Я в полиции уже двадцать два года, из них одиннадцать — в убойном. Насмотрелся такого, что врагу не пожелаешь, но ничто из этого не могло подготовить меня к тому, что случилось в отеле «Пингвин». Я расскажу всё по порядку. Только так я смогу не свихнуться, вспоминая это.
Сержант позвонил в 1:15 ночи и с ходу начал извиняться, что разбудил. Но я не спал. У меня бессонница. Не то чтобы это болезнь, просто я терпеть не могу спать. Кажется, будто впустую тратишь время, которое можно было бы пустить на что-то полезное. В ту ночь я сидел в кресле и с удовольствием читал книгу некоего Никелла — парня, который всю жизнь посвятил разоблачению домов с привидениями.
— Рэй, — сказал сержант Альварес. — Федералы потеряли свидетеля в отеле «Пингвин». Пуля в голову. Говорят, самоубийство, но, когда узнаешь, кто это, уверен, ты разделишь мой скептицизм.
Уже по одному этому я понял, о ком речь. Джимми М. пятнадцать лет был правой рукой криминального босса по имени Уоллес и все эти пятнадцать лет служил причиной, по которой некоторые люди в нашем городе бесследно исчезали. Этим утром в десять он должен был дать против него показания. Вся полиция только об этом и говорила.
Через девять минут я уже вышел из дома. По дороге набрал напарника. Пока шли гудки, я размышлял о том, что раскрытие этого дела сделает с моей карьерой, и о том, что будет, если я всё запорю.Дэнни проработал в убойном пять лет, и все эти пять лет мы были напарниками. Ему тридцать шесть, он худощавый, галстук вечно сбит набок, а волосы торчат в разные стороны, чем бы он их ни мазал. Я до сих пор называл его Салагой. И привязан к нему был куда сильнее, чем когда-либо признался бы вслух.Первый звонок он пропустил. На второй ответила его жена, шепотом, и я попросил ее разбудить мужа. Я уже почти доехал до отеля, когда он наконец взял трубку.
— Надеюсь, там труп, — сказал Дэнни.
— Труп. Я бы и сам справился, но это Джимми.
— Ну так и разбирайся сам, босс. Скажешь всем, что я был с тобой мысленно.
— К этому делу сейчас приковано слишком много внимания. Очередной труп в «Пингвине», и на этот раз — Джимми.
— Погоди-ка. Ты сказал в «Пингвине»?
Я прямо кожей почувствовал, как он лыбится на том конце провода. — Знаю ли я самый известный отель с привидениями в городе? Да, вроде слышал.
Я и забыл, что Дэнни тащится по всяким призракам и вурдалакам. Мы это не обсуждаем. Я прожженный скептик, и Дэнни еще в первый год нашей работы усвоил, что я в этом вопросе уперт не меньше его, так что тему сверхъестественного мы обходим так же, как политику за семейным ужином. Сон с него как рукой сняло.
— Мне ехать полчаса. Буду через десять минут.
— Будь через тридцать. В такое время на дорогах полно психов. Не хватало еще, чтобы ты намотался на столб.
Он усмехнулся: — Как скажешь, босс.
Я подъехал к «Пингвину» в 1:50. Кругом мигали мигалки патрульных машин. Прежде чем смотреть на сам отель, я бросил взгляд на кафешку через дорогу. Двое в ветровках сидели за столиком под навесом. Перед каждым стояла нетронутая чашка кофе, и оба пялились на здание. Маршалы. Внутри, в угловой кабинке, сидел одинокий гражданский и печатал что-то на ноутбуке. Выглядел он уставшим. Кто-то вежливо кашлянул у меня за спиной. Я обернулся и увидел патрульного, на вид — лет пятнадцать, не больше.
— Господи. Это ты первый прибыл?
— Так точно, сэр. Я оцепил место преступления. Мой напарник сейчас его охраняет.
— Маршалы там уже всё затоптали?
— Никак нет, сэр. Они не заходили. Ждали вас.
— Приятный сюрприз. Ладно, давай с самого начала.
— Маршалы сообщили о самоубийстве из огнестрельного оружия. Скорая приехала первой, но дверь была закрыта изнутри на засов и подперта. Им понадобилось больше часа, чтобы ее выломать. Когда они наконец вошли, он был уже давно мертв.
— И парамедики оставили его там?
— Если честно, сэр, я их не виню. Они сделали один шаг внутрь и развернулись. Сказали, что у них возникло очень нехорошее предчувствие.
— Нехорошее предчувствие? — с каменным лицом переспросил я.
— Так точно, сэр. У меня тоже, когда я подошел поближе. И дело не только в предчувствии. Отель этот... ну, если пробудете там достаточно долго, тоже начнете слышать странные звуки.
Я поднял руку: — Хватит. Я сам сделаю выводы. Где комната?
— Четвертый этаж, 412. В конце коридора, направо.
— Что, как я полагаю, означает — вон там, — сказал я, указывая на окно высоко над нами.
— И это объясняет, почему маршалы сидят в кафе.
Я не ответил, просто оставил его щуриться на окно и направился к отелю. Как раз когда я подошел к навесу, на него упали первые тяжелые капли, а потом улицу накрыл настоящий ливень.
«Пингвин» — старое одиннадцатиэтажное кирпичное здание постройки двадцатых годов. Выглядит так, будто его проектировал человек, которому на пальцах объяснили, что такое отель, но сам он ни в одном никогда не останавливался. Повсюду темное дерево и тяжелые портьеры. Стоило открыть входную дверь, как раздался громкий, зловещий звон колокольчика.Репутация этого места мне была известна. В байки про призраков я не верил, но в этом здании погибло семь человек, и фойе не давало об этом забыть. Прямо напротив входа на стене висели в рамках газетные вырезки о каждой из смертей.
В конце фойе находилась стойка регистрации, за которой стояла женщина в черном и с готическим макияжем. Я постарался не закатить глаза. По другую сторону стойки стояла женщина, явно старшая среди маршалов. Она была старше остальных, с проседью в собранных в хвост волосах и с видом человека, который не спал и которого вот-вот сделают крайним.
— Помощник главного заместителя маршала Труцци, — представилась она. — Я была здесь всю ночь и могу ответить на любые ваши вопросы.
— Отлично. Рассказывайте, что произошло.
— Мы зарегистрировались вчера в четыре часа дня. Устроили свидетеля, закончили проверку безопасности, и я расположилась в конференц-зале. Один маршал дежурил в конце коридора на четвертом этаже, двое — через дорогу, наблюдали за единственным окном, остальные — здесь, со мной. Рации начали барахлить незадолго до пяти, так что мы общались через посыльных.
— Джимми попросил оставить его в покое. Он взял напрокат несколько... кассет и не хотел, чтобы ему мешали, поэтому я разрешила. В полночь двое маршалов пошли на плановую проверку, но им никто не ответил. Дверь была закрыта на засов и подперта изнутри. Учитывая обстоятельства, мы предположили, что ему стало плохо, вызвали скорую и начали ломать дверь.
— И тогда вы обнаружили, что жертва застрелена.
— Но никто не слышал выстрела?
— Детектив, мы, скорее всего, слышали выстрел. По крайней мере, те маршалы, что дежурили на четвертом этаже и в лифте. Но в этом здании постоянно раздаются какие-то непонятные стуки. Может, что-то с трубами.
— Может быть. Было ли в поведении Джимми в последнее время что-то, что указывало бы на его намерение навредить себе?
— Нет. Я провела с ним большую часть дня. Он был в отличном настроении. Он ненавидел Уоллеса и буквально светился от радости, предвкушая, как засадит его.
— Всё ваше оружие на месте?
— Я заставила своих людей перепроверить всё четыре раза. Ничего не пропало — ни оружие, ни запасные стволы, ни патроны, всё на месте.
— Тогда откуда у человека, находящегося под программой защиты свидетелей, пистолет? Могли его спрятать в комнате заранее?
— Этот отель и эта комната были выбраны случайным образом, в самую последнюю минуту, и перед его прибытием номер обыскали.
— Хорошо. У меня еще будут вопросы. А пока я хочу, чтобы каждый из ваших людей написал объяснительную — с начала их смены и до текущего момента.
Она провела меня в конференц-зал, где за столом сидели четырнадцать маршалов и двое парамедиков. Я раздал пустые бланки и стал смотреть, как они начали писать. Никто со мной не спорил. Никто даже не закатил глаза.Я вернулся в фойе. Администраторша исчезла, и вокруг стояла тишина. Я встал перед газетными вырезками в рамках — делать было нечего, оставалось только читать их. Семь статей. Но по привычке я всё равно пересчитал рамки.Их было восемь. В последней не было ничего, кроме пустой паспарту и маленькой медной таблички без имени.
Мой полицейский мозг классифицировал это как маркетинговый ход. А потом где-то надо мной что-то стукнуло три раза — через равные промежутки, словно кто-то бил костяшками пальцев по трубе изнутри. Я сказал себе, что это здание оседает.
— Извини, опоздал. Пробки...
Я обернулся. Посреди фойе стоял Дэнни — галстук набекрень, на голове обычное воронье гнездо. Он указал на стойку с брошюрами, рекламирующими «Полуночные туры с убийствами», и постучал пальцем по второму слову.
— Рад твоему чувству юмора, Салага.
— Что стряслось? Это место тебя уже напугало?
— Что-то здесь не так, но дело не во вурдалаках. Жертва якобы была одна в запертой комнате, с пулевым отверстием, так что это должно быть самоубийство. И тем не менее маршалы даже не пытаются вставлять мне палки в колеса. Они просто поднимают лапки кверху и отдают мне место преступления.
— Значит, они знают, что это убийство, думают, что это кто-то из своих, и ведут себя паиньками, чтобы не казалось, что они помогали этому парню, когда мы его поймаем.
— Может быть. А может, я им просто нравлюсь. Пошли, посмотрим на тело.
Я попытался сообщить по рации, что Дэнни прибыл. Помехи. Нажал кнопку вызова лифта и попробовал еще раз. Снова помехи.Двери открылись, и внутри оказалась администраторша. Она выглядела так, будто мы застали ее врасплох.
— И где же вы были, мисс? — спросил Дэнни тем тоном, который он использует, когда ему слишком весело.
Она перевела взгляд на меня. — Я не заходила в номер, — сказала она. — Клянусь.Она ответила на вопрос, который никто не задавал, из чего я сделал вывод, что она из-за этого нервничала. — Но вы заглянули.
— Только одним глазком. Можете звать меня Линда.
— Линда, держитесь подальше от места преступления.
Она быстро закивала и поспешила обратно к стойке.
Перед тем как зайти в лифт, я снова попытался связаться с участком, но в ответ услышал только треск.
Линда крикнула нам из-за стойки: — Извините. Наши рации не работают со вчерашнего дня, где-то с пяти вечера. У маршалов тоже. Призраки в последнее время что-то разбушевались.
— Как удобно, — бросил я.
— Ничего удобного. Сплошная головная боль.
Я проверил мобильный. Сети нет.
— Здание старое, — сказал я Дэнни. — Наверное, в стенах стальная арматура. Глушит сигнал.
— Ты же сам в это не веришь.
Я шагнул в кабину. Задняя стенка была из полированной латуни, и в ней отлично отражалось мое усталое лицо. Дэнни стоял слишком близко, поэтому его отражение казалось искаженным и вытянутым. Он развернулся, прислонился к стене спиной и нацепил на лицо жутко самодовольное выражение.
— Поверь, призраки тут ни при чем, — сказал я и нажал на четверку.
Патрульный всё еще дежурил у 412-го. Увидев нас, он чуть не расплакался. — Слава богу! Теперь это ваша территория. Я могу идти?
Я вообще-то собирался устроить ему разнос. Но он был до смерти напуган, обоснованно или нет. — Иди, парень. Уматывай отсюда.
— Ты там что-нибудь видел? — спросил Дэнни. — Что случилось?
Коп ничего не ответил. Он уже несся к лестнице. Мы с Дэнни переглянулись и зашли внутрь.Стоило нам переступить порог, как температура упала градусов на пятнадцать. При выдохе изо рта вырвалось облачко пара. Что-то было не так, причем как-то странно — в рапорт такое не впишешь. У меня возникло непреодолимое желание оглянуться, и, когда я это сделал, коридор оказался пуст.
— Здесь жуткий холод, — сказал я.
— Разве? — удивился Дэнни. — А мне жарко.
Несмотря на его слова, я заметил, что он засунул руки в карманы. И был ему за это благодарен. Дэнни любит всё трогать, и мне частенько приходилось напоминать ему, что мы смотрим глазами, а не руками.Комната была маленькой. Прямо по курсу стоял журнальный столик, справа от него — комод высотой по грудь с телевизором, который показывал только «белый шум», заливая комнату тошнотворным синим светом. За столиком была полуоткрытая дверь в ванную, внутри горел свет. Слева располагался небольшой диванчик, за ним — кровать, а над ее изножьем висела дешевая репродукция парусника в рамке. На кровати сидел Джимми.На нем был только распахнутый банный халат, ноги спрятаны под одеялом. Кровь из аккуратного маленького отверстия во лбу давно перестала течь. Глаза его были широко открыты. В руках он сжимал пульт от телевизора — и больше ничего.
— На самострел не похоже, — заметил Дэнни.
Мы осмотрели комнату и ванную, чтобы убедиться, что здесь никого нет. Всё это время я искал оружие. Вентиляционные решетки были размером с карманную книжку. Окно намертво закрашено. Буквально. Внизу, на улице, сквозь дождь я видел маршалов за их столиком и одинокого гражданского всё с тем же ноутбуком в кафе. Он смотрел на окно, а я — на него. Всегда обращаешь внимание на светящееся окно.
Я заглянул под простыни и под кровать. Пусто. Тревога в животе всё нарастала, а чувство, что за мной наблюдают, не проходило. Я медленно обернулся вокруг своей оси в поисках камер. Их не было.
Дэнни ухмыльнулся: — Ты тоже это чувствуешь. Призраки наблюдают. А может, даже вышли на охоту.
— Если ты действительно в это веришь, давай не задерживаться здесь дольше, чем нужно.
— Согласен, но пистолета-то нет. Мы всё осмотрели.
— Значит, это точно убийство.
— Ладно, ладно, я просто пытаюсь задать разумные рамки ожиданий.
Я сфотографировал тело. Лицо Джимми застыло в удивлении. — Умер в состоянии шока, глаза широко открыты, — сказал я.
Я пропустил это мимо ушей. — Где твой фонарик?
Он похлопал себя по карманам. — Оставил в машине.
— Да. Я детектив, у которого в машине идеальный порядок.
Я достал свой фонарик и осмотрел тело поближе, но свет не выявил никаких новых зацепок. Я поставил фонарик на тумбочку так, чтобы луч света бил в потолок. Затем снова проверил рацию. Помехи, а сквозь них — что-то похожее на голос.
— Слышал? — спросил Дэнни. — Сказал: «Берегись!»
Свет фонарика потускнел и погас. Дэнни в восторге указал на него, но я отмахнулся, не дав ему и рта раскрыть.
— Старые батарейки. У меня в кармане есть свежие, я знал, что эти скоро сядут. Я заменил батарейки, фонарик снова загорелся, и я поставил его на тумбочку. — Поищи улики, Салага. А я проверю стены на предмет потайных дверей.
— Маршалы вообще наводили справки об этом месте? — спросил Дэнни, бродя по комнате, всё так же не вынимая рук из карманов. — Что, если Джимми убил здесь кого-то много лет назад, и теперь они вернулись, чтобы отплатить той же монетой?
— С каких это пор призраки пользуются огнестрелом?
— Никогда не слышал о призрачных пулях? Редкость, но бывает. Злой умысел призрака и собственное подсознание жертвы работают в тандеме, и рана просто появляется. По той же причине здоровый амбал падает замертво от одной маленькой пули. Потому что он этого ждет. Готов поспорить, на вскрытии даже пули не найдут — всё сделано чистой духовной энергией.
— Бред сивой кобылы. Отверстие маленькое, выходного нет, значит, пуля всё еще у него в голове.
— Это просто теория. Говорят, на этом этаже еще и ведьма обитает. Ужасно страшная карга.
Справа, краем глаза, я заметил движение. Дэнни стоял слева, склонившись над растением в горшке, поэтому я резко обернулся. Ничего. Когда я повернулся обратно, передо мной появилось зеркало.
Его там не было, я уверен. Я сделал шаг влево, и мужчина в зеркале тоже. Я шагнул вправо.
Отражение повторило движение, а за ним, там, где я только что стоял, стояла старуха.
Я так резко крутнулся на месте, что Дэнни аж подпрыгнул. В комнате мы были одни.
— Ты ее видел, — сказал Дэнни. — Правда?
— Нет. Это просто игра воображения.
Я снова повернулся к пустой стене. И тут с потолка по ней начала сочиться кровь — медленно, темными полосами, расползаясь в стороны.
— Дэнни, — сказал я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Мне кажется, с этой комнатой что-то не так. И дело не в призраках. Это владелец что-то намудрил. В воздухе распылен какой-то галлюциноген. Ты видишь что-нибудь странное?
— Немного. Всякое на периферии зрения. Что-то движется за шторами, как будто кто-то проходит мимо двери. Но никаких полноценных призраков или чего-то прикольного.
Он повернулся ко мне и впервые за весь вечер выглядел серьезно. — Но я должен кое в чем признаться. С тех пор как я вошел в это здание, меня не отпускает чувство надвигающейся беды. Как будто я приговорен к смерти.
— Думаешь, ты здесь умрешь?
— Сначала я так и подумал.
— Тогда почему бы тебе не уйти? Я сам справлюсь.
— Потому что я еще никогда не чувствовал себя таким живым. Я так не возбуждался уже много лет. Но мне кажется, я неправильно всё истолковал. Я по-прежнему думаю, что грядет что-то плохое. Что, если оно придет за тобой?
— За мной никто не придет.
— Босс, ты выглядишь так, будто увидел призрака.
— Я кое-что видел, и это был не призрак, потому что призраков не существует.
— Или, может, тебе достается больше, потому что я их уважаю, а ты — нет. Может, я им нравлюсь.
— Или у тебя просто шнобель больше моего, и ты не чувствуешь запах... Я осекся.
Опять движение. Я посмотрел и увидел на стене второе зеркало. В этом я был уверен: оно висело там с самого начала. Но когда я заглянул в него, комната в отражении была пуста. У нас с Дэнни не было отражений.
Я подкрался к нему, словно оно могло сбежать. Я дотронулся до поверхности, и моя рука прошла сквозь нее, как будто я сунул ее в соседнюю комнату. За этой стеной ничего не было, только улица.
Я засунул руку по локоть. — Дэнни, на что это похоже?
Он ответил, но слова прозвучали задом наперед и неразборчиво. Я ничего не понял.
Комната по ту сторону тянулась на километры, повторяясь снова и снова, освещенная синим свечением тысяч телевизоров. Я посмотрел вниз и подумал, не залезть ли туда.
Что-то лежало прямо подо мной. Оно выглядело как двое крупных, гибких мужчин, каждый застыл в своей позе йоги, сросшиеся тазом, а затем завернутые, как подарок, в тонкий слой мяса вместо упаковочной бумаги. Пока я смотрел на это, на спине одного из них открылось огромное веко. Глаз размером с пляжный мяч вращался, пока не уставился на меня.
Я не мог отвести взгляд. Я вслепую пошарил рукой позади себя, нащупал статуэтку на тумбочке и бросил ее в зеркало, прямо в этот глаз.
Оно разлетелось вдребезги.
— Босс! Какого черта ты творишь?!
Я стоял перед разбитым зеркалом. Статуэтка валялась в осколках у моих ног.
— Как это выглядело с твоей стороны?
— Ты пялился на себя. А потом швырнул в него ангела.
— То, что видел я, было совсем другим.
— Еще бы. Ты же стал мишенью злых сил.
Свет потускнел, словно по команде. Я схватил фонарик, включил его, провел лучом по комнате — пусто. Я задумался.
— Мне нужно еще немного времени, чтобы понять, в чем разница между нами. Может, у тебя искривление носовой перегородки.
— Босс, есть объяснение попроще. Я нравлюсь призракам.
И тут произошли две вещи. Фонарик снова сдох. А телевизор вместо белого шума показал ту самую старуху, которая ударила обеими руками по экрану изнутри и завопила.
Дэнни издал такой звук, какого я от него никогда не слышал. И я, возможно, тоже. Мы оба рванули в коридор, и я не останавливался, пока не оказался там и не перевел дух. Как только я пересек порог, чувство надвигающейся беды исчезло.
Дэнни нервно рассмеялся, но я был не в настроении его поддерживать.
— Ладно, я ошибся, — сказал он. — Я им тоже не нравлюсь.
— Призраков не существует.
— И это после всего? Ведьма? Голоса?
— Ты не слышишь? — Дэнни склонил голову. — Я их до сих пор отсюда слышу.
Слух у него всегда был лучше, чем у меня, поэтому я ему доверял. Я прислушался. Ничего. Я прижал ухо к стене, Дэнни встал рядом. Сквозь штукатурку глухо доносились голоса мужчины и женщины, они ругались. Слов было не разобрать, только интонацию.
Я отстранился и направился к лифту. Трижды вдавил кнопку вызова большим пальцем.
Спускались мы молча. В латунной стене я разглядывал свое лицо, пытаясь придать ему выражение человека, у которого выдался совершенно обычный вечер.
— Босс, у тебя что-то на руке.
Тыльную сторону правой ладони пересекала белая полоса. — Наверное, краска, обтер стену.
Я растер субстанцию пальцами, скатал в шарик. На краску не похоже. Пахло мятой.
— Откуда у тебя на руке зубная паста?
За этаж до первого свет в кабине погас. Меня это уже больше бесило, чем пугало. Я раздвинул двери руками и вышел в фойе. Указал на Линду, которая уже вернулась за стойку, и велел ей идти за мной. Мы с Дэнни прямиком направились в конференц-зал, Линда семенила следом.
Все уже закончили писать. Большинство просто сидели со скучающим видом. Я сразу подошел к Труцци.
— Почему на четвертом этаже посторонние?
— Я только что слышал, как через стену из 410-го номера играет «Я люблю Люси». Кто там живет?
Труцци вздохнула. — Мистер Хини. Послушайте, мы вообще не должны были здесь оказаться. Мы выкупили целый этаж в первой гостинице, но наше местоположение раскрыли. Это место мы выбрали наугад, в последнюю минуту, и некоторые номера уже были заняты. Никто не мог знать, что Джимми будет здесь.
— Меня должны были предупредить.
— Нам бы хотелось знать заранее, если есть вероятность засады, — вставил Дэнни.
Труцци на мгновение замолчала, глядя на меня. — Вы правы. Мне жаль. Этому нет оправдания.
— Может, это и не было спланировано заранее, но они всё равно могут быть причастны. Возможно, это была импровизация, как только представилась возможность. Хини — мой главный подозреваемый.
Она фыркнула. — Мы проверили всех в здании. Ни на кого не зарегистрировано огнестрельное оружие, никаких судимостей. Мы их допросили. Мистер Хини — не убийца. Вы сами в этом убедитесь через пару минут.
— Именно это я и собираюсь выяснить. Линда, вы пойдете со мной. Но сначала у меня есть пара вопросов.
— Хочу, чтобы вы были предельно откровенны. Владелец отеля использует какие-нибудь трюки, чтобы заставить людей поверить в призраков?
— Человек мертв, — сказал Дэнни. — Сейчас не время для секретов.
— Нет, — ответила Линда. — Не думаю. Я говорила маршалам, что 412-й — плохой номер. Я сама много раз видела там призраков.
Я записал ее слова в блокнот, сделав вид, что поверил. Значительная часть моей работы — это тихое манипулирование людьми, и профессионала я чую за версту. — Почему 412-й? Это была одна из тех семи смертей?
— Владелец не раскрывает, в каких номерах это произошло.
— Дайте угадаю. Он не указывает номера комнат в статьях, чтобы каждый гость гадал, не в том ли самом номере он остановился. А восьмая рамка — для следующей жертвы.
Она снова замялась. — Да.
— Кто владелец? Мы можем с ним поговорить?
— Мистер Прюитт. Он ездит по своим объектам. Кажется, сейчас он в Техасе. Мы могли бы попробовать с ним связаться.
— Было бы неплохо. А пока, могу я взглянуть на его местный офис?
— Доступ туда есть только у мистера Прюитта. Он в подвале. У него единственного есть ключ и код.
Дэнни наклонился ко мне: — Босс. Подвал. Давай же. Кто-то сидит там внизу и управляет всем этим. Надо вышибить дверь.
— Никого там нет, — пробормотал я. — Всё работает на таймерах и реле. Человек в подвале — это большие расходы на зарплату. Эта схема лучше работает без людей.
— Готов поставить на это свою пенсию?
— На многое готов поставить.
Мы начали с занятых номеров на четвертом, ближайших к лифту. Когда мы вышли, я почувствовал то, что назвал бы обычной порцией тревоги, и всё казалось относительно нормальным, пока мы не дошли до 403-го. Паре, жившей там, было за восемьдесят. Они приезжали сюда каждый год на годовщину свадьбы и благополучно проспали всё самое интересное, так что я отпустил их досыпать.
Вдова в 406-м не спала из-за бессонницы. Она слышала многое из того, через что прошли мы с Дэнни. А еще около полуночи она слышала детский смех в коридоре и постоянный стук в дверь. Она сказала, что не может с уверенностью выделить звук, похожий на выстрел, и вряд ли могла бы помочь чем-то еще. Поэтому мы пошли дальше.
Оставался только 410-й. Мистер Хини был молод и явно нервничал. А может, чувствовал вину. Он сидел на краю кровати, зажав руки между коленями, и за время допроса его рубашка промокла от пота насквозь. Он работал региональным торговым представителем в компании по продаже медицинского оборудования. Его номер был единственным, имевшим общую стену с 412-м. Я обратил внимание, что кровать была вплотную придвинута к этой стене — довольно странный выбор.
— Вы что-нибудь слышали прошлой ночью, мистер Хини?
— Нет. Я был в наушниках. Здесь столько шума, что по-другому я не могу заснуть.
— Кто-нибудь стучал в вашу дверь?
— Стук я слышал, но каждый раз, когда проверял, никого не было.
— Нет. Заказал еду и смотрел телевизор.
— Заместители маршала спрашивали, есть ли у вас оружие при регистрации?
— Потому что у меня его нет.
Говоря это, он смотрел прямо мне в глаза. И никуда больше. Дэнни наклонился и прошептал, что с Хини пот льет ручьем. Я тихо ответил, что люди всегда потеют рядом с копами.
— Может быть, — сказал Дэнни.
Его досье было чистым. На мой взгляд, он не представлял опасности. В этом Труцци оказалась права. Я повидал немало убийц, и он на них совсем не походил. Хотя, если я чему и научился, так это тому, что люди могут удивлять. Я попросил разрешения осмотреть номер. Кажется, он занервничал еще больше, что навело меня на мысль о том, что происходит на самом деле. Окончив осмотр, я сказал Дэнни, что пора возвращаться в 412-й.
Мы едва вышли в коридор, как услышали детский смех. Совсем рядом, из вентиляционной решетки в конце коридора. Смех маленького ребенка, такой, какой услышишь на детской площадке. Он смолк, через пару секунд раздался снова, а затем кто-то трижды постучал изнутри стены.
— Я тоже это слышу, — сказал Дэнни. — Становится всё хуже.
— Никаких привидений. Это проделки владельца. Он всё подстроил. Может, он и не имеет отношения к убийству Джимми, но мне кажется подозрительным, что он приучал своих гостей игнорировать громкие звуки.
— И что, у него магнитофон в стене замурован?
— В здании, которым он владеет уже несколько десятилетий? Динамики для голосов, механические молоточки для стука. Элементарно.
— Но это не объясняет того, что мы видели.
— Галлюцинации. Не видения. И у меня было время всё обдумать. Был один ученый, он устроился на работу в новую лабораторию. Ему все твердили, чтобы он не совался в лабораторию D. С A, B и C всё было нормально, а в D водились привидения.
— А им вот не понравился. Он сказал: мы же ученые, значит, сможем во всём разобраться с помощью науки. Он изучил всё в этих лабораториях и нашел единственное, что отличало D от остальных. Там был вентилятор, который создавал вибрацию на очень низкой частоте, которую человеческое ухо не улавливает. Люди в комнате чувствовали тревогу, замечали серые тени боковым зрением. Как только починили вентилятор, привидения исчезли. Потом этот парень стал экспертом в таких делах.
— Но от этого люди только слышат всякое.
— Твой мозг пытается осмыслить то, что улавливает, поэтому дорисовывает картинку. Вот почему я не видел ведьму, пока ты о ней не заговорил. И я знаю, что это была галлюцинация, потому что ведьма в телевизоре вообще не была похожа на ту, которую я видел в первый раз.
Лифт в конце коридора звякнул. Двери раздвинулись. Внутри никого. Свет в кабине мигнул, двери долго оставались открытыми, а затем медленно закрылись.
— Считаешь, это просто старые трубы? — спросил Дэнни.
— Существование этого отеля зависит от того, верят ли люди, что здесь водятся привидения. Постарайся оценить масштаб аферы, Салага. Готов спорить, у старого Прюитта динамики в каждой стене и какой-то таймер на лифте. И уверен, что всё это работает автоматически, без участия человека.
Мы вернулись в 412-й. Чувство тревоги сразу нахлынуло, и я прикинул, что у меня есть немного времени, прежде чем снова начнутся галлюцинации. Я снял со стены картину с кораблем. Под ней штукатурка была белой и размазанной. Сквозь крошечную дымовую трубу на акварели было проделано аккуратное отверстие. Я десять минут пялился на этот рисунок, думая, что это просто плохая мазня.
Я приставил ручку к ране на лбу Джимми, чтобы определить угол. Дэнни встал в изножье кровати и, прицелившись вдоль ручки, корректировал направление, всё так же держа руки в карманах. Линия вела прямо к отверстию.
Я дотронулся до стены, и на пальце остался белый комочек. Понюхал.
— Ну, вот всё и прояснилось. Готов произвести арест?
Я подошел к тумбочке. Она представляла собой цельный деревянный куб, слишком массивный для того, чтобы на нем лежали только телефон Джимми, его бумажник и ключи. Я проверил телефон. Мертв. Я нажал на деревяшку, потянул и понял, что верхняя часть снимается как коробка. Под ней оказался металл. Я дотронулся, и пальцы легонько ударило током. Я вскрикнул.
— Джоуль-вор. Это схема, которая вытягивает до последней капли энергию из любого устройства с батарейкой, оказавшегося поблизости. Фонарики, телефоны, что угодно.
— Значит, вот что вырубило фонарик. Поздравляю, ты только что доказал, что вся моя жизнь — ложь. Будем ломать стены и искать динамики?
— Нет. У меня достаточно доказательств того, что владелец дурит своих гостей. Но мы здесь не за этим.
Мы пошли в соседний номер, и я постучал. Мистер Хини открыл дверь так, будто ждал нас. За его спиной на кровати лежал открытый наполовину собранный чемодан.
— Мистер Хини. Я хотел бы осмотреть вашу стену.
Он ничего не ответил. Просто отступил в сторону. Я отодвинул кровать. За изголовьем обнаружилось отверстие размером с карандаш, замазанное белой пастой — местами засохшей и потрескавшейся. На раковине в ванной лежал почти пустой дорожный тюбик зубной пасты.
— Я всё объясню, — сказал Хини, сел на ковер и заплакал.
Рассказывал он всё как на духу. Он заселился без вещей. Маршалы спросили про оружие, и он сказал правду. Но в баре отеля какой-то незнакомый мужик в рабочей куртке предложил ему купить револьвер за триста баксов наличными. Сделка была слишком заманчивой. Да и вообще, сказал Хини, он подумал, что это будет круто.
— Я никогда в жизни не стрелял. Хотел почувствовать, каково это. Я не собирался никому причинять вред.
Где-то около одиннадцати, по его словам, он достал оружие из сумки. Встал перед зеркалом, целился, крутился, представлял себя героем боевика. Повернулся к стене, не убирая палец со спускового крючка, даже не подозревая, что револьвер заряжен.
— Он просто выстрелил. В ушах зазвенело. Не знаю, сколько я там простоял. Ждал, что кто-нибудь придет. Но никто не пришел.
— Заглянул в дырку. Увидел только синий свет, как от телевизора. Никакого движения. Надеялся, что комната пуста. — Он вытер лицо. — Я придвинул кровать к стене. Хотел уйти, но подумал, что побег посреди ночи будет выглядеть подозрительно. Поэтому остался. А потом пришли вы, и я просто сломался. Начал собирать вещи.
— Мужчина, который продал вам оружие. Где он?
— Я видел, как он вышел из отеля несколько часов назад. И больше не видел.
Оружие лежало в его чемодане под подкладкой. Тридцать восьмой калибр, серийный номер спилен, не хватает одного патрона. Маршалы заковали его в наручники. Человек, продавший ему пушку, оказался просто случайным прохожим. Мы его так и не нашли.
Выстрел был случайностью. Хини не был связан ни с Джимми, ни с Уоллесом, ни с кем-либо из преступного мира. Он убил человека просто потому, что подумал, будто револьвер — это прикольно. Он не был наемным убийцей. И уж тем более не был призраком.
Я задержался в его комнате на минуту, прислушиваясь к зданию. Было тихо. Впервые за всю ночь стояла тишина. Дэнни стоял в дверях, глядя на решетку вентиляции в конце коридора, и молчал.
Мне следовало бы радоваться. Отличное раскрытие, и разгадка, как всегда, оказалась самой банальной. Но меня не покидало чувство, что я что-то упускаю.
Около пяти мы спустились в фойе. Когда я проходил мимо стойки с брошюрами, моя рация выдала короткий, мерзкий всплеск помех, громче обычного. Я остановился. Вытянув рацию перед собой, я медленно пошел к брошюрам с рекламой охоты на привидений. Помехи усилились. Я вытащил стопку буклетов и обнаружил черную коробочку размером с пачку сигарет, с короткой антенной и зеленой лампочкой.
Рации отрубились не из-за стальной арматуры в стенах. Кто-то подложил это в самом начале ночи, в единственное место, которое маршалы не стали бы проверять, так как уже обыскали фойе.
— Линда. — Она подняла глаза из-за стойки. — Кто-нибудь брал вчера днем брошюры с этой стойки?
— Какой-то мужчина в серой куртке. Без четверти пять. Спросил, где розетки, я сказала, что не знаю. Он взял горсть брошюр и ушел. — Она запнулась. — А что?
И тут у меня в голове всё сошлось. Некто пришел в 4:45, чтобы отрезать маршалов от связи, окинул взглядом охрану в фойе и понял, что близко ему не подобраться. Поэтому он оставил глушилку работать и стал ждать следующего шанса. Перевозки в суд в девять утра. Из кафе через дорогу отлично просматривались и парадный вход, и площадь, и угловое окно на четвертом этаже.
— В этот номер так никто и не проник, — сказал я. — В этом не было необходимости, потому что пацан с пистолетом уже сделал всю работу по чистой случайности. Но кое-кто пришел сюда, чтобы сделать это намеренно. И пришел подготовленным.
Я окинул взглядом фойе. Только Дэнни и Линда. Я сказал Труцци, что ее люди свободны, но у меня для них есть новое задание.
Под моим руководством маршалы вышли из конференц-зала, якобы собираясь на ранний завтрак, и неспешно перешли улицу. Двое за столиком на улице двенадцать часов пялились в окно и ни разу не обернулись. Остальные маршалы как бы невзначай окружили угловую кабинку, где уставший гражданский всё еще стучал по клавишам ноутбука.
Он всё понял слишком поздно. Успел сделать лишь три шага, как двое маршалов сбили его с ног с двух сторон. Он перелетел через стол, кофе разлетелся по полу, и к тому моменту, как я подошел, на нем уже красовались чужие браслеты. При нем нашли пистолет и распечатанную карту маршрута до здания суда. Единственного в городе человека, желавшего смерти Джимми, опередил незнакомец, купивший ствол, потому что это показалось ему прикольным.
Я был доволен собой. Всё сошлось. Я обернулся к Дэнни, чтобы получить заслуженную похвалу, но за моей спиной никого не оказалось. Я вернулся в отель с непреодолимым желанием позлорадствовать. Линда стояла за стойкой, прикрыв рот рукой.
— Видели? Видели, что это было? — сказал я. — Человек с пистолетом и глушилкой. Всему, что кажется призраком в этом здании, есть логическое объяснение, и почти всё я нашел за одну ночь. Холод в 412-м — это кондиционер. Голоса — динамики. Стук — механический молоточек. Лифт работает по таймеру. Зеркало, кровь, тварь в зеркале — всё это из-за воздуха в номере, из-за частоты, которую вы не слышите, но которая заставляет ваш мозг визуализировать ваши страхи. Фонарик вырубил джоуль-вор. Ведьма — закольцованная запись. Каждый раз, Линда. Любому явлению, которое кажется сверхъестественным, есть рациональное объяснение. Всегда.
Она не стала спорить. А я думал, что станет. Вместо этого она посмотрела на меня с такой жалостью, что мне стало не по себе.
— Вы не видели Дэнни? — спросил я.
— Простите. В суматохе мы, кажется, забыли представиться. Дэнни — мой напарник.
— Я никого не видела. Если он придет, я вам сообщу.
— Он был здесь несколько часов. Второй детектив, что был со мной.
— Детектив, — сказала она, и голос ее стал тише. — Вы приехали сегодня один. Вы были здесь одни всю ночь.
Я уставился на нее. После всего пережитого я был не в настроении для игр. Не отрывая от нее глаз, я выключил глушилку. Затем взял рацию, чтобы вызвать Дэнни.
Не успел я произнести ни слова, как она ожила сама по себе.
— Рэй? Прием, Рэй. — Это был Альварес, голос у него был хриплым.
Я нажал кнопку: — Я на связи. Дело закрыто. Выстрел был случайным, и мы взяли второго парня, который пытался...
— Рэй. — Он оборвал меня, чего никогда раньше не делал. — Ты слышал про Дэнни?
— Он ехал к тебе. Пьяный водитель пролетел на красный. У Дэнни не было ни шанса. Рэй, он погиб на месте.
Я посмотрел на рацию. Открыл блокнот. Четырнадцать страниц заметок. Я пролистал их, заново переживая всю ночь.
— Этого не может быть, — сказал я. — Он был здесь несколько часов назад.
— Мне очень жаль. Приезжай в участок как сможешь.
Его просьбу я проигнорировал. Просто не мог заставить себя уйти вот так сразу. Поднялся на четвертый этаж, поискал Дэнни. Спустился обратно и заставил Линду показать мне записи с камер наблюдения в фойе — это была единственная комната, где они стояли.
Мы посмотрели, как я вылетаю из конференц-зала, смотрю на статьи, а потом разворачиваюсь и начинаю с кем-то разговаривать. В совершенно пустом помещении.
Это наконец-то выгнало меня на улицу и заставило поехать в участок. Я всерьез опасался, что схожу с ума. Дэнни был там. Он был для меня таким же реальным, как и всегда.
Осознание пришло ко мне только на похоронах. Церковь была полна копов. Все в парадной форме, кроме меня, потому что я не стал заморачиваться. Не ради Дэнни. Не потому, что он этого не стоил. Просто мы никогда не наряжались друг для друга. Ему бы это не понравилось.
Так же, как мне не понравился метровый портрет Дэнни на мольберте рядом с закрытым гробом. Лицо-то его. Но галстук повязан идеально ровно, волосы приглажены, и улыбается он так, будто ему приказали. Я смотрел на этот портрет всю службу и не переставал думать: это не Дэнни. Совсем не он.
Почему-то та галлюцинация, которую я видел в отеле, была куда больше похожа на настоящего Дэнни, чем этот официальный портрет или даже то, что осталось от него в гробу.
