снов…


Злой гном, до этого успешно забивавший гвозди мне в висок, с каждой минутой все ленивей и ленивей махал своей ржавой кувалдой. Боль стихала.


Я закурил. Сигарета прилипала к пересохшим губам, отдирала растрескавшуюся плоть вновь и вновь, когда я доставал ее со рта, что бы стряхнуть пепел в банку. Жалкое зрелище. Вот он: мой персональный рай, с алкоголем, свободой от работы и волей делать все, что мне вздумается. И он же – мой личный ад. С одиночеством, ленью и полным отсутствием желания делать хоть что-то, что не подразумевает под собой лежание на кровати и употребление спиртного в неограниченном количестве.


На экране – милая сцена. Парень продал свои карманные часы, что бы купить девушке на Рождество гребешок для волос, девушка же, продала в парикмахерскую свои волосы, что бы купить парню цепочку для часов. Счастливые. Слезы, смех. Трогательно.


Жаль в жизни все немного иначе: «самопожертвование» - слово, которое, кажется, скоро станет архаизмом и сохраниться, разве что, в толстенных библиотечных словарях, таких же старых, как никому не нужные библиотеки. Все сидят друг у друга на шее, сжирают заживо, выезжают по головам, играют чувствами, лезут в доверие и предают. Предательство… Худший из грехов, если верить Данте.


Фото в рамочке на стене. Пыльное и выцветшее. На нем я и моя бывшая жена с малюткой дочкой. Сколько прошло лет? Десять? Больше…


Отсутствие эмпатии. Раньше этой фразой описывалось психическое отклонение, теперь же, сострадание к другим, даже своим близким – это скорее вредное качество. Плохая черта, мешающая строить успешные карьеры и счастливые семейные отношения.


-Блять! – Второе, сказанное в новом году слово, точь-в-точь повторяло первое. Резкий и громкий стук в дверь был для меня полной неожиданностью, заставив чуть ли не на метр подскочить в кресле.


Я никого не ждал. Стук не прекращался, более того, к нему добавился приглушенный женский крик.


Собравшись с мыслями, я встал и направился к входной двери и открыл ее. Да, конечно, за ней мог быть кто угодно: спятивший от алкоголя сосед-чеченец с ножом, пьяная молодежь или просто незадачливый вор – но, что мне терять? Страха не было. Как не было и никаких злодеев. Вместо этого, чуть ли не сбив меня с ног, в квартиру залетела девушка. Почти не обратив на меня никакого внимания, она тут же захлопнула входную дверь, дрожащими руками заперев ее на замок. Только после этого она стала оглядываться по сторонам и пытаться понять, где же она оказалась.


Конечно, гостей у меня не было уже лет пять, и вид моего жилища мог служить хорошей декорацией к фильму ужасов, или какому-нибудь ток-шоу, где показывают засраную в хлам квартиру и живущих в ней детей, ползающих в собственном дерьме, которых потом забирают органы опеки. Жаль, но меня отсюда при всем желании уже никто не заберет…


С дерьмом, я, конечно, преувеличивал, но правда не так уж была далека от этого сравнения. Обои на стенах тут и там прогнили и свисали грязными гроздьями, пол, липкий и покрытый сигаретным пеплом, мусор и крошки – что ж, в тот момент мне даже стало несколько стыдно, что кто-то незнакомый увидел ту помойку, в которую я методично превращал квартиру последние годы.


Однако, казалось, девушку совсем не волновал внешний вид помещения, в котором она оказалась. Медленно, закрыв лицо руками, прижавшись спиной к двери, она не устояв на ногах сползла на пол и громко, взахлеб, разрыдалась.


Что сказать? Я растерялся. Это было неожиданно, странно и даже пугающе. Первая картина, возникшая в моей голове – насильник. Или даже несколько? Девчонку затащили в подъезд и пытались над ней поглумиться. Или может она сама пришла на одну из тех молодежных вечеринок, а потом что-то пошло не так? Конечно, когда ты пьешь с людьми, многих из которых видишь в первый раз, нужно быть готовым к любой херне.


Но все же, если был насильник, значит, он продолжал искать ее в подъезде, и лучшим решением было выйти и разобраться с ним!


Но, как только я попробовал потянуться к дверной ручки и открыть замок, девушка, как ошпаренная, вскочила с пола и вцепилась мне в руку.


-Нет! Нет! Прошу тебя, не открывай дверь, только не открывай ее! Они пришли за мной!


-Так, погоди, - от ее звонкого голоса ко мне начала возвращаться головная боль – помедленнее. Кто ты такая, как тебя зовут и кто, мать твою за тобой пришел?


-Пожалуйста, пожалуйста… только не открывайте дверь, я вас умолю, не надо..


-Хорошо-хорошо… Пошли на кухню, расскажешь мне, что случилось. – Я взял ее за руку и повел на кухню.


Следы женских сапог, словно пунктирный путь на карте сокровищ, волнистой линией вели от входной двери до скромного кухонного табурета, на который я усадил свою неожиданную гостью.


Достав из шкафа еще одну рюмку, по чистоте не отличавшуюся от стоящей на столе, я ополоснул ее водой из крана и заполнил до краев водкой.


-На, выпей, - я протянул рюмку девушке. Она, не долго думая, взяла ее и залпом опрокинула в себя. – Ну, теперь рассказывай, что с тобой случилось? – Я взял свою рюмку, вытряхнул на пол пепел из нее, и так же, доверху залил водкой и выпил.


-Они нашли меня, все-таки нашли… я пряталась сколько могла, с самого детства…


-Так, погоди. Кто? Кто тебя нашел? Да и вообще, тебя зовут-то как?


-С-света меня зовут…


Я молча потянулся за бутылкой. Водки оставалось совсем немного. Отвернув крышку, я выпил остатки из горла и пошел к холодильнику, где в морозилке своего часа ждала еще непочатая бутыль алкоголя.


-Холодненькая… - Заметил я, наливая Светлане очередную рюмку. – Ну, давай, не спеши, времени у меня все равно полно, я готов слушать столько, сколько нужно. Девушка выпила, у нее порозовели щечки, и руки, кажется, стали трястись меньше. На вид ей было не больше тридцати, чистая и, кажется, крайне дорогая одежда говорила о том, что я точно не приютил к себе какую-то сумасшедшую бездомную.


-Я представилась, а как зовут вас?


-Можно на ты. Костя я. Еще налить?


Света кивнула.


Обтерев лицо рукавом из меха какого-то животного она рыбьими, безжизненными глазами посмотрела на меня. Не смотря на всю абсурдность ситуации, мне резко стало не по себе.


-Хорошо. Ты хочешь знать? Я никому этого не говорила… - Я подлил ей водки в рюмку. Светлана, даже не посмотрев, выпила алкоголь до дна. - Началось все в далеком детстве…


∗ ∗ ∗


Елка. Зеленая, пахнущая хвоей. Шарики – разноцветные, стеклянные, отражающие в полумраке комнаты свет электрических гирлянд. Запах жаренной курицы из духовки.


Из пухлого телевизора, на котором стояла ваза с конфетами, на все помещение разносилась музыка. Пели про пять минут, снежинки, монтажников-высотников и баранку, за которую нужно крепче держаться шоферу.


Света, на тот момент шестилетняя девочка, с упоением смотрела «Старые песни о главном» на канале ОРТ. Нет, она совсем не понимала, что происходит на экране и совсем не следила за сюжетной линией, просто ее завораживали все эти новогодние декорации, улыбающиеся люди создавали безмятежное настроение.


Родители суетились по дому. Отец, хитро подмигивая, подходил к серванту и, оглядываясь, боясь, что заметит мама, потихоньку, маленькими глоточками, отхлебывал из бутылки с надписью «Коньяк». Света, конечно же, даже не думала о том, чтобы сдать своего отца.


До нового года оставалось всего три часа. Ожидание подарков и праздника казалось томительным. С минуты на минуту должны были прийти гости: тетя Наташа, дядя Юра и их маленький ребенок, которому на тот момент было всего три года – Максимка, за которым предлагалось следить Светлане.


Взрослые уже доставали настольную игру «Миллионер». Большущая коробка, с разноцветными фишками-конусами (немного погрызенными сверху одной непослушной девочкой) и с кучей ненастоящих денег, трогать которые Свете строго-настрого запрещалось.


На самом деле, маленькой девочке было глубоко плевать, чем там всю ночь будут заниматься ее родители в компании тети и дяди. Самое главное – уже скоро придет Дедушка Мороз и, за заученный заранее стишок про елочку, которая родилась в лесу, подарит ей огромный, во весь ее рост, подарок. Может быть, это будет кукла «Барби», которая есть у нескольких ее подружек. А может быть, новый домик и чайный сервис для других ее игрушек – в любом случае, сегодняшнюю ночь, когда можно не спать сколь угодно долго, она готова была провести в компании новой, и, абсолютно точно, красивой игрушки!


Пришли родственники. Холодные с мороза, обнимались, не снимая верхней одежды. Ледяными руками трепали Свету за щеку, гладили по волосам. Дядя Юра, хитро подмигивая, вручил ребенку коробку шоколадных конфет, а отцу передал бренчащий пакет, который тот моментально унес на кухню. Тетя Наташа, раздевшись, и услышав из зала напевы знакомой песни, тут же пустилась в пляс, и, смеясь, взяла за руку маму. Уже через мгновение они обе танцевали.


Максимка, как это было свойственно маленьким детям, практически с порога, как только с него сняли огромные пуховые штаны, издававшие неимоверно противный звук при ходьбе (Вьщ-вьщ), полез к разложенным на полу игрушкам Светы. Кукольное чаепитие было нарушено. Трехлетний ребенок с ходу перевернул миниатюрный столик, раскидав расставленный на нем пластиковый чайный сервиз и уже через мгновение, схватив первую попавшуюся ему под руку куклу, попытался снять с нее платье и оторвать голову.


На плачь Светы тут же сбежались родители. Максимка, конечно, получил по заднице, но девочка не прекращала рыдать: из сервиза куда-то пропала чашечка. Поиски были не долгими: потерю удалось быстро обнаружить под креслом, после чего слезы и сопли прекратились и праздничный статус-кво был восстановлен. Что бы не допустить повторной попытки испортить праздник взрослым, детей отвели за стол, усадили вместе со всеми, наложили еду в тарелки и налили детского шампанского. Света, конечно, была не против выпить этот напиток, но, честно говоря, предпочла бы ему растворимый напиток «Зуко», пакетики которого были припрятаны родителями на верхней полке кухонной тумбы.


Несколько минут оставалось до нового года. Стук в дверь. Родители открывают дверь, девочка в снова и снова повторяла про себя давным-давно выученный стих. Дед Мороз выглядел как настоящий. С посохом, в шапке-ушанке и красном костюме, украшенном снежинками.


Холод. Он разносился не от двери. И не был похож на тот, который происходил от гостей, которые только что пришли с мороза. Света своими глазами видела, как покрывались корочками льда напитки в фужерах, как на окнах образовывался узор из снежинок и льда.


Взрослые как будто не замечали того, что происходило вокруг: приглашали Деда Мороза выпить водки и посидеть за праздничным столом.


Но мороз никуда не исчезал. Родители, с паром изо рта спорили друг с другом о каких-то глупых и совсем неважных вещах: о цифрах, выпавших на костях и о количестве ходов на миниатюрном игровом поле. Дед же, отказываясь от всех предложенных ему благ в первую очередь позвал к себе маленького Максимку. Тот сел к нему на колени и тупым, отсутствующим взглядом посмотрел на взрослых в поисках подсказок. Ему было неуютно.


-Ну, сынок – Басом, отражающимся от стен, заставлявшим вибрировать люстру на потолке заговорил Дед, - расскажи мне стишок.


Максим молчал. Родители не обращали на него внимания, занимаясь своими делами: на кубиках у дяди Юры выпал дубль, он бросил кости во второй раз и, раздосадовано, поставил свою фишку на игровое поле с надписью «тюрьма».


Максим молчал. Дед Мороз смотрел на него.


-Хорошо, мальчик. Сегодня ты не получишь подарка. Но, возможно, ты станешь хорошим подарком для кого-то другого. – С этими словами он взял маленького мальчика за шкирку. Без труда, как будто ребенок весил не больше, чем конфетный фантик, Дед сунул его в мешок. Максим практически не сопротивлялся. Свете, на какое-то мгновение показалось, что после прикосновения Деда Мороза ребенок покрылся корочкой льда и замер, словно пластилиновая фигурка, которую засунули в морозильную камеру на несколько часов.


Родители вообще не обратили на этот момент никакого внимания. Их заботило, что кто-то обанкротился в игре и пытался выкрутиться из ситуации, предлагая остальным игрокам купить свои карты предприятий.


Света была ошарашена таким исходом. Ища по сторонам поддержи взрослых, она пятилась от незваного гостя.


-Ты – дед Мороз обратился к девочке. От его голоса с потолка посыпалась побелка – А ну-ка, иди сюда. – Жестом он позвал присесть ее к себе на колени. Света, нехотя, подчинилась. Взрослым не было никакого дела до того, что происходит с детьми. Они веселились, выпивали, и продолжали играть в свою дурацкую настольную игру.


Девочка медленно, будто пробираясь через зыбучие пески, подошла к незнакомцу. Присев на колени, она ощутила дикий холод, такой, как будто все ее тело поместили в морозильную камеру.


В тот момент она могла сполна рассмотреть Деда Мороза. Снежинки на красном плаще уже не казались сделанными из пластмассы, наоборот, чем ближе Света рассматривала их, тем больше они походили на настоящие.


Больше всего она запомнила глаза. Как будто кто-то взял два кусочка льда и сжал их в своих ладошках. Лед таял, и вода, скатываясь между морщин старческого лица, исчезала в густой белой бороде. Зрачков не было совсем.


Девочка в тот момент готова была разрыдаться, но только сцена случившегося с Максимкой несчастья удерживала ее от необдуманных действий.


-Ну, дорогая, моя, рассказывай стишок – сказал дед мороз. По щекам его текли слезы, стеклянные глаза смотрели в никуда. Взрослые веселились, открывая очередную бутылку шампанского.


БУХ!


Света с трудом сдерживала панику. Трясущимися губами она начала рассказывать заученное:


В лесу родилась ёлочка, в лесу она росла.

Зимой и летом стройная, зелёная была.

Метель ей пела песенку: Спи, ёлочка, бай-бай!

Мороз снежком укутывал: Смотри, не замерзай!

Трусишка зайка серенький под ёлочкой скакал.

Порою волк, сердитый волк, рысцою пробегал.


Ч-ч-чу!... Света смахнула скатившуюся слезу, удивившись, что та, буквально за мгновение, превратилась в лед.


Снег по лесу частому под полозом скрипит.

Лошадка мохноногая торопится, бежит.

Везёт лошадка дровенки, на дровнях - мужичок

Срубил он нашу ёлочку под самый корешок.

В лесу родилась ёлочка, в лесу она росла.

И много, много радости детишкам принесла.

И много, много радости детишкам принесла.


Дед Мороз с хрустом, похожим на тот, с каким нога ступает в только что выпавший снег, развернул голову в сторону девочки. Глаза, которые до этого момента бессмысленно блуждали в глазницах, тая и образовывая целую реку слез, на мгновенье остановились.


-Молодец, - Сказал он, - Ты не трусиха, в отличие от малого. За это, я дам тебе прекрасный подарок. – С этими словами он залез рукой в свой мешок. Недолго поковырявшись в нем, дед извлек наружу небольшую, украшенную бантиком коробку. – Держи – С этими словами Мороз протянул девочке подарок. Слезы из ледяных глаз пропитали бороду до такой степени, что небольшим ручьем скатывались на красный плащ, и, не успевая впитываться в ткань, скользили вниз, к ногам Светы, от чего ее колготы с каждой секундой становились все мокрее и мокрее.


-С-спасибо…- Промямлила девочка, дрожащими руками принимая подарок.


-Это не простой подарок, - Сказал Дед Мороз, приблизившись вплотную к девочке.


Светочка готова была разрыдаться, убежать, спрятаться в самый дальний угол, но страх за своих родных не давал ей сделать этого. Последние продолжали игнорировать незваного гостя. Мама танцевала с дядей Юрой, а тетя Наташа с отцом куда-то ушли и не появлялись в поле зрения уже довольно давно. Девочка смотрела в глаза существа, того, кто явился на их праздник. Два ледяных овала вращались в глазницах независимо друг от друга. Один влево, другой – вправо. Вода. Вода скатывалась, брызгала на несколько сантиметров в сторону, в те моменты, когда один из глаз совершал резкое движение в какую-то, одному ему известную сторону.


Света молчала. Холод, стоящий в квартире, кажется, был заметен только ей. Пар шел изо рта, тело дрожало, бесцветные, крошечные волосики на ее руках покрылись инеем. Дед Мороз, склонившись над ней, заливая тело девочки водой, стекающей с лица, и приносящей последней ощутимый дискомфорт, шептал: -Этот подарок, он волшебный, девочка. Этот подарок исполнит твои любые желания…Ровно три, девочка. Каждый раз, открывая его, и загадав что-то, ты будешь получать желаемое, и получать сразу. Но как только ты загадаешь третье желание – оно исполнится, и я заберу тебя. Я засуну тебя в свой мешок, - в этот момент Дед наклонился настолько близко, что бородой задевал девочке шею. Он шептал Свете прямо в ухо, касаясь ледяными губами мочки. -Ты станешь хорошим подарком для кого-то другого. Для того, кто хорошо себя вел.


Девочка сидела неподвижно, ожидая, когда закончится этот кошмар. Дед Мороз встал, стряхнул на пол рукой с лица и бороды воду, набежавшую из глаз за то время, что он был в тепле, и двинулся к выходу из дома. Легко, почти без усилий, закинул мешок себе на спину. Дед Мороз вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь. Разноцветные лампы гирлянд мигали в такт музыке. Мама прижалась лицом к дяде Юре, и, кажется, готова была его поцеловать. Сделав пару вдохов и выдохов Света расплакалась. Она ревела так, как никогда до, и никогда после. Мама, находящаяся ближе всего, первой прибежала успокаивать ребенка. Буквально через минуту, запинаясь о ровный пол, прибежал отец. Про Максима никто и никогда больше не вспоминал.


∗ ∗ ∗

-Ну, допустим… -Послушав рассказ Светы ответил я. Сигаретный дым заполнил плохо освещенную кухню.


Света сидела напротив меня, трясущимися руками держа в руках наполовину пустую рюмку водки.


-Как ты поступила со своими желаниями? – Не то что бы я сильно верил историю девушки, но искреннее любопытство толкало меня задать этот вопрос.


-Все очень просто: когда у моего отца обнаружили рак – я попросила ему жизни. Открыв коробку с подарком, я обнаружила только пустоту и пыль. В тот день я рыдала как дура, считала, что всю жизнь хранила у себя какую-то бесполезную хуйню. А история – тупая выдумка из детства, в которую я, за каким-то хером, поверила.0 Но, спустя время, отец действительно вылечился..


Я молча налил ей очередную рюмку. Девушка выпила.


-После этого я пожелала денег. Открыла снова эту пустую коробку. Ну, мы с мужем много не зарабатывали, а детей как-то надо было кормить. Я работала воспитателем, а муж – на стройке. И знаешь, Костя, буквально через день на нас свалилось наследство. Через неделю – повышения на работе, а через месяц – мы выиграли круглую сумму в лотерею…


Я выпил рюмку, посмотрев на старую семейную фотографию. Все так просто? Деньги и здоровье для родных? Да, наверное, я бы и сам так поступил.


-А после этого… господи… прошло десять лет! Десять! Сука, десять лет, мы жили спокойно! И сегодня…Сегодня… – лицо Светы наполнилось слезами – Мой ребенок… Мой ребенок нашел… - Она расплакалась.


Я ощутил холод. Бутылка водки, которую я достал из морозилки пол часа назад, покрылась инеем.


-Он просто искал свой подарок… Ну, знаешь, как все дети… как все чертовы дети…Ты же тоже хотел узнать, что тебе подарят на новый год, Кость?


Я молчал. Не понимая, насколько серьезная драма происходит прямо перед моим носом, я обращал внимание на другие вещи: зажигалка плевалась искрами, но никак не хотела гореть, а очертания бывшей жены и ребенка на фотографии стали практически неузнаваемыми, как будто стекло запотело изнутри.


[Продолжение в комментарии]

Автор - Alex Skott

Показать полностью
218

Сега МегаДрайв [Продолжение в комментарии]

— Мам, у меня температура, — сказал Максим. Его круглое и мягкое лицо выражало страдание, а тонкий, не начавший ещё ломаться, голос дрожал. Мальчик закашлял.


Алёна потрогала красный лоб сына.


— Максик, в следующий раз, когда захочешь поднять себе температуру, придумай что-нибудь другое. Я вижу, что ты натёр себе лоб.


Максим горестно вздохнул. Стоило хотя бы попробовать. На дворе было 1 сентября 1995 года, и прямо на глазах 12-летнего Максима Тужилина сбывался его худший кошмар. Его ждала новая школа и новый класс. Толстого мальчика передёрнуло от страха. Он стоял в прихожей. На его плечах висел новый рюкзак, а в ладони был зажат букет цветов.


— Всё, Максим, беги в школу. Всё будет хорошо. Не ты первый, не ты последний, — успокаивающе сказала мать, погладив сына по короткостриженной голове. Про себя она не была так спокойна: три месяца назад муж уволился из Научно-исследовательского института, и им пришлось перебраться из Академгородка близ Новосибирска в Подмосковье, в город Электрокабель. Поближе к отцу Алёны, обещавшему устроить её Николая в свою фирму по продаже компьютеров. Ей здесь совсем не нравилось, и она страшно переживала за сына.


Максим ещё раз вздохнул, искоса посмотрев на маму (может, передумает?), и отправился на торжественную линейку. В желудке его будто бы поселилась холодная и склизкая лягушка, а ноги были ватными. Он спустился на лифте и пошёл вниз по улице, усыпанной первой осенней листвой. Похолодание в том году началось рано. Несмотря на не по-утреннему яркое солнце, было стыло и неуютно.


Обгоняя Максима, в сторону школы пронеслись двое старшеклассников такого разбойничьего вида, что мальчику совсем поплохело. В Новосибирске он учился в школе при папином НИИ, и его одноклассники были детьми старших научных сотрудников и институтских инженеров-технологов. Здесь же его ждала простая подмосковная школа. И, судя по впечатлениям, которые получила семья Тужилиных от двух месяцев проживания в Электрокабеле, жизнь в этом городишке была жёсткой и совсем непохожей на ту, что они знали раньше. Подмосковье приняло на себя всю тяжесть постперестроечной депрессии. Серость, нищета и безысходность владели Электрокабелем. Наркомания и насилие внезапно стали обыденностью, и частенько у ларьков, что окружали железнодорожную станцию, находили мёртвые тела. Уверенными в новой реальности чувствовали себя лишь плотные молодые люди в кожаных куртках и спортивных штанах, разъезжавшие на подержанных иномарках. Это была их охотничья эпоха, и они старались брать от жизни максимум возможного.


На школьной спортивной площадке царил обычный для 1 сентября праздничный хаос. Продираясь сквозь ряды одетых, кто во что горазд, детей и стараясь не помять цветы, Максим еле нашёл свой класс. Рядом с табличкой «7Б» он увидел группу подростков, над которыми возвышалась грузная и немолодая женщина. «Это Александра Васильевна, — с тоской подумал мальчик, — Классная руководительница».


Максим, чувствуя, как по вискам колотит паника, сделал несколько ватных шагов по направлению к своему новому классу. Ай, как страшно, — простонал он про себя, осторожно разглядывая одноклассников. Девочки выглядели слишком томными и взрослыми для 13 лет: неумело накрашенные лица, короткие юбки и бьющий издали резкий запах духов. Что касается мальчиков, то они показались Максиму вполне себе обычными — смущёнными и разговаривающими нарочито грубыми голосами.


Не успел он открыть рот и поздороваться с классной руководительницей, как оказался ею замечен.


— А вот и наш новенький, — воскликнула Александра Васильевна, хватая его за плечо. — Знакомьтесь, ребята, это ваш новый одноклассник. Миша Тужилин…


— Максим, — смущённо пролепетал мальчик.


— Извини, родной… Максим Тужилин, — сказала учительница. И добавила, — Максим приехал к нам из Сибири. Наверное, у него, как у всех сибиряков, железный характер, так что никому себя обижать он не позволит. Правда ведь, Максим?


Максим смутился ещё больше и опустил голову. Класс без энтузиазма прореагировал на нового одноклассника. Некоторые девочки закатили и отвели глаза. Да и мальчики, казалось, сразу же забыли о его существовании. «Ну, и хорошо, — вздохнул про себя Максим. — Лучше уж пусть совсем не замечают. Самое главное, чтобы не замечали. Сяду где-нибудь сзади и стану самым незаметным человеком на Земле. Буду сидеть и представлять, что я — Язон дин Альт».


Однако незамеченным остаться не получилось.


— Жирный, а, жирный, — раздался шёпот за спиной Максима.


Шёл классный час. Тужилин сидел в самой середине класса за одной партой с красивой и надменной девочкой. Сам бы он ни в жизнь не посмел даже взглянуть на такую красавицу, не то что — рядом сесть. Но Александра Васильевна, воспылавшая к новичку необычайной приязнью, сделала худшее, что могла. В начале первого урока, она рассадила 7 «Б», по одному, ей лишь понятному, принципу. В том числе, поместив пунцового от страха и неуверенности в себе Максима рядом с первой красавицей класса — Наташей Воротниковой.


— Жирный, блин, я тебе говорю, — вновь услышал Максим. — Ты кто такой…


— Ну, вот — печально подумал он. — Вот оно.


— Кумадей, — громом разнёсся над классом голос учительницы. — Кумадей, встань.


За спиной послышался скрип отодвигаемого стула.


— Я ничего не делал, Александра Васильевна, — послышался развязный голос.


Максимова соседка по парте, хихикнув, обернулась. Скрепя сердце, посмотрел назад и Максим.


— Я смотрю, Кирилл, ты удержу по-прежнему не знаешь, — грозно сказала учительница. — И так на второй год остался…


— А что я делаю-то? — нагло спросил долговязый подросток с обветренным злым лицом. Он так жутко зыркнул на Тужилина, что тот сразу отвёл глаза.


Пока Александра Васильевна препиралась с длинным хулиганом, Максим принялся грустно вспоминать, как хорошо ему было в старом своём классе. В Академгородке остались друзья. Толик — товарищ закадычный: у него дома были приставка «Денди» и щенок добермана. Валька и Санька — братья-близнецы, с которыми он лето напролёт гонял на велосипедах по окрестностям НИИ. Маша Кореева — некрасивая, но очень добрая девочка. С ней Максим обменивался книжками. Они вместе любили фантастику и, наверное, она тоже вспоминала о нём. А здесь…


Школьный час закончился, и 7 «Б» отправили по домам.


Максим спустился по ступеням школьного крыльца. Здесь его уже ждали.


— Ну, что, жирный, — сказал Кумадей. — Пошли.


И они пошли. Впереди шёл Кумадей, на ходу доставая из заднего кармана джинсов пачку сигарет, а за ним — онемевший от ужаса Максим. «Хоть бы просто ударил, — думал Тужилин. — Врежет, и, может, больше не будет лезть».


Они зашли за школу и оказались у заброшенной просевшей веранды. Здесь воняло мочой, а под ногами хрустело битое бутылочное стекло и использованные шприцы.


Кирилл сел на корточки, закурил и уставился на Максима. Толстяк по-прежнему стоял на месте и не знал, как себя повести. Наконец, Кумадей сплюнул и спросил:


— Ты откуда такой, а?


Максим осторожно пожал плечами. Может, обойдётся ещё? — с надеждой подумал он.


— Мы переехали. Из Новосибирской области… — тихо сказал мальчик.


— Ясно. А ты что — крутой, жирдяй?


— Я не крутой, — ещё тише пролепетал Максим.


— Вот я и говорю: приехал такой весь-из-себя, и типа «круче всех». Думаю: вломить тебе или просто грохнуть…


Голос у Кумадея был злой, но какой-то ленивый. В холодном воздухе медленно плыл табачный дымок. Где-то в школе орали разыгравшиеся первоклашки. Кумадей замолчал, сверля Максима недобрым взглядом. Затем он выкинул сигарету, встал и подошёл вплотную к толстяку. Максим обмер. Кирюха был выше его на пару голов, поэтому хулигану пришлось наклониться к нему, чтобы выцедить:


— В «Сегу» режешься?


Максим остолбенел. Он ожидал всего, чего угодно, но — такого…


— Нет, — признался мальчик. — Я только в «Денди» играл.


Кумадей усмехнулся.


— Чепушила… Ладно, повезло тебе. Сегодня я добрый. Пошли ко мне. У меня дома приставка есть.


Максим замялся. Предложение было не просто заманчивым. Поиграть в Sega Megadrive было мечтой многих миллионов детей и подростков, у которых не было дорогой 16-битной приставки. Но даже такой соблазн перекрывался страхом перед жутким Кумадеем. Мало ли, куда заманит, — подумал Максим. Последнее, что он сделал бы в этой жизни — доверился долговязому хулигану.


— Я не могу. Мне… это… домой надо.


Кирилл ничего не ответил. Просто схватил его за складку на пухлом боку и изо всех сил сжал жёсткими пальцами. Максим вскрикнул от боли и попытался отпрыгнуть назад. Ничего у него не вышло. Кумадей держал его крепко, словно в тисках. Невыносимый жар от боли разбегался по всему телу. Вдобавок к этому мучитель ещё и хлёстко ударил Максима по лицу тыльной стороной ладони. Ловко так — снизу вверх.


— Ты меня не понял, что ли? Я тебе сказал: пошли, жирный!


Чувствуя, как на глазах выступают слёзы, Максим кивнул. Чудь помедлив, Кирилл отпустил свою жертву. Затем ещё раз сплюнул себе под ноги, развернулся и пошёл в сторону школьных ворот. Максим, украдкой потирая ущипнутый бок, побрёл за Кумадеем. А про себя подумал: «Был бы я, как Язон дин Альт… Вот уж тогда бы я тебе врезал!»


Электрокабель — город маленький, поэтому долго идти Кириллу и Максиму не пришлось. Миновав ржавые гаражи и свалку, они вышли на окраину городка, где за облупившимися хрущёвками пролегала железная дорога, а за ней — дремучий лес. Максиму было и так не по себе, но от вида подъезда, в который направлялся неумолимый Кумадей, стало ещё хуже. Синяк от щипка ныл, но мальчик не думал о боли. То, что происходило с ним, было нелепым и унизительным, и Максиму на мгновение стало любопытно, чем закончится этот донельзя поганый день. И место было таким унылым и заброшенным, что от него просто веяло безысходностью. Тужилину вновь захотелось заплакать. Может, сбежать? — подумал он. Однако, кинув полный ненависти взгляд на худого и спортивного Кумадея, понял, что ни убежать, ни стукнуть обидчика как следует, у него не получится. Вокруг было тихо, как под одеялом. Где-то неподалёку должно было находиться шоссе, но гул проносящихся мимо Электрокабеля автомобилей до этой улицы почему-то не доносился. Местных жителей тоже не наблюдалось. Улица казалась вымершей, и даже вездесущего сохнущего белья на балконах Максим не увидел. Жуткое было место. Неживое.


Также мертвенно пусто было и в подъезде хрущёвки. Максим поднимался по пахнущей сыростью и застарелой плесенью лестнице вслед за Кумадеем, осторожно поглядывая по сторонам. Во многих квартирах отсутствовали входные двери. Сквозь дверные проёмы были видны пустые однокомнатные квартиры с ободранными стенами. Уже на третьем этаже до юного Тужилина дошло.


— Кирюх, — испуганно позвал он. — А у вас что — не живёт никто больше в доме?


— Не, не живёт, — ответил Кирилл. — Батя всех отселил давно.


Батя? Отселил? — удивился Максим, но спросить о том, кем работает отец Кумадея, не решился. Бандит, небось, — решил мальчик, не особенно удивившись. А чему тут удивляться? Когда мама ссорилась с папой, она частенько говорила, что лучше быть бандитом, как её младший брат, чем сидеть с «голой задницей», как папа.


Наконец, они поднялись на пятый этаж. Максим слегка запыхался, однако отметил, что дверь у Кумадеев была богатая — железная, с зеркальным глазком. Кирилл вдруг повернулся и многозначительно посмотрел на него.


— Если скажешь бате, что я курю, тебе — хана. Лучше сразу вешайся, — прошептал он.


Затем Кумадей достал из кармана джинсов ключ и открыл дверь.


Кирилл не стал зажигать свет, хотя в прихожей однокомнатной квартиры было темно. Он стянул кроссовки нога об ногу и, не говоря ни слова, прошёл в единственную комнату. Максим вздохнул и принялся развязывать шнурки. Пока стягивал ботинки и укладывал в углу рюкзак, разглядел висевшую на крючке военную шинель с погонами. Ему хотелось пить. И домой… никогда ещё так страстно не мечтал он оказаться в своей комнате и поваляться на кровати с книжкой. Сейчас бы он перечитал Гаррисона… нет, лучше Желязны. «Вот, сволочь, — подумал Максим про Кумадея. — И чего он ко мне прицепился?»


Максим вошёл в комнату. Она была обычной, типовой для хрущёвки. Как и полагалось, пол покрывал большой ковёр. Тут же — стенка с книжками и видеокассетами, а также старый диван с огромным меховым псом-игрушкой. Часть комнаты загораживал большой шкаф, из-за которого виднелся краешек кровати. У окна — огромный новый телевизор, видеомагнитофон и приставка «Сега МегаДрайв» с двумя джойстиками. Вокруг в беспорядке лежали картриджи.


Впервые за день у Максима перехватило дыхание не от страха, а от восторга. Все ужасы его в мгновение забылись, а пульс учащённо забился. Ещё бы…


— Ух, ты! — завистливо произнёс он, сглотнув слюну.


Дизайн 16-битной приставки был настолько не «от мира сего», что Максиму вдруг представилось, как этот идеальный предмет вдруг отрывается от пола и с тихим технотронным звуком вылетает в форточку. Затем стремительно набирает скорость, пронизывает атмосферу и, наконец, достигает космоса. Там его обязательно встретит материнский корабль, экипаж которого использует форму японской игровой приставки для того, чтобы хитро замаскировать дроида-разведчика.


Из-за шкафа, где стояла кровать, раздался голос.


— Сынок, это ты?


Максим вздрогнул от неожиданности, а Кирилл ответил.


— Я, пап.


— Ты кого с собой привёл, Кирюш?


Голос был противный: скрипучий, но не старческий. Высокий и режущий, он, без сомнения, принадлежал взрослому мужчине. Слово «сынок» произносилось приторно, фальшиво и даже как-то кокетливо, отчего юный Тужилин сразу ощутил неприязнь к тому, кто так неестественно выговаривал это слово.


— Это одноклассник мой, — сказал Кумадей-младший, включая телевизор с пульта. — Его зовут… тебя как зовут, жирный?


— Меня Максимом зовут, — представился мальчик, робко переминаясь с ноги на ногу.


Противный голос за шкафом хихикнул.


— Ой, хорошо как. А я — Леонид Борисыч. Но ты меня дядей Лёней можешь называть. Просто так, по-свойски, — проскрипел Кумадей-старший. И добавил. — К моему Кирюше редко друзья приходят. У него характер плохой, и никто с ним дружить не хочет. Вы играйте-играйте, я вам не буду мешать, мальчишечки. Приболел я, на кровати лежу.


Тем временем, Кирилл успел вставить в приставку картридж и усесться прямо на ковёр. «Какая у него рожа злобная да противная, — раздражённо подумал Максим. Он помедлил и сел на пол рядом с Кумадеем. — Всё правильно твой папа говорит: плохой у тебя характер. Только и можешь, что силой заставлять себя слушаться, урод».


Экран телевизора замерцал вступительными кадрами игры. Глаза Максима радостно заблестели. Это была «Контра» — но не та, привычная, 8-битная, в которую долгие часы играл он в Академгородке со своим приятелем Толиком. Это была совсем другая игра с тем же названием — более яркая, чёткая, с плавно движущимися персонажами, вооружёнными автоматами.


— Класс! — прошептал мальчик. Кирилл Кумадей усмехнулся.


— Вначале легко будет, но потом уже следи внимательно за врагами. И не забудь, жиртресина, что сверху будут подарки падать. Лови их, понял?


Максим заворожённо кивнул.


Непривычно толстый джойстик удобно устроился в руках, а сама игра буквально загипнотизировала мальчика. Он был просто счастлив — по-детски незамутненно и восторженно. Фигурка бойца с автоматом подчинялась его воле: на экране всё взрывалось; стрекотали выстрелы и раздавались крики погибающих врагов. Поэтому Максим не сразу обратил внимание на шум сзади.


На другом конце комнаты что-то происходило. Кровать оглушительно заскрипела. Раздался тяжёлый вздох. Затем Максим услышал нечто, что отвлекло его от игры.


Кто-то медленно передвигался по комнате в его сторону. Поздороваться надо, — подумал мальчик. Но, как только собрался Максим повернуться и глянуть на Кумадея-старшего, перед его лицом возник крепкий, пахнущий табаком кулак Кирилла.


— Попробуй только повернуться, козёл, — прошипел Кумадей-младший. — Я тебя грохну, в натуре говорю. Батя не любит, когда на него смотрят. Не ворочай башкой, короче. Понял меня?


Максим испуганно кивнул. А сзади послышался голос. Он был совсем рядом. Мальчик удивлённо подумал: «Вот странно — голос-то не сверху раздаётся». Как будто папа Кумадей не шёл, а полз по ковру.


— Максимк, а родители твои где работают?


Кирилл поставил игру на паузу. Максиму стало ещё больше не по себе.


— Папа — в компьютерной фирме, а мама — дома.


«А почему на него посмотреть нельзя? — подумал он. — Совсем страшный, что ли?»


Он искоса взглянул на Кирилла. Тот заметил и исподволь снова показал ему кулак.


— Это хорошо, — проскрипел Кумадей-старший. Его противный голос послышался уже у самого уха Максима. — Семья дружная, сразу видно. И мама дома сидит, и папа работает. Деньги в дом приносит.


Мальчик почувствовал тепло от его дыхания на своём затылке. А затем папаша Кирилла жадно принюхался. Это было так противно и неприятно, что Максима передёрнуло. Что-то было совсем не так, и на мгновение вдруг толстяку пригрезилось, что за его спиной сидит огромный пёс и внимательно его обнюхивает. Даже не пёс, нет… волк!


Наконец, сопение сзади утихло, и Максим с облегчением понял, что Кумадей-старший уполз к себе на кровать за шкаф. Кирилл, который терпеливо ждал всё то время, пока его отец обнюхивает Максима, снял игру с паузы. Вновь зазвучали выстрелы и грохот взрывов.


Кирилл и Максим играли два часа. Потом Кирилл положил джойстик на ковёр.


— Всё, хорош на сегодня. Жрать охота. Давай, толстый, двигай домой. Нормально поиграли.


Максим, с удивлением почувствовав укол сожаления, послушно встал и направился в прихожую. По пути он опасливо глянул на платяной шкаф, за которым скрывался странный папа Кумадея. Шкаф был старым и щербатым. На одну из створок был приспособлен плакат со Сталлоне в тёмных очках и надписью Cobra, а на другую — женщина с голой грудью и развратно-недоумённым взглядом.


— Максиимк, — вдруг протянул Кумадей-старший. — А, Максимк…


Максим вздрогнул, насторожился и зачем-то кивнул.


— Максим, приводи в следующий раз родителей в гости, — сказал дядя Лёня. — Давно у нас гостей не было. Я с твоими папой и мамой посижу, а вы с Кирюшкой поиграете в приставку. Передай им моё приглашение. Обязательно, передай, слышишь? И телефончик свой скажи…


— Да, дядя Лёня, передам, — оторопело ответил толстяк. И, запинаясь, проговорил номер телефона.


Кумадей-младший угрюмо зыркнул и, дождавшись, пока Максим наденет ботинки и выйдет из квартиры, молча закрыл за ним дверь.


Наконец-то, — радостно подумал Тужилин и бросился бежать вниз по лестнице пустого дома. Он выбежал из подъезда. Посмотрел на подаренные дедом часы. 15-40. Чёрт, мама ругаться будет. А мне ведь ещё за учебниками в школу надо забежать…


И тогда Максим с ужасом понял, что забыл ранец в квартире Кумадеев. Он застонал и схватился за голову.


— Вот, блин! — вслух воскликнул Максим. — Придётся вернуться.


Перепрыгивая через две ступени, он добрался до пятого этажа. Тяжело дыша, позвонил в дверь Кумадеев. Через мгновение, с замиранием сердца, услышал приближающиеся шаги. Хоть бы Кирюха открыл, а не папаня его жуткий, — испуганно подумал он.


В глазок кто-то посмотрел. Затем раздались звуки отпираемых замков. Дверь открылась, и на пороге возникла высокая и худенькая девушка. Очень красивая. С короткими светлыми волосами. Максим от изумления пролепетал:


— Здрасьте! А Кирилла позовите, пожалуйста.


— Забыл что? — грубо спросила девушка безо всяких приветствий.


— Рюкзак, — ответил Максим, краснея, как рак.


Девушка оглянулась и, увидев школьный рюкзак, протянула его толстяку.


— Спасибо, — сказал мальчик. Девушка кивнула и закрыла дверь.


Максим спустился по лестнице, вышел на улицу и направился домой. И всю дорогу до школы думал о том, какая красивая у Кирилла сестра. На кухне, наверное, сидела, пока мы в «Сегу» резались, — размышлял он.


На вопросы растревоженной матери Максим ответил односложно. Да. Был в гостях у одноклассника. Нет. Не обижали. Про приглашение в гости к Кумадеям он решил умолчать. «Ну его! Ещё с родителями в этот жуткий дом идти? Нет уж…». Но сам про себя нет-нет да и подумывал о том, что у Кирилла он видел много картриджей, а поиграть они успели лишь в одну «Контру». Да и про симпатичную сестру его он тоже вспоминал. Это было волнующе и приятно одновременно.


Следующий день в школе Максиму даже понравился. На первом же уроке алгебры он получил пятёрку, а на английском его похвалил учитель. На перемене к нему подошли мальчики-одноклассники. Один из них, назвавшись Пашкой Алексеевым, шёпотом спросил:


— Тебя ведь Максом зовут? Это тебя вчера Кирюха Кумадей поймал? Бил, не?


Максим схитрил.


— Нет, — важно проговорил он. — В гости позвал. Играли у него в «Сегу».


Ребята удивлённо переглянулись.


— Ты к нему домой ходил?


— Ну, да.


— Зыко! — восторженно прошептал Пашка, а смешной коротышка Игорек Шляпенко завистливо вздохнул. — А правда у него там телик здоровенный стоит и картриджей дофига?


Максим кивнул.


— А ты к нему почему не ходил? — спросил он.


— Нет, ты чего, — ответил Пашка. Остальные кивнули в подтверждение его слов. — Он звал нас сто раз, но как-то стрёмно. Ты чего — не в курсе, что у них там целый дом пустой стоит? Да я в жизни туда не пойду. К его бате даже менты и бандосы не суются.


Максим слушал, а про себя думал: рассказать ребятам про жуткого и странного папашу Кумадея или не стоит? Лучше, не стоит. Как представил, что дойдёт его рассказ до Кирилла. «Этот меня не пожалеет, — подумал он. — Такой и ножом может пырнуть. Промолчу лучше — целее буду». Но про себя всё же решил, что к Кумадеям — ни ногой. «Пусть бьёт хоть до смерти, но никуда я с ним не пойду. Если что, родителям расскажу. Пусть меня потом в школе задразнят, но зато отвяжется от меня».


Когда он выходил из школы, то опасливо поглядывал по сторонам. Вдруг опять Кумадей появится? Сегодня Кирилл на уроки не пришёл, и было заметно, как рады учителя этому обстоятельству. Не было Кумадея и на школьном дворе. И довольный Максим пошёл домой, пиная опавшие листья и болтая с Пашкой, что жил, оказывается, в его же доме.


Ночью Максима грубо вырвало из сна. По квартире раздавался телефонный звонок. Не надо брать трубку, — спросонья подумал мальчик, лёжа в кровати в своей комнате. — Позвонит-позвонит и перестанет. Однако послышались шаги, а затем раздался сонный и недовольный голос матери.


— Алло! Я вас слушаю.


В трубке ей что-то ответили. А потом мать произнесла спокойным и тихим голосом.


— Коля, подойди. Это тебя.


Из спальни родителей раздалось ворчание отца. Через некоторое время Максим услышал его голос.


— Да, конечно. Мы выходим. Через полчаса. Я ему сам скажу.


Странно как, — подумал Максим. — Куда выходим? Зачем? Ночь же на дворе.


И верно — родители вели себя очень странно. Алёна зашла в комнату к сыну и включила свет.


— Одевайся, Максим.


— Зачем? — спросил мальчик. Ему вдруг стало очень страшно. Он сидел в кровати и непонимающе смотрел на мать.


— Мы идём в гости, — ответила Алёна. Голос у неё был монотонный и ровный.


— Какие «гости»?! — изумился Максим. — Мам, ты чего?


Ответа он не услышал.


Наконец, унылый Максим оделся и вышел из своей комнаты в прихожую. Там его ждали родители. Отец нарядился в костюм и даже повязал галстук, а мать была в своём любимом коротком платье.


Было 2-20 ночи. Максим и его родители молча шли по тёмным улицам Электрокабеля. Мальчик часто зевал и тёр заспанные глаза. Про себя он решил: раз родители куда-то собрались, то, значит, так и надо. Тишину прерывали лишь далёкие пьяные крики со стороны ларьков, что облепили единственный городской проспект. Ночь в этом городе была не самым лучшим временем для прогулок. Быстрым шагом Тужилины миновали Максимову школу, обошли длинный дом и углубились в тёмные дворы. Фонари здесь работали через один, поэтому, выходя из кругов света, они попадали в непролазный мрак, чтобы затем вновь вынырнуть на освещённую сторону.


Родители молчали. Любые попытки завязать с ними разговор встречались молчанием. Вскоре Максим перестал спрашивать. Он и сам догадался, куда лежит их путь.


Впереди показался знакомый дом. Ночью он выглядел настолько зловеще, что Максиму захотелось схватить родителей в охапку и бежать прочь, не разбирая дороги. У подъезда горел тусклый фонарь, освещая мёртвые окна и полусгнившие балконы. Скрипнула дверь, и они очутились на лестничной площадке. Впереди шёл папа. В полной темноте он безошибочно провёл семью на пятый этаж и позвонил в дверь. Ничего себе, — подумал Максим. — Как будто он здесь раньше бывал.


Сначала за дверью была тихо, и Максим даже понадеялся, что им никто не откроет, и они смогут пойти домой. Но его мечте не суждено было сбыться. Дверь открыл нарядно одетый Кирилл — причёсанный, в пиджаке и при галстуке. До Максима донёсся запах взрослого мужского одеколона. Кумадей-младший неожиданно вежливо поздоровался с родителями Максима, а ему самому — с улыбкой пожал руку.


В этот раз крохотная прихожая Кумадеев была ярко освещена. Пока Максим и его родители снимали обувь в прихожей, мальчик разглядел на вешалке новые вещи, которые в прошлый раз он не видел. Рядом с форменной шинелью висели явно дорогой кожаный пиджак и щегольское пёстрое кашне. На полу стояли пара начищенных до блеска мужских туфель с острыми носками. Гости что ли у них ещё? — подумал Максим, проходя вслед за родителями в комнату.


Ярко горела люстра. У шкафа, за которым скрывалась кровать с больным отцом Кирилла, стоял стол, на котором не было ничего, кроме столовых приборов — ножей и вилок. А за столом сидел молодой ещё мужчина — лысый, здоровый, как бык, в рубахе и модной жилетке в серую клетку. На столе перед ним лежал пейджер. Вид у мужчины был настолько говорящий о его ремесле, что сомневаться не приходилось — перед ними находился типичный подмосковный бандит. Упрямое и агрессивное лицо его было спокойным и неподвижным. На вошедших он не обратил ни малейшего внимания.


[Продолжение в комментарии]


Автор — Сергей Буридамов

Показать полностью
22

О моей рукожопости грусть

Захотелось что-то поделать руками. Был (именно был) у меня стеклянный журнальный столик в углу комнаты. Я решил полку над ним повесить. Просверлил всё, крепления сделал, поставил полку. Решил проверить,крепко ли держится. Надавил...короче, нет у меня теперь журнального столика.

Убираю последствия своей тупости. И да:  размер имеет значение. Болтов, шурупов, гвоздей и всего такого подобного...Не захотел ехать в строительный взять подлиннее, вот и поплатился.

28

Кровь и орех (Продолжение в комментариях)

Впервые он увидел ее осенней ночью, когда лихорадка бросала его то в жар, то в холод, а дым от костра смешивался с тяжелым ароматом гниющих листьев и смрадом, исходящим от тел умирающих мужчин.


Сам Фрэнсис Джон Фостер был ранен в бою три дня назад. Сутки ему пришлось пролежать под дождем на холодной, пропитанной кровью земле, потому как здоровых и сильных мужчин, способных подбирать раненых, после боев обычно не хватало. Но наконец Фостера все-таки обнаружили и доставили в госпиталь.


Первый вечер в палатке для раненых показался ему почти раем. Его накормили, и он глубоко заснул на целые сутки, перемежая стонами сон и краткие минуты бодрствования. На следующую ночь Фостер спал уже не так крепко. Впрочем, едва он попытался встать, как тут же повалился обратно и снова заснул, едва ли сознавая, как болят его раны.


Однако на третью ночь он открыл глаза и понял, что окончательно проснулся. Боль подступила вплотную, заставив Фостера ощутить, как невыносимо ноет его плоть там, куда впился осколок мины, и как болит сломанная в двух местах рука. И тут он увидел женщину.


Она стояла в дальнем конце палатки, негромко разговаривая с одним из раненых — молодым мужчиной с черными волосами, которому накануне ампутировали раздробленную снарядом ногу. «Похоже, этому повезло больше, чем многим из наших парней», — решил Фостер, разглядывая черноволосого. Молодой, выносливый, крепкий парень выглядел так, будто дела его шли на поправку. Культя, судя по всему, заживала хорошо, и черноволосому предстояло вскоре покинуть больничную койку.


А вот женщина в таком проклятом месте, как походный госпиталь, показалась Фостеру поистине странным зрелищем. Все «медсестры», которые ходили за ранеными, были мужчинами, и чаще всего эту обязанность приходилось исполнять дюжим морским пехотинцам. Должно быть, эта женщина пришла из ближайшего поселка, чтобы навестить оказавшегося в госпитале родственника, и принесла ему кое-что из еды.


Фостер прикрыл глаза, когда волна тошноты накатила на него, а затем, почувствовав себя немного лучше, осмотрелся по сторонам. Справа от него на низкой койке лежал курчавый мальчик, на вид не старше четырнадцати лет. От него исходил густой запах мочи и гноя. Однако Фостер, уже давно привыкший к резкому аромату пороха и больничному зловонию, едва различал его. В дальнем углу от мальчика, которого, как припомнил Фостер, звали Вилли, храпел какой-то толстяк с красным лицом.


А этот пьян, рассеянно подумал Фостер, позавидовав человеку, которому при помощи неизвестно как добытой жидкости удалось хотя бы на время сбежать от страданий. Теперь толстяк крепко спал, причмокивая во сне пухлыми губами. Фостер не знал, что там не в порядке с этим толстяком, но выглядел тот так, как будто находился здесь дольше всех остальных пациентов, но все еще вряд ли мог оставить больничную койку.


Слева от Фостера лежал пожилой сержант, мужчина лет пятидесяти с небольшим, которому сейчас, однако, можно было дать гораздо больше. Его кожа серого оттенка висела складками на теле — свидетельство того, что раненый изрядно потерял в весе. На протяжении всего времени, пока Фостер смотрел на сержанта, тот не открывал глаз, и только едва заметное ровное дыхание выдавало, что он еще жив. Скользя взглядом по узкому проходу между радами коек, Фостер мог видеть и других, таких же бедолаг, как он: раненых с перебинтованными головами, с повязками на глазах, с обрубками рук и ног, с белыми пеленами на туловищах.


Днем большинство из них переговаривались друг с другом о том о сем, и это облегчало боль, но ночи были куда хуже. Некоторые, правда, спали, ускользнув от боли и страданий, царящих вокруг, а вот другим в эти темные часы приходилось несладко. Фостер слышал рыдания, проклятия, стоны, всхлипывания, в то время как остальные молча метались в жару лихорадки. Изредка тот или иной голос молил Бога о смерти.


В конце палатки, в нескольких шагах от того места, где сейчас стояла женщина, так удивившая Фостера своим появлением, находилась высокая передвижная ширма. Когда-то она была стерильно-белой, но теперь почти по всей ее поверхности красовались бурые, желто-зеленые и черные пятна — кровь и гной несчастных, попадавших за ширму на стол к хирургу. Крепкий стол, на котором прошло столько операций, служил барьером, отделяющим это пространство от скромного кабинета хирурга, где тот хранил свои устрашающие инструменты и небольшой запас лекарств.


Женщина, посмотрев на Фостера, поймала его взгляд и послала ему улыбку. Фостер невольно подумал, что эта дама чертовски хороша собой, более того — она показалась ему самой красивой из всех женщин, которых он когда-либо видел. Тяжелый узел собранных на затылке длинных волос открывал стройную шею. Волосы мерцали красновато-золотым оттенком, хотя, возможно, так казалось из-за царившего в палатке полумрака. Фостер не мог разглядеть, какого цвета глаза у незнакомки, но зато хорошо видел, что ее губы были алыми и полными, а кожа — мраморно-бледной. «Что ж, среди леди нашего Юга такое встречается нередко», — вздохнув, подумал Фостер. Она была в платье из хорошей материи глубокого серого цвета, напомнившего Фостеру цвет солдатского обмундирования.


«Да, это похоже на форму, которую мы носили», — подумал Фостер, отметив краем глаза прибытие новых пациентов. На некоторых из них все еще были надеты мундиры — серые, с желтой отделкой цвета калифорнийского ореха, но даже те, на ком сохранились лишь жалкие обрывки обесцвеченной ветоши, не выпадали из цветовой гаммы армии Юга — теперь эти раненые и умирающие мужчины сами были изжелта-серыми и окровавленными.


Фостер заметил, как женщина, гибко изогнувшись, наклонилась к своему собеседнику с ампутированной ногой и взяла его за руку. Фостер отвел взгляд — безусловно, она была сестрой или невестой черноволосого парня.


Фостер опять задремал, а когда он проснулся, незнакомка исчезла.


На следующий день черноволосый умер.


Доктора пришли в палатку после полудня и осмотрели каждого пациента. Фостеру они сказали, что он должен больше спать и принимать какие-то вонючие микстуры. На обед в этот день ему дали жидкую кашу, сваренную на бульоне из цыплят, но всяком случае, Фостеру хотелось думать, что цыплята там присутствовали, когда он хлебал ложкой водянистую массу с плавающими в ней кусочками дикого лука. И это была единственная пища, которую мог вынести сейчас его желудок.


Наступила ночь, оказавшаяся для Фостера еще более мучительной, чем предыдущая. Боль охватила его тело, спускаясь к ногам до тех пор, пока все его члены не оказались охвачены жаром, сломанная рука пульсировала и ныла при каждом вдохе и выдохе. Однако не эти мучения заставили задуматься Фостера о своей дальнейшей судьбе, ему не давали покоя мысли о делах житейских — в частности, о его семье.


Семья Фостера ждала его у себя дома в восточном штате Теннесси, и он надеялся, что с божьей помощью вернется к ним в ближайшее время. Он очень хотел бы отправить домой письмо или получить весточку оттуда, но никто не подходил к нему и не спрашивал, не нужны ли ему перо и бумага, и не предлагал помощь. Поэтому Фостер писал письмо Саре и родителям лишь в своих мыслях. Каждую ночь Фостер возвращался к строкам, сочиненным им накануне, тщательно обдумывая каждую фразу, каждое слово, повторяя их вновь и вновь. Честно говоря, он полагал, что это был единственный способ не сойти с ума от боли.


В эту ночь сосредоточиться на письме ему не удалось.


Фостер спал беспокойно, часто просыпаясь, и, открыв и очередной раз глаза, внезапно вновь увидел ту женщину с медно-золотистыми волосами. Впрочем, возможно, незнакомка ему снилась. На этот раз она опустилась на вторую койку от двери и, как показалось Фостеру, каким-то непостижимым образом скользила по телу спящего солдата, опираясь ему на грудь и что-то шепча. Ее распущенные густые волосы свисали по обеим сторонам кровати, но и сквозь эту завесу Фостер мог видеть, как ее грудь вздымает вырез платья. Он моргнул, и видение исчезло, а когда он проснулся утром, то мужчина, лежащий на этой койке, — ирландец с огненно-рыжими волосами — разумеется, был уже один.


В течение всего дня Фостер, всеми силами пытающийся принять сидячее положение и удержаться в нем, думал о своем ночном видении. Каким странным оно было! Фостер не отличался необузданными сексуальными фантазиями и никогда даже и не думал ни о чем подобном. И что бы это все значило? Поразмыслив, Фостер решил, что все это ему привиделось оттого, что он уже очень давно не был с женщиной.


Фостер увидел, как мужчина, лежащий на койке напротив него, взял ложку и принялся за кашу, миску с которой ему сунула в руки одна из «сестер». Что ж, пожалуй, пора свести небольшое знакомство, решил Фостер и, выждав момент, когда взгляд мужчины обратился к нему, представился:


— Джон Фрэнсис Фостер.


— Уэбстер Лонг, — последовал ответ.


Они обменялись сведениями о том, кто в каком полку воевал, поговорили о сражениях, в которых довелось участвовать, и обсудили последний бой, который привел их на койки в лазарете. Лонг, рядовой, был добровольцем, так же как и Фостер. Удар неприятельского штыка лишил его одного глаза, и теперь голова Лонга была так сильно замотана повязкой, что Фостер даже не мог сказать, какого цвета волосы у его собеседника. Зато он видел длинные роскошные усы Лонга и проницательный светло-голубой глаз. Фостер, забывшись, резко повернулся к соседу, и тут же его пронзила сильная боль.


— Послушай, ты не видел здесь ничего странного прошлой ночью? — спросил он несколько мгновений спустя, когда его отпустило, и Фостер, отдышавшись, смог устроиться поудобнее.


— Странного? — Лонг задумался, держа в руках кусок кукурузной лепешки. — Что ты имеешь в виду?


— Здесь была женщина. Я видел ее прошлой ночью и позапрошлой.


Лонг покачал головой:


— Вряд ли ты видел женщину. Это был сон. — Лонг усмехнулся. — Хотел бы и я увидеть такой.


Фостер усмехнулся в ответ:


— Нет, приятель, говорю тебе, я видел женщину! Вот здесь. — И он подбородком указал на ту койку, где спал рыжий ирландец.


— Этого я не видел. — Лонг отправил в рот последний кусок лепешки, а затем стряхнул крошки с усов. — Она хоть хорошенькая была?


— Красивая… — задумчиво ответил Фостер.


— Ну, так расскажи мне, приятель! — Лонг устроился поудобнее, опираясь спиной на стенку.


Фостер принялся описывать в подробностях, как выглядела незнакомка. Он старался рассказать все как есть, но в какой-то момент начал невольно приукрашивать свое повествование. Проницательный светлый глаз Лонга был выжидающе устремлен на него, и Фостер понял, что тот ждет чего-то необычного, чего-то такого, что отвлекло бы его от тяжелых дум и собственных ран. И Фостер решил оказать товарищу эту услугу.


— Ангел! — вздохнул Лонг, когда Фостер закончил свою историю.


— Вот и я так думаю, — кивнул Фостер.


Честно говоря, он и вправду никогда не видел таких красивых женщин, как эта. Его Сара тоже была хорошенькой, а все-таки не такой, как ночная гостья. Саре ведь приходилось работать вместе с мужем на ферме, ее руки огрубели и покраснели, а нежная кожа обветрилась и потемнела. «А какая она все же была красотка в тот день, когда мы поженились, три года назад», — вздохнув, подумал Фостер.


В это время один из «медсестер» — это был рослый парень, и Фостер знал, что «медсестры» должны обладать изрядной силой, чтобы удерживать на операционном столе раненых мужчин, которым отпиливали конечности без всякой анестезии, — зашел в палатку. Он провел перекличку выздоравливающих, начав с коек Фостера и Лонга, а когда достиг противоположного конца, то крикнул другой «медсестре»:


— Этот умер! — указав на рыжеволосого ирландца.


Фостер подумал было, что тот просто спит. Но тут «медсестры» вдвоем подхватили тело ирландца и понесли его к выходу. Фостер и Лонг тревожно переглянулись, но ничего не сказали. Часом позже на койке рыжеволосого уже лежал, вскрикивая в бреду, другой солдат, раненый в только что закончившемся бою.


Днем Фостер немного поболтал с Лонгом и с другими парнями, которые были в сознании и могли разговаривать, когда же настала ночь, неся боль и страдание, он понял, что готов заснуть.


Однако его тревожило то обстоятельство, что Лонг, судя по его словам, не видел никакой женщины. Спросить тех двух мужчин, с которыми она была, Фостер тоже уже не мог. Он подумал, что, может быть, повязка на голове Лонга помешала тому увидеть незнакомку, однако все это начинало казаться Фостеру очень странным.


Фостер прикончил свой кусок кукурузной лепешки, показавшейся ему необыкновенно вкусной, несмотря на то что она сочилась холодным жиром, быстро выхлебал из миски жидкий бульон и попросил добавки. В первый раз за все время пребывания в госпитале Фостеру захотелось съесть больше, чем наливали ему в тарелку.


Облегчившись в ночной горшок, который один из «медсестер» держал с таким злобным выражением на физиономии, как будто предпочел бы убивать раненых, а не ждать их выздоровления, Фостер обессиленно растянулся на грубой простыне. Солнце уже давно село, и в палатке становилось прохладно. Свежий вечерний ветерок донес до Фостера запах свежескошенного сена, и он припомнил высокие стога, окружавшие поле боя. Должно быть, их госпиталь находился неподалеку от фермы, на которой кто-то еще продолжал работать. Фостер вздохнул — сколько брошенных и разрушенных ферм повидал он за последнее время!


Он тосковал по своей ферме и не знал, пощадила ли война его дом. На ферме оставались работники, но где-то они теперь? Разбежались или убиты? И как справляется со всем этим его бедная Сара, у которой всей подмоги — старенький отец и горстка немощных рабов?


От этих размышлений Фостера отвлек внезапно пахнувший на него странный аромат, напоминающий запах пряностей и тропических фруктов, которому, казалось, не должно быть места в их аду, провонявшем мочой, гноем, кровью, испражнениями и потом немытых тел. Фостер открыл глаза и увидел, что та женщина снова была здесь! Она опустилась на кровать, стоявшую прямо напротив койки Фостера, на которой лежал командир его роты, молоденький лейтенант Патрик Деланс. Патрик был ранен на пару дней раньше, чем Фостер, и его дела шли на поправку. Сейчас лейтенант что-то очень тихо шептал незнакомке, а его завороженный взгляд не отрывался от ее лица. Их низкие голоса звучали приглушенно, однако Фостеру удалось расслышать имя незнакомки, которое Деланс повторил несколько раз — Ариадна.


Фостер был человеком не без образования: прежде чем заняться фермой, он два года проучился в колледже и знал, какая героиня древности носила это имя. Дочь царя Миноса, та, что любила Тезея и вывела его из лабиринта-ловушки.


Ариадна. Красивое имя. Фостер беззвучно проговорил его. Попробовал на вкус, ощутил на своих губах.


Ариадна. Что ж, оно ей подходит. Красивое имя для красивой женщины. Он украдкой взглянул в ее сторону и увидел, что она низко склонилась над лейтенантом и будто скользит по его телу. От удивления Фостер моргнул — то, что он видел, не укладывалось у него в голове. Он еще раз бросил взгляд на койку Деланса — нет, это немыслимо! Возможно, сумрак палатки и пляшущие тени заставляли глаза Фостера обманываться, но он мог поклясться, что видел, как женщина, подобрав пышные юбки, села верхом на Деланса и принялась мерно раскачиваться взад и вперед. Она тихонечко говорила что-то, склонившись к лицу лейтенанта, и до Фостера донесся глухой мужской стон.


Невозможно, это невозможно! Теперь Фостер смотрел на них во все глаза, не в силах оторваться. Лейтенант стонал и вскрикивал, женщина продолжала нашептывать, а потом нагнулась и приникла к губам мужчины долгим поцелуем.


Фостера бросило в жар, горячая волна залила его тело. Он закрыл глаза, стараясь думать о Саре, о своей нежной, милой Саре… которая стала совсем маленькой и худой в эти тяжелые времена… и у которой не было такого манящего соблазнительного тела, как у этой женщины… у этой Ариадны… что находилась рядом с ним в палатке.


И все-таки — женщина в военном госпитале! Этого не может быть, говорил себе Фостер. Он снова бросил взгляд в ту сторону и увидел, что Ариадна поднимается с Деланса, расправляя широкий подол платья. Фостеру было видно, как она, прощаясь, скользнула рукой по груди лейтенанта, повела ею ниже, дотронулась до паха… Молодой человек содрогнулся.


Фостер обернулся к Лонгу, но тот крепко спал. Фостер оглядел двойной ряд коек и обнаружил, что, кроме него, в палатке все спят, и, выходит, он один видел… то, что видел. Но что же это было?


Эта женщина — Ариадна — делала что-то с Патриком Делансом. Она забралась на него, уселась верхом… Нет, решил Фостер, «забралась» — это будет не совсем точное слово, скорее, она скользила по распростертому мужчине… Нет, тоже не то! Она пыталась соблазнить… И это неверно. «Ни одно слово не будет верным в эту ночь», — решил Фостер и отвернулся к стене. Он крепко закрыл глаза, желая как можно скорее заснуть, но сон долго не шел к нему.


Следующее утро выдалось дождливым, сырость пропитала стены палатки и пробирала до костей лежащих на койках мужчин. Фостер чувствовал себя почти так же худо, как в тот день, когда он попал сюда. Полог, закрывавший вход в палатку, был откинут, и Фостер мог видеть кусочек серого неба, тонкие нити моросящего дождя, мокрую листву… Он вспомнил, какова была осень в его родных краях.


Он, как и прочие фермеры их округи, целый день бывал занят сбором урожая, женщины от темна до темна крутились по хозяйству, стряпая и убирая, а вечером, когда солнце начинало садиться, почти весь деревенский люд собирался потанцевать в чьем-нибудь просторном амбаре. Кто-то приносил скрипку, кто-то волынку, кто-то выбирал в качестве музыкальных инструментов пару старых звонких горшков, нимало не заботясь о том, что те вскоре разлетятся на куски, а Уильям, старый негр Фостеров, служивший еще его отцу, брался за свое банджо. Начинались танцы — фермеры плясали в своем кругу, негры — в своем. Амбар источал запах сушеных яблок, прошлогоднего навоза, свежего сена и пыли, поднимающейся из-под ног пляшущих на земляном полу. Корова высовывала голову из яслей, находящихся тут же в амбаре, и мычала, как будто отвечая музыке, домашние птицы хлопали крыльями на своих насестах… Земляки Фостера пели, смеялись, пили терпкое домашнее вино, а мерцающий желтый свет больших фонарей освещал их праздник.


Но в последние два года урожаи были плохими, настали тяжелые времена, и танцы в деревенском амбаре прекратились. Запоздав из-за войны с посадкой, фермеры потеряли большую часть урожая, а тут еще по их землям стали ходить взад и вперед отряды солдат Южной армии, забирая из продовольствия все, что пожелают. Однажды они изнасиловали Нелл, внучку старого Уильяма, и тот, схватив вилы, бросился вслед за уходящей колонной, прежде чем Фостер успел его остановить. Один солдат, недолго думая, пустил пулю в голову старого негра, и тот, подогнув колени, рухнул на землю. К тому моменту, когда Фостер добежал до него, тело Уильяма уже остывало.


Сара плакала, когда Фостер вместе с двумя сыновьями Уильяма — Томом и Джорджем — опускали старика в неглубокую могилу, вырытую на холме позади их дома.


Спустя некоторое время Фостер сидел на крыльце своего дома, глубоко задумавшись. Он размышлял о войсках конфедератов, вытаптывающих их поля, опустошающих их земли. Это они, его земляки, надругались над Нелл и убили беднягу Уильяма.


«Это война, — говорил себе Фостер, — парни делают то, что и любой человек, оказавшись на войне. Но, — тут же возражал сам себе, — война не оправдывает причиненное ими зло». К тому же, видя, что творят их собственные войска, Фрэнсису было страшно подумать, что может случиться с его женой и близкими, если янки вдруг хлынут на изобильные земли Юга. Что придется пережить его семье и односельчанам, когда они окажутся в руках у северян, которые их так ненавидят?


И вот на следующий день Фостер, поцеловав на прощание жену, взяв с собой свою лучшую шляпу и лучшую винтовку с сумкой, полной патронов, покинул родную ферму и отправился добровольцем на войну. Он должен сражаться, чтобы удержать проклятых янки как можно дальше от своего дома и своей семьи. Вот и все, что он может сделать.


Фостер воевал уже больше года, однако было непохоже, чтобы янки намеревались убраться восвояси. Победа в битвах попеременно переходила от северян к южанам и наоборот. Но даже когда их войска побеждали, у Фостера не возникало ощущения, что перевес сил на их стороне. Многие из его однополчан были убиты, многие ранены и брошены на поле боя на произвол судьбы, кто-то пропал без вести. Фостер видел, что офицеров мало заботят их солдаты, да и новобранцы были уже на те, что в начале войны. Теперь воевать шли безусые юнцы, совсем мальчишки, или немолодые уже мужчины, которым следовало бы сидеть по домам, окруженными заботой сыновей и дочерей. Эти люди гибли один за другим, и по их телам скакали конные офицеры, отбрасывая со своего пути уже не годных к бою солдат.


Фостер провел рукой по лицу, смахнув неожиданно навернувшиеся в уголках глаз слезы. За год, проведенный на войне, в течение которого они убивали землю, а та, в свою очередь, равнодушно принимала их тела, которые ложились то в раскаленную, то в промерзшую, то в чавкающую грязью почву, он проникся глубоким отвращением к любой армии — безразлично, будь она Северная или Южная.


Теперь Фостер знал, что должен был остаться дома, собрать столько пищи и прочих запасов, сколько было возможно, забаррикадировать дом, укрыв там Сару с домочадцами, и стрелять в каждого, кто только попытался бы приблизиться к ним.


Может быть, было еще не поздно так поступить, думал Фостер. Во всяком случае, ему хотелось в это верить. Как только он выйдет из госпиталя, то сразу же отправится домой. Пусть доктора говорят, что он вполне пригоден для того, чтобы вернуться на линию фронта, но Фостер считал по-другому. Он будет беспокоиться насчет янки только тогда, когда они сунутся к нему на ферму.


В этот день у него не было аппетита. Фостер чувствовал, что лихорадка возвращается, и вся пища имела скверный привкус. Он лежал на своей койке, почти не открывая глаз, с трудом шевелясь, когда это было необходимо, неотрывно думая о своей семье и о том, увидит ли он их еще когда-нибудь.


Этой ночью Ариадна вернулась. Она прошла так близко от Фостера, что тот смог разглядеть темное мерцание ее прекрасных глаз. Ему даже показалось, что они как будто подведены черной тушью. Сара называла такую краску «арабской» и, смеясь, говорила, что все дамочки с подведенными глазами выглядят нелепо. Однако тело Ариадны было самым соблазнительным женским телом, какое он когда-либо видел, вот и сейчас ее пышная белая грудь мерцала в темноте, едва прикрытая низким воротом платья.



1993 г

Автор: Кэтрин Птейсек


Продолжение в комментарии

Показать полностью
137

Манекен Лида

Я работал после института 4 месяца сторожем. Именно сторожем, не охранником. С утра были охранники, ночью - сторожа. Я сторожил одно здание, бывший трест дорожно-строительного комбината. Оно само по себе длинное, посередине вход, а потом длинный коридор в обе стороны. Бывшие кабинеты переделаны под склады или под офисы маленьких фирм, в основном занимавшихся либо строительством, либо ремонтом.


В одном конце коридора стоял женский манекен, поначалу прислонённый к стенке. Все, кто там работал, звали этот манекен Лидой или Лидкой. Суть в том, что многие работники наделяли этот манекен одушевлёнными свойствами, а женщины его вообще боялись. Да что там, некоторые мужики его тоже боялись, так как считали этот манекен живым. И обращались к этому манекену как к живой женщине.


На окне, около которого стоял этот манекен, была пепельница на подоконнике . Когда всякие менеджеры и кладовщики ходили курить, то они всегда здоровались: "Привет, Лидка! Как дела?!" Сначала я опишу некоторые странности, которые я замечал в своё дежурство.


Для начала опишу сам манекен. Он довольно хорошо выполнен с анатомической точки зрения. Такие манекены сделаны специально для демонстрации женского нижнего белья (это я уже потом узнал). Лицо у неё кстати тоже было хорошо нарисовано, особенно выделялись большие зеленые глаза. Еще у этого манекена была одна особенность. У него двигались руки, ноги и голова. Руки в плечах, ноги в бёдрах, в местах крепления к тазу, голова соответственно в шейном отделе.


Сначала этот манекен стоял прислонённый к стене, так как ступни были сделаны под туфли на каблуке. Но потом какая-то сердобольная мадам надела на неё свои старые туфли, и она стояла уже нормально. Изначально мне было например неуютно выходить в коридор из-за этого манекена. Просто выходишь ночью из своей подсобки, а в конце коридора стоит силуэт телесного цвета около окна. Особенно неприятно когда на этот манекен свет от луны падал.


Но потом я как то привык. Хотя мой сменщик Сашка задавал странные вопросы, к примеру такие: "Не пугает тебя Лидка? А то меня пугала. Она на своём месте по утру стоит?" Я этому значения не придавал, думал просто подколки.


Но однажды я от нечего делать во время дежурства подошёл к этому манекену и запомнил его позу. А потом проверил с утра - поза изменилась. Не совсем на много, но изменения были видны. Ноги стояли немного не так, и левая рука была чуть-чуть приподнята вверх. Это мне не давало покоя до следующей смены. Хотя я думал что просто у манекена расшатались движущиеся суставы и поэтому поза изменилась. Ну или просто показалось. Однако потом я всё проверил, суставы были нормальные и чтобы например поменять положение руки или ноги требовалось усилие.


Дальше больше. Манекен очень часто стал менять своё положение. Нет, он не перемещался с места на место. Однако например если он ночью стоял ровно в профиль, то с утра мог быть немного повёрнут в сторону окна. Но запомнились мне две истории с этим манекеном.


Один раз я услышал шум в коридоре. Выхожу, а этот манекен шатается, как будто бы его кто-то толкнул. Крыс и мышей там не было. Их травили, по моему два раза в год, чтобы на складах ничего не портили. Сквозняк тоже отсутствовал. Посторонних кроме меня в здании не было и проникнуть туда они никак не могли.


Ну и вторая история. Заступил я на смену, прошёлся туда-сюда, ну и соответственно до манекена. Посмотрел на него и пошёл к себе в каморку. С утра прихожу, а у манекена голова развёрнута в направлении моей каморки. Т. е. сам он на месте, а башка повёрнута. Тут я конечно обомлел. Потом я проработал ещё месяц и уволился, так как нашёл работу по профессии. Когда я уходил то проставлялся коллегам и они мне рассказали саму историю появления этой Лиды и случаи, приключившиеся именно с ними.


Данный манекен был произведён то ли во Франции, то ли в Италии. Привезён в Россию в 90-ых, стоял в каком-то магазине женской одежды в столице. Со временем хозяйка магазина стала замечать странности. Например манекен был полностью одет, то есть не только в нижнем белье, а например сверху ещё полушубок и дамская сумка на плече. По утру же при открытии магазина сумка могла оказаться на полу, а полушубок немного сползти. Она сначала думала что верхняя одежда просто скользит по манекену или попросту не особо подходит.


Дальше больше. Манекен так же как и при мне стал незначительно менять позы. А однажды его нашли вообще лежащего на полу в одной туфле. Хозяйка думала что забрались воры, однако ничего украдено не было и сигнализация не сработала. Потом она начала ставить этот манекен в конец магазина. Одежда на нём смотрелась, но постоянные падения одежды и аксессуаров стали напрягать хозяйку.


Вскоре дела у хозяйки магазина пошли в гору и она наняла охранника, уборщицу и продавщицу (вместо себя). Они стали жаловаться на гнетущую атмосферу и говорили, что всё дело в манекене. Якобы она на них смотрит и вообще рядом неуютно находится. Поэтому было принято решение убрать манекен в подсобку.


Однако стал жаловаться охранник. А жаловался он на шум из подсобки. По ночам там как будто кто-то ходит и шумит. Когда он открывал дверь в подсобку, то ничего такого не видел. Сначала тоже думали что крысы, однако их не нашли. Ну а дальше у этой мадам появился любовник. Он вывез старые шкафы из подсобки и этот манекен на склад.


Через несколько лет появился один деятель из нашего города. Он что-то по дешёвке покупал на этих складах. В тот момент там происходила распродажа хлама из помещений, за которые арендаторы давно не платят. Там он и купил этот манекен для жены. Она на тот момент занималась кройкой и шитьём, а также эксклюзивным авторским пошивом одежды.


А дальше по накатанной. Жена этого мужика начала тоже замечать странности за манекеном и попросила от него избавится. Выкидывать он его не хотел, поэтому привёз его в свою фирму в кабинет. Кладовщица и менеджер на него вешали свою одежду как на вешалку. Кстати это они дали манекену имя Лида.


Истории, которые уже происходили по месту последней прописки манекена. В самом кабинете у менеджера и кладовщицы манекен не простоял и пол года. Он опять же раздражал и как бы смотрел на них, потому был выставлен в коридор. Первым, кто от этого манекена получил был один из первых охранников - алкаш Коля. Тот утверждал что манекен ходит и бегает по коридору. Как такое может быть?


В итоге его последней каплей было то, что однажды он вышел покурить на улицу, а дверь в свою подсобку оставил открытой. Он обернулся, посмотрел на окно подсобки и увидел, что в дверном проеме прямо в коридоре напротив открытой двери стоит этот манекен. В здание Коля до утра не заходил, а с утра написал заявление на увольнение без отработки.


Потом рассказывали те, кто ходил к окну курить, что вроде бы вот Лида примерно в метре от тебя. Ты отворачиваешься, чтобы затушить сигарету, поворачиваешься, а она вроде как приблизилась. Поэтому пепельницу из угла переставили на середину подоконника, чтобы манекен был всегда в поле зрения.


Ещё был случай, что какой-то из клиентов одной фирмы зацепился пиджаком за руку этого манекена, но утверждал что она его схватила. Также были замечены неоднократные перемещения манекена примерно в радиусе метра от того места, где его оставляли или видели в последний раз. Причём это могло происходить и днём, когда большинство сотрудников уходило на обед. Ну и будто бы многие видели (например с улицы через окно) что манекен под вечер либо ходит либо просто раскачивается.


Двач

Показать полностью
85

Магнитофонная кассета 

Году в 2005 я учился в институте, и некоторые мои иногородние друзья-одногруппники жили в общаге. Чем-то это их не устраивало и они решили снимать втроем квартиру. Даже не квартиру, а такую халупу в деревянном бараке, ну понятно, студенты, откуда деньги на нормальную квартиру. Ну, суть в том, что я частенько приезжал туда потусить и побухать. Ну, как обычно.


Музыку мы слушали на кассетном магнитофоне, он там изначально стоял, как и мебель. Ну и я привозил разное музло на кассетах. Время шло, годы летели, институт закончился, все разъехались. В бараке, наверное, жили другие разные люди...


Спустя лет 10 меня случайно занесло в этот район по каким-то делам. Было свободное время и я прогуливался, наслаждаясь весенней погодой. И тут смотрю, опа, вон тот же самый барак, где мы тусили в былые годы. Старый, нежилой, и наверное идущий под снос.


Ну, конечно, убогое зрелище, выбитые окна, покосившиеся стены, все прогнило. Однако дверь в подъезд была открыта и, что меня удивило, дверь в квартиру на первом этаже тоже была открыта.


Первое впечатление, бомжатник да и только. Разруха и гниль. Прошелся, вспоминая былое, эмоции, конечно, накатили волной. Задумавшись, на автомате колупаю ДСПшный лист, которым был покрыт пол. Опа, он приподнимается, пыль там слоем лежит, тараканы дохлые, газеты, журналы и баа! аудиокассета. Поднимаю, пыль сдуваю – елы-палы, это ж моя, я ее сюда привозил послушать и забыл! Офигеть. И надпись вон на корпусе прозрачном – Король и Шут «Герои и злодеи». Я даже помню, где эту кассету покупал. Надо же, столько лет прошло, и вот, пожалуйста, лежит…


Ладно, приехал я домой, все дела сделал. Расслабон, сижу за компом. Дай, думаю, кассету послушаю, ностальжи, все такое. А у меня старый двухкассетник в кладовке лежит, я его уж много лет не включал. Вместе со старым хламом перевез сюда, на съемную квартиру, да и забыл.


Мафон достал, кассету запихал, кнопку Плэй нажал. Тут началось необычное.


Первые секунд 10 играл музыка, ну точно. Дальше началась какая мистика. Незнакомый мужской голос стал начитывать какую-то тарабарщину на незнакомом языке. Это не английский, французский, немецкий, я вообще не знаю, что это за язык. Но неприятно режет слух и в целом мерзкий, пугающий. Мужик читает монотонно, сухо и отстраненно, через какое-то время резко меняет интонацию на возвышенную, завывающую и эмоциональную. В общем, чередуется монотонность и какая-то нездоровая эмоциональность.


И это на фоне тишины, но потом начинается какой-то дикий аудиофон. Какие то скрипы, эхо, скрежет, пиликания, все это фоном, то далеким, то близким.. То ли крики, то ли рев, то ли еще что-то. Очень страшно и давит на психику, я аж мурахами обдался, какая-то бесовщина. И мужик этот декламирует. Ох как мне стремно стало, я аж выключил и задышал тяжело. Капец, блин. Мотанул дальше – там через каждые 10 сек музыки эта ересь идет повторно, по длительности мин 10.


Фак, что это? – подумал я. Что за шуточки такие?


Короче, не стал я слушать все это дело, жутковато было. За компом еще потусил до 23.00 и спать завалился. Мы с девушкой снимаем квартиру, а она с ночевкой к подруге уехала, это суббота была.


И лег я спать, а на душе очень неспокойно. Реально, прям эта дичь из головы не выходит, сидит в глубине подкорки и давит на нервы чернотой.


Ночью стали сниться кошмары. Не припомню, чтобы такой концентрации был страх. Убегал от какой-то злой силы, какие-то бесы кривлялись, болота, топь, я захлебываюсь жижей… Даже не сон, а какая-то бредовая дрема, с сжиманием сердца и перехватыванием дыхания. Часто вставал, ходил в туалет почему-то, перепроверял форточку на автомате, зачем-то перекладывал мобильник…


Проснулся как ужаленный током и осознаю – я лежу в сонном параличе, широко открыв глаза, а на мафоне играет эта кассета с жуткой аудиозаписью!


Каким-то усилием воли я вскочил, врубил свет… Точно, мафон крутит кассету, кнопка Плэй втоплена, этот омерзительный звук!. Как я ее включил?? Неужели на автопилоте во время ночного брожения-лунатизма?


Я выдернул шнур из розетки. Тишина… Я стал бегать по квартире (у нас двушка), включая везде свет и телевизор. Фууу… Какой кошмар… Как ведро ледяной воды на голову. Ужас пробирал до костей и трясло.


Потом постарался успокоиться. Теплая вода, дыхательные упражнения, валерьянка, вроде очухался. Шнур мафона был выдернут из розетки, кассету я достал из лотка и положил в ящик стола, чтобы опять ненароком не включить. Сам же лег спать.


Кошмары снова поползли в голову. Да что ж такое… Всякая омерзительная чернуха и хаос забивали мозг, еще сильнее и жестче… Я ворочался, метался и хватал ртом воздух. Какие-то подвалы, демоны, стоны чьи-то... Кончилось это тем, что меня опять подбросило в постели.. И этот звук. Я опять слышал эти страшные начитывания!


Судорожно врубаю свет. Нет, мафон не крутится, шнур выдернут. Давящая тишина… Глюки? Дурной сон?


Принимаю решение сегодня спать уже не ложится, сердце молотит как мотор, мышцы в спазме. Опять врубаю везде свет, телик. Брожу по квартире, очухиваюсь. Завариваю чаек, накидываю куртку и выхожу на балкон подышать.


Темно, фонари горят, на улице пусто. Свежий воздух и прохлада, запахи весны. И тут, думаю, выкину нафиг эту кассету, от греха подальше, прям ерунда какая-то. Ладно, вытащил кассету и прям с балкона выкинул (третий этаж), чтобы дома не держать, а то не по себе прям. Если че, у нас дворники в выходные во дворе по утрам стерильную чистоту наводят.


Была весна, тепло, но остатки снега еще лежали. Кассета – шлеп – в сугробчик упала. И тут…


Я с замиранием сердца увидел, как какая то человеческая тень вышла откуда-то из темноты и направилась к кассете. Какой-то человек, в черной куртке с надетым капюшоном, подошел к месту падения, поднял ее, сунул в карман и так же скрылся. Какая-то пугающая, непропорциональная, согбенная фигура…


Что происходит вообще? В голове рой мыслей, сердце почему-то сдавило тяжестью.


В очень тревожных чувствах я дождался утра. Часов в 9 утра приехала моя девушка. Пообщались о разном, она спросила, зачем, мол, магнитофон достал? И тут че то сразу она уборку затеяла, хотя это непривычно для нее. И вдруг ее поведение стало очень странным. Она стала меня упрашивать выбросить этот мафон, мол, зачем старые вещи держать, дом захламлять. Причем раньше таких вопросов не возникало, а тут прям скандал, мол, вставай и выбрасывай. Мы типа поровну за аренду платим, это и мой дом тоже, не хочу в нем старья.


Да я и сам не сторонник хлам дома копить, думаю, пойду реально выброшу. Оделся, выхожу во двор, иду к контейнеру… И чувствую, кто-то меня прям взглядом буравит. Рефлекторно оборачиваюсь и вижу, что на скамейке у моего подъезда паренек сидит, лет 20, в куртке с надетым капюшоном. Я его при выходе не заметил, ну сидит, мол, и сидит. А тут прям нехорошие какие то предчувствия одолели. Лица его еще не видно, размытое какое-то, черты очень неразборчивые. Он мой взгляд заметил, сразу, типа, в мобилу уткнулся. А на внешний вид что-то такое очень уродливое и отталкивающее во всем облике, прям мурашки по телу.


Мафон выбросил (у нас контейнер в такой «ракушке» железной, и кодовый замок, код только жильцы знают), иду обратно, прохожу мимо него, а он типа в телефон тупит, и капюшон лицо скрывает. Но какой-то запах мерзкий от него и вообще аура жуткая исходит.


И че-то в подъезд я зашел, лифт вроде не работал, я пошел по лестнице, на автомате в окошко глянул на втором этаже… А он смотрит на меня! Повернулся вполбока, башку задрал и на меня смотрит! Как у меня сердце екнуло! И лицо.. Черные бусинки глаз, мелкий нос, крошечный рот и белое лицо какое-то. Как будто на гипсовой статуе кто-то наспех человеческие черты набросал гвоздем. И тут он встал резко и пошел куда-то, походка еще такая странная, дерганная…


Может, меня с недосыпа переглючило. В общем, ломанулся я к себе.


Дома меня прям трясло. Какое-то непонятная тяга влекла меня на балкон.. Другая сила, по типу ангела-хранителя, препятствовала этому. Подсознательно мне казалось, что если увижу сейчас на улице эту уродливую фигуру с моим мафоном в руках – меня переклинит и я сигану башкой вниз. Интутивно я чувствовал, что сейчас оно идет у меня под окнами, ища меня взглядом. Чувство страшной грозовой тучи, проплывающей рядом. Моя девушка тоже странно молчала на кухне и я угадывал на расстоянии ее настроение с несвойственной ей тоской и депрессией.


Через пять минут ощущение угрозы и опасности развеялось, моя любимая стала весело щебетать и затеяла готовку. Погнала меня в магазин, дала список продуктов и велела выбросить еще пакет с мусором.


Когда я выбрасывал мусор… Это было через полчаса-час. Так вот, мафона там уже не было. Я не знал, что думать, и думать об этой чертовщине не хотелось.


Все бы ничего, но на этом кошмар не закончился. В этот же вечер стал звонить мой телефон. Звонили с незнакомых номеров. Можете догадаться, что там было слышно?


Там звучала та же самая ублюдская аудиозапись. Причем не целиком, а вперемешку из каких-то нарезанных кусков, перемежаясь с чудовищно искаженной музыкой. Какая-то какофония, терзающая уши и психику. Звонили раз 5. Причем бесшумный режим упорно не хотел ставиться – телефон глючил по полной и звонил на всю громкость звонка. Помогло только вынимание аккумулятора.


Разумеется, в эту ночь я опять не спал. Если б я заснул, я не знаю, проснулся бы я. Сидел с белыми глазами на кухне перед ноутом, сказав любимой что-то про сверхурочные.


Под утро прям нездоровые темы стали происходить. В окно кто-то стучал (я утешал себя, что это птички), хорошо занавески висят, я их задернул. Под дверью в квартиру кто-то возился, какое-то сопенье было и скобление в дверь. Я себя уговариваю, мол, спокойно, это просто соседские собаки скоблятся. Потом какие-то мелкие жучки стали по стенам ползать, по типу хрущей, хотя их отродясь не было. Я их бумажкой давлю, а внутри их какая-то красная жидкость, как кровь, как будто комара раздавил, что за бредятина...


С утра взял отгул на работе и обзвонил некоторых знакомых, причастных к эзотерической тусовке, в поисках медиума-экстрасенса. Дали мне номер, я позвонил, медиум мне говорит «Да, приезжай побыстрей, через часик, там уже процесс пошел, надо спешить…». Что за процесс я не понял, но паника трясла уже во всю.


Девушку на работу провожаю, она из квартиры выходит – а там возле двери натоптано, наплевано, земля набросана, собачье дерьмо какое-то лежит и тряпки вонючие какие-то, с воткнутыми булавками-иголками. Любимая стала кричать, куда типа уборщица смотрит, мол, хулиганы мусора накидали, я ей говорю, не шуми, потом разберемся… Но понял, что нельзя сидеть сложа руки.


Медиум был норм мужик, лет 35, веселый и позитивный, я ему заплатил, как договаривались, немного по деньгам. Посмотрев на меня и как-то продиагностировав, он сказал «Молодец, что сразу пришел, если бы затянул, было бы плохо…» На мои дальнейшие вопросы он отмалчивался и сказал, чтобы я пересидел часов до 17.00 у него и не ездил домой. «Там сейчас может разное происходить, лучше не рискуй. И девушке скажи, чтобы дома не ночевала сегодня». А ему типа надо еще по делам съездить. Взял он какую-то куклу непонятную, матерчатую, что-то пошептал, воткнул в нее иглу такую длинную и сказал «Это их затормозит». Кого их, блин?...


Любимой отзвонился, сказал, чтобы она у подруги переночевала, ко мне, мол, армейский дружбан заехал на денек.


Ну, я его дождался, поехали ко мне домой, темно уже было. Он сказал, что лучше ему первому в мою квартиру войти. Я с жутью отметил, что когда мы вошли, в квартире мелькали какие-то черные тени. И стоял зловонный запах чего-то мерзкого и страшного.


Ну, дальше он ходил, какие-то ритуалы свои проводил, маятник достал, бубнил что-то под нос. Потом просил чайку ему сделать. Он чай пил и был прям каким-то задумчиво-унылым. Потом говорит, что надо еще часик поработать. На этот раз свечу жег, на бумажках что-то писал и сжигал их, потом брызгал что-то по углам из бутылочки.


И короче, потом, он прям с ног валился. На кухню приплелся, на стул плюхнулся, с улыбкой измученной говорит, мол, водка есть? Попросил целый стакан и тут же выпил жадно. Он ваще убитый был, как будто мешки грузил целый день. Ну, потом улыбаться стал, как прежде.


Я весь на нервяках был, он мне дал каких-то таблеток, говорит, мощное успокаивающее-антидепрессант. Сразу мир посветлел, тревога отступила, настроение хорошее стало. Ну, мы попрощались, он ушел и вроде все норм стало. Больше никакой чернухи не было и вернулось чувство благополучия. Такие дела. Так что не тащите в дом разный хлам.


Мракопедия (с)

Показать полностью
90

Подборка историй [Внимание, жесть]

***

Знакомый участковый рассказал. Приехал на вызов в высотку, поднимается по лестнице, а на полу, на стенах, на дверях квартир кровь. На ступеньках на третьем этаже сидит парень, лицо руками закрыл, весь в крови. Полисмен спросил, что случилось, парень руки от лица убирает, а у него глаз нет. Потом выяснилось, что этот бедолага проиграл в карты оба глаза. А все стены и площадка в крови, потому что он на ощупь свой этаж и квартиру искал, во все двери ломился.


***

1999 год, Франция


Жак Лефеврье решил покончить жизнь самоубийством. И сделать это наверняка: забрался на высокий утес над морем, накинул петлю на шею, привязав конец веревки к большому камню. Убедившись в прочности конструкции, он принял яд, поджег свою одежду, выстрелил в себя из пистолета и прыгнул в бездну.

Пуля перебила веревку, а от внезапного падения и удара о воду Жака стошнило — яд не успел подействовать. Из воды его выловил и отвез в госпиталь рыбак. На больничной койке Жак наконец-то умер. От переохлаждения.


***

Когда мне было лет семь я жил в советском доме, построенном еще в 80-е годы. Жил я на первом этаже и под нами был только подвал, где жили кошки и коты, которые свободно спаривались между собой. В один прекрасный день в нашем подвале прорвало трубу с горячей водой. Кошки не успели выскочить в маленькую щелку и... сварились. Прямо в подвале. Я никогда не забуду этот запах вареной кошатины.


***

Поехали мы с друзьями на речку одним солнечным деньком. Все было прекрасно, пока не пропал Игорек — наш друг. Он пошёл за хворостом и не вернулся. Мы ринулись его искать, подключив полицию. Нашли быстро, а точнее, его руку, затем ногу, позже — голову. Захоронили только эти части тела, остальные не нашли. Все списали на диких зверей, которых в округе не водится.


***

Живу я в Саратове. Было у моих родителей две квартиры: одна в центре, другая в Ленинском районе (коротко говоря, очень далеко). Мы жили в той, которая располагалась в Ленинском, а в центральную пускали квартирантов. Исполнялось мне 15, решили мы сделать праздник. Квартиранты тогда уехали, человек было около 17. Все шло хорошо. Пока не заметили, что масса людей стала резко рассасываться, оказалось, что безответственные квартиранты оставили своего голодного барбоса в наглухо закрытой кладовке. Ребята по синеве открыли дверь, а собака загрызла 1 кореша на смерть и ещё двоих покусала.


***

Работал медбратом в реанимации. Запомнилась одна смена. Был тихий вечер. Реанимация заполнена, но было спокойно. И тут стук в дверь (реанимация - всегда закрытое отделение). Мы открываем, а там никого нет, и тут доктор в шутку сказал, мол смерть пришла. И тут начался полный трэш.. Три человека один за другим стали выдавать остановку сердца и ни один не поддавался реанимации. Вот вам и мистика. Интересно, совпадение ли это было.


***

Так вышло, что я мать одиночка, и кроме моей пожилой мамы помощи больше ждать не от кого. Устроилась на работу, поэтому часто спихивала сына на мать - больничные брать не с руки было. Однажды вернулась домой с работы, сын болел, поэтому был у бабушки, - дверь никто не открывал. Вызвала слесаря, взломать замок, и скорую на всякий случай. Залетаю - на кухне лежит мама без сознания, а мой двухлетка вырывает с ее головы волосы. Большая часть головы была уже лысой, кровь сочилась, в некоторых местах засохла в корку. Лицо было исцарапано. Так сын пытался разбудить бабушку, у которой внезапно случился сердечный приступ. Откачали кое-как.


***

Летом с двумя рыбаками ставили сети на реке, в том месте течение было хорошее, ждать пришлось недолго, уже через час вытащили на берег. Кроме рыбы в сеть попало полтуловища и ноги человека. Я аж дар речи потерял на время, сидели в ступоре. А тело видно еще свежее было, почти без повреждений. Подумали и выкинули обратно в реку, побоялись проблем и расспросов. До сих пор жутко вспоминать, особенно если подумать, что тот, кто это сделал, мог находиться с нами неподалеку...


Хардкор (с)

Показать полностью

Подумываю купить квартиру. Куда бежать и на что смотреть?

Подумываю купить квартиру. Куда бежать и на что смотреть? Длиннопост

Живешь несколько лет на съемной квартире – все отлично: платишь исправно, сделал ремонт под себя. А тут – бац! – хозяин просит съехать через месяц. Возможно, это прекрасный момент, чтобы подумать о покупке своего жилья и переехать раз и навсегда. Пикабу и застройщик ПИК запускают проект «10 шагов к покупке квартиры». Мы проследим путь покупателя от момента, как у него только появилась безумная идея купить квартиру и ввязаться в ипотеку, до выбора планировки и оформления трех тысяч бумажек (на самом деле меньше).

С чего начать: новостройка или вторичка


Если задумались о собственном жилье, пора изучить рынок и выбрать «свою» квартиру. Определите, что в приоритете: въехать сразу или сделать квартиру с нуля?


Если покупать квартиру в строящемся доме, нужно понимать, что сразу въехать в нее может не получиться. Сначала надо дождаться, пока закончится стройка, а потом еще потратиться на ремонт и потерпеть, пока ремонт закончат соседи по подъезду. Но есть существенный плюс — квартира и дом будут новые, ремонт сделан под вас. Не будет никаких пятен на обоях, протекающей сантехники, старой потрепанной ванны, дыр в стенах или скрипящих от времени полов. К тому же, покупая новостройку на ранних стадиях строительства, можно сэкономить до 30% стоимости, если сравнивать с готовым жильем.


Есть другой вариант – новостройка с отделкой. Обсудите его с менеджером по продажам и попросите показать ремонт «вживую». Важно, чтобы это была не просто черновая отделка, а чистовой ремонт в новой квартире с обоями, полом и сантехникой. Если вам понравится – выбирайте такой вариант, чтобы переехать сразу. Часть соседей все равно будет делать ремонт, но головной боли точно меньше (только если от дрели). Останется только завезти мебель и пригласить друзей на новоселье!


Вторичка – вариант для тех, кто не готов ждать. В нее можно въехать сразу, постепенно делать ремонт и покупать «свои» вещи. Одним из плюсов квартир на вторичном рынке считается развитая инфраструктура района. Поблизости точно есть магазины, аптеки, поликлиники. Хотя сейчас многие новые дома строят в районах, где с этим все в порядке и можно не переживать, что останетесь без цивилизации.


Минусы у вторичного жилья тоже есть: вам может не повезти с домом, подъездом и лестничными площадками, где, кажется, ничего не менялась с советских времен, особенно затхлый запах и бабушки на лавочках. Кто-то, конечно, покупает квартиру на вторичном рынке и сразу затевает мегаремонт со сносом стен и заменой всех труб (хотя это не так-то просто!), но особенностей старого дома это все равно не исправит.


Другой момент – темное прошлое квартиры, или ее так называемая чистота. Тут вам предстоит стать подозревающим всех и всё детективом и провести собственное расследование, чтобы докопаться до истины:


— Понять, кто собственник квартиры не на словах, а по документам: точно ли он адекватен и согласен с продажей. Иначе через несколько месяцев после покупки он может передумать, решит оспорить сделку через суд и вернуть себе квартиру (бывает и такое).

— Узнать, кто прописан в квартире. Например, несовершеннолетних детей сложнее выписать, если у них нет альтернативного жилья. Если детей никуда не пропишут, сделку можно оспорить в суде. И вам придется вернуть квартиру, даже если вы уже сделали в ней ремонт.

— Выяснить, нет ли на квартире обременения: договоров аренды, залога, задолженностей по коммуналке, капремонту, налогам. Иначе получится, что купите себе не только квартиру, но и стопку долгов в придачу.

— Спросить, были ли перепланировки, а если да, узаконены ли они? Если перепланировки были и  не узаконены, то нужно договориться или о большой скидке (на оформление), или отказаться. Перепланировка должна быть узаконена, иначе вам могут выписать штраф и попросить вернуть квартиру в первоначальное состояние. Также вам не дадут ипотеку на такую квартиру.


Рисков со вторичным жильем много. И справиться со всем одному, без помощи риелтора и юриста, будет сложнее. Готовьтесь уделить этому время. Много времени.


Где квартиру искать: сайты для поиска

Подумываю купить квартиру. Куда бежать и на что смотреть? Длиннопост

Есть хорошая новость! Уже никто не ищет квартиру в газете или по объявлениям на подъезде. Да здравствуют онлайн-площадки для поиска жилья.


На ЦИАНе и Яндекс.Недвижимости – самый большой выбор квартир, от новостроек до элитных домов на Рублевке. Домофонд агрегирует и собственные предложения по квартирам, и варианты с Авито (их больше).


Сайт Дом.Клик от Сбербанка помогает связать продавца и покупателя, причем не важно, ищите вы новостройку или вторичку. Еще он поможет с одобрением ипотеки в Сбербанке, проверке квартиры и консультации по покупке или продаже без риелтора.


Если думаете о новостройке – мониторьте сайты застройщиков. Например, на сайте застройщика ПИК всегда есть самые свежие квартиры и новости рынка. Это сократит время на поиск.


Есть несколько платных баз, которыми пользуются риелторы, но обычно сайтов из списка выше хватает для того, чтобы найти тот самый вариант.


На что смотреть при выборе жилья


На стоимость квартиры влияют много факторов: часть из них могут быть ключевыми для вас, а часть совершенно неважными. Для того, чтобы правильно рассчитать бюджет и понять, чего хочется, представьте квартиру своей мечты.


Хотите прожить там сами всю жизнь или покупаете ее на время, а потом будете сдавать? Если квартира «на всю жизнь», выбирайте площадь побольше на случай расширения семьи – дети или 15 кошек. Если «на время» с перспективой сдачи – лучше взять однушку или евродвушку (кухня, объединенная с гостиной, и отдельная спальня), их проще сдать.


В каком районе вы хотите жить? Предложений на рынке относительно много, поэтому выбор района поможет не распыляться на все. Выберите районы или направления, которые для вас комфортны и сфокусируйтесь на них при поиске. Опять же, помните, что чем дальше от центра и ближайшей станции метро (или другой транспортной точки), тем больше вы сможете сэкономить.


А вообще, какая она – квартира вашей мечты? Без ответа на этот вопрос не задать правильные фильтры в агрегаторах квартир. Сначала выберите идеальные для себя параметры, а позже посмотрите, можно ли от каких-то отказаться и как это повлияет на стоимость.


Чек-лист: о чем подумать, прежде чем выбирать квартиру


1. Насколько просторной должна быть квартира. Оптимальный размер однушки в новостройках и для жизни – 34-45 м², двушки – 55-70 м². Важен и размер санузла. Если он совмещен, то должен быть не меньше 4 м², иначе вы в нем просто не поместитесь. Оптимально – 5-7 м². Чтобы понять размеры комнат, ванной и кухни – узнайте о габаритах своей нынешней квартиры и решите, все ли вас устраивает в них. Хотя в деле квартир не столько размер имеет значение, сколько планировка. Но об этом в другой раз.


2. Хочется ли устраивать ужины на кухне. Если да, то нужно рассматривать кухню не меньше 10-12 м². В кухню 6-8 м² поместится только небольшой стол или барная стойка.


3. Сколько комнат в квартире и как они расположены. Кому-то нравятся студии, а кому-то нужна трешка для большой семьи, для кого-то важен раздельный санузел, кто-то любит совмещенный, кто- то выбирает линейную планировку, кто-то – распашного типа (на обе стороны дома).


4. На каком этаже хотите жить. Первый этаж обычно стоит дешевле, но его будет сложнее продать в будущем. Готовы вы к решеткам на окнах? Хотя в новостройках придумали уловку, и на деле первый этаж часто второй! Еще стоит учитывать, что пятиэтажки значительно дешевле высотных домов. Но, скорее всего, они уже старые, придется как следует вложиться в ремонт.


5. Куда выходят окна: на улицу или во двор. Если окна выходят на шумное шоссе, то вы не сможете открывать их на ночь, а в квартире будет пыльно.


6. Хотите ли вы балкон/лоджию. Квартиры с балконом стоят дороже, при этом сокращается общая площадь жилья. А потом оказывается, что это вовсе и не балкон, а склад запылившихся ненужных вещей. Подумайте, насколько он вам нужен.


7. Чего хочется помимо самой квартиры. К новостройкам иногда можно сразу взять бонусы. Например, в жилых комплексах компании ПИК есть кладовая, в которой можно хранить велосипед, шины или зимние вещи, и машиноместо рядом с домом или на подземной парковке.


Понятно, что можно мечтать о 100-метровом лофте с высокими потолками и ультрасовременной мебелью. Но для начала важно определиться с ключевыми параметрами. Это поможет сузить список районов и квартир, чтобы найти ту самую.


Эти же вопросы можно задать по телефону менеджеру по продажам. Сразу отсечете неподходящие варианты и сэкономите время. Покупая вторичку, возьмите часть вопросов из пункта про риски: спросите, кто собственник, прописаны ли дети, были ли перепланировки.


На что придется еще потратиться при покупке квартиры (помимо самой квартиры)


Вбейте свои запросы на сайтах с поиском квартир, чтобы увидеть реальные предложения. Если все кажутся слишком дорогими или вариантов будет мало, придется чем-то пожертвовать чем-то из своего списка.


В основном все квартиры на сайтах, особенно вторичка, выложены с надбавкой в цене, поэтому, если умеете торговаться, можно скинуть от 10 до 100 000 ₽.


Переговоры с продавцом в среднем помогают скинуть от 1 до 3% от первоначальной стоимости. В Москве можно смело попросить скидку в 100–200 000 ₽, просто начав обсуждение условий покупки. Например, у ПИК система скидок прозрачная, чтобы клиентам не приходилось гадать и проходить курсы навыков успешной торговли: есть одна единственная скидка для всех – 2%, если оплачиваешь квартиру полностью (ипотека или 100% оплата).


Учтите, что к стоимости квартиры добавится несколько трат. Не избежать оплаты госпошлины на оформление права собственности или оформления договора купли-продажи у нотариуса (все это до 10 000 ₽). Помимо этого вас ждет:


— оплата риелтора, если будете с ним работать: это может быть процент от стоимости квартиры, а может фикс;

— оплата банковской ячейки/аккредитива для передачи денег, иногда при покупке новостройки можно сделать банковский перевод на счет застройщика;

— страхование квартиры и, возможно, еще и жизни в случае ипотеки;

— стоимость переезда, если есть что перевозить;

— покупка мебели и ремонт, если квартира продается без отделки и мебели;

— «подушка безопасности» на случай форс-мажора: допустим, выдача ключей или выезд жильцов задержались, и вам нужно где-то жить в это время.


Нужен ли риелтор или можно обойтись самому


Покупая квартиру на вторичном рынке, лучше работать с риелтором. Причем с проверенным. Во-первых, риелтор экономит время на просмотре объявлений и звонкам продавцам. Во-вторых, при финальных просмотрах он поможет найти все минусы и плюсы и еще скинуть стоимость за недочеты. А при выходе на сделку – проверить документы.


Если готовы провернуть все это самостоятельно – риелтор вам не нужен. При этом учитывайте, что ответственность за решения все равно лежит на вас, а не на риелторе, и расхлебывать, если что-то пойдет не так, скорее всего, тоже придется вам.


С новостройками дело обстоит иначе: если застройщик работает по 214 Федеральному закону, ваши права защищает государство. Главное – проверьте все уставные документы и проектную декларацию.


Самое важное (и страшное) – копить или брать ипотеку

Подумываю купить квартиру. Куда бежать и на что смотреть? Длиннопост

Если на квартиру мечты немного не хватает, а слово «ипотека» звучит очень страшно, нужно взвесить плюсы и минусы. Подумайте, хватит ли вам однокомнатной квартиры. Порой лучше смотреть в будущее, чтобы не пришлось потом жалеть.


Тут несколько решений: довольствоваться тем, на что хватает, или взять ипотечный кредит или рассрочку.


Ипотека – это долгосрочный кредит, предоставляемый под залог приобретаемой недвижимости. То есть пока вы платите ипотеку, квартира вам принадлежит не полностью: она в залоге у банка. Если не сможете платить, банк вправе забрать квартиру и перепродать ее, чтобы погасить ваш долг. На деле – банки редко так поступают и всячески предлагают ипотечные каникулы, отсрочку платежей или пересчет процентов в случае сложных ситуаций (болезни, потери работы и тому подобное).


Рассрочку же дают застройщики покупателям с большим первоначальным взносом (30–80%). Условия рассрочки у застройщиков могут отличаться, в целом она . выгодна тем, кто сможет выплатить остаток стоимости в короткий срок (буквально за несколько месяцев).


Чтобы понять, на какую стоимость квартиры реально рассчитывать, воспользуйтесь ипотечным калькулятором. Иногда, взяв ипотеку 2 миллион рублей с ежемесячным платежом около 20 000 ₽, можно купить квартиру в два раза больше, чем планировали. Удобнее, чем несколько лет копить и жить это время на съемной.


Так как все-таки понять, потянете ли вы ипотеку? Считаем в рублях


Если знаете сумму первоначального взноса, но не понимаете «смогу ли я платить 20 лет кредит», есть такой прием. Несколько месяцев откладывайте сумму месячного платежа по ипотеке, чтобы понять, насколько комфортной осталась ваша жизнь.


Допустим, ваша зарплата 60 000₽, на первоначальный взнос накопили 1 000 000₽. Поискав квартиры, вы поняли, что вам нужно 4 000 000 ₽, чтобы купить квартиру. В ипотечном калькуляторе получили сумму платежа – 31 000 ₽ в месяц.

Подумываю купить квартиру. Куда бежать и на что смотреть? Длиннопост

Если вы снимаете жилье за 25 000₽, попробуйте откладывать еще 10 000₽, чтобы понять, готовы ли вы отдавать за ипотеку 31 000₽ (не забудьте, что около 4 000₽ будет уходить на коммунальные услуги). Если не снимаете – несколько месяцев откладывайте 35 000₽. Так вы проверите себя и легко накопите деньги для первоначального взноса.


Если вы точно не готовы брать ипотеку, можно копить. Самый простой способ – открыть пополняемый депозит без возможности снятия на год или два. Позже – продлить его или открыть новый. Главное, чтобы процент по депозиту был выше инфляции, иначе можно ни на что и не накопить.


Прежде чем принять финальное решение: 6 ошибок новичка


1. Посмотрите несколько квартир. У крупных застройщиков в портфолио всегда несколько проектов в разных районах. Если рассматриваете вторичку – не соглашайтесь на покупку первой же квартиры, лучше сравните несколько вариантов.


2. Не смотрите слишком много квартир в небольшой промежуток времени. Если вы посмотрите 10 и больше квартир в неделю, принять решение будет сложно. Во всех будут плюсы и минусы, а от обилия вариантов выбрать будет невозможно. Или хуже: вы просто забудете все, что смотрели, а варианты перепутаются между собой


3. Снимите видео на телефон при осмотре квартиры. Это поможет восстановить все подробности и взглянуть на нее со стороны. В момент просмотра вы можете не увидеть торчащие провода без ламп, плохой ламинат, спрятанный под ковром, или сколы на плитке в ванной. Попросите разрешения прежде, чем доставать камеру и расскажите для чего вам это нужно: чтобы не забыть впечатления, чтобы показать жене/маме/брату. Если квартиру показывает арендатор, скорее всего, проблем со съемкой не возникнет. Если риелтор или хозяин, могут и отказать.


4. Осмотрите квартиру несколько раз. Если рассматриваете вторичку – минимум два раза в разное время суток, чтобы оценить пробки, загруженность парковок и шум из окна. Приезжая в квартиру второй раз, вы увидите нюансы, которых не заметили раньше. Даже если выбираете новостройку, посмотрите объект два-три раза: это поможет оценить район, дорогу и инфраструктуру.


5. Не стесняйтесь задавать вопросы продавцу или застройщику. Спрашивайте обо всем, что вас интересует, так как вы покупаете целую квартиру (!) за несколько миллионов рублей (!!). Если рассматривайте вторичку, спросите о соседях, как хорошо топят батареи, есть ли рядом парк, чтобы гулять с собакой. Если ваш выбор – новостройка, уточните сроки сдачи квартиры и что может на них повлиять, уточните, не будут ли строить рядом дороги, метро или какие-то другие крупные объекты. То есть любые вопросы, которые приходят в голову и волнуют именно вас. Ловите еще один лайфхак для покупателей квартиры в новостройке: поищите чаты жильцов в telegram или whatsapp. Гарантированно узнаете много нового и о застройщиках, и о районе.


6. Не соглашайтесь на покупку сразу. Иногда риелторы или слишком активные менеджеры по продажам давят на покупателя, предлагая внести предоплату прямо сейчас. Сразу нет. В такой спешке можно не заметить ключевых деталей. Лучше отказаться, взять контакты менеджера и взвесить все «за» и «против» спустя время. Только после этого вернуться к разговору о покупке. Некоторые застройщики предлагают услугу по бронированию – так вы «заморозите» цену на понравившийся вариант и выиграете время на размышления, поиск дополнительной информации на форумах и обсуждение с семьей, друзьями или коллегами.


Это лишь первый шаг, но чуть ли не самый важный. В следующем выпуске – расскажем, как выбрать застройщика и разобраться во всех документах и договорах, которые понадобятся для покупки квартиры. Stay tuned! ;)

Показать полностью 3
Отличная работа, все прочитано!