user10461425

Ночью они впервые ночевали под одной крышей. Крыша была условной — доски, накинутые на балки, и лапник. Но стены уже стояли, и костёр в центре будущей комнаты согревал лучше дворцового камина.Лэн сидела, привалившись к стене. Лян — напротив. Тишина была не напряжённой, а спокойной.— Завтра принесём мох для щелей, — сказал Лян. — Серебряный. Держит тепло лучше шерсти.
— Откуда ты знаешь?
— Мать научила... Говорила, что дом без мха — как человек без кожи.Позже, когда костёр прогорел, Лян бросил ей свою меховую куртку.
— Укроешься. Ночью холодно.
— А ты?
— Я привык.Лэн натянула куртку. Мех пах дымом, травами и им. Запахом дома.— Спасибо, что не прогнал.
— Спи. Утром мох собирать.Он не знал, сможет ли простить. Не знал, сможет ли смотреть на неё и не видеть огня. Но его куртка теперь пахла не гарью, а её волосами.Он вспомнил, как отец говорил: «Дом — это не стены. Дом — это те, кто ждёт тебя внутри». Тогда он не понимал. Теперь, слушая её дыхание, он понимал всё. «Пепел и лепестки» — роман о том, как согреть того, кто привык мёрзнуть. Восточное тёмное фэнтези, где любовь сильнее огня и проклятий.

Кайр наступил в лужу у офисного кулера — и умер. Без героизма. Без последнего слова. Левая нога поехала, затылок нашёл угол стола. Последняя мысль: «А ведь я так и не попробовал тот сэндвич с тунцом».

Темнота. А затем — свет. Белый, ровный, без источника. Кайр моргнул и попытался встать, но стоять было не на чем. Он висел в пустоте.

— Великолепно! — женский голос справа, с набитым ртом. — Не, ну ты видел? Затылком об стол! Без единого звука! Шедевр.

Кайр повернул голову. В кресле, возникшем из пустоты, сидела женщина. Из-под растрёпанных серебристых волос торчали длинные заострённые уши. Её улыбка была ленивой и абсолютно безжалостной. В левой руке она держала ведёрко с попкорном, а правой, одним пальцем, небрежно, но с точностью дирижёра, переключала парящие вокруг экраны.

— Меня зовут Астар. Я — богиня мимолётных страстей и вечной скуки. Мне сейчас смертельно скучно. Прости за каламбур.

— Я хочу попросить об одном, — произнёс Варкан.

— О чём?

— Не у тебя. — Он повернулся к двери. — У неё.

Заря стояла на пороге трактира. Платье на ней было то же, серое, с заплатой на локте. Медальон с золотым солнцем висел на груди. Она смотрела на Варкана, и в её взгляде не было ни страха, ни гнева. Только спокойствие.

Варкан расстегнул ворот рубахи и показал правое плечо. Рана была старой. Очень старой, но всё ещё живой — края воспалились, кожа вокруг потемнела. Это был не порез, не прокол — рваная, глубокая борозда, похожая на след от когтей.

— Меня изгнали не просто так, — сказал Варкан. — Был поединок. Я проиграл. Тот, кто занял моё место, оставил мне это на память. Я не могу её исцелить. Моё пламя не лечит.

Отрывок из романа: vk.cc/cUzOYY

«— Что она дала вам такого, чего не мог дать я?

Селена вздрогнула. Молчала долго, потом выдохнула:

— Свободу. Свободу быть другой собой.

— Не понимаю.

— Ты был крепостью. Надёжной. Тёплой. Но в крепости нет ветра. А она... не строила стен. Просто открыла дверь.

Лиора едва заметно кивнула. Каин опустился на край кровати. Пружины жалобно скрипнули. Он смотрел в пол и видел там два года портовой пыли, пустых кружек и драк по субботам, которые не приносили облегчения.

Отрывок из романа: vk.cc/cUzOYY

— В следующий раз я приду не разговаривать, — сказала Альва.

Она стояла за сломанной калиткой так спокойно, будто вокруг не дымились руины и не стонал умирающий город. Белое платье обгорело по подолу, на плече темнела кровь, но голос оставался ровным — почти мягким.

Сора уже подняла арбалет, палец лёг на спуск.

Селена побледнела у лестницы.

Лина вцепилась в её руку так, что побелели костяшки.

Каин шагнул вперёд, заслоняя их собой.

— В следующий раз, — сказал он, — мы тоже.

Отрывок из книги "Пепел и море"

Харука спустилась на кухню.

Дмитрий сидел за столом, читал что-то в планшете. Перед ним — чашка кофе, тарелка с омлетом. Он не поднял глаза, когда она вошла.

Она села напротив. Ждала.

— Я получила уведомление из банка, — сказала она наконец.

Дмитрий поднял глаза. Медленно, как будто только что заметил её присутствие.

— Я в курсе.

— Ты заблокировал ячейку.

Отрывок из книги "Пепел и море"

Он поехал в гараж. Не знал зачем. Просто ноги сами принесли. Открыл ворота, включил свет.

«Москвич» стоял на своём месте. Пыльный, забытый. Дмитрий подошёл к машине. Провёл рукой по капоту. И тогда увидел.

На внутренней стороне капота, возле фары. Царапины. Не случайные — выцарапанные специально. Буквы.

«Х. + А. Прости.»

Отец выцарапал это здесь. В своём убежище. Не в дневнике, не в письме. На металле. Для себя.

Дмитрий смотрел на буквы. На неровные линии, на ржавчину вокруг. Представил отца. Одинокого, больного, напуганного. Сидящего в этом гараже с отвёрткой в руке. Выцарапывающего признание, которое никто не должен был увидеть.