RetIva

Сегодняший день невероятно чудесный. Несколько лет, после важных событий в моей жизни, я не мог выбраться из всего того во что я закопался. Я пытался долгие годы, и просто не мог, всеми возможными способами, но не получилось и всё.

Но наконец всё изменилось. У меня хорошее настроение, нет тревоги, у меня есть планы на будущее, я знаю кто я и чего я хочу.

И даже не это самое важное, а то, что мучает меня уже долгие десять лет, мой физический недуг, что отравлял мою жизнь, начал уходить. В тот момент, когда я ощутил эффект лечения, я был несказанно рад, будто я выиграл в лотерею.

Я понимаю, что следующий год, и вся дальнейшая жизнь будут другими, я наконец вырвался из этого порочного круга.

И как вишенка на торте. Проснувшись с утра, я вышел выкурить сигарету на улице, а там снегопад. И не просто снегопад, а сугробы по колено. Радовался, как маленький ребёнок первому снегу, будто бы очутился в детстве. А всё почему?

Потому что климат нашего неправильного юга последние несколько лет в этот чудесный и волшебный праздник - Новый Год, преподносил нам, грязь, дождь и лужи. А тут снег, и так много.

Сегодня последний рабочий день, я уже вымотался за год и хочу отдохнуть. Просто покушать салатики и посмотреть хорошие фильмы. Еле еле я выстоял этот последний рабочий день.

И вот после работы, я понимаю, что нужно будет чистить снег, но это меня не огорчает, а наоборот радует. Ведь, это СНЕГ. Лёгкий морозный ветерок обдувает лицо и щекочет кожу снежинками, в телефоне играет новогодняя музыка, зимние ботинки все в снегу, будто в детстве. Мы поздоровались с соседом через дворы, когда поравнялись в чистке снега и слепили с любимой младшей сестрой снеговика, хотя она уже подросток, а не тот милый ребёнок, с которым мы лепили снеговика в последний раз, когда в моей жизни было всё хорошо.

И так хорошо на душе. Такая радость и счастье.

Будьте счастливы.

Молодой человек стоял на балконе четырнадцатого этажа с не самым красивым видом в его жизни. Балкон выходил во двор дома, и, по сути, с него и было только видно, что двор дома, другую часть дома и мусорку, с рекламой на ней маркетплейса.

Парень достал вторую сигарету из пачки и подкурил её от уголька первой, которая следом полетела в пепельницу. Он издал протяжный вздох.

Любой знает, что курить вредно, курить часто, как парень особенно, а курить по две сигареты за раз уж тем более. Но ему приходилось. Его никто не заставлял, он лишь уважал свою любимую некурящую девушку, и старался курить как можно реже, а когда всё же удавалось покурить, то выкуривал в основном по две сигареты. Опять же, если не видела девушка, иначе из заботы она бы бухтела на него.

Вот закончилась и вторая сигарета. Вид всё равно не впечатлял, чтобы сидеть на этом балконе часами с сигаретами и чашечкой кофе или стаканчиком хорошего виски. Да и девушка ожидала его в съемной квартире с адской головной болью.

Поэтому накурившись молодой, человек направился в квартиру. Следовало пройти по коридору, завернуть в другую его часть, пройти мимо квартир соседей, и вот он уже входил в съемную для отпуска квартиру.

"Нет, ну какого хрена то, мы тут уж почти неделю, а я не видел ни одного соседа. Ни в лифте, ни в подъезде, ни в соседних квартирах. И машины стоят одни и те же и всегда. Конечно, ничего это не значит. Но как, же поражает жизнь вот такими совпадениями." - рассуждал парень о насущной теме, прежде чем войти в квартиру.

Уже в квартире он нежно крикнул девушке о том, как она, но ответа не последовало. Он не придал этому значения и пошёл в первую очередь помыть руки и прополоскать рот. Опять же из уважения к своей любимой.

Он был готов. Вонял не так сильно, как если бы только покурил и не скрыл запах табака. Поэтому из ванной шёл прямо в зал. В голове были мысли о том, что если девушка не ответила на его возглас, кто знает, быть может, голова прекратила болеть, организм расслабило, и она уснула. Молодой человек был бы очень рад, если бы это было так. Ведь сам знал, какое удовольствие уснуть после жесточайшей головной боли.

Но, увы, всё было совсем не так.

Его любимая висела под потолком, упершись руками и ногами в потолок и стены, в углу комнаты, прямо над диваном, прямо над тем местом, где она лежала. Неведомо, и уже и не узнать перестала ли болеть у неё голова, но гримаса на её лице говорила, что она перестала быть собой. Некогда милое, красивое женское личико исказилось от звериного оскала, неестественно выпученных глаз и сократившихся лицевых мышц в неестественной широкой улыбке.

Завидев парня, девушка спрыгнула на диван, он поглотил силу её падения, и немного подпрыгнув от дивана, она неестественно встала на руки и ноги, выгнув их в нечеловеческом положении, и побежала на парня.

Буквально за долю секунды, после того, как парень завидел свою девушку под потолком, и особенно, после того, как он увидел, как она бежит на него со своей ужасной гримасой, в его голове всё встало на свои места.

По крайне мере он сам так считал.

Будто вспышки молнии в голове начали вспыхивать воспоминания за те дни, что они были в отпуске.

Первый день прошёл чудесно. Парень приехал раньше девушки на поезде. Они были из разных городов и встречались на расстоянии. Поэтому немного погодя, приехал его любимый всратыш. А называл он её так сугубо потому, что она ездила в поезде в старой одежде, которую не жалко. Но, когда называл он её так, его слова были полны любви и нежности к ней.

Следом они заселились в квартиру. Немного отдохнули. Разложили вещи, и пошли гулять по новому городу, который ещё не знали. Им повезло. Их отпуск припал на проведение Волга-Феста, и они как раз приехали на первый его день. Так что развлекательной программы, помимо достопримечательностей, было более чем достаточно. А тот день вообще закончился концертом на центральной площади.

Всё неведомое началось в последующие дни. И тут уж совсем нет смысла рассказывать, как они проводили время, за исключением одного случая, о котором я расскажу чуть позже, но всё это время происходили странности, начиная со второго дня. То шорохи и непонятные звуки из подъезда и в самой квартире. То голоса и шёпот, который слышала только девушка. Один раз ей вообще привиделся монстр в лифте, когда она взглянула туда на мгновение, но когда повернула голову вместе с парнем, никакого монстра уже не было.

Они вместе поначалу шутили, что въехали в какой-то паранормальный дом, за гранью существующей нашей реальности. Что и оттенки в нём тусклые, будто мир неестественный. И что соседей нет уж совсем. Они оба недоумевали, как за столько дней не встретили никого в доме. Совершенно никого.

Начиная со второго дня у девушки начала болеть голова. Сначала слегка. Потом начались приступы, и аура головной боли. А на шестой день, девушка с самого утра проснулась с адской головной болью. Её тошнило, и она говорила, что слышит что-то.

Тут парню стало не до шуток, и он уже по возвращению в квартиру, после сигареты на балконе хотел вызвать скорую и скорее бежать их этого дома и этой квартиры.

Насколько бы не был скептичен человек, но и в его жизни может наступить момент, когда скептицизм заменяется верой и магическим мышлением.

Спустя секунды, а все умозаключения пролетели за секунды в его голове, он уже смотрел на свою девушку. Была ли только она ей ещё или уже нет, он не знал, но верил до последнего. Поэтому, попытался, следуя сюжетам некоторых фильмов и книг, достучаться до неё, крепко обняв.

Но не тут, то было, девушки вцепилась ему в шею зубами и прокусила хрящ. Парень взревел от боли. В его голове всё чаще и чаще пролетали мысли о том, что это уже не она. Но он верил в обратное.

Он не боялся совсем. Не боялся не потому что это была его девушка, а потому что у него была способность не чувствовать страха и тревоги в моменты, когда он находился в огромной опасности или, когда ему требовалось быстро принять решение. Будто его мозг не знал, что такое страх и тревога, как и чувство вины в том числе.

Парень повалил девушку на живот и ожидал сопротивления огромной силы, но почему-то его не было. Девушка осталась всё такой же маленькой и хрупкой миниатюрной фарфоровой куколкой с не самой большой силой. Уж точно с недостаточной силой, чтобы сопротивляться уже почти взрослому мужчине.

Следом он сел ей на спину, чтобы обездвижить, связав, ведь она не смогла бы разорвать веревки. Сперва, он принялся за ноги. Под рукой недалеко был пояс от халата, как раз пригодился и прекрасно сковал в ногах движение девушки.

Всё, то время, что он связывал ей ноги, ему по спине прилетали удары женскими ногтями. Парень не придавал этому значения, банально ему не было особо больно, благодаря толстой коже и низкому порогу боли, да и что такое боль по сравнению с целью. По сравнению с тем, чтобы помочь любимому человеку.

Очень зря, парень не обращал внимания на удары по его спине, ведь в тот момент, когда он развернулся на её спине к её рукам, последнее, что он увидел, это два пальца, что воткнулись ему в глаза. Глаза парня лопнули от силы удара, по лицу потекла кровь. Футболка быстро заляпалась кровью, а на всю квартиру разнёсся мужской рёв.

Парень упал прямо на девушку. Она быстро вылезла из под него. Вначале она постаралась вновь укусить его за шею, но машинально парень сразу же закрылся в позе эмбриона. Тогда она начала наносить удар за ударом по его телу своими когтями, уже полностью окровавленными.

Так прошло совсем немного времени, может секунд шесть, может чуть больше, может чуть меньше, когда в голове парня переключился переключатель. Как он это сам называл. Ещё в детстве он помнил сам, да и мама ему рассказывала, как пыталась его оттащить от парня, которого он тогда метелил. Когда мама посмотрела в глаза парня, то видела лишь дикого зверя с глазами залитыми кровью. Будто берсерк, только без влияния трав и грибов на его состояние.

Даже без глаз, парень оставался физически сильнее девушки, и довольно быстро поймал её руки. Теперь он совсем не переживал о том, что может причинить ей боль, как и не переживал о том, его ли это девушка ещё или нет.

Он знал, что ему нужно делать.

Не переживая о причиненной боли любимому человеку, парень скрутил ей руки и повалил на пол. Далее перехватился, поставив одну руку ей на горло под подбородок, а ладонь этой руки на сустав противоположной руки, которую он закинул ей за голову. Он взял её на удушающий. Ногами обвил её вокруг талии и сжал настолько сильно, на сколько, это было возможно.

Они вместе рухнули на пол. Парень на спину, а девушка была в его удушающих объятиях. На сколько, бы не была девушка не в себе или под влиянием необъяснимых сил, ей не удалось бы выбраться из этих цепких объятий смерти.

Именно смерти, потому что парень уже решился, на кону стояло не выздоровление его девушки, если оно было вообще возможно, и даже не её здоровье, после выколотых глаз, из которых всё ещё стекала кровь и остатки глазных яблок, на кону стояла его собственная жизнь. А уж любой человек при таком выборе выберет свою собственную жизнь, ведь, для каждого человека всегда важен только он сам и его жизнь, на сколько, бы не была сильна любовь.

Парень начал сдавливать руки, а девушка извиваться в его объятиях. Она кряхтела и стонала, кричала и рычала, но ничего не могла сделать. По лицу парня текли скупые мужские слёзы вперемешку с кровью из глаз. Хоть глаз уже не было, но слёзные железы всё ещё были на месте, и даже будучи без глаз он мог плакать. Вместе со слезами зашевелился и его подбородок, в горле возник ком. Парень был на пределе. Как и девушка, что с каждым усилением нажима она всё больше и больше сопротивлялась, пока не начала неистово биться в конвульсиях.

Она прекратила шевелиться.

Парень знал, что это может быть обманка, и тварь могла притвориться, чтобы он расслабился. Но нет, она правда была мертва, было лишь одно единственное последнее сокращение мышц перед смертью, когда она более не могла двинуться.

Теперь он мог, наконец, её обнять. Обнять, так как раньше крепко и нежно, пускай она и была мертва, но она более не хотела его убить, она более не хотела причинить ему боль.

У него не было другого выбора, она стала монстром, она более не была той, кого он когда-то любил. Внешне она остался той же, но внутри что-то изменилось внутри неё. Он выбрал свою собственную жизнь.

Обнимая, в его голове проносились их отношения, он вспоминал, как они познакомились, их первый поцелуй на вокзале, прогулки под луной, как он искал места, где ей щекотно, он вспоминал их первое занятие любовью, такое нежное и чувственное занятие любовью, как он обнял её после первого раза и поблагодарил за доверие к нему, ведь она была девственницей.

Он рыдал, слёзы текли, не переставая по его лицу. Уже и крови не осталось в пустых глазницах, текли чистые слёзы нескончаемым потоком. И он никак не мог остановиться. Как и не мог остановить перебои с дыханием.

Несколько мгновений, обмяк теперь и парень. Его руки так и остались, обнимая её. Только уже без крепости и нежности. Ведь в его теле более не теплилась жизнь.

Пускай они и не жили долго и счастливо, но как в сказках умерли в один день, обнимая друг друга, и нежно любя, перенеся свою любовь в свои следующие жизни.

В квартире было тепло. Квартира была полна уютом, мамой, что крутилась на кухне и что-то готовила и маленькой дочкой, играющей в зале. По телевизору шли мультики. Одним словом безмятежность и радость.

Не хватало только других членов семьи - отца, и старших брата с сестрой, для полного счастья. Но порой достаточно и совсем немного, чтобы чувствовать себя хорошо, чтобы чувствовать себя счастливым.

Так и продолжалось, пока уютную атмосферу в квартире не нарушил стук во входную дверь. Мама оставила свои дела на кухне и подошла к двери.

- Кто там? - спросила женщина, через закрытую входную дверь.

В ответ она услышала только тишину. Спросила вновь, и вновь тишина. Уже начала отходить от двери и вспомнила о своих соседях.

По соседству с ними жила семья глухонемых. Они частенько приходили с просьбами о помощи, да и банально попросить пресловутой соли. Когда они стучались, как правило, после вопроса, кто за дверью, была слышна лишь тишина, и тогда мама или папа девочки спокойно открывали дверь, без каких либо негативных мыслей.

Так случилось и в тот раз. Мысль о соседях в голове женщины отмела любые признаки опасности или переживаний, настолько, что она даже не взглянула в дверной глазок.

Зря, не взглянула.

Ведь после того, как дверь была открыта, в квартиру ворвалась совершенно незнакомая женщина с ножом в руках. И этим же ножом начала угрожать женщине и её дочке.

Женщину обуял страх. Низменный страх за свою жизнь, а главное, за жизнь своего ребёнка. Она по первой не знала, что делать. Тело будто сковало невидимыми цепями - обычная реакция на страх - замри. Да всё же, хоть тело и не двигалось, хоть её поглотил страх, а по всему телу были мурашки, но женщина пересилила своё тело и свою психику. Она начала действовать.

Из тумбочки у входа в квартиру, на которой обычно лежит всякая всячина в виде ключей, сигарет, жвачки и прочей мелочи, из ящика тумбочки, она схватила перцовый баллончик и тут же пустила его в дело. Струя вылетела мгновенно и прямиком в глаза неадекватной женщины с ножом.

На её лице тут же появилось воспаление и покраснение, а глаза стали красными и она взревела от боли. И совершенно не удивительно, ведь, каждый знает, кто пользовался перцем, а после, забыв помыть руки, лез в глаза, какая это невыносимая боль, от попадания перца на слизистую глаз. И каждый, кто бывал в подобной ситуации, сразу же старался промыть глаза.

Неадекватная женщина, уже только без ножа, ведь она его бросила на пол, когда пыталась защитить глаза, выбежала из квартиры на улицу.

Мама девочки тут же начала звонить в полицию, а после последовала на улицу за женщиной.

Неадекватная женщина стояла на коленях на улице и пыталась промыть себе глаза водой из лужи. Опрометчивое, конечно, решение, да что не поделаешь в подобной ситуации. Она была уже вся мокрой и грязной, и ей чуть стало легче.

Когда она открыла глаза и встала с коленей, на неё тут же налетели несколько мужчин и скрутили до приезда полиции. Мамы девочки уже не было на улице. Она уже сделала всё что могла, а самое главное, всё что должна. Она защитила жизнь свою, а главное, своей дочки.

Сейчас мама сидела в обнимку с дочкой и по её лицу фонтаном текли слёзы. Она всё никак не могла успокоиться, слёзы продолжали течь. Дыхание было быстрым и сбивчивым, сердце колотилось.

А в мыслях была полнейшая каша. В момент, когда всё произошло, в голове была пустота, только одна единственная мысль, что нужно защититься. Когда всё закончилось, и обидчица была обезврежена, сознание освободилось, и, конечно же, в него пришёл страх и тревога. Сознание стало спутанным, в него лезли сценарии и события о том, что могло бы произойти, если бы, она не смогла защитить свою дочку. Ещё хуже стало, когда в голове возникли образы несчастья, что могло произойти.

Дочка начала успокаивать маму. Девочка инстинктивно поняла, что маме нужна помощь, и она начала поглаживать маму своей маленькой ручкой по её волосам и приговаривать, что не плачь мам, всё хорошо.

И женщине действительно стало лучше. И история закончилась хорошо. Женщину эту более они не видели. Отец девочки и брат с сестрой знатно были ошарашены новостью и тут же, как только могли, бежали домой. Успокаивали маму девочки и старались ей помочь.

Только после таких событий ничего не проходит без следа. Как для мамы девочки. Так и для самой девочки. В случае с мамой всё было чуть проще, она была уже взрослой с уже сложившейся психикой, а вот девочка была всё же ещё маленькой с подвижным, нейропластичным мозгом.

До этого самого момента девушка думала, что навсегда проработала и забыла это событие из своей жизни. Она думала, что это всё уже в прошлом. Но она не могла и представить, что несколько сказанных слов от едва ли знакомого парня в кофейне могут пробудить ворох ужасных воспоминаний.

Она в прямом смысле начала чувствовать, то, что чувствовала тогда. Она чувствовала страх, животный, низменный, спасительный страх. Он вновь переполнял её, как тогда. Девушка чувствовала тревогу, она наполнила её, к горлу подступил ком, чашка с кофе в руках начала трястись, подбородок подрагивать, а по лицу потекли слёзы.

Девушка уже, будучи взрослой, вновь смотрела на мир теми самыми глазами, маленькой заплаканной девочки, заплаканной от страха и переживаний за маму. За любимую маму, которой ей не хватало бы, случись чего если с ней. Буквально на мгновение, но она вновь очутилась там, она вновь стояла и смотрела на женщину с ножом и маму. Смотрела снизу вверх, в силу своего роста, и ничего не могла с этим поделать. Девушка никак не могла успокоить свои эмоции, им был нужен срочный выход.

Выход эмоций был столь обильным и огромным, что одна девушка из-за соседнего столика подсела к девушке и обняла её, просто, чтобы она успокоилась. Всё же, женщины в этом плане понимают гораздо больше, чем мужчины, и знают, что в таких случаях нужно помочь. Хотя бы обнять, этого будет достаточно.

Наконец девушка успокоилась. Она вытерла слёзы и вслушалась в чудесную фоновую музыку в кофейне. Её отпустило. Другая же девушка, что успокаивала её, убедившись, что всё хорошо, пересела обратно за свой столик, оставив недавно ревущую девушку, вновь одну за своим столиком.

Так она и просидела с чашкой кофе за небольшим круглым столиком, вглядываясь в темноту ночи за окном, и в часто мелькающие огни большого города.

В какой-то момент, она обратила внимание на своё отражение. В тот самый момент, её психика, признала в молодой красивой черноволосой девушке, уже не маленькую девочку, что боялась за свою жизнь в тот день, а взрослую девушку, что уже давно выросла, а это событие, в тот момент, осталось навсегда в прошлом.

Маленькая девочка осталась только внутри неё. Нет, не инфантильность, ни в коем случае, а отношение к жизни. Такое отношение к жизни, что бывает у детей, которые пока ещё не успели обрасти социальным грузом и давлением.

Искренняя и невинная, добрая и тёплая, она так и продолжила сидеть за маленьким круглым столиком в ламповой кофейне. Звуки фонового джаза кружились вокруг неё и вокруг других посетителей, перекликаясь и перепрыгивая от посетителя к посетителю. А огни большого города, всё продолжали мелькать, никогда не останавливаясь за окном в ночи.

Перед ним предстал призрак, бесплотный, едва ли заметный и просвечивающийся на солнце, но это был он. Это был призрак маленького мальчика лет семи. По всему его телу были видны побои и синяки. У него был открытый перелом руки, ведь кость торчала наружу, оголяя содержимое. На запястьях и голенях были ожоги от веревок. Глаза заплаканные, а рот был неестественно широко открыт, с чёрной зияющей пустотой внутри. Рот не закрывался.

Серафим не испугался. Он спокойным тоном и голосом предложил призраку ещё несколько конфет. Призрак утвердительно махнул головой. Серафим потянулся к рюкзаку, достав несколько конфет, он положил их между собой и призраком. Далее, конфеты просто испарились в зияющей пустоте неестественно открытого рта, а в глазах призрака можно было заметить удовольствие.

Тогда молодого священника осенило второй раз, и теперь уже окончательно. Всё, что происходило в этом доме, это были проделки этого маленького мальчика, который почему-то привязан к этому месту. Он хочет всего лишь провести время, как маленький мальчик. И так же теперь понятно, почему он пришёл именно к сыну семейства. Так же не было бы удивительно, если он и прежде приходил именно к детям.

Только вот почему люди прежде умирали в этом доме, ещё оставалось загадкой для Серафима. Но тут точно было объяснение. Священник сомневался, что он мог убивать людей. Но всё же, не отходил далеко от посоха.

После озарения, Серафим предложил поиграть призраку и тот вновь махнул головой утвердительно. Серафим достал из своего рюкзака небольшой резиновый мячик и кинул его призраку. Тот поймал его и бросил в ответ священнику. Некоторое время они перекидывались мячиком, а комната же наполнилась радостным детским смехом, пускай и смазанным и неестественным.

Ребёнку определенно нравилось играть с Серафимом. Как и многим детям из его прихода. Да и в целом детям. Дети всегда любили проводить время с Серафимом. быть может потому что он был чист душой и сердцем, а быть может из-за того, что просто знал общий язык с детьми. Призраку так же нравилось проводить время с Серафимом. Тогда священник спросил:

- Могу ли я тебе как-то помочь, что бы твой дух упокоился, дитя Божье?

Мальчик вновь махнул и потянулся за красным карандашом. На стене не спеша вырисовывалась надпись. Наконец, когда надпись была закончена, можно было прочитать: "Иди за мной". Серафим согласился. Он взял в руки посох и направился за мальчиком. Тот же не спеша проходил по дому и вёл за собой священника.

- Я не знаю, как тебе зовут, но будь осторожен с палкой в моих руках, - произнёс Серафим мальчику, - это посох против нечистой силы и он может причинить тебе боль. Ты не злой, ты хороший, и просто хотел поиграть. Я не хочу причинять тебе боль, только лишь помочь упокоиться твоему духу.

Призрак остановился. Пристально посмотрел на Серафима и вновь занёс карандаш в воздух. Теперь на стене появилась надпись:

"Саша."

Серафим уже вновь начал двигаться, но тут мальчик вновь начал писать на стене.

"Спасибо". - говорила новая надпись на стене.

Теперь уже мальчик, а точнее Саша, точно собирался идти дальше. Карандаш опустился, а мальчик развернулся. Они спустились на первый этаж, а следом в подвал.

В подвале было влажно и затхло. По запаху можно было понять, что каждый сантиметр подвала был покрыт плесенью. Свет от одинокой лампочки вначале подвала расходился во все стороны, прерываясь поддерживающими дом кирпичными колоннами.

Саша повёл Серафима дальше, в самый центр подвала, где едва ли дотягивался свет от лампочки. Призрак показал пальцем на кирпичную опору, а после написал на ней же своим красным карандашом:

"Я внутри".

Серафим попросил подождать Сашу внизу, пока он найдёт какой-нибудь инструмент. Призрак махнул головой и уселся на пол.

Поиск инвентаря не оказался совсем уж долгим. Благо это было частный дом, а в хорошем частном доме с рукастым хозяином, всегда будет гараж или сарай с инструментом. Серафим смог найти в сарае кувалду и небольшой ломик. То, что нужно, для того, чтобы сломать кирпичную опору.

Молодой священник ударил по опере кувалдой, от чего по подвалу разнёсся звонкий и слегка приглушенный звук. Кладка слегка поддалась. Следующий удар уже был по другой опоре, и призрак мальчика совершенно не понимал, что происходит и зачем Серафим бьёт в другом месте, а молодой священник проверял опоры на пустоты внутри. И действительно, после удара по другой опоре по подвалу разнёсся уже совершенно ругой звук, глухой, как при ударе по сплошной толстой поверхности.

Убедившись в своих умозаключениях, Серафим начал бить по нужной опоре. Удар за ударом, с каждым разом, когда ломик подковыривал кирпич, беспокойство становилось всё больше. Нет, скорее перевозбуждение от того, что же увидит Серафим внутри. Хотя, конечно, он и так уже понимал, что увидит внутри.

Кирпичей уже было убрано достаточно, чтобы свет лампочки проник внутрь полости опоры и оголил человеческие кости. Но было разобрано, ещё слишком мало, и требовалось ещё достаточно работы.

Спустя некоторое время, наконец, был убран кирпич, достаточный, чтобы из полости можно было достать скелет маленького мальчика.

Печальное зрелище, конечно. В полости внутри опоры находился скелет маленького мальчика, сгорбившийся, практически в позе эмбриона. Одна кость руки была поломана. На костях в некоторых местах лежали лоскутки ткани, похожие на веревку, а во рту был уже давно засохший кусок глины.

Серафим аккуратно достал скелет из опоры, и первым же делом аккуратно ударил по куску глины во рту скелета. Кусок глины раскололся и на весь подвал разнесся звук глубокого вздоха. Саша, наконец, мог дышать, хотя ему это и не требовалось. Но самое главное, он, наконец, мог говорить.

- Дядя, спасибо вам! - произнёс мальчик первым же делом. На слегка искаженном русском языке, похожим, на тот, на котором говорят в других славянских странах, или на тот, что был ещё в конце девятнадцатого века. Серафим без проблем понял, что сказал ему призрак, благо обладал достаточными знаниями благодаря религии и церкви.

- Всегда пожалуйста, сын мой, - ответил ему Серафим, - Я хочу упокоить твою душу и похоронить тебя, как следует на местном церковном кладбище. А пока мы будем туда добираться, прошу, поведай мне свой рассказ, что с тобой случилось.

- Хорошо. 

Серафим положил скелет Саши в ткань, и, завернув, сунул к себе в рюкзак. Они вышли из дома.

Саша поведал Серафиму, что жил в деревне по соседству с городом. Одним днём он вышел по грибы, да ягоды в лес. Мама наказала ему пойти в лес, дабы можно было сделать заготовки на зиму. Саша помнит тот день, будто он был вчера. Стояла чудесная погода, хоть была и осень, но солнце освещало лес своими лучами, подсвечивая желтые, красные и оранжевые листья.

Тогда он собрал несколько корзинок с грибами и ягодами, и уже шёл домой, как на дороге ему повстречались несколько мужчин. Они схватили его. Саша пытался вырваться, и даже бежал в лес. Но что может сделать маленький мальчик против двух взрослых, рослых, мужчин. Они поймали его, связали в руках и ногах. А когда ловили, один из них сломал руку Саше. А чтобы он не орал, они заткнули ему рот кляпом.

Далее они повезли его в город. Прибыв в город, последнее, что видел Саша, множество построек рядом, и небольшой котлован под новый дом с кирпичными опорами. В одну из таких опор, в центральную, его и поместили, только теперь уже засунув в рот кусок засохшей глины, и замуровали его кирпичной кладкой, в абсолютной темноте.

Саша не мог дышать, глина постоянно, постоянно осыпалась и её крошки уходили в горло, не позволяя дышать. А дальше уже закончился и воздух. Саша не видел ничего перед смертью, ведь темнота стала его вечным спутником. В какой-то момент, он, в виде призрака, просто провалился через кирпичную кладку, оставив тело внутри.

По всем канонам и заветам, Саша должен был стать мстительным духом, но он не хотел. Так получалось. А место, в котором находилось его тело, не отпускало его далеко и вечно возвращало его назад.

Со временем дом был построен. В него въехала семья купца. Саша боялся выходить к ним. Как бы иронично не было, но да, призрак боялся выходить к живым людям. И вот однажды он всё же вышел к ним, и постарался познакомиться. Итог был один, все упали замертво при виде призрака. Остался только ребенок из той купеческой семьи.

Шли десятилетия, семьи сменялись одна за другой, а итог всегда был один. Въезжала новая семья, Саша знакомился с ребенком, ведь они из-за своей любознательности и чистоты не боялись его. Следом кто-нибудь из семьи погибал от сердечного приступа, от страха, завидев случайно Сашу, и он вновь оставался один.

Одиночество сложно переносить взрослому состоявшемуся человеку, а ребенку так и подавно невероятно сложно переносить одиночество, когда маленький человек нуждается в важных людях, в своих родителях, или в тех, кто сможет их полноценно заменить.

Саша закончил свой рассказ. Его история оказалась довольно долгой, достаточно долгой, чтобы они успели прийти на кладбище, Серафим вырыл могилу, и ещё некоторое время после, слушал Сашу.

Кости Саши лежали в вырытой яме, и тогда молодой священник спросил у него:

- Ты готов?

Саша задумался, и не мог ответить сразу. Наступила тишина. Только лёгкий ветерок создавал звуки вокруг, касаясь своим мягким касанием крон деревьев.

- А мы можем ещё поиграть?! - спросил призрак у молодого священника.

- Конечно. Во что хочешь поиграть?

- В мячик!

- Хорошо, дитя моё.

Они, будто отец и сын играли, перекидывая друг другу мяч. Саше было тяжело поймать мяч, из-за одной поломанной руки, и он периодически упускал его, от чего частенько бегал в кусты за упущенным мячом. На его детском и невинном, но при этом омерзительном, от страданий, что он перенёс, лице, заискрилась улыбка.

Прошло не так уж и много времени за их игрой, но Саша сам прервал игру и сказал, что готов уходить. В могиле уже лежал его скелет. Всё было готово. Почти всё. Серафим, как священник, и истинный человек веры ещё обязательно произнёс молитву за упокой бедной невинной чистой детской души. Оставалось только лишь кинуть горстку земли, что бы дух Саши упокоился.

В момент, когда, Серафим уже схватил в ладонь горсть земли, Саша прервал его. Прервал своими объятиями. Вид, определенно, странный. Старое церковное кладбище. В окружении могил и крестов, прямо рядом с могилой, со скелетом внутри, обнимаются католический священник и призрак маленького мальчика. Только, тут уж ничего не поделаешь, и совершенно не знаешь, порой чего ожидать от жизни в очередной раз.

- Спасибо большое, святой отец... - с этими словами призрак растворился в воздухе, после того, как Серафим бросил горсть земли в могилу на кости ребенка.

Когда дело было сделано, Серафим, сел в молитве рядом с могилой. Он благодарил Господа, за ещё одну упокоенную невинную душу, а по его лицу текли скупые мужские слезы.

Молодой священник потянул на себя ручку входной двери дома. Дверь предательски заскрипела. Скрип разнёсся по ночным улицам. От этого звука вороны с близлежащих деревьев поднялись в небо. Луна освещала мир, и делала его более зловещим в своём томном лёгком свете.

Мужчина зашёл внутрь дома. Снаружи дом казался совсем уж непримечательным. Хоть и два этажа, но снаружи он казался маленьким, а внутри же, совершенно другое дело. Дом оказался прямо-таки огромным. Несколько спален, гостиная, кухня, столовая. Было и так понятно, что это дом какого-то купца, что в своё время мог позволить себе подобные хоромы среди маленьких деревянных крестьянских домиков в один этаж.

Внутри было темно. Священник не включал свет, пройдя в комнату, о которой ему рассказали заказчики, он зажёг одну единственную свечу. Запах елея разнёсся по комнате, а впоследствии и дому. В танцующем свете свечи священник, наконец, увидел, то ради чего он и прибыл в этот дом.

Несколько дней назад к нему, через одну из служанок в его кирхе обратилась семья. Они не так давно купили старенький купеческий дом. Жене было всё равно, а вот муж, как фанат царской России всю жизнь мечтал жить в старом купеческом доме, из красного кирпича. Он искал хороший вариант, чтобы было не так уж дорого, при этом можно было жить, и постепенно пускать свою творческую энергию на реставрацию старого купеческого дома.

Наконец, дом был найден. Правда, за ним ходила очень дурная слава. Множество людей за годы существования дома погибли в нём. В основном причиной было остановившееся сердце. Кто-то рассказывал о призраках, проживающих в доме, кто-то говорил о проклятии старого купца, что возненавидел Советскую власть после раскулачивания, и всех кто хоть как-то причастен к Советскому союзу.

Семья с ребёнком, даже не задумываясь, въехали в дом. Благо они были людьми рациональными, и ни в какую паронормальщину, не верили. По крайней мере, муж точно. Женщины всегда же были более падкими на магическое мышление, на веру и жизнь в религии, на гадания и прочую эзотерику. В этом случае женщина не обладала магическим мышлением. Поэтому они без переживаний начали обживаться на новом месте.

В доме было хорошо. Много места, своя собственная комната для их маленького пяти летнего сына, мужчина начал заниматься восстановлением внешнего облика дома, а женщина же занималась цветами в саду, и уютом внутри дома. Одним словом идиллия, если бы не одно НО.

Однажды ночью, их маленький сын забежал в спальню к родителям с криком, о том, что он услышал странные звуки у себя в комнате. Родители списали всё на мышей, погоду, старость дома. Всё же они были людьми рациональными. И проверив комнату сына, они так и не услышали самих звуков и сам источник звуков, но сынишку положили спать в свою постель.

В другой раз, когда мать ребёнка зашла в его комнату, пока тот был в садике, она увидела на одной из стен надпись красным карандашом: "Привет". Под ней виднелась такая же надпись, только уже карандашом другого цвета. Стиль написания, иначе говоря, подчерк явно был другим. Женщина ждала сына и мужа, когда они будут дома, чтобы обсудить, что это за надпись. Хоть обои на стенах и так были старыми, и их стоило поменять, но такое поведение их сына нужно было пресекать на корню, иначе впоследствии любая поклейка обоев в комнате была бы бессмысленной. Да, женщина подумала именно на своего сына, что это сделал он. Любой бы человек подумал бы точно так же.

Тогда ребенок рассказал, что читал в комнате книгу и неожиданно, из коробки с цветными карандашами поднялся в воздух красный карандаш и начал писать на стене надпись: "Привет". Ребенок на то и ребенок, что он любознателен и доверчив, да и страх, конечно же, был, и он тут сработал, как оцепенение, после которого мальчик написал ответную надпись. Когда же красный карандаш вновь поднялся в воздух, мальчик по-настоящему сильно испугался и выбежал и комнаты.

Мать ему не поверила, и строго на строго, наказала ему, не врать родителям и не писать более не обоях. Мальчик, конечно, был расстроен, что родители ему не поверили, не поверили в его чувства, но послушался родителей.

Случай повторился, но не до конца. Опять же по рассказам ребёнка, когда карандаш поднялся в воздух, он сразу же выбежал к родителям. Когда всё семейство вошло в комнату, на стене была лишь небольшая черточка красного цвета, и никакой надпись.

Родители вновь не поверили своему сыну и наругали его. Тогда мальчик решил доказать им, что он говорит правду и в следующий раз, когда карандаш поднялся в воздух он начал снимать видео на свой смартфон на котором прекрасно было видно, как красный карандаш действительно взмывает в воздух на уровне метра, а после начинает писать на обоях.

Пятилетнему мальчику стоит отдать должное, за его храбрость. Тогда родителей не было дома, они были в магазине, и у него было доказательство, что он говорит правду. Поэтому он написал ответную фразу на стене. После же, красный карандаш вновь взмыл вверх, и на стене появилось слово: "Поиграем?".

По рассказам мальчика он задумался, кто хочет с ним поиграть. Он было, как раз решил, что можно поиграть с невидимым другом, и уже начал доставать игрушки, но тут пришли родители.

Мальчик вновь им рассказал о том, что случилось, но они ему вновь не поверили, и было хотели начать ругать, как он достал телефон и показал им видео, на котором карандаш парит в воздухе и пишет слова не обоях. Так, будто его держит невидимое нечто.

В тот же момент, отец семейства взял сына подмышку, а жену за руку, и они все вместе покинули дом, в том, в чём они были, оставив все свои вещи в доме. Благо, и в том случае рациональность прекрасная вещь, и семейство и не повторило поступков и опыта любой семьи из фильмов ужасов, когда в их доме происходит нечто, а они продолжают в нём оставаться.

Семья сразу же решила выставить дом на продажу, но одна знакомая рассказал им об одном молодом священнике - Серафиме их католической кирхе. Рассказал им, как Серафим берется за такие дела, не прося ничего за свою работу, ведь он настоящий божий человек, и для него главное служение своему Отцу Небесному.

Когда Серафим прибыл в город и встретился с главой семейства, его удивило, что тот будучи молодым, чуть более тридцати лет, а уже основательно седой. На что мужчина ответил Серафиму, что ещё несколько недель назад у него были русые волосы и ни о какой седине не было и речи.

Страх, удивительная вещь для живых существ. Страх может давать сил для борьбы с непознанным и неописуемым, так же страх может забирать и жизни, если человека напугать достаточно. В случае мужчины, благо, страх забрал только цвет его волос.

Мужчина поведал всё Серафиму. Показал ему видео. Показал на схематической карте, где находится комната, в которой всё происходило.

Конечно же, молодой священник взялся за дело, не попросив ни рубля за свою работу. Только кров и пропитание на время работы в их доме. Собственно сейчас молодой священник занимался своей работой, стоя у стены в детской, на которой были надписи цветными карандашами, последняя из которых до сих пор вопрошала об играх.

Серафима это удивило. Он понимал, что он имеет дело с призраком, или с духом. Но кто из духов или призраков будет хотеть поиграть? Как правило, они обладают единственным желанием - умертвить ещё живых и перетянуть их на свою сторону, на сторону бесплотных эфемерных созданий.

Поэтому его сумка помимо свечей с елеем и священного писания, была полна множеством других вещей для борьбы с потусторонним: обязательно святая вода, соль, серебро, а если быть более точным серебряный боевой крест. Так же в руках у него был посох. Самая настоящая реликвия, которой было множество столетий. Данный посох хранился в одной старой разрушенной войной кирхе, этот же посох помог ему изгнать из некогда священного места земное воплощение грехов, и ему никогда не забыть этой битвы со злом. Ведь в первую встречу с ними он потерял свою любимую, и продолжает её искать до сих пор.

Посох был из толстой ветви тёрна. Дерево уже потрескалось, ведь в своё время была насквозь пропитано святой водой и елеем, от чего любая древесина начнёт рассыхаться. Любой удар этим посохом о твёрдую поверхность тут же уничтожит его, но удар по потустороннему не сделает ему ничего, а главное позволит изгнать потустороннее, и воздействовать на него физически. Это то, что не доступно заурядным смертным.

Серафим сел в центр комнаты, освещенной танцующим пламенем свечи. Подле него лежал посох, в одной руке был крест, а у другой руки лежали бомбочки со святой водой. Он был готов ко всему, чтобы не происходили дальше.

Но, увы, не происходило ровным счетом ничего. Молодой священник просидел так несколько часов, а ничего так и не происходило. Он был рад, что помолился, и его никто не отвлекал, но огорчался тому, что не смог изгнать духа, но сдаваться не намеревался.

Его потянуло в сон, время было уже за полночь. Быть может, читатель подумал, неужели, он ляжет спать в этом доме. Да. Так и есть. Только прежде, Серафим насыпал круг солью и окропил это всё святой водой. Так он и уснул в свете свечи и вдыхая аромат елея.

Когда Серафим проснулся, было раннее утро. Солнце только начало вставать. Свеча давно потухла. На стене не появилось новых записей. В комнате всё было, как и прежде. За исключением одного но. Он увидел, что недалеко от его сумки валяется несколько фантиков от конфет. От тех конфет, что были у него в сумке, ведь он всегда носит с собой, что-нибудь сладкое, для быстрого подъема сахара, как обладатель анемии.

После пробуждения, голова ещё совсем не думала, ведь все мысли были только об утренней молитве. Серафим сел на пол для молитвы, взяв в руки бусины розария. Он перебирал их одну за другой, молясь своему Богу. Молодой священник просил помочь ему разобраться в его ситуации в доме. А более всего он желал, чтобы Господь подсказал ему, где он бы смог найти свою любимую, что прежде всегда была с ним. Пускай теперь уже и в облике бесплотного духа.

Аминь.

Молитва закончилась. А следом уже началась скорее медитация, ведь молодой священник обращался теперь не к Господу, а копошился в своих мыслях, а прежде обращался к своей любимой. Он просил её подсказать ему, где он может найти её, он просил у неё прощения, он вновь говорил в пустоту слова о любви к ней, и вновь не получал ответа.

Наконец в голове начались рассуждения о том, что происходит в этом доме. О записях на стене на такой небольшой высоте, о фантиках от конфет. И когда его осенило, неожиданно бусины розария встали на месте в его руке. Серафим открыл глаза и увидел перед собой ужас.

Парень с девушкой зашли внутрь бара. Они пришли на вечер джаза. Молодые и красивые, подстать друг другу.

Их встретили на входе охранники и сразу же пропустили, ведь они пускай и не роскошно одеты, но очень хорошо, чисто и опрятно. Парня, правда, перед тем, как запустить тут же обыскали, а девушку благо не тронули. Они прошли внутрь.

Множество официантов сновали туда-сюда, но посетителей совсем не было. Молодые поинтересовались, действительно ли здесь будет проходить вечер джаза, на что получили утвердительный ответ и их провели в зал, где как раз и должен был проходить вечер, но людей все, же не было.

Парень с девушкой, сидя за столиком с коктейлем и стаканчиком бурбона, уже думали, может что-то напутали, может вечер отменился, ведь оставалось буквально минут десять, а не было ни артистов, ни посетителей. Но продолжали ждать.

В переливах лёгкой музыки парень нагло посматривал на свою любимую, пока она оборачивалась по сторонам, чтобы рассмотреть заведение и насладиться, пускай ещё не такой чудесной атмосферой, но атмосферой отличной от того, к чему она привыкла.

Начали подтягиваться люди. Столики потихоньку занимались разными компашками. Становилось всё более шумно, а сомнения потихоньку развеивались, что парень с  девушкой пришли не туда. Они полностью развеялись, когда в зал вошёл басист.

Парень тут же сорвался с места.

- А вы не сможете сыграть что-нибудь из Фрэнка Синатры? Особенно "Fly me to the moon?" - спросил парень лысоватого басиста.

Он начал объяснять, что у них другой репертуар, но он поговорит с другими участниками их группы, и если они согласятся, то с удовольствием исполнят.

Как раз начали подтягиваться и остальные участники их группы. Трубач в светло сером костюме и такой же шляпе, с усиками, как у Чарли Чаплина, и блестящей латунной трубой в чехле. Так же был и вокалист, уже в черном костюме с гитарой, так же в чехле.

Начали настраивать оборудование, они начали распеваться и настраивать инструменты. На всё про всё ушло ещё около получаса, что, конечно же оттянуло время начала вечера. Так участники группы вышли ещё покурить перед началом.

И наконец, началось.

Свет погас, загорелись прожекторы. Так же в зале появился дым, кто-то курил электронные сигареты. Но самое главное зал наполнился звуками. прекрасными звуками музыкальных инструментов - баса, трубы, и гитары. И мягкого мужского вокала. А чем вокал не музыкальный инструмент?

Все столики уже были полными. Люди кушали и пили. Но самое главное наслаждались чудесными звуками джаза.

Парень сразу же начал мотать головой в такт музыки. Ну ничего он не мог поделать, как музыкант. ему нужно было обязательно любым возможным способом отбивать такт. Или хотя бы взмахами своей головы. Девушка же сидела неподвижно и так же наслаждалась музыкой.

Парень периодически касался своей любимой, он совсем уж не мог без этого жить, но пока ещё не подсаживался к ней ближе. Боялся её? Нет. Совсем нет. Всё дело в том, что звуки живой музыки настолько сильно поглотили его, ведь он давно хотел побывать в таком месте и на таком вечере. Но он не забывал о своей любимой.

Когда же он привык в музыке, то передвинул стул и сел в обнимку со своей любимой. Девушка совершенно не была против, и так же обняла его.

Слащаво? Возможно. Но все любят по разному.

Музыканты исполняли джазовую песню 20-х годов Sweet Sue.

Тут неожиданно на сцену вышел ещё один исполнитель – саксофонист, в шляпе. Пьяненький, но способный играть в таком состоянии.

Песня, и звуки замечательного инструмента под названием саксофон, настолько растрогали парня, что он поцеловал свою любимую и произнёс заветные слова о том, что любит её. Впрочем, она сделала то же самое в ответ. И ещё более слащаво они сели в обнимку.

Вот она истинная любовь под звуки саксофона.

В целом за тот вечер не было более ничего интересного. Джаза продолжал наполнять зал. Несколько девушек танцевали. Одна слишком развратно, что очень отталкивало. Ещё одна девушка рисовала исполнителей на своём планшете. И у неё замечательно получалось.

Вот последняя песня и всё закончилось. Звуки инструментов и мягкий мужской вокал замолчал. Людские голоса становились всё тише и тише в зале, пока зал совсем не опустел. Вечер подошёл к концу.

Парень с девушкой шли домой по мокрым улицам после дождя. Они активно обсуждали, что сегодня с ними произошло, насколько замечательным был вечер. Пускай он и закончился, но воспоминания будут с ними навсегда. Как и их любовь. В тепле их тел, в прикосновениях их рук, под звуки саксофона.