Я отработал всего первую неделю уборщиком в доме престарелых «Риверсайд Мемориз», когда управляющий вызвал меня к себе и усадил в кресло.
— Не переживай, тебе заплатят сверхурочные, да ещё и по двойному тарифу. К тому же будешь работать не один — с напарником. Он здесь давно, всё покажет и объяснит в деталях.
Часы Дрю пискнули, едва стрелка встала на шесть. Он быстро смахнул уведомление. Упоминание о двойной оплате мгновенно заглушило обиду от сорванных планов.
— Сегодня вечером будешь вести ежемесячный Бинго, — продолжить Дрю, оторвавшись от экрана.
Я и так не горел желанием общаться с местными постояльцами — их катастрофическая промахиваемость в туалете уже дала мне достаточно поводов для нелюбви, — а тут предстояло провести несколько часов в одном помещении с целой ордой: в холодном, промозглом зале, где пахло увяданием и духами «Красная Москва». Настоящий кошмар. Но двойной тариф делал его терпимым.
— Я знаю, что это не входит в твои обязанности, — Дрю снова бегло глянул на часы. — Но руководство оценит твоё инициативу. Мы можем на тебя рассчитывать?
— Да. Да, конечно, — кивнул я.
Дрю хлопнул в ладоши и поднялся.
— Отлично! Кое-что объясню по дороге в актовый зал.
Он подхватил плащ, кожаную сумку для ноутбука и жестом указал мне на дверь.
К лифту мы шли в полном молчании. Дрю без конца нервно крутил на запястье часы и бросал на меня косые взгляды. Я смотрел строго перед собой, боясь встретиться с ним глазами. Чёрт его знает, что он за человек. До этого мы общались всего раз — на собеседовании.
Похоже, он заметил, что его дерготня передаётся мне, и решил разрядить обстановку:
— Не бойся. Я и сам дергаюсь. Мы ещё никогда не ставили новичков вести Бинго. Но ты справишься, я уверен.
Его слова не добавь мне ни капли спокойствия.
— Предыдущая ведущая уволилась так внезапно! Все были в шоке, даже старики. Не хочу завышать планку, но она была профи. Умела рассмешить стариков. Ушла в прошлом месяце, а у нас тут такая запара — то с кухней проблемы, то с организацией мероприятий, — что я только сегодня вспомнил, что место до сих пор пустое.
Дрю нажал кнопку вызова лифта и замер.
— А почему она уволилась? — вырвалось у меня.
Дрю сразу подтянулся и сухо произнес:
— Не повезло человеку. Личные обстоятельства, вне её контроля. Больше ничего сказать не могу, — отрезал он, шагнет в кабину.
— А, да без проблем, понимаю.
Я решил, что дело в какой-нибудь корпоративной тайне или защите персональных данных. Остаток пути прошел в тишине, разбавляемой лишь поскрипыванием ремешка на дрожащих запястьях Дрю.
Лифт открылся прямо напротив актового зала. Широкие стеклянные двери были распахнуты настежь. Внутри высокий темнокожий парень расставлял длинные складные столы и стулья.
В глубине помещения располагалась небольшая сцена с занавесом и проектором. По бокам от пандусов и ступеней темнели двери подсобок. Сам зал был огромным и неуютным: голые оштукатуренные стены украшали типовые пейзажи с горами и ручьями. Кое-где висели картины самих постояльцев — некоторые были написаны настолько талантливо, что им самое место в музее. Ковролин на полу оказался настолько тонким и жестким, что шаги отдавались звонким цоканьем, будто по плитке. Высокий парень вышел из глубокой подсобки, таща под мышками охапку стульев. Заметив нас, он попытался махнуть рукой, но только ронять половину стульев на пол. На нём было чёрное худи с логотипом нашего заведения, серые джинсовые шорты по колено и кроссовки на толстой подошве, добавлявшие ему ещё пару дюймов к и без того внушительному росту.
— Это Джейден. Он тут давно, так что всё тебе расскажет. Мне надо с ним перетереть пару минут, а ты пока помоги со стульями и принеси лототрон. Ещё раз спасибо.
Дрю суетливо бросился помогать Джейдену подбирать стулья, и между ними тут же вспыхнул разговор на повышенных тонах. Слов Дрю я разбирать не мог, но Джейден активно жестикулировал. Его голос звучал резко и зло, будто он отчитывал управляющего. Я слышал его возмущенный гул, даже когда забрался в глубь подсобки, пытаясь вытащить тяжелый складной стол.
— …Ты тащишь сюда всё моложе и моложе! Зачем? Ты же знаешь, какой это тип… — обрывки фразы Джейдена эхом отозвались в кладовой, но Дрю шикнул на него так властно и громко, что остаток спора утонул в шёпоте.
Когда я вытащил стол в зал, Дрю окликнул меня в последний раз. Я быстро установил ножки и подошел к ним.
— Чуть не забыл про правила нашего Бинго! Джейден как раз любезно напомнил мне про второе.
Джейден закатил глаза и отвернулся. Пока Дрю говорил, парень упорно избегал встречного взгляда, но при этом с каким-то болезненным любопытством косился на меня — так смотрят на жуткую автомобильную аварию. Дрю достал из нагрудного кармана сложенный вчетверо листок бумаги и зачитал:
— Правило первое: после начала игры никто не имеет права покидать зал до завершения третьей партии. Никаких туалетов, перекуров и прочего. Старики в курсе, им объяснять не надо. Джейден проконтролирует выполнение на входе.
Дрю тараторил так, будто объяснял мне, как правильно держать швабру, хотя мыть полы было моей прямой обязанностью.
— Что еще за правила? Это же не экзамен в школе, а обычное бинго, — растерянно перебил я. К чему такая строгость для банальной настолки?
— К сожалению, я не могу ничего объяснить. Правило номер два: запрещено обсуждать происходящее во время игры за пределами самого игрового процесса. Нарушение влечет за собой… м-да, тут не дочитаешь. Надо же, какая формулировка, прямо лазейка.
Он на секунду развернул листок и пожал плечами. Рассмотреть текст я не успел, но заметил, что второй пункт был самым длинным.
— Правило третье: участвуют все, кто находится в зале, включая ведущего и помощника. В помещении всегда должно быть минимум двое сотрудников. В противном случае — смотри правило номер два.
Дрю пробормотал что-то себе под нос о том, что надо бы обновить свод правил. Джейден тем временем развернулся на пятках спиной к нам. Его нога нервно отбивала дробь по полу — без всякого ритма, просто от дикого напряжения.
— И последнее, четвертое правило: играем по классическим правилам бинго и, самое главное, получаем удовольствие!
Лицо Дрю скривилось так, будто он съел лимон. Его отвращение к этим правилам было настолько очевидным, что он, заметив выражение моего лица, тут же поспешил напомнить:
— Помни про двойной тариф! Если что случится, Джейден поможет. А мне пора, у меня ужин с женой. Не стесняйся звонить, если что. Довольная жена — залог счастливой жизни, а?
Он хохотнул, пихнул меня локтем в бок, сунул бумажку обратно в карман и накинул куртку.
Махнув нам на прощание, Дрю выскочил из зала так, будто уже опоздал на ужин на целый час. Мы с Джейденом стояли в звенящей тишине, казалось, целую вечность. Наконец он откашлялся:
— Надо закончить расстановку. Игра через час, — тихо сказал Джейден и ушел обратно в подсобку.
Я хотел было побежать за ним и засыпать вопросами, но вовремя остановился. Правило два запрещало ему говорить. Какой смысл пытать человека? Я молча поплелся следом и помогал готовить зал.
Следующий час тянулся мучительно долго и тихо. Я честно пытался завязать разговор, но Джейден либо отделывался односложными «да» и «нет», либо вообще игнорировал меня. При этом он постоянно глазел на меня. Стоило мне резко повернуться, как я ловил его стеклянный, устремленный сквозь меня взгляд, после чего он тут же смущенно отводил глаза. Первая постоялица появилась сразу после того, как мы водрузили лототрон на стол и разложили по три карточки на каждый стул. Джейден как раз до раскладывал маркеры. Хрупкая старушка шла, всем весом наваливаясь на синие ходунки. Розовые очки еле держались на ее узком носу, а небольшая корзинка с мелочами, болтавшаяся на раме, казалось, вот-вот оторвется. Я поспешил к ней, чтобы помочь найти место.
— Ох, здравствуй, милок! Какое молодое, незнакомое лицо! Как тебя зовут? — спросила она, когда я подошел ближе. От её вязаного свитера и длинных коричневых брюк разило томатным супом.
— Микки. А вас как величать, мэм? — улыбнулся я.
Старушка поправила свитер с котиками и показала бейджик, который носили все жильцы и персонал.
— Полин. Ты наш новый ведущий? Жаль Патрицию. Такая умница была, — вздохнула она, пока я провожал её к ближайшему стулу. На запястье у нее бряцали массивные серебряные браслеты, а на шее на веревочке висел серебряный ключ.
— Да, наверное. Точнее, вести будет Джейден, а я на подхвате. А что случилось с Патрицией? — Любопытство взяло верх. Я понимал, что лезу не в свое дело и темы эта явно запретная, но абсолютное незнание того, что меня ждет, раскаляло интерес до предела.
— Ой, милок, я не могу тебе рассказать. Ты же читал Правило два! — Она неприятно хихикнула.
Её ответ лишь подлил масла в огонь.
Мы подошли к первому столу, но старуха резко вильнула в сторону.
— Мэм? Вы куда? Этот стол же намного…
Она пренебрежительно взмахнула сухой ручкой и плюнула в воздух:
— Тьфу! Это несчастливое место! Там всегда сидят одни неудачники. Самый лучший стол — вон тот, прямо у сцены!
Она ткнула скрюченным пальцем в сторону первого ряда. Старуха рванула туда с такой прытью, что я испугался, как бы она не перевернулась вместе со своими ходунками. Усевшись, она сняла корзинку и вывалила содержимое на стол. Там были свечи, маленькие деревянные фигурки кошек, икона Иисуса Христа в рамке и странные круглые монетки, похожие на старую иностранную валюту. Бабушка Полин принялась бережно расставлять свои сокровища полукругом вокруг игровых карточек. Свечи — по бокам, где будут лежать руки; деревянные кошки — чуть дальше, смотрят внутрь дуги; а в самом центре, в верхней точке полукруга, — лик Христа, встречающийся взглядом с самой Полин. Завершали алтарь удачи монеты.
Пока я наблюдал за тем, как ее скрюченные пальцы возводят этот языческий тотем, зал незаметно наполнился людьми. Мужчины и женщины, на инвалидных колясках, с тростями, ходунками и кислородными баллонами заполнили все свободное пространство. Воздух в помещении тяжело загустел. Завоняло отшелушившейся мертвой кожей и резким аммиаком, отчего у меня заслезились глаза. Ни один из пришедших не выглядел счастливым. Старики практически не общались друг с другом. На их лицах застыла маска дикой, отчаянной концентрации. Кажется, на данном этапе жизни победа в Бинго была единственным, что их вообще волновало.
Мы с Джейденом помогали рассекаться опоздавшим. Каждый первым делом возводил на столе собственный алтарь удачи. Один дед принес кучу пластиковых глазных яблок и банановую кожуру; бабка по соседству расставила линялых плюшевых медведей, обтыканных яркими синими перьями. А один старик и вовсе вытащил из пакета длинные, спутанные пряди грязных, ржаво-рыжих волос и разложил их вокруг своих карточек. У каждого входящего на шее висел точно такой же серебряный ключ, как у Полин. Даже веревочки выглядели так, будто их отрезали от одного катушки.
— Что им запрещено приносить с собой? — прошептал я Джейдену, пытаясь хоть как-то наладить контакт.
— Оружие. И всё, чем можно нанести колото-резаные раны. Короче, всё, чем можно сделать дырку в человеке, — сухо ответил он.
Я нервно хмыкнул. Кажется, лед тронулся. Джейден тоже выдавил подобие улыбки, но тут же взял себя в руки и снова превратился в каменную статую.
Всё это — в сочетании с абсурдом происходящего — окончательно подорвало мою психику. Паранойя накрыла с головой. Я схватил Джейдена за рукав и уволок в дальний угол зала. Он чуть не запутался в своих длинных ногах.
— Да что за чертовщина тут происходит?! — выпалил я шепотом. — Почему ты дерганый такой?!
Старики, к счастью, плохо слышали и не обратили на нас внимания. Джейден заколебался, его взгляд заметался между мной и морем седых голов.
— Просто… просто подожди начала игры. Пожалуйста. Тогда я смогу всё объяснить. Я просто стараюсь не…
Жуткий, визгливый крик разрезал тишину зала и оборвал Джейдена на полуслове. Мы оба резко обернулись.
— Пошла вон с моего места! Ты знаешь, что оно моё! Я сижу здесь с самого первого дня! Убирайся, стерва! — орала какая-то бабка.
Я отпустил Джейдена, и мы рванули к первому ряду. Кричала пожилая женщина у стола Полин. Она остервенело махала леопардовой сумочкой, круша чужие амулеты и норовя попасть прямо по голове Полин.
— Кто рано встает, тому Бог подает, Беатрис! Надо было приходить раньше, как я! — визжала Полин прямо ей в лицо.
Беатрис налилась багровым цветом от ярости. Она сжала сумку обеими руками и изо всех сил врезала Полин по физиономии.
— Дамы, пожалуйста! Прекратите! — закричал Джейден, перехватывая сумку Беатрис.
Я бросился к Полин. Старуха хохотала, как безумная ведьма.
— Ну всё, ты попала! Тебе это с рук не сойдет! Я заявлю на тебя в совет! — завывала Полин. Очки у нее треснули, а на щеке наливался фиолетовый синяк.
— Вы в порядке, мэм? — спросил я, отходя от шока.
— Да я-то в порядке, милок! Просто кое-кто у нас не умеет проигрывать! — крикнула Полин в сторону соперницы.
— Да стучи куда хочешь! Может, хоть тогда меня освободят от этих чертовых игр! — орала в ответ Беатрис, которую Джейден усаживал на самый дальний стул в конце зала.
Затем Джейден подошел к массивным двустворчатым дверям и захлопнул их. Я глянул на часы: до начала оставалось пара минут. Я подбежал к нему:
— Джейден, надо всё отменять. У Полин может быть сотрясение. Надо позвать медсестру со второго этажа!
Джейден проигнорировал мои слова. Он достал свой серебряный ключ — он был намного больше, чем у стариков. Вставил его в замочную скважину дверей и повернул. Замок щёлкнул. Он запер нас внутри.
— Ты что, совсем свихнулся?! Ты видел, что там произошло?! Мы что, просто сделаем вид, что ничего не было?! — закричал я, привлекая внимание нескольких постояльцев.
— Мы обязаны. Время пришло. Правила нарушать нельзя, — это всё, что сказал Джейден.
Он повернулся и пошел к сцене, где лототрон ждал своего часа, словно гильотина, а Джейден был её палачом. Я шел за ним следом, продолжая орать ему в спину. Он даже не вздрогнул. Единственным доказательством того, что он не робот, были дрожащие гулы и налившиеся слезами глаза. Меня накрыла паника: дыхание стало рваным, сердце колотилось где-то в горле.
— Дай мне ключ! Я уйду, а вы играйте! Я приведу медсестру! Ну пожалуйста, Джейден! Хоть что-нибудь сделай! — Я схватил его за плечо, заставив остановиться.
— Не могу. Правила один и три. Я проведу первый раунд, чтобы ты понял, как всё устроено. Просто ходи между столами и следи, чтобы никто не жульничал. Извини.
Одна слеза всё-таки сорвалась с его ресницы и покатилась по щеке. Глядя на него, я и сам едва не разрыдался от бессилия и ужаса. Джейден поднялся на сцену, встал за стол с лототроном и постучал по микрофону. По залу пронесся неприятный гул оглушительного фидбека.
— Извините за задержку. У всех есть по три карточки, маркер и ключ?
Ответом ему была тишина. Только я тихо хныкал в углу, пытаясь подавить всхлипы. Джейден взял комплект игрока и спустился, чтобы вручить его мне. Обычная карточка, обычный фиолетовый маркер, обычный серебряный ключ. Я запихнул ключ и лишние карточки в карман, оставив один листок и маркер, и отошел к задней стене, чтобы наблюдать. Я оказался ближе всего к Беатрис. Она метала молнии в сторону Полин, которая уже полностью ушла в изучение своих карточек. Алтарь Беатрис состоял из блестящих штук: стеклянные шарики и маленькие медальоны лежали в чашках с птичьим кормом, чтобы не раскатывались по столу.
— Итак, первый шар этой игры… — раздался из колонок голос Джейдена. Он поймал выпавший шар в ладонь.
В зале воцарилась гробовая тишина. Все либо предельно сконцентрировались, либо до смерти боялись того, что должно произойти. Но никто не дрожал так, как я. Мой листок ходил ходуном в трясущихся руках.
— Б-7, — произнес Джейден. Без эмоций, лишь с легкой хрипотцой в голосе.
Я глянул в карточку — мимо. Старики дружно уткнулись в свои листки: кто-то ставил жирную фиолетовую точку, кто-то тяжело вздыхал.
— О-25, — прозвучал следующий номер.
Есть! Правый верхний угол. Фиолетовое пятно перекрыло цифру, сделав бесплатную клетку в центре чуть менее одинокой. Беатрис зачеркнула клетку. Полин тоже.
Отметили почти все, включая нас с Джейденом. Я поставил точку в верхнем ряду по центру.
Маркер в моей руке замер.
Еще одна точка рядом с центром.
Я увидел, как Джейден на сцене отвернулся от лототрона и глубоко вздохнул. На его лице отразилось облегчение. О себе я этого сказать не мог: до бинго оставалось всего две клетки.
Беатрис издала звук, похожий на сдавленный рык ярости, и ткнула маркером в бумагу.
У меня пусто, но по залу пронесся шуршащий гул от зачеркиваний.
Точка в правом нижнем углу.
Еще одна точка. Капля пота сорвалась с моего лба и капнула прямо на карточку.
Почти никто не отметил. Зачеркнул только Джейден.
Джейден снова поставил точку.
И снова он. Джейден сухо закашлялся в микрофон:
Я поставил точку. ОДНА. Осталась всего одна клетка до победы.
— Б… бинго… — раздался слабый, дрожащий голосок неподалеку.
— Эй! Эй! У нас Бинго! Здесь Бинго! — заверещала Беатрис на весь зал, тыча пальцем в соседа. Джейден жестом приказал мне проверить.
Голос принадлежал щуплому старичку, сидевшему рядом с Беатрис. В отличие от остальных, у него не было никаких амулетов — только рамка с фотографией, на которой, судя по всему, были его внуки. Старик в клетчатой рубашке и огромных очках тихо шмыгал носом.
— Тише… Пожалуйста, тише… — пытался он утихомирить Беатрис, слабо пытаясь опустить ее машущие руки.
Я подошел сзади и глянул на его карточку. Всё верно. Горизонтальный ряд полностью закрыт.
— Поздравляю, у нас есть победитель! — выкрикнул я. Голос прозвучал громко, но совершенно не уверенно.
Я не знал, чего ожидал, но аплодисментов не последовало. Зал погрузился в мертвую тишину, нарушаемую лишь тихими всхлипами старика. Все смотрели на него, пока он медленно поднимался, прижимая к груди рамку с фото.
— Пожалуйста, соберите свои вещи и пройдите к выходу, сэр, — раздался из динамиков сухой голос Джейдена.
Дед слабо кивнул и поплелся к сцене. Я не мог оторвать взгляд. Он шел к лестнице, а весь зал провожал его молчаливыми взглядами. Когда он проходил мимо столов, старики вытягивали руки и касались его. Их сморщенные пальцы слегка задевали его рубашку — так провожают человека, идущего на смертную казнь. Кто-то делал это из жалости, кто-то из сострадания, а Полин и вовсе отерла об него обе ладони, словно пытаясь впитать остатки его неудач.
— Уберите меня отсюда немедленно! Я же говорила, этот стол проклят! — прошипела мне Беатрис.
Я даже не ответил. Я смотрел, как старик достает серебряный ключ, висевший у него на шее. Сжав его в ладони, он подошел к двустворчатой двери рядом со сценой. Он поднес фотографию внуков к губам, поцеловал её, окропив стекло слезами.
— Я люблю вас, — шепнул он и вставил ключ в замок.
Дверь открылась в абсолютную, непроглядную темноту. Свет из зала будто упирался в невидимую стену и не мог проникнуть внутрь ни на сантиметр. Старик сделал глубокий вдох и шагнул в тьму. Дверь за ним захлопнулась, и замок со щелчком заперся сам. Несколько секунд стояла тишина. А потом до нас донеслись шаги. Старик шел. Его неторопливая походка гулким эхом отзывалась в актовом зале. Шаги продолжались минуту, две, три… Я не мог понять: то ли он уходит всё дальше по бесконечному коридору, то ли ходит по кругу.
Из оцепенения меня вывело прикосновение Джейдена к плечу.
— Мик? Микки, ты как? — спросил он. По его лицу градом катился пот.
Я с трудом собрался с мыслями.
— Что он там делает? — спросил я, пока эхо шагов продолжало раздаваться из-за двери.
— Он выиграл. Это происходит с каждым, кто выигрывает. Поэтому тут нет стола с призами. Победители уходят туда. Так было с Патрицией во втором раунде в прошлом месяце. Я её больше не видел.
Джейден смотрел на меня, но его взгляд был устремлен куда-то вглубь моей души.
— И что с ними там происходит? — спросил я, боясь услышать ответ.
— Я… я не знаю. Знают только те, кто вошел.
Джейден встал рядом со мной. Мы молча смотрели на закрытую дверь, из-под которой доносилось бесконечное цоканье подошв.
— Если хочешь, я могу дальше зачитывать номера. Мне не трудно, я…
Он умолк. Шаги за дверью неожиданно прекратились. Единственным звуком в зале осталось тяжелое, хриплое дыхание десятков стариков.
— Нет, нет. Я сам. Всё в порядке, — пробормотал я, пытаясь остановить хоровод мыслей в голове.
Я повернулся к сцене, но Джейден снова придержал меня за локоть. Возможно, чтение номеров действительно поможет отвлечься и не сойти с ума.
— Послушай… Прости, что я был таким дерганым. Просто… Патриция была моей лучшей подругой. И я… я больше не могу этого видеть.
Его губа задрожала. Он явно хотел сказать что-то еще, но я всё понял без слов. Я хлопнул его по плечу и поднялся к лототрону.
Ссев на стул, я подвинул микрофон и вытащил из кармана мятую карточку.
— Всем привет, — мой голос прозвучал тихо, неуверенно и глухо. — Скомкайте старые карточки и возьмите новые. Начинаем вторую игру.
Старики молча сгребли свои карточки. Те, у кого были алтари, аккуратно уложили бумажные шарики рядом с амулетами. Остальные просто бросили их на пол.
Первый шар выпал в лоток.
В моей карточке — пусто. Я окинул взглядом зал. Джейден о чем-то спорил с Беатрис по поводу ее места, а некоторые постояльцы уже ставили первые отметки. Полин в том числе.
Второй шар. На этот раз я поставил фиолетовую точку. Джейден сделал то же самое. Беатрис — тоже, ее багровое лицо было видно даже с задних рядов.
Снова мимо у меня. Кое-кто в зале зачеркнул.
Удача была на моей стороне: на карточке было всего две точки. А вот Джейдену, похоже, везло меньше. Может, дело вовсе не в суевериях и стол Полин реально притягивает победы?
Никто из знакомых не отметил.
Зачеркнули все, кого я знал, включая меня.
Еще одна точка у Джейдена.
Отметили всего два человека в зале.
— Бинго, — проскрипел прокуренный женский голос.
За столом Полин поднялась женщина в майке с вышитыми цветами. На ней была синяя кепка, сплошь утыканная значками. Двигалась она довольно бодро для своего возраста, но голос звучал так, будто она курила последние сто лет.
— Иди проверь, — строго сказала она.
Джейден уже шел к ней. Через секунду он повернулся ко мне и кивнул. Желудок сжался в тугой узел, во рту появился отвратительный кислый привкус. Я сделал несколько глубоких вдохов, чтобы не вырвать прямо на пульт. А затем продиктовал в микрофон приговор. Едва последние слова слетели с моих губ, я заставил себя смотреть в сторону. Я не мог встретиться с ней взглядом. Слышно было только, как она сгребает со стола свой алтарь из веточек и пивных банок.
— Знаешь что? — громко заговорила она, равняясь с Джейденом. — Раньше мы с вашим братом и не такое вытворяли. И никто не скулил. Делали то, что должно.
Джейден лишь молча кивнул и поджал губы. Женщина прошла мимо него к дверям. Старики снова вытягивали руки, пытаясь коснуться её. Полин попыталась опереться о её рукав, но женщина грубо отпихнула её руку, обронив пару веточек. Полин тут же отпихнула их колесом своих ходунков.
Женщина вытащила ключ, вставила в замочную скважину и повернула. Дверь открылась. Она шагнула внутрь, заперлась и пошла.
Её шаги гулко отдавались в зале всю следующую игру.
Мы с Джейденом переглянулись.
«Извини», — прочитал я по его губам. Я пожал плечами и прошептал в ответ: «Ты как?». Кажется, он кивнул.
Я скомкал свою карточку. По залу пронесся сухой треск — все синхронно уничтожили свои листки.
Шаги за дверью теперь казались намного громче, ведь сцена стояла совсем рядом. Я представлял, как эта старуха идет по бесконечному темному коридору в абсолютной тьме. Представлял, как она нагоняет того старика… как они находят Патрицию. Я изо всех сил пытался представить их живыми.
— Мы играть будем или как? — проскрипел голос Полин, возвращая меня в реальность.
— Да… Да, конечно. Последняя игра. Рисуем крест, — объявил я и крутанул барабан. — Мисс Беатрис, не хотите пересесть вперед на освободившееся место?
В ответ — только лютая ненависть во взгляде. Что ж, буду просто называть цифры.
— Б-12, — выкрикнул я. Зал зашелестел. Я поставил точку.
— Б-10, — еще одна точка.
— И-43, — фиолетовых пятен на моей карточке становилось больше, чем белого поля. Во рту пересохло, лба коснулся липкий пот.
— И-22, — я начал тихо материться сквозь зубы.
— Г-95, — еще точка. Только бы не паника. Шаги за дверью начали затихать.
— Да ёб твою мать… — прошептал я. Микрофон подхватил шепоток.
Я поставил точку. До Бинго оставалась ОДНА клетка.
Я поднял глаза. На лицах многих постояльцев застыл тот же ужас, но ярче всех горело лицо Джейдена. Он стоял с открытым ртом, уставившись на меня. Его глаза панически бегали.
Я крутанул барабан. Выпал следующий шар.
— Н-90! — Я выдохнул весь воздух из легких. Громкий шумный вдох облегчения пронесся по зале.
— И-79, — просипел я. Единственное, что отделяло меня от темного коридора или что там за этой чертовой дверью — это шар И-24.
Любая цифра, кроме той, что замурует меня навечно, немного сбивала накал, но лишь на секунду.
Несколько человек зачеркнули. У меня — мимо.
Меня чуть не вывернуло прямо на микрофон. Из зала донеслось недовольное роптание.
Джейден отметил, я — нет.
Я поставил точку. Мне уже было плевать на стариков.
Снова пронесло. Сердце колотилось в такт затихшим шагам за дверью.
Джейден отметил. Я — нет.
Пульс немного замедлился, дыхание выровнялось. Как бы дико это ни звучало, я молился, чтобы выиграл кто-то другой. Чтобы кто-то другой проиграл эту чертову жизнь. Пусть кто угодно орет «Бинго!», только бы не выпала…
Я прочитал букву и цифру на шаре. Мозг отказывался воспринимать информацию. В зале послышались клики маркеров — люди готовились слушать дальше.
— И-24… — повторил я про себя.
Вкус этого числа был похож на гнилое, тухлое вино. Ужас и безысходность хлынули по венам.
— Би… — я поперхнулся. Слово встало комом в горле. Я не знал, что там, за этой дверью, но точно знал: ничего хорошего.
Бежать? Куда? Драться? Пробить себе путь наружу? Джейдену, может, и было меня жаль, но этот грёбаный ритуал был для него превыше всего. Чёрт знает почему, но он бы не дал мне уйти. А в драке против этого верзилы у меня не было ни единого шанса.
Но я хотя бы попытаюсь. Я глубоко вдохнул и сжал кулаки. Нужно просто вырвать у него ключ и рвануть к выходу. Главное — подпустить его ближе.
— Бин… — начал я в микрофон, но мой голос потонул в диком взрыве ярости, донесшемся из конца зала.
— Это всё из-за тебя, жирная сука! — орала Беатрис, тыча пальцем в Полин. На лице Полин застыл немой шок.
— Ты заняла мое счастливое место! Ты украла его у меня! Ты забрала всю мою удачу! — зашлась в визге Беатрис, подрываясь со стула с невероятной для ее возраста прытью. — Я не пойду туда! Это ты должна идти! Если бы я сидела там, я бы не собрала Бинго! Это нечестно! Я победитеееель!
Она кричала на весь зал, а старики в немом оцепенении смотрели на нее. Лицо Беатрис было вымазано слезами и соплями, тушь потекла черными ручьями.
— Это самая честная система из всех, что у нас были, Беатрис, и ты это знаешь! — огрызнулась Полин, смешивая страх с ехидством.
— Да пошла ты! А-а-а-а! — Беатрис рванула вперед так быстро, как только могло нести её иссохшее тело.
За считанные секунды она добежала до стола Полин и накинулась на неё, вышибив из кресла.
Обе старухи забились на полу в диком визге. Они тузили друг друга слабыми, сморщенными кулачками. Джейден кинулся разнимать драку, а я спрыгнул со сцены, чтобы проверить, жива ли Полин.
Но не успели мы сделать и пары шагов, как двустворчатые двери возле сцены с грохотом распахнулись. Звук прозвучал как выстрел из дробовика.
Все замерли. Джейден и я оцепенели от ужаса. Обе старухи на полу подняли головы и уставились в разверзшуюся тьму.
Из дверного проема повеяло мягким, но тёплым ветерком. Он принес с собой едва уловимый запах гнилых, перезревших фруктов. Несколько постояльцев поднялись со своих мест и начали медленно пятиться к дальней стене. Зал замер. Слышно было только тихое, паническое шептание молитв.
Я не верил своим глазам, когда из темноты вынырнуло ОНО. Как не верил и никто другой в этой комнате. Зал сковал парализующий страх. Слышны были только безумные крики Беатрис. Я хотел закричать, хотел побежать, но тело будто налилось свинцом.
Из тьмы медленно выползала жуткая, химерическая туша.
Её тело было покрыто лоскутами меха — бурого, белого, чёрного, — который прямо на глазах трансформировался в твердый, хитиновый панцирь, как у краба. Хитин словно вел войну с шерстью за территорию, но на этом теле бушевала и другая инфекция.
На туловище твари пульсировали налитые полупрозрачным желе брюшки, похожие на муравьиные, обтянутые гладкой черной кожей. Из щелей в гнойных экзоскелетах пробивались жесткие волоски, касавшиеся перьев.
Перья — мелкие, переливающиеся черным и бензиновым глянцем, как раковина жука, — усеивали её туловище, словно маки в поле. Они перемежались с крупными маховыми перьями глубокого фиолетового и темно-синего цвета.
Каждый «биоценоз» на этом монстре жил своей жизнью и копировал повадки своего вида.
Участки, покрытые мехом, топорщились звериными мордами, которые судорожно подергивались, принюхиваясь к воздуху зала. Их шумные, жадные вдохи разрезали тишину.
Хитиновые зоны выстреливали крабовыми клешнями. Они извивались под неестественными углами, пытаясь дотянуться до талисманов и амулетов на столах.
Птичьи клювы в перьевых зонах щелкали, а глаза разглядывали фотографии и мелкие вещицы.
Антенны в насекомых зонах дергались и вибрировали, ловя малейшее движение.
И все эти антенны синхронно развернулись в сторону Беатрис, едва она закричала. Конечные лапы всех этих тварей, составлявших единый организм, изогнулись, и чудовище воображаемой горой нависло над бабкой.
— Уберите её! Уберите от меня-а-а-а! — визжала Беатрис, пытаясь уползти. Она драпала на четвереньках с невиданной скоростью, забиваясь под столы, пока туша медленно приближалась.
Никто не посмел шелохнуться. Никто не попытался помочь. Большинство даже боялись смотреть.
Клешни и клювы с легкостью переворачивали тяжелые пластиковые столы, выковыривая Беатрис, которая сжалась в калачик, выжимая из себя последние капли слез и мочи.
Полин выбила безумный, нервный смешок, когда хвост-щупальце подобрался к её обидчице. Конечность начала обвивать Беатрис, сжимая ее в противоестественных, звериных объятиях.
— А-а-а-а-а-а! Снимите её с меня! Пожалуйста! Я умоляю! Пожалуйста-а-а! — кричала Беатрис.
Но туша не слушала её мольбы. Клювы и клешни впились в её кожу, одежду, волосы — во всё, за что можно было зацепиться.
Беатрис зашлась в истошном крике боли, когда щупальце оторвало её от пола. Капли крови посыпались на линолеум с её бьющегося в судорогах тела. Тварь начала втягивать конечность обратно в темноту.
Старуха тянула руки к Джейдену, потом ко мне, потом к Полин. Никто из нас не протянул руку в ответ. Кто из шока, кто из страха, а кто из гордости.
Пока щупальце утаскивало жертву, усики-антенны неожиданно повернулись в мою сторону. Они уставились на меня, пока клювы и клешни передавали Беатрис вдоль тела щупальца, словно муравьи по цепочке тащат крошку хлеба. Они разглядывали меня долю секунды — будто оценивали мою душу, — а потом снова вернулись к хаотичному дерганью.
Беатрис визжала и молила о помощи. Её крики стали ещё громче, когда тьма за дверью поглотила её целиком.
И никто ничего не сделал.
Вопли Беатрис доносились из глубины еще долго. Они затихали мучительно медленно. Их всё еще было слышно, когда приехала скорая, чтобы забрать Полин с травмами, нанесенными Беатрис.
Их было слышно, когда постояльцы молча покидали зал.
Их было слышно, когда мы с Джейденом собирали мусор.
Их было слышно, когда мы складывали столы и стулья.
Их было слышно, когда мы заперли актовый зал на ночь и пошли прямо в бар.
Мы нарезались в хлам так быстро, как только могли, пытаясь затопить алкоголем звон этих криков и тяжелый груз вины на сердце. Мы пили часами, пока бар не закрылся. Потом поплелись в круглосуточный ликеро-водочный, чтобы не дать этому дню отпечататься в памяти.
Мы с Джейденом сидели на бордюре и ржали над какой-то беспросветной дичью, пока его пьяный мозг внезапно не вспомнил кое-что.
— А ты знал… Мик… Микки, ты знал?! Что я… этот… орнитолог? — Он выглядел чертовски гордым собой.
Я зашелся безумным хохотом.
— Не, серьезно! Правда-правда! У них же… перья такие красивые! Очень, очень красивые! — вопил он, вытаскивая телефон.
Он раз десять ввел не тот пароль, прежде чем разблокировать экран. Потом долго что-то тыкал в заметках, хихикая про себя, а потом просто повалился на спину и тяжело, тоскливо вздохнул. И протянул мне телефон.
В заметках была открыта бессмысленная мешанина из букв. Я изо всех сил пытался расшифровать пьяный бред.
— Перья… — начал я читать вслух, но Джейден тут же шикнул на меня.
— Читай про себя! — скомандовал он, уставившись в ночное небо.
«Перья и клювы — это птицы. Много птиц. Разных видов. Дятлы, врановые, шалашники. Они все собирают блестяшки. ОНО собрало Беатрис».
Встречная волна выпитого алкоголя обжгла мне горло. Меня вывернуло прямо на асфальт. Джейден рядом тихо заходился смехом.
— Я использовал лазейку… Хе-хе-хе… — хихикал он.
Оцепенение спало. Желудок скрутило адской болью, а в голову хлынули детали пережитого ужаса. Я сидел на бордюре рядом с Джейденом и пьяно рыдал.
— Завтра же отнесу заявление! Да к черту, прямо сейчас уволюсь! — выкрикнул я в ночную пустоту.
Радость Джейдена мгновенно улетучилась.
— Ты не можешь бросить меня там одного. Я не бросал Патрицию. И она меня не бросала, — твердо сказал он.
— Ты же не уйдёшь, да? Я не хочу, чтобы меня…
Собрали. Я понял, что он имеет в виду.
— Тебе поднимут зарплату! Мне платят по 40 баксов в час в дни Бинго! — взмолился он.
— Это… это затягивает. Азарт. Шанс. Но если я проиграю, я не хочу быть там один. Пожалуйста! — Его голос давку срывался на фальцет. Вылезла его настоящая причина оставаться здесь.
— Не надо. Не уходи. Пообещай мне. — шепнул он.
На этом воспоминания обрываются. Следующее, что я помню — как проснулся у себя в кровати с раскалывающейся головой.
Я повернулся, чтобы взять телефон, и случайно опрокинул бутылку «Поверэйда».
На экране висело одно сообщение с незнакомого номера:
«Привет. Это Джейден. Спасибо, что остался. Увидимся в следующем месяце».
Новые истории выходят каждый день
В МАКС https://vk.cc/cVZjSO
Во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit
